# Обреченные

Шелли Крейн

Мэгги с Калебом и его кланом Джейкобсонов попадают в таинственный дворец, где проходит ежегодный праздник Воссоединения всех Асов – людей с магическими способностями. Однако там влюбленным угрожают новые опасности… Враждебный клан Уотсонов по-прежнему не оставляет Мэгги в покое. Они плетут интриги, стараются очернить ее и даже покушаются на ее жизнь. А Калеба, попытавшегося защитить любимую, они собираются отдать под суд. Миром дело уже не решить. Грядет последнее, открытое противостояние между Уотсонами и Джейкобсонами – и от его исхода зависит судьба не только Мэгги и Калеба, но и всех Асов…

Shelly Crane

DEFIANCE


© Shelly Crane, 2011

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

* * *

> Книга посвящена моим лучшим подругам

> Мэнди А. и особенно Дженнифер Н.

> Эта книга далась мне тяжелее всех прочих – из-за случившихся в жизни переживаний, травм и неудач. Спасибо, девочки, что вы всегда были на связи и подбадривали меня!

> Дженнифер, этот роман, как и два последних, не дошел бы до читателей без тебя. Я знаю, что, когда передаю тебе рукопись, она попадает в хорошие руки, а когда у меня кризис, личный или профессиональный, ты всегда рядом, готовая призвать к благоразумию. И я счастлива, что наши виртуальные пути пересеклись и я могу назвать тебя подругой!

> Я люблю вас, девочки, очень!

> Моему мужу Акселю

> Даже не могу выразить, как сильно я тебя люблю. Прошедший год походил на безумную скачку, и я благодарна, что ты по-прежнему хочешь участвовать в ней вместе со мной. Мы женаты почти одиннадцать чудесных лет, и я жду по крайней мере еще пятидесяти.

> Наша любовь бесконечна!

> В одном я была уверена: необходимы перемены, и правда – всегда лучший выбор. Но это не значило, что такой путь окажется безболезненным…

> Мэгги

## Глава 1

– Как приятно наконец с тобой познакомиться! – воскликнула представительница клана Мартинов из Праги. – Рэйчел вот уже несколько недель постоянно говорит о тебе по телефону. – У женщины был приятный акцент, но мне все равно не удалось сосредоточиться на ее словах.

Я в замешательстве и с отвращением смотрела на болтавшую с кем-то Марлу. Неужели она действительно сказала то, о чем я догадывалась? Даже не верится. Мы находились во Дворце меньше двадцати минут, а я уже нажила себе нового врага. Хотя, впрочем, не нового: Марла давно плела интриги за нашими спинами.

Когда женщина отошла, дрожащая рука Калеба в моей ладони вернула меня к реальности. Я обернулась к нему, чтобы успокоить, и чуть не вскрикнула: он дрожал не от страха или замешательства, а от ярости. Я проследила за его взглядом, устремленным на Маркуса, который, ухмыляясь, стоял позади Марлы. Калеб вспоминал все случаи, когда Маркус ранил меня или причинял боль. В последний раз Маркус обрезал мои волосы, когда я погрузилась в эхо-сон в пляжном домике. Калеб так сильно сжал мои пальцы, что мне пришлось пошевелить ими, чтобы привлечь его внимание. Он взглянул на меня и, извиняясь, нежно погладил пальцы, а потом снова посмотрел на черноволосую предательницу и ее семью.

Марла засмеялась, увидев, как Калеб загородил меня при ее приближении.

Но направлялась она к кому-то стоявшему сзади.

– Дональд! – пропела она и подняла руку в знак приветствия. – Вы выглядите таким подтянутым.

– Правда? – удивился пожилой мужчина и улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы. – Ну спасибо, Марла, дорогая. Давненько ты не удостаивала нас своим присутствием.

– Верно, – ответила она. – Я здесь, чтобы это исправить.

– Что ж, хорошо. А где ваш лидер?

Марла отвернулась, нахмурившись и закрыв лицо руками, а потом покачала головой и снова подняла глаза на Дональда. Ее слезы могли показаться ему искренними, но мы-то знали им цену.

– Он умер. Ужасный несчастный случай, произошел только вчера.

– О, надо же… это ужасно! Бедный Сайкс! Если бы нам сообщили, мы могли бы провести по нему панихиду. Но, как ты знаешь, здесь нет телефонов…

– Да его жена все равно не хотела привлекать внимание. Она держится и, хотя не приехала с нами, горюет по-своему.

Член Совета понимающе кивнул со словами:

– Соболезную. Это тяжело, я знаю.

– Скоро я навещу ее, – заявила Марла и помахала ему. Сопровождающие быстро последовали за ней в какие-то двойные двери, ведущие в большой коридор. – Было так приятно тебя видеть, – бросила она Дональду через плечо.

– Тебя тоже, дорогая. – Затем Дональд повернулся к нам и впервые увидел меня. Точнее, увидел Провидицу. Он судорожно вздохнул и опустился на одно колено. Взял мою руку, поцеловал костяшки пальцев и приложил их ко лбу, затем снова посмотрел на меня. Его глаза задержались на метке на моей шее. Я пыталась стоять неподвижно и старалась изображать то, чем, по его мнению, являлась.

Наконец Дональд заговорил:

– О… Провидица. Мы так рады, что ты пришла. Мы ждали твоего возвращения… долгие и тяжелые годы.

Я проглотила саркастичный ответ. Ждали? Долгие и тяжелые годы? Моего возвращения? Как-то не похоже на правду. Во-первых, не похоже, чтобы они ждали. Во-вторых, они уж точно не переживали тяжелые времена. Я оглядела его с головы до ног. Дональд был одет в явно дорогой костюм. Туфли у него блестели ярче, чем мраморный пол, на котором мы стояли, и выглядел он изнеженным и холеным. И в‑третьих, мое возвращение? Что бы это значило? Неужели он думал, что я перевоплотилась?

– Приятно вас видеть, – нескладно ответила я.

– Дональд, это Мэгги Мастерс, скоро будет Мэгги Джейкобсон, – сообщил Калеб с улыбкой. – Моя суженая.

Я держала мысли закрытыми, как советовал Калеб. Он говорил, что со всеми этими поклонениями мой разум здесь будет точно перегружен. Я попыталась немного приоткрыться, чтобы услышать мысли Дональда. Они пронеслись в моей голове… и вызвали столько отвращения – почти как в тот раз, когда разум Маркуса мне открылся. Они были как слизь.

Я подумала, что, наверно, неправильно фокусируюсь на этом человеке, поэтому опять переключилась на Калеба.

– Мэгги. – Дональд попробовал мое имя на язык. Похоже, оно его не впечатлило. – Это краткая форма? Полное – Маргарет?

Я сдержала вздох.

– Нет, сэр. Просто Мэгги.

– Хм. А, Питер, – сказал он ровным тоном, глядя на кого-то позади Калеба. Я обернулась и увидела Питера, который стоял с улыбкой, словно приклеенной к его красивому лицу (она казалась фальшивой), и прищурив глаза, отчего в уголках век собрались морщинки. Член Совета и Питер встретились взглядами.

– Дональд, – произнес Питер, скрестив руки на груди – ткань собралась в складки и натянулась, – и слегка наклонил голову. – Как… приятно видеть тебя. Впрочем, как всегда.

– Не сомневаюсь, – парировал Дональд с той же долей сарказма. Я чувствовала себя очень неуютно и уцепилась за рукав Калеба. – Почему мы не начинаем официального представления? Провидице нужно познакомиться со своим народом.

Сердце у меня подпрыгнуло и заколотилось в горле.

– Что? – вскрикнула я, и Калеб обнял меня за талию.

– Все хорошо, – прошептал он. – Он просто имеет в виду, что представит тебя всем.

– Да, дорогая. Может, ты хочешь сказать несколько слов? – поинтересовался Дональд.

– Нет, нет, не нужно! – выпалила я, стараясь не ловить ртом воздух.

– Что касается остальных, – обратился Дональд к Джейкобсонам, стоявшим позади нас, – очень приятно видеть вас всех снова. Пожалуйста, входите. – Он поднял бровь и неодобрительно скривил губы. – Не надо стоять в дверях.

– Дональд, – протянула бабушка и обошла нас с Калебом. – Не делай нам одолжения. Мы все стоим в дверях, потому что это ты, старый тупой подхалим, не даешь нам пройти.

– О! – резко сказал Дональд и огляделся. – Точно. Прости меня, Провидица. Ты, должно быть, думаешь, что я ужасно груб.

– Нет. М-м-м… нет, – промямлила я.

Он махнул нам рукой, приглашая войти в зал. Я почувствовала кого-то за спиной и, повернувшись, обнаружила Кайла. Положив руку мне на плечо, он смотрел с сочувствием. Рядом с ним стояла Линн, крепко держа его ладонь и оглядывая позолоченную комнату.

– Пора расплачиваться, – прошептал Кайл и похлопал Калеба по спине.

– Вы оба ведете себя так, будто мы собираемся на войну или что-то в этом роде, – пробормотала Линн.

Калеб засмеялся:

– Нет. Мы просто знаем, что Мэгги это точно не понравится.

– Не понравится что? – осведомилась я.

– Это, – ответил он и указал рукой. Я посмотрела вперед и увидела зал, полный людей, которые всего лишь несколько секунд назад суетились и разговаривали. Сейчас воцарилась полная тишина, и все, встав на колено, склонили головы передо мной. Я попыталась не морщиться. Все ждали. Оказалось, что ждали меня. Вот черт!

– Спасибо. Вы можете… встать, – сказала я.

Несколько человек вышли вперед, и каждый почтительно поклонился, целуя мне пальцы, склоняя голову и касаясь ею моей руки. Когда они наконец встали, я улыбнулась, стараясь не прижиматься к Калебу. Все остальные молча наблюдали.

Семеро хорошо одетых людей прошли к возвышению, на котором стоял длинный стол, покрытый белой скатертью. Встав у стола, они выжидающе посмотрели в нашу сторону. Сначала я подумала, что они глядят на меня. Но бабушка сжала мне плечо, проходя мимо. Дойдя до конца стола, она встала там. Затем все восемь одновременно сели.

Я была смущена. Калеб наклонился и прошептал:

– Совет. Или Ассамблея, как они любят себя называть. В Совете представлен член каждой семьи. Бабушка представляет нас.

– Почему не твой отец? Он же глава клана.

– Лидер не может быть членом Совета. Он должен всегда оставаться свободным, действовать в интересах семьи и не быть привязанным ни к какой другой должности. Формально бабушка, поскольку она является членом Ассамблеи, должна жить здесь, во дворце, вместе с остальными. Но она отказывается.

– Это они ее выбрали? – спросила я, думая, что Ассамблея вряд ли захотела бы иметь в своих рядах человека, который открыто высказывается и… говорит что думает.

– Нет. Каждая семья выбирает собственного представителя, – ухмыльнулся Калеб. – Кого еще мы могли выбрать, кроме бабушки?

Я хихикнула, на что несколько человек сразу обернулись. Калеб проигнорировал их и обнял меня за плечи, но я удивилась странному выражению их лиц. Я приоткрыла разум, особенно фокусируясь на одном парне, который выглядел довольно расстроенным. Его взгляд остановился на мне, и я сразу же почувствовала его зависть. Он не злился, а просто хотел того же. Он мечтал о запечатлении, как ему всегда говорили, это было единственным способом полюбить кого-то и завести семью. И теперь он надеялся на возвращение запечатления, на то, что его родственная душа может находиться в этом самом зале. Что я – катализатор, который сведет их вместе. Я улыбнулась ему, и он, казалось, был поражен этим. Но улыбнулся в ответ и наклонил голову.

– Это Пол, из клана Петроны, – тихо пояснил Калеб. – А рядом с ним Филипп. Ты помнишь, я тебе о нем рассказывал?

– Да, еще один человек, кроме бабушки и меня.

Филипп оглянулся и увидел, что мы на него глядим. Он помахал Калебу, кивнул мне и начал пробираться к нам, но какой-то ребенок обхватил его за ногу и заставил остановиться. Филипп засмеялся и поднял девочку на руки.

На Кайла и Линн тоже смотрели – взгляды, прикованные к их лицам, выражали такое же сильное желание. Кайл не обращал ни на кого внимания, но Линн знала, что было на кону. Она съежилась рядом с Кайлом – совершенно не характерное поведение для той отважной девушки, которую я знала.

Мария притянула Джен поближе к нам. Девочка взяла за руки меня и Калеба и зевнула, склонив к нему голову. Он усмехнулся. Дональд начал говорить, громко обращаясь ко всем присутствующим, но я отключилась от него и стала осматривать зал.

Все думали об одном и том же и, видимо, были так же увлечены мной, как и Дональд. Они рассчитывали на то, что я сумею оживить этот угасающий род. Мало кто знал, что я и понятия не имела, какого черта здесь делаю. Однако я надеялась, что смогу им помочь, ведь отчаяние казалось всеобщим.

– Мэгги? – услышала я и, глянув вперед, увидела, что Дональд смотрит на меня выжидающе.

– Да?

– Я спросил, не хотела бы ты сказать несколько слов своему народу?

Видимо, хотя Дональд уже раньше спрашивал меня об этом и получил отрицательный ответ, он не давал мне права выбора, а просто проявлял вежливость.

