# Отпуск

Дмитрий Сергеевич Кружевский

Преподавать юным слушателям Магической Академии не слишком-то просто. Они или сами превратятся черт знает во что, или учителя превратят в какую-нибудь мерзость. Особенно если учитель магией не владеет, а преподает всего лишь труд. Но Ярослав Краснов по прозвищу Магфиг в общем справлялся. Однако к концу учебного года любой учитель устает, а Краснов устал вдвойне и потому ждал отпуска с нетерпением. И вот настал долгожданный день, когда… Когда выяснилось, что необходимо сопроводить целую толпу учеников в их родные миры на каникулы. Кто поедет? Конечно же, господин учитель труда! Представить страшно, что могут натворить все эти суккубы, вампиры, эльфы, гномы и дварфы, не достигшие еще совершеннолетия, но уже научившиеся колдовать, если их оставить без присмотра… И как выяснилось, оставлять их без присмотра было нельзя ни в коем случае!

## Пролог

Дверь, ведущая на крышу, распахнулась, из ее темного нутра вынырнули несколько теней и сразу же застыли на месте, пораженные голубоватым лучом стопера. Однако через пару мгновений тени вновь ожили и кинулись врассыпную, занимая позиции за всевозможными укрытиями типа коробов вентиляции и каких-то металлических ящиков, коими была богато уставлена крыша отеля. Похоже, заряд батарейки нашего чудо-оружия подходил к концу.

Я мысленно чертыхнулся и, подхватив Батона под мышку, буквально влетел в вертолет, который уже вовсю лопатил воздух полосатыми винтами.

– Взлетай, взлетай!! – крикнул я Сереге, пробираясь через салон к кабине, и плюхнулся на соседнее кресло.

– Подожди, – Крайнов задумчиво смотрел на приборную панель. – Не торопи меня.

– Ты же сказал, что умеешь?

– Ну, чисто теоретически, – пробормотал Сергей, быстро щелкая тумблерами.

– Теоретически?!

По корпусу вертолета что-то дробно застучало, а рядом с ухом противно взвизгнуло, заставив меня чертыхнуться и, покосившись на аккуратную дырку в лобовом плексигласе, схватиться за лежавший на коленях бластер.

– Не дрейфь, прорвемся! – крикнул Крайнов, перекрывая шум двигателей. – Просто наши вертушки несколько отличаются от этой, а вот… – он щелкнул каким-то переключателем и плавно потянул ручку на себя, заставив винтокрылую машину вздрогнуть и вдруг прыгнуть вверх.

Судя по несколько вытянувшемуся лицу моего спутника, он сам не ожидал от вертолета подобной реакции и буквально вцепился в рукоять управления, стараясь обуздать взбесившуюся машину. В результате мы свечой ушли вверх, потом резко спикировали, заложили вираж вокруг крыши отеля, причем засевшие на ней спецназовцы продолжали вести по нам огонь, что в предрассветной мгле хорошо было заметно по частым вспышкам, и, наконец, обезумевшая машина рванула вперед, причем с явным набором высоты.

Я уже было облегченно вздохнул, думая, что Серега наконец-то разобрался с управлением, как наш вертолет задрал нос к небу и выполнил «петлю Нестерова», заставив меня судорожно вцепиться руками в кресло.

– Серега, лучше садись!! – крикнул я, быстро защелкивая застежки ремней безопасности.

– Думаешь, лучше?!! – ехидно поинтересовался тот.

Я бросил взгляд вниз, где под нами уже проносились прибрежные скалы, о которые разбивались волны, и отрицательно замотал головой.

– Вот и я о том же, – кивнул Сергей, несколько бледнея, ибо непослушная машина вновь заложила крутой вираж.

Я оглянулся в салон и, найдя глазами Батона, который висел почему-то на потолке, вцепившись всеми четырьмя лапами в какую-то трубу, ободряюще ему подмигнул. Кот повернул ко мне морду с широко… очень широко раскрытыми глазами и сдавленно улыбнулся.

И все же в конце концов Сергей справился с управлением этой верткой машинкой, и наш полет больше не напоминал бешеную пляску пьяной белки в брачный период, так что я слегка расслабился и лишь с некоторой опаской косился на проносившийся под нами океан. Батон же осторожно спрыгнул с потолка и, пристроившись позади меня на узкой лавке, которая тянулась вдоль борта, с любовью и какой-то нежностью во взоре поглаживал свой стопер, словно убаюкивал его. Причем, судя по подергивающимся усам, котейка явно что-то напевал своему верному оружию, которое не выпустил из лап даже во время того каскада фигур высшего пилотажа, что выполнял наш вертолет под «чутким» руководством Сергея.

Наш вертолет несся в сторону восходящего солнца, чьи лучи уже вовсю озаряли оставшийся позади нас один из курортных островов Карибского бассейна. Занавес.

Ах да, пардон, забыл представиться: Ярослав Краснов – Магфиг… впрочем, вы и сами знаете.

## Часть 1. Мы едем, едем, едем…

### Глава 1, повествующая о неразделенной любви, или Покой нам только снится

С самого начала день как-то не задался. Ну, во-первых, с утра пораньше у Батона на чердаке что-то громыхало, шипело и ухало, мешая мне спать. Надо было подняться и сходить наверх, чтобы разобраться с этим безобразием, но мне было лень, а посему я предпочел сунуть голову под подушку, чтобы досмотреть свой утренний сон, мысленно пообещав коту сутки исправительных работ в огороде. Но тут наверху так грохнуло, что я вскочил с кровати как ужаленный и заозирался в поисках чего-нибудь тяжелого, чем я мог бы погладить нашу дорогую кису. Не найдя ничего подходящего (хотя была мысль использовать для этих целей вазу с цветами),я тяжело вздохнул и принялся одеваться. Судя по моим настенным курантам (если кто не помнит, то здоровенные такие ходики и бьют что кремлевские, достались мне вместе с домом), время едва перевалило за восемь, и можно было еще поспать пару часиков. Тем более что Эльфира еще вчера умчалась в свое родовое гнездо, а уроков не было по причине наступления каникул. Точнее, каникулы еще не наступили, а шла предэкзаменационная сессия, – да, да, такая же, как в обычном земном институте. Детишки сдавали зачеты и готовились к экзаменам, что должны были начаться через пару дней. Кстати, моему классу в расписание зачетов втиснули и мой предмет, что меня, надо заметить, не очень-то и обрадовало. Я уж думал, что в это время буду у себя дома дуть с Серегой пиво и смотреть футбол, да и по магазинам прошвырнуться, как ни странно, охота. Да, да, по магазинам, и не надо смотреть на меня, выпучив глаза, у меня тут список покупок длиной метра три, причем мелким шрифтом. Ну, там банальные бритвы, пена для бритья, носки и прочие мои мелочи занимали немного, а вот заказы моих друзей… Например, Дорофеич заказал привезти крепких напитков для дегустации, так сказать, и набор земных инструментов, Крис – книгу по истории авиации и собрание сказок (после встречи с Ягой очень уж его наша мифология заинтересовала), Батон – рыболовные принадлежности. Да, да, наш котейка тут рыбалкой увлекся и практически каждое утро прогуливается до реки. Правда, как-то у него не клеится с рыбой, постоянно каких-то гольянов притаскивает – костистые они, просто ужас. Однако Глафира их ему жарит, а тот ест со страдальческим выражением своей усатой морды, но рыбалку не бросает и пару раз уже приносил небольших карасиков, ну или их местный аналог. И вообще, об этом своем увлечении Батон может говорить часами и частенько рассказывает ребятам в классе о своих рыболовных подвигах, причем день ото дня рыба в его рассказах увеличивается и увеличивается, пару дней назад, по-моему, ее размер превысил небольшого крокодила. Ну да ладно, занялся делом – и то хорошо, а то целыми днями у Гоймерыча пропадает или тот у него, весь чердак химикатами провоняли – алхимики, блин.

Да, еще Ирен заказала различные учебники и научные книги, а Глафира каких-нибудь фильмов про любовь, ну и, конечно, моя дорогая Эльфира попросила привезти что-нибудь на мой вкус, но желательно посимпатичнее – вот и гадай… Блин, я этих женщин понять, наверное, никогда не смогу: «что-нибудь посимпатичнее». Это что? Нечто мягкое, пушистое, милое, обаятельное и страшно симпатишное… не, у нас вон одно такое бегает, так что хватит, мне, по крайней мере, за оба глаза. А на мой вкус?.. Елки, ладно, на месте разберусь. Куплю ей халат, а то вечно по вечерам в «одной чешуе разгуливает», ну, в смысле не в чешуе, конечно, просто это она так выражается и… так, подробности пропустим, а то у некоторых уже глазки, смотрю, заблестели, – не дождетесь. История не об этом.

К слову сказать, тут еще одна проблема образовалась, связанная как раз с тем памятным похищением детей…

Стоп. Некоторые, я гляжу, не в курсе, так вот, если кратко…

В общем, так, я обычный учитель труда, волей случая приглашенный в магическую академию для обучения будущих магов владению ножовкой и молотком. Да-да, не удивляйтесь, именно так – магическая академия, причем самая что ни на есть настоящая, да к тому же находится в другом мире. И учатся тут не только очкастые мальчики с волшебными палочками, но и прочие не совсем люди: эльфы там, орки, оборотни, вампиры, ну и далее по списку. В принципе, место интересное, а уж зарплата… Мне бы в обычной школе такую сумму, что здесь платят за год, до пенсии не заработать, причем даже если трудиться в выходные, а по ночам разгружать вагоны. И все бы ничего, только вот однажды во время небольшого праздничка учеников-то похитили, причем тех, у кого я был классным руководителем. А посему пришлось мне с моими вышеупомянутыми друзьями отправляться на их поиски. Приключение, надо заметить, было еще то, и нашей дружной компании пришлось побывать во многих мирах. Сперва мы попали к некромантам, где немного пообщались с «дружелюбными» и страшно симпатичными зомби в количестве много штук (общение было продуктивное и сильно снизило их поголовье). После чего, спешно ретировавшись через межмировые тропы (даже не спрашивайте, что это, – сам плохо понимаю),встретились с самой настоящей Бабой Ягой. Эх, мировая, надо сказать, бабуля, а уж готовит – пальчики оближешь. Так вот, бабушка помогла напасть нам на след таинственных похитителей, кстати, возглавлял которых бывший преподаватель академии. Не буду вас утомлять долгим рассказом (кто хочет, может прочесть мой отчет, он есть у ректора), но заварушка была порядочная, со всеми причитающимися атрибутами; погоней, побегом из плена, мордобоями и, конечно же, завершающей сценой поцелуя с любящей красавицей. Эх… ностальгия. Ну, в конце концов детишек мы нашли и вернули назад – только вот в мире академии прошел целый год…

Ладно, не будем о грустном. Одевшись, я уже собирался идти вниз, тем более что по дому разливался аппетитный аромат Глафириной стряпни, как позади раздалось противное шипение, заставившее меня резко обернуться. Потолок над окном покрылся мелкой сеточкой трещин, из которых вился легкий дымок, и вдруг стал расползаться, точно размокшая бумага. Я почувствовал, как моя челюсть делает попытку стукнуться об пол, и тут же с громким щелчком вернул ее на место. Из дыры в потолке осторожно высунулась усатая морда и, оглядевшись, замерла, встретившись своими глазами с моим насупленным взором, после чего так же медленно втянулась назад. Запущенная вслед ваза (причем вместе с цветами)исчезла в дыре, откуда тут же раздался возмущенный вскрик, а через некоторое время в комнату свалился наш завуч с обломками цветов в своей намокшей шевелюре.

– Ярослав Сергеевич, – расплылся в улыбке Антиох Гоймерыч, вытаскивая из волос поломанный цветок. – Мы, знаете ли, с коллегой там один интереснейший опыт провели.

– Знаю, – буркнул я, помогая завучу подняться. – Результат, как говорится, налицо, точнее, на потолок.

– Действительно, – Гоймерыч озадаченно посмотрел на дыру в потолке. – Я…

В это время дверь комнаты с треском распахнулась, и на пороге появилась моя домоправительница с неизменной сковородой в руках и замерла, пристально оглядывая мою спальню. Ее взгляд скользнул по мне, остановился на завуче, который спешно собирал с себя цветочки, формируя из них некое подобие букета, и уперся в черный зев дыры, из которой вновь выглядывала усатая морда нашего котейки. Брови Глафиры стали быстро сходиться вместе, и я понял, что мне пора банально делать ноги.

– Ну, мне тут надо в академию, к экзамену подготовиться, – затараторил я, бочком перемещаясь к двери. – А вы тут с котом чтобы ликвидировали последствия своего эксперимента.

– Конечно, конечно, – закивал завуч. – Только…

И тут его взгляд встретился с грозным взором Глафиры, и… по-моему, у нашего завуча даже шнурки на ботинках погрустнели. Я же только усмехнулся и, вскинув руку в нопасаранском жесте, слинял из комнаты, с некой злорадностью услышав позади ласкательно-ругательно-наставительный вопль моей домоправительницы.

– Привет, Яр.

Крис, как всегда, медитировал в садике около дома, разглядывая летящие по небу облака.

– Привет, как дежурство?

– Нормально, – пожал плечами дракон. – А ты куда, вроде же у тебя выходной?

– Да так, дела срочные появились, – бросил я, оборачиваясь и смотря наверх, ибо в это время из окна моей спальни раздалось отборное Глафирино благодарственное слово, вслед за которым в небо со свистом ушла сковорода.

– Пожалуй, и я прогуляюсь, – пробормотал Крис, наблюдая за пролетом данного предмета кухонной утвари.


В академии было шумно, даже прилегающая к зданию довольно обширная площадь и та была забита ученической братией. Так что, глядя на эту по-своему идиллическую картину, как-то не особо верилось, что год назад ( по местному исчислению, конечно, для меня всего несколько месяцев прошло)тут царствовал багровый полумрак, а в небе носились черные драконы. Я вздохнул.

– Нер, нер! – раздавшийся откуда-то сбоку девичий крик заставил меня обернуться.

– Эрнеста, что случилось? – я вопросительно посмотрел на растрепанную вампиршу.

Да, да, самую настоящую вампиршу, и нечего тут удивляться. Кстати, свет дня их совершенно не пугает, разве только прямого солнца не любят, кожа у них быстро на нем обгорает. Так что в жаркие дни они закутываются в одежды по самый нос. Та же Эрнеста, вон, на улице что-то типа паранджи носит, но сейчас была без нее, и белоснежная кожа на лице местами уже пошла темными пятнами.

Я быстренько схватил юную вампиршу за руку, увлекая ее под ближайшее дерево.

– С ума сошла, обгоришь ведь вся, – заявил я девочке, едва мы оказались в тени.

– Ой! – она с испугом посмотрела на свои руки. – Сильно?

– Пока не очень, но пятнистой будешь.

– Плохо, – вздохнула девочка и тут же хлопнула себя ладошкой по лбу. – Нер, что это я, там же в парке… Пойдемте, – она бросила обреченный взгляд на солнце и, не став слушать мои возражения, бросилась бегом через площадь.

Пришлось следовать за ней, не обращая внимания на изумленные взгляды других учеников.

Парк раскинулся невдалеке от площади, вдоль реки, что протекала рядом с академией. Вообще-то, судя по всему, этот парк разбивали не специально, а просто облагородили часть растущего вдоль берега леса, понаставив там скамеек и проторив дорожки. К тому же заботились о нем не очень, так что зарослей тут хватало. И все равно он пользовался у учеников неплохой популярностью, особенно у влюбленных парочек (надо сказать, что тут я их вполне понимаю, укромных мест здесь завались). Но вот что там забыла Эрнеста? Насколько я знаю, пары у нее не было, видимо, все же тут сказывалась некоторая боязнь вампиров, ибо их в академии можно было пересчитать по пальцам одной руки. Помнится, поначалу и я опасался, пока не прочел о них в «Энциклопедии рас», так любезно предоставленной мне нашим завучем. Оказалось, что Эрнеста относится к так называемому роду «природных вампиров», и эти существа не являются нежитью, как вампиры из наших фильмов. Мало того, по своей сути они ближе к оборотням и абсолютно так же боятся изделий из серебра, что вызывают у них жуткую аллергию, которая может закончиться даже смертью от удушья. Кровь они, кстати, пьют, но человеческую не очень любят, растят для этих целей специальных животных типа наших оленей, хотя могут есть и обычную пищу. Да, еще они умеют превращаться в некое подобие летучих мышей… больших мышей. И все же многие их боятся. Вот и нашу Эрнесту парни несколько сторонятся – даже из ее же класса. Единственный, кто к ней льнет, – это Теодор (ну, да он и сам оборотень), однако он ей не очень нравится, и девочка откровенно динамит парня. Ну, еще Гай, в принципе, всегда с ней приветлив, иногда, по моему мнению, даже очень, однако его сторонится сама Эрнеста, ибо парень относится к так называемым «рыцарям света», а те всегда были знатными охотниками на их род.

Все это промелькнуло у меня в голове, пока я бежал за девочкой. Кстати, бегает она очень хорошо, по крайней мере, не будь я наполовину драконом…

Стоп, для тех, кто не знает, хочу заметить, что я… ну… не знаю, как сказать, короче – мутант я. Да, да, не удивляйтесь, сам до сих пор в шоке хожу. Однако за это надо благодарить мою суженую и генную инженерию ее народа. Не буду вдаваться в подробности, но мне добавили драконьих генов, благодаря которым я теперь в прекрасной физической форме. Если честно, то я сперва опасался, как бы мне не пришлось обзавестись чешуей и прекрасным хвостом, который, как известно из одного мультика, и есть «главное», но пронесло. Чешуей не оброс, зато порядком похудел и приобрел пару интересных свойств. Например, могу громко рычать и высоко прыгать, причем практически без разбега, метров на десять в высоту. Меня даже мучают сомнения, те ли гены мне Эльфира подсунула, может, они там еще с кузнечиками экспериментировали, правда, не знаю, могут ли кузнечики так рычать, хотя в их мире и такое наверняка возможно. Как говорится: чужой мир, свои тараканы, тьфу ты… кузнечики. Да, еще, пожалуй, силушки у меня прибавилось, хотя я и раньше не жаловался, но сейчас, наверное, лом могу завязать, причем бантиком.

В парке сегодня оказалось на редкость пустынно, что, в принципе, понятно, с утра у половины классов зачеты и различные консультации, а также сдачи «хвостов» и прочие студенческие развлечения.

Вампирша меж тем стала сбавлять свой бег и вскоре остановилась, тяжело дыша. На лице девочки уже явственно обозначились потемневшие пятна ожогов, да и белоснежные волосы местами побурели.

– Так, Эрнеста, немедленно к врачу.

Я обернулся и посмотрел на подбежавшего Криса, тот бросил взгляд на вампиршу, понимающе кивнул и подхватил протестующе вскрикнувшую девочку на руки.

– Но, нер!!

– Никаких «но», не хватало еще тебе в больницу угодить с ожогами.

– Да, нер, но там… – она кивнула в сторону центра парка, – новенькая с Гаем, он ей отказал, а она…

– Черт! Зачем он с ней сюда поперся?

– Он со мной… точнее, мы вчетвером были, и она…

– Ладно, не надо подробностей, давайте к доктору, а я тут сам разберусь.

Я быстро направился в указанном юной вампиршей направлении, мысленно ругая твердолобого Гая. И ведь предупреждали его… специально попросил жену Герберта поговорить с ним насчет суккубов, а ведь новенькая как раз из их рода.

Вообще, эта история началась недели две назад. Меня вызвал Христофор Архипович (это, если кто не знает, наш ректор – мировой, замечу, старикан)и с каким-то странным выражением лица сообщил, что ко мне в класс определена новая ученица взамен выбывшей Парфулии Омен, которую забрали родители после упомянутого выше похищения. Я, помнится, тогда с удивлением посмотрел на нашего ректора. Действительно, с какой стати перед самыми экзаменами принимать новую ученицу? Однако Архипович ничего разъяснять не стал, а только зыркнул на меня из-под своих кустистых бровей да еще больше задымил трубкой.

На следующий день новую ученицу привел Гоймерыч, причем почему-то в сопровождении Генриха. Я тогда как раз закончил с ребятами обсуждение последней их работы по изготовлению совков для мусора, которые они, надо сказать, изготовляли с любовью и усердием, особенно Гай… такую лопату для уборки снега заделал – любо-дорого посмотреть. Даже ручку резьбой украсил, попросив в этом помощи у нашего дриада, ибо Дерик Ойбалд вообще в этом деле дока оказался, правда, его совочек больше на лопатку для переворачивания блинчиков походил, но… Так, пардон, отвлекся.

Значится, разбор наших полетов (или пролетов, тут уж у кого как)подходил к концу, когда распахивается дверь класса и входит наш завуч, а за ним девочка в незнакомой синей форме. Вообще-то, у учеников нашей академии форма зеленого цвета, который разрежают этакие блестящие вставочки, причем особенно много их у девочек, так что в солнечный день их одежда просто переливается. У незнакомки же была просто строгая одноцветная форма без всяческих излишков и вывертов: пиджачок поверх белой блузки и прямая юбка до колен. Оказалось, что это новая ученица, переведенная к нам из другой академии. Мои ребятки сразу зашушукались, обсуждая выданную ректором новость и разглядывая новоприбывшую: девочки с легким подозрением, а мальчишки с нескрываемым интересом. Девочка, кстати, была весьма симпатичная и довольно высокая. Вон, Гай у нас в свои пятнадцать уже под метр семьдесят с копейками и самый высокий в классе, но новая ученица, пожалуй, повыше его будет. Глядя на нее, я вообще засомневался, той ли она возрастной категории, что остальные ученики, слишком… гм… как бы выразиться… ну, слишком уже женственна, что ли.

– Алана Угай, – сказал Генрих, вошедший вслед за Гоймерычем, и протянул мне папку с личным делом. – Переведена из университета Ургадра.

Я кивнул и, взяв папку, бросил ее на стол, все равно сейчас прочитать не получится. Дело в том, что с этим у меня некоторые проблемы, и все из-за моего антимагического иммунитета. Не буду вдаваться в подробности, но чтобы прочитать что-либо, мне приходиться размещать текст как минимум в полутора метрах от себя и приглядываться.

Детишки, кстати, при виде новенькой как-то странно зашушукались, а после урока ко мне подошел Грей (он, к слову, сынок самого настоящего Повелителя Тьмы, ужаса и вообще…)и шепнул, что эта девочка суккуб.

– Ну и что? – спросил я, пожимая плечами. – У вашего преподавателя по антимагии жена тоже суккуб.

– Так эта-то совсем молодая, – пробормотал тот, почему-то густо покраснев.

Я вздрогнул. И дело тут не в том, каким тоном это сказал Грей, просто мои знаменитые мурашки, что при каждой опасности собираются в районе копчика, принялись активно шевелиться. Так что после урока я сразу рванул к Гоймерычу, молясь по дороге, чтобы академия опять чего такого не выкинула. Дело в том, что само здание академии у нас как бы живое и обладает своей душой и норовом. В этом много плюсов, ну, во-первых, ибо тут учатся ученики из сотни разных миров, то она переводит все разговоры так, что все друг друга понимают. Во-вторых, приглядывает за тем, чтобы никто из них сильно магией не баловался, в-третьих… да много еще что. Минус один, для меня, по крайней мере, и все опять же из-за этого иммунитета… Дело в том, что я со своей антимагией для этого магического духа точно заноза в одном месте, вот он меня и старается при случае поддеть. То в соседний кабинет приходится полчаса топать, то вдруг перестаю понимать учеников, а один раз вообще выкинуло меня на «изнанку». Ну, «изнанка» – это такой как бы параллельный мир – отражение академии, другая реальность… блин, даже не знаю, как и объяснить. Там сплошные коридоры, причем точно такие же, как в самой академии, даже классы так же обставлены, но тянутся они куда-то в бесконечность. Там можно годами блуждать, а то и вообще сгинуть (говорят, и такое бывало)…Хорошо, в первый раз, когда я туда попал, меня Эльфира спасла. Правда, сейчас у нас с духом академии некое перемирие, особенно после того, как с ним поговорил наш ректор, но нет-нет да подковырнет.

Так вот, в этот день я добрался без приключений и буквально с порога взял нашего завуча за рога, в переносном смысле, конечно. Короче, когда я залетел в его кабинет, он варил какое-то зелье в закопченной кастрюльке и, заметив мой взъерошенный вид, извинился, быстренько переместился куда-то в глубь своего кабинета, вернувшись через минуту с горячим кофейником.

– Ну и что не так с этой девочкой? – спросил я, отхлебывая налитый мне кофе.

– А почему, дорогой мой Ярослав, вы решили, что с ней что-то не так? – спросил Гоймерыч, безуспешно пытаясь пригладить свои стоявшие торчком волосы.

Да, хочу заметить для тех, кто не в курсе, что наш завуч очень похож на Эйнштейна, да, да, того самого, практически копия. А еще он вечно любит ходить в помятой одежде, у меня даже сложилось такое впечатление, что он ее специально мнет самым причудливым образом, в отличие от лабораторных халатов. Те у него всегда беленькие и накрахмалены, как воротнички у рубашек, даже похрустывают при движении.

Гоймерыч меж тем придал своему лицу самое невинное выражение и едва ли мне глазки не строил, всем своим видом показывая, какой он хороший, милый старикан. Не прокатит, уж я его как облупленного знаю, до сих пор стараюсь в его присутствии через раз дышать, а то опять что-нибудь под нос мне сунет, в научных, так сказать, целях… нет уж, спасибо, я и так после одного такого эксперимента бананы страсть как полюбил.

– Гоймерыч… – я пристально посмотрел на завуча. – Я бы, может, и поверил, что все в порядке, но мои ученики зря волноваться не будут, а сегодня их после урока как ветром сдуло.

– Ну… – наш алхимик тяжело вздохнул. – Есть, конечно, одна закавыка, ну, или парочка… Но поверьте, Ярослав Сергеевич, все это не так страшно.

– Надеюсь, – буркнул я, самостоятельно подливая себе еще одну порцию кофе.

Кстати, он у нашего завуча замечательный, не такой, конечно, как у Генриха (это секретарь нашего ректора),но бодрит не хуже, правда, привкус какой-то специфический, однако о составе я не спрашиваю, как-то на душе спокойнее: вкусно – и ладно.

– Так вот, – меж тем продолжил Гоймерыч, доставая из тумбочки вазочку с печеньем. – Все дело в том, что эта девочка суккуб…

– Я это уже знаю, – кивнул я, тщетно стараясь отгрызть кусочек твердой как гранит печенюшки. – Но у Герберта жена тоже суккуб, однако все нормально, прекрасная женщина, просто душа компании.

– Угу, Милана хорошая женщина, – вздохнул наш завуч, а его лицо на короткое мгновение приняло идиотско-мечтательное выражение.

Я аж чуть не подавился все же отгрызенным кусочком печенья, мечтательный Гоймерыч – это что-то с чем-то. Блин, да где он эти печенюшки берет? Я провел языком по зубам, проверяя, все ли целы, и, облегченно вздохнув, поинтересовался:

– Так в чем все же проблема?

– В возрасте, – улыбнулся завуч. – Дело в том, что суккубы – это существа в некотором роде питающиеся эмоциями, причем эмоциями определенного вида…

– Я в курсе, – прервал я алхимика. – Мне Герберт рассказывал, что для них любовь как для нас еда…

– Ну, не совсем верно, – покачал головой Гоймерыч, – однако можно сказать и так. Действительно, суккубы очень любвеобильны и, выбирая человека, влюбляют его в себя, питаясь чувствами партнера, однако надо заметить, что и отдают они немало.

– Да? – Я удивленно посмотрел на завуча.

Интересно. Если честно, то в моем представлении суккубы всегда были демоницами-обольстителями, пользующими свою жертву до изнеможения, после чего выбрасывали ее как уже ненужную вещь и искали следующую. Правда, когда я познакомился с женой Герберта (он, кстати, бывший паладин, а сейчас ведет в академии уроки по антимагии), то мои представления, сформированные нашим кинематографом и парой фэнтезийных книг, сильно, надо сказать, пошатнулись. Милана была чудесной доброй женщиной, а уж как Герберта любила, просто зависть брала. Особо демонического я в ней не заметил, хотя при виде нее у многих мужиков крыша явно ехала, и даже наш котейка впадал в какую-то прострацию, пуская слюнки пузыриками. По моему мнению, это было напрямую связано с какими-то феромонами, выделяемыми девушкой. Почему я так решил? Ну, видите ли, в мое первое с ней знакомство и благодаря вышеупомянутому Герберту я несколько… кхе… кхе… повредился носом и, глядя на нее, ничего такого не чувствовал – женщина как женщина. Хотя до этого повреждения она мне казалась очень и очень обольстительной, даже, пожалуй, слишком, а потом как отрезало.

– Ярослав Сергеевич…

Я вздрогнул и вопросительно посмотрел на завуча.

– Я говорю, что суккубы обладают особым видом магического воздействия. Как бы это сказать попроще-то… – Он на миг задумался. – Ну, в общем, те люди, которых они любят и которые полюбят их, будут очень удачливы.

– В каком смысле?

– В прямом, – усмехнулся Гоймерыч. – Суккубы приносят своим любимым дикую удачу, им будет везти во всем. Многие из тех, кто женился на подобных существах, стали либо богачами, либо довольно известными людьми, вот и Герберт до появления здесь… впрочем, не будем, захочет, сам расскажет.

– Так тогда чего мои ребята испугались?

– Ну, – завуч вздохнул. – Как я уже сказал, проблема в ее молодости. Дело в том, что в это время у девочек-суккубов наступает определенный, так сказать, период… ну… э… э… в общем, они порой себя очень неадекватно ведут.

– В их возрасте это нормально, – понимающе усмехнулся я.

– Возможно, – кивнул Гоймерыч. – Но у суккубов все это гипертрофировано. Если не вдаваться в подробности, то эта девочка сейчас будет активно искать себе пару. И, найдя предмет воздыхания, начнет его активно преследовать, здесь парню главное – не давать повода и потерпеть пару дней. Видя, что предмет страсти не подает виду, она быстро охладеет и успокоится.

– Переключится на следующего?

– Нет, – мотнул головой Гоймерыч. – У них это вспышками, накатило, прошло, потом опять накатило. Так что должна успокоиться на пару месяцев.

– А как определить, когда накатывает? – спросил я.

– По глазам, – улыбнулся завуч. – У них тогда зрачки становятся вертикальными, как у змеи.

– А что будет, если мальчик примет ее ухаживания?

– О… о… о, это был бы самый оптимальный вариант, – расплылся в улыбке наш «Эйнштейн». – А вот если отвергнет… – Он нахмурился и покачал головой. – Надеюсь, этого не случится. Но для подстраховки… – Гоймерыч положил передо мной два серебристых кольца и пояснил: – Блокирующие браслеты, на всякий случай…

– Ну, думаю, что тогда все в порядке и эти кольца мне не понадобятся. – Я поднялся со стула, засовывая недогрызенную печеньку в карман своей куртки вместе с браслетами. – Девочка она симпатичная, а мальчишки у нас почти все «холостые»…

Как же я ошибался. Надо же было такому случиться, чтобы эта новенькая запала на нашего твердолобо-прямолинейного Гая, который сам втайне явно сох по юной вампирше.

В глубине парка неожиданно что-то громко затрещало и глухо ухнуло, я мысленно выругался и ускорил свой бег. Парковая тропинка неожиданно раздвоилась, заставив меня притормозить. Одна ее часть продолжалась прямо, другая поворачивала в сторону реки, однако в этот момент справа снова затрещало, и я, плюнув на все, рванул напролом сквозь кусты.

Ой… ай… уй… блин… твою… ууу… да откуда такой сук на такой высоте… блин, колено. Я буквально кубарем выкатился из зарослей на поляну и тут же распластался на земле, пропуская над своей головой толстенную ветку. Больше всего поляна сейчас напоминала поле боя после артобстрела, с воронками и поломанными стволами деревьев повсюду, причем многие из них торчали из земли, точно их туда воткнул со всей дури неведомый великан. Я приподнял голову и огляделся. Вроде никого, хотя ветку кто-то же кинул.

– Гай!! Ты где?!! – крикнул я, поднимаясь с земли, но каждую секунду готовясь вновь броситься к ней в объятия.

– Нер, – заляпанная землей физиономия парня выглянула из-под лежащего метрах в десяти толстенного ствола, который был перекручен так, словно кто-то его пытался выжать, как половую тряпку.

– Отказал?

– Не совсем, нер, – отвел глаза парень. – Я… это… ну, Эрнесте…

– Блин, ты что, при ней в любви нашей вампирше принялся еще объясняться?

– Ну, я же не думал, – покраснел парень.

Я мысленно застонал. Нет, ведь Милана с ним битый час разговаривала, объясняя, как себя надо вести и что…

– Ты… – раздалось позади.

Я резко обернулся. Зависнув метрах в пяти над землей на кожистых крыльях, это существо мало походило на ту скромную красавицу. Лицо заострилось, изо рта торчат длинные клыки, глаза горят красным огнем, пальцы неестественно вытянулись и превратились в некое подобие когтей, волосы дыбом и в разные стороны, точно их хозяйку шваркнуло током, причем очень сильно.

– Алана, успокойся, – начал я. – Успокойся, спускайся сюда, давай поговорим…

– Нет!!

Девочка сложила пальцы правой руки гроздью, и из них в мою сторону ударил ярко-голубой луч. Я только вздохнул. Луч, не долетев до меня, расплескался в разные стороны, заставив суккуба рассерженно взвыть.

– Алана, – я покачал головой. – Немедленно вниз, а то вызову твоих родителей.

– Нет!!

Демоница резко спикировала, вонзила свои когти в торчащий из земли ствол местной сосны и, воздев его над головой словно пушинку, запустила в меня. Я прыжком ушел в сторону, а ствол врезался в стоявшее позади дерево, разлетаясь щепками. Однако девочка не успокоилась, и в меня полетел уже следующий ствол. Я пару минут метался по поляне точно бешеный заяц в период гона, а потом сделал резкий скачок и со спины обхватил крылатую бестию руками, после чего мы дружно бухнулись на землю. Девчонка, точно оголтелая, принялась колотить меня своими крыльями, извиваться, а я, одной рукой держа Алану так, чтобы меня не достали ее когти, другой судорожно извлек браслеты. Гай же стоял точно столб и смотрел на нас во все глаза.

– Гай, растудыть тебя, да помоги же!

Однако тот только головой замотал. Наконец-то мне удалось прижать девочку к земле и защелкнуть один из браслетов у нее на лодыжке – хорошо хоть еще нет разницы, куда их надевать.

Алана как-то сразу обмякла, а по ее крыльям прошла судорога. Воспользовавшись этим, я защелкнул второй браслет. Крылья стали стремительно уменьшаться, втягиваясь куда-то под лопатки, пальцы рук тоже, как, впрочем, и зубы, и через минуту у меня на плече уже рыдала обиженная девчонка.

– Нер, нер, он… я… а он…

– Ну-ну, успокойся. – Я погладил Алану по волосам, жестом приказав Гаю отдать мне свой пиджак.

– Но я… я не специально…

Море слез и мокрая рубашка. Я накрыл плечи девочки пиджаком незадачливого ловеласа, ибо ее форма превратилась в дикие лохмотья, и тяжело вздохнул. В это время на поляне появились Крис с Гоймерычем и парой школьных магов. Увидев плачущую на моем плече Алану, те облегченно переглянулись, а завуч даже достал из кармана платок и вытер им лоб.

– Как Эрнеста? – спросил я дракона.

– Нормально, – кивнул тот. – Врач наложил ей мазь, через пару часов будет в норме, регенерация-то у вампиров хорошая.

– Вот и ладушки, – улыбнулся я, поднялся и подхватил всхлипывающую девочку на руки.

Гай тем временем уставился на меня таким жалобным взглядом, что мне оставалось только мотнуть головой, мол, «беги давай». Парня тут же как ветром сдуло.

– Куда это он? – Гоймерыч непонимающе посмотрел вслед убежавшему мальчику.

– В санчасть.

– Его что, зацепило? – поинтересовался он.

– Ага, – улыбнулся я. – Причем в самое сердце.

### Глава 2, в которой наш герой узнает о странной просьбе ректора и отправляется в новое путешествие

После случая в парке я уже было хотел идти домой, ибо, во-первых, одежда моя выглядела теперь несколько (это еще мягко сказано)потрепанной, а во-вторых, пару раз девочка все же своими когтями до меня дотянулась, оставив на груди и плече кровоточащие полосы. Эти вроде бы не очень глубокие царапины стали неожиданно ныть, и поэтому я, наплевав на приличие в своем гардеробе, решил все же сходить к нашему доктору, а то мало ли что… Хватит мне и того, что я уже полудракон, не хватало еще какую мутацию или заразу подцепить, доказывай потом, что это зеленое трехногое с вот такенными зубами – ваш любимый учитель труда.

Как бы там ни было, но я решил идти не с центрального входа, а сделал небольшой круг, чтобы зайти через хозяйственный вход. Графты, сидевшие около него на скамеечке и распивавшие свой любимый коньяк, с подозрением покосились на меня, но промолчали, однако бутылку быстренько спрятали.

Помнится, в первый свой день в академии я их за чертей принял, однако оказалось, что они только похожи, хотя, на мой взгляд, один в один. Я даже специально ради любопытства в «Энциклопедии рас» про них прочел, чтобы понять, чем они отличаются от вышеупомянутой нечисти, но там ученые мужи столько тумана напустили, что я банально запутался и плюнул на это дело, сделав для себя вывод: графта можно отличить по росту (они очень невысокие, примерно мне по пояс)и, кроме всего, у них хвост без кисточки. Эти ребята, кстати, в академии вместо егерей и занимаются поддержанием порядка в местных лесах, причем, надо заметить, вполне успешно, правда, до коньячка больно падки, но так как работа от этого пока не страдает, то наш ректор до сих пор закрывает на сей неприглядный факт глаза. Посему я тоже сделал вид, что ничего не заметил, и, поздоровавшись, гордо прошествовал мимо, стараясь не особо светить дырками в штанах.

В отличие от улицы, в самой академии народу было не так много, лишь у пары кабинетов кучковалось несколько групп учеников, видимо сдающих какой-нибудь зачет или ждущих преподавателя для очередной консультации. В принципе, ничего странного, вы бы наверняка тоже предпочли находиться на улице, а не сидеть в пыльных коридорах, к тому же погода сегодня была просто замечательной.

Доктор принял меня буквально с распростертыми объятиями и перво-наперво побеспокоился о моем психическом здоровье… Вот блин, сколько уже времени прошло, а он все никак не может забыть мою несколько неадекватную (хотя тут я могу поспорить)реакцию на окружающую действительность в первый день моего пребывания в академии. Ну да, немного крыша тогда у меня поехала, признаю, хотя вы бы как отреагировали на тот факт, что оказались в другом мире? Вот то-то и оно…

В общем, врач осмотрел мои раны и, вздохнув, полез в шкаф, откуда, после нескольких минут упорных поисков, достал небольшой запыленный флакончик с синей мазью.

– Когти у суккубов ядовитые, правда, яд не очень сильный, обычно он жертву просто обездвиживает, что позволяет им… гммм… ну, вы меня поняли, – врач, улыбнувшись, посмотрел на меня поверх очков.

Я кивнул. Действительно, чего тут непонятного.

– Однако так как в вас гены дракона, то яд на вас практически не подействовал, только вызвал небольшое раздражение. Вот, помажете пару раз, и пройдет.

Я поблагодарил доктора и, справившись о состоянии юной вампирши, покинул медпункт, решив все-таки наведаться в свой кабинет. Тем более вспомнил, что там у меня в шкафу висит запасная одежка.

Класс встретил меня тишиной и тихим шуршанием ветвей дуба. Какого дуба, вы спросите? Да того самого, что растет у нас в классе прямо из пола, – большой такой, раскидистый, а под ним небольшая полянка с гламурненькими розовыми цветочками. И не делайте, пожалуйста, таких удивленных глаз, класс у меня большой, можно сказать огромный, сюда не то что дуб – «Боинг» влезет, причем даже еще место останется. А история появления сего растения в классе проста. Я по глупости попросил сестричек-эльфиек, что учатся в моем классе, раздобыть где-нибудь растений для нашей классной комнаты, ну, в смысле фикус там какой или петунию в горшочке… а они мне дуб вырастили. Сперва мы с Дорофеичем, конечно, хотели его срубить, но, под напором эльфиек, сдались и оставили его в качестве украшения класса. Так и растет себе потихоньку. Зато зимой можно пикники устраивать после уроков, и ходить далеко не надо.

Одежда, висевшая с незапамятных времен в моем кабинетном шкафу, была несколько мятой, но, в принципе, лучше, чем ничего. Я, конечно, человек не слишком стеснительный, но дальше разгуливать по коридорам академии, когда сквозь дырки в штанах просвечивают ромашки на твоих семейниках… не, спасибо.

Едва я переоделся, как дверь класса отворилась и в него влетела фея. Вообще, эти маленькие, примерно с воробья, создания, причем исключительно женского пола (или просто мне только такие попадаются, не знаю), служили здесь посыльными, уборщиками и даже лаборантами у местных магов. Девчушки, так сказать, на все рушки… тьфу ты, руки, конечно. Фея зависла напротив меня и бодро отрапортовала, что мне надлежит явиться в кабинет ректора, причем как можно скорее.

Я кивнул и поблагодарил малютку за доставленное сообщение, от чего та буквально расплылась в улыбке и, кокетливо подмигнув мне на прощание, умчалась по своим делам. Вообще-то лично я считаю, что к этим девчушкам в академии слишком наплевательское отношение. Многие на них внимания обращают не больше, чем на предмет мебели. Конечно, не обижают, но и относятся к их работе как к чему-то само собой разумеющемуся. А мне вот этих малюток жалко, а посему всегда говорю им «спасибо» и иногда даже нет-нет да угощу чем-нибудь вкусненьким, что мне с собой Глафира на работу собирает. Наверное, поэтому в последние месяцы мой класс буквально сияет чистотой, несмотря на то что тут каждый день после уроков кошмарный бедлам творится. А ведь раньше феи-уборщицы и носа не казали в это старое крыло академии, мне даже пришлось в начале карьеры классный час организовывать с помывкой окон и уборкой, зато теперь тут чистота и порядок. Полный, так сказать, орднунг. К тому же феи облюбовали наш коридор и по утрам устраивают здесь посиделки с песнями и плясками вокруг люстр. Я на них, конечно, ругаюсь, но беззлобно, и они это прекрасно понимают. Дорофеич, правда, сперва ворчал и морщился при виде этих миниатюрных шкодниц, но после того, как те привели в порядок все крыло здания, подобрел и даже иногда с ними чаи гоняет.

Ладно, что-то я опять отвлекся. В общем, пришлось тащиться к ректору. Вы, кстати, ничего такого не подумайте, я нашего Архиповича уважаю и как человека, и как бессменного ректора нашей академии, просто начальство оно везде начальство, а от него, как известно, надобно держаться подальше. Но раз вызывают, значит, надо…

В приемной сегодня было пусто, что казалось несколько странным, ибо тут обычно всегда несколько человек (или не человек, ну, когда как)да присутствуют. Ну, в принципе, если нет народу – это даже лучше, ждать не придется. Я поправил одежду, глянул в висевшее на стене зеркало и остался вполне доволен своим внешним видом.

А что – вполне нормальный мужик, не урод, хоть и красавцем не назовешь. К тому же за последнее время подтянулся и избавился от своей пивной мозоли, а косой саженью в плечах никогда обделен не был, так что надеть на меня кольчугу, дать в руки любимый молот, и вот он – русский богатырь. Хотя стоп, они же вроде с мечами ходили… ну и ладно, а я буду богатырь-молотобоец. Есть кто против? Нету? Ну, вот и ладушки.

Улыбнувшись своим рассуждениям, я постучался в дверь кабинета и, дождавшись неопределенного бурчания с той стороны, вошел. Старый знакомый интерьер обычного земного офиса – ностальгия. Вот уж не думал, что при виде древнего ксерокса у меня буквально слезы умиления будут накатываться на глаза, а стоящий в углу холодильник прямо расцеловать готов (…тьфу… тьфу… его вообще протирают?).

– Ярослав Сергеевич…

Я резко развернулся и, встретившись взглядом с пристально смотрящим на меня Генрихом, быстренько отодвинулся от холодильника.

– Марку вот разглядываю, – пояснил я, уставившись на внезапно заинтересовавший меня потолок. – Думал, что интересное, а это обычный «Полюс», к тому же старой модели.

– Христофор Архипович его купил еще когда в первый раз был в вашем мире, лет двадцать назад, – пояснил секретарь ректора. – Правда, пока разобрались, как он работает, поломать успели, но Христофор Архипович его не выбрасывает, даже применение ему нашел.

Генрих подошел к холодильнику и, открыв дверцу, жестом фокусника указал на лежавшие на полках разноцветные журналы, газеты и прочую бумажную дребедень.

– Оригинально, – усмехнулся я. – Кстати, а где сам ректор?

– Его срочно вызвали в министерство, потом ему надо заехать еще в пару мест, так что в академии объявится примерно через месяц.

– Как так?!

Я непонимающе уставился на Генриха. Интересно, а каким макаром я теперь попаду к себе домой, ну, в смысле в свой родной мир? Что ж мне теперь, целый месяц болтаться тут? К тому же там как раз подойдет время, когда надо к будущей теще с зятем в гости наведываться, а Эльфира для этого случая просила в моем мире кое-что прикупить. Блин… Издевательство какое-то…

– Собственно, по этому вопросу я вас и вызвал, – меж тем спокойно продолжил Генрих. – Мой начальник, отбывая, попросил помочь вам попасть к себе домой. Собственно, вот…

Он протянул мне небольшой конверт. Я взял и, открыв его, достал четыре разноцветных прямоугольника.

– Что это?

– Билеты.

– В смысле? – Я уставился на секретаря непонимающе-ошалелым взглядом.

– Ярослав Сергеевич, – вздохнул тот. – Вот ответьте мне на один вопрос: как ученики прибывают в нашу академию?

– Ну, ясно, ведь они… эээ… ааа… ну…

Блин, а ведь и правда, как? Не может же их всех наш ректор через свой кабинет приводить, а значит…

Так, для незнающих сразу сделаю отступление. Дело в том, что кабинет у нашего ректора не простой, точнее, сам кабинет простой, но расположен он в некоей точке, из которой знающий маг может протянуть этакий мостик в любой из известных ему миров. Наш Архипович как раз к таким магам и относится, а посему шастает по различным мирам, куда ему только заблагорассудится. Кстати, в его кабинете вся электроника и прочие технические средства нашего мира – работают, а вот в самой академии не очень. Не, у меня, конечно, тут дома даже телик имеется со встроенным дивидишником, но чтобы его посмотреть, приходится постоянно держать в дружеских объятиях, дабы его корпус не выходил за пределы моего антимагического поля. Эльфира, вон, по-моему, иногда даже ревнует. Еще у нас в академии есть одна загадочная дверь, которая ведет на «изнанку», хотя об этом я уже вроде упоминал… Ладно, надеюсь, более-менее понятно.

Так вот, слова Генриха заставили меня порядком призадуматься. Действительно, в академии учатся несколько сотен учеников, причем все из разных миров, а значит, как-то они должны сюда попадать. А насколько я знаю, напрямую переноситься из мира в мир редко кто из магов их уровня и возраста может – скорее вообще никто. Ну, предположим, некоторых доставили сюда родители, другие прибыли посредством различных артефактов, а… Твою кису, что же я туплю-то так – вокзал. Действительно, ведь в упоминаемом мною путешествии я с друзьями побывал на одном из таких межпространственных терминалов, только неужели здесь такой же имеется? Хотя почему нет, много я где здесь бываю? В основном дома да в академии, ну, еще к Герберту в гости захаживаю и все, а ведь Глафира упоминала даже о каком-то городке неподалеку, где она свежие овощи покупает. Блин.

– Вокзал?!

Я еще раз посмотрел на цветные прямоугольники, уже догадываясь, что они являются обычными билетами на некое транспортное средство. Оставалось только надеяться, что не на подобное тому, которым мы пользовались в последний раз. То вообще больше на сани для бобслея походило и ездило соответственно.

– Вы правы, – кивнул Генрих. – Поезд послезавтра вечером. Так что как раз завтра примете экзамен у вашего класса и можете со спокойной душой отправляться.

– Ясно, только зачем четыре билета?

– Ну, тут одна закавыка, – секретарь вздохнул. – В общем, я прошу вас сопроводить Эрнесту к ней домой. Времени это много не займет, а ваш билет позволяет вам путешествовать с пятью пересадками и не ограничен по времени.

– А почему я? Почему она не может отправиться одна и зачем мне еще три билета? – Я с подозрением посмотрел на Генриха, по лицу которого абсолютно ничего нельзя было прочесть, и мысленно выругался.

– Ну, во-первых, ваш мир находится недалеко от ее и поезд все равно идет мимо, во-вторых, в ее королевстве сейчас неспокойно, а родители не могут за ней прибыть по этим же причинам, в-третьих – просто больше некому.

– Как это некому? – удивился я, мысленно перебирая штат нашей академии. – Да у нас же столько народа работает!

– Однако послать некого, – отрезал Генрих. – К тому же с вами поедет еще и Алана Угай…

– С ума сошли? – Я чуть не покрутил пальцем у виска, но сдержался. – Они же с Эрнестой поубивают друг друга.

– Не поубивают, – покачал головой секретарь. – На Алану уже надеты дополнительные ограничители, да и сама она успокоилась, а везти ее никто не берется, к тому же для многих вход в ее мир закрыт.

– А я тут при чем?

– Вам разрешили, – пожал плечами Генрих. – А в одиночку отправлять девочку в ее нынешнем состоянии, поверьте, идея не из лучших, а…

– А родители приехать не могут, – закончил я за него.

– Именно. К тому же это личная просьба Христофора Архиповича.

Вот блин, подловил. Я вздохнул. Знает ведь, что я нашего ректора глубоко уважаю (к тому же он мне премию обещал)и отказать не смогу (премия!!! большая!!!), так что, судя по всему, придется… мдя.

– Ладно. – Я положил билеты обратно в конверт и, сунув тот во внутренний карман куртки, спросил: – Кстати, а четвертый билет для кого?

– Так, на всякий случай, вдруг вы захотите взять с собой кого-то из своих друзей. – Генрих пристально посмотрел на меня и повторил: – На всякий случай.

Почему-то по моей спине побежали огромные мурашки не очень хорошего предчувствия…


Следующий день был не лучше.

– Ну и как это понимать? – Эльфира кинула билеты на стол. – Он что, никого другого послать не мог?

– Наверное, не мог, – пробормотал Дорофеич, с задумчивым видом пережевывая очередной Глафирин пирожок. – Наш ректор никогда просто так никого ни о чем просить не будет, тут дело явно серьезно, вот… – закончил он и потянулся за новым пирогом.

– Согласен, – кивнул Крис, почесав кончик носа. – Причем почему-то никого из магов он посылать не хочет…

– Ну, тут как раз дело понятное, – перебил дракона завхоз. – Особенно насчет мира, где живут родители этой молодой суккубши. Да ни один маг не сможет долго сопротивляться этому…

Он сделал округлые движения в районе груди и состроил нам глазки, отчего сидевший рядом Батон чуть не свалился со стула, а все остальные дружно прыснули со смеху. Лишь Глафира, стоявшая у плиты, погрозила гному черпаком, которым помешивала суп. Дорофеич сразу же сделал невинное лицо и послал моей домоправительнице воздушный поцелуй.

– Могли бы послать женщину-мага, – буркнула моя драконица.

– Результат был бы тот же, – усмехнулся гном. – Поверьте, я этот мир знаю.

– Там у них что, все такие озабоченные? – поинтересовался я, косясь на Эль.

Не, моя Эльфира женщина спокойная и понимающая, но может ведь и что-нибудь откусить, так, в профилактических целях.

– Нет, – отмахнулся Дорофеич. – Просто многие суккубы чисто инстинктивно реагируют на человека, и он быстро попадает под их влияние. Мало кто может этому сопротивляться. Кстати, редко кто из суккубов может подавлять в себе этот природный инстинкт. Так что очень хорошо, что доступ в их мир ограничен, причем и они со своей стороны предприняли кое-какие меры, ибо их свойство приносить удачу своим избранникам, знаете ли, тоже является хорошей приманкой для всякого рода авантюристов.

Действительно. А ведь гном прав. Если эти суккубы и взаправду приносят удачу, то за ними должна идти самая настоящая охота. Даже у нас народ страсть как любит всякие амулетики, фигурки и прочую дребедень, которая якобы приносит удачу, а тут живой талисман, причем симпатичный и действующий. Да за такое в нашем бы мире многие… блин, кажется, я потихоньку начинал понимать, почему именно меня Архипыч попросил отвезти девочку.

Ну, во-первых, на меня эти суккубьи заморочки не действуют, о чем я уже, впрочем, неоднократно упоминал. Во-вторых, наш ректор знает, что я за своих ребяток пасть кому хочешь порву, потом заштопаю и порву еще раз – контрольно и с извинениями.

Однако все же странности имеются. Ну, например, девочку мог сопроводить любой из наших драконов, их тут помимо Криса и моей Эльфиры еще штук десять постоянно крутится…

Да, а я разве не упоминал, что драконы тут что-то вроде местной охраны, следят за порядком и незваными гостями, ну и в перерывах между делом устраивают воздушные шоу. Крис вон у нас еще тот акробат, такие виражи выписывает, аж дух захватывает. Кстати, любой местный дракон спокойно превращается в обычного человека, и тогда отличить его можно, только если тот улыбнется… бррр… куча не очень мелких клыков какого-то стального оттенка делает эту улыбку незабываемой. У меня аж мороз по коже. Надо сказать, что моя Эль этим очень хорошо пользуется, особенно когда хочет чего-то от меня добиться. Подойдет так со словами: «Дорогой, я тут подумала…» – и улыбнется, у меня аж тапочки с ног убегают и носки скукоживаются.

Так, о чем это я? Гмм… А! Так вот, странности имеются. В частности, почему это мне разрешили посещать мир Аланы и когда это успели дать разрешение, если девчонка у нас без году неделя? Или кто-то готовился к тому, что ее придется везти мне? Ох, чую, дело здесь нечисто, да еще это предложение Генриха взять кого-нибудь из своих друзей… мдя… и мурашки в копчике… чую, дело табак. Я покосился на Дорофеича. Тот перехватил мой взгляд, вздохнул и развел руками:

– Извини, но на этот раз я пас. Лето на носу, знаешь, сколько дел в академии накопилось? Одни плановые ремонты чего стоят.

Я кивнул. Ну, тут понятно. Дорофеич у нас завхоз, а заодно и глава местных гномов-строителей. Те ребята, конечно, шустрые, работящие, смекалистые, но и за ними глаз да глаз нужен. А то вон после вышеописанного инцидента на чердаке, после которого у меня в спальне дырка в потолке размером с дверной проем образовалась, Гоймерыч позвал ребят Дорофеича, и те все быстренько починили… Только вот скажите, на кой мне в спальне резная мраморная колонна? Вот и я думаю. А они ею, видите ли, заплаточку подперли, для надежности, так сказать. И ладно какая-нибудь ажурно-декоративная, так нет, поставили дуру в три обхвата, каждую секунду боюсь, что пол продавит и вниз рухнет. Дорофеич, кстати, тоже долго и с унылым видом ходил вокруг данного произведения гномьего зодчества, после чего что-то буркнул себе под нос и пообещал исправить. Ну да ладно, раз сказал – сделает.

– Крис? – Я повернулся к дракону, игнорируя тянувшего лапу Батона.

– Ну… я… – дракон покосился на свою сестру. – В принципе, не знаю, надо бы в гнездо наведаться, а то давно там не был, да и командир нашего отряда…

– Он поедет, – прервала брата Эльфира. – С командиром я сама поговорю, да и папа с мамой поймут, так ведь, братик?

– Так, – тяжело вздохнул юноша, отводя глаза.

А с ним еще что? Не узнаю Криса. Хотя, возможно, не отошел еще от того нашего приключения, а может, есть какие-то неизвестные мне причины, однако по его виду заметно – ехать он не хочет. Что ж, заставлять тоже не в моем стиле.

– Эль, перестань. – Я поднялся и, подойдя к своей драконице, приобнял ее за талию. – Не заставляй брата, видишь ведь, не хочет ехать. Да и я у тебя не маленький…

– В том-то и дело, что маленький… – притворно вздохнула драконица, и это почему-то вызвало у окружающих тихие смешки.

– Эль…

– Да ладно, мне же нравится, – потупила взгляд девушка, что вызвало новую волну хихиканья.

– Блин, народ, я ведь серьезно, мне уже больше тридцатника, думаю, уж как-нибудь с двумя девчонками управлюсь.

– Ну, это смотря как будешь управляться, – заметил гном, улыбаясь во весь рот и приглаживая бороду. – А то… ой.

– Спасибо, Глафира.

Домоправительница отсалютовала мне половником и, бросив грозный взгляд на растерянно почесывающего затылок гнома, вернулась к плите.

– Так, народ, пусть Крис остается дома, а со мной отправится Батон.

Кот, все это время сигналивший мне всеми четырьмя лапами и даже хвостом, на мгновение замер в экстравагантной позе индийского йога, запутавшегося в своих конечностях, затем радостно мявкнул, попытался принять нормальное положение и тут же рухнул со стула.

– Но, дорогой…

Я только вздохнул. Вообще-то я свою дорогую драконицу сегодня не ждал – по идее, она должна была провести в гнезде около недели, но как-то прознала про случай с Аланой и вернулась домой, чтобы проверить, все ли со мной в порядке. Я, конечно, рад, что она обо мне так беспокоится, но думал, что мой отъезд пройдет в более спокойной обстановке, а у меня еще сегодня экзамен.

Я бросил взгляд на часы и поднялся из-за стола:

– Все, хватит разглагольствовать, я в академию.


Не, ну скажите мне, какой экзамен можно принимать по предмету «Трудовое обучение», а? Выстругивание досок на скорость, вбивание энного количества гвоздей за определенное время или разбор коловорота с завязанными глазами – бред. Пришлось крепко призадуматься и даже наведаться к преподавательнице, что работала с группой девочек. Правда, там у них не совсем был урок труда, скорее что-то типа предмета «Магия в домашнем быту», хотя, если подумать, это будущим женщинам-магам намного нужнее, чем то, чему я учу мальчишек.

Преподавательницей, кстати, оказалась весьма чопорная леди с повадками и видом английской дамы из высшего общества, ну, по крайней мере, я именно так себе подобных дам до этого представлял. Эмилия Артейл – высокая, худая, одетая в какое-то старинное платье серо-коричневой расцветки с высоким стоячим воротником, при разговоре она оказалась неожиданно приятным и образованным собеседником. Выслушав мои сомнения, эта женщина сразу же предложила выход из положения. Дело в том, что им в классе очень нужны были деревянные лопаточки, ну, те самые, которыми у нас хозяйки блины на сковородке переворачивают или картошку мешают при жарке… ну, вы меня поняли. Так вот, не знаю, что уж они тут с ними делают, может, какое зелье особо едкое мешают или еще что, но в классе постоянный дефицит этих предметов.

– Вот и приходится пользоваться чем есть, – со вздохом говорила Эмилия, демонстрируя мне плохо обструганную измочаленную палку, покрытую какими-то подозрительными бурыми пятнами (такое, блин, впечатление, что этой палкой кого-то долго и упорно избивали, причем, судя по ее состоянию, не один раз). – А это, знаете ли, неэстетично (ну, тут я согласен, правда, надеюсь, они сим инструментом суп не мешают, а то девчонки пару раз нас с ребятами кормили тем, что готовили на уроках).

Ну, в общем, на том и сошлись. И проблема с экзаменом решилась, и девчонкам хоть какая-то от парней польза будет.


Экзамен, надо сказать, прошел без сучка и задоринки. Ребята все же хоть и немногому, но научились. Правда, конечно, как всегда, не обошлось без неких излишеств, типа слишком длинной ручки, которая делала данную лопатку похожей на миниатюрное весло (Теодор постарался), или же декоративной резьбы (ну, это наш дриад выделывается), а также экспериментального образца творчества Ом Кума (это наш очкастый мальчик-волшебник), в чьем виденье данное оружие кухонной утвари стало похоже… похоже… блин, да фиг его знает, на что эта загогулина с двумя ответвлениями похожа, но за старание на «тройку» наскреб. В общем, все, кроме Ома, получили «четверки», но последний, кстати, не очень-то и расстроился, да и что расстраиваться, мой экзамен шел скорее зачетом, и то побочным, у одного моего класса, так что оценки я расставлял больше для себя.


Вечером Эльфира попыталась меня уговорить (два раза)взять с собой Криса, но я был непреклонен. Не знаю уж почему, но Крис явно не хотел никуда ехать, хотя у меня на этот счет и имелись некие подозрения. Пару раз к нам залетала одна молоденькая драконица, так, якобы с приказанием от командира отряда, хотя мне лично кажется, что тут все намного прозаичнее. А уж какие они парой кульбиты в воздухе крутили, ух… да еще при луне. Так что пусть лучше парень свою личную жизнь устраивает, а я сам как-нибудь, да и Батон подмогнет, если что, он у нас кот сообразительный и боевитый.


На вокзал нас с Батоном провожала целая делегация, причем помимо Гоймерыча с Генрихом пришел и Герберт с женой. Так что скучно не было, не хватало только гармони, блин, с гитарой и медведя на поводке, а так полная веселуха. Герберт, естественно, приволок баклажку вина, и пока мы добрели до вокзала, который, кстати, находился в получасе ходьбы от моего дома, прямо за холмом, гном с нашим паладином уже были в полной норме, изображая из себя трезвых матросов на палубе корабля в восьмибалльный шторм. Правда, судя по взглядам Глафиры и Миланы, вскоре их ждет нечто похуже морской качки. Гоймерыч, к слову, тоже не остался в сторонке, но того, после пары глотков, потянуло не на песни, а на научные разглагольствования. Сперва он принялся рассказывать мне о проблемах триангуляции металлов в суспензии какого-то Марлагона, но после того, как идущая рядом Эльфира пару раз, совершенно случайно, каблуками своих сапожек наступила ему на ногу, переместился к Батону, где и продолжил свою лекцию, найдя в коте благодарного слушателя.

Местный вокзал оказался совершенно непохожим на тот межмировой терминал, который я видел в своем недавнем путешествии. Тот был копией современной станции из пластика, стекла и бетона. Здесь же небольшой полустанок с одноэтажным кирпичным зданием вокзала и поросшей травой одноколейкой, не хватало только электрички и гомонящей толпы дачников. Ну, толпа, правда, была, однако состоящая в основном из студентов, а вот электрички не было, точнее, была, но не электричка, а самый настоящий паровоз. Да-да, обычный паровоз – коптящий, урчащий, гудящий, и к нему прицеплено штук десять вполне современных вагонов.

Эрнеста с Аланой уже дожидались на платформе. Завидев нас, юная вампирша помахала рукой, хотя ее фигурку, закутанную в черный балахон, я уже давно приметил среди пестрой толпы одетых по-летнему учеников.

– Ну, что, у нас третий вагон, места с тринадцатого по шестнадцатое, давайте идите, а я скоро подойду. – Я протянул билеты Эрнесте.

– Да, нер, – кивнула та и, подхватив объемный чемодан точно пушинку, направилась к поезду.

Алана бросила какой-то затравленный взгляд на меня и, коротко поклонившись, последовала за ней.

– Ох, чую, дело тут нечисто, – покачала головой Эльфира, провожая удалявшихся девочек взглядом. – Зря ты Криса оставил.

– Да перестань, – отмахнулся я, хотя у самого на душе было не очень спокойно. – Пусть парень своими делами занимается, а я по-быстрому смотаюсь, и к тебе под крылышко.

– Правда?

– Правда, – ответил я и поцеловал ее в губы.

В это время паровоз дал длинный гудок, выбросив в небо целое облако пара, и народ на перроне засуетился. Я еще раз чмокнул свою любимую, пожал руку Крису, потрепал по макушке обнявшего меня Дорофеича, крякнул от крепкого рукопожатия Герберта, покраснел от поцелуя в щеку, что подарила мне его жена, ойкнул от острого локотка Эльфиры, врезавшегося мне под ребра, послал воздушный поцелуй Глафире и, подхватив свою сумку, кинулся к поезду.

Проводник, пожилой мужчина в пенсне, мельком глянул на мой билет и, кивнув в сторону вагона, поднял желтый флажок. Едва мы с Батоном прошли в вагон, как поезд дернулся, и перрон медленно поплыл за окном. Поехали. Я с грустью смотрел на махавших мне руками друзей, и почему-то, на короткое мгновение, мне стало странно одиноко. Батон, ушедший вперед, остановился перед дверью предпоследнего купе и призывно мяукнул.

Я вздохнул и, бросив взгляд на замелькавшие за окном пейзажи с пасущимися единорогами, пошел к своему купе. Дверь послушно ушла в сторону, а я замер…

– Здравствуйте, нер, – раздался изнутри дружный хор шести детских голосов.

Твою же кису.

### Глава 3, повествующая о том, как наш герой узнает, что Алана все еще расстраивается из-за Гая, и об охоте на розового крокодила

Да, купе тут намного удобнее, чем у нас. Не, по компоновке оно почти такое же, а вот отделка намного лучше, да и размерчик его побольше, так что в нем можно свободно ходить, а не протискиваться друг мимо друга, ощущая практически интимную близость с чужим человеком. К тому же обивка у полок приличная – на диванную похожа, а не этот кожзаменитель, который словно специально чем-то натирают, чтобы матрацы по нему лучше скользили. Туалета в вагоне, кстати, два; «М» и «Ж», соответственно, да, да, именно раздельные, а не наши общеочередные. И знаете… в них чисто и хорошо пахнет. Ко всему, они совершенно не похожи на металлизированный изнутри шкаф, в котором нужно маневрировать между металлическим умывальником и не менее металлическим «белым другом педальной модификации», принимая, при постоянной вагонной качке, такие позы, что любой мастер ушу белеет от зависти и нервно курит в сторонке. А уж как там «классно» в зимнее время умываться… бррр… уххх… бодрит… Помнится, я на дембель как раз зимой ехал, ну, мы с ребятами немного посидели, и меня… кхе-кхе… прижало, ну а там, в комнатке у «белого друга», педаль была сломана и… скажу честно, я себя чувствовал практически полярником, присевшим над лункой в холодную арктическую ночь. Ну да ладно, не будем о грустном.

А вот виды за окном открывались просто фантастические, порою даже слишком. Например: я тут сижу себе, чаек потягиваю, думаю о… гммм… ну… о высоком, мечтаю себе, понимаешь, потихоньку, поворачиваю голову – оба-на, а рядом с окном плывет огромная акула, медленно так, вальяжно перебирает плавниками и косится на меня золотистым глазом. Блин, да у меня аж стакан из рук вывалился и прямо на штаны, а я еще автоматически ноги сдвинул, чтобы его поймать. Мдя, идиот, одним словом… хорошо еще ребят в купе не было, а Батон уже к моим фразеологизмам привык, правда, даже у него уши пару часов как-то нервно подергивались.

Ну а так вообще-то довольно интересно наблюдать за мирами, что сменяются за окном поезда подобно стеклышкам в калейдоскопе. Вот поезд едет по бескрайним снежным просторам, а уже через мгновение за окном яркое солнце и синее море, а еще через миг состав мчится среди каких-то мрачных пейзажей, очень сильно смахивающих на лунные. Короче, зрелище за окном такое, что скучать не приходится, и все бы ничего, если бы еще не мои ученики…

В общем-то, ничего такого, просто когда мы с Батоном вошли в наше купе, то помимо Эрнесты с Аланой обнаружили там еще Гая, Теодора, Грея и одну из сестричек-эльфиек. Сказать, что я удивился… в принципе, не очень, ибо внутренне я уже был готов к чему угодно, так что оставалось только сделать морду лица кирпичом и удивленно приподнять бровь.

Ну, объясняться за всех принялся Теодор, так как Гай тихонько млел в углу рядышком с нахмуренной вампиршей, Грей, как всегда, уткнулся в свою книжку, а эльфийка покраснела и, скромно потупив глазки, только молча улыбалась. Глядя на ее застенчивую улыбку, я быстро убрал руки за спину. Спасибо, но я прекрасно помню, как в первый раз на классном часе буквально назвал ее своей младшей женой. Конечно, это получилось случайно, я тогда еще не знал, что обычный тычок указательным пальцем в сторону эльфийской девочки в их мире означает ласковое приветствие младшей жены, что-то типа нашего: «кисонька – лапонька – младшенькая», блин, до сих пор стыдно. Ну да ладно.

В общем, Генрих передал Эрнесте и Алане о том, что я их буду сопровождать, а вампирша пригласила эльфийку, которая была ее закадычной подружкой, поехать с ней, ибо их миры находятся на одной ветке. Сестра эльфийки отправилась домой днем ранее, и той, естественно, неохота было сидеть и ждать, пока ее заберут родители, поэтому на приглашение подруги она с радостью согласилась. Ну, их разговор случайно услышал Теодор и рассказал все Гаю. Тот сразу загорелся идеей примкнуть к нашей компании, так как его мир находился на соседней ветке, и в мире Эрнесты можно было сделать пересадку, как, впрочем, и Теодору. Ладно, эльфийка – понятно, Гая я тоже, с одной стороны, понимаю – любовь и все такое, а тут такая возможность побыть хоть пару дней с объектом своих воздыханий, но остальные-то зачем поперлись? Теодор вон даже на этот вопрос не знал, что ответить, просто голову опустил и сделал виноватое лицо, Грей же пожал плечами и, не отрываясь от книжки, бросил, что ему просто было скучно. Его отец в это время воевал в своем мире с очередными силами добра, и мальчику приходилось ехать не домой, а к своей бабушке, что жила в одном из соседних миров. Для сопровождения его в этой поездке должны были прибыть специально посланные слуги, но мальчик почему-то не горел желанием ехать под их конвоем, а посему решил отправиться с нами.

Вообще, в академии поставлено так, что всех детей до старших классов привозят и забирают родители или специально посланные для их сопровождения люди (и не только люди), ну, или, в крайнем случае, эту функцию поручают учителям. Еще надо заметить, что все присланные обязательно проходят всестороннюю проверку, которая, после случая с нападением, ужесточилась в несколько раз. В принципе, это правильно, особенно если учесть, чьи дети учатся в академии. Вон, даже в моем классе у многих родители не последние люди в своих мирах, так что тут скорее надо удивляться, почему за ними толпами охрана не бегает, а не тому, почему они одни домой на поезде проехать не могут. Хотя ребята говорили, что в первое время их даже одних отпускали. Впрочем, даже сейчас большинство старшеклассников одни едут, хотя, с другой стороны, многие из них уже довольно сильные маги и часто в одиночку стоят полка охраны.

Ну, как бы там ни было, моим сорванцам, несмотря на все вышесказанное, удалось купить билеты, сославшись, естественно, на меня, как на их якобы сопровождающего. И ведь, блин, ни у кого ни одного вопроса не возникло, несмотря на все эти меры безопасности; а почему это билеты дети покупают? Мдя… пофигизм – это, видать, межмировое понятие. Хотя у меня закрадывается предположение, что не все тут так просто… Как бы опять чего не случилось. Батон, кстати, со мной вполне согласен. Он у нас молчаливый, но мимикой и жестами все выражает бойко. Вот и сейчас, после того как я поделился с ним своими сомнениями, быстро подпоясался ремнем с висящим на нем кинжалом, на голову повязал какую-то белую тряпку, сделав из нее импровизированную бандану, и, скорчив свирепую морду, взял под козырек. Тряпка, кстати, была в крупный красный горошек, и одна из этих красных точек примостилась точно на лбу нашего котейки, делая его похожим на японского кота-камикадзе, а он еще глаза щурил, пытаясь придать себе более грозный вид… Блин, я уткнулся в стакан и долго булькал в нем чаем, пуская пузырики.

Ну, да как бы там ни было, пришлось девчонок размещать в одном купе, двоих мальчишек оставлять у себя, а остальных задвигать в соседнее. Хорошо хоть билеты нам дали в одном вагоне, еще и в соседних купе. В принципе, этот факт вполне вписывался в мою теорию о том, что данная ситуация была спланирована кем-то, только вот кем и, главное, зачем?

Меж тем за окном поезда замелькали какие-то строения, и он стал резко сбавлять ход. Дверь купе распахнулась, и на пороге появилась Эрнеста.

– Нер, станция.

– И что? – Я отставил стакан и вопросительно посмотрел на юную вампиршу.

– Мы с ребятами хотим на перрон выйти, стоянка больше сорока минут. Можно?

Я только вздохнул. Запрещать, конечно, смысла не было, но поостеречься надо, и скорее не столько неведомых недоброжелателей, как самих детей. Еще мне не хватало, чтобы кто-нибудь от поезда отстал или еще чего похуже. А похуже может быть только одно – это когда мои детишки начинают колдовать со скуки, а если их не выпускать, то именно это может и случиться, так что пусть лучше проветрятся, да и я заодно. Я покосился на Батона, который все еще стоял в позе стойкого оловянного солдатика, преданно пожирая меня глазами, и кивнул:

– Хорошо, только от поезда далеко не отходите, да и я сам сейчас выйду.

– Угу, – кивнула девочка и закрыла дверь.

Я сунул ноги в шлепанцы и, скомандовав коту «вольно», отправился к выходу из вагона, тем более что поезд уже замер у широкой платформы перед небольшим обшарпанным зданием местного вокзала. Ребята мои уже были там и скучковались у невысокой витой оградки, что шла вдоль всего перрона. Лишь Алана стояла в стороне и что-то разглядывала в простиравшемся за оградой поле, покрытом золотистым ковром созревающей пшеницы.

– Девочка явно не в своей тарелке.

Я обернулся и вопросительно посмотрел на седого проводника, что стоял рядом с нашим вагоном.

– Девочка, говорю, переживает, – повторил тот, поглаживая свои густые длинные буденновские усы.

– Есть немного, – кивнул я. – Дела сердечные.

– Оно и видно, – усмехнулся проводник. – Суккубы всегда очень чувствительны к такому.

– А откуда вы узнали, что она суккуб? – удивился я.

– Молодой человек, – усмехнулся проводник. – Я на этой дороге не первый год работаю и, уж поверьте, научился отличать одних существ от других, несмотря на то, в каком обличье они сейчас находятся.

– Ах да, – я несколько смутился.

Действительно, глупый вопрос. Даже я за неполный год научился эльфа от дриада отличать, а гнома от графта (вторые не настолько упитанны, да и пониже чуток, к тому же не такие жмотистые),а уж тут…

– Да вы не переживайте, молодой человек, на своем опыте знаю: суккубы, они отходчивы, так что погорюет чуток, да и забудет былое.

– Надеюсь.

Я извинился перед разговорившимся стариком и подошел к Алане. Девочка скосила на меня глаза, что-то буркнула себе под носик и отвернулась.

– Обижаешься? – спросил я.

– Нет… нер, – ответила та, упорно отводя взгляд.

– А я вот думаю, что обижаешься, но другого выбора у меня не было.

– Я знаю, – девочка тяжело вздохнула. – Это вы меня извините, просто какая-то обида внутри.

Она прижала кулачки к груди и, бросив взгляд на стоявшего рядом с Эрнестой Гая, быстро отвернулась, однако я успел заметить блестевшие в уголках глаз капельки слез.

– Алана, да не переживай ты так, – сказал я, нагнувшись и положив руки на ограду. – Знаешь, в твоем возрасте я влюбился в одну девочку из параллельного класса и предложил ей дружить.

– И что?

– Да ничего, – я грустно вздохнул. – Она сперва согласилась, а через месяц стала встречаться с моим лучшим другом, с которым я ее познакомил, когда тот зашел ко мне в гости.

– Не может быть. – Девочка неверящим взглядом уставилась на меня.

– Почему?

– Потому что нельзя влюбиться и тут же разлюбить, как нельзя и заставить кого-то полюбить.

– Скорее всего, она меня и не любила, – вздохнул я и, улыбнувшись, добавил: – Хотя, если ты заметила, ты уже сама нашла ответ на свою проблему.

– Да?

Девушка на секунду задумалась, затем грустно усмехнулась и посмотрела на меня неожиданно ясным взглядом, в котором уже не было прежней горечи.

– Спасибо, нер, вы правы, – она улыбнулась. – Пойду к ребятам, что тут одной скучать?

– Давай.

Я посмотрел ей вслед и, развернувшись, в задумчивости уставился на колышущееся море пшеницы. Молодость – как же ты порой наивна, несдержанна, вспыльчива, а порою просто бестолкова. Но одновременно как же ты прекрасна, полна чудных мгновений новых открытий и перспектив. В молодости много того, что ты делаешь впервые: первая любовь, первый поцелуй, первая сигарета (хотя это можно не вспоминать), первые обнимашки, да, да, именно первые. Ибо только в это время ты начинаешь воспринимать человека противоположного пола именно как объект чего-то большего, нежели просто друга. В этот период много первого, в эти годы ты, точно исследователь неизвестного, идешь по жизни, день за днем, месяц за месяцем, год за годом, открывая тот неизведанный мир, что окружает тебя. И пусть он не так прекрасен, как тебе кажется через призму твоей юности, пусть розовые очки со временем спадут, но полное надежд и мечтаний время навсегда останется в твоем сердце. Всегда будет звучать громкой музыкой…

Блин, твою кису, это еще что за дешевые фокусы? Я зло посмотрел на бродячего скрипача, который пристроился рядышком и выводил на своем инструменте какую-то лирическую мелодию. Получив от меня монетку, он тут же озорно мне подмигнул и принялся наяривать нечто бравурное.

Ну, это другое дело, а то я уж что-то совсем расчувствовался и чуть не растекся по платформе тонким слоем склизкого розового вещества.

– Ловите его, да ловите же кто-нибудь!!! – истошный детский крик окончательно привел меня в себя, разогнав остатки задумчиво-лирического настроения.

Я оглянулся и обнаружил метрах в двадцати от себя, рядом с выходом из здания вокзала, маленькую девочку в соломенной шляпке, из-под которой выбивались белокурые локоны, и синеньком платьице. Она показывала рукой куда-то поверх меня. Я поднял голову и несколько обалдел, ибо надо мной, лениво взмахивая роскошными орлиными крыльями, парил розовый крокодил.

Так… Я дыхнул в сложенную горстью ладонь и принюхался. Вроде нормально: зубная паста, чай, колбаса – другие запахи отсутствовали. Хотя все могло быть, термос мне Дорофеич упаковывал – кто знает, что он мне там заварил, прикольщик бородатый.

Я мотнул головой и вновь посмотрел на крокодила, а этот гламурный гад и не думал никуда исчезать, висел себе над головой, изредка шевеля крыльями. Так… Я покосился на своих ребят, но те были настолько поглощены обсуждением чего-то, что на окружающее не обращали внимания.

А девочка меж тем смотрела на меня таким умоляющим взглядом, что мне оставалось только вздохнуть и, вытянув руку, схватить это розовое чудо за хвост. А что, крокодил не очень большой, так, с овчарку размерчиком, к тому же, судя по ошейнику, вполне ручной.

Ну, значит, схватил я это летающее пресмыкающееся за хвост, а эта сволочь медленно так повернула голову, разинула пасть и сделала в мою сторону огненный выхлоп. Я, естественно, его отпустил и стоял в полной рассеянности, хлопая глазами. Пламя у этого розового было не настолько мощное, чтобы доставить какие-то серьезные неприятности, где-то всего в несколько раз сильнее обычной зажигалки, однако, во-первых, неожиданно, во-вторых, обидно, ну и, в-третьих, зубы он, интересно, когда чистил?

Я погрозил кулаком этому летающему мутанту, который просто взмыл повыше и вновь завис надо мной, словно издеваясь. На мой жест эта гадина только скосила глаза и легонько дернула хвостом. Ладно, значит, думаешь, что ты в безопасности. Я скинул тапочки и уже приготовился прыгнуть, как услышал, что меня кто-то зовет. Скосив глаза, я обнаружил стоявшую в паре метров все ту же девочку.

– Дяденька, дяденька, вы только Гаврика не обижайте, ладно? Он, вообще, у меня хороший, только вредный очень, вы его, главное, схватите за поводок, а то, боюсь, он снова за поездом увяжется, и я его опять долго не увижу.

– Хорошо. – Я ласково улыбнулся девчушке и, озорно подмигнув ей, прыгнул.

Крокодил явно не ожидал от меня такой прыти и, по-моему, даже пасть раскрыл от удивления, когда ухмыляющаяся морда моего лица возникла у него перед глазами. Я, естественно, вежливо поздоровался и тут же хапнул его за короткий поводок, что свисал у него с шеи. Помнится, в этот момент я страшно удивился, что это за поводок такой из огрызка толстенной цепи, но было поздно… Крокодил взмахнул крыльями и… и я почувствовал, что значит быть на буксире у сверхзвукового истребителя.

Не, я-то грешным делом считал, что это на спине у нашего Криса кататься неудобно, ну, ветер там в лицо, да и шкура у нашего дракоши не самая гладенькая, а… кхе… ну, понимаете ли, шершавая она, причем местами весьма. Этакая крупная наждачка, и ты, сидя на ней, буквально чувствуешь, как стачиваются и полируются все твои лишние, но порой такие дорогие твоему сердцу выступы и прочие лишние части тела, причем вместе с гардеробом.

Так, о чем это я? Ах да, лечу я, значит, за этим крокодилом, а этот гад к тому же давай выписывать кренделя вокруг всех столбов, да еще пару раз крутанул «бочку». Блин, не знаю прямо, как удержался, впрочем, бутерброду, который я съел вместе с чаем, явно поплохело больше, чем мне, и он некоторое время упорно просился наружу, но я его не пустил, после чего тот обиделся и принялся болтаться у меня в желудке, изредка повторяя свою просьбу. Значится, летаем мы с энтим крокодилом уже пару минут, и я даже начинаю получать от этого некое извращенное удовольствие, тем более что дотянуться до шейки этого гада не могу (ох, как бы я сжал ее в братских объятиях), а отпускать цепь как-то боязно. Мои ребятки внизу, похоже, не могут врубиться в происходящее и с изумлением наблюдают за моим полетом, хозяйка же крокодила что-то кричит снизу, а порой даже хлопает в ладошки, когда ее любимец закладывает особо крутой и замудренный вираж.

Тем временем дракон неожиданно вильнул в сторону и понесся над полями. Я мысленно выругался, тут уже не до шуток, надо что-то делать – до отправления поезда минут двадцать осталось, куда занесет меня этот гордый розовый «орел», можно было только гадать.

Я принялся осторожно подтягиваться на цепи, но крокодил неожиданно рухнул вниз и пролетел прямо сквозь густую крону одиноко стоящего среди пшеничного поля дерева, заставив меня непроизвольно разжать пальцы.

Ой, ай, уй… блин… сучок… ой, еще один, ветка – тьфу, нефкуфно, ёк, блин, земля, здравствуй.

Я пару мгновений лежал, растянувшись на земле, шевеля по очередности своими похрустывающими конечностями, затем вскочил, приложившись макушкой о низко растущую ветку. Ойкнул, хотел выругаться, но потом махнул рукой и направился к перрону, который, слава богу, оказался неподалеку. К моему счастью, этот летучий аллигатор меня недалеко уволок, всего на сотню метров от того места, где я начал свой полет. Отсюда я даже видел своих ребят, которые махали мне руками с платформы. Неожиданно поезд дал гудок, заставив меня буквально подскочить на месте. Черт!!! Я бросил взгляд на часы: да не, вроде нормально, до отправления еще больше пятнадцати минут, однако надо торопиться. Я рванул прямиком через поле, хотя рванул – громко сказано, тяжелые колосья созревающей пшеницы не давали слишком разогнаться, хорошо еще, что через пару минут я выскочил на накатанную дорогу, которая шла прямо к зданию вокзала, так что добрался быстро.

Около самого вокзала стояла небольшая повозка, запряженная парой гнедых лошадей. Я, конечно, не очень бы обратил на нее внимание, но меня окликнул приятный девичий голосок, заставив остановиться и оглянуться. На облучке телеги сидела высокая худенькая девушка, почему-то кутавшаяся в широкий плащ, да еще постоянно надвигавшая на глаза капюшон.

– Ээээ…

– Вы меня не знаете, – незнакомка чуток сдвинула с лица капюшон и как-то по-хитрому улыбнулась.

– И чем могу помочь? – спросил я, косясь на уже стоявший под всеми парами поезд.

– Вы – ничем. – Незнакомка пожала плечами и, проследив за моим взволнованным взглядом, добавила: – Насчет этой дымящей машины не беспокойтесь, до ее отправления еще есть время.

– Да?

Я бросил взгляд на часы. Действительно, время еще было.

– Так чем…

– Я вот о том существе, – девушка ткнула изящным пальчиком в медленно пролетавшего над нами крокодила.

Я скрипнул зубами. Вот ведь гад, летит себе спокойно и в ус не дует, ну, я его…

– Подождите, – остановила меня незнакомка. – Я как раз хотела дать вам насчет него совет.

– Какой?

– Совет не бесплатный, – улыбнулась та. – Я ведь торговка и за свой совет хочу, чтобы вы отдали мне то, что лежит у вас в правом кармане штанов.

Я автоматически сунул руку в карман брюк и нащупал там кругляш магрика. Вытащив монету, я протянул ее загадочной незнакомке, порядочно заинтригованный происходящим. Та приняла монетку, пару секунд ее рассматривала и даже понюхала, при этом макушка ее капюшона почему-то заходила ходуном, точно под ним что-то двигалось.

– Интересная монета. – Девушка спрятала магрик и кивнула на хозяйку крокодила, все еще стоявшую на платформе, теперь уже в окружении моих учеников. – Эта девочка не совсем девочка, она местный дух и частенько развлекается таким образом.

– Магия?

– Нет, – торговка покачала головой. – Просто шалость. Это ее животное необычайно сильно, хотя таким и не выглядит, я не знаю, что оно такое, но в нашем мире подобного точно нет.

– Ясно, спасибо вам.

Я развернулся и чуть не столкнулся с высоким парнем, несущим какой-то ящик.

– Извините меня, – сказал тот и, подойдя к повозке, закинул в нее ящик, после чего, облегченно вздохнув, прислонился к ней спиной.

– Долго еще? – спросила девушка, спрыгнув с облучка.

– Еще четыре да пара корзин, – выдохнул тот. – Лучше бы помогла, корзины-то легкие.

– Вот еще, – фыркнула та. – Я Хоро Мудрая, и я не собираюсь таскать какие-то там корзинки. К тому же, пока ты занимаешься переноской, я караулю нашу повозку, да еще и заработала на этом.

Я меж тем уже направлялся к своим ребятам, но, услышав слова девушки, замер и, медленно обернувшись, посмотрел на стоявшую у телеги пару. Какие-то смутные воспоминания зашевелились у меня в голове, точно я когда-то слышал это имя. Пара, заметив, что я их разглядываю, вопросительно уставилась в мою сторону, мне же оставалось только улыбнуться и, помахав рукой на прощание, отправиться дальше.

Едва я приблизился к своим ученикам, как ребята обступили меня, а хозяйка крокодила, наоборот, отошла подальше.

– Нер, как вы?

– Нормально, и не в таких передрягах бывал, однако зверюшка интересная.

– Магборский шаркозак, – сказал Грей. – Живет в одном пустынном мире, мы как-то там с отцом отдыхали. Этот еще маленький, а вот взрослая особь могла бы рыцаря вместе с конем слопать, причем за один жевок. Только откуда он здесь?

Я с улыбкой посмотрел на мальчика. Не, он просто ходячая энциклопедия, причем я это уже давно заметил, хотя бы потому, что он всегда знает ответы на самые каверзные вопросы, а уж это его нордическое спокойствие… Некоторых учителей это, кстати, бесит, а это я уже по количеству жалоб на него знаю. Сперва никак не мог понять почему, а оказалось, что он этим своим спокойствием иногда доводит до белого каления. Да еще его голос – точно у машины, ровный такой, негромкий, без намеков на эмоции, как будто не разговаривает с тобой, а тупо констатирует какой-то факт. В результате даже не поймешь, серьезен он или шутит, а может, и грубит или издевается. Правда, я все-таки научился чуток отличать его эмоции. Вот, например, когда он злится, то его брови чуть сходятся к переносице, когда смеется – легонько дергаются уголки рта, когда озадачен – изредка чешет мочку уха. Вот и сейчас это жест с ухом.

Я усмехнулся и, кивнув парню, повернулся к хозяйке летающего крокодила. Та, видимо, что-то почувствовала и принялась пятиться от меня.

– Говоришь, поймать твоего любимца? – Я шагнул вперед.

– Да, дяденька. – Девочка быстро отступила назад.

– Говоришь, осторожно? – Еще шаг вперед.

– Да, – кивнула та, делая шаг назад. – Мой Гаврик очень впечатлительный.

– Ага. – Я криво усмехнулся и, резко развернувшись, скомандовал: – В линию, цель одиночная, выше крыши поезда десять…

Так, стоп, тут надо несколько остановиться и пояснить, что в своем классе, помимо уроков труда, я вел еще и ОБЖ. Этот предмет наш ректор решил ввести на экспериментальной основе и, собственно говоря, полем для этого эксперимента послужил мой класс. Вот уж пришлось мне репу почесать, но, увы, лучше ничего не пришло в голову, как вспомнить уроки военной подготовки в школе, свою службу плюс немного физкультуры.

В результате мои ребятки несколько месяцев бегали, прыгали, преодолевали водные преграды, учились сбивать с помощью своей магии различные летающие цели, ну, и тому подобное. Кстати, это помогло нам во время очередных соревнований между академиями. Тут у них каждый год проходит что-то типа нашей «Зарницы» с захватом флага, ну, вот тогда мы с моими учениками и показали, чего стоит наша подготовка. Наш отряд удерживал превосходящие в несколько раз силы врага, пока наши основные не совершили обходной маневр и не захватили флаг противника. Так что висевшая над платформой малоподвижная цель была для них так… семечками, а ребята у меня, надо сказать, на команды уже вышколены, поэтому они не стали ничего спрашивать, хотя и удивились, а быстренько выстроились полукругом и вытянули руки к цели.

– Значит, впечатлительный, говоришь? Ну-ну… огонь!

Сбитый звуковым ударом, а затем поджаренный на огне и доведенный до готовности на молниях, крокодил… точнее, его дымящаяся и потрескивающая электричеством тушка рухнула на перрон под бурные аплодисменты окружающих.

– Вот. – Я подошел к останкам летающего гада и поднял его за хвост. – Правда, мои ребята немного перестарались, но…

Фигурка девочки вдруг рывком увеличилась, заставив нас и стоявший на перроне народ попятиться.

– Вы!!! – призрак, больше всего похожий на скелет в обносках, с гривой спутанных волос, указывал на нас когтистым пальцем.

Я только сочувственно ухмыльнулся: что за глупый призрак, так раскрыть себя перед целым поездом магов и колдунов? Одно дело – шутки маленькой девочки, а совсем другое – вот это…

Я спокойно посмотрел на призрака, протянувшего к нам когтистые руки, и отвернулся, спиной чувствуя ударившие в него струи энергии. Вздохнув, я подошел к урне, стоявшей неподалеку, и, запихнув туда тушку крокодила, направился к своему вагону.

– А вы молодец, сэр, – приветствовал меня наш проводник. – Эта девочка… кхе… точнее, эта тварь частенько подшучивала над нашими пассажирами, причем не всегда беззлобно, однако всегда это делала так, что обвинить ее было невозможно. Пару раз сюда специально посылали магов из академии, чтобы они выяснили, кто это такая, но ей постоянно удавалось ускользать. В результате предположили, что это какой-то обиженный призрак, и решили не обращать на нее внимания.

– Так вы про нее знали? – удивился я.

– Конечно, – кивнул проводник. – Впрочем, как и все в этом поезде. А вы разве нет?

Я отрицательно покачал головой.

– Вот ведь незадача. – Старик задумчиво подергал себя за ус. – И правда, вы ведь в первый раз с нами едете.

– Точно. – Я взялся за поручень, чтобы подняться в вагон, но остановился и, обернувшись, добавил: – Пожалуйста, если не трудно, в следующий раз предупреждайте о подобных достопримечательностях.

– Хорошо, сэр. – Старик приложил два пальца к козырьку своей форменной фуражки. – Будет сделано, однако позвольте заметить, что это была хорошая работа, и мне даже кажется, что вам нравилось то, что вы делали.

Я пристально посмотрел на старика, в глазах которого почему-то плескался озорной смех, и, ничего не ответив, скрылся в вагоне.


Войдя в вагон, я обессиленно плюхнулся на свое место, а Батон, бросив на меня беспокойный взгляд, молча открыл термос и наполнил мой стакан ароматным чаем. Затем нырнул на верхнюю полку, и вскоре на столике появился пакет с Глафириными пирожками.

– Есть что покрепче? – спросил я, растерянно отхлебывая чай.

Кот кивнул и вновь скрылся на верхней полке, чтобы почти тут же появиться с пузатой бутылкой. Поставив ее на стол, он подошел к двери и поплотнее ее прикрыл. Я откупорил бутылку и, сделав большой глоток, поморщился. Толку, конечно, мало, ибо из-за этих драконьих генов я не пьянею, но вот нервы порой успокаивает, а сейчас мне это очень нужно, хотя даже сам не знаю почему. Просто как-то все не так идет, прямо чую очередную закавыку, к которой приведет меня сия поездочка, однако делать-то нечего, детей не бросишь, один раз они и так пострадали по моей вине. Помните, я рассказывал об их похищении? Так вот, мало того, их тогда еще и в мышей превратили и в специальную клетку посадили, чтобы они не применили контрзаклинание. Я, помнится, тогда удивлялся, почему это мое антимагическое поле не подействовало. Оказалось, причина в этой клетке. Клетка была сделана в техногенном мире и излучала специальное поле… блин, короче, техномаги до сих пор разбираются в ее устройстве.

Я снова глотнул и решительно отодвинул от себя бутылку. Все, хватит.

– Батон, инструмент у тебя с собой? Сейчас мы тут одну новую песню разучим.

Кот неверящим взглядом посмотрел на меня и, нырнув под стол, вытащил откуда-то небольшую гитару. Вообще-то, я его увлечение песнопениями не одобряю, хотя, надо сказать, сам в нем и виноват. Не фиг было сказки Александра Сергеевича нашему коту рассказывать, особенно где кот ученый упоминается. Нашему Батону сей персонаж так понравился, что он под него косить стал. Правда, сказки и песни у него почему-то чрезвычайно пошлые, так что пришлось кису учить уму-разуму. Слава богу, подействовало, однако ночью иногда нет-нет да раздастся с чердака затейливое песнопение. Правда, и культурные песни у него в репертуаре тоже появились, но это уж он у меня их подслушал.

За окном стало медленно темнеть, мои ребята скучковались в соседнем купе и играли в карты на желание, а мы с Батоном тихонько пели, причем пели настолько душевно, что у вагонного (ну, вы знаете, бывают домовые, а в поезде…)даже слезу умиления пробило.

Hа дальней станции сойду —
Трава – по пояс,
И хорошо с былым наедине
Бродить в полях, ничем, ничем не беспокоясь,
По васильковой cиней тишине.

### Глава 4, повествующая о том, почему главного героя вечно мучают недобрые предчувствия, а также о том, как он вновь влез в драку

Вот и первая цель моего путешествия – мир нашей Аланы. Стоянка поезда полчаса. Я вообще заметил, что в каждом мире, где есть остановки, наш состав стоит подолгу, ну, уж минут двадцать это минимум. Правда, пару раз были короткие на каких-то полустанках, но это скорее исключения, да и происходили они ночью. Кстати, вот тоже интересный феномен: наш поезд движется по разным мирам, соответственно, разное время суток в них – это вполне нормальное явление, однако нет, смеркаться начало как всегда. Ну, в смысле у нас в академии в это время года темнеет где-то в начале десятого, так и во время поездки то же самое, смеркаться начало где-то в девять, а к одиннадцати за окном уже плескалась тьма, иногда расцвечиваемая огнями редких поселений, мимо которых проносился наш состав. Не знаю, то ли так само собой получалось, то ли маршрут был специально подобран подобным образом для удобства пассажиров… Вообще-то я склонялся к последней версии, ибо свистопляска за окном со сменой дня и ночи мало кому пришлась бы по душе. Хотя когда твой поезд идет где-то в океанских глубинах, а за окном снуют рыбки, весело сверкая чешуей в лучах солнышка, как-то нервишки, знаете ли, тоже начинают пошаливать. А вот моим ученикам хоть бы что, хотя оно, в принципе, и понятно, не первый год, поди, ездят, привыкли. Мы же с Батоном частенько задергивали шторку, чтобы не травмировать нашу ранимую психику. Ну да ладно.

На следующий день после случая с розовым глю… тьфу ты, крокодилом, наш состав прибыл в королевство Геркан, где и проживали родители юной демоницы-суккуба. Вокзал, надо сказать, здесь был просто шикарный, нечто воздушное в древневосточном стиле, только вместо минаретов какие-то высокие ажурные конструкции, похожие на радиолокаторы. А вот народу было немного, зато на перроне присутствовали угрюмого вида стражники, с ног до шеи закованные в чешуйчатую броню.

Честно говоря, была у меня надежда, что Алану встретят прямо на станции, а я со спокойной душой и совестью продолжу свой путь. Увы, ей не суждено было сбыться, о чем мне и сообщила девушка, внимательно оглядев встречающих. Что ж, пришлось выгружаться, причем вместе со всей своей братией.

– Мы будем здесь послезавтра в это же время, так что не опаздывайте, – сказал проводник, делая какую-то пометку у нас в билетах.

– Это как так? – удивился я.

– Как обычно, – пожал плечами тот. – Движение нашего состава расписано так, что мы бываем в каждом мире, где есть наша остановка, через день в одно и то же время. Кстати, детей я вам посоветовал бы оставить в привокзальной гостинице.

– А что-то не так?

– Да нет, – проводник покосился на ближайшего стражника, – просто ТАК будет проще.

– Ясно. – Я понимающе кивнул. – Спасибо за совет.

– Да не за что, – улыбнулся старик и, достав из кармана форменного пиджака плоскую металлическую баночку, протянул ее мне. – Вот, возьмите.

– Это что? – спросил я и хотел уже было открыть неожиданный подарок, но проводник схватил меня за руку. – Поверьте, не стоит… Это, так сказать, в особых случаях, если…

Неожиданно пронзительный гудок паровоза заглушил последние слова моего собеседника. Тот бросил взгляд на часы и, подняв желтый флажок, по-молодецки вспрыгнул на подножку вагона. Состав дернулся и медленно двинулся с места.

– В каких случаях?! – крикнул я, но проводник не ответил, а только поднес раскрытую ладонь к козырьку своей фуражки.

Твою! Я мысленно выругался, с грустью смотря вслед уходящей вдаль змее поезда. Это еще что за неожиданные дары? Ох, не люблю я этого.

– Батон, – подозвал я кота и, когда тот подошел, сунул ему под нос подаренную баночку. – Что чуешь?

Кот возмущенно посмотрел на меня, но банку понюхал, почесал лапой промеж ушей, снова понюхал, вновь почесал… после седьмого такого почеса у меня закралась робкая мысль, что коту запах явно нравится, мало того, глаза у него какие-то слишком добрые стали, прям как у вождя мировой революции. Пришлось, к великому разочарованию котейки, срочно прятать банку и решать, что делать дальше. Я задумался. Конечно, можно просто сопроводить девочку до самого дома, но, во-первых, со мной еще пяток сорванцов, во-вторых, как-то на душе неспокойно, а посему…

– Алана, а ты не могла бы как-нибудь связаться отсюда со своими родителями?

Девочка на миг задумалась, затем кивнула:

– Попробую.

Она извлекла из сумочки зеркальце в золоченой оправе и принялась что-то быстро бубнить себе под нос. Я вздохнул. Не, магия – это, конечно, хорошая штука и у нее множество плюсов, но иногда технические решения как-то проще, что ли. Например, тот же маг может одним мановением руки снести целое здание, но в бою, пока он подготавливает свое заклинание, из него десять раз могут уже фарш сделать и пельмешки слепить. Вот и сейчас, пока Алана бормотала свое заклинание, я уже раз пять мог бы позвонить по мобильному, но, увы, в этом мире он не работал. Вообще, проблема взаимодействия магического и технического миров на повестке дня стояла довольно остро. Дело в том, что там, где действовала магия, отказывалась работать всяческая техника. Не, там различные механизмы вплоть до паровозов и дирижаблей вполне нормально функционировали, а вот различные электронные прибамбасы типа компьютеров, сотовых телефонов, телевизоров, ну и тому подобного, отказывались наотрез. То же самое было и с магией в так называемых техногенных мирах. Простые заклинания типа чтения мыслей, ну, или гадания на кофейной гуще – действовали, но попробуй маг метнуть тот же файербол, то лежать ему в больничке, гадая на той же гуще, чего это ему так хреноватенько. Правда, существовали еще так называемые техномагические измерения, где наука с магией развивались рука об руку, но подобное было редкостью. Мало того, подобные миры почему-то редко шли на контакт с другими измерениями, предпочитая держать свои границы закрытыми. Ну, в общем-то, на данный момент с академией контачил только один из подобных миров, да и то эта связь едва не развалилась после случая с похищением детей, ибо, из-за применения противником технических устройств, подозрение пало на эмиссаров техномагического мира. Кстати, в моем классе есть ученица Рейнера, она как раз оттуда, а ее сестра Ирен долгое время жила в моем доме, да и сейчас довольно частый гость. Она познакомилась со мной, едва узнала от Рейнеры, что я из техногенного мира, и занялась изучением истории Земли, заставляя меня через ректора снабжать ее различной литературой нашего мира. Именно из разговоров с ней я и узнал, что техногенных миров намного меньше, чем магических, а уж достигших определенной ступени технического развития, когда с ними можно вступить в прямой контакт, вообще единицы. Ирен даже хотела отправиться лично в наш мир, дабы попытаться наладить дружеские отношения, но я ей показал пару фильмов про «добрых» дядечек в строгих костюмах, и желания у нее как-то поубавилось. Хотя, конечно, голливудщина была махровая, но не думаю, что реальность намного отличалась бы. Так что пришлось ограничиться обещанием свозить как-нибудь в свой мир и провести там небольшую экскурсию.

Тем временем Алана все же, видимо, с кем-то связалась, потому как отошла от ребят в сторонку и принялась что-то быстро говорить, вглядываясь в зеркало, затем тяжело вздохнула и сунула его назад в сумочку.

– Насколько я понимаю, встречать тебя никто не будет, – сказал я, подходя ближе.

Алана посмотрела на меня и, коротко кивнув, отвела взгляд.

– Отец с матерью срочно были вынуждены отправиться в столицу, так что дома за старшую сестра осталась, – уголки губ девочки нервно дернулись.

– А с сестрой пыталась связаться?

– Не отвечает, а папа с мамой не знают, почему она не приехала меня встречать.

– Ясно, значит, доберемся сами, не переживай. – Я ободряюще улыбнулся юной демонице, хотя, признаться, на душе почему-то неприятно поскребывало.

В результате пары минут напряженных раздумий я решил воспользоваться советом нашего странного проводника… Почему странного? Ну, знаете ли, не верю я во всяческие случайности, а его поведение прямо вопило, что «казачок-то засланный», хотя, возможно, это моя застарелая паранойя вновь разыгралась. Не, я, конечно, от собственной тени на ближайший столб не взбираюсь, но Штирлицем порой себя чувствую. А особенно ее обострение произошло после того письма, найденного на столе прямо в моей комнате. Это случилось где-то через месяц после нашего триумфального возвращения в академию. Я тогда пришел домой и обнаружил у себя на столе запечатанный конверт. Сперва я как-то не обратил на него внимания, ну, конверт и конверт, лежит себе и лежит, что тут такого? А вот потом, читая на сон грядущий свое любимое произведение о проблемах размножения бергейских дикобразов… Кстати, надо заметить, что книга занятная. Не, не в смысле содержания, ибо там такая научная тягомотина, что мозги сломаешь, занятная она в том смысле, что после нее спится хорошо. Буквально полстранички – и отрубает, как от хорошего удара по башке, спишь, аки младенец, только слюнки пузыриками. Я за все время пребывания в академии только за десяток страниц перебрался, но читаю регулярно, а посему сон у меня спокойный и крепкий. Правда, понял мало, но твердо уяснил, что бергейский дикобраз – это наше все, а еще он большой и колючий… Так о чем это я? Ах да…

Ну, в общем, лежу я, значит, читаю, думаю о мучениях бедных дикобразиков, переживаю за животинок буквально всей душой (проблемы у них, знаете ли, еще те, да к тому же в такой сфере… а душа у меня широкая – русская), и тут бац… легкий ветерок сдувает конвертик со стола, и прямо мне под нос. Я, конечно, внимания сперва ноль, пока мой взгляд не скользнул по картинке, ну, что на конверте намалевана, вот тут меня проняло, ибо с рисунка на меня укоризненно взирал вождь, стоя на стареньком броневичке и указывая верную дорогу на… кхм… к светлому будущему. Блин, я аж отпрыгнул и уставился на конверт, словно у меня на кровати лежал не маленький бумажный прямоугольник, а как минимум гремучая змея. Откуда?! Я снял со стены меч и осторожно поддел им конвертик, немного пропоров бумагу… ни фига. Конверт не взорвался, не вспыхнул адским пламенем, из него не посыпался подозрительный белый порошок… ничего. Я вздохнул и, водрузив меч на место, взял конверт в несколько дрожащие руки. Конверт как конверт, правда, не современный, а скорее времен СССР, но выглядел как новенький. Чертовщина какая-то. Хотя, может, его наш ректор прислал? С другой же стороны, зачем это ему, не проще вызвать на ковер? Однако тогда откуда конверт, ибо, насколько я знаю, дорога в наш мир известна только ему? Я тяжело вздохнул и решительным движением разорвал конверт с краю. Внутри лежал листок бумаги, на котором аккуратным, буквально каллиграфическим почерком было написано всего несколько слов: «Все еще только начинается. Жди».

Что начинается? Кого или чего ждать?

Именно эти вопросы мы обсуждали в тот день в нашем тесном дружеском кругу за кухонным столом, но так ни к чему определенному и не пришли. Глафира лишь сказала, что в дом никто не входил и ей ничего не передавал, хотя, если честно, я в этом и не сомневался. Крис, узнав о странном письме, быстренько обошел весь дом в сопровождении Дорофеича, но ничего подозрительного не обнаружил. Гном, кстати, почти на час задержался в моем погребке, под предлогом более детального обследования на предмет подземной магии, в результате чего за ним пришлось отправлять Батона, после того как снизу стало доноситься разудалое песнопение.

Кот тоже не вернулся, и в сторону погреба выдвинулась наша «тяжелая артиллерия» в виде моей домоправительницы с «половником массового поражения» в руках. Через несколько минут порядок в погребе был восстановлен, а провинившиеся вооружены метлами и щетками, после чего направлены на исправительные работы по благоустройству территории и чистке отхожих мест.

Не, Глафира у меня все же золото, и, глядя на нее, в голове постоянно всплывают строчки стиха, ну, того, что про коня остановит, в горящую избу войдет, дракону глаз на хвост натянет и хобот ему отор… блин, не, там вроде про слона, хотя откуда там слон и дракон… Тьфу ты, ладно, проехали, не суть важно.

Ну, значит, решили отнести письмо Христофорычу и посмотреть, что он на это скажет. Ректора письмо не столько взволновало, сколько удивило, хотя если честно, то по нему не поймешь. Он конверт зачем-то спалил в пепельнице, после чего долго мял пепел в руках и таинственно хмыкал, периодически пуская замысловатые кольца из своей длинной трубки. В результате сказал, что не чувствует плохих эманаций от этого послания, но поостеречься надо.

Утешил, блин. После того нападения на академию было подозрение, что атакующим кто-то помог, так сказать, изнутри, но доказательств так и не нашли. Однако, судя по всему, наши подозрения были небезосновательны, и теперь этот неведомый кто-то вновь замыслил неведомо что-то. Вот такой печальный каламбурчик.

Так что целый месяц мы осторожничали, но неизвестный предупреждальщик никак себя не проявил, и постепенно напряжение спало. Решили, что он просто решил нас припугнуть, но сил на действительно что-то серьезное у него не хватает, тем более что Эльфира рассказала о письме в гнезде и драконы удвоили бдительность, а над нашим домом прошли трассы их патрулей. Так, опять отвлекся, хотя, с другой стороны, теперь вы понимаете, почему мне все кажется подозрительным.

Ладно, вернемся к нашим насущным, так сказать, проблемам. Короче, пришлось нам с ребятами топать в гостиницу. Мои ученики, конечно, были не в восторге от того, что им придется куковать до моего возвращения в гостиничных стенах, но другого выхода я не видел. Тут на мою сторону неожиданно встал Гай, который напрямую заявил, что ни за что не сунется в логово суккубов. Алана было вскинулась, но моя рука, падшая на хрупкое плечо девочки, заставила ее оглянуться и, тяжело вздохнув, понуро опустить плечи. Вампирша зло зыркнула на своего ухажера, но промолчала.

А вот привокзальная гостиница меня приятно удивила. Это было четырехэтажное здание вполне современного вида, из стекла и бетона, не хватало только раздвижных дверей и машин у парадного входа. Располагалось оно буквально через небольшую площадь от здания вокзала, а сразу за ним начинался высокий забор с массивными воротами, возле которых замерли стражники в знакомой чешуйчатой форме.

В гостинице все тоже было на вполне современном уровне. Большой холл с уютными дугообразными кожаными диванами, возле которых стояли ажурные столики, где стопками лежали какие-то журналы. Едва мы вошли, как к нам подошел пожилой господин, облаченный в строгий черный костюм, и, коротко поклонившись, сказал:

– Райтун, калубань шшш урах.

Я непонимающе взглянул на незнакомца, потом на Батона, тот пожал плечами и посмотрел на стоявшего рядом Грея. Но тут у меня в голове словно что-то щелкнуло, и уже следующую фразу пожилого господина я прекрасно понял.

– Приветствую вас в нашей гостинице и заранее приношу извинения, ибо заклятие взаимопонимания временно деактивировано.

– Он говорит, что заклятие взаимопонимания пока не работает, – перевела Алана, обращаясь ко мне.

– Спасибо, я понял.

Девочка удивленно посмотрела на меня, так что оставалось только улыбнуться и развести руками. Как уже много раз говорилось ранее, я не маг, но понимание различных языков передалось мне вместе с драконьими генами, так что можно сказать, что теперь я просто суперполиглот, и уж если меня когда уволят из академии, то без куска хлеба точно не останусь, буду зарабатывать на переводах, ну, или там экскурсоводом куда устроюсь, чтобы, значит, иностранные делегации по музеям водить. Полезная, надо заметить, особенность. Вообще, у драконов хорошая генная память, и многие их знания передаются из поколения в поколение буквально на генном уровне. Так что, можно сказать, они уже рождаются страшно умными, правда, дальше уже как у людей: знания-то есть, а вот хватит ли мозгов ими воспользоваться – это уже другой вопрос. К чему это я? Ах да… Короче, в свое время предки нынешних драконов попутешествовали по различным мирам, изучая их культуру и прочие особенности, а посему в их геноме куча знаний различных языков, ну, и прочего. Вот только жаль, это прочее мне как-то не привилось, – в общем, гением я не стал, ну и ладно, не очень и хотелось. Гении они ведь страсть какие умные и озабоченные… стоп, стоп, не в том смысле, а то уж начали фантазировать. Я имел в виду озабоченные различными умными мыслями о судьбах мира, ну, или там открытия какие постоянно совершают. Вон возьмем нашего Гоймерыча, Христофор так ведь прямо и говорит, что наш завуч – гений алхимии. А вы его видели? Вечно взъерошенный, растерянный, что-то постоянно забывает, ибо в мозгах одни химические формулы, а эта его мания вечно испытывать свои препараты на окружающих… И ладно у меня иммунитет к магии, а у других? Он вон на одном из помощников Дорофеича недавно кое-что испытал, так бедный гном месяц в кроличьей шкуре жил, пока его не поймали, правда, парень не в обиде остался, да и поголовье кроликов вокруг академии как-то странно подросло. Ректор тогда долго Гоймерыча отчитывал, но в конце концов простил, ибо на гениев не обижаются, они ведь как малые дети, сами порой не знают, что творят. Не, спасибо, но таким быть не тянет. Хотя, надо признать, пользы от его изобретений намного больше, взять хотя бы те же «вызовники», в последнем приключении они сильно меня выручили. Мне бы их сейчас, быстро бы вызвал мам и пап моих сорванцов и передал лично в руки, однако пока с этим проблема. Прежние остались где-то среди развалин замка того мага, что некогда похищал моих учеников, а новые Гоймерыч мне так и не изготовил, пообещав их только к началу нового учебного года.

– Сэр…

– А, чего? – Я вынырнул из пучины своих мыслей и непонимающе посмотрел на приветствующего нас мужчину, который, в свою очередь, вопросительно смотрел на меня.

– Сэр, – вздохнул тот. – Я администратор сей гостиницы, и, насколько я понимаю, вы хотите у нас остановиться.

– Нет, точнее, да, в общем, мне надо снять несколько комнат, чтобы разместить моих учеников.

– Ясно, – кивнул администратор. – Только спешу сообщить, что расценки у нас недешевые, но зато мы обеспечиваем полную физическую и магическую безопасность наших клиентов, а также…

– Сколько? – прервал я администратора.

– Пять магриков с человека в сутки, но если дорого, то могу посоветовать гостиницу за периметром вокзала, и…

Я с самым скучающим видом залез в свою висящую через плечо сумку и, вытащив кошелек, достал из него пару сотенных купюр. Вообще, если кто не знает, то спешу пояснить, что в магических мирах в ходу деньги, именуемые «магриками», причем их номинал зависит от количества присутствующего в них минерала тероксонита. Этот материал обладает свойством аккумулировать в себе магическую энергию, придавая тем самым их обладателю (конечно, если он маг) дополнительные силы. Кстати, минерал этот очень дорогой. Например, за иголку из тероксонита я мог бы купить целый авианосец и всю ударную группу в придачу. В деньгах его, конечно, не так много, но зато это защищает их от подделки, ибо каждый человек, мало-мальски владеющий магией, сразу отличит настоящую купюру от поддельной. Кстати, металлические деньги здесь ценятся больше, но, по словам Дорофеича, это скорее дело привычки, ибо и в бумажные вплетена тероксонитовая сеточка.

Вот и сейчас администратор, узрев, что я ему протягиваю бумажки, поморщился, но деньги взял и повел нас к полукруглой стойке, что расположилась в глубине огромного холла.

Через пару минут мы уже поднимались по лестнице на третий этаж. Нам выделили два трехместных и один двухместный номер. Последний нам с Батоном – хотя первоначально я и хотел засунуть кота в комнату с мальчиками, но администратор сказал, что у них заселяют строго по койко-местам, а так как кот у нас существо разумное (хотя после некоторых его выходок я в этом сильно сомневаюсь),то и место у него должно быть отдельное. Пришлось снимать еще одну комнату.

Задерживаться я долго не стал, тем более что Алана осталась ждать меня внизу. Поэтому, удостоверившись, что номера нормальные, я отдал последние наставления Батону и, попросив ребят вести себя прилично, вернулся к ожидавшей меня демонице-суккубу.


Вскоре мы уже ехали в дилижансе, чья стоянка находилась прямо около выхода с территории вокзала, по направлению к владениям родителей Аланы. Вообще, насколько я понял из досье девочки, ее родители были тут кем-то вроде местных князей или графов, хотя и не очень влиятельных. К тому же, судя по всему, богатством особо не блистали, ибо, судя все по тому же досье, в свою первую школу девочка поступила на общих основаниях, а не за плату. Причем школа была общеобразовательной, и лишь потом, за успехи в учебе, ее перевели в университет Ургадра, а уж затем в нашу академию. Ну, это так, к слову.

Кстати, город меня несколько удивил. Если честно, то у меня все эти магические миры до сих пор ассоциируются с каким-то мрачным Средневековьем, и даже мое недавнее путешествие меня в этом не очень разубедило. Ну а мир суккубов вообще представлялся себе этаким миром вечного тумана и зловещих крепостей, чьи стены покрыты толщей мха, а изнутри доносятся ужасающие вопли. Бррр…

На самом же деле вполне современный городок, этакая смесь середины двадцатого века с девятнадцатым и небольшим налетом восемнадцатого. Эээ, непонятно? Ну, как вам объяснить… Представьте сталинские пятиэтажки вперемежку с дворцами, особняками и высотными зданиями, добавьте к этому вместо автомобилей кареты, вместо трамваев конку, а также небольшие паровозики, что пыхтят по рельсам прямо посреди улиц, и вы получите нужную картину.

Ехать нам, кстати, пришлось довольно долго, и до нужной станции мы добрались уже к вечеру. От нее, по словам Аланы, нужно было добираться еще пару часов до поместья ее родителей. Причем пешком. Точнее, можно было и на лошадях, однако на станции нам сказали, что все повозки в разъездах, но если мы хотим, то можем и подождать в зале отдыха. Мы вежливо отказались, ибо погода стояла хорошая, а прогуляться часок нам было не в тягость, тем более вещей у нас было немного. Моя небольшая сумка через плечо, сумка у Аланы и рюкзачок за спиной с различной мелочовкой.

Шли молча. Я в основном занимался прикидками в уме, куда я дома потрачу свою зарплату, девочка же чему-то постоянно улыбалась, и лишь изредка ее лицо становилось мрачнее грозовой тучи, но, правда, ненадолго.

– Рада, что вернулась домой? – спросил я, когда мы остановились попить воды у родничка.

– Наверное, нер, – отозвалась Алана. – Я ведь тут уже два года не была.

– Почему? – удивился я.

– Да как сказать, – Девочка погрустнела. – Родители хотели выдать меня замуж за одного парня, чей отец приближен ко двору, точнее, этого хотел отец, а мать была против, ну и…

– Ясно. – Я вздохнул. – Ты тоже не хотела этого брака, а потому под разными причинами не возвращалась домой.

– Да нет, – пожала она плечами. – Такие браки вполне нормальное явление, тут не столько любовь, сколько союз двух семей, да и паренек был симпатичный. Мы уже готовились к свадьбе, но тут он неожиданно заявил, что влюбился в другую и женится на ней. Это был удар по статусу нашей семьи, ибо суккуб, не удержавший своего инкуба… позор. Пришлось уехать.

Она вздохнула и отвела глаза.

Блин. Я сочувствующе посмотрел на девочку. М-да, ситуация… Теперь я понимал, почему она настолько бурно отреагировала на неприятие ее Гаем. Для него это был просто отказ слишком настырной девочке, для нее болезненный удар по самолюбию и самоуважению.

Передохнув несколько минут и вдоволь напившись холодной, до ломоты в зубах, родниковой воды, мы не торопясь отправились дальше. В принципе, солнце хоть и клонилось уже к горизонту, но до сумерек было еще пару часов и, по словам Аланы, мы будем у нее дома еще задолго до этого момента. Дорога к тому же была хорошей, мощеной, и идти по ней было одно удовольствие, тем более что жара постепенно спадала, а вскоре сделала резкий поворот, и мы вошли под своды девственного леса.

Алана некоторое время усиленно озиралась, затем подбежала к торчащему у дороги металлическому столбу, обошла его кругом и, повернувшись ко мне, крикнула, что этот лес находится во владениях ее семьи, а значит, до ее дома не больше получаса ходьбы. Я только молча кивнул, рассматривая стоящие впереди, на дороге, две фигуры, закутанные в длиннополые плащи. Эти ребята появились там буквально из ниоткуда, пару секунд назад их не было, и бац… нарисовались.

– Это не тебя встречают?

– Где?

– Вон, – я кивнул в сторону неподвижно стоявших незнакомцев.

Алана удивленно посмотрела туда и замотала головой.

– Ясно, быстро встань позади меня. – Я скинул сумки на землю, чувствуя, как мой копчик стремительно холодеет, тем более что незнакомцы двинулись в нашу сторону.

– Господа, чем можем… черт!!!

Плащи распахнулись, оказавшись сложенными крыльями, и незнакомцы рванули к нам на бреющем. Я едва успел оттолкнуть девочку в сторону и сам бросился на землю. Твари взвились вверх и, развернувшись, зависли в нескольких метрах над землей.

– Алана, спрячься куда-нибудь!! – крикнул я, вскочил с земли и начал разглядывать противников.

Они, надо сказать, отличались от виденного мной раньше, хотя кого я, кроме Аланы, видел-то? А она все же девочка. Эти же явно были мужского пола, то есть инкубами, этакими мускулистыми крепышами с крыльями. Правда, в отличие от Аланы (когда она была в подобном облике), у них отсутствовали длинные когти, зато присутствовали мечевидные отростки, торчащие из локтевых суставов, да и сами мечи тоже присутствовали.

Один из инкубов растянул рот в зловещей ухмылке, обнажив клыки, и вытянул вперед руку с зажатым в ней мечом. Кончик меча засветился зеленым светом и пальнул в меня лучом, я молча отбил луч рукой, заставив инкубов изумленно переглянуться, и, не дожидаясь продолжения, прыгнул. Мой кулак врезался точно в ухмыляющуюся морду одной из тварей, послав ее в затяжной полет к земле. Инкуб с треском врезался в густой подлесок, проделав в нем приличный вывал, пару раз кувыркнулся через голову и, трепыхнув обломками крыльев, замер. Я ловко приземлился и, демонстративно отряхнув руки, бросил презрительный взгляд на застывшего в воздухе напарника поверженного инкуба. Тот удивленно уставился на рухнувшего товарища, дико взревел и спикировал на меня, махая своим мечом как очумелый. Пришлось бегать, кувыркаться и уворачиваться от сверкающей вокруг меня железки, и все равно через пару минут моя рубашка пропиталась кровью, сочащейся из многочисленных порезов.

Нет, так долго продолжаться не могло. Я сделал пару попыток достать тварь, но та оказалась довольно ловкой, и эти выпады принесли мне лишь несколько новых ран, причем одна из них, на руке, была довольно глубокой. И все-таки инкуб выдохся, его движения стали медленнее, и я уже без труда уклонялся от его выпадов, хотя в ушах уже шумело, а в ногах появилась предательская дрожь.

Блин, где же Алана, ее магия была бы как раз кстати. Мне бы пару минут передохнуть, а там уж драконья регенерация возьмет свое. Не, раны, конечно, на глазах не затянутся, но кровь остановиться должна.

– Алана. – Я завертел головой в поисках девочки и обнаружил ее, сжавшуюся в комок, возле большого дерева у дороги.

Блин. Нашла время пугаться. Я вздохнул. Что ж, сдаваться нельзя, а значит, надо собрать силы на еще один удар…

И все-таки я его достал, точнее, врезался прямо в этого летающего гада, и мы рухнули вместе с ним в кусты, выкручивая и заламывая друг другу руки и все остальное, до чего могли дотянуться. Наконец ловкий удар коленом промеж ног и хук в челюсть отправили сознание моего противника в сладкий мир грез, а я, покачиваясь и плюясь кровью из разбитых десен, побрел обратно на дорогу.

– Нер!! – Алана, увидев меня, тут же вскочила на ноги и кинулась навстречу. – Как вы?

– Бывало и лучше. – Я попытался улыбнуться, но теми пельменями, что у меня сейчас заменяли губы, это сделать было трудновато, получилась какая-то гримаса.

– Извините меня, нер, я слышала, что вы звали, но испугалась. – Девочка всхлипнула.

– Да нормально, – попытался утешить я ее, держась левой рукой за правую сторону своей грудной клетки. – Заживет, только передохнем пару минут.

Я с тяжелым вздохом опустился на землю и тут же вскочил, непроизвольно вскрикнув от пронзительной боли в ребрах, ибо откуда-то из глубины леса послышался лошадиный топот. Через пару минут нас окружила группа всадников в зеленых камзолах, а к моему горлу был приставлен сразу с десяток клинков. Мне ничего не оставалось, как мирно, и как можно медленнее, поднять руки вверх.

– Капитан Лайкоста!! – Алана выскочила из-за моей спины, словно чертик из табакерки.

– Мадемуазель Угай, – высокий статный мужчина, отличавшийся от других наличием золотистых эполет на плечах, тут же махнул рукой, и стальной круг вокруг моего горла разомкнулся, что вызвало у меня вздох неприкрытого облегчения.

### Глава 5, в которой нашего героя чуть не женили, а детей снова воруют

Энжела, сестра Аланы, сразу же напомнила мне Снежную королеву из детских сказок. Такая же высокая, стройная, белокурая, с пронзительным ледяным взглядом и повадками светской львицы. Сестру она поприветствовала довольно холодно, но, впрочем, и сама Алана особо бурных чувств по поводу встречи не выражала, а вот меня Энжела изучала долго, раз за разом впечатывая в мою бренную тушку взгляд своих пронзительно-голубых глаз. Я же полувисел на плечах гвардейцев капитана Лайкосты и из вежливости старался не отключиться.

– Так что же все-таки случилось, господин учитель? – холодно спросила меня Энжела.

Я только дернул плечами и хотел было ответить, но тут вмешался капитан:

– Госпожа Энжела, на мадемуазель Алану и господина Яра было совершено нападение. К счастью, господин учитель сумел справиться с напавшими. Они в данный момент схвачены и ждут, когда за ними прибудут стражники из города, чтобы сопроводить в центральную тюрьму, а пока с ними работают мои люди.

– Какие-нибудь проходимцы? – поинтересовалась Энжела, все еще буравя меня своим холодным взглядом.

Меня аж раздражать стало, рассматривает как музейный экспонат, того и гляди дырку протрет, буду насвистывать через нее, как резиновый ежик в детской песенке.

– На проходимцев не похожи, – ответил меж тем Лайкоста. – Больше склоняюсь к версии, что обычные наемники.

– Наемники? – «Снежная королева» наконец отвела от меня взгляд и, удивленно вскинув брови, посмотрела на капитана. – Откуда они здесь и зачем?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Но постараюсь разобраться, а пока я собираюсь доложить об этом происшествии вашему отцу.

– Не стоит, капитан, – махнула рукой Энжела. – У отца и так проблем хватает.

– Но, моя госпожа…

– Не стоит. – В голосе сестры Аланы прорезались металлические нотки, заставившие меня навострить уши.

Капитан хотел вновь возразить, но, бросив взгляд на девушку, только прикусил губу и щелкнул каблуками.

– Господин Яр, – Энжела повернулась ко мне. – Вы проявили себя как настоящий герой, и, конечно же, об этом обязательно будет сообщено руководству вашей академии, а пока прошу воспользоваться нашим гостеприимством и личным доктором.


Комнатка, которую мне определили, подозрительно смахивала на тюремную камеру с наспех притащенной в нее кроватью. Впрочем, мне было все равно, раны болели так, что каждое движение причиняло пронзительную боль. Поэтому я с облегчением рухнул на мягкий матрас и тут же провалился в спасительное беспамятство. Сколько проспал, не знаю, однако проснулся от нежного прикосновения чьих-то рук к моему телу.

Оказалось, это обещанный сестрой Аланы лекарь, точнее, лекарша (фу-у-у, слава богу), причем довольно симпатичная. Она быстро осмотрела мою израненную тушку, зачем-то тыкая пальцем в особо болезненные места, после чего принялась натирать меня какой-то приторно пахнущей гадостью. И если после первого я готов был чуть ли не придушить эту местную докторшу, то после второго впал в состояние некой прострации. Руки девушки скользили по моему телу, все больше вознося на Эверест моих желаний, но тут дверь каморки распахнулась и вошла Алана. Так что пришлось мне поспешно снизойти с небес на грешную землю, стукаясь своим искрящимся нимбом о пролетающие мимо облака.

– Как дела, нер? – В голосе девочки слышалась нескрываемая тревога.

– Да как тебе сказать, так себе, живой, и ладно… – Я с кряхтеньем сел на кровати и огляделся в поисках своей рубахи.

Оной в поле зрения почему-то не обнаружилось, хотя, в принципе, ничего удивительного: скорее всего, оставшиеся от нее лохмотья просто выкинули на местную помойку. Хотя, с другой стороны, я же вроде одетый ложился. Интересно, кто меня раздевал? Очень надеюсь, что эта прелестная докторша. Демоница заметила, что я на нее кошусь, кокетливо улыбнулась и принялась неторопливо убирать свои снадобья в чемоданчик, стоявший на столике у кровати.

– Тавра, можно поскорее? – поморщилась Алана, с саркастической ухмылкой наблюдавшая за нашими переглядками.

Блин, что это я тут глазки девицам строю, да еще в полуголом виде и при своей ученице? Совсем, видно, «лампочку» в последней заварушке испортили. Хотя, если честно, у меня уже давно подозрение насчет своей неадекватности, не зря ведь наш доктор в академии постоянно в мою сторону посматривает своим добрым взглядом и ласково так улыбается.

Докторша меж тем громко фыркнула и, подхватив свой чемоданчик, вышла из комнаты, одарив меня напоследок многообещающим взглядом прелестных карих глаз. Я только разочарованно и очень тяжко вздохнул. Не, вы не подумайте чего такого, моя Эльфира меня вполне и полностью, а также всегда и несколько раз, однако пока ведь ее рядом нет… Ну и, соответственно, мое мужское естество уже сделало хищническую стойку и пустило слюни при виде аппетитных возвышенностей, причем не в географическом плане. Кхе… ладно.

– Стерва, – буркнула юная демоница, едва за докторшей затворилась дверь. – Похотливая стерва.

– Алана!

– Извините, нер. – Девочка потупила взор. – Вырвалось.

– Ладно, проехали, – махнул я рукой, поморщившись от пронзившей ее боли.

Драконья регенерация, конечно, работала, но не настолько быстро, как мне бы этого хотелось. Раны все еще выглядели не очень хорошо, к тому же некоторые распухли и ныли, однако, судя по ощущениям, все было не так страшно, как выглядело. Так что до свадьбы заживет, причем в прямом и переносном смысле.

– Так что случилось? – спросил я, накидывая одеяло на плечи, чтобы не смущать девочку своим героическо-лохмато-обнаженным торсом.

– Все в порядке, – пожала та плечами, отводя глаза. – Просто пришла вас навестить.

Я вздохнул. Ну да, все нормально, то-то глаза покрасневшие и мордашка чуток помято-припухшая. Врать бы сперва научилась.

– Алана, я же вижу…

– Все в порядке, нер, я, пожалуй, пойду, мне пора. – Девочка буквально выбежала из комнаты, столкнувшись на пороге с капитаном.

– Что это с молодой госпожой? – удивился Лайкоста.

– Не знаю. – Я задумчиво потер подбородок. – Вы что-то хотели, капитан?

– Да пришел сказать, что ваших ребят мы оповестили о случившемся. Кроме того, наш посыльный договорился с администрацией гостиницы, что все их счета будут оплачены, сколько бы они в ней ни находились. Оплату, естественно, семья Угай возьмет на себя.

– Спасибо. – Я вновь растянулся на кровати, чувствуя подкатывающую слабость. – Думаю, пару деньков придется отлежаться.

– Ну, это как вам будет угодно, – кивнул Лайкоста, с задумчивым видом оглядывая помещение. – Интересно, кто додумался поместить вас в пустующую комнату для прислуги?

– Думаю, ваша хозяйка, – усмехнулся я, припомнив холодный взор Аланиной сестры. – Видимо, я ей не особо понравился.

– Возможно, – кивнул капитан. – Она вообще ваш людской род недолюбливает, а уж в вашем случае это само собой…

Он на секунду смолк, внимательно меня разглядывая и, видимо, ожидая какой-то реакции на свои слова, однако, так и не дождавшись, что-то буркнул себе под нос и отвернулся к окну. Интересно, а что он ожидал-то? Что я скажу о своей нелюбви к суккубам… так нет, я к ним нормально отношусь. А что касается выходки Аланы, так в таком возрасте и обычные детки, бывает, такое учудят, что волосы дыбом, причем даже под мышками. Или он о напавших на нас наемниках, или… стоп! Не, тут дело явно в чем-то другом.

– Капитан… – Я вновь сел, причем на этот раз боли в мышцах практически не ощутил.

То ли подействовало лекарство симпатичной лекарши, то ли моя регенерация уже сделала основную работу по заживлению ран.

– Капитан, – повторил я, едва Лайкоста обернулся, – давайте без этих загадочных недомолвок и таинственных взглядов, хорошо? А то у меня голова не очень-то пока и соображает.

– Хорошо. – Капитан пододвинул к кровати стоявший в углу стул. – С чего бы начать?..

– Желательно с начала, – буркнул я, – но только не со слов: «сначала было слово», а чуток подальше.

Лайкоста непонимающе посмотрел на меня, но я только усмехнулся и махнул рукой, чтобы он продолжал.

– В общем, ситуация такая… надеюсь, вы в курсе о произошедшем с мадемуазель Аланой конфузе?

– Это с женихом?

Лайкоста кивнул.

– Ну, в общих чертах.

– Хорошо, – капитан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – После произошедшего молодая хозяйка покинула родительское поместье и уже несколько лет здесь не появлялась, несмотря на то что родители постоянно звали ее домой.

– Ну, тут я ее понимаю. Насколько мне известно, по местным обычаям, случившееся большой позор для девушки.

– Не такой уж и большой, – покачал головой офицер. – Лет пятьдесят назад так и было, но нравы молодых, увы, меняются…

Я понимающе улыбнулся. Действительно, вечная проблема отцов и детей, времен и народов. Сам уже таким становлюсь, замечая порой, что думаю о том, как в наше время дети были умнее и послушнее, солнце ярче и теплее, трава зеленей и выше, а птички так на головы не гадили, ну а если и гадили, то исключительно в практических целях, чтобы, значит, волосы гуще росли.

– Так что, – продолжал меж тем Лайкоста, – это решение несколько удивило ее родителей, но в душе они одобрили сей поступок. Дело в том, что род Угай довольно древний и чтит старые традиции… ну, вы понимаете…

Я не совсем понимал, но, припомнив пару зарубежных фильмов про аристократов с их вечными заморочками о чести рода, кивнул.

– Так почему Алана все же решила вернуться?

– Не знаю, – пожал плечами инкуб. – Точнее, увидев ее с мужчиной, все уже было подумали, что наследница рода…

– Стоп, стоп. – Я с подозрением уставился на моего собеседника. – Мужчина – это?..

– Вы, господин учитель, – подтвердил мои подозрения Лайкоста.

– С ума сошли, – буркнул я. – Я почти женатый человек, к тому же учитель, и кроме всего, вам не кажется, что Алана слишком молода для меня?

Офицер ухмыльнулся:

– Господин Яр, вы забываете, что она не относится к людскому роду. У нас девушки ее возраста уже вынашивают не первого ребенка…

– Погодите. – Я замотал головой. – Кому подобное в голову прийти могло? Я же учитель! И меня просто попросили сопроводить ученицу домой, так как ее родители не могут ее забрать, а у нас в академии есть правило…

– Я в курсе, – перебил меня Лайкоста. – К тому же я ничего такого и не думал, а вот ее сестра…

– Ну, так передайте ее сестре, что это неправда!

– А вот этого я делать не буду, – ухмыльнулся инкуб. – И вам пока не советую.

– Это еще почему? – Я удивленно вскинул брови, чувствуя, как стремительно холодеет мой копчик.

– Ну, во-первых, хотя бы потому, что мы не посылали запрос с просьбой о сопровождении мадемуазель Аланы, а отправленные за ней люди бесследно пропали.

– Как? – Я почувствовал, что внутри у меня словно что-то екнуло, а мои знаменитые мурашки обрадованно забили в тамтамы и начали елозить вдоль позвоночника, заставив меня зябко передернуть плечами.

– Вот так, – Лайкоста поднялся. – А во-вторых, вам, как так называемому «суженому» нашей госпожи, положены многие привилегии и личная охрана, что до вашего выздоровления и отъезда не будет излишним.

Он тяжело вздохнул и, посмотрев на меня с жалостью, уже менее официальным тоном добавил:

– Господин Яр, не беспокойтесь, с Аланой я уже это обсудил, как, впрочем, и с ее отцом. Он в курсе ситуации и постарается прибыть домой как можно быстрее.

– Из-за нападения?

– И не только из-за него, – сказал Лайкоста. – Вокруг замка сложилась какая-то нездоровая обстановка, и я подозреваю, что госпожа Энжела приложила к этому свою когтистую ручку.

– Но она же сестра…

– В том-то и дело, – вздохнул капитан. – Она сестра, только двоюродная…


Лайкоста сдержал свое обещание, ну, в смысле насчет охраны. И теперь у меня под дверями комнаты постоянно паслись два дюжих молодца в зеленой форме. Прямо как в той сказке, где «двое из ларца одинаковы с фейса». Вот и у этих лица были такие большие, круглые и страшно добрые, я прям даже не знал, кого мне больше бояться – неведомых злодеев или своих охранников.

Впрочем, к утру следующего дня, отлежавшись и почувствовав, что у меня уже от этой лежки затекли все бока, я выбрался на прогулку по замку, а также в надежде отыскать Алану для серьезного с ней разговора. Почему-то меня мучило стойкое подозрение, что в моем двусмысленном положении виновата сама девочка, только вот непонятно, зачем ей это нужно. Как бы там ни было, надо ее найти и поговорить, а уж потом решать, что делать дальше. Тем более не нравились мне подозрения капитана насчет сестренки моей ученицы. Я, конечно, из его объяснений мало что понял, но тут все было густо замешено на титулах, наследстве, чести рода, впрочем, как всегда в подобных случаях. Ясно мне было одно – невыгодно Энжеле возвращение сестры, да еще с женихом в обнимку. Сама она была давно уже замужем, но ее суженый был из бедной семьи, а у сестры Аланы, судя по словам Лайкосты, запросы были еще те… К тому же она была не родной сестрой, а приходилась отцу Аланы племянницей, о которой он заботился после трагической гибели своего брата, обеспечивая всем необходимым.

– Понимаете, – объяснял мне Лайкоста, – в данный момент в связи с отсутствием своей родной дочери господин Угай назначил Энжелу временной управляющей землями, которые должны перейти по наследству Алане после ее замужества. Этим он убил сразу двух зайцев: во-первых, поддержал племянницу, во-вторых, несколько облегчил себе жизнь, ибо у него и так проблем хватает. К тому же никто не может сказать, что он не обеспечивает сироту, ибо вся прибыль с этих владений идет на счет его племянницы. Так что, по расчетам моего господина, к тому времени, как Алана найдет себе суженого и вернется домой, госпожа Энжела должна быть уже вполне обеспеченной особой.

– Ясно, – кивнул я. – Вполне разумно, но, похоже, сестра Аланы считает, что денег еще недостаточно.

– Скорее всего, их вообще нет, – буркнул Лайкоста. – О мотовстве миссис Энжелы ходят легенды…

Вот такая вот интереснейшая ситуация. Я вздохнул и покосился на своих охранников, которые с самым независимым видом прогуливались по аллейке, изображая джентльменов, ведущих неспешную беседу. Форму бы вот только сняли, олухи, а то вид двух солдафонов, беседующих о птичках, знаете ли, это несколько подозрительно, даже для сидящей на столбе вороны.

Птица в задумчивости почесала лапкой клюв, покосилась на меня желтым глазом и, каркнув все, что о нас думает, умчалась по своим делам.

Алану я так и не нашел, причем пара слуг, встреченных по дороге, в ответ на мой вопрос о местоположении их молодой хозяйки, только вытаращили глаза и активно замотали головами. Я было попытался расспросить об этом моих ненавязчивых телохранителей, но тут уж проще с деревьями поговорить, те хоть иногда отвечают. В результате получасового шатания по полупустому поместью я оказался вне оного в ухоженном садике. Кстати, малое количество встреченной прислуги меня несколько удивило. Домик-то немаленький – здоровенный трехэтажный особняк, построенный в виде гигантской буквы П. Да тут одни коридоры не у́же, чем у нас в академии, а уж комнат… Слуг тут должно быть немерено, я же встретил всего двоих, да и те постарались улизнуть. Не считайте меня страшенным параноиком, но что-то тут не то.

– Господин Крас Магфиг.

Я вздрогнул и обернулся.

Сестра Аланы. Блин, это еще что за новость, откуда она узнала это дурацкое имя, записанное в том межпространственном пропуске, что я получил в первом моем походе по мирам на одной из станций? Тетка, что мне его выдавала, оказалась женщиной с юмором, и теперь я по всем межпространственным документам Яр Крас Магфиг. Не то чтобы меня это слишком напрягало, но все же… Кстати, пропуск тот называется «маг-карт» и может работать в качестве кредитной карточки при путешествиях между мирами, ну, соответственно, и как удостоверение личности.

О чем это я? Ах да. Вздрогнул я, значит, обернулся, а там сестра Аланы стоит и мою маг-карту протягивает. А рядом с ней два типа в таких черных костюмчиках с золотистой оторочкой и шпагами на поясе. На ребят Лайкосты не похожи, да и мои охранники на них с подозрением косятся, но ближе пока не подходят, продолжая свой моцион вдоль парковой дорожки.

– Когда одежду выкидывали, в кармане нашли, – пояснила мне Энжела, ласково улыбнувшись.

– Спасибо. – Я улыбнулся в ответ и, забрав документ, сунул его в нагрудный карман своей новой рубахи.

Энжела обернулась к своим сопровождающим и махнула рукой: мол, идите отсюда, не мешайте. Те поклонились и, отойдя в сторонку, принялись вышагивать параллельно моим ребятам.

– Господин учитель, – Энжела взяла меня под руку. – Все хотела вас спросить: как же вы так сподобились?

Я непонимающе посмотрел на нее. О чем это она? Хотя стоп, что это я туплю? Естественно, о своей младшей сестренке. Надо что-то отвечать. А что? Лайкоста настойчиво просил пока не говорить о том, что все ошибаются насчет нас с Аланой, но мне было неохота поддерживать данную версию. И плевать, что здесь Алана считается уже взрослой, для меня она прежде всего ученица и маленькая девочка.

– Господин учитель…

– А? – Я вопросительно посмотрел на суккуба. – Извините, задумался.

– Понимаю, – кивнула та. – И все же вы так и не ответили на мой вопрос.

Я покосился на молодую женщину, и на секунду наши глаза встретились. Брррр. У меня аж несуществующая чешуя встопорщилась. Столько ненависти и презрения во взоре. Миг, и все это исчезло, и взгляд стал вновь теплым и дружелюбным. Поразительное лицемерие. Однако, похоже, моя собеседница почувствовала, что я заметил ее кратковременную потерю контроля над своими чувствами, но виду постаралась не показать. Наоборот, она вдруг задорно рассмеялась и указала своей изящной ручкой на небольшую беседку, что разместилась в глубине сада:

– Пройдемте.

Я покосился на своих охранников, которые наблюдали не столько за безопасностью моего бренного тела, сколько за секьюрити Энжелы. Хотя опасности вроде и не было, да я и сам не лыком шит и не пальцем делан. Да и что мне может сделать женщина, пусть даже и суккуб?

Хе… ошибался.

Едва мы зашли в беседку, как Энжела буквально набросилась на меня. Я до этого момента, наверное, никогда так быстро не лишался (хе, не того, что вы подумали)рубахи и штанов. Глазом не успел моргнуть, как остался в своих любимых семейках с ромашками. Энжела же прильнула ко мне и, обняв, легонько впилась когтями в мою спину. Беседка, кстати, была вся увита плющом, и снаружи ни фига не видно, что делается внутри.

Я, значит, стою и не знаю, что делать. Кричать «насилуют»… блин, стыдно как-то, да и коготки у этого суккуба, чую, страсть какие острые, к тому же горло как-то перехватило… и вообще…

– Кхе…

Энжела повернула голову и нехотя разомкнула свои объятия.

– Капитан…

– Миссис, извините за вторжение, но мне нужно срочно переговорить с господином Яром.

Энжела грозно сверкнула глазами, вздернула голову и, резко развернувшись, покинула беседку.

Капитан проводил ее насмешливым взглядом и повернулся ко мне.

– А мы… это… и вот… – я развел руками.

– Примерно этого я ожидал, – усмехнулся тот, почему-то пристально рассматривая мои ромашковые панталоны.

Я сделал смущенное лицо, шаркнул ножкой и принялся быстренько одеваться, одновременно удивляясь тому, как Энжела умудрилась меня так быстро раздеть, при этом практически не повредив одежду.

– Руки прочь от моей жены, наглец!!

В беседку влетел высокий молодой парень. Глаза горят праведным огнем, длинные белокурые волосы развеваются (причем фиг знает почему, ветра-то нет, но смотрится героически), на прекрасном лице прямо написано презрение, и, судя по всему, ко мне, родимому.

Мы с Лайкостой понимающе переглянулись.

– Э… э… э, капитан, это ваш суженый? – спросил я, округляя в изумлении глаза.

Лайкоста скромно потупился и, щелкнув каблуками, замотал головой, потом повернулся к вошедшему и состроил ему глазки. По-моему, молодого красавца чуть удар не хватил. Застыл, точно статуя, и только рот по-рыбьи разевает.

– Да ладно вам, капитан, смущаться, – продолжил я с вполне серьезным видом, хотя внутри у меня только что почки не хохотали. – Я, пожалуй, оставлю вас тут вдвоем. Воркуйте себе на здоровье – голубки.

Незнакомец недоверчиво посмотрел на меня, причем в его взоре горела бешеная надежда, что это просто шутка, но мой ответный взор был ангельски чист и невинен. Он робко улыбнулся и перевел взгляд на капитана, но Лайкоста послал ему воздушный поцелуй с таким страстно-обожающим взглядом, что даже у меня закрались нехорошие подозрения. В результате парень вылетел из беседки словно кот, которому прищемили любимое место вылизывания, причем два раза. А уж скорость он развил просто поразительную, аж кусты от ветра пригибались, а с деревьев сыпанула сорванная вихрем листва. А я ведь просто сделал один шаг к выходу.

– Хорошо пошел, шустренько, – прокомментировал я, наблюдая за уносившейся вдаль фигурой, и покосился на капитана, который вдруг стал издавать странные булькающие звуки.

Тот перехватил мой вопросительный взгляд и буквально рухнул на скамейку, зайдясь в приступе гомерического хохота.

Через пару минут в беседку заглянула Энжела и, непонимающе посмотрев на корчившегося Лайкосту, поинтересовалась о своем муже.

– Убежал туда, – кивнул я в нужном направлении. – Несомый голубым ветром неразделенной любви.

– Как убежал, каким ветром? – не поняла демоница.

– Быстро, и со счастливой улыбкой на лице.

Девушка недоверчиво на меня посмотрела, хотела что-то сказать, но, покосившись на все еще валявшегося на скамейке капитана, подобрала полы своего длинного платья и гордо удалилась в указанном направлении.

– Так, похоже, меня хотели банально подставить, – буркнул я, едва Лайкоста перестал всхлипывать и корчиться.

– Вы правы, господин Крас, – капитан поднялся и несколькими движениями привел свой мундир в порядок. – Скорее всего, это должно было скомпрометировать вас и, соответственно, поссорить с Аланой. Возможно, супруг Энжелы даже готовился вызвать вас на дуэль, и, поверьте, несмотря на его несколько комичный вид в данной ситуации, – Лайкоста ухмыльнулся, – на самом деле он один из лучших бойцов королевства.

Я кивнул. Мы, конечно, тоже ребята не промах, но не надо забывать, что и этот сбежавший франт не простой человек. Да и драться с зятем хозяина дома… Мдя, ситуация могла получиться… Я с благодарностью посмотрел на Лайкосту:

– Спасибо.

– Не за что, – махнул рукой он. – Я ведь в первую очередь забочусь о юной хозяйке и ее репутации, а не о вашей шкуре.

Вот спасибо – утешил. Хотя, с другой стороны, я его прекрасно понимаю. Я-то для него кто? Так, случайный гость, мы ведь даже не друзья. По идее, мог бы наплевать на меня и забыть, предоставив самому выкручиваться из создавшейся ситуации. А он помог. Так что ему за это большое сердечное спасибо, благодарственная грамота и… чую, надо делать отседова ноги, причем чем скорее, тем лучше.

– Ладно, господин учитель, а теперь навестим Алану, думаю, вам надо с ней переговорить перед вашим завтрашним отъездом. Или вы хотите у нас задержаться?

Я бросил взгляд на Лайкосту и отрицательно мотнул головой. Не, пусть уж сами со своими внутрисемейными дрязгами разбираются, а то у меня дети на вокзале в гостинице скучают… надеюсь, не очень сильно. Раны уже почти не болят, так, поднывают чуток, но чувствую себя вполне сносно, так что, как говорится, «мир вашему дому, только тут меня и видели…». Однако он прав в одном – с Аланой поговорить надо.


Мы прошли с капитаном через сад, забрав по пути моих прогуливавшихся охранников, один из которых к этому времени уже бессовестно дремал, прислонившись спиной к стволу какого-то дерева типа «пальма обыкновенная», а второй с умным видом так и продолжал прохаживаться по аллейке, рассматривая что-то в небе. Однако стоило нам оказаться в зоне прямой видимости, как сии добры молодцы быстро встали по стойке «смирно» и принялись пожирать начальника преданными взглядами. Лайкоста, приготовившийся дать нагоняй за халатность на посту, с хорошо слышным щелчком захлопнул рот, озадаченно хмыкнул и погрозил моим телохранителям кулаком.

В доме было все так же пусто. Я спросил об этой странности Лайкосту, и тот сказал, что часть слуг отправлена миссис Энжелой для приведения в порядок летнего домика семьи Угай, который находится у моря, в паре дней езды от поместья, остальные должны быть где-то в доме. Больше вопросов я не задавал, тем более что и этот, вполне, на мой взгляд, невинный, почему-то весьма обеспокоил капитана. Он заглянул в несколько комнат, мимо которых мы шли, причем в одной из них подошел к окну и что-то пару секунд высматривал во дворе. Дальнейший путь до комнаты моей ученицы на третьем этаже в правом крыле особняка мы проделали почти бегом.

Уже у самой двери Лайкоста вдруг резко остановился и, выхватив шпагу, пинком распахнул дверь и буквально впрыгнул в комнату. Я вбежал следом, а за мной, топая, точно пара бизонов, влетели следовавшие за нами телохранители.