Калеб вздохнул. Он отлично все понял: Ассамблея не собирается оставлять меня в покое. Я придала себе решимости. Калеб держал меня за руку, его кровь и любовь бежали по моим венам, его сердце билось в моей груди. Я могла это сделать.

«Можешь поставить на свою прелестную попку, что у тебя все получится».

Я постаралась не рассмеяться над его мыслями, сжала его руку и повернулась ко множеству людей разных национальностей и рас.

Я не выжидала. Просто приняла удар.

– Я только хотела сказать, что мне действительно приятно видеть всех вас. Надеюсь, мы сможем хорошо узнать друг друга за эту неделю. И поскольку мне представилась возможность обратиться сразу ко всем… Пожалуйста, прошу вас не кланяться мне. Я такая же, как вы. Знаю, вас беспокоит мое присутствие здесь и то, что оно может означать, но мы вместе со всем этим разберемся. Я осознаю всю важность происходящего и могу вас заверить, что отношусь к этому серьезно, но меня зовут Мэгги, и, пожалуйста, зовите меня так. – Закончив речь, я улыбнулась и посмотрела по сторонам.

Некоторые улыбались в ответ, другие просто смотрели, а третьи были шокированы, но смотрели не на меня. Я проследила за их взглядами и увидела красного от ярости Дональда.

– Провидица, – подчеркнуто официально произнес он, и я поняла, что он хотел этим сказать. Никто не будет звать меня Мэгги. – Я знаю, что ты молода, но у тебя есть обязательство перед нашим народом – быть тем, кем ты являешься. Ты не можешь позволять им относиться к себе как к обычному Асу, потому ты им не являешься. А еще ты больше не ничтожный человек, – громко, четко и презрительно заявил он.

– Понимаю, – ответила я, – и не уклоняюсь от своих обязанностей, но я – Провидица и не думаю, что ко мне нужно относиться иначе, чем к любому из вас. Я попытаюсь выяснить, что должна сделать, пока нахожусь здесь.

– Прости меня, Провидица, но мы точно знаем, что ты должна делать. – Дональд обошел вокруг стола и встал перед нами. – Добро пожаловать домой! – возвестил он, и его слова отдались зловещим эхом в большом зале. – Ты должна была прийти сюда навсегда. Править нашим народом и жить вместе с Советом, как сложилось веками.

– Я… – Что мне было ответить? Питер коснулся моей руки и посмотрел на меня. Я сфокусировалась на нем, надеясь, что у него есть что сказать.

«Я предполагал, что они попытаются это сделать, Мэгги. Как бы сильно я ни любил свой народ, они могут быть непреклонны и буквально помешаны на традициях и формальностях. Просто… не выходи из себя. Мы вместе во всем разберемся. Я не позволю им запугать тебя, обещаю».

Я кивнула, а Питер повернулся к Дональду и улыбнулся ему той же улыбкой, что и раньше. Той, что говорила: «Ты просто ненормальный».

– Дональд, Мэгги всего семнадцать лет, и она была человеком. У нее остались человеческие связи: отец, брат, друзья. Неужели ты думаешь, что она порвет со всеми и придет жить сюда? Не говоря уже о Калебе…

– А что Калеб? – чопорно перебил Дональд. – Я не приглашал Калеба жить с нами.

– Он ее суженый, – резко ответил Питер.

– Если Провидица решит держать его здесь, ему разрешат остаться. Но она может уладить эту… ситуацию по своему усмотрению. – Я растерянно нахмурилась, но Дональд продолжал: – Я понимаю, она нуждается в его прикосновении, чтобы выжить, но Провидица слишком важна и утонченна, чтобы растрачиваться на пустячную, незрелую любовь и бесполезно тратить время. – Калеб недовольно заворчал рядом со мной, и я инстинктивно схватила его за руку. Что Совет пытался нам навязать? – Следовательно, если Провидица пожелает, то Калеб поселится здесь в общих комнатах, так как ему не положено оставаться с ней в этой части дворца.

– Черта с два! – прорычал Калеб.

## Глава 2

– Дональд, – пророкотал Питер. – Прошу прощения, но ты хочешь сказать, что Мэгги держит здесь моего сына как какого-то… какого-то…

– Самца? – закончила я за него. Одной только мысли о том, что, по их мнению, я использую Калеба с подобной целью, было достаточно, чтобы кровь у меня закипела. И она действительно закипела. Лампы над нами начали мигать.

Все стали растерянно оглядываться, но я не отводила взгляда от людей, сидевших за столом. Я посмотрела на каждого по очереди и дала понять, что это идиотизм. Они дружно прятали глаза, словно боялись меня или им было стыдно за то, что они молча сидели, пока Дональд всеми командовал. Если же они боялись меня, то зачем тогда навязывали эту чертовщину? Кроме бабушки, конечно. Она просто улыбалась и наблюдала.

Дональда разозлил мой тон, и он прочистил горло, немного отступая назад. Затем ударил по энергетической ленте, которая проплыла в воздухе рядом с его головой. Его глаза широко раскрылись, когда она прошла сквозь его пальцы. Я обернулась и увидела позади себя в воздухе множество энергетических лент. Я сделала глубокий вдох, понимая, что голубая угроза исходила непосредственно от меня. Калеб коснулся моей кожи. Его пальцы пробежали вверх по моим рукам до лица, но, честно говоря, он сам был так расстроен, что не очень успокаивал меня.

– Что здесь происходит? – воскликнул другой член Ассамблеи. – Кто это делает?

– Я, – ответила я негромко, и все замерли. Калеб медленно убрал руки от моего лица и повернулся, чтобы еще раз посмотреть на Ассамблею.

– Это не ее вина. С Мэгги такое происходит, когда она расстроена. Так что прекратите, – выдавил он.

– В наши намерения не входило расстраивать тебя, моя дорогая Провидица, – сообщил Дональд и вернулся на свое место за столом. Я была рада, что стояла не так близко, чтобы видеть снисхождение на его лице, которое слышалось в голосе. – Что именно… – Он замолчал. Я проследила за его взглядом, направленным на мое запястье. Черт. Дональд стал еще на пару оттенков краснее, посмотрев на Питера, затем на Калеба.

Я видела, как он гневно поднял бровь. Или, может, это было любопытство?

– Так ты занимался Взаимообладанием с нашей Провидицей? – осведомился он. При этих словах рука Калеба сильнее сжала мою. – Ты… запятнал нашу Провидицу до свадьбы?

– Но-но, подожди секунду, – прервал его Питер. – Нет такого закона…

– Это вопрос благопристойности! – рявкнул Дональд и встал, ударив кулаком по столу. Джен притянула Марию к себе и, судя по ее виду, хотела бы закрыть уши дочери. – То, чему ты должен был научить ее как лидер клана!

– Просто он был немного занят спасением наших жизней, – пробормотала я из-за спины Калеба.

– Что ты сказала, Провидица?

Я выпрямилась и встала ближе к Калебу, взяв его за руку, так чтобы наши тату на запястьях продемонстрировали не только нашу любовь друг к другу, но и то, что мы занимались Взаимообладанием. В этом не было грязи, и ему не удастся очернить мои совершенные, счастливые, восхитительные воспоминания о той ночи. Калеб ухмыльнулся, услышав мою внутреннюю тираду, и усмехнулся, когда я повернулась к столу Совета и четко и громко произнесла:

– Я сказала, что мы были слегка заняты, пытаясь остаться в живых. Занималась я Взаимообладанием с моим суженым или нет, не должно вас волновать. Мы должны в первую очередь обсудить то, что нас чуть не убили представители Виртуозов, которые находятся в этом самом зале, а вы ничего не предпринимаете. И меня зовут Мэгги, а не Провидица… сэр.

– Что за новости? – спросил другой член Ассамблеи. – Вы говорите, что кто-то из присутствующих в этой комнате пытался вас убить? Как? Когда?

– Да, и не только меня. И не раз.

– Кто? – повторил он громче.

– Мэгги беременна! – выпалила Марла. Я задержала дыхание и хотела крикнуть в ответ, но все в комнате, особенно члены Совета, замерли и уставились на меня. Или подождите… нет, они смотрели на Калеба. Черт. Становилось опасно.

– Это неправда! – воскликнул Калеб. – Марла пытается вас отвлечь. Уотсоны выкрали Мэгги и держали ее вдали от меня в течение нескольких дней. Затем, всего лишь пару дней назад, они послали кого-то в мой дом и попытались убить нас там.

– А почему мы должны тебе верить? – подключился Дональд. – Доказательство того, что ты занимался с ней Взаимообладанием до свадьбы, – прямо здесь, перед нами. Если ты занимался с ней Взаимообладанием до брака, тогда почему бы не сделать больше?

– Вы можете мне верить, так как я говорю вам, что мы не занимались ничем, кроме Взаимообладания.

– И я тоже это утверждаю, – подтвердила я, чтобы защитить Калеба. – Я не беременна и ничего для этого не делала.

– Доверие нужно заслужить, – заявил Дональд. – И я приношу извинения, но мы пока знаем тебя недостаточно хорошо, чтобы доверять в такой степени. Марла же одна из нас с рождения.

Крупный, дородный пожилой мужчина изумленно произнес, вставая из-за стола Совета:

– Но она же Провидица!

– Ассамблея, мне не хотелось бы выступать здесь в роли судьи, – продолжила Марла звенящим от притворной искренности голосом. – Но им легко сказать, что она не беременна, без каких-либо доказательств, ведь она же не хочет, чтобы Калеба наказали.

– Наказали? – вскрикнула я и посмотрела на Калеба. – О чем она говорит? – прошептала я.

Он наклонился ближе:

– Я говорил тебе, что наш народ ждет до свадьбы.

– Но ты не говорил, что в противном случае тебя накажут.

– Это проблема, Провидица? Кажется, ты сказала, что не было никакого неблагоразумного поступка? – вставил Дональд.

Неблагоразумного поступка? Все это очень отличалось от того, что я себе представляла. Прежде чем я успела ответить, заговорил Питер:

– Я сообщил Совету о замыслах и планах Уотсонов в отношении моей семьи еще до нашего приезда. Вы хотите сказать, что не знаете об этом?

– Мы получили твое сообщение, но это классический случай «он сказал/она сказала».

– Ты же сейчас не используешь правила, чтобы прикрыть свою семью, Дональд?

– Как ты смеешь обвинять меня в этом! – прорычал Дональд. – Я советник и наставник для всех, а не только для моей семьи, так же, как и все члены Совета.

– В таком случае если вы расследуете нелепое заявление о том, что Мэгги беременна, будучи нареченной моего сына только пару недель, то призовите к ответу Уотсонов и расследуйте то, что они сделали моей семье, – резко потребовал Питер.

– Я считаю, что тебе лучше присмотреть… – начал Дональд, но бабушка оборвала его:

– Конечно, мы призовем к ответу Уотсонов, Дональд. Если бы такое заявление было сделано против Джейкобсонов, мы бы расследовали и его. Именно поэтому нам нужно устроить слушание… для Мэгги и Калеба. – Все затаили дыхание, включая меня. Что бабушка делала? – Когда лишают жизни, должно проводиться слушание, чтобы определить, требуется ли наказание. Двое из семьи Уотсонов были убиты в доме Питера Мэгги и Калебом, и еще один был убит в доме Макса другим членом клана Уотсона.

– Ты знаешь правила, Уинифред, – заметил другой член Совета. – Убийство члена клана рассматривается внутри его клана. Это не наше дело.

– Тогда давайте перейдем к делу Мэгги и Калеба, – предложила она и посмотрела на нас. – Кто из членов семьи будет отвечать за них?

– Я, – вызвался Питер и начал рассказывать о том, что случилось с нами в его доме и доме Кайла. Пока он рассказывал, я повернулась к Калебу и тихонько, обращаясь также к Кайлу и Линн, стоявшим рядом, спросила:

– Что делает бабушка? Почему она хочет, чтобы они…

– Она не хочет, – заверил Калеб, с сочувствием дотронувшись до моей щеки. Его руки спустились вниз и обхватили мою талию, его большой палец собственнически потирал мое тату. Я затрепетала, несмотря на напряженную обстановку. Калеб усмехнулся, заметив мою реакцию, но Кайл хлопнул его по руке. – Что?

– Балбес! – укорил его Кайл и выразительно посмотрел на меня. – Бабуля отводит удар. Если она поднимет вопрос первой, не дав Уотсонам возможности высказаться, мы окажемся в более выгодном положении. В таком случае мы выглядим невиновными.

– Мы и так невиновны, – возразила я шепотом. – Они пытались…

– Знаю, – быстро ответил он, – но им-то это неизвестно.

– Хорошо, хорошо. – Я кивнула, стараясь убедить себя, что все будет хорошо. Происходящее сильно отличалось от того Воссоединения, какое описывал Калеб. И Калеб, и Кайл утверждали, что это будет большая вечеринка. Что мы будем тусоваться, веселиться, танцевать и общаться. А все оказалось совсем не так.

«Мне жаль. Если бы мы просто запечатлелись и ты была просто моей нареченной, все было бы по-другому. Но поскольку ты Провидица… Я ожидал чего-то подобного. Обычно Совет заседает всю неделю, и мы их почти не видим. Однако твой статус обязывает их устроить спектакль или что-то в этом роде».

«Почему я чувствую себя виноватой?»