Пусто. Аккуратная девичья комната в розово-голубых тонах. С зеркалом вполстены, около которого расположен туалетный столик, уставленный разноцветными бутыльками и баночками. Большая кровать с балдахином у стены и много шкафов с книгами. И никого. Только ветер шевелил шторами в распахнутом окне да шипело и потрескивало опаленное дерево… Блин…

Я уставился на дымящиеся остатки, видимо бывшие некогда одним из книжных шкафов.

Капитан витиевато выругался и, вложив шпагу в ножны, обессиленно опустился на стоявший посреди комнаты пуфик. Я подобрал валявшийся рядом табурет и уселся напротив, пытаясь привести махом разбежавшиеся мысли в относительный порядок.

– Не думаю, что она просто упражнялась тут в магии, – сказал я, осматривая комнату и отмечая в ней следы магического противостояния.

Капитан согласно кивнул.

– Надо было поставить охрану…

– Думаете, я не оставил?!! – неожиданно взорвался Лайкоста. – У комнаты постоянно дежурила пара моих ребят!!

Он вскочил на ноги и принялся метаться по комнате, затем выбежал в коридор. Я с задумчивым видом посмотрел на растерянных телохранителей и понял, что, похоже, мне придется здесь задержаться.

До вечера люди Лайкосты буквально перевернули весь дом и прочесали окрестности поместья в поисках пропавшей Аланы, – тщетно. Энжела рвала и метала, обещая капитану немыслимые кары, но тот молча все выслушивал и в десятый раз отправлял своих людей на поиски. Я тоже помогал, чем мог. Однако все тщетно, девочка словно в воду канула. Нашли только мертвые тела охранников, что сторожили комнату Аланы. Бедолаг буквально четвертовали, разбросав куски тел по лесу вокруг поместья.

Когда стемнело, мы вновь встретились с ним в комнате пропавшей девочки. Капитан выглядел усталым и каким-то постаревшим. И если днем это был молодцеватый, подтянутый мужчина лет сорока с красивым мужественным лицом, то сейчас у окна, опершись руками о широкий подоконник, стоял старый уставший солдат, тусклым взором смотревший в ночное небо, усыпанное яркими огнями звезд.

– Как я посмотрю в глаза господину Угаю? – пробормотал он, едва я встал рядом. – Как, хозяин ведь в дочери души не чает.

Я промолчал. Вина грызла и меня. И, главное, не знаешь, кого подозревать. Энжелу? Да не похоже. А если и она, то доказательств-то все равно никаких, да и вряд ли она это сделала своими руками. К тому же, судя по всему, похищение произошло как раз в то время, когда она в парке пыталась меня соблазнить. Так что прямое ее участие в похищении отпадает, остаются только бездоказательные подозрения. А значит, нужно только ждать и надеяться, что неведомые похитители дадут о себе знать.

– Нер!!

Надо мной скользнула крылатая тень и исчезла за кроватью.

– Эрнеста?! – Я резко развернулся и с удивлением посмотрел на юную вампиршу, выглядывавшую из-за спинки кровати. – Что случилось?!

– Нер, Гай пропал, – вампирша стянула с кровати шелковое одеяло и принялась в него укутываться. – Сегодня вечером мы пошли за мороженым, и на него напали…

– Кто?! – Я почувствовал предательскую слабость в ногах.

– Не знаю, – мотнула головой девочка. – Двое в черных камзолах. Сказали, что приехала Алана и хочет о чем-то с ним поговорить, он пошел, а его схватили. Я сразу побежала за ребятами, и Грей приказал мне лететь за вами, а сам с Теодором отправился на поиски.

– Блин, твою… – Я мысленно досчитал до трех. – Куда лезут? Ладно, давай найдем тебе что-нибудь из одежды и едем скорее в гостиницу. Капитан, с транспортом поможете?

– Да мало того, еду с вами.

Я посмотрел на Лайкосту, глаза которого вновь горели решимостью, и коротко кивнул.

### Глава 6, повествующая о поисках Аланы и несколько неожиданном их финале

Выехали втайне, в смысле подстраховались, чтобы о нашем отсутствии не узнали слишком уж быстро. Лайкоста вызвал своего заместителя, долго его инструктировал на данный счет, после чего мы переоделись в форму гвардейцев и покинули дом вместе с очередной партией солдат, отправлявшихся на поиски пропавшей хозяйки. Кстати, в самом доме, да и окрестностях, неожиданно появилось много людей в черных камзолах, которые тоже активно участвовали в поисках. По словам Лайкосты, это были люди Энжелы – ее личная охрана.

– Самое интересное, что Эрнеста тоже говорила о каких-то людях, одетых подобным образом. Совпадение? – Я покосился на капитана.

Летучая мышь, сидевшая на моем плече, согласно пискнула и, взмахнув крыльями, взмыла в воздух.

– Не думаю, – покачал головой тот, провожая мышь взглядом. – Кстати, а эта девочка не…

– Вампирша, – кивнул я. – А что?

– Да так, – Лайкоста зябко передернул плечами. – Я о них только в сказках читал, как они по ночам нападают на юных суккубов и высасывают у них кровь и мозги.

– Мозги? – Я с удивлением посмотрел на капитана. – В первый раз слышу, обычно вампиры только кровь пьют, а мозгами вроде зомби любят полакомиться.

– Да не, зомби, они кости грызть обожают, – возразил Лайкоста. – Они сухожилия любят. А вот вампиры…

Блин. О чем, спрашивается, разговариваем, что, тем других нет, что ли? Вокруг темнота, синий глаз луны, лес, забитый странными звуками, над головой шорох крыльев юной вампирши, рядом со мной едет суккуб, и мы с ним обсуждаем гастрономические пристрастия различных монстров – класс. Просто-таки душещипательная беседа, аж до дрожи в левой пятке.

Впрочем, вскоре пугаться стало некогда, ибо только мы покинули лес, как Лайкоста пустил свою лошадь в галоп, и мне пришлось последовать его примеру. А надо заметить – наездник из меня еще тот, ну, в смысле бедной коняшке пришлось в буквальном смысле слова приложить неимоверные усилия, чтобы я не поприветствовал «мать сыру землю» своей добродушной русской физиономией. Так что когда я пришпорил свою кобылку, то она повернула ко мне голову и глянула так, что у меня в мозгу тут же всплыла пара десятков русских слов не очень лестного содержания, из которых «балбес» было самым нежно-ласкательным.

Короче, не знаю, каким макаром, но до гостиницы мы добрались где-то за час, причем я упал всего один раз, и то во что-то мягкое и не слишком вонючее. Если честно, даже не хочу думать, что это было. А так нормально, первые полчаса этой бешеной скачки я еще как-то ощущал свою пятую точку, поминутно ойкая в уме, а уж после об этой большой натерто-онемевшей мозоли старался и не вспоминать.

В общем, когда мы подъехали к гостинице, из седла я вывалился сам и, с трудом взгромоздившись на свои раскорячки, в прошлом именуемые ногами, потопал к входу гордой походкой бывалого ковбоя.

Мои ребятки ждали нас у дверей. Причем Эрнеста уже была среди них, одетая и причесанная, что, в принципе, неудивительно, ибо я сам отправил ее вперед, предупредить остальных о моем возвращении. Я оглядел ряд понурых лиц и одного не менее понурого хвоста с усами и только вздохнул. Впрочем, с другой стороны, все на месте, даже Грей с Теодором, которые вроде бы побежали за похитителями, а это уже радует.

– Рассказывайте.

– Нер, – вперед выступил Грей. – Мы с Теодором проследили, куда увезли Гая. Это в паре километров отсюда, на окраине города.

Я кивнул:

– Надеюсь, вас не заметили?

Грей скривил уголки губ в саркастической ухмылке, видимо выражая этим предельную презрительность к антишпионским умениям неизвестных похитителей. Ну и ладно, будем надеяться, что он прав. Хорошо, хоть не полезли сами спасать, а то могли ведь. Не знаю, какие тут у них маги, но, судя по тому, что я знаю об инкубах-суккубах, ничего хорошего не получилось бы. Капитан меж тем принялся расспрашивать Грея о подробностях, а я повернулся к Батону и посмотрел на него укоризненным взглядом. И ведь просил этого гада пушистого приглядеть за детишками, так нет – поди, полдня подушку мордой лица мял или шатался где-то по городу.

Кот покосился на меня и, виновато понурившись, развел лапами.

– Так, вернемся домой, неделю будешь в Глафирином распоряжении, понятно?

Батон только тяжело вздохнул, ибо знал, что у моей домработницы всю неделю будет «шуршать» как хомячок при заготовке запасов на зиму.

– И как поступим? – спросил я Лайкосту. – Может, стоит вызвать ваших людей?

Инкуб покачал головой:

– Если судить по словам ваших детишек, то там явно что-то затевается, а посему, боюсь, мои ребята просто не успеют. К тому же если миссис Энжела в этом замешана, то она, естественно, предупредит наших таинственных похитителей, ищи их потом… Хотя, думаю, подмога нам понадобится… – Он в задумчивости потер рукой подбородок. – Нет, поступим по-другому. Пусть ваша девочка слетает в поместье и отнесет моему заместителю записку, мы же постараемся проникнуть в логово противника и задержать его до подхода моих людей.

Я усмехнулся. А наш капитан, оказывается, авантюрист, каких еще поискать. Мысль, конечно, безумная, но, с другой стороны, мы не так давно вчетвером практически штурмовали крепость одного очень черного властелина – и ниче…

– Нер, мы с вами.

Я обернулся и, вопросительно приподняв бровь, посмотрел на Грея.

– Мы с вами, – повторил мальчик. – И не пытайтесь нас отговорить, Гай наш друг.

Я только вздохнул. В принципе и не собирался, наоборот, в голове созрела одна мыслишка, как использовать магические способности своих учеников для проникновения в логово врага. Однако несколько странно слышать, когда сын Темного Властителя заявляет, что сын Повелителя Добра его друг. Хотя, если честно, это меня радовало. А то когда я пришел в класс, в нем четко отмечалось некоторое распределение по группам. Одна часть учеников с Гаем, другая с Греем и несколько нейтральных, однако постепенно эти границы стерлись, причем хочется думать, что не в последнюю очередь благодаря моим скромным усилиям, и это заявление Грея только укрепило меня в этом убеждении.


До указанного места добрались довольно быстро. Кстати, меня несколько удивило, что ночью город точно вымер. Помнится, днем, пока мы ехали через него вместе с Аланой, народу было масса, а сейчас ни одного человека. А ведь я раньше почему-то думал, что инкубы и суккубы народ исключительно ночной. Оказалось, что это не так. Сейчас только наш небольшой отряд шествовал по его темным проулкам, нарушая тишину спящих улиц. Правда, нас все же пару раз останавливал патруль местных стражей порядка, но предъявляемый Лайкостой какой-то документ действовал на местных полицейских не хуже дрына, приложенного к макушке. Они тут же вытягивались по стойке «смирно» и становились просто страсть какими любезными и обходительными.

Я, было, предложил использовать для нашего дела стражей порядка, но капитан решительно отмел данную мысль, заявив, что нельзя впутывать посторонних в дела семьи Угай.

В общем, примерно через полчаса быстрой ходьбы Теодор с Греем вывели нас к отдельно стоявшему трехэтажному зданию в глубине прекрасного сада, с фонтанами, статуями и прочими красотами богатой жизни.

– Уверен, что здесь? – спросил капитан, с удивлением глядя на здание, на которое указывал Теодор.

Оборотень только пожал плечами, как бы говоря, что считает этот вопрос глупым, и вновь ткнул пальцем в сторону особняка. Ну, в принципе, скептицизм капитана мне был понятен, но зато я очень хорошо знал Теодора и его нюх. В своем собачьем обличье он найдет кого хочешь, даже если этот кто-то спрячется очень далеко и надежно. Помнится, как-то месяц назад Батон умыкнул у Глафиры целую крынку сметаны и заныкался с ней на стадионе… Ну да, на том самом, который расположен недалеко от нашей академии и очень смахивает на Колизей несколько увеличенных размеров. Там, внутри, еще целый полигон разместился, с озером, лесом, полем и прочими рельефами местности. Именно там проводились вышеупомянутые ежегодные соревнования между академиями в стиле нашей «Зарницы», а также мои занятия с классом по ОБЖ.

Как бы там ни было, но кот почему-то решил спрятаться именно там, хотя рядом с моим домом произрастал шикарный лес. Так вот, Глафира тогда попросила Теодора помочь, и наш оборотень отыскал ей кота еще до того, как тот успел доесть всю сметану. Что было дальше, я лучше рассказывать не буду, но мой котик после этого случая долго в гости к соседским кошкам не наведывался, да и голосок у него некоторое время был чересчур мелодичным. Половник моей домоправительницы – страшная вещь, практически оружие массового поражения, и я даже подумываю запретить его применение не по назначению своим хозяйским указом по дому. Хотя, с другой стороны, возможность замены оного на сковороду несколько охлаждает мой пыл, тут ведь не знаешь, что хуже будет. Ну да ладно.

Я повернулся, подозвал к себе эльфийку и, указав на дом, спросил:

– Незамеченной пробраться сможешь?

Девочка коротко кивнула.

– Тогда действуй, только без фанатизма. Дошла, глянула, как там, и назад. Если что, кричи изо всех сил.

– Ясно, нер.

Эльфийка отошла в сторонку и, сомкнув руки в замок перед лицом, стала что-то быстро нашептывать себе под нос. Миг – и перед нами стоит нечто текучее, прозрачное и переливающееся. У Лайкосты аж челюсть от удивления отвисла. Хотя, если честно, когда я сам в первый раз увидел, то чуть из штанов не выскочил, тем более что эта полупрозрачная фигура так напомнила мне один фильмец со Шварценеггером в главной роли… Брр. Не, ну сами представьте…

Иду я, значится, вечером после уроков по коридору, задержался чуток у Дорофеича за стопкой… чаю, настроение хорошее, безоблачное, за окнами уже темнеет, день прошел нормально, и вдруг слышу странные звуки где-то впереди. Я смотрю – никого. А звуки все громче. Жутковато мне как-то стало, захотелось назад, в каморку нашего завхоза, еще чайку хлебануть, тем более он вообще предлагал заночевать. Ну, посему я включаю задний ход и тут краем глаза вижу, что впереди на подоконнике сидит этакое текуче-прозрачное. Блин, тут уж совсем жутко стало. Я, конечно, не трус, но предпочитаю не иметь дела с чем-то, что не имеет определенной формы и цвета, знаете, как-то на душе спокойнее, да и вообще… Я принимаюсь потихоньку пятиться со все возрастающим ускорением, стараясь не выпускать из виду странную фигуру, что, поверьте, совсем нелегко, ибо уже темнеет, да и та сильно уж сливается с окружающей средой.

И тут фигура поворачивается в мою сторону и с воплем «Нер!!» прыгает на меня. Вы когда-нибудь прыгали с места на несколько метров назад? Нет? Ну, попробуйте, впечатлений масса, летишь и не знаешь, что там. В моем случае там оказался мягкий Дорофеич, вышедший в коридор по своим делам. Так что повезло мне, а уж как я обрадовался знакомым фразеологическим вывертам, раздававшимся откуда-то из-под меня, вы даже представить себе не можете. Аж слезы умиления прошибли. Ну, как вы уже, наверное, поняли, этим «нечто» оказалась наша эльфийка, которая в тот день поссорилась со своей сестрой и, сидя на подоконнике, изливала душу случайно мимо пробегавшей мышке, которая чуть не утонула в море девичьих слез. Поэтому мое появление буквально спасло бедного зверька, который теперь, сидя на подоконнике с выпученными, дергавшимися от нервного тика глазами, усиленно отжимал свою шерстку, изредка бросая на меня влюбленно-благодарные взгляды.

Так что удивление Лайкосты я, можно сказать, понял, правда, до сих пор не могу сообразить, зачем тогда эльфийка включила свою невидимость.

Тем временем нам оставалось только оккупировать окрестные заросли и ждать, надеясь на разведывательные качества Глайдуэль.

Кстати, сад окружала высокая каменная ограда, а резные ворота были закрыты, так что я даже забеспокоился, как наша эльфийка туда попадет, однако, судя по ее отсутствию в течение пятнадцати минут, это нашей разведчице удалось. А потом эльфийка просто возникла из воздуха недалеко от нашей компании и сразу бросилась ко мне.

– Нер, там очень много народу, а еще эти крылатые на крыше и вокруг дома.

Блин, информативно, ничего не скажешь.

– Глайд, ты Гая или Алану видела?

Девочка отрицательно замотала головой:

– Нет, я близко подходить побоялась, эти демоны что-то чуют, несмотря на защитную магию.

– Ясно. – Я вопросительно посмотрел на Лайкосту: – Они правда могли ее заметить?

– Возможно, – пожал плечами тот. – При изменении многие чувства действуют по-другому.

– Хорошо. – Я повернулся к девочке. – Можешь хоть примерно изобразить, где стояла замеченная тобой охрана?

Эльфийка кивнула и, присев на корточки, принялась чертить на земле план при помощи палочки, что протянул ей Теодор, изредка применяя для дополнения и пояснения изображенного различные подручные материалы. Так, два охранника на балконе, трое на крыше, еще пятеро в саду, двое в резной беседке (уж и не знаю, что они там вдвоем делают). Дом трехэтажный, с великолепной лепниной на карни… Стоп! Я схватил разошедшуюся Глайд за руку. Блин, я ведь попросил схематично, а не подробный план дома с прилегающим к нему садом, причем в трех измерениях. Такое впечатление, что смотришь на голограмму, вроде плоский рисунок, но если чуток изменить угол зрения, то изображение сразу же приобретает объем. Елки-палки, и как это она умудрилась изобразить нечто подобное на земле, причем, судя по всему, без помощи магии. Интересно, если смотреть привстав, то нарисованное фиг разберешь: какие-то ямки, черточки кривые, борозды, камешки, пучки травы – белиберда, в общем. Но вот стоит чуток присесть, как рисунок становится все четче и четче, приобретая объем. Бред…

Я вопросительно посмотрел на Батона, но кот только озадаченно чесал меж ушей, не обращая внимания на мои тычки ногой. Впрочем, остальные выглядели не лучше, даже Грею изменила его вечная невозмутимость, и он с приоткрытым ртом смотрел на созданное девочкой изображение.

– И давно ты так рисовать умеешь? – наконец спросил я.

– С детства, – смущенно потупила глаза девочка. – Меня мама научила, у нас это называется… – Она произнесла длинную фразу на эльфийском, которую я для себя перевел как «искусство манипулирования цветом и тенями». Поразительно…

Ладно, пока остальные продолжали с восхищением пялиться на «чертеж» эльфийки, я думал. Если верить девочке, то вокруг дома стоит довольно плотное кольцо охраны и создается такое впечатление, что неизвестные ждут какого-то подвоха. Хотя, в принципе, я нечто подобное ожидал, поэтому и взял своих ребят с собой, ибо что-что, а пакости они устраивать умеют и любят, так уж пусть развернутся на всю катушку.


Забор мы с Лайкостой перемахнули влегкую. Я просто перепрыгнул, а капитан принял свою истинную форму и перелетел, попутно удивившись моей суперпрыгучести. Кстати, вот еще одна из загадок местного мира: почему здесь все инкубы и суккубы ходят именно в людском обличье, а? Мода у них такая, что ли, или еще что? Ведь насколько я узнал из «Энциклопедии рас» нашего многоуважаемого Антиоха Гоймерыча, похожесть инкубов и суккубов на людей – это нечто сродни мимикрии у животных. То есть они не превращаются в людей, а становятся просто на них похожими. Например, крылья. Когда такой демон хочет выглядеть человеком, он частично втягивает их в специальные подключичные мешки, а частично плотно прижимает к телу, придавая им текстуру человеческой кожи и одновременно с их помощью корректируя фигуру, причем делает это настолько искусно, что даже в упор трудно заметить что-либо подозрительное. То же самое и с остальными частями их организма. Так что на самом деле ограничительные браслеты Аланы не столько магического действия, сколько технического и с помощью определенных импульсов заставляют ее мышцы сокращаться таким образом, что она непроизвольно принимает форму человека, хотя врожденную магию девочки они все же блокируют. Короче, всякий суккуб – это немножко мимикрии, сверху приправленной магией и обильно политой феромонами. Глядишь на такую прелестницу, что важно шествует мимо, и чувствуешь, как твое мужское Я возносится на небывалую высоту, треща брючными швами. И тут главное – не пойти на поводу у своего второго, так сказать, «мозга», что находится несколько ниже пупка, иначе не успеешь глазом моргнуть, как окажешься в их крепких когтистых ручках. Впрочем, многим это нравится. У каждого, знаете ли, свои тараканы в голове, причем порой весьма большие и бешеные… Так о чем это я? Ах да…

Значит, перебрались мы с капитаном через забор и засели в ближайших кустах, ожидая, пока мои ученики начнут свой отвлекающий маневр. Надо сказать, чувствовал я себя несколько неуютно. Одно дело, когда Лайкоста в человеческом обличье, и совсем другое, когда рядом с тобой сидит такое крылато-когтистое существо с глазами, светящимися бледно-красным светом. Кстати, эти светящиеся глаза страшно демаскировали, а посему капитан постоянно щурился и вообще старался смотреть в сторону забора, так что наблюдение за окружающей обстановкой стало моей прерогативой. Причем, судя по количеству красных огоньков впереди по курсу и на крыше здания, обстановочка для нас складывалась не очень. На чертеже Глайд охраны было раза в два меньше, а это значило, что либо кто-то перестраховывался, либо нашу эльфийку все же заметили и приняли меры. Так что я уже начал подумывать предложить капитану отход, чтобы все же дождаться подмоги, ибо я не трус, просто иногда осторожничаю, но тут началось…

Неожиданно дерево впереди качнулось и с диким хрустом принялось выдирать из земли свои корни. Надо сказать, зрелище еще то – аж мороз по коже, а у бедного Лайкосты вообще глаза настолько увеличились, что сияли прямо как два небольших прожектора, окончательно демаскируя нашу позицию. Впрочем, судя по тому, что множество подобных прожекторов зажглось и в стане наших противников, на этот факт мало кто обратит внимание. И вообще, с этими округленными светящимися глазами скрючившийся за кустом капитан очень напомнил мне нахохлившуюся испуганную сову, ну или одну знаменитую мышку из анекдота, у которой глаза тоже были большими и красными, правда, несколько по другому поводу. Я тихонько фыркнул в кулак и покосился на Лайкосту, но тот наблюдал за ожившим деревом как кролик за удавом и ничего вокруг не замечал.

Меж тем дерево полностью вытащило корни из земли и, покачиваясь, направилось к дому. Наперерез ему метнулись несколько теней, но лишь для того, чтобы быть успешно отфутболенными куда-то в ночную даль. А наша эльфийка молодец – растет, а ведь еще каких-то пару месяцев назад максимум, что ей удавалось, это водить цветки по подоконнику, причем иногда вместе с горшками. Бедный Теодор, он в тот день как раз верстачок у стеночки облюбовал, стругал себе досочку потихоньку, а тут бамс… горшочек к праотцам, а довольный цветочек отплясывает у парня на макушке замысловатую джигу. Блин, вот Дорофеич тогда ругался, а уж лекцию про нехватку цветочных горшков во время неожиданной атаки различных супостатов, что он нам прочел с Батоном… бедный кот тогда от удивления чуть с ветки нашего классного дуба не рухнул, слушая речи гнома. Да и я до сих пор не могу понять, он шутил или серьезно и вообще зачем нужны данные принадлежности оконного садоводства во время нападения противника. Скидывать их на головы штурмующим или же использовать обороняющимся при нехватке средств головной защиты по типу «каска горшковидная обыкновенная»? Хотя скорее гном просто по привычке скупердяйничал, ну, тут уж ничего не поделаешь, должность завхоза, знаете ли, обязывает.

Тем временем охрана дома несколько опомнилась и, перегруппировавшись, принялась поливать бушующее растение огненными лучами, только ветки в разные стороны полетели. Судя по всему, деревцу долго не продержаться, а на второе подобное заклятие у девочки просто не хватит сил. Конечно, еще оставались Теодор с Греем, но все равно тянуть больше не стоило. Я пихнул капитана локтем и молча указал на балкончик на втором этаже, где маячила одинокая фигура охранника. Вообще, надо заметить, что ночь тут довольно светлая, этакий полусумрак, и фигура охранника была прекрасно видна, как, впрочем, и решетки на окнах первого этажа. Лайкоста посмотрел в указанном направлении и, кивнув, двинулся вперед. Так, перебежками от одного укрытия до другого, мы быстренько добрались до дома, не встретив на своем пути ни одного охранника, которые в это время добивали все еще подергивающееся дерево, лишая его остатков корней и ветвей. Правда, облегчения это им не принесло, ибо в это время земля вспучилась и из нее вылезла гигантская каменная рука, которая принялась загребать землю пальцами и, комкая ее в некое подобие снежков, кидать в охрану.

Я, пару минут понаблюдав за происходящим, вновь пихнул Лайкосту локтем под ребра, и мы принялись пробираться вдоль стеночки дома к заветному балкончику. Охранник, стоявший на нем, все свое внимание обратил к месту схватки своих товарищей с магическими тварями моих учеников, и поэтому, когда посмотрел вниз, видимо заслышав хруст гравия под моими сапогами, то последнее, что он увидел, прежде чем отправиться в долгий нокаут, было мое бренное тело, летевшее в его сторону в позе супермена.

Бросив взгляд на распластавшегося у моих ног инкуба, я махнул рукой капитану, давая понять, что путь свободен, и, подойдя к балконной двери, осторожно заглянул в дом – пусто.

– И куда дальше?

– Не знаю, – шевельнул крыльями Лайкоста. – Давай вправо по коридору, а дальше разберемся.

Я покосился на капитана. Кстати, та форма гвардейцев, в которую мы переоделись, обладала одной интересной особенностью – она очень хорошо растягивалась. К тому же на спине были прорези для крыльев, мне, блин, через них уже всю спину продуло. Как бы там ни было, но после трансформации капитана из человеческого облика в родной, инкубий, он не щеголял в рваных обносках, гордо сияя своими прелестями, а это уже радовало.

Ну да ладно, вправо так вправо. Я осторожно скользнул внутрь и быстро переместился к ближайшему повороту коридора. Так – лестница. И куда теперь, вверх или вниз? Я на секунду задумался. Наверное, все же вниз, ибо обычно пленников держат в подвалах, хотя, с другой стороны, могут и в любой из комнат, но у дверей, скорее всего, должна была бы стоять охрана, а тут пусто. Блин… Я вопросительно посмотрел на Лайкосту, но тот только пожал плечами.

В это время сверху на лестнице раздался топот ног, и мы с капитаном, переглянувшись, быстренько ретировались к ближайшей двери, которая, к нашему счастью, не была закрыта, но, на беду, в комнате мы оказались не одни. Молоденькая девушка в одежде горничной что-то рассматривала за окном и резко обернулась на звук открываемой двери.

Взгляд, полный непонимания, затем глаза начали расширяться, рот приоткрылся… Блин, чую, сейчас выдаст такой вопль, что сирена противовоздушной обороны позеленеет от зависти. Оставалось одно… Я прыгнул вперед и, обхватив ее за талию, буквально впился в ее приоткрытые губы. Не знаю, почему я решил воспользоваться этим приемом, видать, из-за того, что недавно пересматривал «Трех мушкетеров», а тут обстановка навеяла, или же просто девушка была симпатичной… не знаю, просто сделал – и все тут. Как бы там ни было, но готовый вырваться вопль успешно утонул где-то внутри девушки, зато оттуда же раздался тихий рык. Служанка впилась пальцами мне в спину, и ее коготки стали явственно удлиняться, все глубже вдавливаясь в кожу, но тут она как-то странно шмыгнула носом и неожиданно принялась меня обнюхивать. Елки… перед глазами сразу всплыл образ обнюхивающей меня Эльфиры. Затем моя бренная тушка, медленно вращающаяся на вертеле в волнах драконьего пламени. Я сразу же попытался разомкнуть свои объятия, но не тут-то было, девушка вцепилась в меня, как утопающий в спасательный круг, и попыталась протиснуть свой язычок сквозь мои стиснутые зубы. Мой поджаривающийся образ стал медленно покрываться румяной корочкой, а рядом почему-то нарисовался Батон с вилкой и ножиком.

– Я вам тут случайно не мешаю? – ехидно поинтересовался стоявший позади меня Лайкоста.

Я отчаянно замотал головой, причем вместе с девушкой, ибо она никак не хотела отпускать мои губы. Оставалось только изобразить на лице сострадание и взглядом умолять капитана помочь. Тот усмехнулся и, подойдя к нам, одним резким движением откинул девицу в сторону, позволив мне облегченно вздохнуть. Та, вместо того чтобы рухнуть на пол и потерять сознание, как это обычно положено всякой добропорядочной девушке, оттолкнулась ногами от стены и вновь прыгнула в мою сторону. Ну, тут уж я среагировал как надо, в смысле прыгнул навстречу, обхватил девушку руками, и мы ловко опустились на стоявшую посреди комнаты кровать под бурные аплодисменты капитана. Судя по всему, Лайкоста просто наслаждался разворачивающимся перед ним шоу. Блин, лучше бы за коридором следил.

– Мадам, может, вы успокоитесь? – Я увернулся от губ девушки, одновременно стараясь удержать ее вырывающиеся руки. – Мадам…

– Человек, настоящий…

Блин, да что это с ней? Неожиданно на меня обрушился поток воды. Девушка дернулась и как-то сразу обмякла, а я обернулся и с благодарностью посмотрел на капитана, который с легкой ухмылкой поставил вазу обратно на стол и воткнул назад цветы.

– Ну, спасибо. – Я осторожно отпустил девушку, которая довольно-таки неохотно выскользнула из моих объятий, и убрал с носа прилипший лепесток.

Лайкоста меж тем вновь принял нормальный человеческий облик и, подойдя к служанке, буквально впечатал в нее свой нахмуренный взор. Девушка было вскинулась, но тут же как-то сникла и опустила глаза.

– Мадам, насколько я понимаю, вы служанка.

– Да, сэр.

– Тогда не подскажете ли мне и моему другу, – кивок в мою сторону, – не прибывала ли в этот дом черноволосая молодая леди в одной ночной рубашке?

Служанка замотала головой и быстро отвела глаза.

– Мадам, – тон Лайкосты сделался угрожающим.

Девушка покосилась на меня и, тяжело вздохнув, кивнула:

– Возможно, сегодня ночью сюда прибыла карета, в дом провели какую-то молодую леди, кутавшуюся в плащ.

– Где она?

– Не знаю, – пожала плечами служанка, – они быстро прошли через зал в библиотеку.

– Ясно, а…

– Библиотека на первом этаже, как спуститесь по лестнице, будет коридор, пройдете по нему до конца – и налево, – протараторила девушка, предугадав следующий вопрос капитана.

– Спасибо, – кивнул тот и направился к двери, но, не дойдя до нее, неожиданно замер и, повернувшись к девушке, добавил: – Надеюсь, вы кричать не будете?

– Нет, – мотнула головой она, – если, конечно, ваш друг… – девушка бросила на меня плотоядный взор и потупилась.

– Господин учитель, жду вас в коридоре, – улыбнулся мне капитан, быстренько ныряя в дверь.


Суккубы. Я раздраженно вытер губы рукавом, все еще чувствуя на них аромат уст юной прелестницы и втайне сожалея, что удержался, но образ разъяренной драконицы, постоянно вертящейся у меня в голове вместе с призрачными ароматами моей подрумянивающейся тушки, как-то не очень способствовал романтической обстановке. Поэтому, отделавшись легким поцелуем (на взгляд суккуба, конечно, по мне так засос был похлеще, чем у пылесоса), я быстренько сделал ноги. Лайкоста, ждавший меня в коридоре, саркастически хмыкнул, но промолчал.

Мы осторожно спустились по лестнице и, прокравшись по коридорчику, замерли у его поворота, ведущего в указанную служанкой библиотеку, ибо рядом с ее дверьми скучали два дюжих охранника в знакомых черных одеяниях. Как они нас не заметили – ума не приложу, видать, чересчур увлеклись подглядыванием за тем, что происходит в охраняемом ими помещении. Один из них просунул в приоткрытую дверь голову, а второй скакал позади, как молодой козлик по травке. Блин, прямо как дети малые, только габариты слишком уж не детские, таких без лишнего шума кулаком не свалишь. Я переглянулся с Лайкостой, и тут мой взгляд упал на горшочек с цветами, стоявший на мраморном постаменте в виде небольшой колонны…

Перешагнув через бесчувственные тела, я аккуратно поставил колонну на пол, а капитан торжественно водрузил на нее вазу с цветами, которую я ему передал пару минут назад.

Так, теперь оставалось надеяться, что нас не услышали в библиотеке. Я жестом показал капитану посмотреть за коридором, чтобы нас не постигла участь охранников, а сам сунул голову в приоткрытую дверь.

Мама родная, и это библиотека! Я пару минут с разинутым ртом обозревал огромный зал, залитый ярким светом и уставленный по периметру шкафами размером с двухэтажный дом. Пол зала покрывал узорный паркет, и вообще это помещение больше походило на какой-нибудь зал для балов и приемов, чем на тихое место для раздумья с пыльным томиком в руках. К тому же народу там было, что килек в банке, причем многие дамы были именно в вечерних платьях, а мужчины в парадных камзолах.

– Ну и что там? – поинтересовался Лайкоста.

– Вроде бы бал, – буркнул я, стараясь разглядеть, что происходит в глубине зала, куда было устремлено все внимание собравшегося народа.

– Бал, – капитан одним прыжком оказался рядом.

– Ничего не понимаю. – Я отступил от двери и задумчиво посмотрел на лежащих без чувств охранников, прикидывая, не привести ли кого из них в сознание, дабы допросить о происходящем.

– Господин учитель, идите сюда.

Лайкоста был уже по ту сторону двери и, высунувшись, махал мне рукой. Впрочем, ничего странного, вряд ли кто в такой толпе обратит внимание на лишнего человека в форме, тем более что среди гостей было тоже немало личностей в форменных одеждах. Я потихоньку протиснулся внутрь, и мы с капитаном уверенным шагом влились в толпу, стараясь не попадаться на глаза типам в черных камзолах, которые стояли вдоль всего зала, образуя этакий живой коридор.

Неожиданно зазвучала торжественная музыка, и стоящий вокруг народ задвигался, оборачиваясь к ребятам в черной форме, замершим по стойке «смирно» при первых же звуках мелодии.

– Это не бал, – шепнул мне на ухо Лайкоста, – это свадьба.

Блин! Неужто наш оборотень ошибся и мы вломились в чужой особняк к ничего не подозревающим людям, да еще во время такого торжества. Но, с другой стороны, зачем такая охрана, хотя… особняк явно не из бедных и… Моя челюсть медленно поползла вниз, и я, повернувшись, вопросительно уставился на Лайкосту. Тот так же медленно повернул голову в мою сторону – вид у него был не лучше.

А по коридору из солдат, утопая почти по щиколотку в ворсе расписного ковра, в розово-белом платье с длинным шлейфом, с букетом цветов в руках, потупив взор, неторопливо шла Алана. Рядом, держа ее под руку и с идиотской улыбкой на всю физиономию, в роскошном белоснежном камзоле с золотыми галунами, шагал Гай.

Твою же кису!!

### Глава 7, в которой наш герой расстраивает свадьбу, а также о подозрительном поведении Эрнесты

Нет, дело тут было явно нечисто. Я снова покосился на Лайкосту, который, похоже, впал в некое подобие ступора. Еще бы, бежать спасать пропавших детей, одновременно стараясь не особо думать, что сделали с ними неведомые похитители, одновременно представляя, что ты сделаешь с этими гадами, причем медленно и желательно два раза, ну, можно и больше, но мы же не садисты… правда, правда. И тут бац… на тебе – свадьба. Если честно, у меня в голове тоже шарики за ролики закатились и долго стукались о стенки моей черепной коробки, давя разбегающиеся в ужасе мысли. Однако я быстро взял себя в руки и, загнав куски подшипника на место, вновь заставил крутиться шестеренки мыслительного процесса.

Так, если рассуждать логично, то происходящее сейчас полностью абсурдно, ибо: либо Гай с Аланой так хорошо притворялись, скрывая свои истинные чувства, либо тут замешано что-то еще – второе скорее. Слишком уж хорошо я знал нашего Гая – прямолинеен до безобразия, да еще по уши влюблен в нашу юную вампиршу. Нет, такой неспособен так хорошо притворяться… в отличие от Аланы, уж она-то девочка с норовом – это заметно. Хотя, с другой стороны, может, Гай просто притворялся таким простофилей, а сам… Стоп, стоп, а смысл? Ну, влюбились они друг в друга, и что? В их возрасте это вполне нормально; поцелуйчики там, полуночные свиданки, обжиманки в темных уголках… Эх, молодость, молодость; пора мечтаний и влюбленности, розовых очков и первых слез разочарования… Блин, что это меня на ностальгию потянуло, чуть сопли не распустил от избытка чувств, однако пора начинать действовать. А план у меня был прост, как линия партии, – хватаем детишек, и деру, причем хватаем как можно скорее, а убегаем как можно быстрее.

Придя, в результате своей бурной мысленной деятельности, к столь гениальному плану, я толкнул Лайкосту и, достав из кармана железную баночку, подаренную мне проводником, показал ее капитану. Тот понимающе кивнул и принялся ретироваться к выходу. Я усмехнулся и, дождавшись, пока он скроется за дверью, открыл банку.

Кстати, поясню, почему так шустро ретировался Лайкоста. Дело в том, что прежде чем отправиться выручать наших похищенных, я забежал к себе в номер, дабы немного сполоснуть физиономию, а заодно пошукать по сумкам, нет ли чего в них полезного, а то мало ли что мне мои домочадцы могли с собой в дорожку подсунуть. К сожалению, кроме стряпни Глафиры и небольшой баклажки с эльфийским пивом, видимо засунутой Дорофеичем, ничего путного обнаружено не было, а жаль, ибо в путь-то я отправился совершенно невооруженным. Мой молот висел на стене спальни, а лучевой меч (мне Ирен прислала еще один взамен утерянного)уютно лежал в прикроватной тумбе. Не, конечно, к форме, выданной мне Лайкостой, прилагалась и шпага, но, знаете, как-то я с этим видом оружия не очень справляюсь. Мне бы что-нибудь такое, поразмашистее чтобы, значит; «ба-ац», «у-ух», «чпок» и «хрясь», причем поосновательнее. А вот с «вжик, вжик – уноси готовенького» как-то не ладится. Герберт, надо сказать, попытался было научить меня владению мечом, так от моих взмахов данной железкой на забор не только Батон забрался, но даже гном по яблоням лазить научился – причем так шустренько. Хорошо, наш паладин быстро смекнул, что данный вид боевого искусства как-то со мной не сильно дружит, и отобрал меч. Гном, правда, за это время уже успел съесть с десяток яблок, и еще столько же насовать за пазуху, и весь путь до дому смачно их хрумкал.

Блин, опять отвлекся…

Ну, значит, я уже закрывал свою сумку, как вдруг вспомнил про ту загадочную баночку, что дал мне при прощании проводник из поезда. Помнится, он еще упоминал про особые случаи, так вот, сейчас было самое оно. В общем, в баночке оказался какой-то порошок, от запаха которого инкубов и суккубов плющило почти так же, как обычного человека от слезоточивого газа. По крайней мере, стоило мне тогда только приоткрыть крышку сей емкости, как капитан рухнул на колени, зайдясь в кашле и залившись горючими слезами. К счастью, действовало зелье не очень долго, и минут через пять Лайкоста уже был как огурчик, правда, на мое предложение попробовать еще раз приоткрыть баночку, для проверки повторного воздействия данного зелья, отчаянно замотал головой. А вот на Батона, как я уже говорил, данный порошочек так нехорошо не действовал.

Короче, дождавшись тактического отступления капитана, я приоткрыл баночку и стал осторожно протискиваться вперед, одновременно рассыпая из нее этот чудо-порошок. Реакция, надо сказать, последовала практически незамедлительно, народ позади меня стал падать на пол, словно подкошенный невидимой силой, причем реакция эта распространялась подобно волне от брошенного в воду камня. То есть сперва упали те, кто стоял прямо за мной, потом те, кто чуть подальше, а через несколько секунд в кашле зашлись стоявшие в противоположном конце зала. Среди народа начала подниматься паника, а солдаты, образующие живой коридор для новобрачных, уже скидывали свои человеческие личины. Судя по Лайкосте, медлить явно не стоило, ибо в запасе у меня было от силы минут пять, может, чуть больше. А посему я метнул банку с остатками порошка прямо в спешивших в мою сторону солдат и одним гигантским прыжком оказался рядом с Гаем и Аланой. Девочку уже скрутило, а вот парень стоял столбом, с глупой улыбкой на губах и полностью отсутствующим взглядом клинического идиота. Я даже помахал у него перед глазами рукой, надеясь хоть на какую-то реакцию, однако он даже не моргнул. Оставалось одно.

«Сперва оторвать шлейф у платья, – с пронзительным треском материя поддалась усилию моих мускулов и полетела в сторону, накрыв группу инкубов в черных камзолах, все еще пытавшихся подняться на ноги. – Отдохните, парни. А я пока… Так, Алану на правое плечо, Гая на левое, и ходу, ходу. Блин, и что это Гай такой тяжелый-то?»

Я бежал сквозь толпу корчащихся инкубов и суккубов, краем глаза отмечая, как некоторые из них уже поднимаются с пола и недоуменно оглядываются. Блин, а ведь прошло всего пару минут, видать, порошочек не на всех действует одинаково, хорошо еще до выхода путь пока свободен. Лайкоста уже распахнул дверь пошире и ждал, хотя, судя по слезящимся глазам, ему тоже досталось. Я вылетел в дверь и на секунду остановился, чтобы перевести дух, а капитан быстро захлопнул ее, после чего пододвинул к ней бесчувственных охранников. Передав девочку капитану, я поправил свисавшего с плеча Гая и, переглянувшись с инкубом, устремился на второй этаж. Почему на второй? Ну, во-первых, спрыгнуть оттуда для меня и Лайкосты не представляло особого труда, даже с грузом на плечах, а во-вторых, мы там уже были и более-менее знали, куда бежать. Быстро преодолев расстояние до знакомого балкончика, где вновь мой кулак повстречался с челюстью едва пришедшего в сознание охранника, и спрыгнув вниз, мы направились к ограде. Точнее, собирались направиться, но оказалось, что нас ждут, причем, судя по потрепанному виду местной охраны, мои детишки порезвились всласть, и теперь местные секьюрити просто горели желанием устроить нам матч-реванш. К тому же в доме поднялся шум, а еще через мгновение из окон и дверей, точно горох, посыпались ребята в черной форме. Я с грустью посмотрел на Лайкосту, который уже отрастил положенные инкубу по штату клыки, крылья и зубы, после чего мы, не сговариваясь, рванули с ним в разные стороны, причем так шустро, что охрана несколько опешила. Появившиеся же из дома солдаты, еще несколько ошалелые от действия порошка, сразу не разобрались и набросились на хотевших гнаться за нами собратьев, устроив порядочную свалку. Правда, недоразумение быстро разрешилось, но это дало нам с капитаном некоторое время, чтобы оторваться от преследователей.

Это сладкое слово «погоня». Ветер, бьющий в морду лица, и адреналин впечатлений, хлещущий чуть ли не из ушей, что может быть лучше? Ну, если честно, я бы лично назвал навскидку штук десять дел, коими я предпочел бы заниматься, вместо того чтобы драпать, петляя между деревьями, точно заяц, от преследующей меня толпы клыкасто-крылато-орущих существ, которые, судя по пожеланиям в мой адрес, совсем не собирались заключать меня в дружеские объятия. Бегать пришлось вокруг дома, постепенно увеличивая радиус, дабы приблизиться к забору, ибо стоило мне просто направиться в сторону ограды, как тут же вся толпа бросалась наперерез. Уйти прыжками тоже не удавалось, ибо летали демоны не хуже, чем я прыгал. В результате у нас образовалось некое шаткое равновесие, я, значит, бежал, постепенно увеличивая радиус своего круга, демоны пытались меня догнать, одновременно стараясь сей радиус уменьшить. Лайкоста, кстати, занимался тем же самым, причем, что интересно, его догоняющие не обращали на меня никакого внимания. В общем, мы иногда встречались и махали приветственно друг другу руками, расходясь на параллельных курсах. Иногда кто-нибудь из моей группы преследования делал попытку меня схватить, но обычно лишь для того, чтобы получить по наглой клыкастой роже и прилечь отдохнуть в ближайших кустиках. Короче, дурдом и полная клиника. К тому же в мозгу настойчиво билась мелодия из «Неуловимых мстителей», ну, та, что про погоню, я даже напевать ее себе под нос стал. И выглядело это примерно так:. « Усталость забыта…» – хрясь ветка по лицу, ой, блин, фингал точно гарантирован, причем на полфизиономии. «… Колышется чад, и снова копыта», – ага, получил копытом, ну, в смысле ногой, а не фиг лезть. Ниче, немного опухнет, но ходить сможешь, а уж как петь будешь… заслушаешься. «… Как сердце, стучат, и нет нам покоя…» – блин, да сколько же бегать-то можно. « Гори, но живи. Погоня, погоня, погоня в горячей крови».

Не знаю, сколько продолжалась бы подобная беготня, если бы к преследователям не подоспела подмога. Тут уж нас банально окружили, причем не только с земли, но и с воздуха.


– Господин учитель, – солдаты, замкнувшие вокруг нас плотный круг, расступились, пропуская сестру Аланы.

– Мадам Энжела, все же это ваших рук дело, – прошипел Лайкоста.

– Вы на редкость прозорливы, капитан, – улыбнулась та. – А теперь позвольте, я заберу свою непутевую сестренку и ее суженого.

Я осторожно опустил все еще находившегося в полной прострации Гая на землю и, бросив взгляд на окруживших нас демонов, спросил:

– А что будет с нами?

– С вами? – Энжела повела плечами. – Ничего. Ссориться с академией в мои планы не входит, да и капитан мне еще живой пригодится, так что подержим вас до окончания церемонии, после чего отпустим. Впрочем, моим ребятам вы все же доставили хлопот, а посему за целостность ваших конечностей и прочих органов я ответственности не несу… сопротивление, знаете ли, при задержании.

– Вы за это ответите, – бросил капитан. – Отец вам подобного не простит.

– Полно вам, капитан, когда прибудет этот старый пердун, все будет уже решено. А вас сдадут властям, как незаконно ворвавшихся в имение многоуважаемой мадам Кайтаны и устроивших здесь пьяную драку.

– Отец вам не поверит.

– Отец, может, и нет, а вот власти вполне, тем более господин учитель так хорошо пнул городского прокурора, когда убегал с детишками из библиотеки.

Я усмехнулся. Так вот кто был этот усатый толстячок, так самоотверженно кинувшийся меня перехватывать. Я еще удивился, то ли на него порошок не подействовал, то ли, наоборот, очень сильно подействовал, только как-то не так. Однако обе руки у меня были заняты, поэтому пузу достопочтимого прокурора пришлось познакомиться, а также вступить, так сказать, в тесный контакт с моим сапогом.

– Госпожа Энжела, прежде чем мы продолжим общение с вашей охраной, не скажете ли мне, зачем вам это все надо?

Демоница усмехнулась и жестом руки успокоила рвущихся в нашу сторону охранников.

– Конечно же, достопочтимый учитель, желание дорогого гостя для нас закон. В принципе, все не так сложно, как выглядит. Наш капитан, поди, сказал уже вам, что мне невыгоден брак моей двоюродной сестрицы, впрочем, как и ее возвращение…

Я покосился на Лайкосту, чьи глаза уже просто пылали дьявольским огнем, и коротко кивнул.

– Ну, так он прав и не прав одновременно. Действительно, как только эта дурная малолетка выскочит замуж, как мне придется вернуть ей все ее наследство, а это…

– Мягко говоря, затруднительно, – буркнул Лайкоста.

– Помолчите, капитан, – поморщилась Энжела. – Лучше держите понежнее мою сестренку, а то молодая невеста с синяками в таких местах… Что гости подумают? А еще лучше, спустите ее на землю, ибо не думаю, что на вашем плече ей удобнее.

Капитан недоуменно посмотрел на Энжелу, но послушался и, осторожно спустив Алану со своего плеча, поставил ее на землю.

– Спасибо, – кивнула Энжела и вновь повернулась ко мне. – Так вот, господин учитель, я хотела… впрочем… опустим подробности. Ну а если вкратце, то замужество Аланы с человеком из другого мира, да к тому же достаточно влиятельным, мне очень даже выгодно.

– Чем же? – усмехнулся Лайкоста. – Неужто решили стать любящей сестрой и помочь Алане устроить личную жизнь?

– А если и так?

Капитан пару минут задумчиво рассматривал усмехающуюся девушку, затем мотнул головой:

– Не верю…

Ну, тут я был с капитаном согласен. Как-то не особо верилось, тем более если учесть, что ребятишек явно чем-то накачали, вон, до сих пор какие-то заторможенные. Взгляд у обоих мутный и ни на что не реагируют, причем даже наша беготня не привела их в чувство. У Гая вообще царапина на лице, видимо, веткой кожу содрало, так он даже кровь не вытрет, что по щеке стекает. Так что… Стоп. Что это я туплю-то? Ну, естественно, сестре Аланы подобный брак выгоден. Новоявленный супруг-то не местный, а значит, наверняка увезет свою молодую невесту домой. Соответственно, Энжела так и останется в роли распорядительницы наследства сестры. Ребятки, конечно, придут в себя, но к тому времени их брак уже будет свершившимся фактом, а кто знает, какова тут процедура развода, может, вообще женят пожизненно или еще что. Нет, конечно, есть вероятность, что муженек останется здесь, но что-то я в этом сомневался. Вон ведь Милана с Гербертом живет, а насколько я знаю, жена нашего паладина тоже каких-то благородных кровей. Блин, чую, есть тут некий пунктик в местном законе по этому поводу, и Энжеле он прекрасно известен.

Видимо, на физиономии у меня что-то такое отразилось, потому как лицо суккуба тут же расплылось в улыбке.

– Вижу, вы все поняли, господин учитель, в отличие от этого солдафона, – Энжела кивнула на Лайкосту.

– Да так, пришла одна мыслишка, – буркнул я, думая, как еще потянуть время, поскольку уже давно приметил сидящего на дереве, что росло прямо у самого забора, Батона, который изредка высовывал свою морду из густых ветвей и делал мне лапами какие-то знаки. – Ээ… а я тут при чем?

– В смысле? – Брови девушки удивленно взметнулись вверх.

– Ну, почему вы ко мне тогда в парке?.. Мы с капитаном думали, что это, а оно оказалось того, и вот… ну и почему?

Энжела замерла, видать пытаясь понять суть моего вопроса. Впрочем, судя по ошарашенному виду остальных, не она одна. Честно говоря, я и сам не слишком понял, что сморозил, просто Батон, высунувшийся из ветвей, чтобы подать мне очередной непонятный знак, неожиданно загремел вниз, а посему пришлось срочно отвлекать внимание от летящей вниз черной тушки.

Слава богу, никто не заметил, да и кот падал молча, причем не выпуская из задних лап сломавшуюся ветку, на которой он до этого сидел.

– Хватит, – неожиданно взвизгнула Энжела. – Хватит, господин учитель! Не знаю, зачем вы тянете время, но хватит. Взять их!!!

Она бросила взгляд на стоявших рядом с ней солдат и махнула рукой на нас. Я только сжал кулаки и усмехнулся, впрочем, судя по оскалившемуся Лайкосте, тот тоже сдаваться просто так не собирался. Солдаты переглянулись и медленно двинулись к нам, видимо, все же ребяткам порядочно досталось, коль они проявляли такую нерешительность, да еще на виду у своей хозяйки.

– Давайте, летучие мыши-переростки!! – крикнул Лайкоста. – Покажите, что вы еще умеете. А ты, красавица, лучше подумала бы, что сделает с тобой господин Угай, когда узнает о произошедшем.

– Да плевала я на этого старого маразматика! Что он может-то?!

– Старый маразматик, говоришь, – громовой голос, раздавшийся откуда-то сверху, заставил Энжелу буквально подпрыгнуть на месте и завертеть головой.

Ее солдаты тоже замерли, непонимающе оглядываясь, и тут с неба точно горох стали пикировать инкубы, облаченные в зеленую форму гвардейцев семьи Угай. Не успели мы с капитаном и глазом моргнуть, как все окружавшее нас воинство было повязано и буквально штабелем ( причем в прямом смысле этого слова, как дрова, друг на друга)сложено неподалеку, затем гвардейцы построились в две шеренги и застыли, вытянувшись по стойке «смирно». Лайкоста, надо сказать, последовал их примеру, быстренько приняв человеческое обличье. Я все это время стоял, прислонившись спиной к дереву, и смотрел за Аланой с Гаем, которых пристроил рядышком с собой, чтобы те случайно не пострадали во всей этой кутерьме. Батон, выползший из кустов, пристроился неподалеку и с философским видом выдергивал из шерсти репейник. Шарики местного репья были большими, с длинными иголками, но кот терпеливо их вытаскивал и складывал рядом в кучку.

– Эрнеста подмогу привела? – поинтересовался я.

Кот молча кивнул и с грустью в глазах посмотрел на впившийся в хвост особо большой шарик репейника.

– А ребята где?

– За оградой ждут… мяу!!! – Последний вопль относился к выдранной с клоком шерсти колючке.

Я только сочувственно похлопал нашего котика по голове и чертыхнулся, обнаружив, что там также колючек предостаточно, хотя и мелких.

Елки фиолетовые, что ж это они тут в саду чертополох-то развели? А еще графская (или какая там по местной квалификации?)усадьба, нет чтобы насадить уютных кустиков, травки там газонной, идешь, значит, на прогулку с дамой, а тут тебе бац… полянка с густой растительностью… ну и… романтика, короче. А тут захочешь в кусты залезть (так, я не о том, о чем все тут дружно подумали),ну, муравья какого там интересного заприметил иль ежика, а может, вообще мой любимый бергейский дикобраз там спрятался. Короче, залазишь вглубь, чтоб, значит, насладить свое природно-познавательное любопытство, ну, и прочее по ходу дела, а тут о-па… полная за… кхе, кхе, ну, в общем, очень больно, обидно и колется.

– Господин учитель. – Раздавшийся за моей спиной негромкий бас заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Позади, опираясь на черную полированную трость, стоял высокий седовласый господин, облаченный в роскошный, шитый золотыми нитями камзол. Длинные, до плеч, волосы, маленькая бородка (кажется, их еще эспаньолками называют), стать, взгляд, ну и все такое, короче, сразу видно – настоящий полков… ой, не то… герцог, граф или что-то в этом роде. А вообще, очень этот мужик мне напомнил постаревшего Атоса из мушкетеров, ну, того что в фильме, блин, фамилию актера не помню, но очень похож.

– Господин учитель, – незнакомец поклонился. – Разрешите представиться – герцог Яркан Угай, отец этой непутевой. – Мужчина улыбнулся и кивнул на Алану. – А также попечитель вот этой молодой госпожи.

Он обернулся к растерянной, побледневшей Энжеле, которая все это время безмолвно наблюдала за тем, как гвардейцы Лайкосты расправляются с ее солдатами, и покачал головой:

– Энжела, да как ты…

– Господин Угай, – откуда-то из-за спин гвардейцев, точно чертик из табакерки, появился муж Энжелы и встал между старым инкубом и своей женой. – Господин Угай, я не позволю…

Впрочем, что он собирался не позволить, мы так и не узнали, ибо кулак Лайкосты, так вовремя оказавшегося рядом, положил конец этим начинаниям.

– Извините, сэр, но просто не удержался, – прокомментировал тот наши с герцогом вопросительные взгляды. – Лезет куда не надо.

Я только понимающе усмехнулся, впрочем, судя по легкой улыбке на губах господина Угая, тот тоже был не особо против.


Поезд уже стоял под парами, и народ суетливо забирался в вагоны, торопливо прощаясь с провожающими.

– Ну, мне пора, – Лайкоста поднялся. – Надеюсь, еще увидимся с вами, господин учитель.

– Кто знает. – Я улыбнулся, пожимая протянутую инкубом руку. – Может, в том году, если приедете за Аланой, заодно погостите у меня.

– Надеюсь, это приглашение? – улыбнулся в ответ Лайкоста.

Я кивнул. А что, парень он нормальный, хотя и инкуб (ну, в принципе, у каждого свои недостатки), но за эти пару дней мы с ним столько хлебнули, что мне порой кажется, я его уже не один год знаю.

– Да, еще, – капитан остановился в дверях купе. – Господин Угай просил передать, что вы теперь практически член семьи и вас в имении всегда будет ждать личная комната. К тому же, если понадобится, его гвардия всегда к вашим услугам.

Лайкоста коротко поклонился и вышел из купе, а через пару минут поезд дернулся и стал плавно набирать ход.

Ну, вот и все. Я с какой-то грустью смотрел за проносящимися за окном городскими строениями. Свет за стеклом моргнул, и пейзаж резко сменился, как будто неведомый киномеханик заменил кончившуюся в проекторе пленку.

– Можно? – Дверь приоткрылась, и в купе заглянул знакомый проводник. – А я вам тут чайку принес.

Он прошел к приоконному столику и взгромоздил на него три граненых стакана, облаченных в тяжелые медные подстаканники.

– С вами попью, – пояснил он, взял один из них и с шумом отхлебнул.

Я только вздохнул и потянулся за своей порцией. Батон тут же нырнул на верхнюю полку и вскоре раскладывал на столике Глафирину стряпню.

– Ну, как все прошло? – поинтересовался через пару минут тактичного молчания старик. – Мой подарочек пригодился хоть?

– Да, спасибо, – кивнул я, с неожиданным аппетитом уминая уже вторую ватрушку. Чай у проводника был классный, а Глафирина стряпня не потеряла своей свежести даже спустя столько дней.

– Ну, тогда с вас история, – усмехнулся проводник, поглаживая свои усы.

– Хорошо, – кивнул я. – Только чаю еще можно?

– Конечно. – Проводник собрал опустевшие стаканы, причем даже Батон, не очень любивший чай, и тот выпил свой до дна.


– Вот так оно и было, – закончил я свой рассказ, одновременно отправляя в рот последний кусочек последней же плюшки.

– Да уж, – проводник снял пенсне и, достав из кармана носовой платок, несколько секунд тщательно протирал стекла, одновременно качая головой. – Однако везет вам на приключения, молодой человек.

Я улыбнулся и развел руками, как бы показывая, что с этим уж ничего поделать не могу.

– Ну, да хорошо то, что хорошо кончается, – проводник водрузил пенсне на законное место и с добродушным прищуром посмотрел на меня сквозь его стекла. – А девочке все же повезло, что ее сестра решила провернуть эту аферу с ее же одноклассником, и вдвойне повезло, что вы оказались рядом.

– Да уж. – Я вздохнул.

Дело в том, что я оказался прав и «пунктик» насчет брака у инкубов и суккубов все же существовал… у них не было разводов. Не знаю, в чем тут дело, но эти демоны настолько привязывались к своему партнеру, что просто не могли без него существовать, причем в прямом смысле этого слова. Потеряв свою пару, демон медленно сходил с ума, превращаясь за несколько дней в неуправляемое существо. Так что развод для них был равносилен самоубийству. Что интересно, в случае смерти одного из членов семейной пары такого не происходило. В результате среди этих демонов нередки были случаи убийств одного из супругов другим, так как все вышесказанное, увы, не отменяло ту любвеобильность, что была присуща их расе. Наверное, еще поэтому эти демоны предпочитали выбирать своих вторых половинок среди людской расы, ибо жизнь человеческая коротка, а вот сами они жили по нескольку тысяч лет.

Все это мне рассказала Алана, после того как пришла в себя. Оказалось, что их с Гаем опоили каким-то легким наркотиком, полностью подавляющим волю, хорошо хоть доза была не очень большая и обошлось без побочных эффектов. Хотя не знаю, можно ли назвать отсутствием оных странную любовь Гая к комнатным растениям – он их просто съел, причем не только у меня в номере, где ночевал, но еще успел добраться до коридорных. Так что пока я понял, что к чему, то поймал его у лестницы, где он с задумчивым видом обсасывал иголки, оставшиеся после употребления какого-то местного кактуса.

В принципе, ничего страшного – всякая трава тоже зеленый витамин, правда, не вся одинаково полезна, но на этот раз обошлось…

Однако теперь я понимал, почему тот парень, некогда отказавший Алане, так поступил, и вроде бы тоже выбрал обычную смертную в качестве будущей супруги, хотя в среде местной знати такие браки не приветствовались. Также мне стало понятно, почему эти демоны закрыли свой мир, – рожать-то стало некому и не от кого. Несмотря на многочисленные плюсы брака демона и человека, дети от таких союзов рождались крайне редко, и над расой этих необычных существ нависла банальная угроза вымирания. Так что закрытие границ дало хоть какие-то результаты, позволив несколько подправить местную демографию, правда, для знати они оставались открытыми, однако было одно условие… Любой демон знатного рода, женившийся или вышедший замуж за иномирянина, не мог вернуться в свой родной мир, дабы не служить отрицательным примером для простого люда. Так что на фоне всего вышеуказанного задумка Энжелы приобрела вполне определенный смысл.

– Кстати, можно вопрос? – Я посмотрел на задумавшегося проводника.

– Конечно, юноша, спрашивайте, – кивнул тот.

– А откуда вы узнали, что мне понадобится этот ваш порошок?

– Ну, молодой человек… – Старик загадочно улыбнулся и зачем-то подергал себя за ус. – Пусть это будет моей ма-аленькой тайной. Впрочем, мне уже пора.

Он поднялся с полки и, собрав со стола пустые стаканы, вышел из купе, напоследок пожелав нам спокойной ночи.

Батон задумчиво посмотрел ему вслед и, пробормотав что-то о таинственных проводниках, полез к себе на полку. Мне же спать не хотелось, и я решил сходить посмотреть, чем занимаются мои детишки, тем более что за стенкой, в соседнем купе, было подозрительно тихо. Надо сказать, что на этот раз вагон был практически пустым, и помимо нашей дружной компании пассажиры присутствовали только в одном купе – две молодые девушки лет двадцати, а может, больше.

Короче, когда я открыл дверь своего купе, то обнаружил, что в коридоре развернулось самое настоящее воздушное сражение. Не меньше двух десятков бумажных самолетиков носилось друг за дружкой по коридору, поливая противников серебристыми лучиками. Мои же детишки, разделившись на две группы, разместились по обе стороны коридора и руководили данным побоищем. Увернувшись от просвистевшего перед носом самолетика, я погрозил им пальцем, приказав ложиться спать, и вернулся на место. В принципе, ребята никому не мешали, вели себя тихо. Девушки, о которых я упоминал, да и сам проводник с интересом смотрели за игрой моих сорванцов, так что можно было быть спокойным.

Кстати, затея с самолетиками полностью моя. Где-то месяц назад я сидел у себя в классе и занимался тем, что делал енти бумажные еропланы и запускал парить над верстаками, размышляя о бренности бытия, а также судьбах мира (ну, с кем не бывает?).За сим занятием меня застал Колайс (ну, тот самый мальчуган, который темный эльф).Он долго молча наблюдал за полетом моих бумажных птичек, затем попросил показать, как я это делаю. Ну, мне было нетрудно и… эльф запал. В смысле настолько увлекся сгибанием бумажных листов и превращением оных в самолетики, что засиделся в кабинете допоздна. А уже на следующий день весь класс обуяла самолетомания. Моих юных волшебников настолько поразил тот факт, что нечто бумажное может летать, хоть и недолго, но без помощи магии, что они готовы были запускать свои кривоватые изделия до бесконечности. Пришлось срочно организовывать мастер-класс по оригами, а заодно прочитать краткую лекцию по истории авиации. Видели бы вы, как у некоторых учеников горели глаза, так что к концу урока я уже всерьез опасался появления в моем классе самозваных Икаров и братьев Райт. Ребята, конечно, маги и все такое, но как-то я беспокоюсь, тем более что левитировать мало кто из них умеет, однако все обошлось. Нет, тот же Гай пытался прыгнуть из окна третьего этажа в студенческом общежитии, привязав простыню к рукам и ногам, но, к счастью, зацепился за ветку растущего под окном дерева и всю ночь провисел на ней в размышлениях о судьбах авиаторов-первопроходцев.

Зато у ребят появилась новая забава – воздушный бой. Правила были просты: две команды, у каждой по три самолетика. Один выдерживает три попадания, другой два и третий – одно. В воздух играющий мог запускать не более двух зараз, ну и, соответственно, та команда, которая собьет все аппараты противника, – побеждала. Сложность была еще в том, что, по сути-то, самолетики летали сами, разрешалось только использовать легкий телекинез или любую другую магию для поддержки их в воздухе. Непонятно? Э… э… ну, как бы это вам объяснить? Короче, представьте, что вы, запустив такой самолетик, видите, что он начал падать, и, быстро догнав его, дуете изо всех сил ему под крылья, чтобы он удержался в воздухе еще чуток. Или нет, скорее это можно сравнить с набиванием мяча на ноге. Только мячик вниз, вы его снова – бах, вверх; вниз – бах, вверх. Надеюсь, примерно понятно. Идею этих боев, кстати, подал Крис, и ребятам она очень пришлась по душе. Так что вскоре у нас в классе по вечерам проводились целые воздушные сражения, причем это увлечение медленно, но уверенно переползло в другие классы. Детишки стали придумывать различные виды самолетиков, раскрашивать их, и через месяц, глядя на некоторые изделия учеников, я даже предположить не мог, как они так согнули бумагу, чтобы получить вот такое очередное крылатое чудо.

Ректор нашу затею неожиданно одобрил, сказав, что данное увлечение очень хорошо помогает с концентрацией внимания, а это крайне необходимо настоящему магу. Так что бум бумажной авиации в академии медленно, но уверенно набирал силу.

Предаваясь воспоминаниям, я не заметил, как заснул. Ночью вроде бы приходил вагонный, и они с котом что-то тихонько пели на Батоновой полке, однако мне было лень просыпаться, а посему я цыкнул на этих меломанов, после чего вновь отдался сладким объятиям бога сна.


Мир был мрачным. Серое, низко висящее небо и какой-то полумрак вокруг, такое впечатление, что уже поздний вечер, когда солнце уже закатилось за горизонт, но ночь еще не вступила в свои права. Растущие вдоль перрона деревья больше всего напоминали скелеты, если честно, я даже не понял сразу, что это растения, думал, тут сдохло что-то большое и страшное, а это его обглоданные ребра. Однако Эрнеста, заприметив за окном сей пейзаж, прямо расцвела от счастья. Что ж, я, если честно, за год тоже соскучился по своему миру. Было бы сейчас хорошо посмотреть футбол по телику, сходить к Сереге, взяв с собой пару литров пивка, ну или просто побродить по родному городу, хоть на день забыв о магии, драконах, единорогах, инкубах-суккубах и всем таком подобном. Я вздохнул.

Эрнесту, надо сказать, встречали, что не могло не радовать. Десяток угрюмых типов в длинных черных плащах и ковбойских шляпах выстроились около двери нашего вагона, едва поезд затормозил у перрона.

– Доченька приехала! – Из-за спин этих дюжих молодцов протиснулся невысокий пузатенький человек, облаченный в роскошный камзол с большим пышным жабо вокруг шеи, и обнял вышедшую вслед за мной Эрнесту.

– Папа. – Девочка обняла отца в ответ.

Фуу, ну, слава богу, я облегченно улыбнулся.

– О, Эрнеста, как я понимаю, это тот самый ваш новый учитель, что спас твоих друзей от похитившего их злодея?

Я коротко поклонился:

– Яр Крас, к вашим услугам, господин Гадриан.

– Наслышан, наслышан, – коротышка кивнул. – Что ж, тогда я просто должен настаивать, чтобы вы посетили с визитом наш родовой замок.

– Вынужден отказаться, я бы с радостью, но у меня еще несколько сорванцов на руках.

– Их мы тоже приглашаем, – улыбнулся вампир. – И я настаиваю.

Стоявшие позади него громилы в плащах вдруг одним быстрым движением оказались у меня за спиной, отрезав путь отступления к вагону. А еще через минуту на платформу уже была высажена вся наша группа вместе с вещами. Если честно, то я в этой ситуации впал в некий небольшой ступор и не знал, как реагировать на происходящее, поэтому лишь вопросительно посмотрел на Эрнесту. Но та только улыбнулась в ответ, показав мне пару острых клычков, и виновато потупилась.

Твою же кису!!

### Глава 8, повествующая о том, что вампиры тоже любят своих детей и часто идут у них на поводу, о необычной фобии кота, а также странном звонке

В принципе, все оказалось не так уж и плохо, если, конечно, не считать окружающей нас действительности, что слишком смахивала на декорации какого-нибудь третьесортного фильма ужасов американской «фабрики грез», и того, что мне пришлось в очередной раз отложить свое прибытие домой. А так нас с детишками приняли хорошо и разместили прямо со всеми удобствами, а также покормили прямо как на убой, что в замке вампиров выглядело несколько двусмысленно. Ну, не знаю, как остальные, а лично у меня постоянно как-то в копчике холодело, а руки так и чесались найти где поблизости остро заточенную деревяшку. А вот детишки мои не очень нервничали, Гай так вообще сиял от радости, как новый пятак, и смотрел на Эрнесту едва ли не с большим вожделением, чем изголодавшаяся собака на мясистую косточку. Пожалуй, только Теодор нервничал ничуть не меньше меня, эльфийке даже пришлось его успокаивать, когда тот попытался перекинуться в волчий образ. Она отвела мальчика в сторонку и что-то долго ему высказывала, почему-то заставив того надуться и густо покраснеть. Однако данное внушение подействовало, и в дальнейшем Теодор вел себя вполне смирно, правда, постоянно держался рядом с эльфийкой, не отходя от нее ни на шаг. Хотя оно и понятно, как известно, вампиры с оборотнями находятся не в самых лучших отношениях. Причем первоначально я думал, что это чисто голливудская придумка, оказалось, не совсем так. По крайней мере, в мире Теодора вампиры были нечто вроде местной нечисти, на которых оборотни издревле охотились. Вот только с местными у них ничего общего не было. Судя по картинкам из «Энциклопедии рас», том третий, страница… э… э… э… блин, не помню, хотя фиг с ним, короче, те твари нечто среднее между ожившим скелетом и летучей мышью. Местные же вполне нормальные гуманоиды, да и кровь людскую не пьют, впрочем, об этом я уже как-то упоминал. Правда, мандражировать мне это нисколько не мешало, и, скорее всего, нервозность Теодора была из той же оперы.

Кстати, я тут не впервые заметил, что Глайдуэль в классе что-то вроде местного психолога. Если что происходит, все девчонки бегут к ней поплакаться, да и мальчишек она на место поставить умеет, хотя сама по себе девочка очень тихая и скромная, в отличие от ее сестры… та вообще задира и забияка, каких еще поискать. Признаться, я их поначалу несколько путал, ибо девочки двойняшки и очень похожи, однако довольно быстро разобрался, кто есть кто, а главное, научился различать их проделки. Например: если вы рано утречком пришли в класс и видите, что стол пустил молодые побеги, а свежевыструганная табуретка зацвела желтенькими цветочками, – то это Глайдуэль. А вот если на соседней парте группа муравьев в сопровождении сводного оркестра жужелиц выделывает танцевальные па, при этом пчелы, летающие по классу, жужжат эльфийско-народные частушки, – то это ее сестра Эльторис. А вот учатся девочки обе неплохо, правда, судя по оценкам, Глайдуэль все же несколько отстает от своей сестры, особенно в дисциплине «Применение магии в боевых условиях».

Да, хочу заметить, что как-то у меня возник вопрос, а как вообще и, главное, какой магии обучают детей, если у них у всех разные способности. Ну, в смысле Грей вон маг земли, эльфийки пользуются силой лесов, а Эрнеста вообще специализируется на звуковой магии. Мне лично казалось, что было бы логичнее разделить ребят по способностям и уж на этой базе формировать классы. С этим-то вопросом я и подкатил к нашему Эйнштейну, ну, тому, что в простонародье Антиох Гоймерыч. Тот в этот момент как раз кормил какого-то тушканчика размером с гориллу, и мой вопрос застал его несколько врасплох, как, впрочем, и тушканчика. Гоймерыч задумчиво взлохматил шевелюру, а зверь почесал нос кисточкой своего хвоста, затем оба дружно пожали плечами.

– Знаете, Ярослав, я об этом как-то не задумывался, – сказал Гоймерыч, протягивая тушканчику очередной фрукт, очень сильно смахивающий на ананас. – Однако вы правы, и во многих академиях так и делается.

– Ну, я думаю, что это правильно.

– Не совсем, – покачал головой завуч. – Дело в том, что тогда получаются маги очень узкой специализации, мы же помогаем детям освоить, хотя бы частично, и другие направления магии. Дело в том, что магия – это по сути что?

– Что? – переспросил я, переглянувшись с тушканчиком.

– Магия – суть оперирование энергетическими потоками элементов, а все ее разделение на огонь, воду ну и прочие составляющие – это так, направленности, а иногда личные предпочтения, порожденные глубоким невежеством. Для настоящего мага не должно быть разницы, какой стихией он пользуется, вот это мы и стараемся втемяшить в головы нашим ученикам.

– Подождите, подождите, что-то я не совсем понимаю, а вот если, например, взять «магию лесов», что используют эльфы, или звуковую магию вампиров, к каким энер…

– Земля и воздух, – перебил меня Гоймерыч. – Хотя если вы возьмете ту же магию огня, я могу утверждать, что и она использует в некотором роде процессы движения воздушных масс, так что, как я и говорил раньше, все эти разделения так – частности.

– И все же они существуют.

– Естественно, – кивнул завуч. – У каждого направления свои секреты, а также плюсы и минусы. В принципе, мы помогаем своим ученикам развить их умения, и если вы, Ярослав, посетите практические уроки, то вот там как раз увидите группы, разбитые на определенные специализации.

Я, помнится, тогда задумался. Действительно, на остальных уроках своих учеников я как-то ни разу не присутствовал, хотя, если честно, тут такого и не принято. Помнится, единственный раз заглянул к Герберту, так потом такое было… до сих пор нос болит, хотя, в принципе, после того случая мы-то как раз и сдружились. Однако как-то больше меня по чужим урокам ходить не тянет, да и вообще народ тут в академии какой-то необщительный, все сидят по своим домам, как сычи в дупле, и фиг знает чем по вечерам занимаются. Зато теперь понятно, почему о магах идет слушок, дескать, они необщительные и вообще страшно занятые личности, решающие какие-то глобальные проблемы мирового масштаба. Угу, знаю я эту занятость, особенно грешит у нас этим Дорофеич, он после третьего бочонка эльфийского такие теории может двигать, только успевай записывать и подливать, а уж о мировых проблемах думать… мдя… не бережет он себя, все о судьбах мира да о судьбах мира. Печени ему своей не жалко, хотя, по авторитетному заявлению самого завхоза, у него такая часть организма отсутствует напрочь, поскольку в гномьем теле она как бы лишняя. Впрочем, судя по выпитым им гекалитрам, я начинал подозревать, что так оно и есть на самом деле.

Так о чем это я? Ах да…

Сидим мы, значит, все такие наевшиеся, умиротворенные, причем Батон уже расплылся по стулу аки блин, но все еще пытается волевым усилием запихнуть себе в пасть кусок колбаски. Сидевший с ним рядом Гай аж отодвинулся чуток, видимо всерьез опасаясь, как бы его не забрызгало при взрыве котейки от его жадности. Колбаса лезть дальше не хотела, и наш кот так и застыл с нею в зубах, сильно напоминая мне своим обликом старинную карикатуру на буржуя с сигарой во рту. Правда, надо отметить, что еда действительно была вкусной, а уж когда принесли десерт, мои детишки аж застонали от подобного издевательства, но все же дружно потянулись к ложкам, ибо соблазнительный вид разноцветных шариков мороженого, посыпанного сверху орешками, подействовал даже на меня. Пришлось срочно ослаблять брючный ремень на пару дырок.

А вот Эрнеста вполне спокойно вынесла данное пиршество, причем съев в несколько раз больше меня. Впрочем, ее аппетит я давно заприметил, еще в академии ребята над ним частенько подшучивали, говоря, что Эрнеста проглотит и дракона, особенно если его хорошенько полить ее любимым кисло-сладким соусом. Но, главное, при этом девочка была довольно худенькой и болезненной на вид, так что у меня всегда оставался вопрос: куда в нее вмещается подобное количество съеденной пищи? Хотя, возможно, тут все дело в ее метаболизме, – она все же вампир и нуждается в крови, точнее сказать, не в самой крови, а в некоторых ее составных элементах… блин, грубо говоря, девочке не хватает витаминов или чего-то типа этого, так что, чтобы наесться, ей приходится поглощать обычную пищу в удвоенном количестве. В принципе, вампирам в академии кровь выделяют, но, по моему скромному мнению, Эрнесте просто нравится вкус обычной пищи куда больше, чем те кровавые смеси, что подают ей в студенческой столовой. Бррр… я один раз видел поглощаемый ею супчик, в котором плавали чьи-то подрагивающие лапки, и прекрасно понимаю, почему девочка садится за отдельный столик.

Ладно, как бы там ни было, но на этот раз девочка кушала вместе с нами, а вот ее отец, встречавший нас на вокзале, отсутствовал и появился лишь после того, как слуги унесли со стола последние блюда.

– Ну как, надеюсь, господин учитель и друзья моей дочки довольны угощением? – поинтересовался он.

– Спасибо, вполне, – ответил я за всех, одновременно косясь на Батона, который все еще упорно боролся с хвостиком колбаски, затем тяжело вздохнул и, вынув его изо рта, положил на стол, с тоскою во взоре наблюдая, как слуга, убирающий со стола, смахнул его тряпкой в мусорное ведро.

Я покачал головой и, бросив укоризненный взгляд на кота, который буквально возлежал на стуле, лениво обмахивая себя тряпичной салфеткой, повернулся к хозяину замка:

– А теперь, господин Валиус Гадриан, я хотел бы услышать объяснения по поводу задержания меня и моих учеников в вашем мире.

– Задержания? – Вампир сделал удивленное лицо. – Помилуйте, господин учитель, о каком задержании идет речь? Просто доченька столько о вас рассказывала, что я не мог упустить случая, чтобы не познакомиться с вами лично, извините, если что-то не так.

– Значит, мы можем в любую минуту уехать?

– Конечно, конечно, как только захотите, правда, поезд будет только завтра, да, дочка?

– Да, пап, – кивнула девочка. – Нер, вы извините, пожалуйста, моего отца, но тут полностью моя вина, я действительно хотела бы, чтобы ребята побыли у меня в гостях, только мы не знали, как это вам сказать, ну и… – Эрнеста виновато потупила глаза.

Я внимательно оглядел своих притихших ребятишек, на лицах которых читалось полное раскаяние вперемешку с озорными чертиками, и только махнул рукой.


Вечером, когда дети собрались в комнате и занялись каким-то своими делами, мы с отцом Эрнесты уединились в его личном кабинете, где неторопливо беседовали за превосходным вином. Кот, кстати, на этот раз увязался за мной и тоже не отказался от бокала вина, чем порядком удивил хозяина.

– Понимаете, господин Крас, моя жена ушла из жизни в юном возрасте, ей едва перевалило за вторую сотню лет, и девочку я растил в одиночестве, так что, возможно, я ее порой балую, потакая прихотям, но, увы, ничего поделать с собой не могу. – Вампир развел руками.

– Вполне понимаю вас, – кивнул я, уже другими глазами глядя на этого маленького лысоватого человечка, который, к моему удивлению, оказался любящим отцом.

В принципе, это было понятно уже по количеству фотографий Эрнесты, что буквально заполонили стены его кабинета.

– И все же, думаю, тут дело не только в этом.

Отец Эрнесты несколько минут молчал, крутя в пальцах тонкую ножку бокала, затем тяжело вздохнул и согласно кивнул:

– Вы правы, господин учитель, в прозорливости вам не откажешь…

Блин, да какая тут прозорливость, просто у меня очень обостренное чувство своей пятой точки, она буквально предсказывает мне все мои приключения, оповещая об этом не очень приятным чувством в районе копчика. Впрочем, сейчас вроде ничего страшного не предвиделось, но все же, когда нас вежливо выставили из поезда, что-то ниже спины зазудело, однако как-то легонько-легонько. Наверное, поэтому на душе было как-то спокойно и гаденький червячок сомнений что-то усиленно грыз в правой пятке, заставляя меня иногда ее почесывать, хотя, скорей всего, это просто сапоги жали.

Дверь неожиданно скрипнула, и в нее просунулась голова Эрнесты. Девочка обвела глазами комнату и спросила:

– Пап, я вам не помешаю?

– Нет, доченька, заходи, а то я как раз собирался рассказать твоему учителю суть моей просьбы.

Юная вампирша кивнула и как-то бочком протиснулась в дверь, аккуратно притворив за собой оную.

– Ребята где? – поинтересовался я.

– Спать пошли, – вздохнула девочка. – Я хотела им устроить ночную экскурсию по замку, благо ночью тут у нас начинается самое интересное, особенно в подземелье, но все почему-то отказались.

«Угу, интересно, почему?» – Я мысленно усмехнулся.

Наверное, из-за этой мрачной атмосферы склепа, которая витает в коридорах, чуток развеиваясь лишь в комнатах. А так нормальный такой вампирский замок с паутиной в углах, из которой на тебя смотрят вот такенные добро-голодные глазки, и мрачными закоулками с подозрительно шевелящейся в них темнотой. И это все в жилых коридорах, страшно подумать, что творится тут в подземельях… бррр.

– Действительно жалко, доченька, – поддержал девочку отец. – Твои друзья много интересного упустили, у нас в подземелье есть несколько чудесных призраков и даже одно умертвие. А год назад даже банши селилась, но там у нас сыровато, и ей это не понравилось, – жаль.

– Да уж, ребята многое упустили. – Я сочувственно покачал головой, втайне радуясь предусмотрительности моих учеников. – Хотя, если хочешь, можешь Батона сводить, он этих призраков жуть как любит.

Бедный Батон аж вином поперхнулся и долго прокашливался, укоризненно косясь на меня своими бесконечно честными глазами. Эрнеста сочувственно похлопала его по спине и, погладив между ушей, пообещала сводить котика на экскурсию, но только после нашего разговора. Батон тут же перестал кашлять и, сделав серьезную мину, заявил, что у него неожиданно появились неотложные дела, да и вообще поздновато, а он устал, однако в следующий раз обязательно, и вообще… Вежливый реверанс хозяйке – фьють… Только мы его удаляющийся вежливый мявк и слышали. Эрнеста проводила кота глазами и, бросив на меня озорной взгляд, задорно рассмеялась, заставив отца удивленно вскинуть брови. Я только вежливо улыбнулся. Действительно, не рассказывать же ему всю нашу историю встречи с неким шумным призраком, который впоследствии, благодаря действиям моей любимой драконши, стал нашим милым котиком. История, в принципе, занимательная, но ее подробности я как-то не хочу всем раскрывать, особенно мою беготню за данным привидением в одних трусах и… блин, вы там не подумайте чего такого, просто я уже на ночлег устраивался, а этот гад мне мешал, ну… Ладно, проехали. В общем, после того как Батон стал Батоном, он призраков почему-то страшно невзлюбил, у него буквально на них какая-то аллергия образовалась или что-то подобное. По крайней мере, стоило ему завидеть что-то прозрачно-дымчатое, летящее в его сторону, как наш котейка впадал в полный ступор и тупо таращился в никуда, пока это «нечто» не скрывалось из виду. Енто хорошо, что у нас с призраками в академии напряг, ибо их изгоняют быстренько, а не то пришлось бы нашего котика куда переводить, ну, или Гоймерычу на опыты передавать, тем более он когда-то слезно просил об этом. Не, кот, конечно, отважно пытался бороться со своей неожиданной фобией, и для этого ему Дорофеич даже подарил призрачную мышку, которую наш Батон выгуливал по вечерам на длинном-предлинном поводке. Блин, картина, надо сказать, еще та, вот представьте: вечер, красивый закат за лесом, легкий ласковый ветерок едва колышет листву, птички что-то щебечут, а по проселочной дороге неторопливо вышагивает на задних лапах здоровенный котяра, над головой которого, в паре метров, гордо парит призрак мыши, грустно позвякивая миниатюрными кандалами. Последние, кстати, на призрака навесил наш гном, заверив нас, что без данного аксессуара как-то не комильфо и вообще это сейчас очень модно. Бедная мышка при виде браслетов с небольшими шариками чуть не двинула свои тапочки во второй раз, но, видать, вовремя вспомнила, что такое не получится, а посему просто на всех обиделась. Два дня это маленькое нечто летало по дому, звеня своими оковами и завывая в углах, чем порядком распугало всех комаров, а также довело Глафиру до белого каления… а этого явно делать не стоило. Не знаю, что моя домоправительница с ней сделала, но несколько дней призрак совсем не напоминал мышь, а был похож на небольшой воздушный шарик с выпученными глазами. Короче, фобия Батона – факт в нашей академии довольно известный и ставший причиной многочисленных шуточек учеников, но об этом как-нибудь потом, ладно? А то что-то я вновь отвлекся.

Ну, значит, после ухода Батона, больше походившего на бегство, я окинул своих собеседников пристально-насупленным взглядом и спросил:

– Ну и как мне все же понимать происходящее?

Эрнеста тут же скромно потупила взор и принялась коситься на отца, а тот достал из шкафчика новую бутылку вина (хотя мы и первую еще не допили)и принялся ее сосредоточенно откупоривать. Я несколько минут переводил взгляд с отца на дочь, потом все же остановил свой пламенный взор (ну, порой мне все же хочется думать, что он у меня именно такой) на юной вампирше.

– Эрнеста?

Девочка вздохнула.

– Нер, понимаете, – затараторила она, – просто наши родители после того случая хотят с вами познакомиться и поблагодарить, а вы постоянно от этого отказывались, вот мы и договорились… – Она бросила взгляд на мое помрачневшее лицо и быстренько добавила: – А того, что случилось с Аланой, мы сами не ожидали…

– А мне не могли просто сказать? – буркнул я.

– Так вы бы отказались, – парировала девочка.

Я только вздохнул, признавая правоту юной вампирши. Действительно, после того нашего приключения я получил множество приглашений от родителей своих учеников, однако желания разъезжать по гостям у меня как-то не было, тут бы со своими проблемами разобраться. Да и в академии все эти приемы и фуршеты в честь нашей бравой четверки мне порядком надоели, так что в основном на них Дорофеич с Крисом отдувались, я же взял на себя обязанность по составлению отчета о наших приключениях и отпискам от настойчивых приглашений в гости. В конце концов от меня все отстали, и последним из приглашений была мятая записка от Герберта, переданная мне одной из фей, с намеком на небольшой сабантуйчик.

– И все же надо было мне сказать. – Я вздохнул. – Пойми, Эрнеста, я не против познакомиться с вашими родителями и все такое, но мне надо еще дома побывать, а то пока по гостям разъезжать буду, глядь, и все каникулы пройдут.

– Так вы не знали?! – Девочка удивленно посмотрела на меня.

– О чем?

Эрнеста хитро усмехнулась:

– Нер, дело в том, что, сколько бы вы ни ехали в свой мир, поезд туда прибудет именно в то время, что указано у вас в билете.

– То есть? – не понял я.

– Ну, как вам объяснить, нер, – пробормотала девочка, задумчиво накручивая на указательный палец прядь своих белоснежных волос. – Я сама толком не понимаю, однако это факт: сколько бы вы ни находились в пути, приедете вы на свою станцию именно в тот день, год и час, что написан на вашем билете.

Я недоверчиво посмотрел на вампиршу и, сунув руку во внутренний карман куртки, достал оттуда билет. И действительно обнаружил в углу тиснение, которое гласило: отправление со станции академии Штабурга в двадцать ноль-ноль по московскому времени, прибытие на станцию города Н-ска в одиннадцать сорок по тому же московскому времени, ну, и чуть ниже год – 201… Ну а еще ниже большими красными буквами горело: «Действителен в течение 30 суток».

Так… Я озадаченно почесал макушку, пытаясь заставить вернуться на место все шарики, которые по вредной привычке катанулись куда-то за ролики. Что-то меня в этой надписи насторожило.

– Эрнеста, эта надпись на билете случайно не означает, что я могу в течение месяца сколько угодно разъезжать на этом поезде?

– Ага, – кивнула девочка. – У вас учительский билет, студентам выдают билеты только туда и обратно…

– Стоп, стоп. – Я запоздало почувствовал изморозь, покрывшую мой позвоночник. – Но ведь мы уже…

– Ну, это не считается, – Эрнеста хитро улыбнулась. – Вы же наш сопровождающий, так что если привозите ученика в нужный ему мир и вам приходится там задержаться, то билеты всех учащихся вашей группы автоматически продлеваются.

– Значит, решили сыграть на моем незнании? – нахмурился я.

– Нер… – Девочка умоляюще прижала руки к груди. – Не сердитесь на нас, ну когда нам еще выпадет возможность хоть немного растянуть каникулы, да еще хоть немного погостить у друзей? Обычно нас развозят как посылки по адресатам, и все… Скучно.

– А просто съездить к друзьям нельзя?

– Можно, нер, только не всегда получается, – вампирша вздохнула. – Такой поезд ходит только раз в год в течение месяца, и лишь на нем можно попасть в некоторые миры. В остальных случаях приходится добираться окольными путями, и мне, например, чтобы попасть к той же Алане, потребовалось бы около двух недель, а может, больше.

Вот оно как. Я мысленно присвистнул: а поезд-то и взаправду непростой. Впрочем, учитывая все вышесказанное и будь я на их месте, сам бы захотел воспользоваться подобным – ведь это же здорово. Мало того, что можно погостить у друга, так еще домой приедешь вовремя и никто твоего отсутствия не заметит, а уж у меня какие возможности открываются… Эх, еще бы знать мир, в котором у них тут курорты имеются типа как в нашей Турции, уж я бы на пляж завалился на недельку, радикулит свой погреть. Хотя оного у меня, конечно, нету, однако горячий песочек, море и вид девушек в бикини еще как способствует его профилактике, повышая тонус всего организма.

Видимо, что-то мелькнуло у меня на лице, потому что Эрнеста вдруг расплылась в улыбке и, радостно захлопав в ладоши, неожиданно чмокнула меня в щеку.

– Спасибо, нер, я всегда говорила ребятам, что вам надо все сразу рассказать, но они боялись, что вы не согласитесь. Пойду им расскажу, пока не уснули.

Я покосился на отца вампирши, который все это время с легкой улыбкой слушал нашу беседу, и махнул рукой:

– Ладно, проедусь по гостям, но только, чур, у каждого не более пары дней, а то я по дому соскучился уже.

– Конечно, нер. – Она кинулась к двери и, распахнув ее, на мгновение замерла, затем, бросив взгляд на отца, выпалила: – Нер, у папы к вам есть небольшая просьба… Выслушайте ее, пожалуйста.

– Так вы все знали? – Я укоризненно посмотрел на отца юной вампирши, едва за ней захлопнулась дверь.

– Конечно, – виновато улыбнулся тот. – Эрнеста сама меня упросила. Впрочем, я всегда хотел с вами познакомиться и сказать спасибо за то, что вы тогда спасли мою дочку, да и ребят не оставили в беде.

– А как я мог их оставить? – Я вздохнул и благодарственно кивнул, когда хозяин замка плеснул мне в бокал новую порцию вина. – За детей-то я в ответе.

– Бросьте скромничать, господин Крас, – махнул рукой вампир. – Многие на вашем месте спокойно бы ожидали прибытия подмоги, а поиски оставили другим.

Я пожал плечами и, отхлебнув вина, которое по вкусу напомнило мне медовуху из родного мира, спросил:

– Так о чем вы хотели поговорить со мной, господин Гадриан?

Тот несколько секунд молчал, взбалтывая остатки вина в своем бокале, потом стал рассказывать о своей проблеме, причем чем дольше я его слушал, тем выше лезли на лоб мои брови.

Ага, поди, думаете, что меня опять попросили кого-нибудь спасти; ну, там принцессу какую или мир, а может, решили, что пойду бороться с очередным кровожадно-неубиваемым, но очень тупым чудовищем… увы, все мимо. Ничего подобного мне предложено не было, просто меня попросили на время стать модельером-стилистом, этаким Зайцевым и Зверевым в одном флаконе. Я аж остолбенел после данного предложения, мысленно прикидывая, где и какая на мне находится модная финтифлюшка, благодаря которой меня причислили к этой гламурной братии. Ничего подобного не вспомнив (ну, если, конечно, не принимать во внимание мои лично-интимные аксессуары в ромашку, но их вроде не видно), я вопросительно посмотрел на отца Эрнесты.

– Ну, понимаете… – старый вампир был явно смущен больше, чем я, – понимаете, Эрнеста мне рассказывала, что вы как-то разрабатывали их классу форму для ваших занятий по… – он на секунду замялся, видимо пытаясь вспомнить незнакомое слово.

– ОБЖ, – подсказал я.

– Да, – господин Гадриан виновато улыбнулся. – У меня есть даже фотография моей девочки в этой форме, вон там, на стене.

Я бросил взгляд в указанном направлении и коротко кивнул. Действительно, приступая к занятиям по ОБЖ, я столкнулся с полным отсутствием какой-либо формы, хоть приблизительно напоминавшей спортивную. А так как данные занятия я предполагал проводить в этаком спортивно-военном стиле, то форму пришлось заказывать специально, предварительно разработав ее концепцию. Форма получилась вполне даже ничего, в этаком военно-ниндзюшном стиле, однако сказать, что это я один ее придумал, было бы большой ошибкой. В основном это заслуга ребят и Ирен, которая обработала наши корявые наброски на своих техномагических компьютерах и выдала нам нужные выкройки, которые я передал Дорофеичу. Об этом я прямо и сообщил отцу Эрнесты.

– Господин Крас, я это, конечно же, знаю, дочка описывала все это в своих письмах, однако признайтесь, что основная идея была ваша.

Я неопределенно повел плечами, не став отрицать очевидных фактов.

– Однако это не значит, что я могу шить одежду, максимум, на что меня хватает, это на штопку своих носков, и то раз в год, когда от количества дыр в оных ногам прохладно становится.

– Знаете, – старый вампир поставил бокал с недопитым вином на стол. – Наверное, я все же не так выразился, мне не нужна швея, мне нужен человек, который бы разработал форму для моей гвардии и вообще подготовил ее к параду, что должен состояться через неделю.


Как я не послал его на ху… тор к Юдашкину, ума не приложу. Видимо, слегка оторопел от данного предложения. Как бы там ни было, я спокойно выслушал все объяснения отца Эрнесты и, вернувшись в свою комнату, долго не мог уснуть, ворочаясь в чересчур мягкой постели. Батон, приютивший свое нелегонькое тело у меня на ногах, в конце концов что-то недовольно фыркнул себе в усы и, забрав одну из подушек, отправился спать в большое кресло у камина, а минут через пять оттуда долетело его богатырское храпо-мяуканье.

В конце концов мне надоело валяться, и я, встав с кровати, принялся расхаживать по комнате, приводя мысли в порядок и думая, во что же я ввязался в этот раз.

Ситуация была следующая. Отец Эрнесты был крупным землевладельцем с графским титулом и находился в подчинении у местного герцога, который, в свою очередь, подчинялся какому-то там лорду. Помимо отца вампирши в подчинении у герцога находилось еще несколько графских земель, и, как я понял, герцог был кем-то вроде главы региона, объединяющего несколько областей, а графья были кем-то типа местных губернаторов. Так вот, герцог назначался местным главой вампиров, ну, или президентом, честно говоря, так и не понял данной должности, и вот как раз недавно произошло такое назначение. Старый герцог удалился на покой, и был назначен новый. Все бы ничего, но этот оказался старым воякой и был просто помешан на армейской тематике. В результате в первую очередь новый начальник отправился инспектировать состояние графских дружин и, соответственно, требовал устроения парада в его честь. Надо сказать, что, по словам господина Гадриана, состояние его войска, мягко говоря, было не очень.

– А что вы от меня хотите? – сказал он. – Регион у нас не приграничный, графство у меня спокойное, а если какой разбойник заведется, то у меня есть на сей случай несколько охотников. Да и вообще последняя война у нас тут была лет двести назад, и то до моих владений не докатилась. Вот и скажите, зачем мне держать армию?

Ну, в общем, коротко говоря, оной у графа не было как таковой. Узнав новые требования, отец Эрнесты, конечно, объявил призыв, однако когда его свежесобранное войско выстроилось на площади, то по ехидным смешкам и комментариям собравшегося посмотреть на это действо народа граф понял, что экипировка его молодцев устарела на пару сотен лет.

Он попытался было обратиться к соседям, однако оказалось, что те не в лучшей ситуации. Конечно, те, кто был побогаче, быстренько выписали из столицы инструкторов и спешно готовили свои войска к приезду начальства. А господин Гадриан понадеялся на авось и привлек к этому делу какого-то местного ветерана на пенсии, поручив ему заняться войском. Однако неделю назад, получив письмо от герцога, в котором тот писал, что вскоре прибудет с ревизией, он решил проверить свое войско, но от увиденного тут же впал в уныние, после чего вызвал к себе назначенного им же полководца и повторно отправил его на пенсию, причем как можно дальше.

– Вы бы видели, что этот мой вояка поназакупал, – вздохнул вампир. – А я ведь отдал на это деньги, отложенные на постройку новой паровой мельницы, так нужной в хозяйстве.

– А что, этот парад так важен? – удивился я, пытаясь вникнуть в суть проблемы и толком не понимая ее.

– Еще как, – сказал мой собеседник. – Если герцогу что-то не понравится, он может обложить мои владения повышенным налогом или вообще подать прошение о снятии меня с должности, а это будет несмываемый позор для семьи Гадриан. Мои предки несколько тысячелетий верно служили верховной власти, и я надеюсь передать бразды правления своей доченьке…

То, что граф – назначаемая должность, было для меня новостью, хотя, конечно, в чужой монастырь… Да и, возможно, местная должность звучала как-то по-другому, просто моя драконья способность переводила ее название подобным образом… не знаю.


Какой-то пронзительный звук, идущий от моей лежащей у кровати сумки, заставил меня прервать размышления и недоуменно посмотреть на нее. Звонок? Что за бред? Я расстегнул сумку и, достав оттуда свой сотовый, недоуменно уставился на пиликающий аппарат. Надо сказать, что данный аксессуар я взял с собой совершенно случайно, наткнувшись на него в тумбочке, когда собирался в поездку. Все это время он у меня валялся без дела, ибо, как известно, в академии, да и вообще во многих магических мирах наши технические прибамбасы не действуют. А так, в связи с тем, что я ехал домой, то решил забрать его с собой, тем более что там были номера друзей, с которыми я не прочь был бы повидаться. Однако аппарат был полностью разряжен и тем не менее в данную минуту пиликал у меня в руках как оглашенный.

Я растерянно посмотрел на проснувшегося Батона, который взирал на телефон с не меньшим удивлением, чем я, и осторожно нажал на кнопку.

– Але…

– Ярослав?

– Да, а кто говорит?

– Неважно. – Голос на мгновение пропал. – Будь осторожен… сре… хра… еть… друг… не… выдают.

Все – и в трубке запикали сигналы отбоя, а через секунду из телефона повалил густой дым, заставивший меня откинуть его в сторону. Что за головоломка? Впрочем, меня озадачило даже не это, а то, что я узнал звучащий в трубке голос… свой собственный голос.

### Глава 9, повествующая о суетливом дне и неожиданном улове кота

Ну что ж, парад так парад, где наша не пропадала, точнее, она где только не пропадала, но, по большему счету, пропадала, однако тут же в основном выкручивалась. Во завернул, сам аж ничего не понял, но звучит неплохо.

Примерно с такими мыслями я проснулся на следующее утро, хотя утром эту вечную полумглу можно было назвать с очень большой натяжкой и от ночи она отличалась только тем, что окружающий мир хоть как-то было видно. Ночь же здесь – это вообще нечто, такое впечатление, что воздух превращается в густой черный кисель, в котором теряются даже очертания ладони вытянутой руки. Да что там руки, фонари, горящие в саду, что расположен под моим балконом, видны как туманные пятна – освещать не освещают, но направление, чтобы не сбиться с пути, дают. А уж звуки, раздававшиеся ночью из приоткрытого окна, – это вообще нечто, можно смело брать какой-нибудь рекордер, записывать и тут же вставлять в фильм ужасов без обработки, гарантирую леденящий душу успех.

Однако утро было вполне ничего, даже светлее, чем вчера днем, а за окном даже зачирикала какая-то птичка, радуя мой слух, правда, тут же смолкла, зато до нас долетел громкий звук почавкивания и утробного рычания с последующей отрыжкой. Батон выглянул в окно, однако тут же отошел в сторонку, сделав скорбную мину и стерев невидимую, но очень скупую кошачью слезу.

Уладив свои утренние дела и сбегав к «лучшему белому другу всех людей после пятой кружки пива», мы с котом решительно направились к отцу Эрнесты, дабы приступить к выполнению поставленной нам задачи. В принципе, за ночь кое-какая идея у меня в голове созрела, но надо было посмотреть лично на то, что собой представляла на данный момент дружина отца юной вампирши. Времени на все про все у нас было чуть меньше недели, этого, конечно, мало, но если подойти с умом, то пыль в глаза пустить получится, а, как я понимаю, большего и не надо. Ко всему прочему, после того что рассказала мне Эрнеста о поезде, от души как-то отлегло, ибо мой отпуск в результате всех этих задержек-злоключений не страдал, а даже несколько увеличивался, ну а помочь своим ученикам… что ж, тут это сам бог – покровитель учителей – велел, если, конечно, оный существует.

Отец Эрнесты уже давно ожидал нас и очень обрадовался моему согласию помочь, заодно сообщив, что дети уже встали и отправились с дочкой на утреннюю рыбалку. Батон тут же заинтересовался данным фактом, и господин Гадриан сказал, что если тот хочет присоединиться, то слуги его проводят. Кот, естественно, хотел, а я, в принципе, не возражал, а посему вскоре мой хвостатый помощник умчался вприпрыжку вслед за юным служкой, в предвкушении любимого занятия в незнакомых местах. Мы же с отцом Эрнесты отправились в казармы, что были расположены на холме недалеко от замка, за небольшой рощицей скелетообразных деревьев, болтая по дороге о всяких пустяках. Нас, естественно, сопровождала личная охрана графа в количестве пяти штук мрачных типов в плащах и ковбойских шляпах. Идти было недалеко, так что через полчаса я уже шагал вдоль строя местных вояк, стараясь не делать слишком прискорбного выражения лица. Картина была весьма печальная, единственным плюсом было то, что ребята хоть строились на плацу быстро и по росту, а так… Ну, представьте себе воина-вампира, наряженного в оранжево-белую куртку, поверх которой напялена блестящая кираса, в оранжевых же шароварах и сапогах зеленого цвета. Блин, картина «Клоуны в армии», особенно меня умилил шлем, очень похожий на цветочный горшок с пышным плюмажем. Мдя… хотя, с другой стороны, может, здесь все так свои войска наряжают, чтобы противник, значит, помер от смеха или еще чего, а может, в их мрачном мире подобное буйство красок действует особо устрашающе. Хотя, если судить по перекошенному лицу хозяина этой разноцветной гвардии, тот явно придерживался близких мне взглядов на этот карнавальный беспредел.

– Слушайте, господин Гадриан, вы же вроде говорили, что нанимали старого вояку, а не клоуна из цирка, и где он взял такие наряды? Ограбил местное шапито? – спросил я вампира, отведя его в сторонку.

– Ну, – тот тяжело вздохнул, – дело в том, что бывший мой командующий служил очень давно, лет четыреста назад, при дворе тогдашнего Верховного, и именно тогда гвардия носила подобные одежды. Вот он…

– Интересное было, видимо, время, – пробормотал я, вновь с унынием оглядывая топтавшихся на месте солдат, которым явно не было знакомо понятие «стоять по стойке «смирно». – Ладно, тут мне все понятно. Значит, теперь о деле. Первое: я хочу узнать, как выглядят солдаты в нынешнее время, ну, там, военные журналы или, может, кто на побывку прибыл…

– Так определенной формы нет, – сказал граф. – Каждый делает свою, только у государственной армии общая форма, впрочем, графство регулярно отправляет около полусотни солдат на службу в столицу, и у вернувшихся должна быть форма.

– Это же замечательно, – улыбнулся я. – Кстати, граф, а почему вам не набрать свою гвардию из отслуживших? Думаю, это было бы идеальным решением всех проблем, да и форму можно…

– Увы, ни первое, ни второе невозможно, – развел руками старый вампир. – Отслужившие имеют на руках бумагу, запрещающую их призыв в местное ополчение, как отдавших долг Верховному, и призвать я их могу только в случае войны, да и то если это не сделает центр. Нет, они, конечно, могут пойти добровольно… но как-то никто пока не захотел. – Гадриан вздохнул. – Общую форму тоже использовать нельзя, «ибо армия каждого графа должна отличаться на поле боя, дабы отчетливо было видно, какой из вассалов проявляет наибольшую доблесть в сражении», это повелел еще Эркан Семнадцатый, что правил семьсот лет назад, с тех пор данный закон не менялся.

Бог ты мой. Я на миг представил себе разношерстную армию и только покачал головой. Хотя с какой-то стороны я этого властителя понимаю, одно дело – когда ты весь такой отважный и великий сидишь на скакуне и, наблюдая за полем боя, говоришь своему генералу:

– Батенька, а кто это у нас на правом фланге так отважно драпает?

А тот в ответ:

– Не знаю, ваше высокоблагородие, вижу, что наши, но разобрать никак, все ведь одинаковы.

А тут глянул; о, бегут в синих штанах, значит, граф Тум-Тутум, а вот если драпают те, что в зеленых с рюшечками и кольчугах в горошек, то это уже граф Та-Татам. Ну и все, соответственно, понятно и ясно, хотя бред, конечно, зачетный. Однако про чужой монастырь я где-то уже упоминал.

– Ладно, с этим разобрались, – кивнул я. – Значит, второе: предположим, форму я придумаю, а кто ее изготовит-то?

– О, об этом не беспокойтесь, – расплылся в улыбке хозяин, показав мне два ряда белоснежных зубов с превосходными клыками. – Ваших распоряжений ожидают три сотни швей и около сотни различных дел мастеров, готовых работать круглосуточно.

Я еще раз оглядел строй. В принципе, всего человек триста, для армии, конечно, маловато, но на три полные роты наберется, и если быстро воплотить свои ночные задумки в жизнь, то, думаю, все получится. Что ж, приступим…

Для работ мне выделили двухэтажную пристройку к замку, где на первом этаже развернулся самый настоящий цех с рядами швейных машинок с педально-ножным приводом, а на втором разместился мой штаб по подготовке и управлению парадом. В данный момент состав штаба насчитывал несколько должностей, в частности: главный дизайнер формы – Я, главнокомандующий парадом – Я, очень главный фиг знает кто – опять же Я, прочее – Батон. Последний, кстати, отсутствовал, буквально внаглую отлынивая от своей должности, а посему я выписал ему строгий выговор с взысканием из будущей зарплаты и пришпилил эту бумагу булавкой к стоявшему около стены манекену. И вот только не говорите мне, пожалуйста, что это я его сам отпустил на рыбалку, работа она, знаете ли, работа, даже если будущий сотрудник о ней не знает, однако порядок должен быть строгий, и вообще, кто тут начальник?

А если честно, то просто заняться пока было нечем. Отец Эрнесты отправился куда-то по своим делам, пообещав, что все, кто мне нужен, вскоре явятся в замок, и вообще выписав мне полный карт-бланш в армейских делах, пожелал удачи, после чего улетел в неизвестном направлении. Причем улетел в прямом смысле этого слова – превратившись в большую упитанную летучую мышь. Дети еще не вернулись с рыбалки, а на улице мне как-то находиться не очень хотелось, пейзаж был мрачнее некуда, да и местная живность как-то нехорошо косилась в мою сторону. Особенно это относилось к дворовым собакам, точнее, не собакам, а крокодилам или нет… тьфу ты, не знаю, как их обозвать даже. Такие животинки по пояс величиной, бегают на двух лапах, покрыты чешуей, имеют крокодильи морды и гавкают, как обычные дворовые пустобрехи. Так вот, эти сволочи приветливо помахивали хвостами, но при этом у них в глазах прямо-таки читался план разделки моей бренной тушки на составляющие типа: грудинка, лопатка, филейная часть на сладкое, отходы. Я в ответ глянул на них заинтересованным взглядом на предмет использования их шкурки в качестве материала для солдатских сапог, мы друг друга поняли и спокойно разошлись по своим делам. При этом я даже потрепал одного из песиков по голове, чем порядком удивил хозяина, заявившего, что обычно его собаки чужих не очень любят.

– Разрешите, – дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился незнакомый парень в бордовом кафтане с синей перевязью через плечо. – Энтони Крум – рядовой гвардии его величества Верховного правителя Таимунарии, по приказанию графа Валиуса Гадриана прибыл в ваше распоряжение.

Незнакомец стукнул себя кулаком в грудь, затем резко отбросил руку в сторону параллельно земле, после чего вытянулся по стойке «смирно». Я в это время, сидя за письменным столом, качался на задних ножках стула и чуть не рухнул вместе с ним на пол от неожиданности.

– Насколько я понимаю, бывший рядовой, – заметил я, вставая со своего места и с интересом оглядывая парня.

Высокий, мускулистый, с длинными золотистыми волосами, смазливое лицо – короче, прямо один в один киношно-гламурный вампир, по которым сохнут все земные девчонки. Однако военная выправка и стать чувствуются, не то что у тех увальней на плацу.

– Давно дембельнулся? – поинтересовался я.

– Что, простите? – не понял вампир.

– Ну, уволились со службы, – объяснил я, уже после его вопроса поняв, что произнес последнее слово по-русски.

– Две недели как, господин Крас! – рявкнул тот, заставив меня невольно поморщиться. Парень явно переигрывал в солдафона, хотя, возможно, тут так обучают отвечать, а армейская привычка – это зараза еще та, я вон неделю после дембеля ранние подъемы делал, кровать по струнке заправлял, а при виде на улице человека в офицерской форме непроизвольно подтягивался и оправлял одежду.

А вот форма на бывшем солдате добротная, нечто подобное я у нас в исторических фильмах видел. Длиннополый кафтан с золотыми пуговицами, высоким стоячим воротником и здоровенными обшлагами. Кстати, воротник и обшлага почему-то окрашены в ярко-красный цвет, что на общем темном фоне смотрелось как-то не очень. Парень был в плотно облегающих брюках под цвет кафтана и высоких, до колен, сапогах со шнуровкой через все голенище. На голове у этого бравого гвардейца красовалась шляпа типа старинной треуголки, точнее, шестиуголки, ибо здесь данный головной убор почему-то имел форму шляпки болта. Я медленно обходил стоявшего навытяжку парня. В принципе, выдумывать особенно ничего и не надо, достаточно вспомнить парочку наших земных фильмов о вампирах. Там эти ребята изображаются довольно мрачными типами в черных одеждах, а их девушки часто носят обтягивающие кожаные костюмчики… эх, жаль меня не попросили заняться дизайном одежды местных горничных, это гораздо интереснее, да и фантазии было бы где разгуляться… Ладно, не будем…

Короче, мудрить мне с одежкой тоже было особо нечего, возьму за основу нашу родную форму, сделаю ее черного цвета, и усе – дело сделано, останется только научить местных вояк более-менее держать строй. А вот тут мне понадобятся помощники. Я замер и, еще раз окинув стоявшего предо мной вампира придирчивым взглядом, вкрадчиво так спросил:

– Рядовой Крум, а не желаете ли послужить еще немного отчизне, не задаром, конечно, а…

– Всегда готов, господин Крас, – не дал договорить мне бывший гвардеец и уже спокойным голосом пояснил: – Скучно мне что-то на гражданке, уже хотел вновь наниматься в армию Верховного, а тут, оказывается, наш граф решил возродить свою…

– Ясно. – Я мысленно вознес хвалу местным богам, а также великому русскому «авось», который так часто меня выручал, и, сделав лицо посерьезнее, назначил парня командующим графской гвардией, чем ввел его в состояние полной прострации. А что, граф мне прямо так и сказал, дескать, передаю вам, господин Крас, управление своей гвардии, ну, сделайте же с ней хоть что-нибудь, – вот я и пытаюсь…

В общем, отправил я своего новоявленного командарма в казармы с наказом провести смотр войска, погонять тех на плацу, после чего с командирами рот (или что тут у них)ко мне на ковер. Крум утопал выполнять поручение, причем вид у него был все еще несколько ошалелый, но я почему-то был уверен, что парень справится. Сам же я собирался было спуститься в швейный цех, как дверь распахнулась и на пороге появились дородная женщина и хиленький мужичонка в очках.

– Это ты тут, который наших вояк одевать будет? – Дама уперла руки в бока и окинула меня саркастическим взглядом.

Я только кивнул, с опаской косясь на длиннющие клыки этой воинственно настроенной дамочки, которые на несколько сантиметров выпирали из-под ее верхней губы, придавая и так не очень красивому лицу еще более зловещее выражение.

– Ясно. – Дамочка пододвинула к себе стул и плюхнулась на него, заставив бедный предмет мебели протестующе скрипнуть. – Я Магнолия, глава швейной артели, а эта драная мышь рядом со мной – графский портной.

– Я не портной, я модельер и обучался в столице у самого Тайнучино… – вскинулся было мужичок, но женщина только отмахнулась.

– Помолчи, Грегор, ты юбку-то толком сшить не умеешь, вот, господин, посмотрите, что он мне тут намодельерил.

Женщина поднялась и продемонстрировала надетую на нее цветастую юбку, одна сторона которой доходила до пола, а вторая едва доставала до колена, открывая моему взору огромную ногу, обутую в лакированный сапог на толстенной подошве. Я вежливо промолчал. Если честно, то по мне юбка как юбка, правда, больше подходит для более молодых и худеньких дам, но о вкусах обычно не спорят. Впрочем, швея, видимо, восприняла мое молчание как подтверждение своей правоты и победно посмотрела на бедного модельера, который совсем сник под ее взглядом.

– Ладно, решите свои проблемы потом. – Я жестом остановил женщину, хотевшую, видимо, что-то сказать, и, усевшись на стол, принялся объяснять свою идею.

Где-то часа с два мы пытались найти с Грегором общий язык в плане моды, но все наброски, выходившие из-под карандаша местного модельера, мною тут же браковались, и количество исчирканных листов рядом со столом неукротимо росло. А ведь вроде бы дел-то всего, сделать набросок брюк, рубашки и кителя, однако то, что рисовал Грегор, по моему мнению, больше походило на карнавальные костюмы, чем на военную форму. А уж его мания на жабо, широкие рукава и всякие там рюшечки в конце концов стала меня просто раздражать. В результате мы зашли в тупик, я просто не знал, как ему еще объяснять, а он, похоже, тупо не понимал, что от него хотят. Магнолия не стала дожидаться окончания наших изысканий и, заявив, что когда мы решим, то ее девочки сразу же будут готовы приступить к пошивке, ушла. И тут, блин, меня озарило. Мысленно обозвав себя олухом, я рванул из кабинета, приказав Грегору никуда не уходить, и, почти бегом, направился к себе в комнату. Быстренько распотрошив сумку, я с удовлетворением обнаружил на самом дне свои джинсы и рубашку цвета стали. Да, да, те самые, в которых я в свое время пришел на собеседование, благодаря чему и оказался в академии Штабурга. Еще среди вещей оказалась кожаная куртка вполне современного покроя, с множеством замков и «молний», которую я также захватил с собой. В принципе, я одет был не так уж и по-старинному, но все же стиль моей нынешней одежды несколько не тот, что был мне нужен в данном случае: свободная шелковая рубаха с большим открытым воротом, коричневые кожаные брюки с декоративной шнуровкой сбоку на всю длину и куртка в каком-то индейском стиле с бахромой на рукавах. Весь этот комплект завершал подаренный Ирен пояс с функцией молекулярного сцепления с дактилоскопическим датчиком, реагирующим на мое прикосновение. Кстати, если кто не знает, то спешу сообщить, что к этому поясу прилипает все, что угодно, стоит только нажать на маленькую синюю кнопку в виде треугольника, и отлипает, если нажать на красную. Вообще-то, раньше у меня был несколько другой пояс и там подобные кнопки располагались у каждого вделанного в него крепления, но это было не слишком удобно. Поэтому я попросил Ирен сделать мне еще один, а кнопки вделать в пряжку, а старый использовал только для ношения молота, благо он шел в комплекте с перевязью.

В общем, я разложил все принесенные вещи на столе и сказал, что надо их скопировать, поправив в мелочах. Грегор, надо сказать, заинтересовался принесенной одеждой и долго ее разглядывал, иногда саркастически качая головой, но в его глазах загорелся явный огонек интереса.

– Интересная концепция, – наконец заявил он. – Хотя некой утонченности и лоска не хватает.

– И не надо, – буркнул я. – Берем данную одежду, делаем ее из другого материала, пришиваем на груди карманы, на плечи вот такие погончики, а на плечо эмблему графа – все. С курткой делаем то же самое, ясно?

Грегор посмотрел на меня укоризненным взглядом поверх очков, мол, что я спрашиваю такие глупости, и буквально за пять минут набросал эскиз. Я только хмыкнул. А мужичок действительно оказался не промах, основную идею быстро ухватил, правда, когда я сказал, что для одежды нужна черная ткань с разводами, некоторое время смотрел на меня ошалевшим взглядом, однако спорить не стал, пообещал, что попытается достать такую. В результате договорились, что к следующему вечеру он представит на мой суд несколько вариантов формы.

Принесенную мною одежду он забрал с собой, пообещав ее вернуть в целости и сохранности после завершения работы.

Проводив местного Юдашкина, я решил наведаться в казармы, дабы выяснить, как обстоят дела у моего новоназначенного командующего. Во дворе меня дожидались встреченные мною ранее собачки, а в связи с тем, что я был без хозяина, эти ящерицы-переростки явно решили обогатить свой рацион за мой счет, видимо предположив наличие большого количества полезных витаминов в моей бренной тушке. Что ж, болтаясь на карнизе в виде пучка из трех особей, связанных за хвосты, у них будет время подумать над своим поведением.

Отряхнув руки, я бросил вопросительный взгляд в сторону сидящей на столбе птицы, чем-то похожей на грифа и внимательно наблюдавшей за нашим поединком, но та только замотала головой: мол, я тут ни при чем и вообще просто сижу, перышки чищу. Видимо, чтобы убедить меня в этом, птица выдернула из хвоста пару перьев и принялась их активно продувать. Я только саркастически хмыкнул и сделал вид, что поверил, хотя пару минут назад, когда эти чешуйчатые «собачки» брали меня в кольцо, кое-кто их активно поддерживал гортанными криками, в которых прямо слышалось: «Ребята, мочи его, если что, я на шухере». Бросив последний взгляд на птицу, затем на барахтающихся в воздухе псин, я вздохнул и отправился дальше.


Плац у казарм встретил меня топотом и гортанными выкриками команд. Я несколько минут разглядывал хаотично двигающиеся по нему отряды, пытаясь хоть что-то понять в этом бессмысленном броуновском движении, затем направился к Круму, чью облаченную в бордовый мундир фигуру я заметил на противоположном краю плаца.

– Ну и как? – спросил я, подходя ближе.

– Не очень, – вздохнул Крум. – Форма устарела на пару сотен лет, командиры когорт толком даже своих обязанностей не знают, одно утешает – маршируют неплохо.

Неплохо? Я вновь посмотрел на плац и поморщился. Если это неплохо, то как тогда плохо? По мне, так даже стадо коров и то лучше строем ходит, а уж детишки младших классов, идущие в кино, по сравнению с местными молодцами вообще гении строевой подготовки. Эти же вояки не идут, а бредут строем в стиле «отступление немцев под Москвой, после того как им ввалили по полной». Не, так дело не пойдет.

– Ну-ка, Крум, а покажи-ка мне, как маршируют гвардейцы его высочества.

Вампир покосился на меня и, козырнув в своем стиле, прошелся несколько раз по дорожке, ведущей от плаца к казармам. Так – неплохо. Хотя стиль несколько непривычный, нога не прямая, а согнута в колене и задирается очень высоко. То есть идет вверх, а затем резко вниз, с характерным стуком кованой подошвы сапога о камень дорожки. Я быстренько представил сотню таких молодцов, марширующих подобным образом, и, надо сказать, картинка получилась неплохая. Однако, по мне, так научить подобному шагу будет труднее, чем обычной ходьбе в ногу, а значит, возьмем за основу родной строевой шаг.

– На месте стой, раз, два, – скомандовал я, заставив Крума замереть. – Ходишь ты неплохо, но где ты видел, чтобы твои бойцы делали хоть что-то подобное? – Я ткнул пальцем в движущуюся по плацу солдатскую «биомассу».

– Ну… – Крум на мгновение замялся. – Вообще-то, они оттачивают индивидуальное мастерство шага, нас так учили. Сперва каждый индивидуально, затем по парам, десятками и в конце концов всей когортой.

Я мысленно прикинул весь этот процесс и ужаснулся. Я-то, помнится, в начале своей службы частенько расстраивался из-за строевой, считая, что отцы-командиры с ней несколько перебирают, но тут… мдя уж.

– Не, так не пойдет, – буркнул я. – Если мы будем обучать их таким макаром, то на это уйдет не один месяц, я прав?

Крум кивнул:

– Обычно от двух до трех, но, как я уже говорил, вверенные мне когорты неплох…

– Сколько? – прервал я вампира. – Сколько тебе понадобится времени, чтобы они прошли строем, не спотыкаясь и не наступая на ноги соседу?

– Думаю, около месяца.

– Ясно. – Я вздохнул. – Не пойдет, у нас от силы неделя. Значит, делаем так. Строй этот бродячий цирк, а я покажу, как надо делать, после чего будешь гонять их до седьмого пота, ясно?

Крум кивнул и, отойдя в сторону, подозвал к себе двоих солдат, отличавшихся от остальных отсутствием кирас.


– Итак, все смотрим. – Я вздохнул и прошел вдоль строя, печатая шаг. Вот ведь, блин, уже больше десятка лет миновало после армии, а навыков не утратил и даже носочек тяну как надо.

Оглядев недоумевающий строй, я ткнул пальцем в нескольких солдат, стоявших напротив, приказав им повторить. В принципе, получилось, правда, ребята по привычке все пытались задрать колени повыше, но для первого раза было вполне сносно.

Вызвав еще нескольких вампиров из строя, я построил их в колонну по двое и попытался заставить идти в ногу, – стадо на прогулке, блин. И это строй из десятка солдат, а тут… я обвел взглядом стоявшие перед мной шеренги, впервые усомнившись в реальности всей этой затеи с парадом. Однако отступать было некуда, ибо позади, как говорится, – граф, а также его незапятнанная вампирская честь.

– Крум, идея понятна? – спросил я стоящего справа от меня вампира.

– Так точно, господин Крас, – бодро отрапортовал тот.

– Кстати, сколько тут у нас солдат?

– Четыре полные когорты, господин Крас.

– Да не ори ты так. – Я зажал нос пальцами и продул уши, заложенные от последнего вопля моего подчиненного.

– Четыре когорты, – повторил тот уже более спокойным тоном.

– Понятно. – Я вздохнул, мне бы это еще что-то говорило. – А в когорте?

– Стандартно – шестьдесят особей.

– Ясно, значит, действуем по такой схеме…

Мы с Крумом разбили когорты на взводы по тридцать человек (ну или вампиров, кому как больше нравится)и, построив в колонны по трое, несколько часов гоняли их по плацу, пока не начало темнеть. Я, естественно, собрался обратно в замок, а Крум неожиданно заявил, что продолжит тренировки. Я возражать не стал, тем более что в отличие от меня солдаты не выглядели особо измотанными строевой подготовкой, а я вот был не прочь приобнять мягкую подушку. В принципе, тут ничего удивительного, ибо вампиры гораздо выносливее людей, та же Эрнеста после некоторых моих уроков ОБЖ, связанных с физподготовкой, выглядела вполне свежей и бодрой, в то время как остальные ребята чуть ли не пластом на землю падали. К тому же, насколько я помнил из энциклопедии, спали вампиры всего пару часов в сутки, да и то вполне могли без этого обойтись. Правда, раз в год у них был период спячки, когда они превращались в нечто среднее между человеком и летучей мышью, погружаясь в некое подобие летаргического сна, – но опять же сей факт я знал только из энциклопедии.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружил там Батона, сидевшего на стуле у окна с тоской на морде лица. На мой вопрос котейка только ткнул лапой в сторону стоявшего у двери ведра и тяжело вздохнул. Я подошел к указанной емкости и, заглянув в нее, содрогнулся от отвращения, ибо внутри лежало нечто истекающее слизью, с огромной пастью, которая была усеяна множеством мелких зубов.

– Хороший улов, – попытался приободрить я кота, ногой отодвигая ведерко в угол и ища глазами, чем бы тяжелым его накрыть, ибо существо явно было еще живо.

Батон вновь тяжело вздохнул и скривил морду, показывая все свое отношение к данному улову, после чего вновь уставился в окно.

– Да не переживай, – махнул я рукой. – Вот приедем ко мне домой, я тебя на нормальную рыбалку свожу. Там у нас недалеко водохранилище есть, так знаешь какие там сазаны попадаются? – Я раздвинул руки в стороны, имитируя размер небольшого крокодила. – А уж всякой там плотвы и прочей мелочовки вообще куча.

Кот повернул ко мне голову, и я увидел, как в его глазах заплескалась робкая надежда. И тут «Остапа понесло», ну, в смысле я стал рассказывать Батону истории о том, как мы с Серегой рыбачили, причем после того, как дошел до поимки мною двухметрового осетра исключительно с помощью рук, понял, что пора с этими байками завязывать. Глаза у кота уже были настолько большими от удивления, что грозили вылезти из орбит и жить отдельной жизнью.

– Ну, ладно, – сказал я, слез со стола и поставил на пол торшер со свечами, с помощью которого изображал спиннинг, – поздно уже, давай спать.


Утром чуть свет меня разбудила Эрнеста с новостью, что отец задержится на пару дней и прибудет практически к самому приезду герцога. Почему-то меня сей факт не удивил, граф банально сбежал, переложив всю ответственность за обустройство парада на меня, и, судя по расстроенному виду юной вампирши, она это прекрасно понимала. Я несколько отвлек девочку от грустных мыслей, попросив рассказать о вчерашней рыбалке, после чего где-то с полчаса слушал ее рассказ о ловле склизунов в Туманном каньоне.

– Батон лучше всех справился, – рассказывала Эрнеста. – Поймал аж тридцать штук, правда, он их несколько боялся и с крючка я ему снимала. Однако подобный улов большая редкость, зато сегодня будет просто царский обед.

Я неверящим взглядом посмотрел на девочку, а затем покосился на стоящее в углу ведро, которое вчера вечером накрыл тяжелым медным подносом, на котором служанка принесла мне чай, и судорожно сглотнул. Потом бросил взгляд на лежащего в кресле Батона, который упорно делал вид, что спит, но после последних слов Эрнесты быстро открыл глаза и, посмотрев на меня умоляющим взглядом, замотал головой, затем обхватил горло лапами и, мявкнув, свесил язык набок, при этом театрально закатив глаза.

Я уже хотел было попросить девочку передать повару, чтобы готовил что-то более традиционное, но тут в дверь постучали, и на пороге возникла служанка в синеньком платьице.

– Извините, госпожа Эрнеста, но господина учителя ожидают месье Грегор и господин Энтони. – Произнеся последнее имя, она почему-то покраснела и, быстренько поклонившись, исчезла в коридоре.

Пришлось извиниться перед юной вампиршей и, наказав Батону приглядывать за детьми, поспешить в свой так называемый офис. Пробегая по дворику, я вспомнил о подвешенных на карнизе собаках и, бросив взгляд туда, обнаружил болтающиеся на цепи обглоданные хвосты. Видимо, эти ящероподобные создания обладали такими же свойствами, как и их мелкие земные собратья, ну, или за ночь их банально кто-то сожрал. Впрочем, сами виноваты.

В кабинете, помимо Грегора и Крума, обнаружилась еще и Магнолия, которая тут же огорошила меня вопросом о началах работ, ибо ее девочки уже второй день маются от безделья. Пообещав сегодня дать первый заказ, я выпроводил ворчавшую даму и занялся более насущными проблемами.

Сперва Крум доложил, что вверенные ему отряды тренировались всю ночь и даже достигли неплохих результатов, после чего я приказал ему продолжать занятия, а также подойти на плац через пару часов, дабы посмотреть на их успехи. Крум ушел, а я остался вдвоем с Грегором, который принес мне несколько образцов ткани и даже представил модель формы, сделанной из коричневого грубого сукна. Я сразу же приказал отпороть с рукавов широкие обшлага, а с воротника нечто вычурное золотистое, типа шарфа, но прихваченного в двух местах к вороту и, насколько я понял, оборачиваемое вокруг шеи. Модельер было возмутился и вновь завел свою песню об обучении в столице, но я молча показал ему кулак, после чего мы быстро пришли к полному консенсусу.

Хотя, надо признать, поработал он неплохо. Форма получилась вполне нормальная, правда, по стилю больше походила не на нашу, а на американскую или даже нет… на ту, что я видел у фрицев в военных фильмах. А уж графский герб на рукаве в виде летучей мыши, держащей в когтях меч, просто идеально вписывался в данную концепцию – для вампиров самое оно.

А вот образцы ткани были не очень. Лишь один более или менее удовлетворял моим требованиям. Правда, я хотел черную с серыми разводами, а здесь была какая-то черно-коричнево-желтая, однако выбирать особо не приходилось.

Я еще раз обошел вокруг манекена с надетой на него формой, пытаясь понять, что не так, и хлопнул себя по лбу. Блин. Фуражки с ремнем явно не хватало. Пришлось вновь брать в руки карандаш и объяснять Грегору, что я хочу. На этот раз тот понял идею довольно быстро и за пару минут накидал нечто похожее на бейсболку с графским гербом спереди. С ремнями обещал тоже решить вопрос, тем более что похожие применялись ранее.

Тут я вспомнил, что помимо рядового состава в армии существует еще и офицерский, но едва мы принялись за обсуждение концепции, взяв за основу разработанную нами солдатскую форму, как дверь распахнулась и на пороге появился взъерошенный Батон.

– Дети, мяу, подвал, смотреть призраков, теперь там, мяу, шум, взрывы!!! – выпалил кот, немного отдышавшись.

Я только мысленно застонал.

### Глава 10, повествующая о войнушке в подвале и продолжении суеты с парадом

В подвале царил полный Армагиддец, ну, в смысле Армагеддон, только очень маленьких, я бы даже сказал, локальных масштабов. Закопченные от ударов файерболов и молний стены, какие-то дымящиеся деревяшки на полу, которые, видимо, некогда были дверьми подвальных комнат, чьи пустые провалы теперь зияли недружелюбной темнотой. В паре мест стены вспучились, замерев причудливыми фигурами. Слабо фосфоресцирующий потолок позволил мне оценить масштаб разрушений лишь приблизительно, но и этого вполне хватило, чтобы понять, что баталия здесь разыгралась нешуточная. Неожиданно впереди, за поворотом, что-то засвистело и с грохотом разорвалось, залив подвал призрачным неоновым светом, после чего оттуда раздался такой дикий леденящий вой, что мой внутренний голос робко поинтересовался, не свалить ли отсюда к едрене фене, но силой воли был благополучно запихнут куда подальше и, похоже, немного обиделся. Однако я все же решил быть поосторожнее и перво-наперво выглянул из-за угла, дабы провести рекогносцировку.

Картина маслом: мои ребята прижаты буквально к стенке в конце коридора и обороняются от наседающих на них разъяренных призраков. Пол рядом с ними вспучился горбом, образовав некое подобие баррикады, напротив которой застыл с десяток полупрозрачных, постоянно видоизменяющихся фигур, которыми явно руководил стоявший позади них призрак в рваном балахоне и с такой взъерошенной копной волос на голове, что наш Гоймерыч с его вечной прической типа «взрыв разума – мозги из всех щелей» просто выглядел прилизанным щеголем.

В это время из-за баррикады высунулась голова Грея, он зло зыркнул на призраков, и пол под ними буквально вскипел, заполнив узкое пространство коридора каменной крошкой. Эта магическая атака заставила нападавших попятиться, но стоявший позади главпризрак что-то злобно рявкнул, причем от его могучего вопля аж стены задрожали и привидения замерли в растерянности, не зная, куда бежать.

Так, похоже, пора вмешиваться.

Я поднялся с пола и, тщательно отряхнув брюки, вышел из-за угла, неспешно направляясь к стоявшему ко мне спиной лохматому призраку. Остановившись в паре метров позади него, я заложил руки за спину и несколько секунд выслушивал его вопли в адрес моих ребятишек, где он обещал им десятые круги ада и прочий показ местных экскурсионных достопримечательностей, причем частенько явно с лейблом «детям до шестнадцати». Наконец мне это надоело, и я, вежливо прокашлявшись в кулак, поинтересовался:

– Сэр, не будете ли вы так любезны прекратить свой словесный понос, ибо перед вами все же несовершеннолетние дети.

О как сказал. Впрочем, звание учителя магической академии все же обязывает быть вежливым и держать марку, хотя, если честно, хотелось ляпнуть пару великорусских фразеологизмов, но при детях решил воздержаться.

Призрак застыл, а затем, медленно так, с протяжным скрипом заржавевшего вхлам механизма, повернул ко мне голову, причем именно повернул, а не обернулся, чтобы посмотреть. Я быстренько сделал «чизззз» и приветственно помахал рукой. Бедного духа аж перекосило, хотя, возможно, я ошибаюсь и это была его добрая дружественная улыбка.

– Ты кто? – рявкнул призрак, при этом так сверкнув глазами, что ажно радужные блики по стенам запрыгали.

– А вот орать незнакомцам в лицо крайне невежливо с вашей стороны, сэр, – бросил я презрительно, делая ударение на последнем слове. – Извольте представиться или…

– Или что, смертный? – отозвался призрак замогильным хохотом, видимо надеясь пронять меня этим, – не удалось. За это время в академии я и не такого наслушался и навидался, а посему даже мои легендарные мурашки на копчике лишь презрительно усмехнулись.

– Ну, хорошо. – Я вздохнул и приветливо помахал рукой вновь выглянувшему из-за баррикады Грею, который, заметив меня, исчез, чтобы через мгновение появиться вновь, но уже со всей честной компанией.

Ребята принялись предупреждающе кричать, при этом отчаянно жестикулируя, дабы сказать, что призраки берут меня в кольцо, однако это я и сам прекрасно видел, впрочем, особого беспокойства мне это не доставляло. Ибо, как известно, «главное оружие всех призраков – это ментальная атака плюс звуко-кинетическое воздействие» – страница триста вторая, параграф пять учебника «Магологии» за третий класс, вот. И не надо делать удивленные глаза, я, знаете ли, в последнее время не только судьбой бергейских дикобразиков озаботился, но и решил почитать что-нибудь по теории магии. Правда, надо признаться, дальше учебника за четвертый класс не продвинулся, а уж попытка открыть пособие для учителей чуть не закончилась переломом мозговых извилин. А вы бы попробовали прочитать о «спиралевидной флабуации герцога Ранога по триндивидному полю», вот я бы тогда на вас посмотрел. Я вот попробовал, так потом половину ночи кошмары с физико-математическо-магическим уклоном снились. Причем в этом сне за мной почему-то гонялась облаченная в профессорскую мантию Глафира и, грозя половником, требовала пересдачу зачета по этой самой флабуации, иначе мне придется на ней жениться. В связи с тем, что про эту самую флабуацию я знал лишь одно – она существует, мне приходилось драпать что есть сил. В результате чего я просто грохнулся с кровати, а моя дорогая драконица, не поняв спросонок, что происходит, ударом файербола вынесла в спальне половину стены. Крис, как всегда медитировавший под нашими окнами, естественно, увидел данное светопреставление и ломанулся к нам на помощь, думая о нападении злых-презлых вражин, но в темноте коридора налетел на Дорофеича, который также торопился на подмогу. В результате к нам с Эльфирой в комнату они уже буквально вкатились кубарем, сжимая друг дружку в страстно-дружеских объятиях, правда, тут же вскочили на ноги, приняв угрожающие позы, и приготовились к отражению возможной атаки. В это же время в окно с дико-устрашающим воплем влетел наш когтисто-пушистый ужас в виде кота со светящимися в темноте бледно-красноватым пламенем гвоздями на двести, по пять штук в каждой передней лапе. Последней в спальню вошла Глафира и, скомандовав парящим в углах магическим шарикам-светильникам включиться, обвела нашу застывшую «скульптурную композицию» с поэтическим названием «Враги застали нас врасплох» грозным взглядом, после чего повертела пальцем у виска и, махнув рукой, гордо удалилась.

В принципе, наша группа выглядела в тот момент действительно довольно колоритно. Ну, представьте себе: моя милая драконица, завернутая в одеяло, стоит на кровати, волосы дыбом, в глазах адский огонь. Крис замер посреди комнаты с каким-то дрыном в руках, который подозрительно напоминает выдранную с корнем яблоньку, одну из тех, что растут у нас в саду под окнами. Чуть дальше у двери стоит Дорофеич, на котором из облачения присутствует лишь его борода и какие-то рейтузы с рюшечками, при этом сей отважный воитель вооружен грозным оружием в виде кухонного табурета. В углу покачивается напольная цветочная ваза, из которой вместе с цветами торчит хвост так неудачно угодившего туда кота. Я же сижу на полу и не знаю, что делать – плакать или смеяться, а посему делаю два этих дела одновременно, то есть хохочу как сумасшедший, аж слезы в три ручья.

Впрочем, опять отвлекся… Так на чем это мы остановились? Ах да…

Призраки, значит, берут меня в кольцо, и этот их главный так подленько усмехается, видимо, уже представляет, как я, весь такой смелый, через пару минут буду просто трястись от ужаса, – ага, размечтался. Кстати, не советую проделывать подобные трюки тем, кто слаб в магии или не имеет антимагического поля, подобного моему. Дело в том, что все показанное призраками, конечно, жутковато, но, как я много раз говорил, нас, выросших на голливудских ужастиках, подобными мордами не испугаешь, а вот если данные кривляния поддержать ментальными ударами, тут уж даже самый смелый взвоет благим матом. Однако так как на меня подобное не действует, я совершенно спокойно наблюдал за тем, как привидения меняли облик, принимая формы одну ужаснее другой и вопя на разные голоса, затем демонстративно зевнул. Сделав шаг вперед, я неспешно размахнулся и вдвинул свою руку по локоть в ухмыляющееся лицо призрака. Прием, надо сказать, проверенный на Батоне, ну, в смысле когда он еще был призраком, правда, с ним я тогда обошелся все же повежливее. Ну, мой кулак, естественно, ничего сделать призраку не может, а вот антимагическое поле… короче, колбасит от него призраков точно так же, как персонажей американских мультфильмов, наступивших на оголенный электрический провод. Вот и этого бедолагу в такую каральку скрутило, что он человеческий облик потерял, растекшись по полу зеленоватой лужицей с глазами.

– Ну что, понял, кто в доме хозяин? – спросил я, присаживаясь на корточки и окуная палец в зеленую жижу, отчего та завибрировала мелкой дрожью. – Вот то-то.

Я поднялся и, оглядев опустевший коридор, махнул рукой своим ребятишкам, с неподдельным интересом наблюдавшим, как их любимый учитель (ох, хотелось бы так думать)расправляется со зловредными привидениями.

Дети выбрались из своей засады и направились ко мне, а Грей, немного отстав, взмахом руки разгладил стоявший бугром пол, ножкой втерев особо выпирающий кирпич. Я молча указал на вмятину в стене, очень похожую на неглубокую воронку от снаряда, и мальчик, тяжело вздохнув, в пару взмахов руками привел стену в более-менее нормальное состояние.

– Так, и что тут произошло? – поинтересовался я, оглядывая виновато потупивших глаза учеников.

– Не знаем, нер, – стоявшая впереди Эрнеста пожала плечами. – Наши призраки обычно смирные, а графа Фурина, – девочка бросила взгляд на дрожащую у моих ног слизистую субстанцию, – я знаю с раннего детства. Он мне всегда на ночь страшилки рассказывал.

– Добрый дяденька, – буркнул я, представляя, что бы я сделал с подобным типом, рассказывай он моей дочке на ночь нечто подобное, хотя, возможно, кто-то уже это сделал раньше, не зря ведь он тут призраком бродит.

– Значит, вы тут точно ни при чем?

Дети дружно замотали головами. А ведь, похоже, стервецы не врут, на шалости они, конечно, горазды, но не думаю, что у кого-нибудь из них даже возникла идея устроить в гостях у подруги битву с призраками. К тому же в моем классе нет ни одного ученика, специализирующегося на борьбе с духами. Нет, им, конечно, преподают уроки самообороны для таких вот случаев, но в основном эта тема у них должна начаться с будущего года, это я уж от Герберта точно знаю, ведь именно он занимается в академии данной дисциплиной. Так что мои ребята, может, и сорванцы, но головы на плечах у них есть. И еще одна странность… Призраки подобного типа в основном пакостят как бы исподтишка; ну, там цепями ночью погремят, повоют заунывную песенку, могут даже мебель попортить, покидаться всякой пакостью, запугать, в конце концов, но чтобы нападать впрямую… Странно, очень странно. Я в задумчивости посмотрел на Эрнесту, которая, судя по ее растерянному виду, и сама не очень понимала суть происходящего. Мдя, надо бы, конечно, во всем этом разобраться.

Я отступил на несколько шагов назад, чтобы расплывшийся на полу призрак вышел за пределы моего антимагического поля, и, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как он вновь приобретает свой прежний облик.

– Граф Фурин, может, объясните мне и юной хозяйке сего дома, что означало ваше нападение? – поинтересовался я, едва призрак закончил формирование своей человеческой формы.

Призрак бросил на меня насупленный взгляд, затем перевел его на Эрнесту и лишь тяжело вздохнул.

– Граф, – Эрнеста умоляюще посмотрела на понурившееся привидение. – Наша семья уже много лет дает вам кров, так почему вы нападаете на меня и моих гостей?

Граф несколько секунд молчал, затем еще раз вздохнул и пробормотал каким-то уставшим голосом:

– Простите, юная леди, сам не знаю, что на нас нашло, такое впечатление, словно нами двигала чья-то неведомая злая сила. У меня до сих пор все как в тумане…

– В принципе, такое возможно, – неожиданно встрял в разговор подошедший ко мне Грей. – Нер, в армии моего отца есть чернокнижники, которые как раз подобными вещами занимаются, возможно, и здесь есть такие.

Я посмотрел на как всегда невозмутимого сына повелителя Тьмы и согласно кивнул.

– Возможно, Грей, только вот зачем ему все это надо?

– Ну, у всякой знати существуют различные недруги…

– Я о таких не слышала, – замотала головой Эрнеста. – Мой отец старается жить в мире с соседями…

– Эрнеста, ты могла и не знать, – сказал я. – Ладно, ребята, давайте наверх, а я тут пока еще с графом по душам погутарю.

Проводив учеников до лестницы, я вернулся к графу, который за время моего отсутствия не сдвинулся с места, хотя, если честно, было у меня опасение, что он поспешит сделать ноги. Однако призрак и не думал бежать, что, скорее всего, говорило о его невиновности.

– Итак, граф, думаете, хозяин сего замка будет рад, узнав, что вы напали на его дочь? – спросил я, остановившись в паре метров от призрака.

Граф промолчал и, бросив на меня злой взгляд, что-то пробормотал себе под нос.

– Ладно, не буду читать вам нотации, лучше подробнее расскажите, что тут произошло, и если ваш рассказ меня удовлетворит, попробую поговорить с господином Гадрианом о вашем будущем.

– А что рассказывать? – буркнул призрак. – Говорю же, все как в тумане, голова мутная настолько, словно я вновь стал живым и пропустил пару стаканчиков скисшей крови в баре. Последнее, что четко помню, это какой-то странный слуга в черном балахоне, идущий по коридору. Ребята решили, что он из новеньких, и захотели немного попугать…

– Стоп. Человек в черном балахоне с надвинутым на глаза капюшоном, и когда смотришь, то кажется, что его образ слегка плывет.

– Да, – кивнул Фурин. – Я даже подумал, что он из нашей братии или кто-то из местных магов, и хотел уже остановить своих ребят, а потом… не помню.

– Ясно. – Я махнул рукой, чувствуя нехороший внутренний озноб.

Еще бы, дело в том, что гаду, который был виновен в том приснопамятном похищении детей, прислуживали именно такие вот типы в балахонах. Хотя вроде отцы Грея и Гая всех ухайдакали во время битвы с их хозяином… или все же не всех? Ох, чую, дело пахнет керосином, причем даже не пахнет, а воняет, и очень сильно. К тому же если сопоставить все происходящее за последнее время – блин, какие-то уже слишком случайные случайности со мной приключаются. Ладно, что гадать-то, поживем, увидим, на данный момент проблем и так хватает, парад этот еще на мою голову. Кстати, про парад. Я задумчиво оглядел призрака, вспомнив, каким громовым голосом он орал на меня недавно, и вкрадчиво так поинтересовался:

– Граф, а не будете ли вы так любезны повторить за мной вот эту фразу, да погромче: «Внимание, говорит и показывает…»


На сей раз солдаты маршировали более слитно, хотя от привычки слишком высоко задирать колени многие так и не избавились, однако надо признать, что после каких-то полутора суток тренировки достижения в строевой были просто поразительные. Глядишь, еще пару суток такой муштры, и ребята будут чеканить шаг не хуже, чем я во время своего армейского прошлого. А что такое возможно, я уже и не сомневался, ибо местные солдатики совсем не выглядели уставшими и довольно бодро двигались по плацу, повинуясь командам своих командиров.

– Разрешите доложить, господин Крас!!

Бог ты мой. Я прочистил оглохшее ухо мизинцем и укоризненно посмотрел на вытянувшегося предо мной Крума.

– Ну, докладывай.

– Тренировки проходят по расписанию, солдаты исполнены желанием выполнить приказания графа и не жалеют сил. Жду ваших замечаний!!

– Молодец, приедет граф, попрошу выписать тебе медальку на грудь. Продолжай в том же духе, только смотри, чтобы ноги так высоко не задирали. И все же чего-то не хватает, не находишь? – Я вопросительно посмотрел на вампира.

Тот ответил мне преданно-обожающим взглядом, в котором явно читалось: «Ты тут главный, вот и думай».

Легко сказать.

Я прошелся вдоль плаца, наблюдая за движением шеренг и пытаясь понять, что меня во всем этом не удовлетворяет. Как назло, мыслей было мало, а те, что бесцельно слонялись по моей черепной коробке, все были о подвальном инциденте. Я честно попытался собраться, но это как-то не очень удавалось.

– Эх, жизнь моя жестянка, а ну ее в болото, – пробормотал я слова детской песенки и на секунду замер, затем со всей дури влепил себе ладонью в лоб.

Шлепок, надо сказать, получился довольно смачный, так что проходившие мимо солдаты дружно повернули головы в мою сторону.

– Комары тут очень приставучие, – пояснил я, почесывая место удара, и поспешил к Круму, который что-то выговаривал одному из своих командиров.

Быстренько изложив свою идею, я вопросительно посмотрел на вампира, брови которого явно намеревались штурмануть его макушку.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво пробормотал он. – Как-то это у нас не принято, но если вы хотите попробовать, то обратитесь к старине Глоссеру, он у графа вроде бы по этой части был.

– А где его найти?

– Так в замке…

– А, ну да. Ладно, я тогда в замок, а ты продолжай. Надеюсь, солдатики не слишком устали?

– Что им будет? – пожал плечами вампир. – Когда я служил, нас, бывало, несколько дней подряд гоняли по горной дороге, да еще с постоянными оборачиваниями в мышиный облик, к тому же в этом облике мы должны были не лететь, а идти – удовольствие, надо сказать, небольшое.

Я быстренько представил себе данный процесс, особенно если учитывать, что после превращения вампир остается в чем мать родила, и сочувственно похлопал Крума по плечу. Мдя уж, однако, местные вояки ребята с юморком. Толпа голых мужиков, бегущих по горной дороге, надо сказать, зрелище не для слабонервных.


Однако прежде чем заняться поисками этого Глоссера, я забежал к себе в комнату, дабы захватить с собой Батона, а заодно проведать ребят и, в конце концов, что-нибудь перекусить. Ребят я, правда, в замке не обнаружил, а одна из служанок сообщила мне, что молодые господа и дамы отбыли вместе с мадемуазель Эрнестой на охоту за «саблезубыми скряблями». Знаете, после пойманных котом склизунов мне даже как-то не особо хотелось представлять, каковы на вид эти самые «скрябли», а посему подробностей я выяснять не стал, лишь спросил насчет провожатых. Служанка заверила, что вместе с гостями отправились личные телохранители графа, после чего я немного успокоился, ибо даже по виду этих типов в черных плащах и ковбойских шляпах было понятно, что мужики они дюже серьезные и просто так в обиду Эрнесту с ребятами не дадут.

А вот с обедом нам с котейкой повезло. Узнав, что я проголодался, служанка провела нас в гостиную, где мы обедали в первый раз, и вскоре весь стол был заставлен таким количеством разнообразной еды, что я всерьез испугался за крепость своего брючного ремня. Батон, надо сказать, оторвался по полной и отомстил колбасе за свое прошлое унижение, умяв целую тарелку этих небольших колбасок, после чего контрольно добил их парой сарделек. А вот я все же от обжорства удержался, хотя при виде поджаренной рыбы (видать, тут не только на склизунов рыбачат) у меня началось обильное слюноотделение, и пришлось попросить служанок все срочно унести, так как засевшего в моих генах любящего рыбку зверя я контролировал в таких ситуациях с большим трудом.

После обеда отправились-таки на поиски Глоссера, точнее, не отправились, а практически поплелись, ибо эта бессовестно отъевшаяся скотина по имени Батон едва лапы переставляла.

Впрочем, нужную нам личность обнаружили довольно быстро, просто попросив попавшуюся навстречу служанку проводить нас. Та провела нас на этаж выше и, ткнув пальцем в широкую дверь, обитую каким-то дешевым дерматином, ретировалась со скоростью убегающей вдаль электрички, только мы ее и видели. Мы с Батоном переглянулись и с подозрением уставились на закрытую дверь.

– Стучим? – спросил я минут через пять бессмысленного буравления взглядом дверной поверхности.