Калеб улыбнулся и притянул меня к себе, так что я уткнулась лицом в его шею.

– Ах, детка, – прошептал он. – Ты ни в чем не виновата. Они просто кучка простофиль, вот и все.

– Я такая же, – прошептала я. – Простофиля.

И тут мы вздрогнули при звуке громкого удара. Это Дональд снова стукнул кулаком по накрытому скатертью столу, стоя напротив Питера и наклонившись к его лицу.

– Я подробно рассказал, что случилось. Мои дети просто защищались, и ты не можешь их в этом обвинять.

– Это не какой-то человеческий суд, Питер, где ты можешь играть роль адвоката и обходить правила и традиции, установленные несколько веков назад!

– Мы не пытаемся это делать. Действия Провидицы и моего сына были не только оправданны, но и необходимы, так как в противном случае они бы погибли, и многие из нас тоже.

– Это не относится к делу, ты же знаешь.

– Достаточно! – воскликнула бабушка и отбросила выбившиеся из пучка пряди волос. – Ты сам знаешь правила, Дональд Уотсон.

Уотсон! Тогда все ясно…

Бабушка продолжала:

– Слушание будет назначено, как обычно, и мы проголосуем, больше здесь говорить не о чем. А теперь прекратите устраивать сцену и дайте всем познакомиться с Провидицей.

– Правильно, – согласился Дональд. – А Мэгги будет выдан тест на беременность, чтобы определить, что она не носит ребенка.

– Прошу прощения, Дональд, – вмешалась Марла, – но домашнего теста на беременность будет недостаточно. Ей нужно сделать анализ крови.

Как только эти слова сорвались с ее губ, я сразу поняла, что она замышляет, хотя ее мысли были скрыты. Сейчас Марла предложит, чтобы ее тетя взяла у меня кровь.

– Моя тетя Рут, вдова Сайкса, может взять кровь без боли или дискомфорта для Провидицы.

– Нелепо и неуважительно делать тест с единственной целью попытаться уличить Провидицу во лжи! – возразил Питер.

– Если она не лжет, нет причин отказываться от теста.

Я понимала, что возразить нечего. Мы были в руках у Дональда, и он это знал, и Марла тоже.

– Тогда решено, – заключил Дональд, необычайно довольный этой идеей. Когда он положил руки на стол, я мельком увидела тату на его запястье, но не смогла разобрать рисунок.

Я посмотрела на Питера и Калеба, чтобы понять, пришли ли они к тому же выводу, что и я. Марла знала, что я не беременна, но ей требовалось побольше моей крови. И не было возможности отказаться от анализа, чтобы это не выглядело так, как будто я действительно беременна. Марла знала, что я не буду рисковать, чтобы Калеба «наказали», что бы это ни значило.

Калеб услышал мои мысли и кивнул в знак того, что тоже знает. Он стиснул зубы, но попытался успокоить меня – улыбнулся и погладил мою руку.

«Мы с этим разберемся. Я пойду с тобой. Не позволю ей сохранить твою кровь».

Я кивнула в ответ. Питер скрестил руки на груди, с отвращением глядя на Дональда, но ничего не сказал. Я не хотела открывать свой разум – честно говоря, не хотела знать, что они все думают, – но предположила, что Питер пришел к такому же выводу, что и мы. Тут подошла Рэйчел и обняла его. Я чуть не улыбнулась, так как он мгновенно успокоился и взглянул на нее с благодарностью.

Следующий час мы трепались, как говорит бабушка. Я пожала сотни рук, мне поклонились несчетное число раз, хотя я просила этого не делать, и было произнесено множество имен, которые я никогда бы не запомнила. Я также выдержала взгляды девушек, которых совсем не радовало, что именно я ухватила Калеба. Я пыталась не принимать близко к сердцу их убийственные взгляды, тут же сменявшиеся улыбками из опасения, чтобы Провидица не стерла их в порошок.

Затем заиграла музыка. Я оглянулась и увидела маленькую сцену с инструментами… но на них никто не играл. Инструменты играли сами. Довольно хорошо, кстати.

– На них наложены чары, – прошептал Калеб мне на ухо. – Один из членов клана Джемино может зачаровывать предметы, чтобы они сами выполняли свои обычные функции.

– Значит, он не может заставить гитару мыть посуду или что-то в этом роде? – спросила Линн.

– Нет, только исполнять музыку.

– Отстой, – шутливо поморщилась она, и мы засмеялись. Линн все еще нервничала. Асы не сводили глаз с нас четверых из-за одного общего факта: мы запечатлелись. Линн ненавидела внимание, а Кайл наслаждался им. Ему нравилось обладать тем, чему все завидовали.

– Потанцуем, прелестная леди? – услышала я за спиной и, обернувшись, увидела Родни – того, кто нашел меня и спас в лесу во владениях Уотсонов. У меня перехватило дыхание, и я, не задумываясь, бросилась ему на шею. Он обнял меня, и я почувствовала, как он тихо засмеялся. Я мельком посмотрела на Калеба, ожидая, что он ревниво нахмурится, но заметила в его взгляде только симпатию. Он тоже был очень благодарен Родни. Ведь тот спас мне жизнь, в конце концов.

– Предлагаю, это значит, что ты меня запомнила, – пошутил Родни, опуская меня на пол.

– Конечно, запомнила, – ответила я. Его глаза остановились на метке на моей шее, и симпатия во взгляде сменилась восхищением. Он улыбнулся и выполнил ритуал «поклон – целование руки».

– Провидица, – прошептал он и улыбнулся шире. – Я еще более горд называть тебя членом своей семьи.

– Пожалуйста, просто Мэгги, – настояла я, и, хотя он кивнул, знала, что потребуется некоторая настойчивость. Затем он повернулся к Калебу.

– Калеб.

– Родни, старина, рад тебя видеть. – Они обнялись, стукнувшись кулаками и хлопая друг друга по спинам.

– И я рад. А Кайл, я вижу, тоже приобрел дополнение.

– Да. Это Линн, – представил Кайл с гордостью. – Линн, это наш кузен Родни.

– Приятно познакомиться, – сказала Линн и стукнулась с ним кулаками. – Ты тоже из Теннесси? Выглядишь, как… – она указала на него рукой, – настоящий ковбой.

Действительно, Родни был мускулистый, темноволосый, смуглый, одет в джинсы и клетчатую рубашку. Для завершения образа не хватало только ковбойской шляпы.

– Я из Те-е-еннесси, да, мэ-э-эм, – произнес он, преувеличенно растягивая слова на южный манер. – На самом деле я живу на ферме, где пятьдесят лошадей.

– Ничего себе! – воскликнула Линн и заинтересованно наклонилась ближе. – Правда?

– Клянусь!

– Я обожаю лошадей! – восхищенно произнесла она и радостно захихикала. Кайл взял ее за руку и со смехом начал оттаскивать в сторону.

– Лучше заберу тебя подальше от мистера Ковбоя.

– О, не волнуйся. Ты можешь просто купить мне лошадь, и тогда все будет в порядке.

– Договорились, – согласился Кайл, и, несмотря на его шутливый тон, я поняла, что он действительно купит ей лошадь. Он уткнулся носом Линн в шею, и они засмеялись.

Я отвела взгляд и увидела, что Калеб наблюдает за мной.

– Что? – спросила я.

– Гадаю, о чем ты думаешь, так как ты закрыла свои мысли.

– Просто радуюсь, что у Кайла есть Линн, – ответила я, не колеблясь. – Я так рада, что он счастлив.

– Я тоже. – Калеб обнял меня сзади. – И не только потому, что он жутко раздражал меня из-за тебя. Просто рад, что мы снова можем быть друзьями.

– Я тоже.

– И я, – присоединился Родни и засмеялся, хлопая Калеба по плечу. – Я скучал по вам, ребята, на ранчо. Мама тоже. Ей не для кого было печь сахарное печенье.

– Да, – задумчиво произнес Калеб, – мы не были там несколько месяцев.

– Вам нужно срочно приехать. У мамы новая лошадь клейдесдальской породы. Это самая большая лошадь, которую вы когда-либо видели.

– Мы приедем. Только сначала нужно преодолеть кое-какие препятствия, – сказал Калеб и улыбнулся, прижавшись ко мне.

## Глава 3

Вечер подходил к концу. Нельзя сказать, что я хорошо проводила время. Я чувствовала себя так, будто меня выставили напоказ, поэтому была не в настроении танцевать. Или есть, хотя там лежали самые разные фрукты. Все Асы перешептывались, украдкой бросая на нас взгляды. Когда я перехватывала чей-то взгляд, мне улыбались и тут же отводили глаза. Я не знала, что делать.

Но вскоре все мысли о жалости к себе улетучились. Один из Уотсонов, который стал моим кошмаром с тех пор, как я встретила Калеба, решил, что вечеру не хватает остроты.

– Привет, малыш, – произнес Маркус за нашими спинами. Мы повернулись, и я крепче сжала руку Калеба, чтобы тот на него не набросился. – Классная стрижка. Сделала новую прическу? – ехидно уколол он.

Теперь уж я ничего не могла поделать. Калеб навалился на Маркуса, придавив его к стене и руками сжимая ему горло. Не обращая внимания на изумленную толпу, которая наблюдала за ними из другого конца зала, он угрожающе прошептал:

– Не смей разговаривать с ней, никогда.

– А, принц Джейкобсон, – громко ответил Маркус и засмеялся. – Как повезло Мэгги, что у нее есть такой большой сильный мальчик, который защищает ее от моих оскорблений.

– Я сказал, заткнись. Мы застряли здесь на неделю, но это не значит, что все это время ты сможешь изводить Мэгги. Она твоя Провидица, и хотя бы поэтому ты будешь проявлять к ней уважение.

– Что здесь происходит? – крикнул Дональд. Я почувствовала, как кто-то обнимает меня, и, повернувшись, обнаружила, что это Рэйчел, рядом с которой стоял Питер. Дональд вышел вперед и приблизился к Калебу, который все еще держал Маркуса:

– Я спросил, что происходит? Отвечайте!

– Калеб ревнует к каждому, кто проявляет симпатию к нашей Провидице, дядя, – усмехнулся Маркус.

– Маркус, я… – начал было Калеб, но Дональд оборвал его.

– Ну-ну, Калеб, я знаю, как ты должен себя чувствовать. – Он похлопал его по спине с показным сочувствием. – Но ты не можешь держать нашу Провидицу при себе.

– Я не держу и не собираюсь. Маркус неделями мучил Мэгги эхо-снами, похищениями и многим другим. Я не позволю ему творить такое на этой неделе.

– Я тоже, – строго сказал Дональд. – Конечно, все, что случилось раньше, было мелочно и нежелательно, но я уверен – с этим покончено. Учитывая, что она Провидица. – Это звучало как предупреждение для Маркуса, но тот только засмеялся и наклонил голову.

Я почти открыла ему свой разум, но побоялась. Я опасалась узнать, о чем все думают, боялась перегрузить мозг и показаться слабой перед этими людьми, ожидавшими от меня так много.

– Вот видишь? Калеб, отпусти его, сынок.

Калеб подержал Маркуса еще несколько секунд, явно протестуя и лично предупреждая его, а затем вернулся и взял меня за руку.

– Пожалуй, я уведу Мэгги в ее комнату, – сказал он. – Это был долгий день.

– Конечно, – согласился Дональд и улыбнулся. – Твоя комната, Калеб, на втором этаже. Мэгги останется здесь, на первом, с остальными членами Ассамблеи. В этом году мы кое-что изменили. Я уверен, ты сможешь понять почему.

– Нет, сэр, – ответил Калеб и грустно усмехнулся, – не думаю, что понимаю, но уверен: здесь есть какой-то подтекст.

– Калеб, – позвал Питер и встал рядом с нами. – Дональд, пожалуйста, просто скажи, о чем нам надо знать. У нас был долгий день, и мы бы хотели удалиться.

– Я уверен, учитывая все эти непредсказуемые гормоны нареченных, вы сможете понять, почему мы вынуждены были разлучать недавно запечатленные пары. Даже Линн, которая фактически не является членом Совета, останется в соседней комнате рядом с Мэгги.

– Что-что, подождите минутку, – вмешался Калеб. В его голосе звучала тревога. – Вы хотите сказать, что разлучаете нас на ночь?

– Да. И не только сегодня, но и на каждую ночь. Не положено…

– Дональд, – скептически заметил Питер и повернулся к остальным членам Совета, которые разбрелись в толпе. – Вы же знаете, что они будут мучиться от боли разлуки всю ночь. Вы этого хотите для вашей Провидицы?

– Раньше мы никогда не позволяли неженатым индивидуумам спать друг с другом. Почему же должны начинать сейчас? – подал голос другой член Ассамблеи.

– У нас прежде не было таких обстоятельств, – парировал Питер. – Обычно индивидуумы, как вы их называете, женятся через пару недель, и это никогда не представляет проблемы.

– Точно, – подхватил Дональд и насмешливо продолжил: – Честно говоря, Питер, тебе бы стоило предположить, что они спят вместе до свадьбы, как…

– Я не предполагаю, что они делают что-то кроме того, что спят, Дональд, – сухо ответил Питер.

– И все же. У нас славные обычаи, в их основе мораль – высшая обязанность и ответственность перед нашим народом. Они собираются пожениться, не так ли?