Кот молча сделал жест лапой, чтобы я немного погодил, и, извлекши неведомо откуда кусок колбасы, принял ее для храбрости, после чего, вытерев усы, кивнул: дескать, можно, долбись. Я и долбанул, ну, в смысле легонечко так постучал, а защелка и так на соплях держалась, честное слово.

Мы с котом дружно просунули головы в приоткрывшуюся дверь и оглядели полутемное помещение со стоящим посередине роялем. Да, да, самым настоящим роялем – таким большим и белым.

– Кто это там в дверь скребется? – раздался из глубины комнаты громовой бас.

– Господин Глоссер. – Я храбро протиснул упирающегося Батона ногой вперед в дверной проем, а потом вошел сам.

– Ну и кто тут? – Голос громыхнул совсем рядом, заставив меня заозираться в поисках его хозяина.

– Да тут я.

Откуда-то сверху на меня спикировала здоровая летучая мышь и, пронесясь над головой, прямо в полете преобразилась в голого упитанного мужика с пышной бородой. Мужик плюхнулся на пол прямо своей обнаженной пятой точкой и, немного проскользив ею по мозаичной плитке пола, нашел свое счастье в виде ножки рояля, которую и приобнял волосатыми ногами. Я сочувственно посмотрел на замершее на полу тело в позе футбольного защитника при пробивании пенальти, но с выпученными глазами, и предложил позвать служанку, дабы она принесла лед.

– Не надо, – пискнул бородач. – Само пройдет.

– Если не отвалится, – ухмыльнулся я. – А так посинеет, но ходить можно будет.

Минут через пять хозяин комнаты все же смог подняться на ноги и напялить на себя цветастый халат, после чего я изложил ему причину своего визита.

– Ну, не знаю, не знаю, – проворчал тот. – Я вообще вампир слишком занятой, у меня вон два сонета лежат недописанных, а вечером еще и Антала обещала забежать, а опосля Тамура, – лицо Глоссера приняло мечтательное выражение. – Так что некогда мне вашими глупостями заниматься.

– Вообще-то граф сказал мне, что все обитатели замка должны оказывать всяческую помощь в подготовке парада…

– Граф сказал, граф приказал, – бородач махнул рукой. – Я, как человек творческий, вообще не могу приказам подчиняться, и если графу не нравится, то могу в любое время покинуть его жалкую халупу, ибо меня, Глоссера Омпера, даже в столице примут с распростертыми объятиями.

Я поморщился и пару минут прикидывал, не добавить ли этому расфуфыренному бородачу на (или точнее по)орехи (ам),причем, судя по виду Батона, у того в голове бродили вполне схожие мысли.

– Впрочем, – неожиданно продолжил Глоссер, – в этом деле вам лучше всего поможет Антонио, он тут у графа заведует теми шутами, что развлекают народ своими бессмысленными тра-ля-ля на праздниках, я же услаждаю уши хозяина замка лишь серьезной музыкой.

– И где мне его найти?

– Да в деревенской таверне, он там каждый день с друзьями пиликает. А теперь хочу извиниться и попросить покинуть меня, так как хочу предаться размышлениям о своем новом сонете. – Глоссер вальяжно так махнул ручкой в сторону двери и отвернулся, видимо давая таким образом понять, что прием окончен.

Я пожал плечами и развернулся, чтобы идти, не заметив, что кот остался стоять на месте, а когда я уже вышел за дверь, из комнаты до меня долетел дикий вопль в тональности чистейшего сопрано.

Я непонимающе оглянулся и заметил выходящего из дверей с самым независимым видом Батона. На мой вопросительный взгляд кот только пожал плечами и, гордо воздев хвост к потолку, направился вперед по коридору.


Кстати, если кто еще не понял, то идея, так неожиданно стукнувшая мне в мозжечок, была насчет музыки. Ибо парад без должного музыкального сопровождения – это даже и не парад, а так, бодрое шествие в ногу брутальных мужиков.

Антонио мы нашли уже к вечеру, проплутав несколько часов в его поисках, пока какая-то девочка не указала нам на небольшой дом на краю деревни. Надо заметить, что местные жители довольно приветливо к нам относились, а узнав, что мы гости графа, так вообще старались помочь, кто чем может, и было похоже, что отец Эрнесты пользуется немалым уважением среди простого народа. Деревня, кстати, расположилась под самыми стенами графского замка и состояла десятка из трех добротных домов, большинство из которых имели необычные куполообразные крыши. Дом же Антонио имел обычную двускатную крышу и несколько обшарпанный вид. На стук нам открыла миловидная девушка в столь откровенном наряде, что я даже не сразу понял, во что она облачена: в одежду с вырезами или просто к ее обнаженному телу кое-где прилипли кусочки разноцветной ткани. Я быстренько прикрыл глаза своему пушистому спутнику, дабы не травмировать его нежно-возбудимую психику, и вежливо поинтересовался об искомом субъекте.

– Антонио, это к тебе! – крикнула незнакомка куда-то в глубь дома и, вновь повернувшись ко мне, потянула носом. – Человек?

Последняя фраза была то ли вопросом, то ли утверждением, – если честно, я не понял, но согласно кивнул на всякий случай. Девушка сверкнула глазами и шагнула ко мне, но тут появился хозяин дома, и полуголая красавица поспешно ретировалась.

В отличие от Глоссера, Антонио быстро согласился на наше предложение и пообещал оказать полное содействие нашей задумке. И вообще, парнем он оказался компанейским и довольно-таки разговорчивым, так что мы проболтали дотемна, обсуждая концепцию музыкального сопровождения. Он даже притащил свой инструмент, чем-то напоминавший американское банджо, и сбрямкал на нем пару мелодий, но я их решительно отверг, сказав, что с нужной определимся позднее, а пока его задача – набрать оркестр, причем желательно до завтрашнего вечера, ибо время уже поджимало. Тут же я назначил Батона курирующим данный проект и попросил Антонио все свои пожелания и нужды передавать через кота.

В замок мы с котом возвращались практически перебежками от одного фонаря к другому, ибо, как я уже говорил, ночь тут была больше похожа на густой черный кисель. Путь, конечно, получился длиннее, так как фонари стояли вдоль центральной дороги, что делала порядочный крюк на пути к замку, но решение пройтись напрямую явно привело бы к ночевке на природе под открытым небом. Данная перспектива меня не очень устраивала, ибо в окружающей тьме местная живность производила такие звуки, что волосы по всему телу нехорошо шевелились. Можно, конечно, было заночевать у Антонио, как, собственно говоря, тот и предлагал, но постоянно заглядывавшая в гостиную странная девушка как-то не очень хорошо на меня смотрела, а посему я решил, что лучше вернуться в замок. Знаете, народ тут, конечно, дружелюбный и все такое, но вампиры – это все же вампиры, что бы мне кто ни говорил.

Впрочем, добрались без приключений, но едва я переступил порог, как возникшая буквально из ниоткуда служанка сообщила, что в гостиной меня ожидает господин Грегор, а посему пришлось срочно отправляться туда, хотя в данную секунду основным моим желанием был спокойный сон в обнимку с мягонькой подушечкой.

Как я и думал, модельер притащил образцы полностью готовой формы и ожидал моего утверждения, дабы передать оную на пошив швеям Магнолии. И, надо сказать, местный Юдашкин справился отменно: даже несмотря на несколько непривычную расцветку материала, солдатская форма смотрелась неплохо. А вот на офицерский вариант он опять налепил каких-то оборок и рюшечек, пришлось заставлять отпарывать. Впрочем, после уборки всего лишнего оказалось, что все выглядит вполне даже ничего, и я со спокойным сердцем дал «добро» на изготовление, после чего отправился к себе. По пути я встретил ребят, направлявшихся, так сказать, на «вечернюю заморку червячка», и минут десять выслушивал их рассказ об охоте, заодно узнав, что «саблезубые скрябли» – это небольшие зверьки типа помеси тушканчиков с тарантулом. Бррр, если честно, даже представлять как-то не особо охота, а уж бегать за ними по местным лесостепям и подавно. Однако ребята были довольны сим мероприятием и с восторгом рассказывали мне, как они загнали стаю этих созданий к реке, а те долго отплевывались паутиной и даже покусали Гая, кинувшегося защищать споткнувшуюся и упавшую Эрнесту. Мальчик с гордостью продемонстрировал мне место укусов, которые покрывали часть спины и ниже, заставив девочек зардеться и смущенно захихикать. Похвалив нашего героя и намекнув, что показывание данного места как-то «не очень», я потрепал покрасневшего как помидор Гая по голове и, узнав у Эрнесты, что укусы скряблей не опасны, отправился к себе.

Батон, к моему удивлению, еще не спал, а, заложив руки за спину, слонялся по комнате, напевая что-то себе под нос. Заметив меня, он тут же извлек из сумки свою гитару и заявил, что как главный по музыкальному сопровождению парада просто обязан знать, какую мелодию я задумал использовать. Пришлось с тяжким вздохом извиниться перед ожидавшей меня мягонькой подушкой и заняться с котом музицированием, вспоминая все подходящие под данный момент песни. В общем, спать я лег уже под утро, при этом бурча себе под нос песню о том, что «от тайги до британских морей Красная Армия (как известно) всех сильней».

### Глава 11, повествующая о параде и прочей суете

Все дни я мотался по замку и окрестностям как очумелый, подгоняя своих помощников, раздавая направо и налево ценные указания, а порой и вставляя особо умным «волшебный пендаль», дабы работа спорилась и кипела. Больше всего, надо сказать, меня порадовала Магнолия, чьи швеи буквально за пару дней выдали мне все три сотни комплектов солдатской формы и десяток офицерской. Солдатики на плацу тоже трудились неустанно, так что вскоре вполне прилично держали строй, и их дружный шаг был слышен аж за несколько сот метров, особенно после того, как я приказал сделать на сапоги медные набойки на носок и пятку. А вот с музыкальным сопровождением вышла небольшая заминка. Местный инструментальный ансамбль, собранный для нас Антонио, никак не мог приноровиться к исполнению отобранных нами с Батоном мелодий и выдавал такую какофонию, что бедный кот волосы себе драл промеж ушей, вызывая у меня беспокойство сим фактом. Впрочем, в эти дела я как раз лезть не стал, ибо, судя по виду моего котейки, Батон был настроен весьма решительно, а значит, только оставалось пожалеть бедных музыкантов.

Я же в это время занялся пушками, которые Крум обнаружил, инспектируя полузаброшенный военный склад. Орудия находились в довольно неприглядном состоянии, а своим видом напомнили мне дикую смесь современной гаубицы и пушки времен наполеоновских войн. Я приказал их выкатить из склада и за день привести в божеский вид; ликвидировать гнезда неизвестных мне существ из стволов, покрасить лафеты, а также надраить украшенные причудливой чеканкой стволы, чтобы те блестели, как у боцмана… э… э… э… рында в солнечный день.

Кстати, надо сказать, что бывший рядовой Крум за несколько дней настолько врос в должность главнокомандующего графскими силами, что пару раз мне приходилось его осаждать и напоминать «ху есть ху», а то больно важным стал. Форма ему, кстати, новая не очень понравилась, ибо, по его словам, не отличалась особым лоском, а вот солдатики приняли ее на ура, заявив, что она более удобна.

В общем, оставшиеся до парада дни пролетели как-то незаметно, однако к моменту часа «Х», который должен был ознаменовать собой прибытие инспектирующей особы, я сделал все, что мог, о чем со спокойной душой и доложил вернувшемуся с утра пораньше графу. Тот только вздохнул и сообщил, что был в столице, где узнал, что его сосед граф Эмирган впал в немилость к герцогу, так как, по словам великосветского вельможи, «был крайне неучтив в речах, а также содержал местное ополчение в крайне постыдном состоянии».

– Эмирган всегда был слишком остер на язык, – с тяжелым вздохом рассказывал отец Эрнесты. – В свое время он был приближен ко двору, но именно за неумение сдерживаться его отправили с глаз долой. Впрочем, он всегда выбирался из подобных ситуаций без особых проблем, уверен, что и сейчас выкрутится.

И вот пришло время парада.

Герцог со свитой прибыл буквально за час до парада и, выслушав приветствие графа, согласился на его уговоры перекусить, дабы мы все успели подготовить в лучшем виде для смотра. Я, естественно, был приглашен на этот перекус и, пока гости неторопливо кушали, буквально не находил себе места. Надо сказать, что сам герцог произвел на меня впечатление этакого старого солдата, которому тесна и даже противна его новая должность. Высокий, седовласый, с волевым лицом, он отличался какой-то резкостью движений, у него то и дело проскакивали крепкие выражения и слышались командные нотки, да и вся его свита больше походила на оперативный штаб какого-нибудь командующего, чем на расфуфыренных вельмож.

– Господин Крас, слышал, что вы приложили руку к подготовке будущего смотра, – неожиданно сказал герцог, завершив трапезу и промокнув салфеткой губы.

Я покосился на сидевшего рядом графа, лоб которого тут же покрылся испариной, и коротко кивнул:

– Да, герцог, надеюсь, это не запрещено?

– Что вы, господин учитель, отнюдь, мне даже интересно, что вы посоветовали нашему графу.

Я пожал плечами:

– Скоро увидите.

– Что ж, я не против. – Герцог резко встал и, бросив взгляд на графа, скомандовал: – Ведите, посмотрим на ваших увальней, авось чем удивят.

Мы прошли на балкон третьего этажа. Он нависал над площадью, расположившейся между внешней стеной и самим замком – довольно большой, вмещавшей в данный момент не только солдатские шеренги, но и приличную толпу зевак, жавшихся к стенам.

Я оглядел стройные ряды, отметил белые полосы разметки, нанесенные на брусчатку, и едва сдержал вздох облегчения – Крум и мои ребята не подвели. Про разметку я вообще вспомнил уже утром. Во время тренировочного прохода мы делали подобную на плацу, и она хорошо помогла солдатам держать строй. К счастью, мои ученики тут же вызвались помочь и, судя по аккуратным полосам, подошли к этой работе со всей ответственностью.

Герцог с интересом и нескрываемым удивлением осмотрел стройные ряды солдат и только хмыкнул.

– Можно начинать, господин герцог? – поинтересовался я.

– Естественно, господин Крас, приступайте, – кивнул вельможа и, опершись руками о резные перила балкона, буквально впился глазами в происходящее на площади.

Я подошел к ограждению и, отыскав глазами стоявшего внизу Гая, махнул ему рукой. Мальчик тотчас исчез в толпе, а через минуту стоявшие по стойке «вольно» солдаты подтянулись, вскидывая тяжелые карабины на плечо.

– Внимание!! – громовой голос, пролетевший над площадью, заставил народ вздрогнуть и испуганно заозираться.

Я удовлетворенно кивнул и покосился на башенку, приютившуюся в стене замка, где в данный момент находился призрак графа Фурина. С помощью местного кузнеца мы там вделали в стену огромный медный рупор, так что призрак мог теперь использовать всю мощь своего и так не слабого голоса.

– Внимание!!! – повторил голос. – Всем отрядам смирно, приготовиться!! Парад, посвященный прибытию особо важных гостей нашего графства, объявляется открытым, ура!!!

«Ура!!» – дружно рявкнули три сотни глоток при активной поддержке населения, которое за последние дни не меньше нашего переживало за данное мероприятие.

На небольшом постаменте напротив балкона появились музыканты с инструментами и, рассевшись по местам, замерли в ожидании. Через пару минут туда же, важный до крайности, поднялся Батон, облаченный в черный фрак и со здоровенной золотистой бабочкой на шее. Кот повернулся к нам и, отвесив низкий поклон, жестом фокусника извлек из воздуха дирижерскую палочку. Зазвучала музыка, и на площадь выехали четыре всадника на черных как смоль жеребцах. Батон взмахнул палочкой, и на площади воцарилась тишина, в которой отчетливо раздался голос командующего Крума.

– Первая, вторая, третья когорта нале… остальные напра… во!! – скомандовал Крум, вскидывая ладонь к козырьку кепки.

Шеренги дружно развернулись и быстро, практически легким бегом, покинули площадь под удивленным и непонимающим взглядом герцога. Я же стоял с самым непроницаемым видом и лишь ободряюще подмигнул Эрнесте, которая держала под руку явно нервничавшего отца.

И тут грянула музыка. Батон как очумелый махал дирижерской палочкой, хотя я видел, что руководство оркестром он тупо симулирует, но выглядит впечатляюще. Музыка, кстати, была довольно знакомой, точнее, тут было задействовано несколько мелодий, но на выходе получалась такая солянка, что аж ушам больно. Однако на вампиров, похоже, это действовало несколько по-другому – слушали как завороженные. Тем временем музыка постепенно стихала, а я уже узнал стилизацию из песни про Красную Армию, и тут на площадь, чеканя шаг, вышли первые колонны солдат. И знаете, хорошо шагали, подлецы, я аж сам залюбовался, а уж как подбородки вскинули и дружно повернули головы, когда поравнялись с нашим балконом, тут даже сам герцог крякнул от удивления и одобрительно покосился на меня. Я скромно потупил глаза и шаркнул ножкой, а мое внутреннее Я сделало «yes» и бодренько станцевало джигу.

– Гордо шествуют наши гвардейцы – краса и гордость любимого народом графа Гадриана, – надрывался меж тем голос Фурина. – Ура графу и его гостям!

Народ на площади дружно разразился радостными криками, кидая в воздух чепчики, шапки, а также прочие предметы туалета.

– А вот на площадь перед замком вступает могучая артиллерия…

Пять пушек, приведенных в порядок, конечно, не бог весть что, но смотрелись. Правда, стрелять я из них не рискнул бы.

– А теперь вы видите тайное оружие графства – диких необузданных боевых призраков.

Друзья Фурина, за которыми я бегал по всему подвалу пару ночей вместе с призраком графа, пока не уговорил всех их поучаствовать в данном мероприятии. В результате сейчас около двух десятков призраков везли в больших бочках, поставленных на телегу, откуда они выли благим матом, изображая страшно ужасных привидений. Надо сказать, это им неплохо удалось, ибо некоторые особо впечатлительные зрительницы начали аж взвизгивать от испуга и поплотнее прижиматься к стоящим рядом парням, к большой радости оных.

– И вот вновь мы видим славных гвардейцев графа, посмотрите, какие молодцы. А их слаженный шаг, их мужественные лица! Не одно девичье сердце сегодня будет разбито этими доблестными юношами.

Во шпарит. Видать, граф при жизни еще был неплохим оратором, а тут уж совсем разошелся, однако, судя по общественному настроению, народу нравилось.

– А теперь на площадь вступает местное ополчение…

Толпа молодых парней с вилами, дубинами, лопатами и старыми дедушкиными ружьями модели «карамультук обыкновенный доисторический, едва стреляющий». Шли, кое-как попадая в ногу, но рвение проявляли изрядное, чем вполне компенсировали вышеуказанный недостаток.

Все. Я краем уха выслушал объявление Фурина о том, что парад окончен, а теперь начинаются массовые празднества и гуляния в честь гостей, и, извинившись, покинул балкон.

Неделя работы ради каких-то тридцати минут самого действия. Я вздохнул и, улыбнувшись миленькой служанке, направлявшейся к балкону с подносом, уставленным различными бутылками и фужерами, отправился в свою комнату.

Из открытого окна доносилась веселая музыка, и я, прикрыв его, не раздеваясь, завалился на кровать. Почему-то страшно захотелось домой, холодного пива и… бананов. Тьфу ты, сколько уже месяцев прошло после тех приснопамятных опытов Гоймерыча, так нет, все еще хочется иногда скушать парочку-другую.

В дверь постучали. Я вздохнул и, приняв вертикально-сидячее положение, разрешил войти.

– Можно, нер? – спросила Эрнеста, заглядывая в приоткрытую дверь.

– Конечно, заходи. – Я подождал, пока юная вампирша зайдет в комнату, и обеспокоенно спросил: – Что-то случилось?

– Нет, – мотнула она головой, отчего из ее прически вылетела одна из заколок и исчезла где-то под стоящим у стены шкафом. Девочка проследила взглядом за ее полетом и, пригладив выбившуюся прядь, улыбнулась. – Я пришла сказать вам спасибо. Герцог в восторге и зовет отца с собой в столицу, дабы вынести на всеобщий пример при личном присутствии Его Верховенства.

– Ну, значит, все хорошо. – Я облегченно вздохнул. – Как там ребята?

– Веселятся. А Гай вон за дверью ждет, прилип как хвост.

– Что ж ты его так? – улыбнулся я.

– А что он… сам такой… – пробормотала вампирша, отводя глаза и густо краснея.

– Эрнеста, – во все еще приоткрытую дверь просунулась голова Гая. – Ребята ждут, ты скоро… ой, нер, здравствуйте.

– Сгинь! – рявкнула девочка, заставив голову мальчика исчезнуть.

– Эрнеста, ну так же нельзя, – сказал я. – Видно же, как он к тебе относится, ты с ним как-то поделикатней бы, что ли.

– Я стараюсь, – вздохнула та, – но он… непутевый он какой-то.

– Ясно.

Я пристально посмотрел на девочку, стараясь сдержать рвущуюся на лицо улыбку.

– Кстати, я думаю, что ты ко мне не просто так пришла поблагодарить. Говори уж, что опять задумали?

Вампирша покраснела еще больше и несколько секунд молчала, бросая в сторону двери красноречивые взгляды.

– Ну, в общем, Гай хочет попросить разрешения остаться у меня на каникулы, – наконец протараторила она, набравшись храбрости.

– Эээ… – Я оторопело посмотрел на девочку, затем на дверь, за которой топтался Гай, и, задумчиво почесав верхушку своей «тыковки», спросил: – А родители в курсе?

– Да, – кивнула Эрнеста. – Мой отец не против, а отец Гая сказал, что пусть он сам думает и обязательно спросит у вас разрешение.

Вот уж спасибо, подставил так уж подставил. Скинул решение проблемы на плечи учителя, типа, если что случится, то во всем я буду виноват, а он останется на коне и весь в белом… повелитель добра и света, блин, не может даже со своим сыном решить. У парня тут первая ( или какая там по счету?) любовь, гормоны из ушей, а папочка просит чужого дядю решить данный вопрос… зла не хватает.

– Да уж. – Я вздохнул.

– Ага, – кивнула Эрнеста и тоже вздохнула.

– И что, все так серьезно?

Девочка пожала плечами:

– Не знаю, нер, я в себе еще не разобралась, однако мне с ним как-то… – Она замялась. – Не знаю, как сказать, нер, но Гай такой непутевый и порой беспомощный, что иногда охота защитить его ото всех…

Вот она, женская сущность. Мы, мужики, ради их ласкового взгляда и нежной улыбки будем гордо выпячивать грудь, бить в нее кулаками и вообще изображать дикий первобытный ужас, дабы показать, какие мы могучие, сильные и готовы на любые подвиги ради прекрасных дам, на вид таких хрупких и ранимых. А если, не дай бог, падем духом, оступимся или проиграем в бою… хе… Это мы, мужики, наивно думаем, что они слабый пол, – однако влюбленная женщина способна на многое… Да ради своего защитника… да если кто его обидит… да на британский флаг или японское солнышко, нужную часть организма супостата – одним рывком, а потом еще по кумполу, да в рыло напоследок, но исключительно в качестве профилактики, ибо ведь не злодейка какая-нибудь. А после полного уничтожения противника вновь прикинется ласковым, нежным и чрезвычайно ранимым существом, будет заниматься домашним хозяйством и с любовью в глазах слушать о подвигах своего «любимого и нежного зверя», что тот совершает …(в офисе, на войне, в соседней забегаловке – нужное подставить), о которых он ей неизменно поведает тихими уютными вечерами, сидя в своем удобном кресле. Эх… как же я когда-то мечтал о подобной жизни: работа, уютная ухоженная квартирка, любящая жена, вечера с друзьями за стаканчиком холодного пива при просмотре футбола… Впрочем, я не жалуюсь. Друзей у меня много, работа интересная (порой даже очень, на кефир должны за вредность доплачивать), невеста замечательная (если, конечно, не считать, что она дракон)и вообще моя жизнь полна романтики и приключений (а также синяков, ссадин, царапин, кучи потраченных нервов и десятка седых волос, причем не только на голове).

Я вздохнул и, посмотрев на смущавшуюся девочку с легким прищуром и улыбкой всезнающего мудреца, махнул рукой:

– Хорошо, разрешу, где наша не пропадала, надеюсь, вы его тут не съедите?

– Нер… – Эрнеста бросила на меня укоризненный взгляд.

Я рассмеялся.

– Ладно, ладно, пошутил. Иди скажи своему рыцарю в сверкающих доспехах. Впрочем, – я покосился в на приоткрытую дверь, – он и сам все уже слышал.


Провожали меня бурно, ну, в смысле с оркестром и натуральным шествием, так что на платформе даже образовалась некоторая толкучка. Причем все на прощание лезли меня дружески приобнять, в результате чего в вагон я садился в несколько помятом состоянии, втаскивая Батона буквально за хвост. Кот всю ночь гулеванил непонятно где и заявился под утро, весь пахнущий чем-то приторным, томно вздыхающий и почему-то с прокушенным в двух местах правым ухом. Буквально перед самым нашим отъездом из замка он вновь куда-то исчез и на перроне уже появился в сопровождении двух девиц с очень хорошими си… кхе, как бы получше выразиться. Короче, вот с такенным богатым внутренним миром. Девицы были высокие, и Батон шел между ними, хозяйски приобняв красоток где-то повыше колен. Красавицам это было явно неудобно, но они стойко терпели, изредка почесывая котейку между ушей, отчего тот буквально млел, а на его усатой морде отражалось просто-таки неземное блаженство. Блин, ловелас в кошачьей шкуре нашелся. Поезд уже дал второй гудок, а кот все еще тискал ножки своих подружек, а посему был нелюбезно мною оторван от данного занятия путем хватания его за шкирку.

Кстати, отец Эрнесты, прибывший меня проводить, подтвердил слова дочери, сказав, что герцог уехал весьма довольный и даже пообещал налоговые льготы графству. Мало того, он забрал с собой Грегора, дабы тот продемонстрировал свои наработки в области военной моды верховному вампиру. В конце концов Гадриан отвел меня в сторонку и, приобняв на прощание, пустил скупую вампирскую слезу, заявив, что я отныне лучший друг семьи, а посему в его замке всегда найдется для меня свободная комната. Я поблагодарил его и попросил присмотреть за Гаем, дабы с мальчиком ничего не случилось, а заодно и за дочкой, дабы они вместе чего такого не натворили. Граф удивленно посмотрел на меня, но через пару минут, видать, до него дошло, и он активно закивал, уверяя, что уж на это я могу точно рассчитывать.

Наконец поезд дал последний гудок, и знакомый мне проводник с приветливой улыбкой попросил меня пройти в вагон. Я вошел, помахал из окна провожавшим и уже хотел было идти в свое купе, как стоявший рядом Батон коротким мявком привлек мое внимание.

– Что там? – я вопросительно посмотрел на кота, который буквально впечатал свой взгляд в окошко.

– Вон, – Батон ткнул лапой в сторону толпы. – Слева от фонарного столба, мяу.

Я посмотрел туда и замер, ибо у края перрона стоял человек, облаченный в знакомый монашеский балахон. В этот момент поезд дернулся и двинулся с места, медленно набирая ход, а незнакомец отвернулся и вдруг исчез. Я аж мотнул головой и вопросительно посмотрел на кота: мол, не привиделось ли мне это? Судя по ответному и не менее ошалелому взгляду Батона – нет.

– Так, детям ни слова, – сказал я коту, едва мы вошли в свое купе. – И надо как-нибудь связаться с академией, чтобы сообщить об этом. Знаешь способ?

Кот задумчиво подергал себя за правый ус, потом почесал промеж ушей, затем зачем-то пожевал кончик хвоста, после чего бессильно развел лапами.

– Ясно, будь тут, пойду поищу нашего проводника, может, у него какой способ имеется. Кстати, жест с хвостом был лишним, – бросил я, выходя из купе.

– Просто там была, мяу, колючка, – донеслось мне вслед.

Проводник оказался на месте и в ответ на мой вопрос только покачал головой, сообщив, что ничем не может мне помочь.

– Дело в том, что поезд, по сути, движется в пространстве Манбраха и никакой вид связи отсюда невозможен, так что придется потерпеть до следующей станции.

Я молча кивнул и, заказав чаю, вернулся.

– И? – спросил кот.

– Мы в пространстве Манбраха, и связи нема, – пояснил я и сразу добавил: – Вот только не спрашивай меня, что это такое, сам не знаю, но звучит красиво и загадочно.

Кот согласно мявкнул и, пристроившись у окна, принялся наблюдать за проносящимся мимо пейзажем. Я же вновь вышел в коридор и пару минут бродил по нему, пытаясь немного успокоиться. В принципе, пока предпринять было ничего нельзя, да и тревога, возможно, была ложной, хотя, с другой стороны, случай в замке… Нет, дело тут явно нечисто. Как говорят умные люди: «Надо думать о лучшем, но готовиться к худшему. То есть сделать три вещи: вырыть бомбоубежище, купить танк и запастись провиантом, дабы отсидеться подольше». Впрочем, мне этот совет в данном случае не особо подходил, хотя от танка я бы не отказался. Бандура, конечно, здоровая, но с ней (точнее, в ней) как-то на душе спокойнее и уютнее было бы.

– О чем задумались, Ярослав Сергеевич? – Голос проводника вернул меня на грешную землю.

– Да так, – улыбнулся я, – о том о сем…

– Ясно, – улыбнулся в ответ старик. – Они ведь знаете какие живучие, бывает, прихлопнешь одного, думаешь, избавился, ан нет, глядь, опять тут как тут.

– Вы это о чем? – Я удивленно посмотрел на проводника.

– О тараканах, конечно, – с маленькой заминкой ответил тот. – Совсем, сволочи, одолели, и, главное, даже магия их никакая уже не берет, даже не знаю, что и делать.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

– Впрочем, действительно, что я об этих тварях вспомнил, я же вам чайку-то принес, горяченького. Пойдемте почаевничаем, заодно вашу новую историю послушаю.

Я молча кивнул и послушно направился вслед за стариком, попутно размышляя о его странных словах – тараканов в поезде ведь явно не было.


К счастью, все мои волнения оказались напрасны, и дальше ничего странного со мной и моими спутниками не случилось. В мире эльфов я пробыл всего пару дней, в основном любуясь местными лесными красотами, благо Глайдуэль устроила нам хорошую экскурсию. Кстати, впервые мне не пришлось что-то делать или кого-то спасать, ну, разве только Теодора из реки, так как оказалось, что наш юный оборотень не очень хорошо плавает. А так пару дней на солнце у небольшой хрустально-прозрачной реки, да под песни юных эльфиек, что они любят распевать вечерами, сидя у воды… хорошо… даже уезжать не хотелось. Правда, все же один минус был, мяса местные эльфы не ели, а жевать каждый день салаты, запивая их приторно-сладкими нектарами, как-то не очень. Батон тот вообще скис, ибо ему даже рыбу не дали половить, точнее, разрешили, но с условием, что он будет делать это естественным способом, без всяких приспособлений. Когда «это», опутанное с ног до головы водорослями, с безумным блеском в глазах и гольяном в зубах, явилось обратно, меня аж чуть кондратий не приобнял, думал, очередное чудо-юдо – порождение тьмы откуда-то вылезло. Грей, загоравший рядышком, тоже не разобрался и шандарахнул навскидку песочным шариком, так что бедный котейка второй раз за свою жизнь изобразил «кошачью растопырку», на этот раз на груди проходившего мимо эльфа. Эх, хорошо отдохнули, от души, как говорится.

А вот Грея пришлось везти не домой, а к бабушке, что проживала в деревушке, в одном из миров, что примыкали к родному миру мальчика, и оказалась довольно бодрой и милой старушкой. Она постоянно сокрушалась, что ее сын стал супермегазлодеем, хотя, по ее словам, всегда хотел, чтобы было как лучше. А так он очень хороший, очень любит домашние булочки и вообще на него очень много и зазря наговаривают.

Ага, конечно, зря – прямо ангел. До сих пор, как вспомню нашу с ним встречу в замке, вот такенные мураши промеж лопаток. А уж его взгляд из прорезей шлема такой весь «добро-огненный, до костей пробирающий»… бррр. Да тот тип, который учеников умыкнул, по сравнению с ним – добрый дядюшка, забравший детишек на пикничок.

Кстати, бабушка Грея показала мне детские фотографии его отца, и я, грешным делом, надеялся, что наконец-то хоть раз увижу лицо настоящего Властителя Тьмы, пусть и в детском возрасте… облом. На всех фотографиях он в шлеме, причем даже сидя на горшке и кушая мороженое. Такое впечатление, что он с ним родился. Хотя нет, шлемы постоянно разные, даже есть один такой гламурненько-розовый с цветочком, это он заснят в нем на первом свидании с будущей мамой Грея. Мдя, а некоторые говорят, что это я странный или Батон.

В общем, долго мы тут не задержались и уехали на следующий день с полной корзинкой пирожков, которые и слопали в тот же вечер за стаканом чая. Правда, после этого нам пришлось провести бессонную ночь, оккупировав с Батоном поочередке вагонный сортир и постоянно вспоминая нежными словами «добрую» бабушку. А ведь Грей еще намекал, чтобы я не брал пироги, типа, остынут и будут невкусные. Хорошо еще хоть слабительным все обошлось, а то ведь могла и что похуже сыпануть…

У Теодора мы задерживаться не стали, а просто передали его матери, приехавшей встречать сына на станцию, и, поговорив с ней около получаса, пообещали сделать это в следующем году. Надо сказать, что в вагон мы вернулись с большим облегчением. В мире оборотней станция располагалась в таком дремучем лесу, что небо едва виднелось сквозь переплетения ветвей гигантских деревьев. К тому же назвать станцией полусгнивший перрон с покосившимся зданием без окон и следами огромных когтей на стенах, знаете, язык как-то не поворачивался.

Сама мама Теодора, кстати, очень красивая женщина: высокая, мускулистая, с большой… ну, вы поняли, и миловидным личиком юной девы, встречала нас на перроне в одежде… кхе… да не было на ней никакой одежды. Бедного Батона аж чуть удар не хватил, он весь наш разговор так и простоял столбом, пялясь на прелести женщины, и только кончик хвоста (который почему-то торчал дыбом)нервно подергивался. Надо заметить, что на этот раз наш проводник не уходил с платформы, а все время стоянки поезда простоял рядом с вагоном, внимательно за нами наблюдая, как, впрочем, и другие проводники. Не знаю, чего они боялись, но, по разговору с матерью молодого оборотня, я ничего подозрительного не заметил, как и многие родители, она интересовалась успехами своего сына, а мода на одежду… так она везде разная и оборотням вообще не больно-таки и нужна.

Вот, собственно говоря, и все, что я могу рассказать о моей поездке. Детишек развез, и поезд наконец-то уносил меня в мой родной мир, такой привычный и не магический. Наконец-то я смогу отдохнуть от всего этого сумасшествия и хотя бы на месяц окунуться в привычные серые будни. Хотя, с другой стороны, присутствие Батона не даст мне окончательно об этом забыть, но в то время я надеялся на лучшее, и настроение мое поднималось с каждой минутой. Вагон был абсолютно пустой, так что мы ехали в тишине и гордом одиночестве. Правда, один раз через наш вагон прошли два мальчика и девочка в незнакомой мне форме, и они даже на мгновение остановились перед открытой дверью нашего купе, с удивлением смотря на Батона, пившего в это время чай с самым сосредоточенно-задумчивым выражением своей морды, однако от предложения присоединиться вежливо отказались.

– Кстати, не знаешь, из какой они школы? – спросил я Батона, задумчиво провожая взглядом детишек.

Кот отрицательно покачал головой и вопросительно посмотрел на меня: мол, а что это я интересуюсь?

– Да так. – Я махнул рукой. – Герб у них больно занятный, аж четыре зверя и буква почему-то на нем русская «эн», ну, или английская «эйч». Хотя, с другой стороны, какая разница.

Кот согласно кивнул.


Родной мир встретил меня по-летнему солнечным небом и полуденной жарой. Я все гадал, куда прибудет наш поезд, ибо не мог представить себе его подъезжающим к обычному вокзальному перрону. Впрочем, так оно и оказалось. Минуту назад наш состав ехал среди сельских полей с пасущимися на них единорогами, миг – и уже за окном мелькает знакомый индустриальный пейзаж, достойный картины о постапокалиптическом будущем. Если кто не понял, то наш поезд прибывал на один из путей полуразрушенного завода, что находился на окраинах моего родного города. Я попрощался с проводником, который сказал, чтобы я не опаздывал на обратный поезд и что он будет ожидать меня здесь точно в то время, что указано на моем билете, после чего мы с Батоном покинули ставший уже родным вагон.

– Ну что ж, вперед. – Я вдохнул налетевший ласковый ветерок, полный запахов стали, бетона и подтаявшего на солнце гудрона, и, подхватив сумку, решительно направился к городу.

Дом, милый дом.

## Часть 2. Дом, милый дом

### Глава 1, повествующая о том, как наш герой выясняет, сколько на самом деле прошло времени в нашем мире, и очень Генеральной уборке

Жара стояла просто сумасшедшая. Сторож Михеич развалился на потертом пластиковом стуле в тени, отбрасываемой полуразрушенным зданием заводской конторы, рядом с которым приютился покосившийся вагончик его сторожки. Вчерашний день удался на славу, так как они с Григорьичем нашли в завале мусора целую бухту медного кабеля, вероятно выкинутую туда еще в благословенные годы социализма и которую успешно миновало зоркое око цветметчиков, которые то и дело делали набеги на полузаброшенные цеха завода. Бухта потянула аж на триста килограммов, и пришлось делиться с Григорьичем, ибо вывозку и сдачу данного цветмета пришлось осуществлять при помощи его старенького «москвичонка», объезжая пост ДПС по полям. Впрочем, даже после этого денег получилось вполне нормально, хотя Анькин Васька, что держал данную контору, конечно, принаглел…

Михеич тяжело вздохнул и, отхлебнув глоток холодного пива, подумал, что отмечание успешной сдачи очередным возлиянием явно было излишним, хорошо еще хоть у его бабки вчера разболелась спина и она не пришла вечером его проведывать, иначе досталось бы им с Григорьичем по первое число.

Раздавшийся громкий лай Рекса – его сторожевой собаки неопределенной породы, а по определению того же Григорьича, мнящего себя великим знатоком всего и вся, помеси сенбернара с пуделем, – заставил Михеича вынырнуть из ленивой полудремы и с кряхтеньем подняться с кресла.

– Кого это там черти принесли? – пробубнил он, направляясь к воротам.

Рекс уже был у него лет семь и назубок (причем в прямом смысле) знал не только всех окрестных мальчишек, но и большинство любителей поживиться различной халявой на территории некогда градообразующего предприятия, а посему так остервенело лаял довольно редко, в основном когда действительно видел кого-то незнакомого.

Он отцепил Рекса и, предусмотрительно взяв его на поводок, открыл калитку – действительно, кто знает, кого тут носит. Вполне возможно, что кто-то решил поживиться остатками кабелей в цехах, а может, просто какие незнакомые детишки, приехавшие в гости к родственникам, захотели поиграть в войнушку в пустых зданиях бывшего завода. Однако рисковать не стоило, а посему Михеич прихватил с собой старенькую двустволку, которую реально можно было использовать лишь как шумовое оружие, ибо патроны начальство выдавало исключительно холостые.

Выйдя из калитки, он неторопливо направился в сторону козлового крана, следуя за бегущим чуть впереди Рексом и с унынием оглядывая окружающие его пейзажи. Он еще помнил то время, когда заброшенные цеха и погрузочные площадки кипели жизнью, а туши мостовых кранов день и ночь громыхали по рельсам, загружая продукцией бесчисленные вереницы составов. Пес неожиданно резко встал, угрожающе зарычав и заставив Михеича оторваться от сладких воспоминаний рабочей молодости.

– Тихо, мальчик, тихо, – сказал он, успокаивая Рекса и пристально смотря на направлявшегося в его сторону человека, около ног которого трусила черная собачонка.

Нет, на любителей цветного металла явно не похож – слишком хорошо одет; брюки какого-то чудного иностранного покроя, да и рубашка явно дорогая, шелковая, такой по цехам лазить не будет, больше смахивает на какого-нибудь заблудившегося отдыхающего, тем более река как раз в той стороне, откуда он идет.

– Тихо, Рекс, – еще раз одернул Михеич своего никак не успокаивающегося кобеля, который, скорее всего, так бурно реагировал на собаку незнакомца.

Хотя… хотя это не собака!!

Старик мотнул головой, не веря своим глазам, ибо у ног мужчины важно шествовал здоровенный черный котяра, ростом ему где-то до колена, с головой, повязанной белым платком в крупный красный горошек. Кот послушно шел рядом с владельцем и лишь лениво вертел головой из стороны в сторону, иногда задирая ее вверх, словно что-то спрашивал у своего хозяина.

Подойдя ближе, мужчина на мгновение замер и, бросив опасливый взгляд на рычавшего Рекса, что-то скомандовал своему коту, после чего направился к недоумевающему Михеичу. Кот же послушно отошел в тенек, отбрасываемый разросшимися вдоль дороги кустами, и спокойно уселся там, наблюдая за происходящим ярко-желтыми глазищами.

– День добрый, – поприветствовал Михеича незнакомец, зачем-то поклонившись при этом.

– Ага, добрый, – буркнул старик, во все глаза смотря на кота, который с задумчивым видом поправлял сползший платок.

Заметив интерес со стороны сторожа, кот демонстративно развел лапами и, выдавив из себя громкое «мяу», показал язык опешившему Рексу, который так же, как и его хозяин, явно не понимал, что происходит.

– Жара, – произнес незнакомец, бросив быстрый взгляд на своего питомца, который в этот момент с самым независимым видом наблюдал за сидевшей на дереве вороной.

– Да, под сорок где-то будет, – согласился Михеич, думая, что с выпивкой в такую жару надо завязывать и переходить на употребление компота или минералочки, что более полезно для его хандрящей печени.

– Я тут немного заплутал, – продолжил меж тем хозяин кота. – Шел вот… – Он на секунду замялся.

– С речки, – выдвинул предположение Михеич.

– Ага, точно, – улыбнулся мужчина. – На плесе загорал и решил срезать обратную дорогу, но давно здесь не хаживал.

– Ну, вам надо было вдоль путей и у бывшей второй проходной выйти, – сказал старик. – А сейчас можно вон по той дорожке и дальше через главные ворота, от них до остановки автобуса как раз пяток минут ходьбы.

– Спасибо, – незнакомец вновь поклонился и, свистнув коту, направился по указанной сторожем дороге.

Кот с тяжелым вздохом поднялся на ноги и, сделав приличный крюк, чтобы обогнуть Михеича со все еще рычащим псом, побежал за своим хозяином. Причем старик мог поклясться, что слышал, как кот, пробегая мимо, вежливо сказал «до свидания» и шаловливо подмигнул опешившему Рексу.

Нет, с выпивкой явно пора было завязывать.


Жарким июньским днем по улице города, изнывающего от полуденного зноя, неспешно двигался высокий мускулистый мужчина, облаченный в белую шелковую рубашку, джинсы и кожаные сапоги со множеством металлических набоек. Рядом, у его ног, семенил большой черный кот, чьи внушительные габариты заставляли редких прохожих останавливаться и с удивлением смотреть вслед этой странной паре.

Хе… Ну, думается, со стороны примерно так все и выглядело. Мы с Батоном медленно двигались в сторону моего дома, специально решив не ехать на автобусе, а пройтись пешком. Кот (по его словам)хотел получше рассмотреть местные достопримечательности, а я не возражал. Хотя если честно, то просто наш котейка при виде старенького «пазика» пришел в такой ужас, что количество вентиляционных отверстий на моих джинсах увеличилось в несколько раз буквально за каких-то пару секунд. Надо сказать, что народ, сидящий в салоне автобуса и наблюдающий за моими попытками разлучить свою ногу с тушкой кота, явно был заинтригован сим процессом, а также несколько разочарован, когда водитель, не став дожидаться его результатов, закрыл дверь и тронулся с места. Впрочем, возможно, это и к лучшему, в салоне автобуса была страшенная духота, да и пройтись по улицам родного города, посмотреть, как он изменился за последнее время, будет не лишним. К тому же надо было как-то определиться со временем моего отсутствия. Дело в том, что во многих мирах время течет по-разному и порой, когда в одном из них проходит час, в другом уже может минуть не один месяц. В принципе, мне как-то Архипыч говорил, что у моего мира и академии разница во времени не так уж и велика, однако, если учитывать мое недавнее путешествие… мдя, со временем надо было явно определиться. Хотя, если судить по окружающему, времени прошло не так уж и много и уж точно в далеком светлом будущем я не очутился. Однако город все же несколько преобразился, стал как-то почище, добавилась пара новых зданий, а значит, прошло явно больше года.

Я огляделся, пытаясь сориентироваться, а также припомнить, где находится ближайший газетный киоск. В данный момент мы с Батоном шли по скверу, что раскинулся рядом с бывшим зданием Дворца юных техников, ныне являющимся вместилищем нескольких десятков офисов различных фирм. Я с грустью посмотрел на украшенное аляповатыми растяжками и плакатами здание, думая, что это как-то неправильно. Стоявший рядом Батон подергал меня за штанину и, ткнув лапой в здоровенный плакат, который висел на стене, закрывая целиком одно из окон, поинтересовался, что там написано.

– Вантузы оптом от ста штук. Скидка двадцать процентов, – послушно процитировал я надпись и, бросив взгляд на вопросительно смотрящего на меня кота, пояснил: – Ну, вантуз – это такая нужная штука, которую сперва туда засовывают, а потом так резко чмок, чпок, упсс и шпок, после чего все хорошо.

Судя по несколько окосевшему взгляду кота, а также нервно подергивающемуся хвосту, он в данный момент пытался представить сей процесс, а также где этот таинственный предмет применяется.

– Засоры в трубах им прочищают, – быстро пояснил я, решив не мучить бедного котейку. – Там такая присоска на конце, суешь ее в раковину, и чпок, чпок… – Я продемонстрировал сей процесс.

Глаза кота стали косить еще сильнее, а хвост загнулся каралькой, точно у породистой лайки.

– Короче, домой придем, покажу, – подвел я черту и, повернувшись, чтобы идти, едва не столкнулся нос к носу с миловидной девушкой, что стояла позади меня и в глазах которой буквально светились цифры «03».

Виновато улыбнувшись, я только развел руками и, сделав знак Батону следовать за мной, быстренько ретировался в сторону ближайшего дворика. Девушка некоторое время смотрела нам вслед, затем поднесла к голове банку лимонада, что держала в руках, и, мотнув головой, отправилась по своим делам.

Фуу, пронесло. Однако явно не стоит посреди улицы с котами разглагольствовать, а то и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в дружной компании знаменитых исторических личностей, что обитают в стенах местного «желтого» дома, под неусыпной опекой добрых дяденек в белых халатах. Да, впредь надо быть поосторожнее. Я огляделся.

Двор был практически пустой, если не считать парочки старушек на скамейке под развесистым кленом да грязной болонки, которая при виде Батона сделала охотничью стойку, однако, окинув моего котейку внимательным взглядом, все же предпочла не связываться, а, коротко гавкнув, удалилась с гордым видом к детской горке.

– Так, Батон. – Я опустился на корточки и, покосившись в сторону бабулек, которые уже бросали на меня подозрительные взгляды, сделал вид, что просто глажу кота. – Слушай сюда. Нам надо вести себя осторожнее, а то, знаешь ли, в моем мире говорящие коты бо-о-ольшая редкость.

– Так, значит, мяу, я тут огромная ценность. – Кот аж прищурился и выпятил грудь, а его внутренняя самооценка явно взлетела просто до гигантских величин.

– Ага, для лабораторных опытов ты, как экземпляр, просто неоценим, а еще можно в цирк… кстати, думаю, там больше заплатят. – Я сделал задумчивое лицо, словно уже прикидывал, сколько можно будет выручить за своего пушистого спутника.

Батон посмотрел на меня недоверчивым взглядом, словно пытаясь определить, шучу я или нет, причем при этом сделал такие обиженные глаза, что я не выдержал и расплылся в улыбке.

– Ладно. – Я потрепал кота по макушке, заставив повязанный на его голове платок сползти на глаза, и добавил: – Друзей мы не продаем. Хотя шутки шутками, однако конспирацию надо блюсти.

Кот кивнул и, поправив платок, тут же конспиративно мяукнул, мол, готов двигаться дальше.


Киоск обнаружился прямо за поворотом, едва мы миновали ведущую из двора арку. Правда, был он не газетный, но это меня обрадовало даже больше, так как пить хотелось нещадно. Надо заметить, что меня терзали различные сомнения насчет наличности. Неизвестно ведь, сколько прошло времени, а в нашей стране все возможно, однако, пробежавшись глазами по ценникам и заметив в сдаче, что забирал стоящий передо мной покупатель, знакомые дензнаки, я облегченно вздохнул. В результате мой помятый полтинник, что валялся в заднем кармане джинсов еще со времен прибытия в академию, был разменян на две банки холодного кваса, одна из которых была немедленно откупорена. На мой вкус, квас был несколько сладковат и излишне газирован, но, надо признать, жажду утолял неплохо, да и соскучился я, оказывается, по этому напитку, а посему кончилась полулитровая баночка буквально в пару глотков. Сидевший рядом Батон тут же состроил несчастную морду, высунул язык и принялся тяжело дышать, всем видом показывая, как ему жарко. Пришлось выклянчить у продавщицы трубочку от сока, потратив на это последние десять рублей. Нет, деньги у меня, естественно, были, но все они находились на пластиковой карте, и надо было сперва отыскать ближайший банкомат. Вернувшись под арку, я откупорил банку и, вставив туда трубочку, огляделся, после чего протянул ее Батону. Кот непонимающе посмотрел на трубку, потом на меня, затем вынул ее из банки и… активно вытекающий из носа, рта и, по-моему, ушей шипящий напиток заставил его закашляться, а меня нагнуться и сочувственно похлопать его по спине.

– И зачем так торопиться? – усмехнулся я. – Специально ведь тебе трубочку вставил…

Кот мотнул головой и, лапой отстранив меня в сторону, молча воткнул соломинку обратно, с протяжным звуком водяного насоса принявшись втягивать в себя содержимое банки.

Я же тем временем перевернул вторую посудину вверх дном и уставился на нанесенные там цифры, означающие дату выпуска, чувствуя при этом легкий холодок между лопаток. Еще бы, судя по стоявшей там дате, данный продукт был выпущен ровно через пять лет после моего приснопамятного собеседования в здании бывшего кинотеатра. Твою же кису!!


Старый, поросший покосившимися кленами двор, в котором из всех новшеств я заметил лишь разноцветный детский мини-городок со всякими горками, трубами, кольцами и цепями. Причем, судя по толщине примененных там труб и прочих материалов, данное детское сооружение делалось явно с прицелом на возможное применение его в качестве противотанкового заграждения в случае неожиданной войны. Хотя, с другой стороны, они все же на детей рассчитаны…

А вот подъезд меня приятно порадовал, наконец-то он блистал свежей краской и побеленными потолками, правда, прежде чем в него попасть, пришлось минут пять сидеть на скамейке, ждать, пока кто-нибудь войдет или выйдет, так как замок на двери за это время заменили.

Ключ в замке провернулся с трудом, однако дверь отворилась легко, открывая нашему взору узкий запыленный коридор моей старой однокомнатной хрущевки.

Интересно, откуда столько пыли? Такое впечатление, что я отсутствовал не пять лет, а как минимум все пятьдесят. Я пропустил Батона вперед и, закрыв дверь, не разуваясь, прошел в зал. Все по-старому, правда, дверца шкафа все же не выдержала внутреннего напора запиханного туда на скорую руку барахла, и теперь оно побуревшей кучей возвышалось на полу. Я вздохнул, Батон покосился на меня и, громко чихнув, быстро переместил повязку с головы на рот, после чего повторил мой тяжкий вздох. Да уж, похоже, нам двоим предстоял тихий ужас под страшным названием «Генеральная уборка», и начаться он должен был немедленно.

Итак, сперва переодеться, а также вспомнить, где у меня тут тряпка и ведро. Ну, с первым я быстро определился, выдернув простыню из кучи валяющегося тряпья, – действительно, не стирать же все это, к тому же ткань буквально расползалась в руках, однако для половой тряпки сойдет. Одежку тоже подобрал, найдя на полке старые шорты и майку, что были раньше мне малы, а посему засунуты в самый дальний угол шкафа, благодаря чему неплохо сохранились и были практически чистыми, ну, по крайней мере, по сравнению с остальным моим барахлом.

Батон тоже не стоял на месте, а, разворошив кучу, извлек оттуда махровое полотенце с нарисованной на нем полуобнаженной красавицей, и быстренько обмотал его вокруг себя на манер древнегреческой тоги. Раскромсав когтями какую-то рубашку, он сделал себе пояс и бандану, после чего смотался на кухню и заявился обратно с покрытым паутиной веником. Я решил взять с кота пример и, добыв из шкафа еще одну более или менее чистую рубашку, состряпал из нее себе головной убор, завязав рукава на затылке.

И вот мы – двое борцов с пылью, грязью и страшными микробами, у которых штаб (если, конечно, верить нашей рекламе)обычно располагается под ободком сами знаете чего, – были готовы вступить в бескомпромиссную борьбу за чистоту, порядок, ну и, конечно, светлое будущее всего человечества (ну, без последнего пункта никак, мы же герои и все такое…).

Однако первая наша схватка произошла не с грязью и даже не со страшно голодными тараканами, которые наверняка жадным взором наблюдали за нами изо всех щелей, а с водопроводным краном. Последний, и так всегда отличавшийся неустойчивым норовом в смысле подачи воды, совершенно не желал открываться, дабы дать нам живительно-хлорированную влагу.

Так что пока я задумчиво смотрел на свой потемневший от времени смеситель, вспоминая, где у меня лежат нужные инструменты, Батон забрался в ванную и буквально буравил кран взглядом, видимо пытаясь его устыдить, – тот же внаглую его игнорировал. Наконец мне это надоело, тем более что вспомнить о местонахождении ящичка с разводным ключом и прочими «радостями» настоящего мужика я так и не смог, а копаться в темнушке, которую я, из-за того что там непонятно что, где и в каких количествах находится, называл не иначе как «закрома родины»… да, рыться там как-то особо не хотелось.

В общем, я тупо применил свою силушку, крутанув барашек крана от души. Кран провернулся, при этом издав подозрительно клацающий звук, и Батон, в это время зачем-то подошедший ближе к гусаку, был обдан струей холодной ржавой воды, в результате чего с обиженным мяуканьем вылетел из ванной. Я, проводив взглядом пролетевшую мимо кошачью тушку, с грустью посмотрел на зажатый в моей руке обломок крана. Кот меж тем с удивлением обнаружил по курсу полета коридорную стенку, но сделать ничего не успел и теперь с грустной физиономией медленно сползал по ней вниз. Твою ж кису! Ладно, будем надеяться, что перекрыть воду можно. Я присел на корточки и с опаской посмотрел на трубы, где стояли краны, перекрывающие подачу воды. На мой взгляд, они выглядели еще хуже. Ну, на сей раз я действовал осторожно, стараясь слишком большой силы не прикладывать, однако кран на удивление легко поддался, прекратив бивший из гусака мутный поток.

Так, будем считать, что вода есть, правда, холодная, однако горячую я вообще не хочу трогать из-за боязни устроить тут сауну, нет уж, увольте – обойдемся как-нибудь. Батон, надо сказать, был полностью со мной согласен, так что минут через пять, набрав воды, мы наконец-то приступили к самой уборке.

Генеральная уборка – ужас холостяков и головная боль домохозяек, пыль до потолка и в кои-то веки отмытый прабабушкин чайный сервиз, стоявший на дальней полке кухонного шкафа. Муж, с кряхтеньем разбирающий люстру, которую почему-то обязательно надо промыть в тазике с мыльной водой и которую он сам фиг ее знает как собрал пару лет назад, а посему уже с ужасом представляющий, как это будет делать вновь. Жена, нашедшая в шкафу новую кастрюлю и усиленно вспоминающая, когда это они ее купили и, главное, зачем они до сих пор пользуются той старой, закопченной, которую им бог весть когда подарила ее мама. Да-а, генеральная уборка – это день, полный неожиданных находок, сломанных ногтей, отбитых пальцев и испорченных нервов. И знаете, тут главное – не переусердствовать, а то я знавал нескольких человек, у которых данное мероприятие плавно и совершенно неожиданно для них самих переросло в капитальный ремонт. Однако в основном все генеральные уборки заканчиваются примерно с одинаковым результатом: относительной чистотой и порядком в квартире, а также полуживым от усталости субъектом, произведшим данное мероприятие. Последствия уборки тоже довольно непредсказуемы: нужные в повседневном быту вещи неожиданно куда-то исчезают, зато появляется масса абсолютно ненужных, – приходится искать, причем порой довольно долго. Так что обычно не дольше, чем через неделю, квартира вновь приобретает свой первозданный вид упорядоченного бардака и стоит в таком состоянии до следующей генеральной уборки. Ну да ладно, хватит философствований.

Перво-наперво я решил избавиться от груды пыльной одежды, валявшейся все эти годы на полу, а Батона заставил заняться предварительным пылесосеньем пола. Кстати, свет кто-то в квартире заботливо отключил, и пришлось идти на лестничную площадку, дабы его включить, где я нос к носу столкнулся с соседкой, выглянувшей из своей квартиры.

– Ангелина Семеновна, здравствуйте, – поприветствовал я пожилую женщину, закрывая крышку щитка.

– Ярослав! – соседка всплеснула руками. – Неужели ты?!

– Я, тетя Геля.

– Вернулся.

Женщина принялась меня разглядывать, словно экспонат в музее, приговаривая при этом, какой я стал ладный да статный.

– А нам говорили, что ты за границу подался на заработки да и сгинул там.

– Кто говорил? – Я удивленно посмотрел на женщину.

– Не знаю, – пожала плечами соседка. – Приходил пару раз тут такой, весь важный, в костюме, сказал, чтобы не волновались и что у тебя новая работа.

Я рассеянно кивнул. Серегу тетя Геля знает, как и меня, с самого детства, а значит, скорее всего, кто-то из академии, но вот почему приходил два раза?

– Тетя Гель, вы сказали «два раза приходил», а не припомните – это был один и тот же человек?

– Да вроде. – Женщина задумалась. – Хотя второй раз не я, а баба Маша его видела, но по описанию похож. Покрутился у твоей квартиры, сказал, что с тобой все в порядке, и ушел, кстати, это было всего пару месяцев назад.

– Ясно, а…

В это время в квартире раздался гул пылесоса, сопровождаемый громким мявком, в котором слышались нотки возмущения.

– Что это там у тебя? – встрепенулась женщина.

– Кот, – буркнул я в ответ, быстренько пятясь к двери. – Большой шаловливый кот. Завел вот там у себя на новой работе, чтобы нескучно было, пришлось тащить с собой, не оставлять же там одного. Ладно, тетя Гель, пойду я, а то уборка…

Я быстренько шмыгнул за дверь и закрыл ее буквально перед носом любопытной соседки, которая явно намеревалась последовать за мной.

Войдя в зал, я обнаружил включенный пылесос и висящего на шторах Батона, который с расширенными от ужаса глазами наблюдал за вздрагивающим шлангом моего старого «Бурана». Я покачал головой и, тяжело вздохнув, нажал на тумблер, отключая воющий аппарат, после чего с сомнением посмотрел на гардину – помнится, дюбель держался там на честном слове. Кот проследил за моим взглядом и только успел коротко мявкнуть, как дюбель не выдержал… Штора с шуршанием и висящим на ней Батоном быстро пошла вниз, причем кот, вместо того чтобы отпрыгнуть, зачем-то попытался залезть по ней вверх, быстро перебирая лапами, в результате чего рухнул на пол, а гардина грохнулась сверху.

– Ну и что ты сюда полез? – поинтересовался я, извлекая из-под шторных завалов за шкирку насупленного Батона.

– А что он… ррр. – Кот, скрестив лапы на груди, угрюмо посмотрел на меня и обиженно отвернулся.

– Эх ты. – Я поставил кота на пол и решил провести с ним краткую беседу на тему «Различные технические приспособления в быту обычного человека».

Ну, телевизор кот знал, электрический свет его тоже не особо удивил, да и наши лампочки, по его мнению, светили хуже, чем магические огоньки, применяемые в академии, а вот стиральную машинку он признал довольно полезной вещью. Я только мысленно усмехнулся, еще бы, Глафира частенько в случае наказания заставляла нашего котейку стирать всяческие тряпки типа половичков, штор и прочей подобной мелочовки. В такие дни Батон обычно бывал мокр, суперчист, зол и икал пузырьками. Так что когда я ему объяснил принципы работы стиралки, котейка буквально влюбился в данный агрегат и сразу же принялся убеждать меня в необходимости заиметь такой же у нас дома, в академии. Пришлось разочаровать его, напомнив о том, что там у нас всяческие технические штучки не особо-то и работают. Кот в ответ намекнул мне про мое антимагическое поле, но я, представив себя сидящим в обнимку со стиральной машиной, сразу же отверг данное предложение.

– А это холодильник – весьма полезная в хозяйстве штука, предназначенная для хранения продуктов. Выполняет ту же функцию, что и наш подвальчик в доме, только в холодильнике все хранится дольше и для заморозки продуктов не нужно использовать магию. – Я распахнул дверцу.

Глаза кота резко увеличились, а его черная шерсть приобрела странный зеленоватый оттенок. Кот схватился лапой за рот и быстро кинулся к туалету. Я непонимающе посмотрел ему вслед и медленно скосил глаза на холодильник. Пять лет… пять лет кастрюлька со вчерашним супом, десяток яиц и кусок «Докторской» провели в отключенном холодильнике: сгнив, протухнув, покрывшись плесенью, которая, в свою очередь, погибла от старости и разложилась, после чего поросла новой. Картина еще та… страшненько.

Я судорожно сглотнул и быстренько захлопнул дверцу. Судя по виду кастрюльки, то, что там содержалось, относилось к высшему классу бактериологической опасности, а вон та лохматая штуковина, очень похожая на труп неизвестного науке существа, видимо, и есть остатки любимой мною колбаски. Дела… а ведь я еще, помнится, мусор не выбросил, а там… я опасливо покосился на мойку, под которой находилось мусорное ведро.

Так, помнится, у меня где-то маска для подводного плавания была и респиратор. Я подошел к темнушке и, вздохнув, открыл дверь, одновременно, на всякий случай, отпрыгивая в сторону, ибо почему-то всякий раз, когда я в нее входил, на меня сверху падала елка. Ну, в смысле, конечно, не настоящая, я все же не такой маньяк, чтобы хранить у себя в кладовке подобный гербарий, – искусственная, конечно, однако тоже довольно неприятно. Причем сколько я ее ни закреплял на полке, практически всегда, открывая дверь, получал этой зеленой сволочью по горбушке. Мистика какая-то…

К счастью, на этот раз обошлось, и все нужное я отыскал довольно быстро, прихватив еще и пару резиновых перчаток. Так, маску протереть – и на лицо, респиратор благо что в упаковке – некогда покупал его для дачи, но так и не воспользовался, перчатки на руки – и вперед, выносить мусор.

Не буду описывать, что я обнаружил у себя под раковиной, скажу только одно: когда я пробегал мимо туалета, вышедший оттуда Батон позеленел еще сильнее и нырнул обратно со скоростью супермена, которому срочно понадобилось увидеть «белого друга». Я, держа ведро в вытянутой руке, как можно быстрее спустился вниз и на первом этаже столкнулся со здоровенным мужиком, который вел на поводке не менее здоровенного бультерьера. Мужик, такой весь вполне конкретной наружности, уставился на меня с диким изумлением, а собачка уже приготовилась не менее конкретно рявкнуть, но тут их взгляд упал на то, что я держал в руках… В общем, вы когда-нибудь видели бультерьера, бегущего на задних лапах, а передними зажимающего свой нос, нет? Вот и я аж остолбенел, причем собачка еще и железную дверь в подъезде умудрилась открыть. Впрочем, его хозяина вообще такой ступор хватил, что я уже возвращался от мусорных бачков, а этот мужик так и стоял на лестничной площадке с выпученными глазами в позе вождя революции, указывающего рукой, с зажатым в ней поводком, куда-то в светлое будущее. Я пощелкал у него пальцами перед лицом и, констатировав приступ «столбняка офигевающего обыкновенного», неторопливо направился на свой этаж.

Наша уборка закончилась уже затемно, и последнее, что я сделал, прежде чем рухнуть на свою старенькую софу, это вытащил холодильник к стоящим во дворе мусорным бачкам, предварительно обмотав его веревкой и нацарапав на дверце: «Не открывать, опасно». Однако когда это подобные предупреждения останавливали русского человека, а? Вот и сейчас, судя по дикому воплю, раздавшемуся часа в три ночи и сопровождаемому такими оборотами речи, что Батон кинулся искать ручку и листок бумаги, дабы законспектировать эти выражения, мое предупреждение явно прошло, так сказать, «мимо кассы». Я же лишь устало усмехнулся. День был трудным и суетным, но, как ни странно, я был рад, что вернулся домой, причем мне почему-то казалось, что и моя старенькая хрущевка была рада возвращению своего хозяина. Она так умиротворяюще потрескивала обоями и поскрипывала половицами, словно хоть как-то пыталась выразить свои чувства, хотя… хотя это скорее просто мои домыслы. Пожил в мире магии, где многие вещи имеют свою душу, насмотрелся и наслушался всякого, вот теперь и мерещится невесть что. И даже тот мужичок маленького роста, одетый в старинный кафтан, подпоясанный веревкой и с бородой не хуже, чем у Дорофеича…

Блин!! Я вскочил с дивана и вопросительно уставился на незнакомца, стоявшего у окна и с улыбкой смотревшего на меня.

– Ты кто?

– Дык, Пантелей, – неожиданно густым басом ответил мужичонка, поглаживая бороду. – Домовые мы…

– Домовые? – Я покосился на Батона, который с не меньшим удивлением смотрел на нашего нежданного гостя.

– Ага, – домовой кивнул и, по-хозяйски оглядевшись, добавил: – А я смотрю, ты наконец-то соизволил порядок в хате навести.

– Эээ… – Я замялся, не зная, как реагировать, и одновременно пытаясь ущипнуть себя, чтобы понять, не снится ли мне это.

Пантелей, видимо, это заметил и, ухмыльнувшись в бороду, сказал:

– Да ты, хозяин, не нервничай, меня специально тут за твоей избой присмотреть попросили, пока ты в странах заморских обитаешься.

– Кто попросил? – удивился я.

– Ну, про то мне неведомо, знаю только, что человек непростой и волхвовству древнему обученный. Он меня специально в деревне заброшенной нашел и сюда привез, чтобы я, значит, дом твой хоронил.

– Ясно.

Я мысленно усмехнулся, думая, что действовал явно кто-то из академии, только вот зачем?

– Что-то ты, Пантелей, не очень сильно о порядке тут пекся, все грязью заросло.

– Эх, хозяин, – ночной гость покачал головой. – Наслушался детских сказок. Мы, домовые, не уборкой заниматься тут поставлены, а избу от всякой прочей нечисти стеречь да уют в доме навевать, а грязь из хаты ты уж сам должен выносить. Понятно?

– Не очень, – честно сознался я. – Особенно про навевание уюта.

– Ну и ладно, неважно это. – Домовой прокашлялся. – Ах да, я что проявился-то до твоих очей. Человек тут нехороший приходил, правда, давно это было, седмиц десять назад, но предупредить я хозяина должон.

– А что это за человек был? – спросил я, понимающе переглядываясь с Батоном и вспоминая слова тети Гели о хорошо одетом незнакомце, что приходил пару месяцев назад.

– Дык откуда ж я знаю, – пожал плечами Пантелей. – Он у двери покрутился и заклад тайный колдовской оставил, что сигнал должен был дать о твоем возвращении, я, конечно, этот заклад обезвредил, но тебя решил на всякий случай предупредить, вот. Ладно, мне пора, спите давайте. – Домовой махнул на прощание рукой и, подойдя к батарее, растворился в воздухе.

– Спасибо, – пробормотал я вслед и, посмотрев на Батона, добавил: – Ох, не нравится мне все это…

Кот согласно кивнул и, натянув на голову простыню, изобразил некое подобие сгорбленной фигуры в монашеских одеяниях.

– Возможно… – Я почувствовал, как мурашки предчувствия, молчавшие все это время, встрепенулись и принялись активно тревожить мой копчик. – Возможно…

### Глава 2, повествующая о суете сует и встрече со старым другом

Утро началось с назойливой мухи, которая упорно пыталась приземлиться мне на кончик носа, как бы я ни поворачивался. Даже зарывшись с головой под одеяло, я слышал ее настойчивое жужжание, которое упорно пробивалось сквозь дрему. В конце концов муха от меня отстала, но едва я стал погружаться в сладкие объятия сна, как возмущенный мявк Батона заставил меня открыть глаза и вопросительно посмотреть на отплевывавшегося кота.

– Залетела, гадость, – выпалил кот, с гневом смотря вслед оплеванной, изжеванной, но непобежденной мухе, что гордо удалялась в сторону открытой форточки.

– А вот рот не надо разевать, а то храпишь, аж люстра чуть не падает, – заметил я, потягиваясь и принимая сидячее положение.

Кот промолчал, однако на люстру покосился, видимо, чтобы убедиться, что она до сих пор крепко держится на своем законном месте. Я усмехнулся и направился в ванную, чтобы немного сполоснуть свою заспанную физиономию, что с помощью горячей воды не очень-то хорошо удалось. Можно было, конечно, попытаться на кухне, но там смеситель выглядел вообще плохо, так что рисковать я не стал. О том, чтобы почистить зубы и побриться, вообще речи не шло. Моя старая щетка давно превратилась в нечто «пыльно-вылинявшее, покусанное оголодавшей молью, несмотря на то что синтетическое» и была успешно отправлена в мусор, а лезвия для бритвы у меня закончились еще до моего отбытия в академию.

Так что сегодняшний день должен был быть полностью посвящен текущему ремонту, а также глобальным закупкам всяческих домашних полезностей, необходимых для повседневной жизни.

Правда, перво-наперво все же было решено совершить набег на ближайший продуктовый магазин, ибо есть уже хотелось страшенно, а пока я мылся, гад Батон сожрал последние Глафирины пирожки, что лежали у меня на дне сумки в качестве НЗ.

– Там же десять штук было, морда ты усатая, – попытался пристыдить я кота, однако тот лишь сделал удивленные глаза и нахально заявил, что там было всего два, а остальные, видимо, я сам съел, причем не заметил когда.

Я запустил в Батона тапкой, но тот ловко увернулся и показал мне язык, тут же словив вторую в свою нахальную физиономию.

В результате пришлось тащиться в магазин, прихватив с собой кота, который наотрез отказался оставаться дома, заявив, что боится Пантелея, так как лицо у домового слишком подозрительное. После этих слов откуда-то со стороны батареи донеслось вежливое покашливание, и Батон тут же сделал вид, что рассматривает стоявшие в серванте фужеры. Пришлось ему сделать легкое внушение промеж ушей, после чего он пообещал быть паинькой и вообще лапочкой.


Время было еще раннее, и во дворе никого не было, если не считать, конечно, парочки любителей собак, что прогуливали своих питомцев. Последние весело носились по двору, оглашая его беспечным лаем и изредка орошая различные предметы дворовой застройки своей живительной влагой, видимо заботясь об их дальнейшем росте. Вчерашний хозяин бультерьера со своим питомцем также присутствовал, правда, заметив меня, почему-то демонстративно отвернулся. А вот его собачка на Батона среагировала, мигом устремившись в нашу сторону.

Мой котейка что-то пробурчал себе под нос и так плотоядно улыбнулся приближающейся собачке, что та неожиданно резко тормознула, видимо вспомнив о каком-то срочном деле, после чего резво рванула в противоположном направлении. Батон только ехидно ухмыльнулся и, гордо воздев хвост трубой, неспешно направился по дорожке под удивленными взглядами дворовых собаководов. Я только вздохнул. Мужик, гуляющий с котом, – это еще ладно, однако когда оный прогуливается с котярой вот такенного размера, ну, тут любопытных взглядов не избежать. Впрочем, в наше время и не такое встретишь, кого только у нас не заводят, так что народ привычный, и, думаю, особых проблем с этим не будет.


Магазин встретил нас ломящимися от изобилия продуктов прилавками и недружелюбным охранником, который, бросив хмурый взгляд на вошедшего вслед за мной Батона, заявил, что с животными нельзя. В принципе, я оставил кота на улице, но тот настырно следовал за мной.

– Батон, ждать, – скомандовал я, погрозив коту кулаком.

Тот тяжело вздохнул и, приняв позу сфинкса, уставился на охранника немигающим взглядом.

Я взял корзинку и направился за покупками. Брать я много не собирался, однако по мелочи набралось столько, что пришлось возвращаться за тележкой, и лишь подойдя к кассе, я вспомнил, что денег-то у меня нет. Блин, я протянул кассирше выданную мне в академии пластиковую карточку, надеясь, что магазинный терминал ее примет.

– Странная карточка, – сказала девушка, вертя в руках темно-синий прямоугольник с голографическим изображением золотистого дракончика. – Это какой банк?

– Зарубежный, – улыбнулся я. – Был за границей, там завел.

Кассирша с сомнением посмотрела на карточку и, сунув ее в терминал, протянула мне портативную клавиатуру. К нашему обоюдному удивлению, терминал послушно пискнул, и касса отбила чек на нужную сумму.

– Надо же, принял, – удивилась девушка, возвращая мне карту. – Спасибо за покупку.

Я облегченно вздохнул и покатил тележку к выходу.


Батон развлекался, входя и выходя из магазина, заставляя тем самым то открываться, то закрываться работающую на фотоэлементах дверь. Пару раз он попробовал проделать это быстрым прыжком и, к счастью, а также безраздельной радости этого бестолкового создания, дверь всякий раз успевала отъехать в сторону, пропуская его летящую тушку.

Охранник с несколько ошалелым видом наблюдал за данным процессом, изредка что-то говоря в свою рацию. Заметив меня, Батон радостно мявкнул и тут же взвился в воздух в особо сложном прыжке и, приземлившись у моих ног на задние лапы, театрально поклонился остолбеневшему охраннику.

– Он… это, а как? – выдавил из себя парень, смотря то на меня, то на кота совершенно обезумевшим взглядом.

– Так цирковой, – пожал я плечами, стараясь выглядеть совершенно невозмутимым. – Из цирка его вытурили, а привычки остались.

– Ааа, – протянул охранник, облегченно вздыхая. – Понятно, а то я смотрю и удивляюсь, но если из цирка… А почему выгнали-то?

– Почему? – я усмехнулся. – Жрал много, из-за него даже тиграм недокладывали. Сперва усыпить хотели, однако я пожалел… блин…

Я дернул ногой и укоризненно посмотрел на Батона, который как ни в чем не бывало рассматривал свои когти.

– Дырки в джинсах сам зашивать будешь, – буркнул я потихоньку, достав из тележки лежащие там пакеты и связывая их ручками друг с другом. – А пока будешь у меня котом-насильником.

– …?

– Тьфу ты, носильщиком в смысле, – быстро исправился я, водружая на спину Батона связанные пакеты.

Кот присел на лапах и, бросив на меня сердитый взгляд, направился к выходу из магазина.

– А пусть жратву отрабатывает, – прокомментировал я свои действия охраннику, направляясь вслед за котом.


– Ты что, обиделся? – поинтересовался я у Батона, едва мы вышли из магазина.

Тот покосился на меня, но промолчал, лишь нервно дернув ушами.

– Ну и ладно, – буркнул я. – Хотя сам посуди, куда я все пакеты дену? И так в каждой руке по три штуки, так что потерпи. Зато я тебе батон французский взял, литр сметаны, а также пару горбуш, так что вечером пожарим.

Кот тут же повеселел и, вздыбив хвост, бодро зашагал по дорожке к дому, при этом даже вежливо мявкнул сидевшим у подъезда старушкам, которые с неподдельным удивлением смотрели на моего спутника.

– Кот специальный, тренированный, заморский, – пояснил я бабулькам, не дожидаясь вопросов с их стороны, и быстренько шмыгнул в подъезд.


Перед текущим ремонтом мы с Батоном перекусили на скорую руку, причем на подмогу нам неожиданно явился Пантелей, который заявил, что банально соскучился по «людскому духу» и хорошей компании. Я, в принципе, был не против, а вот Батон был явно чем-то недоволен и, пододвинув к себе пачку со сметаной, бросал на Пантелея хмурые взгляды. Впрочем, узнав, что тот собрался просто почаевничать, несколько подобрел и даже поделился с ним куском батона.

– Неправильно вы тут у себя в городе живете, – рассуждал Пантелей, потягивая чай (заварку он, кстати, притащил с собой). – Живности у вас в хатах маловато, да и сами хаты неживые какие-то. Камень, из которого они сделаны, – мертвый. Жилой дух в нем плохо держится, потому и болеете часто.

Я согласно кивнул. Действительно, еще раньше замечал, что на той же даче, где у меня есть маленький деревянный домик, что ютится на окраине законных шести соток, как раз между зарослями малины и грядками с помидорами, точнее, домик был, но в связи с таким количеством прошедшего времени… впрочем, не будем о грустном. Так вот там, несмотря на все неудобства дачно-загородной жизни, я гораздо лучше себя чувствую; высыпаюсь, по утрам ощущаю себя не разбито-расплющенным существом непонятного вида, а вполне нормальным человеком – практически личностью.

– А еще еда тут у вас ненастоящая…

– Это в смысле? – не понял я.

– Ну, вот, например, – Пантелей ткнул пальцем в стоящую на столе упаковку чая. – Там ведь ни одного живого листа нет, это как пить можно. Вот у меня, – он продемонстрировал дымящуюся кружку, – каждый лист играет, поет свою песню. Чай от этого наваристый и вкусный, а это… мертвяк какой-то.

Я усмехнулся и, посмотрев на Батона, который уже приканчивал одноименный продукт, выдавливая из пакета остатки сметаны, поднялся из-за стола.

– Ладно, хорошо все это, однако дело надо делать, – сказал я, подходя к мойке и открывая ее дверцу, дабы оценить масштабы предстоящих замен.

Краны, шланги и прочее у меня, кстати, припасены еще с «тех времен», однако как-то недосуг было их поменять. А так все новенькое, импортное, в целлофановых упаковках, так что остается взять ключи в зубы и вперед… в принципе, я так и поступил.

Уже через несколько минут я в позе «перекрученного лотоса» лазил под раковиной, пытаясь аккуратно открутить старый смеситель вместе со шлангами подводки, которые упорно не желали это делать. Не, с моей нынешней дурной силушкой, конечно, можно было завершить сие мучение одним движением руки, но последствия могли быть не очень хорошими, а посему я терпеливо орудовал разводным ключом, пытаясь разболтать приржавевшие гайки шлангов подводки.

Батон с Пантелеем маячили где-то в районе моих ног и пытались дать зверско-умные советы, которые разнились от постучать по трубе, дабы сбить ржавчину, до смазать свеженьким маслицем. Мне это так надоело, что я попросил их самих пойти… в тридевятое царство и… смазать… маслицем там что-нибудь. В результате мои советчики на минуту замолкли, после чего принялись шушукаться, видимо обсуждая поступившее от меня предложение. Я тем временем все быстренько раскурочил и уже было занялся установкой новых шлангов, как пронзительно тренькнувший дверной звонок заставил меня дернуться от неожиданности и приложиться лбом о дно раковины.

– Елки зеленые обыкновенные!! – Я выполз из-под мойки и, потирая лоб, отправился к двери.

На пороге, улыбаясь во весь рот, стоял Серега Крайнов. Мы обнялись.

– Какими судьбами? – поинтересовался я, отходя в сторону и пропуская своего старинного друга в квартиру.

– И он еще меня спрашивает, – хмыкнул тот. – Это скорее тебя можно об этом спросить. Сперва пропадает непонятно куда, потом этот странный звонок, где мне сообщается, что он устроился на какую-то непонятную работу, и вот спустя каких-то пять лет… Не, это я тебя должен спросить: какими судьбами ты вновь оказался в нашем городке?

– Да так, – усмехнулся я. – Проезжал мимо…

– Ну, я, собственно говоря, так и думал, – рассмеялся Серега, прошел в комнату и плюхнулся в кресло. – Рассказывай…

– А что рассказывать? – пожал я плечами, усаживаясь на диван, попутно отмечая, что кто-то уже предусмотрительно убрал с него мои постельные принадлежности. – Кстати, а как ты узнал, что я вернулся-то?

– Ты за эти годы забыл, где я работаю? – Серега посмотрел на меня с легкой укоризной, мол: «Что ты, как маленький, глупые вопросы задаешь?»

Я только вздохнул. Действительно, глупый вопрос, ибо в год моего отбытия Серега работал в местном отделении ФСБ и, как помнится, уже тогда ходил в звании старшего лейтенанта, – видимо, с той поры немногое изменилось. Хотя нет, вру, несколько изменилось. Как-то он… блин, даже не знаю, какое слово подобрать, ну, заматерел, что ли, вон складки у рта появились, морщины на лбу, взгляд стал какой-то… какой-то более въедливый. Кстати, я с ним знаком еще со школы. Как сейчас помню, он в те годы был хлипким заучкой, который на физкультуре и двух раз подтянуться не мог, но при этом имел чрезвычайно задиристый характер и, соответственно, постоянно влипал в различные истории, а я его так же регулярно из них вытаскивал. В те годы я даже представить себе не мог, что этот щуплый черноволосый пацан с курносым носом вырастет в красавца мужчину, за которым будет тянуться шлейф из десятка разбитых женских сердец, да к тому же выберет себе такую профессию.

– Так все же где ты пропадал?

– Да так. – Я в задумчивости почесал переносицу, думая, что ответить своему другу. – Преподавал в одной элитной школе закрытого типа.

– Закрытого типа?

– Ну да, такое заведение для одаренных детишек…

– Интернат, что ли? – удивился Сергей.

– Нет, – мотнул я головой. – При чем здесь интернат? Нормальная школа для одаренных детей, только вот находится в несколько, так сказать, удаленных от цивилизации местах.

– Это как? – Сергей непонимающе посмотрел на меня, затем покачал головой. – Ой, темнишь ты, Яр, что-то темнишь…

– Сер. – Я прижал правую ладонь к сердцу. – Ну, не пытай ты меня, не могу. У меня контракт очень строгий, запрещено разглашать, ты ведь должен понимать такие вещи.

Сергей некоторое ремя молчал, рассматривая меня задумчивым взглядом с ног до головы, затем тихим голосом спросил:

– Надеюсь, с бандюками не связался?

Я замотал головой.

– Ну и хорошо, – расплылся в улыбке тот. – Будем считать, что это твой большой секрет, кстати, платят хоть хорошо?

– Нормально. Не то чтобы о-го-го (хотя на самом деле «о-го», да еще какое), но на жизнь и булку с маслом хватает.

– Что ж, рад за тебя, а кстати… – Тут Серега замолчал и удивленно уставился в коридор, при этом его рука дернулась к груди.

Я, полный смутных подозрений и предчувствий, покосился туда и, естественно, обнаружил там подпирающего косяк двери Батона, который стоял на задних лапах, с нескрываемым интересом слушая нашу беседу.

– Это кто? – почему-то шепотом спросил Сергей.

– Кот, – пояснил я, злобно зыркая в сторону невозмутимого котейки.

– А что это… а он… стоит.

– Когти, блин, о косяк точит, никак отучить не могу.

Батон возмущенно посмотрел на меня, перехватил мой «очень добрый» взгляд и, мявкнув, принялся с таким усердием царапать косяк, что от того аж щепки полетели.

– Брысь. – Я запустил в кота тапкой.

Батон медленно сполз вниз по косяку, причем не разжимая лап, отчего на том осталось несколько хорошо различимых борозд, идущих почти до самого пола, после чего гордо удалился на кухню.

Вот зараза пушистая! Ну, погоди, будешь у меня эти борозды сам заделывать, меняя весь косяк целиком!

– Уф, – Серега выдохнул. – Блин, я уже думал, что ты у себя пантеру завел, здоровый какой. Что за порода?

– Бергерская, – буркнул я. – Очень вредная и шкодливая порода, но зато у них там хорошие дикобразы имеются, у которых, правда, есть некоторая проблемка с размножением.

– Ты это о чем? – не понял Крайнов.

– Да так, о своем, – отмахнулся я. – Ты-то сам как, не женился еще?

– Тьфу, тьфу, бог пока миловал, – усмехнулся тот. – А сам? Смотрю, похудел да помолодел как-то подозрительно Неужто?..

– Ну. – Я скромно потупил взгляд и застенчиво шаркнул ножкой. – Есть там одна особа на примете, вот вернусь из отпуска, едем с родителями знакомиться.

– Вау, – Серега откинулся в кресле и покачал головой. – Краснов, опять ты суешь голову в петлю, помнишь, что я тогда тебе говорил, когда ты первый раз попался, а?

– Что будущую жену можно оценить по будущей теще?

– Нет, что женатый мужчина – это не мужчина, а многофункциональный агрегат для повседневных женских нужд, хотя первое утверждение тоже верно, – заявил он, наставительно указывая на меня пальцем.

– Да иди ты, – отмахнулся я, улыбаясь. – Философ фигов. Вот подожди, когда-нибудь Амур и тебя подстрелит.

– Не-а, – мотнул головой Сергей и, стукнув кулаком в грудь, добавил: – Я днем и ночью в бронежилете, так что не пробьет, если только бронебойными палить не начнет.

– Знаешь, у него и похлеще имеются, – авторитетно и с глубоким вздохом заметил я, прикидывая, какими же стрелами стрелял в меня сей бог любви, коль угораздило влюбиться в драконицу, и по моим скромным прикидкам выходило, что бронебойно-трассирующими.

– Я уж как-нибудь постараюсь увернуться, – рассмеялся Серега, бросая взгляд на часы и с легким вздохом поднимаясь из кресла. – Ладно, Яр, мне пора, служба, знаешь ли.

– Понимаю. – Я поднялся с дивана и прошел за ним в коридор.

– А знаешь, Яр, давай-ка завтра рванем к тебе на дачу, я у начальства отпрошусь, посидим, поболтаем, лет-то уж сколько прошло.

– Можно, – кивнул я, вспоминая, что обещал Батону сводить того на рыбалку, а рядом с моей дачей как раз протекала небольшая речушка, в которой помимо чебаков и пескарей иногда попадались неплохие экземпляры подъязков. – Вот только за пятилетку там, поди, все пришло в страшное запустение… и трава по пояс.

– Ну, об этом не беспокойся, – усмехнулся Сергей, жестом фокусника вытаскивая из кармана связку ключей. – Забыл, как мне одалживал как раз незадолго до своего исчезновения, так что там не так уж все и плохо. Несколько не прибрано – это да, однако я у тебя в этом году даже картошку посадил, как чувствовал, что вернешься. Короче, прямо с утречка и поедем, пока не жарко, так что часиков в восемь жди.

Закрыв за Сергеем дверь, я пару минут стоял столбом, думая о том, как приятно встретить старых друзей, затем перевел взгляд на поцарапанную дверь и, усмехнувшись, позвал кота.


Пока я занимался восстановлением водопроводной системы своей квартиры, Батон был поставлен на покраску кухонного окна, которое совершенно облупилось и выглядело крайне неприглядно. Можно было, конечно, этого и не делать, тем более что специально пришлось бежать в хозмаг за банкой краски и кистью, однако глубокие борозды на дверном косяке сильно будоражили мне душу, взывая к моральному отмщению. Вид кота, открывшего банку масляной краски, его добрые глаза, полезшие из орбит от ее чудного запаха, буквально бальзамом легли на мою нежную, израненную душу. Совесть, правда, там попыталась что-то пискнуть про нежное обоняние кошачьих, но была запинана в дальний угол злобной жаждой праведной мести.

Надо признаться, что через полчаса танцев Батона с кисточкой по подоконнику я несколько сжалился над ним, выделив респиратор, но вид кота с оным предметом на морде, в моей подрезанной майке (чтобы, значит, не заляпать шкурку)и его любимой бандане в красный горошек произвел на нас с Пантелеем такое убойное впечатление… Короче, мы почти минут на двадцать выпали из действительности в район зала и, похватав подушки, уткнули в них лица, дабы наш дикий хохот не собрал всех соседей около двери квартиры.

В общем, к вечеру, после окончания работ, Батон возлежал на моем диване с видом «кот, отходящий в иной мир, причем весьма скоренько», и даже запах жареной рыбы, которую для нас взялся приготовить домовой, его не оживил. Пришлось срочно лезть в кладовку и, достав оттуда парочку пластиковых удилищ, а также коробку с рыболовными снастями, продемонстрировать ему их, заявив о предстоящей назавтра поездке. Тут уж кота с дивана как ветром сдуло, и он буквально впился в мои старенькие удочки, принявшись их раздвигать и сдвигать обратно, при этом тихонько мурлыча себе в усы от удовольствия.

Надо заметить, что рыба у Пантелея удалась на славу, причем, по нашему с котом обоюдному, но молчаливому согласию, по некоторым параметрам блюдо домового превзошло даже аналогичное стряпанье нашей Глафиры, хотя, с другой стороны, может быть, мы просто сильно проголодались. Как бы там ни было, но весь оставшийся вечер я посвятил лежанию на диване и щелканью по каналам телевизора, прослушивая последние новости и пытаясь хоть немного понять происходящее в стране. Судя по лицам народных избранников, которые при крупном плане едва вмещались в пятидесятичетырехсантиметровую диагональ моего телевизора, благосостояние страны «росло и ширшилось» буквально год от года, вместе с самими депутатами. В конце концов, послушав минут десять депутатские сказки на сон грядущий, я зевнул и переключился на другой канал, по которому шел очередной заграничный фантастический боевичок, где группа бравых космодесантников гонялась за каким-то страшно-ужасно-мордатым монстром, пытаясь пристрелить его. Монстр успешно дурил солдафонов, у которых, судя по их поведению, была одна извилина, и та от изучения устава, а по прицельности стрельбы они могли сравниться разве только с полуслепым стариком-сантехником, дринкнувшим полбутылки портвешка. Досмотрев до того места, как эта инопланетная тварь сожрала очередного десантника, а остальные забаррикадировались в какой-то подсобке и принялись истерить, как кисейные барышни, я сделал телик потише и, откинувшись на подушку, постарался хоть немного аргументировать логику увиденного на экране. Получалось, если честно, как-то не очень. Ну, во-первых, смысл жрать этой тварюшке солдат, рискуя получить несварение от чуждой органики или чего похуже, база-то в джунглях ее родной планеты и пищи вокруг бегает… главное, не подавиться от жадности. Во-вторых, как это бравые вояки, поливая в тесных коридорах из своих автоматов, умудрились ни разу не задеть это немаленькое существо, а главгероиня ранила его кухонным ножом, хотя в начале фильма упоминалось, что для пробивания панциря этой твари нужны бронебойные патроны. Бред какой-то.

Батон все это время провозился с удочками и лишь разок ради любопытства взглянул на экран, пару минут понаблюдал за творившейся там суетой, после чего вновь вернулся к разложенным на полу снастям. А вот Пантелей фильм смотрел до финальных титров, заявив в конце, что показанные там служивые люди слишком глупые, а иноземный леший совсем не страшный.

Я в это время уже дремал, но с выводами домового согласился, всхрапнув для приличия и тут же погрузившись в глубокий сон.

Снилась мне всякая ерунда, видимо навязанная просмотром данного фильма, но когда Гоймерыч в тельняшке и перемотанный лентами, как пролетарский матрос, сломал шею твари из фильма, после чего, отрубив заднюю ногу, заявил, что вечером будет жаркое и он всех приглашает… На этом моменте я проснулся.

За окном уже светлело, телик был выключен, домовой отсутствовал в поле видимости, а Батон спал на полу в обнимку с удилищем, подложив под голову катушку с леской. Я потянулся и, бросив взгляд на часы, мысленно выругался: стрелка будильника показывала без пятнадцати восемь, а зная пунктуальность Сереги…


Дача встретила меня буйно цветущей растительностью, сквозь заросли которой едва угадывались контуры грядок.

– Ну и где твоя картошка? – ехидно поинтересовался я, выбравшись из машины и разглядывая буйство трав за покосившейся оградой.

– Ээээ, где-то там, правее вон той яблоньки, – ответил Серега, делая невинное лицо, и тут же добавил: – А что ты хотел, у меня дела, знаешь ли.

Я только отмахнулся. Если честно, то сейчас мне это было по барабану. Нет, свои шесть соток я, конечно, люблю, и у меня много с ними связано, но надо быть реалистом. Кто знает, когда я вернусь сюда в следующий раз… Так что, скорее всего, перед отъездом отдам ключи Сереге, чтобы он передал их моей бывшей, – не пропадать же добру.

В домике неожиданно оказалось довольно чисто, прибрано и даже уютно – сразу чувствовалось, что поработала женская рука. Я с усмешкой покосился на Сергея, который в ответ скромно потупил глаза и развел руками, – казанова, блин.

Короче, весь день мы с Серегой валяли дурака, болтая о том о сем, а к вечеру, прихватив небольшой мангал, отправились на речку. Сергей было удивился, но я пояснил, что хочу немного покидать удочку, пока шашлык будет готовиться, да и коту прогуляться надо. Тот покосился на Батона, который весь день ходил за нами как тень, и только озадаченно хмыкнул, однако спорить не стал.

Мы расположились недалеко от берега речушки, на полянке, что в выходные дни обычно всегда забита приезжими, и, пожалев, что с нами нет прекрасного пола, занялись шашлыками. Ну, если быть откровенным, то об этом факте пожалел Серега, я как-то скромно промолчал, вспомнив улыбку своей ненаглядной во все ее пятьдесят четыре зуба, – очень острых, кстати, когда она, гладя меня по голове, просила не слишком заглядываться на барышень моего мира.

Пока суд да дело, бедный Батон весь извелся, ходя вдоль берега и тоскливо смотря на воду, которую постоянно будоражили всплески играющей рыбы. Пришлось мне брать удочки и, сделав пару забросов в проводку, сказать Сереге, что пройдусь по берегу, поищу, где клюет. Отойдя метров на десять от места нашего пикника, я вручил одну удочку изнывавшему от нетерпения Батону и, посидев с ним для приличия, а также для конспирации минут десять, вернулся.

– Ну, как клев? – поинтересовался Сергей, заканчивая сервировку импровизированного стола на расстеленном на земле старом одеяле. – А то что-то быстро нарыбачился.

– Да так. – Я показал трех чебаков, висящих на кукане, которых успел выловить за эти минуты.

– Негусто и мелковато, – усмехнулся тот. – А что не отпустил?

– Коту отдам, кстати, ты его не видел?

– Нет, – мотнул головой Сергей. – Вроде за тобой увязался.

– И ладно, захочет жрать, придет.

– А не потеряется?

– Кто, Батон-то? – Я ухмыльнулся. – Это, брат, такой кот, что даже если я сильно захочу, он не потеряется. Ладно болтать, наливай давай…

Где-то спустя час и полторы бутылки Серегу окончательно разморило, и он пустился в разговоры про жизнь. На меня же наша сорокаградусная оказала довольно странное влияние. Нет, благодаря драконьим генам пьяным я не был, но и нормальным данное состояние назвать было нельзя: мысли стали какими-то тягучими, а краски мира помутнели, однако соображал я вполне нормально.

– Ээээ… – Сергей неожиданно уставился куда-то мне за спину, затем мотнул головой и, ткнув шампуром с недоеденным куском шашлыка, пояснил: – Там твой кот глиссирует.

– Чего? – Я непонимающе оглянулся и уставился на реку, над поверхностью которой скользил кот, вцепившись лапами в изогнутое дугой удилище.

Блин!! Это как? Я протер глаза. Нет, действительно скользил, рассекая своей тушкой водную гладь, только хвост трубой. Промчался мимо нас в одну сторону, затем назад, потом снова и в конце концов скрылся в растущих неподалеку камышах, вломившись в них с громким треском.

– Видимо, крупняка взял, – констатировал я, косясь на сидящего с открытым ртом Сергея и попутно перебирая в мозгу возможные варианты объяснения происходящего.

– А, чего? – Серега наконец отмер и, бросив взгляд на опустевшую реку, перевел его на полупустую бутылку. Взяв ее, он разлил остатки находившейся в ней «беленькой», констатировав: – Бодяжат черт-те что, а мы это пьем. Ну, вздрогнули…

Батон вернулся ночью и гордо продемонстрировал мне метровую щучару, которую тащил через плечо, а также остатки удилища. На мой вопрос о том, что это были за гонки по водной глади, лишь пожал плечами и пробормотал что-то о проказах русалок, но в подробности не вдавался. Я тоже не стал сильно расспрашивать, однако призадумался. Действительно, очень странно получается: сперва домовой, теперь вот русалки… кто следующий? Всю жизнь прожил в своем городке и ни разу до этого ни с чем подобным не сталкивался, а теперь за пару дней… и это в мире, который считается не магическим, – странно, очень странно. Вот, блин, и посоветоваться-то не с кем. Хотя… хотя, возможно, из-за драконьих генов я обрел некоторое чувство видеть, так сказать, невидимое, то, что существует издревле вместе с нами, то, что обычный человек лишь смутно ощущает, порой замечая лишь неясные тени, изредка мелькнувшие где-то на границе зрения. По крайней мере, это было единственное разумное объяснение происходящему… единственное?

### Глава 3, написанная Батоном с небольшими пояснениями от Ярослава, а также о нежданной гостье

Не, ну это настоящий садизм – заставлять меня сидеть в душном помещении, когда за окнами такая великолепная погода. А тут еще этот Пантелей со своими историями из деревенской жизни настолько надоел, что я уже начал подумывать, где бы найти ваты, дабы поплотнее законопатить ею свои уши, а еще лучше – рот этому говоруну. Правда, некоторое время он меня развлекал, обучая местной игре в карты, но в результате часовой игры выяснилось, что этот тип мухлюет не хуже заправского шулера на ярмарке и теперь я должен убраться в квартире, а также перемыть всю посуду, коей за два дня на кухне скопилась приличная стопка. В конце концов, получив канде… пардон, подушкой по своей наглой бородатой физиономии, он прочел мне коротенькую лекцию о недопустимости нанесения вреда хозяйскому имуществу, но, заметив, что мои лапы тянутся к лежащему на диване пульту, быстренько растворился в стене, оставив вашего преданного слугу в гордом одиночестве.

Скучно. Я взобрался на подоконник и минут десять наблюдал за здоровенной вороной, пристроившейся на ветке дерева, что росло напротив окна, прикидывая питательность ее тушки, а также расстояние до сего объекта, однако, подумав, сколько придется возиться с дурацким замком, что не давал створкам окна распахнуться, решил пойти другим путем… к холодильнику.

Надо признать, что данный предмет обстановки в этом доме один из самых полезных, ибо играет роль этакого погребка, к тому же если его открыть, то рядом с ним весьма свежо, что в такой жаркий день очень даже способствует повышению аппетита. Вот и сейчас я распахнул дверцу и, устроившись рядышком, с удовольствием уничтожил всю сметану из бумажной крынки (необычные тут для сего благородного продукта емкости применяются), десяток яиц, после чего закусил все это колбасой. Кстати, колбаса тут весьма странная, ибо запаха мяса в ней совершенно не чувствуется, зато явно присутствует нечто рыбно-растительное и еще что-то довольно противно пахнущее, однако если слишком не принюхиваться, то есть можно. А что поделаешь, если хозяин кормит всякой гадостью, другое дело Глафира… О эта… эта… всеобъемлющая, можно сказать, женщина, с большой, большими с… огромной душой, – какие блюда она готовит, а ее рыбка, зажаренная в сухариках и сыре… мяу, да вырвите мне все когти, но дайте прямо сейчас порцию.

Да, кстати, если кто еще не понял, то на этот раз перед вами не этот вечно шутящий по поводу и без повода двуногий громила, а любимец женского пола и окрестных кошечек, мягкий, пушистый и страшно симпатичный (а также вежливый, обаятельный и просто душечка) – кот Батон.

Да, да, не удивляйтесь, именно тот самый Батон, бывший дух графа… впрочем, неважно. О той жизни я помню немногое, да и то как-то смутно, а после того, как наша Эльфира воткнула меня в эту шкуру, так сам этих призраков боюсь до дрожи в кончике хвоста. Хотя моя ручная духо-мышь Клорентина вполне милое создание, да и польза от нее есть, она у меня вместо часов. Не знаю, что и где у этого маленького духа замкнуло, однако он явно воображает себя часовой кукушкой, завывая каждый час нужное количество раз. Так, извините, дамы и господа, отвлекся немного. Ну, вот…

После позавчерашней поездки в грохочущей и воняющей невесть чем железной повозке к небольшому домику со странным названием «дача»… Кстати, хочу сразу извиниться перед другом Ярослава, но меня от этой вони вырвало разок… Ну, ладно, пару… ээ… тройку разков, но я все убрал, честно. Ну, в смысле я аккуратно, под резиновый коврик, а потом еще травок разных туда засунул, чтобы не пахло… мяу. (Так, так, кто-то машины у нас еще не драил (Ярослав).)В общем, на этой самой даче я совершил свой очередной геройский поступок, выловив в протекающей неподалеку речке вот такенную пресноводную акулу, избавив таким образом местных жителей от сей грозной и беспощадной хищницы ( ага, слава богу, что не крокодила, – фантазер пушистый, однако, надо признать, щучка была неплоха). Эх, жалко, об этом подвиге никто не узнает, ибо Ярослав упорно заставляет меня притворяться обычным тупым животным, прямо обидно. А так хотелось пройтись по деревне, чтобы селяне увидели мой трофей и воздали должную честь и хвалу своему герою (угу, и передали тебя в лабораторию на опыты или еще куда, у нашего народа фантазия богатая).С расстройства я ажно не заметил, как съел все оставшееся мясо, что мой хозяин с другом для себя приготовили, надо признать – недурно. Несколько островато, на мой изысканный вкус, но вполне, вполне… Впрочем, этого никто и не заметил, так как утром другу Ярослава кто-то позвонил на его магический кристалл, называемый в этом мире диковинным словом «мобильник», и пришлось срочно возвращаться домой. В тот день мы с хозяином сходили в одну странную лавку, где хозяин, собственно говоря, и приобрел вышеупомянутый мною холодильник, так как прежний он был вынужден выкинуть по причине… впрочем, не хочу даже об этом вспоминать, мяу . (Знаете, я тоже.)Но самое полезное, что сделал Ярослав в тот день, было, конечно, заполнение данного холодильника всяческими вкусностями. Правда, мне было запрещено к нему приближаться без разрешения, но разве настоящего кота когда-нибудь такие запреты останавливали? Так что за вчерашний вечер я успел уже подробно изучить содержимое этого чудного белого шкафчика, осознав его крайнюю пользу для хозяйства и моего желудка.

А вот сегодня Ярослав прямо с утра отправился куда-то со своим другом, оставив меня с этим занудой домовым. Ну, я его, конечно, понимаю, личные дела и все такое, однако как мне теперь отчитываться перед Эльфирой, она же приказала ни на шаг от него не отходить… ( так он еще и шпионит за мной, ну-ну), да и скука страшенная. И вообще, надо было остаться на этой самой даче, там и природа, и река рядом, а уж какие там русалочки… кстати, я был приятно удивлен, встретив их в этом практически немагическом мире. Правда, девочки еще те шутницы, я их вежливо попросил рыбки мне понагнать, чтобы, значит, клевало получше, – в результате непредвиденный заплыв и мокрая, заляпанная тиной шкурка. А вы знаете, как коты свою шерстку вычищают… вот то-то и оно. Да у меня до сих пор этот привкус во рту не прошел, хотя я с утра уже два раза сметаной полакомился, однако не удовольствия ради, а чисто в целях ликвидации оного. Ну, конечно, попутно я скушал с десяток яиц и кусок этой гадкой колбасы, но ведь не дуть же сметану пустой. (Ага, пустой. Просто Батон у нас поесть ни разу не любит. Да за один утренний перекус этот пушистый негодяй умял столько еды, что у Пантелея аж глаза стали с чайные блюдца и борода от удивления сама по себе зашевелилась. И кто там сказал про маленький желудок у котов?)Этот небольшой перекус несколько приподнял мне настроение, и я решил посмотреть телевизор, дабы побольше приобщиться к местным культурным традициям. Мама киска, и надо же было сразу попасть на такое непотребство под названием «Дикая природа» – там такое показывали!! А уж что эта огромная полосатая кошка делала со своей самочкой… да у меня аж кончик хвоста покраснел, к тому же в этот момент Пантелей рядом объявился, заявив, что страсть как любит эту самую передачу. Слава богам, дальше принялись показывать про различных птичек и жучков, а то я уже места себе не находил. Впрочем, это техническое устройство – довольно занятная и полезная в хозяйстве штука, особенно когда делать нечего. Помню, когда Ярослав в первый раз нам его продемонстрировал, так ему, бедняге, потом пришлось чуть ли не в обнимку с ним спать, так как в нашем мире телевизор работал только в зоне его антимагического поля, а всем хотелось посмотреть на забавные движущиеся картинки. Конечно, наши маги умеют устраивать представления и похлеще, там у них все как настоящее, а не плоская картинка, однако истории, что показывает этот телевизор, куда интереснее и разнообразнее. Передача закончилась, и Пантелей вновь куда-то исчез, оставив меня в гордом одиночестве. Впрочем, я не особо возражал, во-первых, у меня от его разглагольствований скоро нервный тик начнется, ну а во-вторых, я переключил телевизор на какой-то фильм, повествующий о борьбе местных магов с различными чудовищами. Несколько минут я удивленно пялился на происходящее, не зная, плакать мне и смеяться, но когда маг на экране, одетый в какие-то обноски поверх не менее драной кольчуги, минут пять пел какое-то заклинание, а потом запустил в стоявшее напротив него чудовище огроменный шар огня, я не выдержал и, сбегав к холодильнику, вернулся назад с остатками колбасы, ибо смотреть на происходящее больше спокойно не мог. Колбаса же не позволит мне хохотать во весь голос, что для такого серьезного кота, как я, является верхом неприличия.

А смеяться было над чем, ну, ладно, оставим в стороне сей нелепейший наряд, так как в различных мирах и не такое увидишь, хотя смысла навешивать магу на себя такое количество железа в виде кольчуги я не понял. Тем более всякий маг знает, что на чистоту заклинаний влияет достаточно много вещей, и, в частности, не в последнюю очередь то, что на нем в данный момент надето. А железо вообще относится к подразделу минералов земной стихии, и его влияние на заклинания довольно сложное. Поэтому, собственно говоря, маги и стараются одеваться в одежды попроще, причем желательно животного или искусственного происхождения, дабы снизить побочные эффекты. В старину же вообще многие из них отправлялись в бой буквально в чем мать родила, что было не очень эстетично и порою приводило к различным конфузам, а уж если магом была девушка… короче, народ это страшно отвлекало от любимого занятия по маханию мечами. А вообще, настоящая одежда мага – это тоже не просто рубаха и штаны или халат со звездами, – нет и еще раз нет. В одежду мага обычно вбухано столько заранее заготовленных заклинаний поддержки, что всяческий современный маг чувствует себя без своей любимой мантии буквально не в своей тарелке. (Хе, интересно, а я ведь даже не задумывался об этом, хотя давно заметил, что магов страсть как тянет к одеждам типа «рубашка ночная аляповатая». А еще они любят смешные шляпы. Хорошо еще хоть детишкам нормальную форму сделали, хотя, судя по висящим в холле академии картинам с изображениями особо выдающихся учеников, так было далеко не всегда. Впрочем, темно-коричневые мантии, украшенные причудливыми каббалистическими знаками, смотрелись тут, скорее всего, даже несколько более к месту, чем нынешняя их униформа. Извиняюсь, что вмешался…)

Ладно, дамы и господа, оставим одежду в покое, ибо, как я уже сказал раньше, видел и более причудливые одеяния, однако действия самого мага… мяу… ну, вы меня уж простите… Это что за махание руками в воздухе с заунывными причитаниями в течение пары минут, и все для того, чтобы запустить в чудище маленький шарик огня? Лично я после этих вскриков и потрясаний посохом ожидал как минимум огненного шквала, да так, чтобы половина леса в головешки. А такие файерболы у нас любой двоечник одним щелчком зараз штук десять запустит. К тому же любой уважающий себя монстр давно бы уже слопал этого так называемого мага и пошел дальше по своим монстрячьим делам, а не стоял бы напротив, рыча и ожидая, пока его любезно поджарят до хрустящей корочки. В общем, хватило меня еще минут на десять просмотра, однако, после того как два десятка элитных солдат противника не смогли справиться с главной подругой героя, бывшей служанкой его отца, мои нервы не выдержали, и я выключил этот нещадно врущий телевизор. (Вот тут я с Батоном полностью солидарен, особенно дюже мне в подобных фильмах нравятся девчонки в бронелифчиках и кольчужных трусах на голое тело. Все это, конечно, их так защищает, а уж как, наверное, удобно… а еще они так классно машут здоровенными мечами.)

Подремав пару часиков, я задумался о том, чем же мне заняться дальше, ибо Ярослав домой пока не вернулся, и тут мне в голову пришла гениальная мысль. Не буду скрывать, но мой хозяин порой смотрит на меня как на нахлебника, хотя смею вас заверить, дамы и господа, что это не так. Я весьма полезное в хозяйстве животное, ну, во-первых, я… эээ… умный, воспитанный и очень пушистый, во-вторых… ну… это… как его, короче, очень нужное создание и к тому же на гитаре играть умею. Вот я и решил об этом напомнить самым простым способом, а именно сходить в местную лавку за продуктами, так как их количество в холодильнике почему-то стремительно уменьшалось. Я, конечно, подозреваю в этом Пантелея и даже попробовал выследить этого охальника, однако тот оказался хитрым созданием, и моя засада в холодильнике не принесла нужных результатов, – к тому же неожиданно закончилась сметана. В общем, я решил прогуляться, несмотря на строгий запрет Ярослава.

Деньги я у него предусмотрительно разменял еще вчера вечером, причем именно разменял, взяв одну зеленую бумажку взамен за десятку магриков, – тоже бумажную. Чую, обмен неравноценный, но я кот не жадный, можно сказать, даже щедрый.

С дверью, правда, пришлось повозиться, так как замок на ней несколько неудобный для открывания – там надо было повернуть такое маленькое колесико. Однако попробуйте сделать это лапами, да еще вися на этой самой двери вниз головой, цепляясь задними за ее обивку. Пришлось потратить на это почти полчаса, но все же в конце концов замок поддался, и дверь распахнулась, выпустив меня в этот новый причудливый мир – точнее, вывезя висящим на обивке вверх тормашками. Все бы ничего, но я столкнулся с пожилой женщиной, которая закрывала расположенную напротив дверь, и обернулась на скрип. Конечно, ситуация несколько конфузная, однако я быстро спрыгнул на пол и вежливо поклонился, услышав, как позади тихонько клацнул защелкнувшийся замок.

– Дверь закрылась, – как-то нервно сказала женщина, зачем-то хватаясь за висящий на груди медальон в виде креста.

Я только согласно мявкнул. Действительно, как-то глупо получилось, хотя Пантелей дома и, думаю, если что, откроет, а нет, так подожду Ярослава во дворе, все веселее, чем дома сидеть.

– Мадам. – Я вновь повернулся к женщине, которая зачем-то взяла в руки маленькую метлу, которую мой хозяин называет «веник». – Разрешите, мяу, откланяться и простите за мое столь нелепое появление, мяу.

Женщина быстро закивала и принялась обмахиваться веником, используя его вместо веера, впрочем, в этом несколько глупом поступке ее обвинить трудно, ибо в коридоре действительно было душно.

– Аааа… Ярослав где? – спросила она, едва я собрался спускаться по ступенькам, при этом почему-то несколько заикалась.

– Уехал, с другом, – махнул я хвостом и, улыбнувшись на прощание, поскакал вниз. Спустившись на пару этажей, я услышал наверху какой-то странный звук, как будто кто-то уронил на пол куль с мукой, однако возвращаться не стал, мало ли что в этом доме происходит, а излишнее любопытство, как известно, сгубило многих моих сородичей.

На улице было пустынно. Огромный двор, утыканный какими-то причудливыми металлическими конструкциями, по которым лазила пара ребятишек, буквально изнывал от жары, что обрушивало на него неутомимое светило. Это было видно по опущенным ветвям деревьев, птицам, тщетно пытавшимся укрыться в тени листвы, горячему воздуху и какой-то ленивой тишине, окутавшей окружающее пространство. Даже далекий лай собаки и тот словно тонул в этой жаркой вате зноя. Лишь у подъезда, на лавочке, в тени дерева, приютились три старые женщины, чем-то отдаленно напомнившие мне ту самую бабушку Ягу, у которой жил мой друган Василий. Мировой, надо сказать, котяра, мы с ним быстро нашли общий язык, жалко, тогда Ярослав не захотел задержаться у этой гостеприимной старушки подольше. Так вот, бабушки дружно уставились на меня, причем с таким подозрением, будто бы я не благородный кот, а какая-нибудь шавка подворотная. Видимо, эти старушки выполняли здесь функцию местных стражей порядка, ибо в их глазах буквально плескалась бдительность, а также иногда мелькали различные буквы местного закона, хотя, может, мне это от жары померещилось. Как бы там ни было, но я прошествовал мимо лавочки буквально строевым шагом, чувствуя буравящие меня взгляды, и облегченно вздохнул, лишь миновав сих бдительных стражниц. (Эх, бабушки, бабушки, бабушки старушки… ну, и дальше по тексту песни.)

– Понавезли всяких чудных тварей, – раздалось позади.

– И не говори, Петровна, – поддакнул другой голос. – Я как увидела эту зверюгу, сама испугалась, ну, чисто пантера. Я такую давеча по телевизору видела, говорят, страшная хищница.

– Ой, да не смеши, Лексевна, какая ж тебе это пантера, в той росту сколько, а в этой. Кошка это Крайнова, неужто не слыхали, что Ярик наш вернулся из-за границы, вот и приволок себе чудо такое. Я эту кошку с ним видела, когда он только вернулся, мы тогда тут с Егоровной сидели, а он мимо проходил, так сказал, что ученая она у него и страшно дорогая – почти полмиллиона рублей стоит . (Интересно, когда я такое говорил?)

Это… это я-то кошка!! Да у меня аж шерсть дыбом поднялась от возмущения. Я уже хотел обернуться и сказать этим пожилым дамам, что они ошиблись, ибо всякому разумному существу видно, что я КОТ и никто иной, но тут дверь подъезда открылась – и на улицу выбежала маленькая беленькая собачка, которая при виде меня залилась диким лаем. Пришлось срочно ретироваться. Нет, я не испугался, вы не подумайте чего такого, просто не люблю связываться с такими вот мелкими и гавкающими, прав не прав, все равно виноватым будешь, ибо тот размерами больше. Однако настырная собачонка не отставала и преследовала меня по пятам, заливаясь истеричным гавканьем. В результате мне это надоело, и я, забежав в кустарник, растущий рядом с большим деревом, дождался, пока собачонка появится рядом, и быстрым движением, схватив ее за заднюю лапу, втянул в свое укрытие. Приподняв за ошейник, я посмотрел в ее ничего не понимающие глазки своим строгим, но очень справедливым взглядом и ехидно поинтересовался, что это ей, собственно говоря, надо. Собачонка сделала изумленный вид «мол, о чем это я говорю таком?» и истерично замотала головой, после чего попыталась что-то гавкнуть, но в результате издала лишь какой-то протяжный писк и застыла, смотря на меня осоловевшим взглядом.

– Лайночка, лапочка, где ты?! – раздался женский голос. – Иди ко мне, брось эту вшивую кошку.

«Опять кошку, да еще и вшивую!!»

Я воздел глаза к небу, прося прощения у местных богов, и выпустил когти… Спокойно, господа и дамы, я ничего такого с бедной собачкой не сделал, просто несколько украсил ее шкурку надписью «Я КОТ» путем выдирания лишней шерсти, после чего отпустил к хозяйке.

Вот только не спрашивайте меня, откуда я знаю местную письменность, – знаю, и все тут. Эту свою странную особенность я заметил еще во время нашего первого путешествия с Ярославом. Стоило мне прибыть в новый мир, как я тут же начинал понимать, что говорят местные жители, а также их письменность. Не знаю, откудова у меня сие умение, однако, возможно, это относится к неким способностям животных-хранителей, коим я сейчас являюсь по прихоти одной золотистой драконицы. (Кстати, я этому тоже всегда удивлялся.)Возмущенный женский вопль, прилетевший от хозяйки бедной собачки, а также обещание лишить меня всего самого дорогого и бесконечно ценного моему организму свидетельствовали о том, что мое послание было успешно замечено и прочитано. Я довольно усмехнулся и быстренько ретировался в сторону арки, ведущей из двора, так как связываться с разъяренной женщиной себе дороже, а уж если она решит реализовать свои обещания… нет уж… эх, спасайте меня, мои лапки, да побыстрее.

Я словно черная молния вылетел со двора и понесся в направлении местной продуктовой лавки, которую мы не так давно посещали вместе с моим хозяином, и лишь спустя пару минут понял, что бегу куда-то не туда. Я остановился и некоторое время с изумлением оглядывал обступившие меня здания. Странно, вообще-то я всегда отличался хорошим чутьем направления, впрочем, видимо, просто не туда свернул. Я быстренько проследил в уме проделанную мною дорогу и с грустью констатировал, что попытка сократить путь через один из дворов, скорее всего, и привела меня к сему печальному результату – видимо, придется возвращаться. Я вздохнул. Лапы, они, знаете, не железные, и одно дело по земельке да травке ходить, и совсем другое – по этому странному серому камню, коим замощены местные дороги. В общем, я уже собрался было идти обратно, как вдруг мой зоркий взгляд заметил небольшую вывеску на здании напротив, извещавшую о том, что здесь находится торговая лавка. Вот повезло-то! Я быстренько направился туда и, прошмыгнув внутрь, огляделся. В принципе, лавка как лавка, ничего интересного, если не считать, конечно, каких-то странных полок, закрытых зачем-то стеклом и издающих низкий утробный гул. Между этими полками был зажат небольшой прилавок с сидящей за ним продавщицей, которая что-то пила из кружки и смотрела небольшой телевизор на холодильнике. На меня она даже внимания не обратила. Я с облегчением поднялся на задние лапы, ибо хождение на четырех для меня до сих пор не является привычным методом передвижения, и прошелся вдоль витрин, разглядывая лежащие в них продукты: какие-то коробочки, сверточки, бутылочки, все в разноцветной упаковке, от которой аж в глазах рябило. В следующей витрине я обнаружил ряды колбас и сарделек очень подозрительного вида, а также копченое мясо или что-то на него похожее. Кроме того, в углу обнаружилась небольшая разноцветная витрина с надписью «Мороженое», что меня обрадовало больше всего, ибо это лакомство у нас в академии можно было достать только в поселке, что расположен рядом, а там я бываю редко. (Блин, что же это за городок-поселок такой? Глафира ведь о нем тоже упоминала, а я вот за все время дальше поселка учителей никуда и не ходил, впрочем, мне и там приключений хватило. Однако, когда вернусь, надо устроить променад по окрестностям с целью их подробнейшего изучения.)

Я достал деньги и… так, дамы и господа, только не спрашивайте, где я храню свои личные вещи, это тайное место и, поверьте, совсем не то, что вы могли бы подумать, а то кое-кто уже предположил … (Помню, помню, бедный Дорофеич. Половник тогда Глафира погнула, хотя наш завхоз просто искренне пытался понять, откуда это котейка достает все свои хитрости, и так как одежду Батон отродясь не носил, то гном просто представил… ну, и получил прямо по маковке.)

– Мадам, разрешите вас отвлечь и поинтересоваться, нет ли в вашей лавке свежей сметанки? – вежливо спросил я.

– Тетрапак ноль пять по двадцать пять рублей, десятипроцентная, – бросила женщина, не отрывая взгляда от телевизора.

Я на пару секунд задумался, пытаясь понять сказанное, и в конце концов решил, что этим чудным словом «тетрапак» дама назвала ту странную емкость, в которой здесь продают сметану. А вот что такое «ноль пять» и что значит «десятипроцентная», я понять так и не смог, впрочем, сие не так уж и важно, главное, что в этой лавке наличествовал нужный мне благородный продукт.

– Мне пять крынок сметаны, два мороженого и железную емкость кваса. – Последний я решил приобрести для Ярослава, который очень любит этот напиток, а я ведь очень заботливый кот и беспокоюсь о своем хозяине.

– Чего? – продавщица наконец-то оторвалась от созерцания телевизора.

– Здравствуйте, мадам.

Ее глаза удивленно расширились, и она, непонимающе оглядев магазин, вновь обратила свой взор на меня.

– Кот, – наконец констатировала женщина, тут же добавив: – Черный.

– Вы правы, мадам, – поклонился я. – Так как насчет моей покупки?

Глаза женщины приобрели какое-то странно пьяное выражение, и она, мотнув головой, зачем-то потрогала себе лоб, затем протерла глаза и вновь посмотрела на меня. Я дружелюбно улыбнулся и протянул ей деньги.

– Значит, пять сметаны, два мороженого и квас? – переспросила продавщица, почему-то коротко хохотнув.

– Именно так, уважаемая, – подтвердил я и для поддержания разговора добавил: – Жарковато сегодня.

– Да, – кивнула та, покосившись на меня. – Даже, похоже, чересчур.

Она быстро упаковала мой заказ в прозрачный пакет и протянула его мне вместе со сдачей. Я взял пакет и невольно мявкнул от его веса, едва не уронив. Да уж. Пришлось срочно просить второй и распределять покупки, после чего, поступив по примеру Ярослава, связать их ручками и взгромоздить себе на спину. Надо сказать, что добрая женщина мне помогла это сделать, хотя зачем-то постоянно меня ощупывала. Не могу сказать, что мне это было неприятно, однако зачем же дергать за хвост?

Я поблагодарил отзывчивую торговку, которая умиленно улыбалась мне вослед, махая бумажным платочком, и уверенно направился домой, старательно игнорируя удивленные взгляды редких прохожих. Один раз за мной увязалась стайка ребятишек, которые неожиданно захотели покататься «на этой большой черной кошке», причем, судя по их виду, они не шутили, так что пришлось срочно увеличивать ход. Надо сказать, что с пакетами на спине это делать не очень-то легко, и я во второй раз в жизни почувствовал себя этакой вьючной лошадью – маленькой, пушистой и страшно породистой. Я даже попробовал поржать, ну, так, для эксперимента, тем более что галоп у меня получался вполне профессионально. Сидевший на окне первого этажа серый пушистый кот, который до этого лениво рассматривал улицу, аж чуть вниз не рухнул, заслышав подобные звуки из уст своего сородича, после чего уставился на меня ошалело-подозрительным взглядом. Я только виновато улыбнулся в ответ и, мявкнув на общекошачьем, что просто дурачусь, получил в ответ прокручивание лапы у уха.

Так что до знакомого двора я добрался без особых приключений и, пройдя арку, неожиданно услышал знакомый женский голос. Он что-то говорил о бедной Лайночке, которую чуть не задрал страшный дикий зверь. Я на мгновение замер, а затем быстренько шмыгнул в густые кусты, где до этого прятался от преследовавшей меня собачонки и откуда прекрасно был виден нужный мне подъезд. Дамочка стояла там и, держа свою собачку на руках, что-то выговаривала мужчине в форменной одежде, причем это что-то явно относилось ко мне.

– Товарищ участковый, да что же это такое, собачку выгулять толком нельзя. Моя Лайночка ведь ласковая, нежная и мухи не обидит, а ее таким образом, вот, посмотрите, – женщина сунула собаку прямо в лицо мужчине, заставив того невольно отступить на пару шагов назад. – Посмотрите, что этот котяра сделал с моей лапочкой. А ведь у нее шкурка нежная и ранимая.

Участковый пару минут рассматривал собаку, затем лениво поинтересовался:

– А вы уверены, что это кот сделал?

– А кто же еще? – возмутилась хозяйка собаки. – Тут же написано: «КОТ».

– Да, грамотные у нас коты пошли, – кивнул мужчина, снял фуражку и достал из кармана платок. – Заявление писать будете?

– Буду!! – буквально взвизгнула хозяйка собачки. – И я знаю, кто хозяин этого кота, мне Валентина Алексеевна сказала, она эту тварь видела. Я его по судам затаскаю!!

– Кота? – лениво поинтересовался участковый.

– И его тоже!!

Мужчина усмехнулся и, достав из кожаной папки пару листов бумаги, протянул их женщине, после чего они направились к столику у соседнего подъезда.

Я облегченно вздохнул и быстренько перебежал к подъезду, скрывшись в его спасительной прохладе. Взбежав на нужный этаж, я скинул пакеты, принявшись скрестись по двери и мяукать в надежде на то, что Пантелей соизволит открыть. Наконец мои потуги были услышаны, и замок глухо щелкнул.

– О, Яр, вот и твой кот вернулся, а ты волновался, – сказал друг Ярослава, пропуская меня внутрь, и, подобрав пакеты у двери, добавил: – Похоже, из магазина.


Знаете, сказать, что я волновался, – это слишком мало. А вы бы не волновались на моем месте, если бы у вас сбежал говорящий кот вот такенного размера? То-то и оно. Вот и я себе места не находил, расхаживая взад-вперед по комнате под вопросительным взглядом Сергея, который несколько не понимал мои волнения.

– Яр, ну что ты маячишь туды-сюды, как маятник, никуда твой кошак не подевается, погуляет и вернется. Только вот интересно, как он из квартиры вышел?

– Да я откуда знаю? – пожал я плечами. – Может, в форточку выпрыгнул. Слышь, Сер, может, звякнешь своим, вдруг что в сводках есть.

– Ага, наверняка, – усмехнулся тот. – Сейчас позвоню и поинтересуюсь, не было ли сегодня случаев нападения черных котов на прохожих, или нет, лучше спрошу, не совершил ли некий котяра по кличке Батон налет на супермаркет с целью воровства свежемороженой кильки в особо крупных размерах. Не говори глупостей.

– Он кильку не любит, – автоматически буркнул я, понимая, что сморозил глупость, хотя, с другой стороны, от Батона можно всякого ожидать.

Блин, и как это Пантелей недосмотрел, ведь попросил его приглядеть. Я зашел в ванную и, открыв воду, несколько минут стоял там, ожидая, что домовой объявится, даже позвал его пару раз, но тот либо не слышал, либо по какой-то причине не хотел показываться на глаза. Впрочем, с другой стороны, я сам не мог понять причину своих волнений. Батон у меня довольно самостоятельный кот, да и побывали мы с ним во стольких мирах, причем некоторые намного опаснее нашего. Скорее всего, дело тут в том, что все миры, посещенные нами ранее, в какой-то мере магические, и подобные животные там – дело вполне обычное, что нельзя сказать о нашей старушке Земле.

– Яр, твой кот вернулся. – Голос Сергея, раздавшийся из коридора, заставил меня очнуться от раздумий и, закрыв все еще текущую воду, выскочить из ванной.

Батон сидел посреди зала и как ни в чем не бывало умывался, словно обычный кот. Заметив мой насупленно-красноречивый взгляд, он виновато улыбнулся и начал лизать лапу.

– Слушай, Яр, может, я чего-то того, но, похоже, твой кот в магазин ходил, – сказал Сергей, входя в зал и демонстрируя мне два связанных за ручки пакета.

Я бросил взгляд на пакеты, в которых были упакованы коробки со сметаной, пара брикетов помятого и уже явно растаявшего мороженого, а также банка кваса, после чего вновь повернулся к коту:

– Батон, у нас же в холодильнике шесть пакетов сметаны.

Кот удивленно посмотрел на меня, сделав большие-большие и страшно невинные глаза, а мне в душу закралось очень нехорошее подозрение. Я быстренько переместился на кухню и, распахнув дверцу своего новенького холодильника, уставился на изрядно опустевшие полки.

Ни фига себе, я-то думал, что закупился на неделю, а тут…

– Ну, ты проглот, – констатировал я, поворачиваясь к сидевшему в дверях коту.

– А ты жадина, – буркнул в ответ Батон.

– Яр!! – Голос Сереги, донесшийся из зала, заставил меня вспомнить о присутствии друга и погрозить коту кулаком, чтобы тот держал рот на замке. – Яр, да иди же ты сюда, скорее!!

Я непонимающе посмотрел на котейку и, чувствуя нехорошее шевеление своих легендарных мурашек в районе копчика, направился в зал. Сергей стоял посередине и словно завороженный смотрел за полетом по комнате светящегося шарика размером с теннисный мячик.

– Не шевелись, – приказал Сергей. – Похоже, шаровая молния.

– Не совсем, – усмехнулся я и, шагнув вперед, привычно подставил руки. – Привет, Ирен, какими судьбами?

### Глава 4, повествующая о новой и опять неожиданной проблеме, а также о еще одном походе за покупками

– Ну и что мы тут делаем? – поинтересовался я, осторожно ставя девушку на пол. И надо же ей постоянно плюхаться мне на руки, что за дурная привычка? Могла ведь возникнуть где-нибудь посреди комнаты или, еще лучше, на лестничной площадке и по-человечески позвонить в дверь, а то теперь объясняй… Я покосился на застывшего столбом Серегу, который смотрел на рыжеволосую красавицу в обтягивающем комбинезоне несколько осоловевшим взглядом, упорно пытаясь удержать едущую вниз челюсть.

Кстати, если кто не знает или забыл, то Ирен у нас принадлежит к цивилизации техномагов и любит передвигаться при помощи этакого компенсат-состояния, фиг знает что это такое на самом деле, однако выглядит как небольшой огненный шарик, летающий в воздухе. Девушка как-то мне попыталась объяснить принцип работы этой транспортной системы, однако после десятой формулы, объясняющей многомерность пространства, которая как раз уместилась во всю длину стены моей спальни, я решительно отобрал у нее карандаш и вручил кисточку для покраски – как раз эта стена немного обшарпалась. Единственное, что я понял из ее объяснения, это только то, что сама она находится в некоем энергетическом коконе, который невидим обычному глазу, а огонек – это что-то вроде системы наблюдения за внешним миром. Ну да как бы там ни было, но мое антимагическое поле прекрасно воздействовало на этот кокон, уничтожая его. Ирен даже провела на этот счет несколько экспериментов, однако так и не поняла причину данного явления. Блин, опять отвлекся.

Итак, значит, картина такая: Ирен стоит рядом со мной (точнее, практически висит на шее, ибо рук она не разжала), Серега застыл столбом посреди комнаты, а Батон подпирает косяк двери, стоя на задних лапах, и, скрестив передние на груди, с легкой усмешкой рассматривает эту картину явления нашей техномагичной красавицы.

– Ирен. – Я отстранил девушку от себя. – Что случилось?

– Я потеряла, – неожиданно всхлипнула техномагичка. – У меня отобрали!! – Снова протяжный всхлип, и Ирен бросилась ко мне в объятия, залившись горькими слезами.

– Ничего не понимаю. – Я вопросительно посмотрел на Батона, затем на Сергея, который истерично замотал головой, мол: «Я-то тут при чем?»

– Может, ей водички принести? – Из стены появился Пантелей и встал напротив, по-хозяйски заткнув руки за цветастый кушак.

– Угу, – кивнул я и, бросив взгляд на Серегу, взгляд которого приобрел какое-то затуманенно-блуждающее выражение, добавил: – И моему другу тоже.

– Лучше грамм пятьдесят «беленькой», – выдавил Сергей. – Если есть, конечно.

– Вроде где-то было, мяу.

Сергей покосился на Батона, который добро так улыбнулся ему в ответ, при этом ободряюще подмигнув, и, судорожно сглотнув, выпалил:

– Лучше триста и без закуски.

Пантелей саркастически посмотрел на Сергея и, добродушно ухмыльнувшись в бороду, исчез на кухне. Батон направился следом, мявкнув, что одного подпускать к холодильнику домового опасно и вообще из холодильника как-то быстро сметана пропадать стала.

– Ирен, может, хватит сырость разводить? – сказал я, пытаясь отлепить девушку от себя. – Успокойся уже.

– Угу, – хлюпнула она и, вытерев нос о мою промокшую рубаху, позволила усадить себя в кресло.

В это время из кухни появился Пантелей с непонятно откуда взятым цветастым подносом в руках, на котором стоял граненый стакан с «беленькой» и бокал с газировкой, купленной мною накануне. Также на подносе присутствовали небольшой огурчик, парочка помидоров и тарелочка с порезанной копченой колбаской.

– Отведайте, гости дорогие, что бог послал.

Пантелей поклонился практически до пола, каким-то хитрым образом умудрившись не уронить все это с подноса, правда, идущего позади Батона сие действие заставило нервно схватиться за грудь лапой. Да и я, признаться, дернулся было к домовому, чтобы спасти хотя бы тарелку (знаете, у меня их дома не так уж и много, особенно чистых), и с облегчением вздохнул, когда тот выпрямился, причем даже не расплескав наполненный до краев стакан.

Сергей молча взял стакан с подноса и, одним глотком осушив его, закусил заботливо протянутым Пантелеем огурчиком, после чего его взгляд несколько прояснился.

– В норме? – спросил я его.

– Вроде, но…

– Успокойся, с ума ты не сошел и галиками я тебя не пичкал, а остальное потом объясню, – оборвал я его готовый вырваться вопрос, хотя прекрасно понимал сумбур в голове товарища, ибо некогда сам побывал в подобной ситуации. Даже на больничную койку попал, правда, ненадолго, так что, можно сказать, Серега держался бодрячком – вот что значит офицерская закалка.

Однако успокаивать его действительно пока было некогда, в первую очередь – Ирен, так как надо срочно разобраться, что случилось с нашей техномагичкой, которой тут, по идее, и быть-то не должно. Насколько я помню, какой-то там их совет запретил ей проводить какие-либо изыскания в нашем мире, Ирен тогда целый день расстроенная ходила и злая, как тигра, пока не наткнулась на мою Эльфиру, которая как раз прилетела из гнезда, где опять поспорила с родителями. Эх… нашла коса на камень. Хорошо, у меня в доме подвал большой, где мы вчетвером (я, Дорофеич, Батон и Крис)за бочонком вина пережидали разыгравшуюся наверху бурю, прислушиваясь к хрусту ломаемых деревьев, грохоту разрывов и звону разбиваемой посуды. А потом с рынка вернулась Глафира… и наша незапланированная вечеринка затянулась до следующего утра. Эх, ладно…

Ну, короче, не должна была Ирен тут находиться, не должна. И уж если она здесь, то одно из двух: либо что-то случилось, либо она ослушалась своего начальства, хотя, судя по заплаканной мордашке, скорее первое, хотя, возможно, и первое, но вытекающее из второго или… Бррр… Стоп, стоп, что-то я сам запутался.

– Ирен, так что же все-таки случилось?

Девушка бросила на меня жалостливый взгляд, покосилась на Сергея и, забравшись в кресло с ногами, принялась рассказывать.

В общем, история была примерно такова, если, конечно, рассказывать ее кратко и вычленить все всхлипы, причитания, а также обещания кое-кому кое-чего и кое-как, причем в самой садистской форме.

Ирен, после долгих исследований, а также пары бутылок особо редкого коньяка, привезенного Гоймерычу, наконец-то вычислила координаты нашего мира и решила нанести визит, чисто с целью ознакомления. Я, честно сказать, не очень-то поверил словам девушки, ибо знал ее манию насчет контакта цивилизаций, а также несения доброго, вечного и ужасно разумного бедным аборигенам – ну, в смысле нам с вами.

Прибытие прошло вполне нормально, и, выйдя из портала, девушка нос к носу столкнулась с молодым человеком очень культурной внешности (ну, наличие очков и очень заумный вид я бы все же к данным признакам не относил),который почему-то сидел в это время под столом. Хе, я бы удивлялся, если бы он там не сидел. Еще бы, у тебя посреди комнаты открывается дыра в пространстве, а если судить по тем фильмам, что у нас показывают, оттуда обязательно должно было вылезти нечто большое, страшно противное и очень зубастое. Так что, я думаю, паренек уже мысленно прощался с жизнью, одновременно посыпая себя перчиком, чтобы, значит, монстру не особо было приятно его кушать, и, наверное, несколько удивился, увидев перед собой вместо ужасного пришельца наше рыжеволосое чудо в облегающем комбинезончике.

Ну да как бы там ни было, но парень быстро пришел в себя и, познакомившись с девушкой, целый день водил Ирен по городу, показывая ей местные достопримечательности. Вечером он уговорил ее остаться у него переночевать, так как, по его словам, ему хотелось установить более тесный контакт (еще бы не хотелось, только, зная Ирен, как-то мне страшно за его «контактерку»…).

– Я и осталась, – всхлипнула девушка. – На улице началась гроза, а он сказал, что пойдет переночует к соседу, а утром мы продолжим наши экскурсии (не, ну не наивная ли?).

А утром Ирен взяли. Девушка еще спала, когда дверь вынесло взрывом и в квартиру ворвалась группа людей в масках, с автоматами наперевес. Техномагичку быстренько скрутили и сунули в какую-то машину без окон. Надо сказать, что девушка повела себя в этой ситуации довольно грамотно, не стала возмущаться и качать права, а дождалась возможности активировать компенсатор и быстренько смоталась от своих захватчиков.

– А меня как нашла-то? – поинтересовался я, хотя уже примерно знал ответ.

– По маячку в штанах, – виновато улыбнулась Ирен.

Блин, сколько же она этих маячков мне насовала. Нет, надо срочно заняться ревизией своих вещей на предмет инородных технических включений. С другой стороны, однажды подобный маячок нас уже выручил, ну, это когда мы с ребятами в другом мире в местную кутузку угодили, и Ирен тогда еще мне световой меч притащила, найдя нас как раз с помощью своего устройства слежения. И все же я как-то не очень чувствовал себя этаким подопытным зверьком с электронной меткой на лапке. Ну да ладно, решим этот вопрос позднее.

– Понятно, – вздохнул я. – Ну, сбежала, и хорошо, а что плачешь-то?

– Так все мое оборудование… – девушка судорожно всхлипнула. – Оборудование все забрали, и пространственный прокольщик, а они у нас в отделе на особом учете, и если узнают… – Слезы хлынули как из ведра.

«Ситуация. А девочка-то, похоже, реально попала в передрягу», – подумал я, быстро перебирая в уме все, что знал о месте ее работы.

Насколько я помнил, это было какое-то государственное учреждение, занимающееся изучением других миров, где Ирен состояла в должности штатного агента-наблюдателя. Одно время ее даже повысили, назначив постоянным послом техномагов при академии, но после той заварушки с нападением отношения с ее миром стали несколько напряженными, и Ирен отозвали. Девушка, правда, продолжала нас частенько навещать, но уже как частное лицо, да к тому же у меня в классе училась ее сестра. Да еще я прекрасно помню пунктик о непередаче технологий отсталым цивилизациям, в свое время она мне им все уши прожужжала, а в данной ситуации… ох, не нравится мне все это. Я непроизвольно почесал поясницу, чувствуя, как неприятный холодок начинает наращивать сосульки нехорошего предчувствия на моем позвоночнике.

– И что тебе за это будет? – осторожно спросил я девушку, с грустью смотря на свою чистую рубашку, которую я утром повесил на спинку кресла и которую Ирен успешно применяла в качестве носового платка. – Не расстреляют ведь?

– Нет, – замотала головой девушка. – Мы же цивилизованные люди и от этого дикого способа наказания давно уже отказались. Меня… меня… – Ирен глубоко вздохнула, видимо пытаясь успокоиться, и выпалила: – Меня подвергнут принудительной трансформации.

– Ээээ…

Я растерянно почесал в голове, покосившись на Серегу, но тот только пожал плечами и, поманив пальцем все еще стоявшего с подносом Пантелея, заказал ему еще сто граммов «беленькой». Домовой покосился на меня и, получив утвердительный кивок, скрылся на кухне – страшного тут ничего нет, а Сереге явно надо еще немного расслабиться.

– Ну, преобразуют в какое-нибудь приносящее пользу существо – в корову, например, лет на пять, – девушка вновь захлюпала носом.

Хе, да уж – гуманное наказание. Хотя, с другой стороны, правильно, возьмут матерого преступника, преобразуют его в корову, и будет он лет пять молочко на ферме давать, сено хрумкать да о вечном размышлять. Опять же и воспитательный эффект, думаю, хороший будет, ну, и государству польза, а передовикам удоев можно досрочное дать…

На миг у меня перед глазами предстала идиллическая картина под названием «Ферма строгого режима». А что – прикольно. Идешь, значит, по ентой ферме, смотришь по сторонам – радуешься. Тут, в загончике, значит, у нас воришки травку хрумкают и мемекают, там у нас особо опасные рецидивисты поросятся, а вот здесь с зоо… ну, и прочими «филами» разъяснительной работой занимаются длинноухие воспитатели. А террористы у нас будут овечками – такими белыми, пушистыми, ну а вот эти буренки… Блин. Я мотнул головой, отгоняя видение рыжей коровы в обтягивающем комбинезоне, и с жалостью посмотрел на заплаканную девушку – мдя, перспективка. Похоже, опять придется встрять в очередную историю, а ведь так хотел провести свой отпуск спокойно, без всяческих приключений. Вон, завтра опять на дачу собирался, с Батоном, значится, посидеть на бережку, чебачков потаскать, – не судьба.

Я тяжело вздохнул, твердой рукой загоняя высунувшееся из глубин души поганенькое Я, которое принялось жалобно канючить о потерянном отдыхе, и бросил взгляд на Батона, который тут же встал по стойке «смирно», всем видом показывая, что готов к новым подвигам и великим свершениям. Я почувствовал, как мой внутренний боевой хомячок принял горделивую позу, устремив отважный взор в неизведанную даль… и песня…

– Богатырская наша сила, сила духа и сила воли…

– Телевизор у соседей, – пояснил Пантелей, ткнув пальцем вверх. Все дружно посмотрели в потолок.

– Может, по батарее постучать? – заботливо поинтересовался домовой.

– Не надо, время еще раннее, да и песня хорошая, – неожиданно вмешался Сергей, хрустя огурцом.

Я согласно кивнул и повернулся к моей нежданной гостье:

– Ладно, Ирен, ты хоть можешь сказать, где находится квартира этого юноши интеллигентной наружности?

– Конечно, запомнила, – кивнула Ирен. – Там такое приметное здание с небольшим магазинчиком на первом этаже, где продают разных животных, в его витрине еще большая зеленая ящерица лежала.

– Что-то я такого магазина у нас не помню, – сказал Серега, который, судя по всему, уже окончательно пришел в себя, хотя несколько заплетавшийся язык выдавал поглощенные им граммы. – Кстати, ты забыл представить меня своей подруге.

– Нашел время, – буркнул я, вздыхая. – Ладно. Ирен – это Сергей, Сергей – это Ирен.

– К вашим услугам! – Крайнов вскочил с дивана, при этом попытавшись щеголевато щелкнуть каблуками, но покачнулся и, виновато разведя руками, плюхнулся обратно, что вызвало легкую улыбку у заплаканной девушки.

– А это произошло и не в этом городе, – сказала Ирен, вытирая последние слезы и с удивлением рассматривая мокрую рубашку в своих руках.

– А где тогда? – Я решительно отобрал у девушки свой несчастный предмет гардероба, примененный ею не по назначению, после чего кинул его Батону, кивнув в сторону ванной.

Кот скорчил недовольную мину и, подцепив рубашку когтем, поволок в указанном направлении.

– Ну, там был большой остров и… – Ирен на секунду задумалась, видно размышляя, как лучше объяснить, а мне в душу закрались очень нехорошие подозрения, заставившие меня переместиться к книжному шкафу, стоявшему в углу рядом с письменным столом.

«Так это было где-то здесь, точно помню».

Я пару минут копался среди лежащих в нем книг и пожелтевших журналов, что давно бы надо было выкинуть, но которые хранились по причинам «авось когда-нибудь перечитаю» и «вдруг там есть что-нибудь полезное». Хотя что может быть полезного в журнале за восьмидесятый год прошлого века? Ах да – «Отчет пленума партии», ну, это вообще убойная вещь, вырубает похлеще моих любимых бергейских дикобразов. Ага, вот…

Я вытащил сложенную в несколько раз карту мира, хранимую мною зачем-то еще со школы, и, подойдя к Ирен, принялся раскладывать ее на полу под вопросительным взглядом девушки.

– Ну, сможешь показать? – спросил я, поднявшись с колен и кивая на распростершиеся у наших ног нарисованные материки, острова и океаны.

– Наверное, – неуверенно пробормотала девушка.

– Ты бы еще звездный атлас приволок, – хохотнул Сергей.

– Зачем? – удивилась Ирен. – Я ведь была на этой планете.

– Эээ, – мой друг несколько «завис», видимо пытаясь понять, что имела в виду моя гостья, а я молча показал Крайнову кулак, на что тот сделал жест рукою перед ртом, как бы застегивая его на невидимую «молнию».

Меж тем девушка склонилась над картой и принялась ее разглядывать, что-то бормоча себе под нос, затем вытянула руку, и из ее запястья ударил желтый луч. Пару раз пробежав по карте, луч замер и, сменив свой цвет на зеленый, втянулся обратно в изящный золотистый браслетик, что я разглядел на запястье девушки.

– Тут, – решительно сказала Ирен, приподняв карту за край и с размаху ткнув в нее своим пальчиком. – Я была тут.

Бумага с легким треском лопнула, заставив ее ойкнуть от неожиданности и посмотреть на меня извиняющимся взглядом.

– Да ладно, – махнул я рукой. – Все равно давно пора было в мусор выкинуть. Однако ситуация…

Я задумчиво посмотрел на Серегу, который, вытянув шею, с любопытством наблюдал за происходящим. Заметив мой вопросительный взгляд, Крайнов пожал плечами и, саркастически ухмыльнувшись, пропел:

– Славься, Британия.


Серега ушел от меня практически под утро. Всю ночь он слушал историю моих похождений, качая головой и косясь то на невозмутимого Батона, то на домового, который взвалил на себя обязанности по кухне, до утра поя нас своим бодрящим травяным чаем. Правда, было у меня нехорошее подозрение, что траву для оного он собирал прямо у нас во дворе, как раз в местах выгула местных питомцев, однако Пантелей клялся и божился, что это старые запасы, привезенные из деревни. Ирен с нами сидеть не стала, а, оккупировав единственный диван, завалилась спать. Правда, до этого девушка умудрилась вогнать всех в краску, так как неожиданно принялась стягивать с себя комбинезон, заставив нас быстренько ретироваться из комнаты на кухню: впереди Пантелей с подносом, позади него покачивающийся Серега, который все норовил обернуться, и, наконец, я – несущий Батона за шкирку. Тот, естественно, возмущался, доказывая всем, что он хочет спать и вообще – просто обыкновенный кот, к тому же страшно милый, пушистый и убаюкивающе-мурлыкающий, что очень хорошо успокаивает нервы. В результате я пообещал его познакомить с одним добрым-добрым дяденькой врачом, который убирает таким вот мурлыкам кое-какие не очень нужные вещицы, и Батон половину ночи проторчал у холодильника в позе лотоса, медитируя на свой хвост, видимо, в надежде понять, что это я имел в виду.

После ухода друга я еще немного посидел на кухне, размышляя, где бы мне приютиться, и не заметил, как уснул прямо за столом, пристроив вместо подушки пустую тарелку. Проснулся я от аппетитных запахов и, открыв глаза, с удивлением обнаружил стоявшую у плиты Ирен, на которой из одежды присутствовали лишь небольшие обтягивающие шортики и маечка. Девушка что-то жарила на сковородке, а Пантелей стоял рядом, внимательно наблюдая за процессом и порой что-то тихонько ей подсказывая. Изредка его взгляд падал на выгибающуюся буграми ткань майки, и тогда домовой краснел, смущенно отводя глаза в сторону. Батон же возлежал у холодильника, с самым задумчивым видом потягивая сметану из пакета, и, судя по направлению взгляда, думал о чем-то большом, хорошем и упругом. Впрочем, за это я его осуждать не мог, ибо на краткий миг меня самого посетили подобные философские мысли – вид Ирен, стоявшей у плиты в лучах восходящего солнца, чей свет проникал сквозь неплотно задвинутые шторы, был поистине замечательный. Измазанный в муке нос, волосы, горящие огненным пламенем отраженного света, гибкий стан, который обтягивающая майка только подчеркивала, стройные ноги… ууу… Блин… ну почему у меня на пути попадаются исключительно рыжие особы? Моя Эльфира – рыжая, Ирен – вообще огонек, причем очень симпатичный. Я мысленно взвыл и, усилием воли загнав свое истекающее слюной похотливое Я куда-то в район мозжечка, долго читал ему моральную проповедь о высоких, чистых и абсолютно дружественных чувствах. Судя по некоторой напряженной обстановке в нижней части моего организма, помогало не очень сильно, так что пришлось вскакивать с места и галопом бежать в ванную, делая вид, что очень и очень надо. Бедный Батон от неожиданности аж чуть не подавился, однако вовремя успел убраться у меня с дороги, прижавшись спиной к холодильнику и воздев пакет со сметаной над головой.

Холодная вода и пара ударов непутевой головой по холодному кафелю над умывальником несколько привели меня в чувство.

– Яр, с тобой все в порядке? – раздался из-за двери голос Ирен.

– Да. – Я вытер лицо полотенцем и вышел из ванной, едва не налетев на стоявшую напротив девушку.

Та покачнулась назад, и мне пришлось схватить ее за талию, чтобы она не упала, – возникла неловкая пауза.

– Кхе, кхе, – прокашлялся Пантелей. – Хозяин, рыбка-то готова, давайте к столу, а то твоя любава все утро старалась.

Я тяжело вздохнул, отпуская талию девушки и чувствуя страшную неловкость вперемешку со злостью к себе, любимому.

– Она не моя, – пояснил я, поворачиваясь к домовому. – Моя любава далеко отсюда.

– Ну, не твоя так не твоя, – как-то по-хитрому ухмыльнулся Пантелей, поглаживая бороду.

Я покосился на Ирен, лицо которой по цвету больше подошло бы перезрелому помидору, и, еще раз вздохнув, направился на кухню.


Вы когда-нибудь сопровождали женщину в ее походе по магазинам? Если нет, то вам страшно повезло.