– Конечно.

– Тогда… – Дональд ухмыльнулся и посмотрел на меня и Калеба. – Почему не сейчас? Решите все проблемы, и покончим с этим. Убьете одним выстрелом двух зайцев. – Он засмеялся собственной шутке.

– Что? – переспросил Калеб.

– Все мы здесь, – радостно объяснил Дональд. – Ты можешь провести церемонию, Питер. Я уверен, что участники более чем… желают, – добавил он и улыбнулся мне.

– Вы хотите, чтобы мы поженились? Прямо сейчас? – вырвалось у меня, и даже я услышала недовольство в своем голосе. Судя по ошарашенным выражениям лиц окружающих, они явно неправильно истолковали мое недовольство. Не то чтобы я не хотела выйти замуж за Калеба, но здесь не было папы и Биша. Без них это невозможно.

– Ты против брака с Калебом? – спросил кто-то сзади. – Он еще не сделал тебе предложение?

– Нет, сделал, я просто…

Меня прервал разноголосый хор голосов. Я бросилась на грудь Рэйчел и крепче сжала руку Калеба.

– Провести свадьбу во дворце? Такого никогда раньше не было.

– Почему она не хочет выходить за него?

– Люди, – презрительно усмехнулась какая-то женщина. – Они никогда не могут оборвать узы.

– Ш-ш! Она Провидица, она услышит тебя!

– Так, послушайте! – крикнул Питер, чтобы остановить их. – Это неправильно, и ты знаешь об этом, Дональд. С того момента, как мы вошли в эту дверь, ты только и делал, что разглагольствовал о традициях и правилах, установленных нашими предками. Мы никогда не заключали браки здесь, потому что это священный обряд, который проводится в доме главы клана, и на него допускаются только семьи участников. Как ты смеешь предлагать поженить их здесь, так грубо пренебрегая традициями?

– Я просто пытаюсь решить проблему, которая вас так расстраивает. Если бы они поженились, тогда мы бы не беспокоились по поводу того, что они останутся в одной комнате.

– Брак – это не только церемония или лист бумаги. Это семья и клятвы верности друг другу перед теми, кого любишь. Нелепо пытаться превратить это во что-то простое и тривиальное.

– Это практично.

– Какой же ты лицемер!

Я понятия не имела, что сказать. Посмотрев на Калеба, я обнаружила, что мой разум все еще отключен от него. Калеб молчал, и теперь я знала почему. Он думал, что я расстроилась, так как не хотела выходить за него замуж прямо сейчас, что, возможно, увидев его народ, я больше не захочу в этом участвовать.

Я оторвалась от Рэйчел и подошла к нему. Калеб легко принял меня в свои объятия и даже попытался улыбнуться.

– Ты такой идиот, – прошептала я и улыбнулась ему. Как он мог подумать, что я не хочу за него?

– Что? – растерянно спросил он, но быстро вздохнул, когда я наклонила его голову к себе, открыла свой разум и впустила его. Я дала ему ощутить все, что чувствовала с тех пор, как мы попали сюда. Я была напугана, сбита с толку, обеспокоена, встревожена и понятия не имела, что мне нужно делать для этих людей. Но в одном я была уверена. Я хочу выйти замуж за Калеба… но не потому что какой-то старик сказал, что я должна это сделать. Я хотела именно того, что описал Питер. Прочувствовать красоту каждого момента.

Так что я показала Калебу видение того дня и себя в красном платье, чтобы напомнить своему нареченному, какой должна быть наша свадьба. Видение показало то, что нас ожидало: его и меня, Линн и Кайла, мои босые ноги на зеленой сочной траве и много улыбающихся лиц вокруг.

Совет знал, что мы собираемся пожениться. И все же не желал понять, что нам нужно спать вместе, просто чтобы уберечься от боли. Такое отношение воспринималось как пощечина.

Калеб робко поднял голову и посмотрел на меня. Я закусила губу и улыбнулась, но улыбка быстро пропала, когда я обнаружила, что мы окружены энергетическими лентами. Я посмотрела вверх и увидела над нашими головами образ: мы в свадебных нарядах кружимся в танце. Черт!

Совершенно непроизвольно я показала всем собравшимся самое личное видение нашей свадьбы.

Посмотрев в сторону, я перехватила взгляд Дональда. Он изменился в лице. Видимо, и не подозревал, на что я способна.

Я улыбнулась ему, надеясь смягчить последующие слова:

– Я собираюсь выйти за Калеба. На самом деле это больше, чем план. Я выйду за него, но, как вы видите, это произойдет в свое время. Здесь нет моих отца и брата, и хотя я знаю, что по традиции человек должен отречься от мира, чтобы присоединиться к вам, мне не с чего было начать. Биш и отец – это все, что у меня есть, и они… – Я задумалась, следует ли говорить, что они все о нас знают, и решила этого не делать. – …Действительно важны для меня. Должны они присутствовать на свадьбе или нет – этот вопрос не обсуждается. Я хочу, чтобы они там были, и хочу, чтобы это произошло в доме Питера. Дело не в том, что я не хочу выходить замуж, а в том, чтобы мне не указывали, что я должна делать. Прошу прощения, если вы подумали, что я проявляю неуважение…

– Нет, нет, конечно, нет, – быстро и резко произнес Дональд. Затем тяжело вздохнул, словно поняв, что совершил ошибку, и хищно улыбнулся. – Я все понимаю. Прости, что предложил тебе сделать то, к чему ты не была готова.

Я хотела было возразить, но Калеб сжал мой локоть и сердито покачал головой. Это означало, что пытаться не стоит.

– С нас хватит, – заявил он, беря меня за руку. – Я увожу Мэгги в ее комнату.

– Ты отведешь ее, а затем поднимешься наверх в свою комнату, не так ли?

– Конечно, уважаемый член Ассамблеи, – сухо ответил Калеб и повернулся к семье: – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи вам обоим, – пожелала Рэйчел и, обняв нас, прошептала: – Пожалуйста, не провоцируйте их. Мы с этим справимся. – Она разомкнула объятия. – Калеб, просто… держитесь за руки по пути, чтобы получить как можно больше касания, перед тем как расстаться. – Она поморщилась. – Мне так жаль, Мэгги. Так бывает… не всегда.

– Мне говорили, – улыбнулась я. Рэйчел была не виновата в происходящем. – Не волнуйтесь за нас. Все будет в порядке.

– Так, послушайте все, – громко произнес другой член Ассамблеи. – Свет выключат через пятнадцать минут. Расходитесь по своим комнатам, пожалуйста.

– Пошли, – сказал Калеб и, никого не дожидаясь, потащил меня за собой. Я помахала Питеру, Джен и другим родственникам, которые грустно стояли в стороне. Все остальные чуть заметно кланялись, когда я выходила из комнаты.

По дороге в мою спальню, где бы она ни находилась, я не могла не задать волнующие меня вопросы:

– Почему бабушка была так молчалива? Она всегда так многословна по любому поводу.

– Это хитрость. Ей нельзя быть предвзятой. Приходится делать вид, что она принимает решения для блага не только нашей семьи, но и всех остальных. Если посчитают, что она не объективна, то проголосуют за ее выход, и Джейкобсоны больше не будут иметь права голоса в Совете. Но они не смогут тронуть ее, если она не даст им повода.

Наши плечи при ходьбе соприкоснулись, и по моему телу пробежала дрожь. Во-первых, потому, что это был Калеб и его прикосновение всегда оказывало на меня мощное воздействие. И во‑вторых, я знала, что придется провести без него всю ночь, и об этом даже не хотелось думать.

– Мне жаль. Как я говорил, обычно не…

– Так, – закончила я за него. – Я знаю. Все в порядке.

– Совет просто боится тебя, – сказал он и вздохнул, прикусив губу и хмурясь.

– Они просто боятся твоей семьи, – поправила я его. – Вот главная причина враждебности.

– Понимаешь, хотя Дональд и из Уотсонов и является самопровозглашенным лидером Совета, раньше у нас с ним никогда не возникало проблем. Сколько себя помню, они молча враждовали с папой, но я никогда в жизни не слышал, чтобы Дональд говорил так много.

– Так они действительно не собираются наказывать Уотсонов?

– Закон гласит, что запрещено убивать члена другого клана по какой бы то ни было причине. В нем ничего не говорится о покушении на убийство или похищении людей. Виртуозы очень строго придерживаются существующих правил, но когда нет конкретного правила против чего-то, они вообще не будут вмешиваться.

– Черт-те что.

– Да, – со смехом согласился Калеб и остановил меня.

– И у Марлы… в ней моя кровь… – произнесла я и сглотнула от отвращения. Калеб кивнул и поморщился. – И Уотсоны собираются быть здесь все время. – Он снова кивнул. – И бабушка – член Совета, который хочет держать нас врозь или заставить пожениться, и мне нужно закрывать разум, когда я вхожу в зал, и все эти люди желают, чтобы я решила их проблемы. – Я тяжело вздохнула и решила высказаться до конца: – И все продолжают кланяться и суетиться, хотя я просила этого не делать.

– Детка, ты права, но тебе нужно к этому привыкнуть, – мягко заметил Калеб. – Единственный способ заставить их прекратить вести себя по-идиотски – действовать так, как ты мне показала. – Его взгляд стал настойчивым. – Покажи им. Научи их. Будь сильной, прекрасной, потрясающей девушкой, которую я знаю, и в конце концов они с тобой согласятся. Ты не оставишь им выбора.

Я со вздохом кивнула:

– Хорошо. Я попытаюсь.

Он с улыбкой коснулся моей щеки:

– Хорошо. Вот мы и пришли. Ваши покои, моя королева… – Он шутливо поклонился, открывая тяжелую дверь.

– Не начинай или я… о…

Я была поражена. Неужели это моя комната? Калеб, должно быть, ошибся. Она была огромной. Я так представляла себе пентхаус в отеле «Уолдорф», хотя никогда его не видела и вряд ли когда-нибудь увижу. Высокие потолки и замысловатая лепнина. Обои в широкую бело-зеленую полоску и толстый плюшевый ковер. В центре комнаты стояла огромная, как на картинке, кровать из красного дерева с белыми подушками и белым стеганым ватным одеялом, таким большим и пышным, что оно походило на облако. Вдоль стен располагались туалетные столики из красного дерева и зеркала до пола, однако окон не было. На стенах ничего не висело, кроме одного рисунка с видом города со склона холма.

Наверное, я стояла, пораженная, слишком долго, потому что Калеб подошел ко мне сзади, усмехаясь, притянул к себе и прошептал мне в шею:

– Прекрасная комната, да?

– А все комнаты такие?

– Нет. Комнаты на втором этаже хорошие, не пойми меня неправильно, но они не такие, как эта. – Он посмотрел по сторонам. – Я раньше никогда не бывал здесь внизу. Было запрещено.

– И все еще запрещено, – грустно сказала я.

– Да, – вздохнул он, – и я лучше пойду. Если они обнаружат меня здесь, будет нехорошо.

– Да, – нехотя ответила я, повернулась в его объятиях и не стала терять времени. Я притянула его голову, одновременно встав на цыпочки. Его губы не успокоили меня. Видимо, я была слишком взвинчена, слишком расстроена, но, черт возьми, все равно поцеловала его.

И Калеб поцеловал меня в ответ.

## Глава 4

По венам разлился огонь. Что-то было не так, но мое тело наслаждалось близостью Калеба, и я не стала над этим задумываться.

Я скорее почувствовала, чем услышала, как он зарычал, не отрываясь от моих губ. Господи, как же мне нравилось, когда он так делал! Словно он был диким зверем и звал меня, всем давая понять, что я принадлежу ему. Я приподнялась еще выше, чтобы быть ближе к нему, и как раз когда его рука опасно скользнула вниз по моей спине, мы услышали, как кто-то раздраженно кашлянул.

Мы обернулись и увидели какого-то мужчину. Я понятия не имела, кто это, но Калеб явно знал.

– Смотритель Майклз, – фыркнул Калеб. – Очень вовремя.

– Калеб, – строго произнес мужчина, стоя в дверях и не подходя ближе. – Ты знаешь правила. Пошли, не заставляй меня принуждать.

– Я знаю правила, – ехидно повторил Калеб, а потом повернулся, поцеловал меня еще раз в шею и улыбнулся: – Спокойной ночи, детка, – и направился к двери. Меня удивило, как легко Калеб уступил и просто взял и ушел.

– Пока, – прошептала я, но они оба уже удалились. Я закрыла дверь и прислонилась к ней. Какой бы красивой ни казалась комната, она была чужой. Я не хотела здесь оставаться, чувствуя себя как в золотой клетке, а не на каникулах. Но делать было нечего.

Я оглянулась вокруг и увидела свой багаж на кушетке у подножия кровати. Я надеялась, что в этих хоромах есть ванная, потому что мне ужасно хотелось принять душ. Заглянув за несколько дверей и обнаружив не только огромную гардеробную, которой позавидовала бы сама королева Елизавета, но и буфет, я наконец нашла ванную.

Меня удивило, какой простой она была по сравнению со спальней. С одной стороны стояла белая сидячая ванна, а с другой – душевая кабина. Сегодня я решила принять на ночь душ, но по крайней мере один раз до того, как уеду, я понежусь в этой прекрасной чугунной ванне. Там даже стояли скрабы и соли, что придавало ей гостиничный вид. Рядом лежали фигурно сложенные полотенца. Даже туалетная бумага напоминала нежное кружево. Кто все это сделал? Все ли комнаты были такими?

Я решила не забивать себе голову и сняла платье. Вошла в душевую кабину и быстро приняла горячий душ. Потом подошла к открытому багажу и посмотрела на привезенные платья. Завтра мне нужно быть при полном параде и притворяться их лидером…

Минутку… Тут меня огорошило, словно сверху обвалился потолок. Какой же я была идиоткой! Неудивительно, что все вели себя со мной так странно, и неудивительно, что Дональд был таким ослом.

Я вела себя сегодня, как испуганный крольчонок. Закрыла свой разум и понятия не имела, что происходит и о чем все думают. Потому-то мне и нанесли удар исподтишка. Меня хотели использовать как пешку, объект поклонения, не воспринимая как личность… и я им позволила. О, разве можно быть такой дурой!

Больше такое не повторится.

Завтра я буду постоянно держать разум открытым. Не стану прятаться за семьей Калеба и не позволю Дональду использовать меня для соблюдения традиций. А Марла и Маркус? Я не позволю им унижать себя и настраивать всех против меня, ведь я даже еще никого толком не узнала.

Я стала Провидицей не без причины, запечатлелась с Калебом не без причины, оказалась на этом этапе жизни не без причины. Я была собой… не без причины. Никто не будет управлять моей жизнью, кроме меня. Завтра наступит новый день, и я поступлю по-своему.

Я надела желтую в горошек маечку, белые трусики-шортики и забралась в кровать. Волосы еще не высохли, а я ненавидела ложиться спать с мокрыми волосами, но была не в настроении стоять в этой ванной и разбираться, подходит ли штепсельная вилка фена к лондонским розеткам или нет. Просто хотелось подумать.

Я лежала, глядя на великолепный лепной белый потолок. Потом взяла из сумочки телефон и увидела, что сеть не ловит. Я хотела позвонить папе, но, видимо, придется подождать. Наверняка он ужасно волнуется. За последнее время ему пришлось много вынести из-за меня, и Бишу тоже. Фух… Я перекатилась на живот и уткнулась лицом в подушку. Она пахла лимонами.

Заснуть не удавалось. Мне было неуютно. Я потерла ступни друг о друга, но это не помогло. Потом перекатилась на бок. Даже положила рядом подушку, будто это Калеб, – безрезультатно. В конце концов я легла на спину, включила лампу и решила просто продумать стратегию на следующий день.

Я буду ходить с высоко поднятой головой. Пусть все видят, что обе мои тату – метку Провидицы и тату от Взаимообладания – я ношу с гордостью и любовью. Я докажу им, что Калеб не какой-то глупый ребенок, который не может ни о чем позаботиться. Он мой парень, мой защитник, он для меня все. И… что… за…

Чья-то стопа свисала с потолка – нет, пробиралась сквозь потолок. Я села и моргнула несколько раз, чтобы понять: это происходит наяву или все-таки во сне. Стопа дернулась и потянулась вниз. Я услышала приглушенные проклятия и затем увидела всю ногу в голубых джинсах… а вслед за ней вторую. Потом кто-то начал падать с потолка на мою кровать. Я еле удержалась, чтобы не закричать, и отскочила как раз в тот момент, когда незваный гость рухнул на другую сторону огромной кровати. Калеб посмотрел на потолок:

– Фигово ты это делаешь, хочу тебе сказать, дядя Кев.

Я глянула наверх и увидела, что из потолка торчит голова какого-то мужчины.

– Извини. Ты уже не такой маленький, каким был раньше, знаешь ли, – проворчал мужчина, а затем перевел взгляд на меня, улыбнулся и подмигнул: – Пожалуйста. – Пара туфель свалилась с потолка прямо на живот Калебу, и дядя Кев исчез.

– Калеб, – выдохнула я, садясь ближе, – что ты здесь делаешь?

Он ухмыльнулся, подполз на коленях и притянул меня к себе:

– Я же не мог позволить тебе провести ночь одной.

Я захихикала и обняла его, настроение сразу улучшилось. Калеб был как бальзам на мои раны и всегда будет.

Его руки двинулись вверх по моим ногам… и не остановились. Я поняла, что он собирался остановиться у края моих шорт, но на мне их не было, поэтому останавливаться оказалось не на чем. Когда и он это осознал, то дернулся и затаил дыхание, его сердце быстро забилось.

Я замерла. Наконец Калеб медленно выдохнул, переместил руки еще немного вверх, ощупывая мой ночной наряд, и я подавила дрожь. Он откинулся назад и пристально посмотрел мне в глаза:

– Какого черта это, Мэгги?

– Т-трусики-шортики, – запинаясь, ответила я.

– Это не шорты, – прорычал он.

– Я не думала, что увижу тебя сегодня ночью, – шепотом попыталась оправдаться я.

Калеб закусил губу и поднял бровь:

– Ты надела это, потому что не думала увидеть меня? – Он усмехнулся, видя мое смущение. – Я просто… шучу, детка. – Он глубоко и многозначительно вздохнул. – Но думаю, тебе лучше что-то надеть, прежде чем я потеряю самообладание.

– Точно, – согласилась я, не в силах бороться с собой. Знал ли он, как невероятно сексуально выглядел с босыми ногами и в белой футболке? И отдавал ли себе отчет, что его руки все еще обхватывали мои ноги чуть ниже ягодиц? Знал ли он, как я была благодарна за то, что он ухитрился попасть сюда, хотя ему запретили это делать?

Я поцеловала Калеба с единственной целью – заняться с ним Взаимообладанием. Считайте меня бесстыдницей, считайте, что я проверяла его выдержку, считайте что угодно, но я не могла ждать ни секунды. Мое тело – и запечатленность – требовало его.

Калеб легко опрокинул меня на кровать и прижал мои поднятые над головой руки.

– Почему ты всегда так делаешь? Держишь меня за руки? – прошептала я.

– Потому что если бы ты дотронулась до меня сейчас… – Он покачал головой, словно не мог даже подумать об этом, и снова принялся целовать меня.

Я открыла разум и ждала покалывания, искры, как кровь застынет в жилах, но ничего не произошло. Мне было тепло. На самом деле я вся пылала, но это были гормоны, а не Взаимообладание.

Калеб отпрянул в растерянности. Затем его взгляд стал сердитым. Он сел на пятки, невесело усмехнулся и проворчал:

– Вот выродки.

– Что? – Я села. – Что они сделали?

– Наложили чары на комнату, – объяснил он, взъерошив волосы. – Мне еще раньше показалось странным, что я ничего не чувствовал от твоего прикосновения, когда мы зашли сюда. Но решил, что мы оба были слишком взвинчены, слишком расстроены, – а дело, оказывается, вот в чем.

– Ты имеешь в виду, – попыталась я осознать услышанное, – они попросили кого-то использовать свой Дар и сделать так, чтобы в этой комнате не проявлялись способности? – Калеб кивнул. Я не слышала его мысли и тоже почувствовала что-то странное, когда он поцеловал меня на прощание. Казалось странным то, что нашего запечатления не ощущалось. – Ни исцеляющего прикосновения, ни чтения мыслей, ни… Взаимообладания?

– Не-а.

Я сердито вздохнула. Они проверяли границы моего самообладания.

– А твой дядя? Тот, кто просунул тебя сквозь потолок?

– Дядя Кев, – объяснил он.

– Да. Его Дар в чем заключается? Потому что если это сделал он, то я… пойду и разобью все лампочки в его комнате.

Калеб усмехнулся:

– Его Дар заключается в основном в том, что он сделал. Он может перемещать предметы или людей сквозь стены, двери и, как оказалось, потолок. – Он улыбнулся. – Ты удивилась?

– М-м, да. – Я задумчиво закусила губу. – Значит, даже если ты будешь спать здесь со мной, у нас все равно к утру будет ломка, не так ли?

– Ага. – Калеб нахмурился. – Должно быть, это сделано до нашего приезда. Они знали, что мы будем бунтовать, и хотели предусмотреть все случайности.

– Почему наша сексуальная жизнь так их интересует? – выпалила я. Калеб посмотрел на меня взглядом, который мог бы расплавить и железо. – Я имела в виду нашу… интимную жизнь… Взаимообладание… Не важно, ты знаешь, о чем я.

– Ты такая милая, когда волнуешься, – засмеялся Калеб.

– Не волнуюсь, – возразила я.

– Нет? – он наклонился ближе. Я задержала дыхание, и он снова рассмеялся. – Одевайся, красавица. Я забираю тебя отсюда.

– Куда?

– Одевайся. – Он, откинулся на подушки и заложил руки за голову. – Давай, – велел он. – Надень что-нибудь.

Видимо, он собирался наблюдать, как я расхаживаю по комнате в одних трусиках в поисках одежды. Отлично. Если Калеб хотел это увидеть, а он явно хотел, то мог смотреть на все, что душе угодно. У меня открылось второе дыхание, я обрела способность мыслить здраво и больше не собиралась быть глупой, маленькой, испуганной Мэгги.

Я улыбнулась, встала и танцующей походкой направилась к чемодану. Вытащила джинсы, единственные джинсы, которые взяла с собой, и начала их натягивать. И тут я почувствовала его за спиной. Хотя я и не могла сейчас читать его мысли, я просто знала, что он не сможет просто сидеть и наблюдать.

Это здорово повышало мою самооценку.

– Жестокая, – поддразнил Калеб и поцеловал меня в шею.

– Я просто выполняла твое указание.

– Туше. – Он еще раз поцеловал меня и оглянулся вокруг. – Тебе понадобится свитер или что-то в этом роде.

– У меня есть ветровка в той сумке, – указала я, застегивая джинсы. Пока он ходил за ветровкой, я натянула голубые кеды. Калеб помог мне надеть ветровку и затем быстро натянул свои туфли.

– А ты как?

– Мне и так нормально. Пошли.

– Ты скажешь, куда мы идем? – спросила я, когда он потащил меня к двери.

– Не-а. – Он открыл дверь и выглянул. Потом бросил взгляд на меня. – Веди себя тихо. Как церковная мышь.

– Поняла, – прошептала я.

Он взял меня за руку, и мы оба на секунду замерли, ощутив прикосновение. Я снова почувствовала Калеба, просто выйдя в коридор. Я вздохнула и впустила его в свои мысли. Получается, они действительно наложили чары на нашу комнату.

«Ладно, только давай не начинать это снова, или я сделаю то, о чем потом пожалею».

Мы прокрались по коридору к следующей комнате. Калеб поскреб по двери ногтем, и Линн сразу же открыла. На ней была облегающая розовая толстовка с капюшоном. Она открыла рот, будто собираясь вскрикнуть, но только молча улыбнулась, а затем на цыпочках вышла из комнаты и крепко обняла меня.

Калеб тихо закрыл дверь, взял и Линн за руку и, шикнув на нее, потянул нас по коридору, проведя через какие-то тяжелые двойные двери в другом его конце. В коридоре было совсем темно, он освещался только маленькими газовыми лампочками на стене. Я слышала их свист, когда мы проходили мимо.

Миновав двойные двери, Калеб открыл дверь на какую-то лестницу. Было холодно и сквозило, но он подталкивал нас вперед. Линн шла первой и снова была собой – улыбчивой, бодрой, живой, почти раздражающей своей несерьезностью. Я понимала, через что она прошла. Ассамблея и все эти люди, которые смотрели на нас, сильно ее напугали, а сейчас она почувствовала, что снова может быть собой.

Когда мы наконец дошли до верха лестницы, я догадалась, почему Линн пребывала в такой эйфории. Она завизжала, когда мы вышли на холодный воздух, и, подбежав к Кайлу, который ждал нас там, прыгнула в его объятия, обхватив руками и ногами.

Я засмеялась, повернувшись к Калебу:

– Ты все это спланировал.

– Ага.

– Как?

– У меня свои пути, – пошутил он.

Линн оторвалась от Кайла и радостно сказала:

– Да уж, твой дядя Кевин напугал меня до чертиков, когда просунул голову сквозь дверь, чтобы предупредить.

Мы рассмеялись, и Калеб снова взял мою руку. Я вздохнула, получив сильную дозу его покалывающего, исцеляющего прикосновения.

– Пошли, красавица, – прошептал он. – Это еще не сюрприз. Мы только начали.

## Глава 5

Мы оказались на чем-то вроде балкона. Со всех сторон нас окружали крыши, примыкающие друг к другу и похожие на вершины холмов. Кайл потянул Линн за собой.

– Мы идем на крышу? – спросила я.

– Ага, – ответил Калеб, – и пока мы будем на крыше с отличной мобильной связью…

– Единственной мобильной связью, – вставил Кайл.

– …я подумал, что ты захочешь позвонить отцу. Уверен, что он волнуется. Там уже день.

Я улыбнулась:

– Да, я хочу. Спасибо. – Калеб протянул свой мобильник, и я набрала номер, пока он помогал мне переступать через невысокие коньки крыши. Папа тут же снял трубку.

– Алло? Мэгги? – спросил он, не дожидаясь ответа.

– Пап.

– О, слава богу! Я так волновался!