Запомните, если вы, гуляя по торговому центру, слышите фразу: «Дорогой, давай зайдем в этот отдел на пять минут, там такие красивые…» – все, срочно направляйтесь прочь, а если не успели, то плетитесь в ближайший киоск за газетой со сканвордами, дабы хоть как-то скрасить время ожидания. Ну и, естественно, готовьтесь, что количество наличности в вашем кармане или нулей на кредитной карточке начнет уменьшаться просто-таки в геометрической прогрессии.

Лично я, отправляясь с Ирен в магазин, думал просто прикупить ей обычную одежку, дабы девушка не слишком выделялась в своем облегающем комбинезоне. А вот возвращаясь и таща все эти многочисленные сумки и пакеты, с растерянностью размышлял, ну зачем мне чайный сервиз «с такими миленькими цветочками», новый костюм и сундучок, относящийся к разряду вещей «Радость сантехника», с набором разнообразных инструментов. Но, главное, как же я все это согласился купить? Хотя, с другой стороны, стоило мне взглянуть в эти умоляющие глаза, наполненные просто какой-то щенячьей радостью, как я тут же молча протягивал продавцу свою кредитку, а Ирен бежала в следующий отдел, вновь нагружаясь различным хламом. Однако когда девушка приволокла к кассе небольшую статую Геракла, разрывающего пасть льву, я понял, что с покупками пора завязывать. Кстати, сей античный герой подозрительно смахивал на одного известного голливудского актера, а лев был явно произведением знаменитого экспрессиониста, ибо иначе я не мог объяснить тот факт, почему это бедную зверюшку так перекосило. Я даже сперва как-то не сразу врубился, что данное существо – лев, думал, миниатюрная статуя Шварца, рвущего пасть Хищнику на британское знамя, однако этикетка на сием произведении упорно утверждала, что это репродукция известной скульптурной композиции. Брр… и продают же такое… хотя Ирен, судя по всему, понравилось. И все же я решительно отверг даже малую возможность покупки данного творения неизвестного гения китайской промышленности (а где бы, вы думали, это еще могли сделать?), который явно творил оную скульптуру после принятия пары литров рисовой настойки.

Девушка несколько расстроилась и даже надулась, но лишь до того момента, как мы наконец-то добрались до отделов с одеждой, тут уж она оторвалась по полной, причем не в смысле покупки, а в смысле примерок. Около часа девушка примеряла различные кофточки, платьица, юбки, брюки, постоянно крутясь передо мной, и все бы ничего, но, покупая себе нижнее белье, она бегала из раздевалки через весь зал, дабы продемонстрировать мне очередную кружевную вещицу, после чего отправлялась вприпрыжку вдоль полок, чтобы выбрать новую. Минут через десять такой суеты народу в магазине женской одежды существенно прибавилось, причем все новозашедшие явно не относились к постоянному контингенту клиентов данного отдела, ибо были несколько не того пола. Все наши попытки с продавщицей водворить Ирен в раздевалку, дабы занималась примеркой там, натыкались на ее непонимающий взгляд, и девушка лишь растерянно улыбалась, кивала, а через мгновение вновь принималась за свою беготню вдоль полок. В конце концов продавщица, посмотрев на мое растерянное лицо, решила пойти другим путем и принялась выдворять глазеющих, заявляя, что незачем здесь просто так ошиваться. Однако народ просто так не мог сдаться и отказаться от просмотра такого зрелища, а посему некоторые мужики решительно заявили, что им срочно нужно купить кое-что своим дамам, после чего принялись наугад брать с полок вещи и выстраиваться в очередь к кассе. Особенно мне понравился такой объемный мужчина с бородой, который проявил верх находчивости, заявив, что он, дескать, истинный шотландец в каком-то там поколении, и принялся мерить клетчатую юбку, попросив Ирен помочь. Девушка, естественно, не отказалась, так что пришлось мне вмешиваться, намекнув бородатому ловеласу, что если он что сделает, то я его волынку в морской узел завяжу и заставлю сыграть на ней национальный гимн Шотландии. Мужик бросил на меня косой взгляд и, видимо, что-то почувствовал, потому как быстренько ретировался из магазина, – правда, юбку все же купил. Может, действительно шотландец, кто его знает?

В результате нашей часовой примерки магазинчик получил приличную прибыль, а народ – морально-эстетическое удовлетворение, Ирен вышла из него, похожая на обычную земную красавицу, а я заработал нервный тик правого глаза, который продолжался до возвращения домой.


Пока Ирен с Батоном разбирали весь накупленный нами хлам, я сидел на кухне за чашкой чая и тихонько жаловался Пантелею на непутевый женский пол, а также свою мягкотелость по отношению к оному. Домовой сочувственно кивал и поддакивал, подливая новую порцию чая в кружку. Не знаю, сколько литров чая смог бы еще выпить, ибо, судя по бултыханию в животе, там его и так уже было прилично, однако дверной звонок меня спас, вовремя подав свой мелодичный голос.

– Яр, привет, ты что на звонки не отвечаешь? – зайдя, спросил Сергей.

Я красноречиво покосился в сторону стоявшего на полочке пластикового аппарата, покрытого толстым слоем пыли, и пожал плечами.

– Ясно, сотовый когда купишь?

– А, – отмахнулся я, – не до этого пока.

– Понимаю.

Сергей прошел в комнату и замер, разглядывая творящийся там беспорядок, созданный разбросанными по полу различными вещами и остатками цветастых упаковок.

– И зачем это тебе? – тихонько спросил он, поднимая с пола хоккейную каску.

Блин, и когда это мне Ирен ее подсунула? Я покосился на девушку, которая, высунув язык от усердия, пыталась завязать на шее Батона галстук, сверяясь с инструкцией на упаковке. Кот стоически терпел завязывание на горле различных причудливых узлов и лишь жалобно покосился на меня, пустив из уголка левого глаза скупую кошачью слезу.

– О, а вот это хорошо, – сказал Сергей, заметив лежавший на спинке кресла костюм. – Давай, переодевайся…

– Это еще для чего? – удивился я, пристраивая атрибут спортивной амуниции на столе.

– Да вот, решил помочь твоей подруге в решении ее проблемы. Не знаю, какая из нее выйдет корова, но как девушка она просто красавица.

Я усмехнулся. Как я говорил раньше, Серега известный бабник, и Ирен ему явно приглянулась, впрочем, девушка никак не отреагировала на этот комплимент. Правда, я заметил, как уголки ее губ на мгновение дернулись вверх.

А вот над ее проблемой я уже задумывался, однако пока ничего умного в голову не пришло. Ясно было одно: чтобы ее решить, надо было отправляться на Туманный Альбион и уж там действовать по обстоятельствам. Однако дело это не быстрое, и на изготовление одних загранпаспортов уйдет недели две. Впрочем, тут образовалась большая проблема – у Ирен паспорта не было, а в компенсат-состоянии она больше передвигаться не могла, ибо аккумулятор этой полумагической вещицы в нашем мире очень быстро израсходовал всю свою энергию и ко мне она добралась уже практически на «сухих баках». Однако на Серегу я действительно надеялся…

– И как же ты нам поможешь? – Я послушно взял костюм и направился с ним на кухню переодеваться, ибо если Сергей сказал, что он нужен, значит, в этом можно не сомневаться.

– Да познакомлю вас с одним человеком.

– Это еще с кем?

– Со своим начальником полковником Степановым.

– С ума сошел? – спросил я, выйдя из кухни и отобрав у Ирен второй галстук, который она уже примеривала Батону в районе пояса. Первый был завязан вокруг шеи кота причудливой восьмеркой, и развязывать я его не рискнул, ибо, по моему мнению, потягивание за любой из его концов неизбежно привело бы к печальному результату для нашего котейки.

– Хочешь, чтобы нас заперли в какой-нибудь очень секретный институт и на кусочки резали в научных целях, так сказать, на благо цивилизации? Я, конечно, за прогресс и все такое, но, извини, мне как-то приятнее быть в цельном виде, а не разобранным на составные части.

– Не говори глупостей, – нахмурился Сергей. – Думаешь, я на такое способен?

Я промолчал. Тот Крайнов, которого я знал пять лет назад, был готов ради друга на все, но время, как известно, людей меняет, и порой очень сильно, и все же пока другого выхода не было. Если кто и мог нам помочь, то только Сергей, ну или очередное чудо от нашего русского АВОСЬ.

– Ладно, – вздохнул я. – Тебе я верю…

### Глава 5, повествующая о встрече с полковником, и утренний сюрприз

Это было серое, мрачное здание с небольшими зарешеченными окнами и подвалами, полными ужасных тайн. Говорили, что по ночам здесь раздаются какие-то голоса на непонятном языке, а порой слышатся заунывные песнопения.

– Блин, когда же его снесут? – ворчал Серега, пропуская выруливающий с территории рынка грузовик. – Новый ведь уже построили, а тут ни подъездов толком, ничего…

Наконец минут через пять фура все же развернулась, и мы смогли проехать, оставив серую громаду городского рынка позади. Свернув с центральной улицы, Сергей зарулил в скверик и затормозил машину около неприметного зелененького здания еще довоенной постройки.

– Ну, все, идемте, – бросил он, открыл дверь и вышел из машины.

– И я? – поинтересовался Батон, поправляя галстук, который выклянчил у меня под предлогом, что встреча очень важная, а при данном аксессуаре он будет смотреться гораздо солиднее.

Не знаю насчет солидности, однако стоило кому-нибудь из нас посмотреть на кота в синем галстуке в мелкий белый горошек, как на лицо невольно принималась наползать глупая улыбка.

– А куда уж без тебя? – ответил я вместо Крайнова, вылез из его старенького «Фольксвагена» и помог выйти Ирен.

Местное отделение ФСБ встретило нас приятной прохладой выложенного потускневшей мраморной плиткой вестибюля и строгим взглядом бюста «Железного Феликса». Мне почему-то сразу захотелось вытянуться в струнку, взять под козырек и признаться, что это я с утра доел Батонову сметану, а не Пантелей, на которого кот почему-то сваливал все шишки. Тем временем Сергей подошел к стеклянной кабинке, где размещался пост дежурного, расположенной рядом с ажурной решеткой, перекрывающей вход.

– Привет, Николай, я к полковнику, а эти ребята со мной.

– Хорошо, товарищ капитан, только в журнал посещений запишу. – Сидевший за стеклом молодой парень достал откуда-то потертую книженцию и, раскрыв ее, вопросительно уставился на Крайнова.

– Николай…

– Вы же знаете, Сергей Алексеевич, что так положено…

Серега поморщился и, бросив взгляд на часы, затем на нас, вздохнул:

– Ладно, пиши, бюрократ. Краснов Ярослав Сергеич, Ирина… эээ… – Сергей запнулся и вопросительно посмотрел на техномагичку.

– Ирен, – поправила его девушка. – Ирен тес-ун Ярай.

– Как? – переспросил дежурный, удивленно подняв глаза.

– Ирен тес-ун Ярай, – практически по слогам продиктовала девушка и улыбнулась парню такой белоснежной улыбкой, что аж «зайчики» по стенам запрыгали. Я же только тихонько и очень завистливо вздохнул, припомнив улыбку своей Эльфиры. Не то чтобы у моей драконицы зубы были менее белы, однако вид ровных мелких клыков, наполняющих ее чудесный ротик, до сих пор вгоняет меня в ступор.

– Все? – спросил меж тем дежурный, с каким-то мечтательным выражением смотря на Ирен.

– Нет, пиши… и кот.

– И кто?

– Кот.

Парень как-то искоса посмотрел на Сергея, словно сомневаясь в его психическом здоровье.

– Какой кот?

– Вот этот, – Крайнов резким движением руки выдвинул из-за своих ног прячущегося там Батона.

– Аа… ээ… – Дежурный ошалелым взглядом уставился на поправлявшего галстук кота, затем как-то жалостливо посмотрел на Крайнова и почему-то шепотом спросил: – Просто кот или как?

– Батон, – представился наш котейка, вежливо шаркая лапой и коротко кланяясь.

– Угу, – кивнул дежурный и, сделав пометку в журнале, щелкнул выключателем, открывающим замок решетки.

Мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж и, пройдя по длинному коридору, устеленному красной, очень пыльной ковровой дорожкой, остановились перед дверью с табличкой «Полковник Степанов И. М.».

– Так, народ, – Сергей окинул нас внимательным взглядом. – Предупреждаю сразу, Игорь Михайлович – фигура, можно сказать, несколько колоритная, а в некоторых местах даже легендарная и…

– В каких некоторых? – поинтересовалась Ирен, перебивая Крайнова и невинно хлопая пушистыми ресницами.

Сергей покосился на девушку и задумался.

– Кое в каких, но не совсем в тех, однако не будем уточнять где, ибо это практически государственная тайна, – бросил он наконец через пару секунд, заставив нас с Батоном буквально «зависнуть» над попыткой понять смысл сказанного.

– Ясно, – кивнула техномагичка и почему-то слегка покраснела.

Мне даже стало интересно, что это за легендарные места полковника Ирен имела в виду, впрочем, судя по лицам моих друзей, которые с удивлением смотрели на девушку, не мне одному.

– О чем это я?.. – Сергей растерянно посмотрел на Ирен, которая сделала самые невинные глазки, принявшись зачем-то подтягивать Батону галстук, отчего у того, в свою очередь, глаза сделались большими и очень добрыми, всеми силами стремясь вылезти из орбит.

– Блин, ладно, – махнул рукой Крайнов и решительно распахнул дверь.

Мы последовали за ним и оказались в просторной приемной с большими окнами, завешанными тяжелыми бархатными шторами кремового цвета, и огромным столом в углу, за которым сидела пожилая женщина, что-то сосредоточенно набирающая на компьютере. Причем по клавиатуре она долбила с таким усердием, что та издавала звук печатной машинки конца века. Сергей замер в дверях и как-то нерешительно прокашлялся, явно для того, чтобы привлечь внимание. Женщина на мгновение прервалась и, бросив в нашу сторону строгий взгляд поверх очков в тяжелой роговой оправе, продолжила добивать бедную клавиатуру. Дальнейшее выглядело примерно так.

Секретарша:

– Тук… тук… тук-тук, тук-тук…

Сергей:

– Марья Федоровна, я к полковнику, он нас ждет.

Секретарша, не отрываясь от клавиатуры:

– Секундочку.

Взяла трубку телефона, прижала ее плечом к уху и, продолжая печатать одной рукой, пальцем другой ткнула в кнопку внутренней связи:

– Товарищ полковник… тук-тук… к вам капитан Крайнов… тук-тук… с посетителями… тук. Ясно. – Повернувшись к нам и бросив строгий взгляд, скомандовала: – Проходите… тук-тук, тук-тук-тук…

Мы дружно направились к двери кабинета, как вдруг протестующий треск клавиш смолк.

– С животными нельзя.

– Он со мной, – сказал Сергей.

– Я с ним, – подтвердил Батон, зачем-то прячась за меня.

– Нельзя, – отрезала секретарша.

– Но я в галстуке.

– В галстуке? – Марья Федоровна посмотрела грозным взором на кота, который гордо продемонстрировал ей единственный надетый на нем предмет гардероба. В приемной повисла звенящая напряженностью тишина, причем такая, что даже бесцельно бродившая по столу муха замерла на месте от испуга, а потом на цыпочках переместилась куда-то за массивный дырокол.

– Ну, ладно, – наконец произнесла секретарша, одним ударом папки отправив бедную мушку к праотцам, – проходите… тук-тук, тук, тук, тук, тук… хрясь. – Звук ломающейся клавиатуры долетел до нас, когда я уже закрывал за собой дверь в кабинет полковника.


Надо сказать, что едва я увидел начальника Сереги, так прямо обомлел, ибо передо мной за «Т»-образным столом сидел сам командарм Первой конной, словно сошедший со страниц школьного учебника истории. Я невольно подобрал живот и быстро застегнул верхнюю пуговку рубашки.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – отрапортовал Сергей.

– И тебе не болеть, – как-то растерянно ответил хозяин кабинета, задумчиво смотря на экран монитора. – Вот собака, третий пасьянс разложить не могу, – вздохнул он и, отодвинув мышку, окинул нас заинтересованным взглядом. – Это и есть твои необычные друзья?

– Да, товарищ полковник. Разрешите представить: Ирен тес-ур Ярай – техномаг из параллельного измерения…

– Вообще-то Ирен тес-ун Ярай, – перебила девушка Крайнова, – однако можно и так, только вот «ур» добавляется в случае замужества… – Ее щеки тронул легкий румянец смущения.

Неожиданно она вытянулась в струнку и, прижав сжатый кулак правой руки к груди, отрапортовала:

– Ирен тес-ун Ярай, младший квадрант третьего отделения исследовательского подразделения Огалны, прибыла в ваш мир с миссией по налаживанию контактов.

– Ух ты, какая бойкая! – Полковник пригладил свои буденновские усы и с саркастической улыбкой посмотрел на девушку. – Значит, из другого мира, говоришь…

– Так точно, господин полковник, – вперед выступил наш котейка, все это время стоявший позади Сергея. – Извиняюсь, что вмешиваюсь, но хочу представиться – Батон.

– Кхе, – только и сказал Игорь Михайлович и вопросительно посмотрел на невозмутимого Крайнова, затем на девушку и в конце концов на меня.

Я в ответ лишь улыбнулся и развел руками.

– Говорящий кот, значит, мда…

– Так точно, кот! – отчеканил Батон, пожирая полковника преданным взглядом. – Нахожусь здесь вместе с классным руководителем восьмого «Е» класса…

– Уже девятого, – автоматически поправил я.

– Ма… – кот на мгновение запнулся. – Девятого класса «Е» магической академии Штабурга.

– О как! – усмехнулся полковник и повернулся ко мне: – Значит, как я понимаю, вы и есть тот самый руководитель?

– Да, товарищ полковник. Ярослав Краснов к вашим услугам.

– Чудны твои дела, господи, – вздохнул хозяин кабинета, встал и подошел к массивному сейфу в углу кабинета.

Открыв натужно скрипнувшую дверцу, которая, судя по ее толщине, явно первоначально предназначалась для ядерного бомбоубежища, он вытащил оттуда графин, заполненный коричневой жидкостью, и пару граненых стаканов.

– Да вы садитесь, – полковник кивнул на стулья. – Подчиненным, женщинам и… – он покосился на стоявшего навытяжку Батона, – и котам не предлагаю, а вот вам, товарищ преподаватель, пожалуй, налью. Коньячок настоящий, французский…

Я благодарственно кивнул, благоразумно промолчав о том, что алкоголь для меня все равно что газировка, только горькая. Мы звякнули стаканами.

– Эх, ядреный коньяк, – бросил Игорь Михайлович и поманил Батона пальцем: – Иди-ка сюда, киса.

Кот строевым шагом подошел к полковнику и замер перед ним, выгнув грудь колесом.

– Хорош… – Степанов потрепал кота промеж ушей. – Помнится, у нас похожий был в консульстве, когда я еще работал в одной европейской стране, так он всех кошек американского посольства перепробовал, оно у нас как раз через улицу было. Жена посла даже жаловаться приходила, мол, ваш котяра мою породистую персидку обрюхатил. Эх, хорошие времена были… – Глаза полковника на миг стали мечтательными, и, глядя на их выражение, я почему-то подумал, что жена посла приходила не только затем, чтобы на котика пожаловаться. – Слышь, Батон, а может, ты к нам пойдешь, мы тебя на довольствие поставим и даже пистолет дадим именной, но только маленький?

Кот растерянно посмотрел на полковника, затем оглянулся на меня: мол, что молчишь-то? Я только ухмыльнулся. Батон и сам прекрасно понимал, что это невозможно, однако желание заполучить именное оружие просто-таки огромными буквами горело в его глазах.

– Ладно, шучу, шучу, – рассмеялся Игорь Михайлович и вдруг резко стал серьезным, а его серые глаза блеснули стальным властным оттенком.

У меня от такой смены настроения даже холодок по спине побежал и, взбудоражив моих мурашек, скрылся где-то в районе седалищного нерва. Сразу же вспомнилось, кто на самом деле этот забавный дядька, похожий на легендарного командарма, и тут же отчетливо повеяло тайными институтами, а также добрыми ребятами в однотонных костюмах. К тому же в таких институтах наверняка полно ученых типа нашего Гоймерыча, что при выборе между женщинами и любимыми колбочками с ретортами выбирают последнее… не, спасибо, не хочу!! Сидевший рядом со мной Сергей нервно заерзал на стуле, бросая взгляды в мою сторону и прекрасно понимая, что от решения начальника зависит не только его карьера. Я же быстро перебирал в уме возможные пути отступления и примерные последствия нашего побега. Картина получалась не очень хорошая.

– Ладно, – неожиданно сказал полковник, откидываясь в кресле и нажимая на телефоне кнопку внутренней связи. – Марьяшенька, сделай нам три кофе и… там, в холодильнике, вроде сливки были.

– Хорошо, Игорь Михайлович.

– Вот и отлично, а теперь, гости необычные, давайте рассказывайте, что у вас за проблема.

Я облегченно вздохнул.


– Ярослав, там в дверь звонят. – Я покосился на стоящего в двери ванной Батона, который с самым независимым видом уминал за обе щеки бутерброд с двумя типами колбасы, сыром и кусочками консервированной сайры сверху. Оставалось только удивляться двум вещам: как он не лопнет, ибо за утро это уже был третий подобный бутерброд, а также каким макаром ему удается удержать все это продуктовое наслоение на куске хлеба.

– Наверное, Серега, – вздохнул я, вытер остатки бритвенного крема и напялил майку.

Вообще, поход к полковнику стоил мне кучи нервных клеток и пяти чашек пантелеевского чая, что были выпиты мной по возвращении. Судя по тому, что Серега от меня не слишком отставал в поглощении сего напитка, нервничал он ничуть не меньше, хотя виду особо не подавал.

И все же обещание полковника помочь давало нам хоть какую-то надежду, иначе, чую, придется мне Ирен каждый месяц посылать букет цветов, чтобы, значит, молоко ароматнее было.

– Привет, – сказал Сергей, зашел в квартиру и пожал мне руку. – Как настроение?

– Да вроде ничего. Ты с новостями?

– Угу, – кивнул тот. – Пойдем в комнату.

– Лучше на кухню, – буркнул я. – А то Ирен спит еще.

– Спит? Так уже почти двенадцать. – Крайнов удивленно вскинул брови.

Я в ответ только пожал плечами. Действительно, не рассказывать же Сереге, что она до полуночи смотрела телик, донимая меня различными вопросами: что, как, почему и как работает продаваемая вот этой теткой суперфиговина, с помощью которой можно стать очень стройной, причем без особого усилия. Я посмотрел на демонстрируемый на экране тренажер, явно изготовленный из деталей оставшихся на складах старых велосипедов «Урал» и списанных байдарок (причем все это продавалось по цене автомобиля «КамАЗ»), после чего объяснил магичке, что данный предмет очень хорошо работает только в случае взваливания его на шею и бега до ближайшего пункта приема металлолома. Причем результат прямо пропорционален количеству перенесенных предметов. Девушка задумалась, а я быстренько переместился на лежащий у стеночки и специально купленный мною в ближайшем хозмаге полосатый матрасик, прикинувшись активно спящим. Ну, в смысле принялся так усиленно похрапывать, что аж фужеры в серванте зазвенели.

– Ладно, тогда обсудим пока с тобой. – Мы прошли на кухню, где уже суетился Пантелей, заваривая чайничек и расставляя на столе кружки.

Сергей уселся на табуретку и, бросив взгляд на домового, завистливо вздохнул:

– Хорошо тебе, тут вон Пантелей, в комнате красавица неземная спит…

– А ты не завидуй, – буркнул я.

– Просто жениться вам надо, – поддакнул Пантелей, наливая гостю в кружку ароматно пахнущей заварки. – Будет в хате любава, будет и порядок в хозяйстве, да и тоска с сердца уйдет.

– А он у тебя еще и философ, – усмехнулся Сергей.

– Нет, – мотнул головой домовой. – Я не имею отношения к сим заморским мудрецам, хотя некие их труды, признаюсь, и почитывал. Однако настоящая жизнь – это лучшая книга. А ну, брысь, нечисть лохматая, и так уже с самого ранья жрешь, запасов никаких не хватит, – последнее уже относилось к Батону, который, несмотря на три супербутерброда, все это время крутился возле холодильника и, заметив, что мы отвлеклись, быстро открыл дверцу, почти полностью исчезнув в его нутре.

А надо сказать, что в связи с тем, что Батон буквально выкашивал продукты в закромах нашей квартиры, причем не брезговал даже редиской и морковкой, я принял решение ограничить его доступ к оным. Котейка, конечно, принялся возмущаться; дескать, ест мало, все это наговоры и вообще похудел он тут, ажно смотреть страшно, ребра так и выпирают. Мы с Ирен переглянулись, затем уставились на кота, который, возмущаясь, размахивал колбаской сырокопченой, изредка ее надкусывая, дабы перевести дух. Не знаю, как насчет ребер, но морда кота явственно ширилась день ото дня, причем с угрожающей быстротой. В результате на стражу запасов был поставлен Пантелей с указанием применять различные доступные средства, дабы не допускать кота к холодильнику. Всю ночь из-за закрытой двери кухни раздавались странные звуки и приглушенное мявканье, а поутру Батон выглядел страшно злым и несколько помятым, впрочем, судя по прореженной бороде домового, тому тоже досталось неслабо. Короче, не знаю, что у них ночью произошло, однако после этого у кота с домовым появилась некая договоренность: Батон может есть все, что лежит на столе, а вот холодильник находится в полном подчинении Пантелея… К вечеру вчерашнего дня опустела даже сахарница. А сам котейка до темноты пролежал на подоконнике, пожирая глазами сидящих на дереве ворон.

Я вздохнул. Видимо, это все от безделья. Батона хошь не хошь, а приходится держать в четырех стенах, вот он и бесится, впрочем, покушать котик всегда был не дурак.

– Так. – Голос Сереги оторвал меня от раздумий и заставил вопросительно посмотреть на друга. – Вот, – он сунул руку в карман и положил на стол перед собой два загранпаспорта. – Это тебе и Ирен, точнее, Красновой Ирине Ивановне, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения, – твоей супруге.

– Чего?! – В кухню ворвался рыжий вихрь неглиже и навис над Крайновым, уперев руки в бока, едва прикрытые ажурной маечкой.

– Да ничего, так, чай пьем, – улыбнулся я, пиная под столом Серегу, у которого челюсть сделала попытку рухнуть на стол. – Правда ведь, Серый?

– Ага, – растерянно кивнул тот, пододвигая к себе вазочку с конфитюром и болтая в ней чайной ложечкой, при этом его взгляд не отрывался от Ирен. – Чаевничаем мы тут, – сказал он и отхлебнул из вазочки. – У вашего Пантелея чай страсть какой вкусный, сладенький…

– Еще бы. – Я бросил взгляд на домового, который понимающе кивнул и, скрывшись в коридоре, через пару минут вернулся с халатиком.

– Так о чем вы тут минуту назад говорили? – спросила техномагичка, завязывая поясок на халате с видом каратиста, готовившегося к поединку.

– Ну, Игорь Мхайлович через свои каналы сделал вам загранпаспорта, – сказал Сергей, отставляя в сторонку пустую вазочку, которую заботливый домовой тут же вновь наполнил и быстренько отодвинул на другой край стола, подсунув нашему гостю кружку с чаем.

– Я насчет супруги…

– Ааа, – Серега усмехнулся. – Ну, по легенде, вы с Яриком теперь муж и жена и…

Крайнов смолк. Вид у Ирен был примерно как у мавра, пришедшего в спальню к Дездемоне, чую, еще секунда, и Серегу либо придушили бы, либо сделали на морде лица боевой узор индейцев Северной Америки, причем без какой-либо краски.

– Ирен, успокойся… – Я вскочил с табуретки и, ухватив девушку за плечи, решительно усадил ее на место.

– Но супруга… – пробормотала девушка каким-то жалобным голосом, смотря на документы взглядом пса, которому подсунули сосиску из одной сои: на вид вроде аппетитно, но по вкусу… – Я ведь… – она шмыгнула носом. – А тут…

– Успокойся, – сказал я. – Это понарошку.

Я ободряюще улыбнулся, хотя в данный момент мой мозг усердно перебирал все сведения, что я знал о техномагах. Судя по реакции Ирен, опять что-то было не так. А я ведь еще прекрасно помнил, как, указав на эльфийку пальцем, таким образом назвал ее своей младшей женой. Разные миры – разные нравы и обычаи. Например, дриад нельзя угощать чаем с лепестками роз, ибо это практически означает предложение руки и сердца. А вот если вы пожмете руку оборотню, то тем самым вызовете его на поединок. Короче, в чужой монастырь… и спасибо «Энциклопедии рас», что придарил мне Гоймерыч. Вещь, конечно, убойная, причем в прямом смысле, томом этой энциклопедии по башке приложишь, и усе… здравствуй, святой… блин, как его там… впрочем, неважно. В общем, вещь в хозяйстве полезная во всех смыслах, только вот про техномагов там всего пару строк: типа они есть и состоят в не очень хороших отношениях с магическими мирами – все. Ну, еще как-то Дорофеич рассказывал, что когда в мире Ирен женятся, то супругам на лоб какие-то метки рисуют в виде треугольников. Мдя, надо признать, что богатством знаний по данному вопросу я не блистал.

– А что не так? – Сергей удивленно посмотрел на меня.

– Ну, знаешь ли… – Я усмехнулся. – Лучше ничего придумать не могли, чем сделать нас мужем и женой?

– Да ладно тебе, это ведь действительно не по-настоящему, да и проще, к тому же вызывает меньше подозрений.

Каких подозрений? Я с удивлением посмотрел на своего товарища. Они там у себя в организации что, совсем параноиками стали? Кто и, главное, в чем нас, интересно, подозревать там собирается? Хотя с другой стороны… Вполне возможно, что Ирен ищут, даже не вполне, а наверняка – ищут. Блин, да будь я на месте их спецслужб, всю бы страну прочесал в поисках беглянки из другого мира, тем более там той страны… это не у нас.

– Ладно, – вздохнул я. – Когда нам отправляться?

– Завтра в десять утра выезжаем в аэропорт, а оттуда четырехчасовым рейсом до Лондона. К тому же я лечу с вами.

– Это еще зачем?

– Ну, во-первых, за эти паспорта и остальную помощь, которую нам окажут уже на месте, я кое-что должен сделать там для полковника, во-вторых, не хочу вас одних отпускать, ну, и в-третьих… за границей я, кроме как в Турции, нигде и не был. Кстати, ты мне еще за билеты должен… или ты думал, что и это наша контора оплачивать должна?

Я с задумчивостью посмотрел на Сергея, что с невозмутимым видом прихлебывал чай, постоянно косясь в сторону техномагички, затем на Пантелея, который, судя по его озадаченному виду, никак не мог врубиться в суть разговора, и лишь тяжело вздохнул.


– У вас продается славянская выхухоль?

– Осталось только две белого цвета. – Глухо клацнул замок, и дверь отворилась, пропуская меня в полутемное помещение.

– Милый, я тебя так долго ждала, – Эльфира бросилась в мои мускулистые руки.

– Подожди, дорогая. – Я немного отстранил от себя драконицу и, сняв смокинг, принялся раздеваться, оставшись почему-то лишь в бронежилете, галстуке-бабочке и семейных трусах с надписью «007» на всю фронтальную часть оных.

– Любимый. – Драконица вновь повисла у меня на шее и вдруг забормотала какую-то нелепицу: – Соединенный людьми и законом, станет моим, а я его…

– Эльфира! – Я попытался отстраниться, но женщина вдруг подпрыгнула и, обхватив меня ногами, припала к моему лбу в огненном поцелуе.

– Елки. – Я схватился за голову и, открыв глаза, резко сел, полусонным взглядом оглядывая темную комнату. Все было тихо, лишь Ирен заворочалась во сне да из кухни выглянул Батон и тут же шмыгнул обратно. Через мгновение оттуда донеслось тихое, но «очень» литературное ругательство Пантелея, а еще через некоторое время кот вернулся в комнату и направился к своему креслу, ворча себе под нос, что он, дескать, только хотел попить, а его уже… Батон махнул лапой и полез в кресло. Пару минут оттуда доносилось его недовольное ворчание, но вскоре стихло и оно.

– Приснится же такое, – пробормотал я себе под нос, вновь опуская голову на подушку и почесывая все еще горевший огнем лоб.


Утром меня разбудил аппетитный запах блинов, доносившийся из кухни. Я открыл глаза и, потянувшись, втянул носом воздух, чувствуя, как рот заполняется слюной. Блины, надо сказать, я люблю, причем в больших количествах, особенно со сметаной. Впрочем, с последней как раз могут возникнуть некоторые проблемы. Быстренько поднявшись, я заглянул на кухню и, к своему большому удивлению, обнаружил там Ирен, колдующую у плиты под бдительным руководством Пантелея. К моему бо-о-ольшому облегчению, девушка сегодня была одета в свой цветастый халатик, а не носилась по квартире в облегающей маечке и полупрозрачных шортиках, как она обычно это делала по утрам. К тому же, видимо для удобства, Ирен повязала голову платком, правда использовав в данных целях одну из моих многострадальных рубашек. Впрочем, не жалко. Батон же сидел на стуле и с видом профессионального дегустатора вдумчиво поглощал уже готовую продукцию, золотистая стопка которой возвышалась на стоящем посреди стола подносе.

– Утро доброе, – поприветствовал я своих друзей.

– Угу, – кивнул Батон, подцепив очередной блин когтем и кладя его перед собой на тарелку. После этого кот неторопливо, но очень обильно намазал его сметаной и, свернув в трубочку, взял в лапы, после чего повернулся ко мне. – Мяу, – глаза котейки удивленно расширились. Он торопливо положил блин обратно на тарелку и, потерев лапами глаза, вновь уставился на меня.

– Что?

Кот молча постучал себя когтем по лбу.

– В смысле? – не понял я.

Батон повторил свой жест, на этот раз принявшись чертить промеж ушей какие-то загогулины. Да что это с ним?

– О, Ярослав… – домовой запнулся, в свою очередь воззрившись на меня удивленным взором. – Что это с вами?

– А что со мной? – Я невольно осмотрел себя: две руки, две ноги, хвоста и чешуи, слава богу, вроде пока нет. Я провел руками по голове: ветвистые украшения на макушке также отсутствуют, что не может не радовать. Так в чем же дело?

Я вопросительно посмотрел на домового, который неожиданно повторил жест кота, постучав себя пальцем по лбу. И тут мне в душу прокрались некие смутные подозрения, тем более если учитывать сегодняшний дурацкий сон… Я с подозрением посмотрел на Ирен, которая с сосредоточенным видом пекла блины, словно не замечая происходящее вокруг. Блин!! Я влетел в ванную и пару секунд стоял, опершись руками о раковину, не решаясь посмотреть в зеркало, затем медленно поднял глаза. Посреди моего лба, один над другим, красовались два треугольника – красный и синий.

Твою же кису!!!

### Глава 6, в которой Ирен дает некоторые объяснения, а кот превращается в статую

«Самолет – это тот же автобус, только с крыльями» – так примерно думал я к концу третьего часа нашего полета, пытаясь поудобнее устроиться в кресле.

Билеты Серега взял далеко не в бизнес-класс (жмотоконспиратор, блин), да и наша «тушка» не относилась к разряду самолетов последнего поколения. Ирен вообще, увидев, на чем мы собираемся лететь, впала в прострацию и все время, пока мы не загрузились на борт, смотрела на меня жалобным взглядом, мол: «Ты шутишь или как?» Не, я девушку, конечно, понимаю, для нее наш самолет, наверно, примерно то же, что для меня «этажерка» братьев Райт – нечто летающее, только непонятно как, и относящееся к разряду «нет, спасибо, я уж лучше пешочком». Правда, часа через два полета девушка все же успокоилась и перестала постоянно поглядывать в иллюминатор, дабы удостовериться, на месте крыло или уже отвалилось и мы держимся в воздухе на чистом энтузиазме наших доблестных летчиков. В результате всех своих переживаний Ирен уснула, положив мне голову на плечо, а вот у меня это, как назло, не получалось, к тому же знак на лбу принялся настойчиво зудеть, напоминая мне о возможностях грядущих проблем. Если честно, то даже боюсь представить себе реакцию Эльфиры, хотя вроде Ирен и пообещала, что знаки исчезнут где-то через пару недель, так как являются временными и от настоящих отличаются наличием зеленой каемки по контуру. Дескать, они просто означают, что мы как бы заключили договор о намерениях связать свои судьбы и ДНК… Да, да, так прям и заявила про ДНК, мне аж нехорошо стало, ибо и одного подобного связывания-привязывания вполне хватает, хорошо еще после оного чешуей не оброс, а если и эти треугольники на геном влияют… мдя, интересно, что у меня на этот раз отрастет. Ох, чую, все же кончу я свою карьеру где-нибудь в зоопарке, подрабатывая зеленым чешуйчатым, и друг у меня будет странный, с большими ушами… а еще гармошка – вот. Правда, меня несколько успокоили слова Ирен о том, что для утверждения данного соглашения нам обязательно надо отправляться к ней домой, где в специальном «Дворце Объединения Родственных душ» (красивое название, вдохновенное… хотя мне-то что с того!!)нас официально, так сказать, проштемпелюют, и только после этого наш брак может считаться настоящим, а до этого ни-ни и шуры-муры только немножко, ну и чуть-чуть можно «за здесь». После данных объяснений Батон впал в ступор, а Пантелей покраснел прямо як чили-перчик, особенно после того, как Ирен ткнула своим пальчиком в это «за здесь», прибавив к этому «ну, и вот там совсем маленько».

– Ирен, ну как ты до такого додумалась? – Я обхватил голову руками, плюхаясь на табуретку.

– Так ведь в тех документах, что принес твой друг, значится, что мы…

– Это ведь не по-настоящему, я же объяснял…

– У нас так не принято, – нахмурилась девушка. – Если государство прикрепляет тебе партнера, я обязана либо одобрить сей выбор, либо отказать. В данном случае у меня выбора нет. К тому же эта метка вроде как тоже пока не настоящая. – Девушка улыбнулась и посмотрела на меня абсолютно невинным взором настоящего агнца.

– Блин. – Я только вздохнул, быстро отводя глаза. Ну не могу я злиться, когда на меня так смотрят, да к тому же если это красивая девушка в тоненьком халатике и печет мне блинчики, эх… Хотя прямо-таки ощущаю всей своей пятой точкой, что меня вскоре тоже запекут, причем до золотистой хрустящей корочки.

– Ирен, у вас там что, мужей государство подбирает? – поинтересовался я спустя несколько минут и пару-тройку нервно сжеванных блинов.

– А у вас разве нет? – удивилась девушка.

– Нет.

– Варвары, – вздохнула она. – А как же геномнопсихотактильная совместимость?

– Эээ… что?

– Неважно, – улыбнулась техномагичка. – У нас все жители проходят определенные тесты, по результатам которых выбираются партнеры, находящиеся по отношению к тебе в различных зонах психобионической совместимости. Те, что по отношению друг к другу находятся в зеленой и синей, – могут связать свои судьбы, а вот кто в красной и фиолетовой… – девушка скрестила руки перед грудью.

– А как же любовь?

– А как же здоровье детей? Такой выбор позволяет получить идеально здоровое потомство, без каких-либо отклонений, впрочем, результат ты можешь наблюдать, – она игриво улыбнулась и крутанулась на месте, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. – Неужто плохо получилась?

Я покосился на Пантелея с Батоном, в глазах которых прямо-таки горели высшие оценки, выставленные родителям девушки за процесс ее производства, и замотал головой.

– Ну, вот. – Девушка потянулась, заставив халатик протестующе затрещать в местах возвышенностей, а отражающиеся в глазах кота и домового «баллы» принялись стремительно уноситься к бесконечности. – К тому же, например, среди моих трехсот зеленых, что проживают только на Огалне, я наверняка найду того, с кем захочу связать свою судьбу. Однако если государство поставило мне в документ отметку о том, что мы взаимосвязаны, даже не спросив моей воли, – значит, так надо, и я просто обязана отметить своего избранника… Так положено.

– Блин. Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть!!», – пробормотал я себе под нос, понимая, что уже ничего не поделаешь и придется как-то выкручиваться из сложившейся ситуации.

Впрочем, о грядущих проблемах я старался не слишком-то задумываться, так как текущих было вполне предостаточно.

Например, как мы найдем вещи Ирен? Ясно было, что девушку брало какое-то спецподразделение, только, во-первых, неизвестно какое, а во-вторых, легче от этого не становилось, как раз наоборот, ибо в данном случае помимо вопроса «где?» возникал и вопрос «как?». К тому же возникла неожиданная проблема с Батоном. Оставлять кота дома было довольно безрассудно, ибо существовала возможность, что возвращаться особо будет некуда, тем более что на днях, шарясь у меня на полках, котейка отыскал старый учебник по химии и теперь с интересом его изучал, временно забыв о своем обжорстве. Пантелей даже забеспокоился, не заболел ли наш пушистый друг. Я же беспокоился о другом, особенно зная, что у нашего кота имеются два любимых занятия (если, конечно, исключить постоянное посещение холодильника): рыбалка и занятие с Гоймерычем различными алхимическими опытами на моем чердаке. А как известно, химия и алхимия где-то вполне родственные науки, к тому же дырку в потолке я не забыл…

Кстати, даже Крайнов не стал протестовать, когда я заявил, что кот летит вместе с нами, только вот сразу встал вопрос: каким образом? Купить клетку и сдать кота в багаж? В принципе, мы все сперва склонялись к этой идее, однако Сергей, позвонив в пару мест, сказал, что быстро все документы на домашнее животное редкой («Особо редкой», – подмявкнул Батон)породы сделать не получится, а значит, придется придумывать что-то еще. В результате решили везти нашего котейку ручной кладью, но тут возник вопрос с таможенным контролем, и мы вновь принялись задумчиво чесать наши «тыковки».

– Ну, с нашими таможенниками я договорюсь, однако по прилете… – Сергей вздохнул. – Видимо, все же придется отложить поездку на несколько дней, пока не оформим все справки.

– Нельзя, – неожиданно заявила Ирен. – Ровно через шесть дней сработает спас-система, и прокольщик вернется домой.

– Чего сработает?

Девушка вздохнула и принялась объяснять. Оказывается, прибор для перемещения между мирами, в техномагическом обиходе – «прокольщик», модель такая-то (на самом деле прибор назывался «Ргдргусь мумрбах 94509», мы с Серегой минут пять пытались выговорить это не запинаясь – безуспешно), был снабжен неким таймером, который активировался в случае прекращения сигналов жизнедеятельности оператора. Грубо говоря, если исследователь других миров «отбрасывал коньки» и уже радостный бежал в райские кущи, то данный приборчик возвращал его хладный труп, или что там от него осталось, на родину. Там его, естественно, уже ждали, потирая руки от предвкушения, светила местной медицины, готовясь вернуть пациента на грешную землю, как бы он при этом ни брыкался и ни утверждал, что на небесах лучше. Однако в том случае, если агент сам снимал прибор по какой-либо причине, спас-система могла быть активирована только в ручном режиме. В любом случае для других толку от этого приборчика было мало, ибо его использование было напрямую завязано на организм самого агента. Так как, по словам Ирен, многие из ее приспособлений являлись «симбиотическими приставками к организму» и при отсутствии хозяина являлись просто бесполезной кучкой электроники, что помогало избежать попадания технологии в ненужные руки.

– Ну а тогда чего ты паниковала? – спросил я.

– Кроме прокольщика, у меня отобрали множество обычного оборудования, к тому же он зарегистрирован на меня и пропажу обнаружат сразу же, едва я вернусь, – вздохнула техномагичка. – В любом случае наказания не избежать: проникновение в запрещенное измерение, раскрытие инкогнито, передача технологий представителям отсталой цивилизации. – Девушка совсем поникла.

– Так зачем ты активировала эту твою систему?

– Автоматически, – виновато улыбнулась Ирен. – Нам еще со школы вдалбливали, что в случае опасности надо незамедлительно воспользоваться спас-системой, и я все это проделала не задумываясь.

– Значит, когда твой прибор вернется, то там решат, что ты попала в беду, и пошлют спасателей, или кто там у вас? – поинтересовался я.

– Угу, – кивнула Ирен, вновь хлюпнув носом. – Они прилетят и все узнают… не хочу подвергаться трансформингу.

Слезы вновь готовы были прорваться из ее глаз.

– Подожди. – Я поспешил отвлечь девушку. – Как тебя найдут-то? Ты же довольно далеко от места, где потеряла свой приборчик.

– Не говори глупости, – буркнул Сергей, в задумчивости барабаня вилкой по столу. – Она же тебя нашла. У девочки, видимо, что-то осталось, раз она смогла сбежать, и, возможно, в данных приборах есть маячок. Например, твое компенсат-состояние – это-то ведь тоже какой-то приборчик?

– Не совсем, – мотнула головой техномагичка, вытирая слезы. – В это состояние я вхожу с помощью специального внутреннего органа, вот здесь, – девушка ткнула себя пальцем в шею и, повернувшись к нам спиной, приспустила халатик, оголив острые лопатки. – Видите тут точки?

Девушка убрала палец, и я увидел в указанном месте пять родинок размером с небольшую горошину.

– Смотрите, я сделаю это медленно. – Родинки неожиданно налились белым светом, и из них ударили тонкие жгуты, которые быстро спеленали девушку неким подобием кокона, который вдруг стал сужаться, вытягиваясь в светящуюся нить.

Легкий всхлип, и перед нами в воздухе висел знакомый шарик. Сергей только рот разинул и, мотнув головой, озадаченно хмыкнул. Летающий огонек неожиданно мигнул, вспыхнул ярким светом, и девушка рухнула на пол, заставив меня кинуться к ней.

– Не могу держать, – Ирен виновато улыбнулась. – Твой мир, Яр, не дает использовать магию – вытягивает все силы. Все, что у меня было, ушло на побег и чтобы добраться до тебя.

Девушка поднялась на ноги, опираясь на мою руку, и послушно опустилась на заботливо подставленную Пантелеем табуретку.

– Это все от неопытности, дочка, – бурчал домовой, колдуя над заварником. – Я вон сызмальства ворожу, и ниче, от бессилия не падаю. Главное, нужные слова подбирать и знать, когда и где их применить.

– Потому что вы, Пантелей Дормидонтович (о как, оказывается, у моего домового еще и отчество имеется, а я даже и не знал – стыдно),рождены здесь и к местным силам привычны, к тому же вы существо магическое, извините, если обидела.

– Да ладно тебе, девочка. Я ведь и так знаю, что землей русской рожден, ее водами выпоен и духом пропитан, – ухмыльнулся домовой в бороду, наливая Ирен в кружку темно-зеленой жидкости с каким-то приторным запахом.

– Это что еще за бурда? – поинтересовался я, поводя носом и с подозрением смотря на кружку, в которой буквально булькал этот подозрительный напиток, живо напомнивший мне своим видом зелья нашего завуча, коими он постоянно пытался меня напоить.

– Силыч это, – бросил Пантелей, наливая зелья еще в два бокала. – Напиток волхвов, силы дает и ясность ума.

Я осторожно взял протянутую домовым кружку и, покосившись на Сергея, который с огромным сомнением в глазах смотрел на бурлящий напиток, отхлебнул. Блин, такое впечатление, что проглотил напиток из зубной пасты, аж в носу мятно стало.

– Не в коня овес, – вздохнул Пантелей, внимательно наблюдавший за моей реакцией.

Я только пожал плечами и отодвинул кружку подальше, чувствуя, что второго глотка моему бедному желудку не выдержать, так как после оного он точно выскажется, причем несколько раз. А вот Ирен выпила напиток с явным удовольствием и явно приободрилась. Сергей, бросив взгляд на девушку, потом на меня, зачем-то зажмурился и сделал глоток.

– Нормальный мятный чай, – сказал он, с удивлением смотря в кружку. – Ничего необычного.

– Это потому, что в тебе нет волхвовского духа, – сказал домовой. – Хотя во вред он тебе тоже не пойдет. А тебе, доченька, я в дорогу чайку приготовлю, он духу твоему поможет.

– Ой, спасибо, дядя Пантелей, – девушка улыбнулась и, вскочив со стула, чмокнула его в лоб, заставив домового покраснеть и смущенно замахать руками, мол, не стоит благодарностей.

– Кстати, Ирен, а почему ты раньше не рассказала нам о таймере? – поинтересовался я.

– Забыла, – девушка посмотрела на меня невинным взглядом. – А вчера перебирала свои вещи и случайно обратила внимание на свой брас, а там время до отправки…

– Брас?

Ирен кивнула и продемонстрировала свою руку со знакомым золотистым браслетом.

– Подожди, подожди, – Серега положил вилку на стол. – Значит, этот твой браслетик имеет связь с прокольщиком?

– Естественно, – кивнула техномагичка. – Он же часть симбиот…

– Стоп, – прервал ее Крайнов. – Так, значит, ты можешь определить, где твои вещи сейчас находятся?

– Да.


Я вздохнул и вновь попытался поудобнее устроиться в кресле. Если судить по времени, то лететь еще часа два, а за иллюминатором ничего интересного, если, конечно, не считать облаков различных размеров. Сверху донеслось громкое шуршание, сменившееся через секунду смачным похрустыванием, так что пришлось встать с места и, виновато улыбнувшись сидевшей позади нас пожилой паре, которая с подозрением косилась на полку для ручной клади, втрамбовать эту самую «кладь» поплотнее, чтобы, значит, не свешивалась. «Кладь» протестующе мяукнула, что-то недовольно пробурчала, однако затихла. Я сунул руку в карман и несколько мгновений раздумывал, не применить ли стопер заранее, однако в конце концов решил пока погодить.

Кстати, стопер – это такой небольшой приборчик, похожий на лазерную указку серебристого цвета, при помощи которого любое живое существо можно на какое-то время «затормозить». По крайней мере, так нам объяснила Ирен, настаивая, что это несколько отличается от понятия «парализовать» и вообще парализатор совершенно другое оружие.

– Парализатор это не то, а стопер… – девушка оглядела кухню, и ее взгляд замер на Батоне, подпирающем спиной холодильник.

Кот, воспользовавшись обсуждением проблемы его транспортировки, бесстыдно дожевывал кружок сырокопченой, запивая ее йогуртом, с самым довольным выражением своей усатой морды. Заметив пристальный взгляд техномагички, кот судорожно сглотнул и уже совсем было приготовился рвануть из кухни, но бледно-голубой луч стопера заставил его застыть на месте с занесенной передней лапой и недоеденным куском колбасы в зубах. При этом его черная шерсть приобрела какой-то сероватый оттенок, впрочем, как и колбаса в зубах, а глаза стали белесыми, как помутневший пластик.

– Интересно, – Сергей встал с места и, подойдя к Батону, присел рядом с ним на корточки, провел рукой по телу, затем постучал коту промеж ушей костяшкой указательного пальца. – Словно металлический. Как это получается?

– Ну, я точно не знаю, – пожала плечами девушка. – Немного не моя область, тут вроде что-то связано с изменением структуры атомов…

– То есть он действительно стал металлическим? – Сергей попробовал приподнять застывшего Батона и ойкнул. – Елки, тяжелый.

– С ним все будет в порядке? – Я с беспокойством посмотрел на своего кота, превратившегося в статую.

– Угу, минут через пять отойдет, я специально на слабый заряд поставила. А вообще, стопер используется специально для транспортировки различных биологических объектов, дабы не нанести им вред.

– Ну, еще бы, – усмехнулся я. – Такие вот статуйки куда проще навалом перевозить, чем каждому по персональной клетке устраивать.

Однако как бы там ни было, решили везти Батона обычной ручной кладью, выдавая его за подарок доброй английской тетушке – страшной любительнице кошачьих фигурок различных форм и размеров. А для того чтобы удостовериться в провозимости данного груза, прошли таможенный контроль на общих основаниях. Батон полностью выдержал данную проверку, причем даже просветка багажа рентгеновским аппаратом не вызвала у работников аэровокзала особых подозрений. Лишь девушка, смотревшая на экран, удивилась, что статую кота изобразили стоящей на задних лапах и дующей что-то из тетрапака. Мы дружно промолчали, загадочно улыбаясь. И правда, не объяснять же таможеннице, что кот ни в какую не хотел «тормозиться», так что пришлось дать стопер Пантелею, который и подловил его за любимым занятием: «утреннее тыренье продуктов, пока все спят». После таможенного контроля, приободренные успехом, мы упаковали «металлическую» тушку кота в полосатую китайскую сумку и направились на посадку.

К сожалению, в самолете кот очнулся, как раз когда я пытался засунуть его на полку для вещевой клади, и попытался было возмутиться, но тут же был втиснут внутрь с хрустом и тихим протестующим примяукиванием, невзирая на косые взгляды окружающих нас пассажиров. Поерзав там, он все же затих, видимо обнаружив в сумке продуктовые запасы – литровую коробку сметаны, французский батон и десяток сосисок, специально положенных мною туда для повышения настроения нашего котейки.

Так мы и летели помаленьку, только вот скучновато было. Серегино место вообще оказалось в другом конце салона, к тому же этот гад дрых беспробудно, впрочем, как и Ирен. Мне же оставалось тупо пялиться в иллюминатор, искренне надеясь, что там пролетит какой-нибудь НЛО, ну, или на худой случай, толстый прикольный чувак с вентилятором на спине, да прислушиваться к шебуршанию Батона над головой. Не, летать на Крисе куда интереснее: во-первых, там обзор, во-вторых, маневры дракоши и его чешуйчатая шкура, снабженная всяческими выступами и наростами, о которую постоянно трется ваша пятая точка, заскучать точно не дадут. Единственный минус – после этого полета часа два сидеть ни на чем не сможете, но это дело привычки, уж мне-то поверьте, потом такая мозоль на данном месте нарастет, юные двоечники обзавидуются.

Да, еще забыл упомянуть, что в связи с метками на наших лбах срочно пришлось придумывать что-то с их маскировкой. Причем хватились уже в аэропорту, заметив, что некоторые люди с интересом пялятся на нас, а кое-кто даже пытается сфоткать на мобильник. В результате теперь на мне была напялена лыжная шапочка неизвестного производства с косоватой надписью крупными красными буквами «Adidus», которая чрезвычайно гармонировала с моим строгим костюмом и легкой небритостью. На голове Ирен красовалась зелененькая панамка с прозрачным козырьком, которая, впрочем, вполне вписывалась в ее молодежный стиль: летние белые брючки, кроссовки, желтый обтягивающий топик и легкая курточка под цвет брюк. А мне вот в шапке было жарко…


К моему большому облегчению, таможенный контроль мы миновали без особых проблем. Упакованный в сумку Батон спокойно миновал терминал просветки багажа, не вызвав лишних расспросов. Правда, я все же заметил, как несколько вытянулись лица смотрящих на экран таможенников, они даже притормозили медленно ползущую ленту со стоящими на ней сумками различных видов и расцветок, после чего пару минут вертели головами, разглядывая выведенное на него изображение под разными углами. Я уже стал волноваться, однако в конце концов один из таможенников заметил, что около терминала начинает скапливаться толпа, и нас пропустили.

Пока Сергей с Ирен заканчивали со всеми формальностями, я отошел в сторонку, решив заглянуть в сумку и понять, что же так заинтересовало местную таможню.

Не знаю, чем занимался кот, когда я применил стопер, но поза его была довольно сюрреалистична и относилась к разряду «когда коту делать нечего, он… кхе, пузо вылизывает».

– Яр, что там?

– А, ничего. – Я быстро застегнул сумку и улыбнулся подошедшей Ирен. – Просто полюбовался нашей «статуей» – прямо творение Пикассо. А где Сергей?

– С какой-то женщиной разговаривает, – техномагичка кивнула в сторону Крайнова, который действительно о чем-то говорил с молодой черноволосой девушкой.

Заметив мой вопросительный взгляд, он жестом подозвал нас к себе.

– Знакомьтесь – это Анна, работница нашей дипмиссии в Лондоне.

Мы представились.

– Ладно, не буду задерживать, – сказала женщина, окидывая нас изучающе-заинтересованным взглядом. – Сергею я все уже объяснила, так что мне пора.

Она улыбнулась и, махнув рукой на прощание, быстро направилась к эскалатору, ведущему на второй этаж аэропорта.

– Работница дипмиссии?

– Ну, официально, – улыбнулся Крайнов, демонстрируя мне черный пакет. – Привезла нам кое-какие безделушки и ключи от машины.

– Какие безделушки?

– Если честно, то сам не знаю, – пожал плечами Сергей. – Однако, думаю, нам лучше сперва найти машину и уже там посмотреть.

– Подозрительность – лучшая черта шпиона.

– А также его подруга, не раз спасавшая жизнь, – буркнул тот в ответ и решительно направился к выходу.


Минут пять мы бродили по парковке, пытаясь отыскать оставленную нам машину, пока короткий писк в ответ на нажатие кнопки сигналки не известил нас о близости цели. Мы дружно уставились на шикарный автомобиль явно представительского класса с затонированными стеклами.

– Странно, – Сергей с сомнением посмотрел на машину. – Анна сказала, что она будет желтого цвета и не слишком броская, а эта темно-бордовая, и неброской ее не назовешь. К тому же посетовала о сокращении бюджета на спецоперации…

– Ничего себе сократили бюджет. – Я присвистнул. – А до этого сокращения нам что, танк бы подогнали или вертолет?

Машина неожиданно завелась и, дернувшись, принялась сдавать назад, открывая нашему взору желтый корпус стоявшего за ней автомобиля.

– Мда, бюджет все же сократили, – с грустью констатировал Серый.

– Причем сильно, – вздохнул я, рассматривая стоявшее перед нами четырехколесное чудо канареечной раскраски.

– Зато неброская.

– Да уж…

– А мы в него поместимся? – Ирен вопросительно посмотрела на нас.

– Не знаю, – пожал я плечами, упорно пытаясь припомнить, где я видел подобную машинку, и тут меня озарило: – Мистер Бин…

– Что мистер Бин? – не понял Крайнов.

– На такой мистер Бин в старых мультиках ездил, там у него еще дверца на замочек закрывалась, я как раз на днях по телику смотрел.

– Нам от этого не легче, – буркнул тот, открывая дверцу, которая, слава богу, имела обычный центральный замок, а не навесной, как у машины вышеупомянутого персонажа, иначе это был бы перебор.

Короче, втиснулись мы в ентот аглицкий «Запорожец», сидим там, как кильки в банке, рассматриваем, что нам в черном пакете передали. А там подробная карта острова, шесть штук паспортов, один ошейник с бляхой и надписью английскими буквами «BATONO» и бумаги на кота, как на животное редкой породы с островов Французской Полинезии. Паспорта же предназначались для нас, причем по одним мы представители дипмиссии какой-то маленькой африканской страны, а по другим – граждане Соединенного Королевства: Яр Смит, Ирия Смит и Боб Грант.

– Интересно, почему это я Боб? – спросил Сергей, разглядывая свою фотографию в документах.

– Вашим там вообще надо поменьше голливудских фильмов смотреть, Бобби, – усмехнулся я.

Полосатая сумка, лежавшая на заднем сиденье рядом с Ирен, зашевелилась, и девушка поспешно расстегнула «молнию», выпуская на белый свет взъерошенного кота.

– А вот и наш Батоно проснулся. – Я протянул Ирен ошейник, который та надела на ничего не понимавшего кота. – Поздравляю, теперь ты чистопородный англицкий кот.

Батон скосил глаза на бляху, дернул усами и состряпал очень важное выражение морды, всем своим видом показывая, что он теперь важная персона, практически дворянских кровей, а также предложил называть его «сэр».

– Не, ну надо же, Боб, – все никак не мог успокоиться Сергей, забирая у нас документы и засовывая их обратно в пакет. – Это все равно на крайний случай, кто ж вас за англичан-то тут примет? Впрочем, не знаю, как Ирен, а вот у Яра в школе больше тройки по английскому никогда и не было, так что если что – просто молчи.

Я усмехнулся и, покосившись на заулыбавшуюся техномагичку, перешел на чистый английский (привет моим драконьим генам, подарившим мне знание фиг знает скольких языков разных миров… и существ, вроде бы даже лягушачий знаю, хотя тут не уверен),припомнив Серому, как постоянно помогал ему с физкультурой, ибо по ней у него было еще хуже, чем у меня по инязу.

– Так, стоп, – прервал меня тот спустя пару мину. – Знаете, народ, я уже больше ничему не удивляюсь. Даже если ты, Яр, отрастишь сейчас себе крылья и взлетишь, я и бровью не поведу.

– Ну, это навряд ли, – усмехнулся я.

– Ладно, – Сергей протянул Ирен карту. – Давай, смотри, где там находятся твои вещи.

Девушка кивнула и принялась водить над ней браслетом, иногда разворачивая и сгибая под другим углом, дабы просмотреть следующий участок.

– Здесь, – минут через пять сказала она, тыча пальцем в изображенный на карте небольшой населенный пункт.

– А того паренька ты где встретила?

– Там же.

– Ясно, – Сергей улыбнулся. – Значит, все проще…

– Значит, ее там ждут, – буркнул я. – А это не совсем проще.

– А ты считаешь, было бы проще, если бы ее прибамбасы переправили куда-нибудь на секретную базу и заперли в маленькой-маленькой комнате с кучей охраны?

Я промолчал, хотя мог бы сказать, что некогда подобную аферу уже провернул, и вполне успешно, – приперся же я тогда в замок этого самопровозглашенного «черного властелина», и ниче. Правда, мне потом чуток помогли… ну, ладно, не чуток, армия, собранная Христофором, подоспела вовремя. Однако где наша не пропадала…

Впрочем, Сергей был явно другого мнения.

– Значит, так, едем туда как туристы, выслеживаем твоего паренька, вытрясаем из него все, что он знает, а дальше действуем по обстановке. Возражения есть?

Все дружно замотали головами, показывая, что оных пока не имеется.

Крайнов улыбнулся и, вставив ключ в замок зажигания, повернул его. Низкий рокот, раздавшийся из-под капота и заполнивший салон, заставил нас удивленно переглянуться. Такой звук как-то не особо вязался с обликом этой невзрачной машинки, скорее он приличествовал бы гоночному болиду «Формулы-1».

– Знаешь, дружище, давай лучше не рви с места, а потихоньку, на первой, а то как-то боязно…

Сергей согласно кивнул и переключил передачу.

### Глава 7, повествующая о небольшом переполохе в маленьком городке и старом танке, который может ездить очень быстро

Городок был маленьким. По сути, даже не город, а этакая разросшаяся деревня, правда, состоящая в основном из двух– и трехэтажных зданий. Добрались мы до него к вечеру и, прежде чем искать гостиницу, решили навестить «знакомого» Ирен, однако поиски как-то сразу не задались. Сперва браслет техномагички напрочь отказался показывать точное местонахождение реквизированных у девушки приборов, а потом выяснилось, что она практически не помнит, где гостила у того паренька, что сдал ее с потрохами. Так что оставалась одна надежда – на зоомагазин с ящерицей в витрине, который она очень хорошо запомнила. К счастью, первый же прохожий указал нам нужное направление, и вскоре мы уже стояли перед большой стеклянной витриной, в которой разместилось небольшое чучело крокодила.

– О, ящерка, – обрадованно захлопала в ладоши Ирен. – Значит, квартира Джорджа… – Девушка развернулась и ткнула пальцем в окно второго этажа небольшого трехэтажного дома напротив: – Вот она.

– Уверена? – спросил я.

– Да.

– Ясно. – Я покосился на Сергея. – Ну что, идем или как?

– Или как, – буркнул тот. – За этим Джорджем, возможно, следят, а значит, надо немного понаблюдать, а не переться напролом.

Я вздохнул. Ну почему так сложно? Не, в предыдущем моем приключении все было как-то попроще: или ты в дышло, или тебе в орало, и полный консенсус, а тут сплошная конспирация. Батона вон и то на поводке прогуливаем. Я посмотрел на кота, который сидел у моих ног.

– Гав, гав, – выдал тот, заметив мой взгляд, и замотал хвостом по асфальту.

– Не смешно, – буркнул я. – Ты все же кот – хоть и редкой породы, а если хочешь гавкать, то придется купить тебе намордник и строгий ошейник. Ладно, идемте.

– Куда? – удивился Серега.

– Туда. – Я кивнул на дом. – Знаешь, Сер, может, ты в шпионов еще и не наигрался, а мне как-то начинать неохота. Зайду к этому парню – и прямо в лоб… – Батон с интересом посмотрел на меня и согласно подмявкнул. – И не мечтай, просто спрошу его напрямую про произошедшее.

Кот разочарованно вздохнул.

«А потом все равно дам в лоб, чтоб, значит, неповадно было», – подумал я, однако благоразумно промолчал, чтобы лишний раз не провоцировать котейку на различные нехорошие поступки. Он и так уже с задумчивым видом точил когти об асфальт, постоянно зыркая на окно, указанное нам Ирен.

– И что думаешь сделать? – поинтересовался Сергей.

– На месте решу, – отрезал я.

Мы перешли улицу и, пройдя под аркой, оказались на другой улице. Только в отличие от предыдущей, с асфальтом и с машинами вдоль обочин, эта была значительно у́же, к тому же покрыта брусчаткой. Блин, тут дворы вообще есть, интересно? Если, конечно, не считать эти резные оградки вдоль зданий с небольшими клумбочками, из которых чаще всего произрастал какой-то плющ, ползущий вверх по стенам и цветущий розовыми или белыми цветочками.

Скажу сразу, в подъезде было чисто и даже приятно пахло, а главное, не создавалось такое впечатление, как будто стены обстреливали из крупнокалиберного пулемета или на них сделала набег банда художников-экспрессионистов, чем частенько грешили данные поверхности в наших домах. Квартир, кстати, на лестничной площадке было всего две, и, вопреки ожиданиям Сереги, который пошел впереди, дабы предупредить нас о возможном шухере, злых вражеских суперагентов нигде видно не было. Ну, если они, конечно, не прятались в цветочных горшках со здоровенными фикусами, расставленных между этажами.

А вот дома хозяина мы не застали, и, судя по уверениям Батона, который, припав ухом к двери, долго вслушивался в происходящее за ней, в квартире действительно было пусто. В результате десятиминутного топтания на лестнице решили позвонить в соседнюю дверь и расспросить хозяев об их соседе. Нам открыла миловидная старушка – этакий «божий одуванчик» на английский манер: в майке с изображением Биг-Бена, кремовых бриджах, широкополой шляпе и блестящих шлепанцах на босу ногу типа наших вьетнамок. Узнав, что мы разыскиваем Джорджа, старушка пару минут разглядывала нас с подозрением, потом поинтересовалась, а кто это мы такие.

– Ми-шесть, мадам, – бросил Сергей, оттесняя нас в сторонку. – Занимаемся расследованием произошедшего здесь недавно инцидента.

Бабуля недоверчиво посмотрела на Крайнова, но, видимо, его строгий черный костюм, аккуратная стрижка и темные очки полностью соответствовали ее представлению об агентах данной организации, поэтому бабушка несколько оттаяла, рассказав нам, что соседа дня три назад увезла полиция. Сергей с серьезным выражением лица записал все в блокнотик, не забыв поблагодарить бабушку за сотрудничество со спецслужбами ее величества, после чего мы быстренько ретировались на улицу.

– Ну и что дальше? – поинтересовалась Ирен с тяжелым вздохом.

– Пока не знаю, – ответил Сергей, с задумчивым видом смотря в блокнотик. – Есть одна зацепка, некий лейтенант Олффорд, который приезжал за парнем и который, по словам этой старушки, работает в местном участке.

– Думаете, Холмс, нам надо наведаться в полицию?

– Не исключаю, Ватсон, – усмехнулся Крайнов, убирая свои записи во внутренний карман пиджака. – Однако пока предлагаю отыскать отель и обсудить все там за стопкой доброго английского чая. Кто «за», прошу поднять руки.

День выдался суетным, плюс перелет, так что все устали, а посему «за» было единогласным. Мы уже собирались идти к машине, которую припарковали недалеко от зоомагазина, как вежливое покашливание за спиной заставило нас замереть на месте. Мы дружно обернулись и увидели стоявших позади нас двух полицейских.

– Господа, прошу прощения, что отвлекаю, но вынужден попросить вас убрать за вашим животным, – сказал один, кивком указывая в сторону фонарного столба, около которого возвышалась кучка.

Я непонимающе посмотрел туда, затем вопросительно на Батона, однако кот только фыркнул и отвернулся, всем своим видом показывая, что просто возмущен подобными подозрениями.

– Это не наше, – сказал я.

– А чье? – поинтересовался полицейский, оглядывая пустую улицу.

– Откуда я знаю.

– Сэр, вы отказываетесь убирать?

– Нет, но…

Я оглянулся на своих друзей, однако Ирен с Сергеем неожиданно заинтересовались крышами домов, внимательно их разглядывая. Бросив обреченный взгляд на суровых полицейских в дынеобразных шлемах, я вытащил из кармана платок и поплелся к столбу.


– Танк «Мк-четыре», – решил блеснуть знанием Серега, с интересом разглядывая стоявшую на небольшом постаменте ромбовидную консервную банку на гусеницах.

Я покосился на привинченную табличку, где помимо названия были еще и краткие данные о машине, однако промолчал, Крайнов любит покрасоваться перед девушками знаниями в различных областях. Впрочем, в чем, в чем, а в начитанности ему не откажешь, – вот и пусть развлекает.

Мы оккупировали скамеечку рядом с танком, что стоял в небольшом парке в паре кварталов от полицейского участка, поглощая купленные в забегаловке сандвичи. Вернее сказать, поглощали мы с Батоном, а Сергей с девушкой крутились вокруг танка, рассматривая его со всех сторон. Сандвичи были еще той гадостью, однако лучше, чем та овсянка, которой нас с утра накормила хозяйка небольшого отеля, где мы остановились. Не знаю, как она ее готовила, однако та, что я ел в армейке, была гораздо вкуснее принесенного нам варева. На что уж наш Батон неприхотлив в еде, но даже он, засунув себе ложку в пасть, пустил скупую слезу по поводу кулинарных способностей повара, приготовившего сие блюдо, после чего скрылся в ванной комнате.

Время было раннее, и народу на улицах было немного, а в парке вообще, кроме нашей компании и полицейского, прогуливавшегося по узеньким аллейкам, никого и не было. Тот же ходил туда-сюда как заведенный и все время неодобрительно косился в нашу сторону, что, по всей видимости, было связано с нашим перекусом, однако молчал. Зато Батон, сидевший на задних лапах и поглощающий сандвич, его явно удивил, впрочем, английская невозмутимость местного стража порядка не покинула, а его изумление выдавали лишь немного выпученные глаза и высоко взметнувшиеся брови. Котейка дожевал сандвич и, буквально втрамбовав последний лист салата себе в пасть, отряхнул лапы, после чего направился к мусорке. Выкинув туда обертку от бутерброда, он обернулся к полицейскому и, встав по стойке «смирно», отсалютовал тому лапой. Страж порядка в ответ только нервно дернул щекой, при этом почему-то посмотрев на меня строгим осуждающим взглядом, я виновато улыбнулся и дернул поводок к себе, мысленно пообещав коту много интересных и увлекательных занятий по возвращении домой. Батон тяжело вздохнул и, понурив голову, послушно уселся рядом, при этом зачем-то гавкнув пару раз. Щека полицейского вновь нервно дернулась, причем в такт издаваемым котом звукам. Котейка непонимающе посмотрел на меня и повторил – щека дернулась вновь. Кот гавкнул еще и еще, внимательно наблюдая за реакцией полицейского, после чего принялся скакать вокруг скамейки, задрав хвост и заходясь в веселом лае… пока страж порядка медленно не развернулся на каблуках и не направился куда-то вдоль по улице, тихонько посмеиваясь себе под нос. Бац… ребро моей ладони точно влипло между ушей кота, заставив того замолкнуть, – весельчак, блин.

– Развлекаетесь? – поинтересовался Сергей, усаживаясь рядом.

– Практически, – усмехнулся я. – Ну, что, долго мы тут еще сидеть будем или уже пойдем?

– А у тебя есть план?

– Есть, – кивнул я. – Заходим в участок, спрашиваем этого твоего Олффорда, выманиваем его из участка под каким-нибудь предлогом и в темном уголке допрашиваем… с пристрастием.

– Хороший у тебя план, Яр, – хмыкнул Крайнов. – Можно сказать, просто гениальный.

– Он мне самому нравится, – ответил я, старательно игнорируя насмешливые нотки в голосе друга, встал со скамейки, повернулся к техномагичке, которая все еще торчала у танка, и подозвал ее к нам.

– Подожди, – Сергей тоже поднялся, – поступим чуток по-другому. Вы с Ирен идете в участок, а я подгоню нашу машинку поближе, так… на всякий случай.


– Итак, чем могу служить? – Олффорд оказался маленьким толстячком с бегающими глазами за стеклами очков в тонкой золотистой оправе.

– Ну, собственно… – Я немного «завис».

Действительно, как-то вышло все быстро и непродуманно. На мой вопрос о лейтенанте первый же полицейский указал на дверь кабинета чуть дальше по коридору, и уже через минуту мы сидели перед искомым нами Олффордом.

– Эээ… – Я быстро перебирал в уме все возможные причины нашего визита, однако, похоже, сегодня мои мысли взяли выходной, совершенно забыв меня об этом предупредить, и посему в моем мозгу было пусто, лишь одинокий ветер завывал где-то в районе правого полушария.

– Господин лейтенант. – Дверь кабинета отворилась, и вошла молодая девушка. – Тут составили фоторобот подозреваемой, ну, тот, что вы просили.

Она протянула Олффорду лист бумаги. Тот благодарственно кивнул и, кинув его на стол, вновь уставился на нас вопросительным взглядом, а я – на него. Вот и сидим, как два дурака, он не поймет, что нам от него надо, а я, собственно, толком и не знаю, что мне надо, – ситуация идиотская. Но тут техномагичка толкает меня локтем в бок и глазами указывает на фоторобот, я перевожу взгляд… Блин. Буквально чувствую, как мой копчик начинает стремительно леденеть, а легендарные мурашки с радостными воплями несутся вверх по позвоночнику. На фото изображена Ирен, а внизу подписано, что она опасная террористка из радикальной ирландской группировки. Лейтенант, видимо что-то заметив в моем взгляде, бросил взгляд на листок, затем на Ирен, потом снова на фоторобот и опять на девушку, которая обольстительно ему улыбнулась и невинно захлопала ресницами. Следующий акт нашего марлезонского балета произошел как-то слишком быстро: Олффорд начал подниматься, одновременно потянув руку к поясу, однако вдруг замер и стал быстро темнеть, превращаясь в знакомое металлизированное изваяние. Я непонимающе посмотрел на Ирен, однако тут из-под стола выпрыгнул Батон и, взгромоздившись на него, с улыбкой во всю морду, демонстративно подул на стопер. Елки, и когда успел следом проскользнуть, ведь специально на улице оставили, да еще и приборчик умудрился утянуть у меня из кармана. Я молча погрозил коту кулаком и метнулся к двери, подперев ее своей могучей спиной и затравленно оглядывая маленький кабинет.

– В окно, – в конце концов скомандовал я. – Хватаем этого, и в окно.