– Знаю. Во двор… м-м… в доме нет сотовой связи. – Я прочистила горло и попыталась говорить радостно и непринужденно, чтобы он еще больше не разволновался. – Мы хорошо проводим время. Это прекрасное место.

– Калеб уже свозил тебя в Лондон, чтобы посмотреть город? Он потрясающий, насколько я слышал.

– Еще нет, но… – У меня перехватило дыхание, когда Калеб затащил меня на вершину последнего конька и встал за мной. Мы как раз смотрели на город, и дух захватывало от всех этих огней, зданий, людей…

– Джиму следовало подождать минуту, прежде чем задавать тебе этот вопрос, – пошутил Калеб мне на ухо.

– Мэгги? Алло? – громко произнес папа.

– О, извини. Я здесь.

– Что происходит?

– Ничего. Просто… как раз смотрю на город. Вот бы ты был здесь, пап, – сказала я искренне. – Мне бы хотелось, чтобы ты это увидел.

– Мне тоже, малышка. – Он тяжело вздохнул.

– Как Биш?

– У него сегодня собеседование. Еще не знаю, как оно прошло, но держу скрещенные пальцы.

– Я тоже. Надеюсь, все получится.

– Слушай, а сестра Калеба поехала с вами?

– М-м… да, – ответила я осторожно, догадываясь, к чему он клонит.

– Мне тут в голову пришло… Биш ходит как в воду опущенный. Я подумал, может, им сходить на ленч или что-то подобное? Ему нужно развеяться.

Я вздохнула. Калеб уткнулся лбом мне в плечо и застонал. Даже в Лондоне мы не могли избежать драмы Биша и Джен.

– Вся семья Калеба приехала с нами, пап, кроме родителей Кайла. Они выезжают завтра… или уже сегодня, можно сказать. У них были какие-то дела.

– Хорошо. А тебе тут пришла посылка.

– От кого?

Я услышала, как он трясет ее и шуршит бумагой:

– Написано, что из Флориды, но нет обратного адреса.

– О! – Я посмотрела через плечо на Калеба, который уже услышал заключение в моих мыслях. – Возможно, это тогда от Чеда. – Калеб поморщился и крепче прижал меня к себе. – Просто открой ее, пап. Наверное, это толстовка с его факультета или что-то в этом роде.

– Открою попозже. Я бы с удовольствием проболтал весь день, малышка, но мне надо на работу. Я скучаю по тебе.

– Знаю. Я тоже. Обещаю позвонить, когда смогу.

– Хорошо. Люблю тебя, куколка.

– Люблю тебя, пап.

По щелчку я поняла, что он отключился, и повернулась в объятиях Калеба:

– Спасибо, что дал мне возможность позвонить ему. Очень предусмотрительно с твоей стороны.

– Стараюсь. – Он снова развернул меня лицом к городу. – Если бы было светло, вид был бы точно такой же, как на рисунке у тебя в комнате. Здесь его и нарисовали.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что его нарисовала бабушка, – прошептал он.

– Она рисует?

– Угу. – Калеб уткнулся лицом мне в шею. – Тебе нравится?

– Он красивее оригинала, – честно призналась я.

– Хороший ответ.

Кайл и Линн направились в другую сторону. Калеб кивнул, давая понять, что нам тоже надо идти.

– Я знаю, что сегодня был паршивый день, – начал он. – Понятия не имею, что будет дальше. Поэтому я хотел, чтобы ты хоть немного осмотрела дворец – мои любимые места, – прежде чем начнутся все эти ритуалы в честь Провидицы.

– Твое любимое место – крыша?

– Нет, вот это, – ответил он и искренне улыбнулся. Я посмотрела вперед и увидела огромную оранжерею. Линн и Кайл уже входили внутрь.

Мы шли медленно, не спеша. Я хотела насладиться присутствием Калеба как можно дольше. Меня не покидало чувство, что ночь пролетает незаметно.

Когда мы дошли до дорожки в оранжерею, я оглянулась вокруг, чтобы понять, что именно Калеб считает своим любимым местом. И сразу же поняла – повсюду росли розы. Повсюду! Маленькие лампочки освещали тропинку, которая состояла из камней разного цвета и формы, плотно подогнанных друг к другу, чтобы удобно было идти. Розы росли на кустах, в горшках, свисали и стелились повсюду. Это было прекрасно.

Мы вошли в двери, и я прикрыла рот рукой, чтобы не завизжать. Всю западную стену от пола до потолка сплошь покрывали желтые розы разных размеров и видов.

«Как будто это сделано специально для тебя, да?»

Я кивнула, не поворачиваясь к Калебу:

– Какая красота! Я в жизни не видела столько…

– Я подумал об этом месте, когда увидел в твоих мыслях, что ты любишь желтые розы. Не мог дождаться, когда приведу тебя сюда. – Он сорвал с куста маленькую розочку и поднес ее к моему носу. Я понюхала цветок, счастливо выдохнула и улыбнулась, когда он заправил его мне за ухо.

Кивком головы Калеб показал, чтобы я следовала за ним, а потом все же взял за руку и потянул за собой.

Линн и Кайл смеялись и бросали друг в друга известняковую гальку. Кайл подошел и обнял меня за плечи:

– Как ты держишься, Мэгс?

– Я в порядке.

– Врешь, – заметил он шутливо. – Все будет хорошо, и по-другому быть не может, не так ли?

– Необязательно. Эта поговорка больше не кажется мне убедительной.

– И не говори, – согласился он со стоном. – Думаю, ты права.

– Как дела, Линн? – спросила я, когда мы расселись на траве в центре оранжереи. Кайл подошел к стене и потянул за шнур, открывая небо. Без огней города небо казалось абсолютно черным с вкраплениями звезд. Я услышала, как Линн восхищенно ахнула, и поняла, что она уже забыла о моем вопросе.

Я почувствовала, как Калеб тянет меня назад, и легла рядом с ним, положив голову ему на грудь.

Мы все вместе просто лежали и смотрели вверх на небо. Оно выглядело так же, как и из моего дома, или с озера, куда Калеб привозил меня, или с пляжа. То же небо, но сейчас оно казалось другим миром.

– Мы всегда пробирались сюда, когда нам надоедали бальные платья и ненастоящее шампанское, – объяснил Кайл и засмеялся. Я посмотрела на него и увидела, как он поглаживает руку Линн. – Мы врали, что нам нужно в туалет, и исчезали на несколько часов. Но никто даже не волновался и не замечал нашего отсутствия.

– Ну да, тогда ты не был таким симпатягой. Никто не замечал, что тебя не было, – подколол Калеб.

– Заткнись. Я был невероятно симпатичным. За мной бегало не меньше девочек, чем за тобой.

– Еще чего! – фыркнул Калеб.

– Э-э, – встряла я. – Не думаю, что мне нужно это слышать.

– Поддерживаю, – согласилась Линн. – Я видела, как они все смотрели на тебя, пока мы были внизу. Невеселое зрелище, и я не хочу еще и слушать про это.

– Ладно, – сразу согласился Кайл. – Договорились. Замолкаю. – Он сделал жест, словно застегивал молнию на губах, и ухмыльнулся ей.

– Так что же будет завтра? – поинтересовалась я. – Всю неделю будет происходить одно и то же? Надо только стоять и держаться?

– Нет, – ответил Кайл. – На каждый день всегда планируются разные мероприятия. Все будет немного иначе в твоем присутствии, но я уверен, что запланировано много всего, чтобы нас занять.

– На твою комнату тоже наложили чары? – спросил его Калеб.

– Наложили чары? – растерянно переспросил Кайл. – Что ты… о, серьезно? Вот это да! Удар ниже пояса.

– Да уж.

– Я не знаю насчет своей комнаты. И мы не знаем насчет комнаты Линн… пока что, – пошутил он и подмигнул Калебу. Но тут же закашлялся, когда Линн ткнула его локтем под ребра. – Линн! – жалобно воскликнул он.

– Не делай сомнительных намеков, – попросила Линн.

– Ни за что, – пообещал Калеб и улыбнулся. Она просто растаяла, и я понимала, из-за чего. Кайл светился каким-то новым светом, я никогда не видела его таким. Он мог бы избежать столько сердечной боли, если бы не упрямился и просто подождал ее… Ему казалось, что он влюблен в меня, но это было не так. Кайл влюбился в саму идею влюбиться, запечатлиться, начать новую жизнь и стать ее хозяином. Он никогда не смотрел на меня так, как смотрел на Линн, и сейчас я искренне радовалась за него.

Калеб погладил мою руку, молча соглашаясь со мной.

– И что здесь происходит? – раздался мужской голос.

– Попались, – сказал Кайл, и мы все сели, чтобы увидеть незваного гостя.

## Глава 6

– Родни! – засмеялся Калеб и, не вставая, стукнулся с ним кулаком. – Ты нашел нас.

– Это было не очень сложно, старик. Мы всегда удирали сюда, чтобы сбежать от девчонок. Но в этот раз ты привел их с собой. – Родни улыбнулся мне. – Привет, Мэгги, давно не виделись. Линн, ты тоже здесь? Кайл еще не надоел тебе отсутствием мозгов и шарма?

– Заткнись! – огрызнулся Кайл и слегка пнул присевшего рядом Родни.

– Итак, ты тоже поднимался сюда, чтобы избежать всей этой девчачьей драмы? – поинтересовалась я и усмехнулась, когда его щеки слегка покраснели.

– Не-е, – возразил он. – Девочки всегда бегали за этими двумя. Джейкобсоны здесь нарасхват.

– Чушь! Ты кормил их глупыми ковбойскими историями, неужели забыл? – воскликнул Кайл. – Та, в которой ты спасаешь сестру от быка, стала классикой. Классикой!

– Вот черт! – смутился Родни.

Было забавно наблюдать, как они делятся общими воспоминаниями. Сразу видно, что выросли вместе.

– Итак, – сказал Родни, явно пытаясь сменить тему. – Видимо, я буду твоим сопровождающим всю эту неделю.

– Моим? – удивленно переспросила я. – Зачем?

– Ну, Ассамблея не хочет, чтобы ты находилась одна вне стен своей комнаты. Так что куда бы ты ни пошла, я буду с тобой.

– Почему Калеб не может сопровождать меня? – поинтересовалась я и быстро повернулась к Калебу, чтобы прочитать его мысли, но он их заблокировал.

– Ты ей еще не говорил? – спросил Родни. – Прости, я просто думал, что ты сказал.

– Сказал что? – не успокаивалась я. Калеб вздохнул и сел. – Что, Калеб?

– Я попросил Родни вызваться сопровождать тебя, так как знал – тебе потребуется сопровождение. Потому что… когда завтра состоится суд над нами, они меня не отпустят.

– Что? Я… – О чем он говорил? – Почему ты закрылся?

– Я хочу все тебе объяснить, – произнес он мягко и обхватил ладонями мое лицо, – чтобы ты не прочитала это в моих мыслях и в ярости не взорвала оранжерею.

Я взглянула наверх и увидела, что стекло в двери рядом с нами дребезжит. Я глубоко вдохнула и снова посмотрела на него, готовясь выслушать.

– Ты – Провидица, они не будут… нет, не могут по закону наказать тебя. Членов Ассамблеи тоже нельзя наказать, если преступление не было совершено в присутствии другого члена Ассамблеи. – Калеб вздохнул, его дыхание согрело мое лицо. – Но меня завтра посадят в тюремную камеру.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, чувствуя, как кровь закипает от гнева.

– Потому что я знаю законы. Ни в коем случае нельзя убивать члена другого клана, даже в целях самозащиты.

– Но это была не самозащита, – хрипло выдавила я и прочистила горло, надеясь не заплакать. – Ты убил его, чтобы спасти меня.

– Не думаю, что для них это имеет значение. И я хотел, чтобы с тобой был кто-то, кому можно доверять, чтобы ты не осталась одинокой и… напуганной.

– На сколько тебя посадят?

– Когда кого-то считают в чем-то виновным, проходит слушание, и затем обвиняемого сажают в тюрьму, чтобы он не мог проводить неделю Воссоединения вместе со всеми. До моего отъезда будет проведено еще одно слушание, чтобы решить, навсегда ли меня изгнать.

– Значит, если кого-нибудь убить, тебя посадят в камеру и не позволят веселиться? Правда? Это и есть наказание?

– Это не единственное наказание, – вставил Родни, бросив на меня сочувственный взгляд. – Свидания с заключенными запрещены.

Я не сразу осознала смысл его слов.

– Я не смогу видеть его? И он не сможет видеть меня… Он будет испытывать боль от разлуки целую неделю!

– И ты тоже, – пробормотал Калеб. – Я попытаюсь заключить с ними какую-нибудь сделку. Сомневаюсь, что они позволят Провидице остаться одной и мучиться от боли. Возможно, мне разрешат видеть тебя несколько минут в день, только для облегчения твоих страданий.

– Это нелепо.

– Но так и будет, и я хотел убедиться, что о тебе позаботятся.

– А как же ты? – прошептала я, опуская голову.

Калеб приподнял мое лицо за подбородок.

– Со мной все будет в порядке. Я знал, во что ввязываюсь, приехав сюда.

– Я буду бороться с ними, – заявила я и расправила плечи. – Я сделаю что-нибудь, я…

– Не надо, детка. Просто… делай то, что тебе скажут. Родни будет с тобой каждый день, и папа не позволит им выкинуть что-то из ряда вон выходящее.

– Я тоже, – выпалил Кайл.

Я не знала, что сказать. Не знала, что делать.

– Зачем же ты притворялся, что все в порядке? – сердито спросила я. – Вот почему ты так старался прийти ко мне сегодня ночью! А я еще думала, зачем ты рисковал.

– Я бы рисковал независимо от того, что произойдет завтра, – резко ответил он. – Я не знал, что на твою комнату наложили чары. Не хотел, чтобы у тебя началась утром ломка, но, думаю, это в любом случае было напрасно.

Боковым зрением я увидела, что остальные старались не смотреть на нас, так что заговорила мысленно:

«Мы – команда, ты сам так сказал. Так почему ты все еще что-то скрываешь от меня?»

«Не хотел, чтобы ты провела ночь в расстроенных чувствах».

«Но это не какие-то обычные глупости, Калеб. А ты не подумал, что мне было бы хуже узнать все завтра от них? Я выбила бы все окна во дворце. Если бы ты предупредил меня, я бы держалась лучше. Не люблю терять самообладание…»

«Я знаю, знаю. – Калеб притянул меня к себе на колени, и я не противилась, хотя он ожидал возражений. – Мне физически больно делать тебя несчастной. Я хотел избавить тебя даже от минутной боли. Мне жаль, если тебе это не понравилось, но я всегда буду защищать тебя, даже если ты станешь злиться. Я выбрал меньшее из двух зол».

«Что же теперь делать?»

Он закусил губу:

«Не знаю, Мэгги».

«Не произноси мое имя так, словно ты разочарован во мне».

«Это не так». – Калеб пристально посмотрел на меня:

– Я бы никогда не смог в тебе разочароваться. Ты ведь не сделала ничего плохого.

– Но кое-что я сделала, не так ли? Если бы я не психанула, когда мы попали сюда, и не оказалась такой слабой и… напуганной, у тебя и в мыслях не было бы что-то скрывать и защищать меня.

– Я сделал это по другой причине. И я не считаю тебя слабой.

Я отвела взгляд, потому что, глядя в его голубые глаза, когда он был так искренен, так настойчив, с трудом сдерживала слезы. Но он снова приподнял мое лицо.

– Посмотри на меня. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю. То, что в моей душе – запечатленность, потребность защищать тебя, – не имеет ничего общего с тем, что случилось сегодня. Я считаю, ты держалась прекрасно, учитывая, что нас обманули и нанесли удар исподтишка.

– Но я на самом деле боюсь, – прошептала я.

– Это не делает тебя слабой.

Я смотрела на Калеба и боролась с эмоциями. Он уступил, как будто сдал карты, и притянул мое лицо к своему привычным движением, которое я научилась ценить так высоко.

– Детка, прости. Знаю, ты не любишь терять самообладание. Я был эгоистом. Просто не хотел, чтобы ты волновалась из-за меня всю ночь.

– Понимаю, – кивнула я, и действительно понимала. – И тоже не хочу, чтобы ты волновался обо мне так сильно.

– Это неизбежно. – Калеб усмехнулся уголком губ, и ямочка на его щеке подмигнула мне, как всегда. – Ты же не хочешь, чтобы я был одним из тех хреновых парней, кто забывает про дни рождения? Переправляет звонки на голосовую почту? Опаздывает, когда нужно ехать в кино?

Я засмеялась и покачала головой:

– Нет, не хочу.

– Тогда тебе придется принять все как есть. Я тиран. Это не изменится, детка.

– Знаю, – вздохнула я. – И не хочу, чтобы ты менялся. Извини. Я люблю такого тирана, в общем-то.

Он с улыбкой покачал головой:

– Нет, не думаю.

– Возможно, нет, – согласилась я и тоже улыбнулась, – но я не хочу, чтобы ты менялся.

– Ты все еще злишься на меня? – спросил он, склонив голову набок. Его руки успокаивающе гладили мою спину.

– Нет. А ты не злись на меня завтра, когда я дам понять Совету, что это идиотизм, и попытаюсь остановить их, ладно?

– Попытайся.

– Хорошо, – я прижалась к своему нареченному, уткнувшись лицом ему в шею. – Ладно, все. Неловкий момент прошел. Вы можете говорить.

– Слава богу! – воскликнул Кайл. – Я всерьез собирался притвориться спящим.

– Точно, старик, – подхватил Родни. – Хотя, в сущности, это была моя вина.

Калеб пихнул его:

– Ага, типа того.

Мы все засмеялись и снова устроились на траве в дружеском молчании, которое нарушила Линн:

– Так кто-нибудь знает, чем мы завтра займемся?

– Ну, – ответил Родни и взъерошил короткие каштановые волосы, – судя по тому, что я знаю, слушание точно будет.

– Отлично, – взвыли все одновременно и, осознав нелепость момента, рассмеялись.

## Глава 7

Мне было спокойно и тепло, тело просто пело от счастья. Как и всегда, когда я просыпалась с Калебом. Просыпалась с Калебом…

Черт!

Я вскочила и все увидела. Мы заснули в оранжерее, а было уже утро. Калеб автоматически поднялся вместе со мной, чувствуя мою панику. Да, именно панику.

Ругаясь про себя, он помог мне быстро встать, пиная по ногам Кайла и Родни:

– Вставайте. Вставайте же!

Кайл, как и Родни, сразу все понял. Он потянул за веревку, чтобы в помещение не проникал дневной свет, и мы побежали по скатам и конькам крыши обратно на террасу. Кайл дернул ручку, но дверь была заперта.

– Вот черт! Черт! Мы покойники! – воскликнул он.

– Отойди, Кайл, – попросила я и мягко отодвинула его. Потом глубоко вздохнула и попробовала открыть замок. Я вспомнила, что это работает, только когда я злюсь, и подумала о Дональде. Секунду спустя дверь ударились о стену. Замок перелетел через ограждение террасы и упал вниз. Я съежилась:

– Извините.

– Нет времени извиняться, – сказал Калеб. – Пошли.

– Ах! – У меня перехватило дыхание, когда я наконец увидела город при дневном свете. – Ты только посмотри!

– Детка, – простонал Калеб, – когда-нибудь я отвезу тебя в город или куда угодно, куда ты захочешь, но не сегодня. Нам нужно срочно вернуться в твою комнату, прежде чем тебя придут будить. Если тебя там не окажется, меня ждет не только тюрьма.

Это заставило меня шевелиться.

Мы неслись по бесчисленным лестничным пролетам. Странно, что вчера, когда мы взбирались наверх, никто из нас не начал задыхаться. Я не подумала об этом, но сейчас это казалось странным. Хм. Теперь-то я задыхалась и даже чувствовала, что мне нужно отдышаться, но не стала. Родни остановился в конце лестницы и поднял руку вверх.

– Давайте я пойду один и дам знак, если все чисто.

– А у тебя не будет неприятностей из-за того, что ты вышел? – прошептала я.

– Не-а. Просто скажу, что иду к тебе. – Он подмигнул мне и стукнулся кулаком с Калебом. – Увидимся позже, Провидица.

Я слишком волновалась, чтобы возражать. Я просто ждала. Родни вошел в коридор и важно прошествовал по нему. Это был серьезный ковбой. Я готова была рассмеяться. Подойдя к нашей комнате, он щелкнул пальцами, давая нам знак. Я взяла Линн за руку и двинулась по коридору, но Калеб тоже пошел. Я остановилась:

– Ты не пойдешь. Тебе нужно успеть вернуться в свою комнату.

– Я отведу тебя в твою комнату, – произнес Калеб упрямо.

– Но Родни здесь, – возразила я. – Ты же сказал, что доверяешь ему, так доверяй. Тебе не поздоровится, если тебя поймают за нарушением правил, особенно учитывая то, что должно произойти сегодня. Пожалуйста. – Калеб нахмурился. – Малыш, – добавила я, и он остановился напротив двери.

– Иди, красавица, пока я не передумал, – сказал он, но из-за его ямочки мне было сложно это сделать.

Я притянула его за воротник, чтобы наши губы встретились. Я понимала: это может быть наш последний поцелуй перед тем, как Калеба посадят в тюрьму, так что вложила в него все. При звуке, который вырвался у Калеба, мой пульс зашкалил. Кайл стукнул нас, чтобы привлечь внимание. Я вздохнула и нехотя отстранилась.

Волосы у Калеба были взъерошены и забавно торчали во все стороны. Я провела по ним рукой и захихикала, когда он закрыл глаза от удовольствия, словно это было лучшее, что он когда-либо чувствовал. У меня снова возникло это волнующее ощущение, что я могу все. Я поцеловала Калеба в губы еще раз и увела Линн за собой в коридор. Родни открыл сначала ее дверь, она быстро вошла и, состроив веселую рожицу, захлопнула ее.

Затем Родни открыл мою:

– Увидимся через полчаса. Мы встречаемся в бальном зале, чтобы узнать распорядок на сегодня.

– Хорошо, – ответила я. – Слушай, а почему у нас возникли бы проблемы, если бы нас застали вне наших комнат?

– Асы действительно серьезно относятся к выключению света, и никому не разрешается выходить из своей комнаты до восьми часов утра. Это делается для того, чтобы мы не начали крутить романы не с нашими нареченными. Они ввели это правило, когда поняли, что запечатления прекратились, а Виртуозы все равно женятся.

– О! – Ну, думаю, я не стала бы винить их в этом. – Хорошо. Я пойду приму душ. Буду готова, когда ты вернешься.

– Надень что-нибудь красивое. Я чувствую, что твой день в качестве Провидицы только начинается.

– Значит, никаких развлечений для меня? Ты это хочешь сказать? – пошутила я.

– Ты обязательно повеселишься. Ведь я с тобой, – ответил Родни и снова подмигнул. – Пока, Провидица.

– Мэгги, – поправила я. – Пожалуйста, мне и так довольно трудно. Хочется, чтобы хоть кто-нибудь здесь относился ко мне нормально. Я все та же девушка, которую ты спас в лесу.

– Ладно, – уступил он после паузы. – И хотя ты уже не та девушка, которую я спас в лесу, я сделаю все, что в моих силах.

– Спасибо и на этом. Скоро увидимся.

– Ага, – согласился Родни и помахал мне, блеснув ковбойской усмешкой, когда я закрывала дверь.

– Во что я ввязалась? – пробормотала я, а затем приняла горячий душ и задумалась над тем, что надеть в свой первый официальный день в качестве лидера Виртуозов.

Вскоре после того как я выскочила из душа, в мою дверь постучали. Я посмотрела на настенные часы и поняла, что это не может быть Родни. Для него слишком рано, а я опоздаю, если придется развлекать гостей вместо того, чтобы собираться.

Я выглянула в щель и, улыбнувшись, распахнула дверь, чтобы впустить бабушку, Марию, Джен и Рэйчел.

«Она выглядит… отдохнувшей».

Рэйчел обняла меня и задержала в своих объятиях. Сейчас она была мне как мама и казалась очень хорошей матерью. Отстранившись немного, она грустно улыбнулась, словно услышала мои мысли:

– Как ты держишься?

– Я в порядке, – ответила я и провела рукой по влажным волосам. – Но мне нужно собираться.

– Для этого мы и здесь, – сообщила Джен и взяла меня за руку, чтобы посмотреть на ногти. – У тебя есть какой-нибудь светлый лак?

– Что? Что вы…

– Мы твои фрейлины, – присоединилась к разговору Мария. – Они ведь так называются, бабуль?

– Что-то вроде этого, мисс Я-читаю-слишком-много-романов, – ответила бабушка и обняла нас. – Милая, Совет хочет, чтобы сегодня утром тебя холили и лелеяли… так как ты, безусловно, тоскуешь по Калебу… будучи разлучена с ним на всю ночь, – лукаво добавила она и насмешливо подняла бровь.

– О да. – Я прочистила горло и отвернулась от усмехающихся Джен и Рэйчел. – Я чувствую себя просто ужасно, – уныло заявила я с двойной долей сарказма. Все засмеялись, и Рэйчел покачала головой.

– Я знала, что он не останется в стороне, – улыбнулась она с гордостью. – Мой мальчик.

– Так это они послали вас сюда, чтобы помочь мне одеться? – спросила я.

– Ага, – кивнула бабушка и подошла к моему чемодану. – Надень это. – Она протянула мне голубое платье без рукавов европейской длины. – Вы только представьте, – она задержала дыхание и приложила руку к сердцу, – чтобы Провидица одевалась сама!

– Вам не нужно этого делать, – попыталась возразить я.

– О, брось. Я не против. Просто не люблю, когда они говорят мне, что я должна, потому что считают Провидицу ни на что в жизни не способной. Тебе стоит воспринять это как оскорбление, девочка. Даже королева одевается самостоятельно.

Я засмеялась:

– Попытаюсь не чувствовать себя оскорбленной. Я так рада, что вы все здесь. – Я проглотила комок в горле.

– Что бы сегодня ни случилось, Мэгги, – начала Рэйчел, и я увидела, что она с трудом сдерживается. Мне пришлось отвести взгляд. – Мы здесь. Ты всегда будешь членом нашей семьи.

– Даже если нам придется выкрасть тебя и стать непокорным кланом, – пробормотала бабушка себе под нос.

– Бабушка! – осуждающе прошептала Джен. – Тебя выкинут из Совета, если будешь говорить так.