Ирен понимающе кивнула и, кинувшись к окну, попыталась его открыть, однако почему-то это у нее не получилось. Я бросился помогать, оттеснив девушку. Техномагичка, недолго думая, решила вытащить «статую» офицера из-за стола, отчего та грохнулась на пол, задрав свою пятую точку вверх, ну а Ирен приземлилась сверху – и тут в дверь вошли двое полицейских… немая сцена. Статуя лейтенанта в позе «нырнул в асфальт, не получилось», девушка, обнимающая его с задней позиции и какими-то конвульсивными движениями пытающаяся приподнять. Я – вырвавший с мясом ручку окна и с озадаченным видом ее разглядывающий, ну и Батон, с умным выражением морды наблюдающий за всем происходящим и допивающий кофе из стоявшей на столе кружки. Полицейские, видимо, не сразу поняли, что происходит, как я оказался рядом, и их тела вылетели из кабинета. Захлопнув дверь, я рывком поднял Ирен на ноги и, подхватив «заторможенного» лейтенанта, выкинул его металлизированную тушку в окно. Блин, хорошо еще у них тут решеток нет, впрочем, они тоже не помогли бы, ибо «статуя» лейтенанта вынесла окно вместе с рамой.

– Ирен, быстро. Батон, прикрой нас.

Кот понимающе кивнул и, спрыгнув со стола, направил стопер на дверь.


– Господа и дамы, пропустите, пожалуйста, человека со статуей, на реставрацию тороплюсь!! – Я трусил по улице, взвалив «заторможенного» Олффорда себе на плечо и не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Еще бы, обычный человек волочет целую статую, причем чуть ли не бегом.

Серега, стоявший около машины, чуть не поперхнулся, едва я затормозил рядом, опустив нашего пленного перед ним.

– Что это за произведение современного зодчества? – поинтересовался он. – Вы что, уже местный музей ограбить успели?

– Почти, – кивнул я. – Только полицейский участок, разреши представить – лейтенант Олффорд собственной персоной.

– С ума сошли?! – бросил Серега.

– Потом объясню, – отмахнулся я. – Выбора не было, давай открывай машину.

Мы запихнули лейтенанта на заднее сиденье, и Серега, плюхнувшись на водительское место, завел машину.

Блин. Я обеспокоенно посмотрел в сторону полицейского участка – Батона все еще не было.

– Ирен, давай садись! – крикнул я девушке. – Сер, уматывайте отсюда. Я вас догоню, встретимся около той закусочной, что мы видели на въезде в город.

– Яр…

– Серег, кота я не брошу, так что не спорь.

– Я с тобой, Яр, – Ирен выскочила из машины. – Жена должна быть с мужем.

– Ты мне не… – Я бросил взгляд на девушку и мысленно чертыхнулся. Судя по ее решительному виду, переубедить техномагичку будет сложновато. – Ладно. Серег, ну, ты все понял.

Я захлопнул дверцу и, бросив взгляд на девушку, направился быстрым шагом обратно к полицейскому участку. Как ни странно, несмотря на все произошедшее, вокруг было подозрительно тихо и как-то пустынно. Когда мы в первый раз подошли к участку, народ сновал туда-сюда, а сейчас никого. И тут дверь, значит, неторопливо открывается, а из нее вперевалочку выходит наш сэр Батоно с дымящейся кружкой в руках и, отхлебнув из нее, приветливо машет нам лапой.

– Ты что, всех «затормозил»? – спросил я, неожиданно понимая причину отсутствия вокруг полицейских. Батон только усмехнулся в усы и, гордо подбоченившись, отсалютовал мне кружкой. – Молодец. Ирен, долго будет действовать эта твоя «затормозка»?

Девушка отобрала у кота стопер, который он крутил в другой лапе за небольшой ремешок, прикрепленный к одной из его сторон, и сообщила, что при установленном уровне заряда где-то около десяти минут.

Ясно, значит, время еще есть, однако надо смываться, и как можно скорее. Мы и рванули, но не успели миновать и пары домов, как позади раздался протяжный вой полицейских сирен.

Я затравленно осмотрелся. Мысль уходить от преследования бегом по незнакомому городу меня не особо прельщала. А ведь полицейские сейчас наверняка весь этот городок на уши поставят. Значит, нужно уходить отсюда, причем как можно быстрее, а для этого необходим какой-нибудь транспорт, и желательно быстроходный.

– Блин, машина нужна, – сказал я.

Мы притаились в кустах парка недалеко от того места, где недавно перекусывали.

– А эта разве не подойдет? – Девушка задумчиво посмотрела на танк.

– Ирен, ты что – это же памятник, он, поди, уже лет сто не сдвигался с места, да и скорость у этих каракатиц, помнится, была… да на черепашках и то шустрее.

– Так я же все-таки техномаг, – улыбнулась та. – Или забыл?

– Забудешь тут, – пробормотал я, почесывая лоб под шапкой. – А про мое поле ты, похоже, забыла?

– Нет, – мотнула головой девушка. – Как я понимаю, тот, кто управляет этим танком, находится впереди.

Я кивнул, не понимая, к чему она клонит.

– Хорошо. – Девушка задумчиво оглядела памятник, бормоча что-то про субмолекулярные поля, скрутки Лайдноса, а также психополевые структуры, затем подбежала к танку и, озорно подмигнув нам с Батоном, неожиданно вонзила свои руки в его броню.

Машина издала пронзительный скрежет и, дернувшись всем корпусом, загудела, словно трансформатор, при этом ее люки приветливо распахнулись.

– Вот, – кивнула магичка и, вытащив ладони из брони, рухнула без чувств.

Блин, ведь знала, что колдовать нельзя, какого фига начала, к тому же я имел в виду несколько другое средство передвижения: машинку там экспроприировать или мотоцикл, но не этот же гроб самоходный. Впрочем, судя по всему, выбора большого нет, придется пользоваться тем, что под рукой. Так, главное – к корме этого сухопутного линкора не приближаться, и все должно быть нормально.

– Все на борт! – скомандовал я, подхватил Ирен и одним прыжком взмыл наверх.

Молодая парочка, прогуливающаяся по парку, непонимающе оглянулась, и я, помахав зевакам рукой, осторожно спустил Ирен в люк, затем сам скользнул следом.

Внутри гул был еще сильнее, причем шел он явно не от двигателя, однако был настолько пронзительным, что у меня аж в висках заломило. Бедный Батон только заглянул в люк и тут же выпрыгнул назад, жестами показав, что наверху ему лучше и вообще ветерок хорошо шерстку обдувает. Что ж, попробуем, что там наша красавица намагичила, только еще бы разобраться, как эта штука управляется, придется народным методом «научного тыка». Так, этот рычаг… ек… не туда. А этот… ой, скамеечка… ладно, новую поставят, ну а если вот это дернуть… ой, блин, собачка, собачка – пуделек такой симпатичный… – был, ну я тут вообще ни при чем, этот коврик тут уже давно лежал, и вообще мне из этой амбразуры ни фига не видно.

В конце концов я, видимо, дернул то, что надо, потому как танк рванул вперед, подминая под себя кусты и дребезжа всеми своими сочленениями. Зеваки, как-то быстро собравшиеся вокруг машины, пока я разбирался с ее управлением, сыпанули во все стороны, причем кто куда и довольно-таки быстро. Одна дородная тетка с ловкостью профессиональной альпинистки взобралась на растущее неподалеку дерево и принялась оттуда что-то кричать, гневно потрясая своей сумочкой. Затем достала из нее бутылек с духами и, примерившись, запустила им в нашу сторону. Флакон угодил Батону прямо в лоб, и кот, не ожидая такой подлянки от пожилой леди, не успел увернуться и, крутанувшись на месте, рухнул прямо в открытый люк танка. Тетка радостно замахала руками и едва не навернулась с дерева, однако вовремя успела схватиться за ствол, обняв его со всей любовью.

Ну какая же правдивая история обходится без хорошей полицейской погони? Наша уж точно нет. Хотя мне эти погони уже поперек горла. Вечно я то за кем-то гоняюсь, то убегаю, причем последнее обычно случается чаще.

Короче, жмем мы по улицам, и, знаете, этот ромбовидный тарантас прет не хуже гоночного автомобиля, только вот, судя по вылетающим заклепкам и тому куску брони, что отвалился спереди, открыв мне прекрасный обзор, а также дикому хрусту, что доносится откуда-то сзади, долго это продолжаться не сможет. Еще одна проблема – это тряска, конструктор, видать, про рессоры не знал, маразматик был, наверное, еще тот, ну или решил, что английские танкисты ребята крепкие, с железными… кхе… кхе… Короче, даже бровью не поведут, отбивая очень дорогое сердцу каждого мужчины место об эти жесткие сиденья. А посему даже при езде по асфальту танк трясется так, что зубы выбивают прямо-таки танцевальную мелодию, причем вполне самостоятельно, хотя, с другой стороны, для таких скоростей данная машинка явно не предназначена. Кроме всего, позади нас тянется уже целая вереница полицейских машин, которые натужно воют сиренами, однако слишком приближаться не решаются. Я совершенно заплутал в улицах этого городка и, судя по окружающему пейзажу, уже наворачивал третий круг, мысленно подсчитывая нанесенный ущерб и свой срок заключения, если нас поймают. Если честно, то получалось не очень обнадеживающе, к третьему кругу я понял, что смогу выйти на свободу как раз к тому времени, когда уровень нашей цивилизации догонит Иренову, а это, поверьте, случится очень не скоро. Народ высыпал на балконы и, поглощая пиво, чипсы, ну и прочие вкусности, с интересом наблюдал за происходящим. Кое-кто даже зачем-то размахивал британскими флажками и гудел в трубы, – блин, такое впечатление, что не за поимкой преступников смотрят, а за какими-то гонками, искренне болея за свою команду.

Батон, очнувшийся после попадания в его голову стеклянного снаряда, пару минут ощупывал вздувшуюся между ушей шишку, после чего подобрал его и, вылезши на броню, метнул в ближайшую полицейскую машину. Та вильнула и врезалась в фонарный столб, вызвав небольшой затор позади нас и позволив оторваться, впрочем, ненадолго. Вскоре преследование возобновилось. Батон, недолго думая, нырнул внутрь и принялся отдирать все, что плохо держится, и метать этим в полицейских, причем, судя по реакции зрителей, наш кот снискал среди них множество поклонников. А на третьем круге на крыше одноэтажного здания я увидел целую толпу фанаток нашего котейки, которые при нашем приближении дружно задрали майки, и на их си… грудном отделе организма было написано «кот», а чуть пониже нарисовано красное сердце. Батона, по-моему, от этой картины чуть кондратий не хватил, он так и застыл с вытаращенными глазами и приоткрытой пастью, уставившись на открывшуюся его взору картину, и как не слетел с танка, ума не приложу. Я все это тоже прекрасно видел, ибо на втором круге верхний лист брони улетел куда-то назад, и хорошо, что Батон в это время был внутри танка, болтаясь на какой-то железяке в попытке выдрать ту из стенки корпуса.

Интересно, сколько эта погоня будет продолжаться и надолго ли хватит магии нашей техномагички?

Ирен, кстати, тоже пришла в себя и стояла позади, обхватив меня за шею, чтобы не упасть. Я оглянулся – судя по бледному виду, ей было не очень хорошо, да к тому же эта проклятая тряска, однако девушка держалась. Блин, однако это, надо сказать, несколько отвлекало, ибо кое-чем она упиралась мне прямо в макушку и это так прикольно пружинило.

Наконец, после пятого круга я все же повернул куда надо, и мы вырулили на дорогу, ведущую из города. И тут уж я решил поднажать, тем более что трасса была ровная и практически пустая, а посему я со спокойной совестью прибавил газку, мысленно молясь богам и любимому русскому «авось», чтобы эта консервная банка на гусеницах окончательно не развалилась.

Серега ждал нас в кафе у развилки, сидя на улице за столиком и спокойно попивая кофе, который едва не выплюнул, увидев несущийся мимо на всех парах «памятник» с Батоном наверху, приветственно махавшим ему лапой. Естественно, Сергей вскочил в машину и последовал за нами.

Значится, к данному моменту диспозиция сложилась такая: впереди мы на лихом… эээ… полуразвалившемся танке, чуть сзади Крайнов на своем суперавтомобиле, а позади штук десять полицейских машин, завывающих, как стая волков. Судя по мелькающему мимо пейзажу, наша скорость вполне приличная, да и мошкара с хорошим причмокиванием о морду лица разбивается – я уже как леопард. Кстати, если кому интересно, бабочки невкусные. Я натянул шапку пониже, проковыряв в ней дырки, и теперь со стороны был похож на стопроцентного террориста.

Минут через пять езды по трассе мы догнали три спортивные машины, едущие друг за дружкой, причем за ними следовали еще несколько с телекамерами. Я еще раз прибавил газку и, поравнявшись с впереди идущим, приветственно помахал ручкой несколько обалдевшему водителю. Кудрявый старикан приоткрыл окно и воззрился на меня, явно не веря своим глазам, причем сидевший рядом с ним оператор выглядел еще более озадаченным. Однако тут промеж нас пролетел Серега на своей «малышке», обогнав, как стоячих, и скрылся вдали. Старик вытаращил глаза, взмахнул руками и резко затормозил. В результате – затор на дороге, и мы наконец несколько оторвались от преследователей.

Сергей ждал нас за ближайшим поворотом, так что я от неожиданности едва успел затормозить, при этом Батон все же не удержался на броне и ласточкой ушел в придорожный чертополох, однако через мгновение выскочил оттуда с диким воем.

– В машину, быстро!! – крикнул Серега.

Я понимающе кивнул и, дождавшись, пока Ирен спустится с танка, развернул его в сторону поля и, передвинув рычаги вперед, подпер их какой-то железкой, после чего выпрыгнул из кабины. Надо сказать, вовремя. Едва мы отъехали, как позади застрекотало, и вслед удаляющемуся по полю танку пронеслось несколько вертолетов.

– Долго он еще сможет ехать? – поинтересовался я у Ирен.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – То, что я применила, не совсем магия, я просто заставила нужные части двигаться, используя выжигание атомной структуры самих деталей по способу Вензеля, что позволило…

– Стоп, не надо, – прервал я техномагичку. – Давай без лекций по техномагии, главное, что сработало. Только вот в следующий раз поосторожнее, знаешь же, что колдовать тут трудно.

– Ты обо мне уже беспокоишься, – Ирен, сидевшая позади, обхватила меня за шею.

Батон, с философским видом извлекающий колючки из хвоста и того, что пониже, бросил на нас косой взгляд и, фыркнув, продолжил свое занятие. Похоже, одной записью в тайной книжице кота станет больше, а в том, что она ведется, я не сомневался, как и в том, что эти записи будут потом предоставлены моей Эльфире. Впрочем, с этой проблемой потом разберемся.

– Серег, ты что-нибудь выяснил?

Крайнов покосился на меня и коротко кивнул.

– Олффорд оказался довольно разговорчив, когда отошел от вашей «затормозки», – усмехнулся он. – Впрочем, и неудивительно.

– И что?

– Да ничего хорошего, – бросил Сергей. – Приборов Ирен тут уже нет, к тому же за их похищением стоят не местные спецслужбы, а некая частная контора, специализирующаяся на гонке за летающими блюдцами и различными артефактами.

– Неужели легендарные «люди в черном»? – хмыкнул я.

– Не ерничай, дело серьезное. – Сергей резко свернул с трассы и погнал по проселочной дороге, вьющейся среди небольшой рощицы.

– И где нам их искать, лейтенант, конечно, не знал.

– Ну почему же, – бросил Крайнов, останавливая машину. – Единственно, что он смог сказать, это то, что они не англичане и, по его мнению, их действия тут не совсем законны, хотя в их участок специально позвонили и просили помогать. Однако Ол-ффорду эти типы чем-то не понравились, поэтому он не стал ничего скрывать, рассказав все, что знал. Вот, – Сергей протянул мне визитку. – Один из этих оставил лейтенанту, чтобы тот связался, если удастся задержать Ирен или будут еще какие новости о девушке.

– Корпорация «Вечный отдых», отели, гостиницы, курорты. Классное название, многозначительное. – Я покосился на Батона, который скрестил лапы на груди и, закатив глаза, высунул язык. – Вот-вот – намекает.

– Однако это еще не все. Пока вы тут покатушки устраивали (ага, сам бы так покатался, вся физиономия ноет, а во рту чьи-то тельца до сих пор похрустывают), я связался со своими, и те пробили эту контору. Так вот, догадайтесь, где они размещаются?.. – Серега с прищуром посмотрел на нас.

– Не томи, – буркнул я, оттирая ото лба прилипшее крыло бабочки. – Или ты думаешь, что я и мысли читать умею?

– Ну, глядя на то, что ты вытворяешь… – хмыкнул тот. – Впрочем, скажу. Их головной офис находится на островке недалеко от Карибов.

– Оба-на, значит, отпуск все же удался. – Я выплюнул на руку лапку какого-то насекомого. Блин, наелся на две недели вперед. – Хоть на песочке полежим немного. Что ж, тогда в аэропорт.

– Не думаю, что туда стоит соваться, – покачал головой Сергей. – Мы… точнее, вы наверняка уже в розыске.

– И что делать?

– Да вот, дали мне тут один адресок, – Крайнов загадочно улыбнулся. – Человек это свой, надежный, он нам и поможет.


– А вот и наша птичка.

Мы остановились рядом с открытыми дверьми ангара, в глубине которого стояла винтокрылая машина. Сальников Борис Алексеевич, бывший летчик нашего доблестного Аэрофлота, перебравшийся в Англию и открывший частный аэроклуб, с улыбкой смотрел на наши вытянувшиеся лица. Даже Батон и тот, наплевав на конспирацию, встал на задние лапы, с грустью разглядывая стоящий в ангаре двухмоторный аэроплан.

– А это еще летает? – робко поинтересовался я, разглядывая сей музейный экспонат.

– Конечно, – Борис Алексеевич подошел к самолету и с любовью похлопал его по стойке шасси. – «Дуглас С-47», этот старичок еще о-го-го. Мы с ним уже во второй раз на авиашоу в Калифорнию летим, заодно и вас по пути подкинем.

– И когда отправляемся? – спросил я, не зная, смеяться мне или плакать.

– Да через пару часов, – ответил Сальников, бросая взгляд на экран своего мобильника. – Так что перекусите поплотнее, оправьтесь и готовьтесь на посадку, путь долгий предстоит. Кстати, если кто не знает, как этим пользоваться, советую быстренько изучить, – он кивнул в сторону длинного стола, стоявшего у одной из стенок ангара, на котором высилась гора каких-то рюкзаков.

Они что, издеваются?! Я с гневом посмотрел на Сергея, который, впрочем, был удивлен явно не меньше моего.

– А что не так? – спросил Борис Алексеевич, видимо заметив мой несколько очумелый взгляд. – Аэродром там для моей птички не подходит, да и добраться вам вроде туда надо по-тихому, так что все идеально, к тому же над целью мы как раз ночью будем.

Не… ну… елки. Твою же кису!!

### Глава 8, повествующая о несколько неудачном приземлении и бале-маскараде

– Мы летим, ковыляя во тьме, мы идем на последнем крыле… – орал Батон песню, видимо задавшись целью перекричать натужно ревевшие движки старичка «Дугласа». При этом кот аккомпанировал себе на каком-то замасленном ведре, отысканном им где-то в салоне самолета, барабаня по нему лапами.

Серега делал вид, что он прожженный десантник, и сидел с невозмутимым видом, хотя некоторая бледность физиономии его все же выдавала. А вот Ирен самым наглым образом дремала у меня на плече, правда, до этого облазила весь самолет и даже посидела с Борисом Алексеевичем в кабине, донимая его различными вопросами об устройстве данного летательного аппарата и управлении им. Я же тупо таращился в прямоугольный иллюминатор, за которым уже вовсю хозяйничала ночь, и пытался понять, как я отношусь к предстоящей высадке. Судя по зуду в копчике, гонкам мурашек по позвоночнику и некой вибрации в ватных ногах, выходило, что как-то не очень положительно. Нет, я, конечно, в армейке разок с парашютом на учениях прыгал, но там-то мою храбрость поддержал кованый сапог сержанта, приложенный к моей пятой точке и придавший моей тушке ускорение в нужном направлении. Сейчас же это надо было сделать абсолютно самостоятельно и, что главное, – ДОБРОВОЛЬНО.

– Ребята, подлетаем! – крикнул Сальников в открытую дверь кабины. – Через пару минут будем над островом, так что приготовьтесь. Я кружану, а Колин вам дверь сейчас откроет.

Молодой белокурый парень, летевший с Борисом Алексеевичем вторым пилотом, подошел к двери и, распахнув ее, показал нам большой палец. Теплый южный ветер, вместе с надсадным гулом движков, ворвался внутрь, заставив Ирен проснуться и недоуменно завертеть головой.

Все как-то сразу засуетились. Серега вскочил с места, судорожно ища вытяжное кольцо, после чего ухватился за него обеими руками и практически строевым шагом прошагал к двери. Техномагичка тут же зачем-то ломанулась следом, врезалась в Крайнова, и они вместе исчезли за бортом. Твою же кису!!!

Я схватил за шкирку Батона, на котором была надета специальная сбруя, ну, типа такой большой шлейки, на них выгуливают котов или маленьких собачек, и, пристегнув его к себе, бросился в забортную темноту.

Тишина, ночь, свист ветра вокруг, лицо, расползающееся все шире и шире под его нежными порывами, тушка кота, вжимающаяся в твои ребра, земля, украшенная разноцветными огнями, белые купола парашютов, промелькнувшие мимо… Эээ, блин, кольцо где, да где же оно?!!

– Мяуууу!!!

– Ой, пардон, не то…

Купол с шелестом развернулся над головой, а внизу уже совсем близко мелькали верхушки деревьев. О, вроде пальма, и, похоже, кокосовая… блин… ек… твердая, шершавая и не очень гладкая… ой… мои ноги встретились с землей.

Я отстегнул парашют, который белой грудой повис на ветвях пальмы, и осторожно ощупал себя, – вроде все на месте, хотя грудь до этого не была такой пушистой, странно… Так, надо припомнить, я ж вроде приобнял ствол пальмы, или парочку, или парочку парочек… Я задумчиво обернулся, блин, да этот легкий бриз протащил меня через целую пальмовую рощу. Я даже обезьяну видел, и она очень удивилась, наверное, от испуга разумной стала, вид у нее уж очень философско-задумчивый был, прям как у Гоймерыча, когда он над своими колбочками колдует, и даже шерсть на голове дыбом, точь-в-точь как у него волосы… так о чем это я? Ах да – Батон. Я осторожно скосил глаза вниз… Блин, это даже не растопырка, а какая-то кошачья растекалка, или, точнее, раскаталка, – звезда на моем пузе с выпученными глазами, причем очень пушистая. Такое впечатление, что он где-то по пути хвост в розетку воткнул.

– Ээээ, Батон?

Кот медленно поднял голову и жестом попросил его отстегнуть. Я послушно щелкнул карабинами. Батон буквально обнял землю и, по-моему, даже поцеловал, после чего встал на задние лапы и высказал все, что он думает о таких не очень хороших парашютистах, как я.

Я минуты две молча слушал кота, который изливал мне душу, активно жестикулируя лапами и одновременно пытаясь пригладить свою распушившуюся шерсть, потом аккуратно взял его за шкирку и, встряхнув, грозно глянул в его выпученные глаза. Батон резко замолчал.

– Ну, больно же было, мяу, – сказал он оправдывающимся тоном, нервно дернув ушами.

Позади неожиданно что-то зашуршало, по-женски взвизгнуло, заставив меня резко обернуться и узреть Ирен, висевшую на парашютных стропах. Как ни странно, но девушка умудрилась попасть точно на ту же самую пальму, что недавно приветствовала меня своими шершавыми объятиями, и теперь болталась в паре метров от земли наподобие маятника, при этом плотно зажмурившись. Мы с Батоном некоторое время дружно наблюдали за колебанием нашей спутницы по причудливой траектории, затем дружно вздохнули и тормознули этот симпатичный маятник.

– Уже прилетели? – поинтересовалась девушка, приоткрывая один глаз.

– Почти. – Я скрипнул зубами, ибо кот, взбираясь по мне, чтобы отстегнуть парашют техномагички, явно решил намекнуть, что я бесчувственный толстокожий баобаб.

– А где Сергей?

Я аккуратно поставил девушку на землю и пожал плечами:

– Не знаю.

С океана донесся громкий всплеск и отголоски родной речи с причудливыми и не очень литературными оборотами.

– Хотя нет, вру, знаю. – Я ткнул указательным пальцем в сторону песчаного пляжа, освещаемого яркой полной луной, что виднелся сквозь деревья. – Пойдемте встретим, а то еще не хватало искать друг друга.


– Думаешь, нас заметили? – спросил Серега, отжимая носки.

– Ну, это я тебя, по идее, спросить должен, ты же у нас тут разведчик, – усмехнулся я. – Правда, судя по виду, ты у нас теперь «агент на отдыхе», буквально «пляжный Джеймс Бонд».

– Ха, ха, как смешно, – буркнул тот, поднимаясь на ноги. – Попробовал бы поплавать в костюме…

Я улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу. Смех смехом, а Серега приземлился в паре сотен метров от берега, и ему пришлось скинуть практически всю свою одежду, оставшись в плавках, майке и носках. Зато, надо заметить, мой костюм, несмотря на вышеупомянутый пролет через рощу, практически не пострадал, ибо защитный нагрудник из вашего котейки всегда поможет в трудной ситуации. Так что, граждане, покупайте наших волшебных котов, ибо данный кот в хозяйстве, самообороне и уничтожении излишков продуктов в вашем холодильнике вещь просто незаменимая, можно смело сказать – эксклюзивная. Вот, практически рекламный слоган.

– Кстати. – Я вопросительно посмотрел на Серегу. – Что это за здоровенное здание все в разноцветных огнях я видел сверху, пока спускался, – какой-то отель?

– А ты что ожидал? – хмыкнул Серега. – Секретную базу? Естественно, отель. «Амарелла» – если быть точным. Тут все же курорт, хотя головной офис «Вечного отдыха» находится именно в нем.

– Ясно, – кивнул я. – Значит, все проще, идем туда, регистрируемся как постояльцы и начинаем действовать.

– Эээ, все сложнее. Наши паспорта-то тю-тю, точнее, буль-буль, – Сергей виновато развел руками. – И деньги, кстати, тоже.

– Все?

– Все, – вздохнут тот.

– Ну, это не проблема. – Я улыбнулся и, достав из внутреннего кармана кредитку, продемонстрировал ее Сереге. – Надеюсь, карточки здесь принимают.

– А я надеюсь, что документы здесь на улице не проверяют, – буркнул тот в ответ.


– Так, и что это, интересно, значит? – шепотом поинтересовался я, наблюдая из зарослей кустарника за парочкой шествующих по дороге штурмовиков из «Звездных войн» в полной боевой выкладке, с бластерами наперевес.

– Откуда я знаю, – пожал плечами Сергей и тут же добавил: – О, смотри, вроде эльфы.

И действительно, клонов догнала небольшая группа остроухих длинноволосых лучников. Штурмовики дождались их, а затем все вместе, смеясь и переговариваясь, направились дальше. Я задумчиво почесал в затылке и вопросительно посмотрел на Батона, но тот только развел лапами.

В это время на дорожке показалась группа магов в остроконечных шляпах и мешковатых балахонах. Все они имели длинные белоснежные бороды, кустистые брови и отличались друг от друга только шириной, – позади идущий вообще больше на Санта-Клауса похож был. Вслед за компанией магов следовало несколько небритых мужиков в плащах, причем у одного что-то подозрительно выпирало в районе груди, а еще двое явно не достигли того возраста, когда подобная небритость могла бы быть естественной.

– У них тут что, какой-то бал-маскарад, что ли? – наконец догадался Серега.

– Похоже, – кивнул я, провожая взглядом двух пошатывающихся спайдерменов, идущих в обнимку и орущих какую-то разухабистую песню.

Батон, стоящий рядом, неожиданно подергал меня за штанину, привлекая внимание, и молча протянул какую-то мятую бумажку.

– Фестиваль любителей кинофантастики, обсуждения, рецензии, тыр-пыр, быр-мыр… а, вот, два дня тематического карнавала «Любимые киноперсонажи фантастики и фэнтези». Отель «Амарелла». Вход строго в костюмах и по приглашению. Угу… – Я усмехнулся, похоже, русский «авось» сегодня был к нам особенно благосклонен.

– Народ, есть план. Берем кого-нибудь из этих ряженых, переодеваемся, изымаем приглашение и проникаем на эту вечеринку, есть возражения?

– Опять будем нарушать закон, – вздохнул Серега.

– А прилетев сюда тайком, мы, конечно, ничего не нарушили, да и в Англии… Хотя лично тебя можем оставить и так, снимешь майку, найдем какую железяку, будешь ее гладить и ворчать себе под нос «моя прелесть» – во маскировка.

– Все хохмишь, – буркнул Серега, ежась под порывом ночного ветерка.


Бух, бах… трах. Аааа!!!

– Тихо – это не грабеж, а экспроприация на нужды агентов очень секретной разведки.

– Экспроп… что?

– Бах…

– Ай, ой, мама, да уберите вы это бешеное животное.

– Это я-то, мяу, бешеное, да я…

– Мама!!!

– Всем тишина!! На вот, держи пятьсот…

– Тысячу…

– Пятьсот…

– Нет…

– Блин, кровопийца, ладно, держи и уматывай…

– Но я же в одних трусах…

– Ничего, за такую сумму и эти сейчас заберем, бумажек кое-что прикрыть хватит. Так что дуй давай, если что, скажешь, что у тебя костюм потерпевшего от бесчеловечных экспериментов страшных, но очень симпатичных пришельцев.

– А можно я его все-таки укушу, мяу…

– Не надо!! – Из переулка вынырнул мужик в одних плавках, понесся по улице, сверкая голыми пятками, и исчез где-то в темноте тропической ночи.

– Интересно, почему это я Чубакка, а ты суперагент? – поинтересовался Сергей, натягивая на себя костюм инопланетной обезьяны, или кто оно там по фильму.

– Потому что «Люди в черном» всегда остаются в черном, – с философским видом пояснил я, надевая темные очки. – Вперед.

Бамц… Блин. Столб. Ни фига ведь не видно. Я сдвинул очки на переносицу и, глядя поверх них, решительным шагом направился к отелю, где уже вовсю кипел праздник.


Охрана (кстати, именно местные секьюрити одевались здесь в форму имперских штурмовиков)не обратила на нас практически никакого внимания, лишь бегло бросила взгляд на протянутые приглашения и тут же пропустила за ограду, идущую вокруг гостиницы.

– А у вашей подруги костюм из какого фильма? – неожиданно поинтересовался один из охранников.

Я покосился на Ирен, одетую в свой обтягивающий комбинезон, и пожал плечами:

– Не помню, но явно что-то космическое, а что, нравится?

– Угу, – кивнул тот. – Очень эро… симпатично.

– Согласен, – вздохнул я, смотря вслед девушке, которая застыла у огромной плазменной панели и с приоткрытым ртом наблюдала за разворачивающейся на ней космической баталией. – Только, чур, рот не раскрывать. Служба безопасности Земли всегда стоит на страже, ясно, солдат?!

– Так точно, – хихикнул тот и добавил: – Однако повезло тебе, чувак, такая девушка.

Штурмовик завистливо вздохнул и махнул рукой, чтобы мы шли дальше, ибо в этот момент к входу в отель подвалила целая толпа в уродливых масках инопланетных монстров.

– Сюрреализм какой-то, – ворчал Серега, засовывая трубочку от коктейля в пасть маски. – Бал уродов.

– Уж кто бы говорил, – усмехнулся я. – Да и что тут такого, ну, отрываются люди, маскарад все-таки. Или тебе роднее, когда кругом зайчики, чебурашки и тому подобное? Так, по сути, ты сейчас тот же Чебурашка, только несколько подросший и обросший.

– Да я ничего, жарко только, – буркнул Крайнов задумчиво, видимо прикидывая, с какого бока он похож на ушастого героя наших мультиков. Я сочувственно похлопал друга по плечу:

– Терпи, казак, зато вон как на тебя те эльфиечки смотрят.

Сергей повернулся в указанную сторону, где у стойки бара, расположившегося неподалеку от бассейна, примостилась пара остроухих девчонок в эротичных доспехах (настоящие бы на них напялить, а не эти пластиковые бронелифчики), бросающих на нас откровенные взгляды. Крайнов тут же встрепенулся и даже попробовал привести в порядок свою шевелюру, однако, наткнувшись на маску, тихонько чертыхнулся, но шерсть на ее морде все равно разгладил.

– Иди уж, ловелас лохматый, – усмехнулся я. – Мы пока с Ирен тут приглядимся, что к чему, только далеко не уходи и маленьких космических обезьянок с острыми ушами не надумай там втихую заделать. – Я ловко увернулся от тычка мохнатой лапы и, демонстративно поправив галстук, неспешным шагом ретировался в сторону Ирен.

Серегу все же жалко, в его лохматом костюмчике наверняка как в парилке, ночь-то теплая. И если около океана хоть изредка дул прохладный ветерок, то тут впору было раздеваться до трусов и прыгать в бассейн, что многие, кстати говоря, и сделали.

А вообще, вечеринка как вечеринка, с музыкой, танцами, а также прочими удовольствиями, если, конечно, не считать необычных костюмов и постоянных обсуждений различных фильмов и книг. Кстати, могу заметить, что все, кто тут нарядился в эльфов, совершенно на них не похожи, уж это-то я могу ответственно заявить. У эльфов: а) отсутствуют пивные животики, б) не бывает кривых волосатых ног, в) уши длиннее… намного длиннее, – вот.


– Что смотрим? – поинтересовался я, подходя к девушке.

– Да вот, всегда мечтала стать космолетчиком, однако распределили в Институт межпространственных исследований.

– Ясно, – улыбнулся я, вспоминая, как сам мечтал в детстве стать космонавтом и даже сделал себе скафандр, пустив на оный несколько пластиковых ведер. В космос я так и не полетел, а вот ведра на дачу пришлось покупать новые, да и от отца досталось… Я вздохнул. Эх, детство, детство. Как же ты наивно и прекрасно, задорно и безмятежно. Мы все стремимся поскорее вырасти – вступить во взрослую жизнь, откинув тебя как пустую оболочку, и лишь потом, став взрослыми, понимаем, что это были наши самые счастливые годы. И уже по-другому воспринимаются все наши прошлые горести и обиды, слезы и радости, дружба и вражда. И вот уже тот задира Ванька, с которым ты дрался постоянно и который не упускал случая сделать тебе гадость, – стал большим, серьезным дядькой в очках и все его теперь зовут не иначе как Иван Николаевич, к тому же он почтенный отец большого семейства. А девочка Люда, которую ты дергал за косички в школе, теперь Людмила Петровна, мама двоих очаровательных близняшек, и при встрече с тобой почему-то постоянно отводит глаза, словно вспоминая, как вы в четырнадцать лет целовались вечером за гаражами. Время – оно неумолимо, и лишь смотря на детей, мы порою, на краткий миг, словно приоткрываем дверцу в ту чудесную страну под названием Детство, чтобы с грустью понять – увы, возврата назад нет. Грустно. Я вздохнул, подумав, что, наверное, в какой-то степени из-за этого и пошел работать учителем, чтобы хоть краешком души, но постоянно ощущать себя причастным к этому огромному счастливому миру детства.

– Яр, – Ирен потрясла меня за плечо.

– А? Прости, задумался. Как там твой браслетик, все еще не улавливает местонахождение прокольщика?

– Вроде нет, – техномагичка бросила взгляд на запястье. – Похоже, в вашем мире умеют блокировать сигналы встроенных датчиков, это неожиданно.

– В нашем мире многое чего умеют, только обычно эти умения прикладывают не там, где надо, – буркнул я, размышляя над сложившийся ситуацией.

Положение, надо сказать, было несколько затруднительным. Во-первых, мы тупо не знали, где искать вещи Ирен. Ее брас упорно не хотел показывать точное местонахождение прокольщика, сообщая лишь, что он находится в радиусе двух километров от нынешнего нашего местоположения. Во-вторых, времени до срабатывания таймера оставалось не очень-то и много, где-то около суток, и в поисках особо не развернешься, – так что идей было немного. А по сути, план был вообще один: пробраться в отель (что мы уже практически сделали), захватить кого из обслуги и подробненько расспросить, что тут да как, а также где и почему. Была еще надежда на Батона, так как мы запустили кота (запустили в прямом смысле, за шкирку и через забор)на разведку, чтобы, значит, походил, посмотрел, посовал бы свою усатую морду в различные темные уголки. Да и тащить его через центральный вход было как-то боязно, не думаю, что разрешили бы пройти. Кстати, забор вокруг гостиницы был бетонный и высотой метра три, ну, это, мягко говоря, странновато. Я хотел было предложить не переться через центральный вход, а махнуть напрямик, благо для меня это не проблема, однако решил не рисковать. Забор вполне мог быть оборудован какой-нибудь системой датчиков. И одно дело – перелетающий через него кот (ну, может, он за птичкой гонялся и увлекся, с кем не бывает), и совсем другое, если будет зафиксирован мой рекордный прыжок. Мдя, тут уж просто так не отмажешься и рассказики о детском увлечении спортом, а также история типа «А мы тут с друзьями в футбол играли, вы мячик не видели?» явно не прокатят.

– Так, Ирен, давай думать логически, где бы могла размещаться контора страшно секретной организации, – сказал я.

– Ну… – Девушка задумалась, а я тем временем тормознул официанта, одетого в костюм робота, и, взяв пару коктейлей, протянул один из них Ирен, которая почему-то пристально разглядывала свои сапожки.

– Думаешь, внизу? – спросил я, прослеживая траекторию ее задумчивого взгляда.

– Ага, – кивнула та, взяла протянутый бокал и отпила через соломинку.

– Что ж, тут я с тобой вполне согласен. Значит, план такой: ждем еще где-то час Батона, если не объявляется, начинаем действовать сами, ясно?

– Ясно, – кивнула девушка и, неожиданно посмотрев на меня умоляющим взглядом, добавила: – А пока, может, потанцуем?

Я только тяжело вздохнул и, взяв ее за руку, направился к небольшой площади перед отелем, где шло основное веселье. Нет, все же чую своим копчиком, гореть мне за сии грехи оранжевым драконьим пламенем, однако отказать этим озорно блестящим глазам, смотрящим на меня с какой-то щенячьей преданностью, я тоже не мог.


– Извините, а где тут у вас библиотека?

– Чего? – Охранник, облаченный в форму штурмовика из «Звездных войн», обернулся и удивленно уставился (ну, я, по крайней мере, думаю, что удивленно, все же парень в шлеме был)на стоявшую позади него Ирен.

Бац… Мой кулак врезался ему в ухо, заставив пластиковый шлем треснуть, а самого незадачливого секьюрити распластаться на полу.

– Надо же, глупость, а всегда прокатывает, – буркнул я, затащил лежащего в дверь и растянул ремешки пластиковых доспехов.

– Может, стоило его из стопера? – робко поинтересовалась Ирен, поднимая выпавшую у того из рук винтовку и рассматривая ее.

– А костюм ты как бы с него тогда снимала? – хмыкнул я.

– Не подумала, – виновато улыбнулась техномагичка. – Кстати, Яр, это не муляж.

– В смысле?

– В прямом, – девушка протянула мне оружие охранника.

Блин, точно, какой-то автомат типа «Ингрема» с декоративными накладками, превращающими его в некое подобие бластерной винтовки имперских клонов, – а вот это уже серьезно. К тому же под пластиковым скафандром у парня был пододет настоящий бронежилет. Я затравленно оглядел короткий узкий коридор, примыкающий к подземной парковке, и, отстегнув магазин, убедился, что он забит отнюдь не игрушечными патронами, – одна хорошая очередь здесь из такого «малыша», и мы дуршлаги.

К счастью, камер тут нет, это Ирен с помощью своего браса проверила, а ту, что смотрит на дверь, я вывел из строя с помощью стопера. Эта штучка, оказывается, действовала на различные приборы не хуже электромагнитного импульса, полностью выводя те из строя, однако на парковке их еще предостаточно. Сжечь и их означало вызвать подозрение охраны: ибо одна сгоревшая камера – случайность, две – подозрительная вероятность, ну а три и более – причина для поднятия всех в ружье.

Дверь в конце коридора, выходившего в холл отеля, хлопнула, заставив меня нервно обернуться и недоуменно посмотреть на ввалившуюся в нее пьяную инопланетную обезьяну, шатающуюся из стороны в сторону и красующуюся отпечатками помады на своей лохматой морде.

– А вот и я… – Серега бухнулся рядом с лежащим без чувств охранником и стащил маску – на лице следов от помады было еще больше. К тому же отпечатки плавно перетекали на шею и терялись где-то в глубине костюма.

Ирен с задумчивым видом изучила их траекторию и глубокомысленно хмыкнула.

– Батон, ты его откуда такого выловил? – поинтересовался я, махая рукой перед носом, дабы немного развеять шедший от Крайнова запах алкоголя и духов.

Кот усмехнулся в усы и продемонстрировал нам короткую сценку с ахами, вздохами, обниманием и сюсюканьем, заставившую Ирен густо покраснеть.

– Ясно, – усмехнулся я. – Узнаю Серегу.

– А вот завидовать не надо, – расплылся в улыбке тот. – Женщины – это наше все.

– Угу, только им этого говорить не надо, – буркнул я, напяливая на голову потрескавшийся шлем. – На шею сядут.

Ирен бросила на меня прищуренный взгляд, но промолчала.

– Так, Батон, где находится та подозрительная дверка, куда входили те ребята?

Кот подошел к приоткрытой двери на парковку и, распахнув ее, махнул рукой в глубь стоянки.

Надо отметить, что, пока мы развлекались, наш кот провел разведрейд практически по всему отелю и засек, как несколько человек в штатском выгружали какие-то тяжелые ящики на подземной стоянке и затаскивали их в дверь с надписью «Служебное помещение. Посторонним вход воспрещен». Естественно, Батон быстренько отыскал нас, причем в карнавальной суете на ходящего на двух лапах кота никто особого внимания не обратил, возможно, приняли за лилипута в причудливом костюме, а возможно, потому, что все гости уже хорошо «приняли», причем не один раз. Короче, выслушав доклад кота, мы решили проверить, что да как, а его отправили на поиски Сергея, который куда-то запропастился вместе с вечно хихикающими девчонками в эльфийских костюмах. Тут-то и появилась проблема с камерами, которыми гостиница оказалась нашпигованной по самое не хочу. В принципе, ничего удивительного, система безопасности и все такое, однако нам-то от этого факта не легче. Решение пришло как-то само собой, навеянное воспоминаниями о шпионских фильмах: выводим камеру из строя, ждем, пока кто-нибудь придет посмотреть, в чем дело, вырубаем его, переодеваемся и проникаем во вражеское логово – просто и гениально. Тем более что все дальнейшие препоны в виде кодовых замков, систем распознавания и т. д. Ирен пообещала преодолеть при помощи своего браса, что, по своей сути, являлся мощнейшим мини-компьютером широкого спектра действия. Оставалось удивляться, как это его не изъяли при захвате девушки, впрочем, скорее всего, приняли за обычную безделушку.

– Ну что, все готовы? – поинтересовался я.

– Да, – кивнула техномагичка, которая водила лучом, бившим из браса, над лежащим без чувств охранником и, по-моему, даже взяла у него из пальца кровь выдвинувшейся из браслета иголкой.

– Ик… ик… – подтвердил Серега, вновь напяливая маску Чубакки.

Кот промолчал, однако всем своим видом показывая, что готов к новым свершениям, и тут же пальнул из стопера в охранника, который неожиданно шевельнулся, заставив Батона подпрыгнуть на месте.

– Значит, действуем так. Сперва выбегает Батон, я следую за ним, мол, преследую бродячее животное. Потом выходят Ирен с Серегой и делают вид, что навеселе и не могут отыскать свою машину. Как только я проникаю за дверь, все быстро перемещаются за мной и дальше по обстановке. Ясно?

Все дружно кивнули.

План сработал даже лучше, чем ожидалось. Едва я вышел из коридора, как на стоянку ввалилась целая толпа подвыпившей молодежи, и Ирен с Серегой даже не пришлось особо маскироваться. Молодые люди расселись по машинам и, врубив музыку, принялись что-то шумно обсуждать.

– Крис, – раздалось неожиданно в наушнике гарнитуры, которую я предусмотрительно изъял у вырубленного мной охранника. – Что там происходит?

– Сам не видишь? – буркнул я в микрофон, молясь, чтобы неведомый напарник Криса не понял, что голос принадлежит не его товарищу.

Вроде все обошлось, ибо в наушнике коротко хмыкнули, после чего последовал приказ возвращаться. Я бросил красноречивый взгляд в сторону Ирен и Сереги, которые бродили среди машин, делая вид, что несколько растерянны, и направился к служебной двери, на которую указывал Батон из-под колеса стоявшей напротив машины. Дернув ее за ручку и убедившись, что она закрыта, я мысленно коротко выругался. Впрочем, чего я ожидал?

Камера, висящая над дверью, дернулась в мою сторону.

– Откройте, – вновь буркнул я.

– Крис, шлем сними, – раздалось в наушнике.

Блин. Я растерянно оглянулся на Ирен, однако неведомые напарники охранника интерпретировали этот взгляд по-своему.

– Не волнуйся, – хихикнули в ухе, – мы следим; ребята, похоже, решили уединиться, однако так перебрали, что свою машину найти не могут. Ладно, входи…

Замок двери глухо клацнул, пропуская меня внутрь. Длинный, освещенный ярким неоновым светом коридор с лифтом в конце, рядом с дверью которого красовалась прямоугольная, подсвеченная желтоватым светом металлическая пластина.

– Ну и что там?

– Похоже, надо приложить руку, – пояснил я, оборачиваясь к Ирен. – Камеру вырубили?

– Зачем? – усмехнулась та. – Стопер сейчас транслирует на их мониторы, как мы садимся в одну из машин, после чего я начинаю там раздеваться.

– Чего?!

Девушка рассмеялась.

– Шучу. На изображении мы просто уходим. Кстати, здесь тоже стоят камеры, – техномагичка ткнула пальцем по углам, после чего добавила: – Головой верти поменьше, а то наблюдающие подумают невесть что.

– Не проще сделать, чтобы они меня не видели? – поинтересовался я.

– Ага, а двери будут сами открываться, – хмыкнула Ирен. – Картинку я, может, и затру, но у них наверняка тут и другие датчики стоят, что покажут срабатывание автоматики.

– Понятно, но как…

– Просто подойди к двери и сделай вид, что приложил руку. Да не стой столбом, охрана что-нибудь заподозрит.

Я удивленно посмотрел на Ирен. Техномагичка изменилась прямо на глазах, теперь передо мной стояла не вечно растерянная и несколько легкомысленная девушка, а решительный и готовый к действиям агент Института межпространственных исследований.

Я послушно подошел к двери и приложил руку. К моему удивлению, пластина тут же засветилась зеленым светом, а двери лифта послушно распахнулись.

### Глава 9, повествующая о том, что конец книги не всегда конец истории, а порой всего лишь начало новой

– Хенде хох!! – рявкнул я, едва двери лифта распахнулись, открывая нашему взору длинный коридор с множеством выходящих в него дверей.

Четверка охранников, стоявшая напротив открывшейся двери, аж присела от неожиданности и послушно задрала руки к потолку. Не знаю, кого ждали эти ребята, но появление нашей компании было для них явно большой неожиданностью. К тому же, как я уже упоминал ранее, из-за драконьих генов я теперь могу кричать громко… очень громко, да и вообще от моего вопля, если захочу, молодые деревца пригибаются, причем низенько-низенько, – ну, это так, к сведению, не будем отвлекаться.

Так вот, Батон, естественно, сразу же обездвижил охрану стопером, а Ирен, при помощи своего браслета, ослепила камеры, однако все прекрасно понимали, что это ненадолго, и поэтому, пока не прошел эффект неожиданности, следовало поторапливаться.

– И где нам теперь искать? – поинтересовался я, наблюдая, как Серега подбирает брошенные охраной автоматы.

– Ну, это просто, – улыбнулась девушка. – Брас засек местонахождение прокольщика, видимо, мы уже внутри блокирующего поля, а поэтому… – Девушка вытянула руку вперед, и над ее раскрытой ладонью возник маленький лиловый шарик, который подпрыгнул в воздух, сделал круг над головой техномагички, затем на мгновение замер и неожиданно рванул вперед по коридору.

Мы понимающе переглянулись и бегом последовали за ним. Одна из дверей неожиданно распахнулась, и из нее выскочили трое охранников, на ходу извлекая пистолеты, но проскочивший мимо них светящийся шар заставил тех на секунду отвлечься, и этого мне хватило. Один большой прыжок, и вот незадачливые секьюрити летят вдоль коридора, с грустью в глазах наблюдая за тем, как мы пробегаем мимо. Батон даже лапой им помахал и, шаловливо подмигнув, поднял стопер. Больше особых препятствий мы не встретили и, проскочив дальше по коридору, завернули в одну из дверей, за которой оказался еще один коридор, миновали его, спустились еще на одном лифте, прошли еще по одному коридору, больше похожему на какую-то металлическую трубу, и, наконец, застыли перед двустворчатой стеклянной дверью, за которой мелькали фигуры в белых халатах. Надо заметить, что, к моему удивлению, народа навстречу нам попадалось не так уж и много: то ли сказался эффект внезапности, то ли сотрудники отрывались на балу вместе с гостями – не знаю. Однако те несколько человек, что встретились нам по пути, тут же застыли на месте металлическими истуканами, пораженные прицельными выстрелами нашего кота, который несся впереди группы, зачем-то истошно завывая, словно сирена воздушной тревоги.

– Ирен, открывай! – крикнул я, заметив рядом с дверью знакомый прямоугольник дактилоскопического детектора, и тут же мысленно чертыхнулся, ибо по ушам ударил вой сирены, а на стенах замигали красные лампы. – Открывай же!

Девушка кивнула и принялась ощупывать свой браслет, который неожиданно принялся пулять в дверь разноцветными лучами, однако та даже не дернулась.

– Отойдите, – буркнул Серега, вскидывая автоматы, и тут же открыл огонь с двух рук, я даже «мама» сказать не успел, мысленно представляя, что будет, если стекло окажется пуленепробиваемым, – рикошет в таком узком пространстве вещь крайне, надо сказать, неприятная и на здоровье плохо влияющая. К счастью, стекло пуленепробиваемым не было и осыпалось на пол грудой осколков, а люди по другую сторону кинулись в разные стороны, прячась за стеллажами с мигающими разноцветными лампочками приборами.

– Всем лежать!! – заорал Серега, врываясь внутрь комнаты и выпуская очередь в потолок. – Я дурная инопланетная обезьяна, к тому же мучающаяся от похмелья. Ты, лысый, – он ткнул стволом автомата в скорчившегося рядом за столом лысоватого старичка в докторском халате. – Что это за помещение?

– Лаборатория «Зет», – ответил тот дрожащим голосом.

– И что тут делают?

– Проводят предварительный анализ собранных образцов.

– Вот он!! – Ирен подскочила к небольшой стойке, закрытой прозрачным колпаком, внутри которого находился небольшой серебристый рюкзачок. – Прокольщик.

Девушка попыталась приподнять колпак, затем стукнула по нему кулачком и принялась обстреливать лучами из браса под удивленными взглядами ученых, которые с интересом наблюдали за происходящим.

– Батон, прикрой коридор, – скомандовал я, морщась от неумолкающей сирены, и, повернувшись к доктору, скомандовал: – Помоги девушке.

Старик кивнул и, бросившись к Ирен, что-то нажал сбоку стойки, заставив колпак подняться. Девушка схватила рюкзак, прижав его к груди, и тут же кинулась к другой стойке, где лежал серебристый пояс, сделанный из множества ромбовидных пластин, – доктор последовал за ней.

В это время со стороны коридора долетел звук открывающихся дверей лифта, топот ног, затем все резко смолкло. В разбитые двери заглянул Батон и, показав три когтя, расплылся в довольной улыбке. Я показал коту пальцами «о’кей», хотя у самого внутри было неспокойно. Охрана, конечно, сваляла дурака, сунувшись вниз, однако в следующий раз ребята будут умнее, а возможно… или нет, наверняка подключат какую-нибудь спецгруппу, и тогда нам придется несладко. Крайнов тем временем принялся бегать по лаборатории, где, кроме Иреновых вещей, на различных стойках лежало еще несколько непонятных артефактов, и, угрожая оружием, заставил бедных испуганных ученых упаковать ему эти предметы в какой-то пластиковый мешок, который взвалил себе на спину. И зачем они ему сдались? Впрочем, не мое дело.

– Серег, Ирен, хватаем все, что надо, и уходим быстро, пока наверху не очухались. Док, тут есть другой выход?

Ученый, который уже что-то бурно обсуждал с техномагичкой, растерянно посмотрел на меня, и мне пришлось повторить свой вопрос.

– Служебный лифт, – кивнул тот. – Но им пользуется только руководство, у нас нет доступа.

– Ирен, сможешь открыть?

– С этим-то? – Девушка ткнула пальцем в надетый уже пояс, от которого к рюкзаку тянулось несколько мерцающих проводков, и кивнула: – Влегкую.

– Я покажу, господа, следуйте за мной. – Ученый провел нас среди стеллажей с приборами, глухо гудящими и таинственно мерцающими экранами, на которых то и дело высвечивались какие-то графики и таблицы, и остановился у неприметной дверцы в дальнем углу лаборатории.

Я жестом приказал всем отойти в сторону и, пристроившись сбоку от двери, распахнул ее – чисто. Небольшая светлая комнатка и дверь лифта.

– Действуй, – скомандовал я девушке, а сам повернулся к старику-ученому: – Куда лифт ведет?

– Вроде на крышу, – сказал тот, в задумчивости поглаживая свою лысину. – Начальство к нам раз в месяц на вертолете прилетает и прямиком спускается сюда на этом лифте, да и артефакты, если надо вывезти, именно на нем поднимают.

В это время со стороны лифта, через который мы спустились в лабораторию, раздался глухой хлопок, и помещение начало заполняться синеватым дымом. Ученые, стоявшие ближе к двери, закашлялись и стали падать на пол, а мы с Серегой понимающе переглянулись.

– Похоже, сейчас будут штурмовать, – пробормотал тот, отстегивая магазины от своих автоматов и заменяя их на новые.

– Угу, – кивнул я, с опаской косясь на приближающееся облако.

– Готово, – обрадованно доложила Ирен и приглашающим жестом указала на лифт. – Профессор, вы с нами?

Ученый покачал головой:

– Нет, мисс, я останусь, однако надеюсь, что вы со мной еще свяжетесь.

– Обязательно, – кивнула техномагичка.

Я только вздохнул. Порой создавалось такое впечатление, что девушка ничему не учится – страшно доверчивая. И как в ней только сочетаются бесстрашная агентесса из параллельного мира и бестолковая рыжая девчонка – удивляюсь. Я-то уж думал, что данное приключение выбьет из ее прекрасной головки мысль об установлении контакта, оказалось, что зря надеялся.

Лифт действительно вынес нас на крышу, где мы буквально нос к носу столкнулись с двумя спецназовцами (или кто они тут у них?), видимо охраняющими стоявший здесь вертолет. Ребята среагировали довольно быстро, открыв огонь на поражение, и лежать бы нам тут хладными трупами, если бы не Ирен, точнее, ее приборчики, встроенные в пояс. Едва двери лифта распахнулись, как в паре метров впереди нас вспыхнула настоящая стена синего пламени, поглотившая выпущенные спецназовцами пули, а еще через мгновение солдаты рухнули на крышу, корчась в судорогах.

– А вот это уже парализатор, – пояснила Ирен, опуская руку, из ладони которой за секунду до этого в бойцов ударила ветвистая молния неизвестного разряда.

– Понятно, – натужно улыбнулся я, чувствуя дрожь в ногах. Не знаю, как остальным, а мне как-то не слишком приятно, когда меня почти в упор расстреливают из двух стволов.

– О, вертолет, – Серега стянул с себя обезьянью маску и отбросил ее в сторону.

– Неужели умеешь управлять? – поинтересовался я, сняв опостылевший пластиковый шлем и выбросив гарнитуру с рацией, которая давно уже молчала.

Однако Крайнов уже не слушал, а залез в кабину и вовсю щелкал тумблерами. Я вздохнул.

– Тебе пора, – сказал я, повернувшись к Ирен. – Насколько я понимаю, с этим твоим прокольщиком нет разницы, откуда стартовать.

– Нету, – кивнула девушка. – Но…

– Никаких «но», – отрезал я и пояснил: – Ирен, не дури, тебя могут хватиться в любую минуту, если уже не хватились. Давай дуй домой, а мы дальше уже как-нибудь сами.

– Яр…

– Быстро!! – крикнул я, озираясь на вертолет, лопасти которого начали медленно раскручиваться. – Не знаю, какая из тебя выйдет Буренка, однако такая, какая ты сейчас, мне как-то больше нравится, да и привычнее.

– Яр, – девушка неожиданно кинулась мне на грудь и, прижавшись, быстро чмокнула в губы.

Батон тактично отвернулся и сделал вид, что рассматривает светлевшее уже небо.

– Это еще зачем?

– Награда, – улыбнулась та и, коснувшись указательным пальцем моего лба, добавила: – И не забудь, что ты пока еще мой муж, пусть временный, не по-настоящему и не утвержденный.

– Ирен…

Девушка рассмеялась и, отбежав, махнула мне рукой, а вокруг нее стало разливаться золотистое сияние. Миг – и техномагичка исчезла. Я несколько секунд смотрел на опустевшую крышу, затем повернулся к коту, который застыл у шахты лифта со стопером на изготовку.

– Батон, давай на борт!! – крикнул я и бросился к вертолету.


Бац… бамм… тррр… чпок. Остатки вертолета, пропахав борозду в песке, наконец замерли. Я со скрипом в позвонках повернул голову и посмотрел на Серегу, который сидел в кресле пилота с выпученными глазами и все еще дергал ручку управления, видимо пытаясь взять выше.

– Приехали, – констатировал я, и Крайнов, посмотрев на меня полоумным взглядом, коротко кивнул, после чего щелкнул парой расположенных над его головой тумблеров, заставив все еще урчащий двигатель замолкнуть.

Изломанный винт, все это время продолжавший рубить остатки густой растительности, наконец остановился, и от него с громким треском отломилась уцелевшая лопасть, рухнув вниз.

– Что это было? – поинтересовался я.

– Кажись, топлива все же не хватило, – пробормотал Крайнов. – Однако крепкая машинка.

– Согласен, – кивнул я, припоминая те фигуры высшего пилотажа, что закладывал Серега, пока не приноровился к управлению. По-моему, в те минуты Батон, сидевший в салоне, аж уверовал во всех богов сразу, потому как громко молился, поминая всех, кого только можно, и вроде даже пытался изобразить танец с бубном, но очередной вираж заставил котейку бросить сие занятие и быстренько вцепиться всем, чем только можно, в узкую лавочку, идущую вдоль борта.

– Батон, прилетели!! – крикнул я, отстегивая ремни безопасности, и ударом ноги выбил покосившуюся дверь.

Однако не успел я вылезти, как мимо меня пронеслась черная пушистая молния и, вцепившись в покосившуюся пальму, принялась покрывать ее смачными поцелуями.

– Ну-ну, давай без сантиментов, – ласково похлопал я кота по взъерошенному загривку. – А то с такой настойчивостью тебе, как настоящему джентльмену, придется на ней жениться.

Батон покосился на меня недоверчивым взглядом, однако целовать дерево перестал и, усевшись на нем, зло посмотрел на выбиравшегося из обломков винтокрылой машины Сергея.

О том, что случилось дальше, думаю, нет смысла рассказывать подробно. Скажу только, что с грехом пополам мы все же добрались до человеческого жилья, где Серега позвонил кому-то по сотовому телефону, купленному у местного жителя за две тысячи евро (причем моих евро!!),и уже на следующий день мы сидели в чреве транспортного «Ила», срочно прибывшего на остров с гуманитарной помощью. Оставалось только удивляться, зачем островитянам два контейнера с килькой в томатном соусе, но это уже вопросы не ко мне. К вечеру того же дня мы уже приземлялись в родном аэропорту, а у трапа нас ждала целая колонна черных машин и множество добрых сослуживцев Сергея в строгих костюмах.


– Ну вы молодцы, ну показали всем тамошним «кузькину мать», – говорил полковник Степанов, улыбаясь и довольно поглаживая свои буденновские усы.

Батон только что закончил рассказ о наших похождениях и, развалившись на стуле, допивал вторую кружку сливок, принесенную секретаршей по просьбе Игоря Михайловича.

– А тебе, капитан, за привезенные артефакты двойная благодарность оттуда, – полковник с многозначительным взглядом ткнул пальцем в потолок.

Я только усмехнулся, подумав, что теперь понятно, зачем он озадачился сбором трофеев в лаборатории.

– Служу России! – гаркнул Крайнов, вскочив со стула и вытягиваясь по стойке «смирно».

– Вольно, капитан, садитесь. Впрочем… – Полковник откинулся в кресле и, похлопав себя по плечу, добавил: – Думаю, нам скоро придется их сменить.

Серега вновь вытянулся в струнку, но, бросив взгляд на полковника, передумал и молча опустился обратно на стул.

– Кстати, – Игорь Михайлович хитро улыбнулся. – Мы тут тоже не сидели сложа руки и кое-кого задержали, кстати, возможно, вы, Ярослав Сергеевич, его знаете.

– Я знаю? – Я непонимающе посмотрел на полковника, тот только загадочно усмехнулся и, нажав кнопку на телефоне, приказал привести задержанного.

Через пару минут напряженного молчания дверь распахнулась, и в кабинет, сопровождаемый двумя дюжими молодцами в штатском, вошел человек в знакомом черном балахоне.

Оба-на!! Я с интересом посмотрел на незнакомца, щеки которого украшала недельная щетина, а под глазом красовался здоровенный фингал.

– Знаете его? – поинтересовался хозяин кабинета, внимательно наблюдая за тем, как я разглядываю незнакомца.

– Нет, – покачал головой я.

– А я вот тебя знаю, – неожиданно прошипел задержанный. – Ты тот, кто изгнал нашего господина чужими руками, тот, благодаря кому была разрушена великая крепость Мрака, да будь ты трижды проклят, прихвостень ректора Штабурга.

– Так ты все же один из тех, кто служил этому самозваному властелинчику? – презрительно усмехнулся я, хотя фраза об изгнании заставила меня насторожиться.

– Да, служил, служу и буду служить, – бросил тот, ухмыляясь. – Запомни, Краснов, мы все равно тебя достанем, куда бы ты ни пошел, последний бой еще впереди.

– Ясно, ясно, – махнул я рукой, изображая на лице скуку, хотя внутри кипела тысяча вопросов. – Скажи еще, то, что случилось с Аланой и в подземелье замка отца Энесты, – твоих рук дело?

– Возможно, – не стал отнекиваться тот. – Ты оказался умнее, чем я думал, однако…

– Все, вопросов больше нет. – Я отвернулся и, посмотрев на полковника, добавил: – Можете уводить это мелкопакостное существо.

– Мелкопакостное!! – встрепенулся было незнакомец, но рука охранника, упавшая на его плечо, заставила того замереть на месте и понуро опустить голову.

– И что нам с ним делать? – задумчиво пробормотал Игорь Михайлович, смотря на меня вопросительным взглядом.

– А, не знаю, – махнул я рукой. – Можете на опыты ученым отдать – это ведь один из прислужников мага, так что, думаю, им интересно будет.

– Тоже вариант, – кивнул полковник.

– На опыты?! – Задержанный удивленно посмотрел на меня, затем на полковника, и в глазах его промелькнул испуг.

– Ну да, – кивнул я, ехидно усмехнувшись. – На опыты, пусть тебя там разрежут на сотни кусочков и разложат по пробирочкам.

– Вы не имеете права!!! – неожиданно взвизгнул тот, рванувшись в мою сторону, но тут же был скручен приведшими его оперативниками.

– Уведите, – приказал Игорь Михайлович и, едва закрылась дверь, достал из стола тоненькую синенькую папочку и протянул ее мне: – Почитайте на досуге, тут все, что нам удалось из него вытянуть, может, что полезное найдете.

Я благодарно кивнул.

– Ну, все, больше вас не задерживаю. – Полковник поднялся и протянул мне руку: – Удачи вам в дальнейших делах и спасибо за сотрудничество.

– Всегда пожалуйста, – уже искренно улыбнулся я, чувствуя несказанное облегчение, ибо было у меня подозрение, что нас так просто отсюда не выпустят. Но, слава богу, обошлось.

– И вам спасибо, товарищ кот.

– Служу России, мяу, – отрапортовал Батон, ловко соскочив со стула и приложив к уху лапу с зажатой в ней кружкой.

Полковник рассмеялся, а кот смутился и, поставив кружку на стол, виновато шаркнул лапой.


Оставшиеся от отпуска дни пролетели как-то незаметно и без особых происшествий. В основном мы провели их на даче, куда вслед за нами перебрался Пантелей, заявив, что домовым тоже отдых полагается и вообще он устал от этих каменных стен. Батон все дни напролет проводил на рыбалке, однако рыбы приносил мало, зато от него постоянно пахло тиной, а в шерсти обнаруживалась необычайно крупная чешуя странного зеленоватого цвета. Серега у нас бывал редко, буквально с головой уйдя в работу, тем более что его действительно повысили, правда, не в звании, а сделав начальником какого-то отдела. Я же в первые дни после возвращения занимался починкой своего поистрепавшегося садового домика, но потом плюнул на все и банально бездельничал, загорая и наслаждаясь ленивой тишиной летних дней. Несколько заботило, что нет вестей от Ирен, да портили настроение прочитанные мною документы, что передал мне Игорь Михайлович. Из них следовало, что тому гаду, который некогда похитил моих учеников, досталось, конечно, хорошо… очень хорошо. Короче говоря, отцы Грея и Рея, хорошенько отдубасив этого самозваного темного властелина, превратили его в хомячка, после чего подарили какому-то первому встречному мальчику в одном из тысячи известных миров. Однако прислужники этой сволочи не разбежались, а основали некий орден, который провозгласил главной целью поиск своего господина и месть мне, любимому, – а это несколько напрягало, хотя… Орден великого хомячка, блин. Даже не знаю, плакать мне от этой новости или смеяться.

Тем не менее, невзирая на все мрачные размышления, остаток отпуска пролетел тихо и незаметно. В день отъезда мы все собрались за столом на кухне в моей старенькой однокомнатной хрущевке и молча пили душистый чай, заваренный Пантелеем. Домовой весь день только и делал, что вздыхал, но ничего не говорил, хотя и так было понятно, что ему неохота нас отпускать.

– Может, с нами поедешь? – наконец не выдержал я. – Дом у меня там большой…

– Да что ты, – махнул руками Пантелей. – Я ж без земельки русской зачахну. Нет, хозяин, езжай в свои чудны земли сам, а я здесь за хозяйством пригляжу, авось когда и вернешься.

– Я тоже присмотрю за квартирой, – кивнул Серега. – Не переживай.

– Ну, спасибо, – улыбнулся я, всеми фибрами души чувствуя, что навряд ли когда уже вернусь в этот дом, и от этого становилось еще печальнее.

Видимо, друзья ощущали нечто подобное, однако вслух никто ничего не говорил.


Начало июля, по мнению Михеича, выдалось даже хуже, чем весь прошедший июнь с его вечной жарой. Пекло стояло такое, что даже не очень любящий воду Рекс постоянно залезал в наполненную водой старую чугунную ванну, примостившуюся у покосившейся колонки. Вот и сегодня стоило наполнить ее холодной водой, как изнывающая от жары собака буквально нырнула в живительную прохладу и упорно не хотела оттуда выбираться, – пришлось отправляться в обход одному. В принципе, это было делать не обязательно, но валяться в душной сторожке и тупо пялиться в телевизор надоело буквально до чертиков, а посему Михеич решил прогуляться. Тем более к вечеру подул прохладный ветерок, а на границе горизонта, над далеким лесом, появились первые облачка, давая робкую надежду на возможный дождь.

Знакомую парочку он заприметил издали. Незнакомец, облаченный все в ту же белую рубашку, джинсы и кожаные сапоги с множеством металлических набоек, неспешно шел по дороге, а рядом, у его ног, все так же вышагивал здоровенный черный котяра.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался незнакомец, останавливаясь, а кот, усевшись рядом, приветственно поднял переднюю лапу, заставив сторожа мысленно перекреститься и сплюнуть через плечо.

– И вам не болеть, – поприветствовал необычных прохожих Михеич. – Куда на сей раз путь держите, если не секрет?

– Да вот, заплутали немного, – почему-то смутился мужчина. – Тут у вас где-то платформа старая должна быть, меня там ждать должны.

– Платформа? – удивился сторож.

– Ну да, рельсы, платформа и там рядом какие-то здания еще стояли.

– А, так это, наверное, бывшие склады ГОПРа, – догадался Михеич и, заметив непонимающий взгляд незнакомца, пояснил: – Ну, склад готовой продукции.

– Понятно, – улыбнулся мужчина. – А как туда добраться?

– А пойдемте, я вас провожу, – неожиданно для самого себя предложил сторож.

Незнакомец почему-то посмотрел на кота, и Михеич был готов поклясться последней заначкой, которую не отыскала его жена, что животное бросило в ответ на чисто русском языке что-то вроде: «Как хочешь».

Они прошли мимо полуразрушенных зданий заводских цехов, зияющих провалами дверей и остатками мутных стекол, потом поднялись на насыпь, где некогда проходил железнодорожный путь, ведущий на городскую сортировку.

– Вот и ГОПР, – Михеич кивнул на расположенные за насыпью здания, рядом с которыми расположилась заросшая кустарником полуразрушенная погрузочная платформа с нитками ржавых рельсов вдоль нее.

– Спасибо, – поблагодарил мужчина и, бросив взгляд на мобильник, который извлек из нагрудного кармана, принялся торопливо спускаться с насыпи.

Старик несколько минут смотрел вслед, затем озадаченно хмыкнул и уже было развернулся, чтобы идти домой, как прилетевший из-за спины громкий паровозный гудок заставил его застыть на месте.

Михеич медленно обернулся и замер, не веря своим глазам, ибо к платформе прибывал самый настоящий поезд, причем такой, какой можно было увидеть только в старинных фильмах. Огромный, черный, с дымящей трубой, паровоз медленно подъезжал к платформе, таща за собой десяток зеленых вагонов, за окнами которых виднелись любопытствующие лица пассажиров. Поезд замер, лязгнув сцепками, а из вагонов принялись выпрыгивать проводники в необычной форменной одежде какого-то старинного покроя.

Незнакомец обернулся и, помахав остолбеневшему сторожу рукой, поднялся вместе с котом в вагон. Состав еще пару минут стоял около перрона, затем паровоз издал пронзительный гудок, а проводники вскочили на подножки вагонов, показывая машинисту желтые флажки. Состав медленно тронулся, а дым из трубы паровоза неожиданно повалил гуще, окутывая вагоны туманной пеленой. Миг, и поезд исчез, словно растворившись в окружившей его дымке, а прилетевший невесть откуда пронзительный порыв ветра развеял ее, не оставив и следа.

Сторож еще долго стоял на вершине насыпи, смотря на опустевший перрон, затем тяжело вздохнул и поплелся домой, ощущая в глубине души призрачный след какой-то полузабытой сказки, к которой вновь смог прикоснуться.


– Ну, как, сэр, отдохнулось? – спросил знакомый проводник, зайдя в мое купе и расставляя на столе стаканы с дымящимся чаем.

– Да как сказать, – усмехнулся я, протягивая ему свой билет. – Хотелось бы, конечно, и лучше, но как уж получилось…

– Ну, тогда с вас история о ваших приключениях, – улыбнулся тот в ответ, беря билет и прокалывая в нем дырку. – Впрочем, можете не торопиться с рассказом, ехать нам еще дня три, так что успеете, а пока располагайтесь поудобнее.

– Спасибо.

Старик приложил руку к козырьку форменной фуражки и, пообещав забрать стаканы через полчаса, вышел из купе. Батон тут же полез на верхнюю полку, и через пару минут оттуда донеслось дребезжание подстраиваемых струн его инструмента, а вскоре зазвучала песня.

Отчего так в России березы шумят,
Отчего белоствольные все понимают,
У дорог, прислонившись, по ветру стоят
И листву так печально кидают.

Я смотрел в окно поезда, за которым проносились знакомые пейзажи среднерусской равнины, и, слушая кота, ощущал непривычную грусть в сердце.

– Я еду домой, – тихонько пробормотал я себе под нос. – Домой.

## Эпилог

– Да уж, угораздило тебя, – гном подошел к сидевшему в кресле мужчине и пару минут рассматривал блеклую, но все еще отчетливо видимую на его лбу отметку в виде двух треугольников красного и синего цвета.

– Эльфира, думаю, поймет.

– Уверен? – Гном усмехнулся и, погладив себя по бороде, покачал головой. – У нас говорят: «Разозлишь дракона – быть беде, разозлишь драконицу – впрочем, лучше зли дракона».

– Дорофеич, ты эти поговорки сам придумываешь или как? – буркнул мужчина.

– А какая разница, – парировал гном. – Главное, что все они правдивы.

– Ну-ну…

– Ладно, Яр, не переживай, Глафира уже пару пудов мази от ожогов замесила, так что не беспокойся – отмажешься, причем во всех смыслах, – хохотнул бородач.

– Да ну тебя. – Мужчина отмахнулся и, отодвинув толстую тетрадь, в которой до этого что-то записывал, с хрустом потянулся. – Лучше скажи, где Крис?

– Так он, того, со своей хвостатой милуется, к вечеру обещал быть. Ты это, лоб завяжи чем-нибудь, незачем светить особо, а то слухи пойдут, тебе тогда даже бочка мази не поможет, – гном ехидно усмехнулся.

– Балабол, – буркнул его собеседник, однако послушно взял со стола широкую серебристую ленту и повязал ее вокруг лба.

Шторка, спокойно висевшая вдоль открытого окна, легонько дернулась, пропуская в комнату миниатюрную девушку со стрекозиными крыльями. Девушка подлетела к сидящему в кресле мужчине и, зависнув напротив его лица, бодро отрапортовала:

– Господин Магфиг, вам надлежит срочно явиться к господину ректору, он вас ожидает.

– Брысь, стрекоза, – махнул рукой на малютку гном. – Не видишь, человек только утром приехал, а вы его уже «срочно»…

– Дорофеич, перестань, – сидевший со вздохом поднялся. – Архипыч тоже без дела вызывать не будет, значит, что-то случилось.

– Угу, а без тебя, значит, никак, – проворчал гном.

Девушка тем временем показала гному язык и тут же стремительно вылетела в окно, прежде чем тот успел что-то сделать. Дорофеич покраснел, словно переспелый помидор, и, погрозив вслед фее своим пудовым кулаком, пообещал оборвать крылья при первом удобном случае.

Мужчина весело рассмеялся и, ободряюще похлопав гнома по плечу, направился к двери из комнаты.

Комната опустела. Ветер-шалун, заскочивший туда, долго баловался страницами тетради, затем затих и он. В комнату влетела фея и замерла над столом, задумчиво оглядывая пустое помещение, затем ее взгляд упал на тетрадь, где вверху чистой страницы было аккуратно выведено: «Магфиг. Будни?!»

> Новокузнецк, 2010–2011