– Ну и пусть! – рассердилась бабушка. – Я все равно справлюсь с этими старыми простофилями. Если они еще раз оскорбят мою девочку или навредят ей, – она взъерошила мои волосы, – я поступлю с ними по-свински, и мы уедем отсюда.

Я захихикала. Следом хихикнула Рэйчел. И наконец мы все рассмеялись.

– Что значит «поступлю по-свински»? – поинтересовалась Мария. – Ты считаешь их свиньями?

– Самыми настоящими! – хмыкнула бабушка и пошла выбирать мне сережки. – Простофили и свиньи в большинстве своем.

– Совершенно не понимаю, из-за чего весь сыр-бор, – заметила я. – Я знаю, что я ваш… я имею в виду, я…

– Наш лидер? – подсказала бабушка и усмехнулась моему смущению.

– Да, именно. Но даже лидеры надевают штаны сначала на одну ногу, как и все. Я обещаю, что постараюсь оправдать ваши ожидания и вникну в суть своей деятельности. И все-таки я думаю, что основная причина, по которой нас наказал Бог, или тот, кто контролирует вашу силу, заключается в подобных вещах. Не надо возводить меня на пьедестал только из-за метки на шее. Просто дайте мне возможность выяснить, зачем явилась Провидица и что ей предстоит сделать.

– Слова настоящего лидера. Ты действительно все еще недоумеваешь, почему именно ты Провидица? – осведомилась бабушка и вложила мне в руку пару серебряных сережек-капелек.

– Надеюсь, что не подведу вас, – пробормотала я.

– Ни в коем случае, – сказала Рэйчел, расчесывая мои короткие волосы. – Мы любим тебя, Мэгги. И верим в тебя.

– Я тоже вас люблю, – искренне ответила я и впервые увидела, как поражена бабушка. Она смотрела на меня не отрываясь, а затем широко улыбнулась:

– Девочка, ты подарок от Бога. Я не сомневаюсь в тебе ни минуты.

Затем Джен включила утюжок и фен, а Мария начала наносить тонкий слой светлого лака на мои ногти. Я сдалась, положила платье на колени и села на скамью у туалетного столика. Закрыв глаза, я позволила им сделать меня красивой.


Пока мы шли по длинному коридору, Мария держала меня за руку. Родни шел с другой стороны. Он был удивлен, когда постучал в мою дверь и обнаружил компанию болтающих женщин. Когда мы приблизились к двери в бальный зал, я увидела лакомства и остановилась. Кто готовил все это?

– Они нанимают кого-то – людей, я имею в виду, – готовить здесь и тому подобное?

– Не-а, – ответил Родни, указывая кивком на группу Асов, стоявших в стороне. – Мы накрываем на стол по очереди. У каждого есть занятие по крайней мере один день в неделю, пока мы здесь.

– Скоро будет кухонный день Джейкобсонов, – сообщила Рэйчел. – Мой любимый день Воссоединения, если хотите знать. – Я засмеялась, и она поцеловала меня в щеку. – Будь сегодня сильной, милая. На все есть своя причина.

Я кивнула.

Джен посмотрела на меня с сочувствием:

– Не хотела бы я оказаться на твоем месте, это точно.

Я снова кивнула и, когда она обняла меня, прошептала:

– Я разговаривала с отцом вчера вечером. – Джен напряглась. – Биш проходит какие-то собеседования в Теннесси.

– Он заслуживает чего-то хорошего. Надеюсь… у него все получится.

Я отстранилась, чтобы увидеть ее лицо. Похоже, Джен была на грани истерики. Я поняла, что натворила. Я замечала это и раньше: хотя они еще не запечатлелись, их тела знали, что это неизбежно. Сила запечатленности тянула их друг к другу. Джен было плохо от разлуки, а она даже не знала об этом. Как бы сильно ни хотела она притвориться, что не влюблена в Биша и сможет жить нормальной жизнью, я знала, что это неправда. Однажды это сведет их обоих с ума. Мне нужно найти способ остановить видение, очень нужно.

Джен словно догадалась, о чем я думаю, потому что отстранилась и нервно облизнула губы. Взяв Марию за руку, она повернулась ко мне:

– Будь осторожна сегодня. Дональд очень… коварный, как и вся его семья.

– Спасибо.

– Жди Калеба здесь, – сказала Рэйчел, прежде чем уйти. – Тебе должно быть плохо от разлуки, помнишь?

Я кивнула и прислонилась спиной к стене. Родни остался, как я и предполагала. Я попыталась представить, каким окажется этот день, и пообещала себе быть сильной. Я могла быть послушной, кроткой, но и упрямой, если потребуется. Первым делом я открыла разум. Больше не буду прятаться в собственных мыслях.

Мне нужно знать, что враги прячут в рукаве и что мои союзники думают обо всем этом. Как только дверь моего разума открылась, мысли Родни огорошили меня:

«Фух. Ты можешь это сделать. Она нуждается в тебе. Калеб сегодня сядет в тюрьму, нет никаких сомнений, и они это растянут и сделают процедуру болезненной, потому что это – компания придурков-садистов. Но ты должен успокаивать ее, не дать взорвать это место. Калеб сказал, что она очень сильная. Она может нечаянно навредить себе, может обрушить на нас гору…»

– Родни, – мягко сказала я.

– Да?

– Пожалуйста, прекрати. – Я пристально, но с улыбкой посмотрела на него. Последнее, что мне сейчас нужно, – чтобы мой сопровождающий боялся меня. – Я не обрушу гору.

В первый момент он растерялся, а затем смутился:

– Черт, я забыл об этом.

– Извини, я не пыталась подслушивать. Просто… я закрылась вчера и теперь сожалею об этом. Мне нужно держать разум открытым, чтобы знать, что происходит. Чтобы знать, кто и что запланировал.

– Прости. Я не считаю, что ты не держишь себя в руках или что-то в этом роде.

– Нет, все в порядке. Я действительно легко теряю самообладание, и обычно единственное, что приводит меня в чувство, – это прикосновение Калеба. Так что должно быть весело, правда?

Он улыбнулся, но тут же посерьезнел.

– Просто я хочу, чтобы ты кое-что понимала. Они будут играть в свои игры – станут есть, пить и делать вид, что все в порядке. Затем они вывалят это на тебя. Калеб сегодня сядет в тюрьму, – сказал Родни с уверенностью. – Они подчиняются закону беспрекословно, и даже если кажется, что о нем забыли, это не так.

– Сейчас я готова. Я долго размышляла об этом. У меня есть план.

– Правда? Ты случайно не собираешься раздавать подзатыльники членам Совета? Потому что я мог бы в этом посодействовать, – ухмыльнулся он.

Я закусила губу.

– Ну, план состоит в том, чтобы принять и использовать мою суть. Полагаю, это и не план вовсе, но я действительно должна стать Провидицей, и, думаю, первым делом неплохо было бы вызволить моего мужа из тюрьмы, – я пожала плечами.

– Муж, – тихо произнес Родни и усмехнулся себе под нос. Я совершенно машинально употребила это слово и улыбнулась. – Я на самом деле счастлив за Калеба. Он заслужил запечатление.

– Ты тоже, – сказала я. Он неопределенно пожал плечами. Я хотела было заглянуть в общий зал, но он остановил меня. Его рука соприкоснулась с моей, и меня посетило видение – первое с тех пор, как мы сюда приехали.

## Глава 8

У меня, как всегда, перехватило дыхание, и я ухватилась за Родни, чтобы не упасть. Мы видели только ступни – босые. Они покачивались, танцевали. Несколько пар. Я озадаченно смотрела на них. Обычно видения были довольно четкими и понятными, а это оказалось довольно странным.

Вынырнув из видения, я сразу почувствовала за спиной Калеба. Он вздохнул, уткнувшись мне в шею, и сказал:

– Это свадьба. – Он «позаимствовал» мой Дар и видел все, что видели мы.

– Что? – хрипло спросил Родни. – Что это было? Свадьба…

– Твоя свадьба, – уточнил Калеб и обнял меня. – Вас посетило одно и то же видение, а это значит, оно было о тебе. Это твоя свадьба, старик.

Лицо у Родни засияло от восторга. Он несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем наконец смог вымолвить:

– Моя свадьба.

Я кивнула. Родни сглотнул, посмотрел на меня и произнес с отчаянием:

– Скажи, что это правда. Ведь твои видения сбываются?

– До сих пор сбывались, если я их не остановлю.

– Так ты говоришь, что я запечатлюсь? Потому что я не женюсь без запечатления, – добавил он поспешно.

– Тогда да – думаю, ты запечатлишься. – Родни вырвал меня из объятий Калеба и прижал к груди так сильно, что я чуть не задохнулась.

– Чувак, – посетовал Калеб, посмеиваясь, – полегче с грузом.

– Ох, – выдохнул Родни и мягко освободил меня. – Прости, пожалуйста. Я просто…

– Понятно, – засмеялась я. – Все в порядке.

– Правда? – повторил он. – Я действительно найду ее?

– Правда.

– Мэгги, я не могу выразить, что я… – начал он, но вынужден был остановиться. Я поцеловала его в щеку и почувствовала легкое жжение и покалывание: моя запечатленность восставала против такого бесстыдства. – Спасибо. Когда я найду ее, то никогда не смогу отблагодарить тебя.

– Не нужно благодарности. Ты в любом случае будешь мне помогать сегодня, я уверена, – сказала я, внезапно вспоминая мрачные перспективы этого дня.

– Я дам вам минутку, – произнес Родни, все еще потрясенный, и вошел в общий зал.

Калеб повернул меня к себе, нежно взял мое лицо в ладони и поцеловал. Этот поцелуй не был прощальным, я поняла это. Калеб отстранился и улыбнулся:

– Мама с бабушкой постарались.

– Ты знал, что они придут наряжать меня?

– Папа мне сказал. – Он кивнул в сторону. Там стоял Питер, и, судя по восторженному выражению его лица, он застал видение.

Подойдя к нам, Питер поцеловал меня в лоб.

– Мой сын, как всегда, прав. Ты потрясающая.

Я покраснела и отбросила волосы назад.

– Это Провидица, а не я.

– Это ты, – возразил он. – Провидица – это не какое-то перевоплотившееся существо, как предпочитает считать Совет. – Он обхватил подбородок рукой и задумался, глядя перед собой. – Я всегда знал, что, если Провидица когда-нибудь вновь появится, это будет кто-то невероятный. Иногда я сомневался, не сказка ли это, или, может, я сам насочинял. Но ты реальная, скромная девушка, умеешь держать себя в руках. Дар – это только дополнение к тебе, Мэгги. Не важно, что ты иногда теряешь самообладание, ты контролируешь себя. Отныне именно твои решения будут определять жизнь моего народа, и Провидица в тебе – только средство, с помощью которого этого можно достичь.

Я кивнула и выпрямилась.

– Мне уже надоело бояться. Я не разочарую вас.

– Не разочаруешь и за миллион лет, – сказал Питер и похлопал Калеба по плечу, потом указал на дверь. – Пойдем?

– Да, но послушай, – я повернулась к Калебу, – не злись на меня потом. Я знаю, что они хотят сделать, но знаю и то, что нужно сделать мне. И я не собираюсь проигрывать без сражения.

Он усмехнулся в высшей степени соблазнительно:

– Должно быть убедительно.

– Будем надеяться, что я не взорву голову Дональда, – на ходу пробормотала я.

– Ох, не знаю, – протянул Питер, – звучит довольно заманчиво.

Мы с Калебом засмеялись, когда он повел меня к буфету, и я чуть не споткнулась. Стол, такой же длинный, как коридор у меня дома… был наполовину завален медовыми пончиками.

– Кто им сказал?

– О, уверен, у них свои пути, – ответил мой нареченный и усмехнулся, наполняя тарелку. Я глубоко вздохнула и попыталась вести себя нормально, не фокусируя внимание ни на чем конкретном, но и не закрываясь ни от чего.

«Ах! Она ест медовые булочки! Ура! Надеюсь, они ей понравятся!»

«Во что она одета? Она – ходячая реклама моды последнего сезона!»

Я повернулась и подняла бровь. Две женщины, которые смотрели на меня, быстро отвернулись.

– Ты широко открыта, – заметил Калеб. – Это хорошая идея?

– Думаю, да, – отозвалась я и понюхала кофе в чашке, которую держала в руках. Я восхищенно вдохнула его аромат, на что Калеб улыбнулся и повел меня к одному из столов в середине. – Я вчера решила, что узнала бы мысли Дональда, его уловки и все планы Совета относительно нас, если бы просто открылась. Мне нельзя закрываться. Я должна знать, что происходит.

– Согласен. Просто я хочу, чтобы ты была в безопасности.

– Я в безопасности. Все в порядке.

Он кивнул и погладил мою ногу под столом, наблюдая с улыбкой, как я поглощаю медовый пончик. Вскоре к нам присоединились Линн и Кайл.

– Они и рядом не стояли с пончиками Рэйчел, правда? – разглагольствовала Линн, хотя уже слопала половину своего пончика за один укус. – Просто пусть знают.

– Кто-нибудь в курсе, что они запланировали на сегодня? – поинтересовалась я.

– Обычно первый полный день здесь мы соревнуемся, – сообщил Кайл со знанием дела.

– Соревнуемся? – переспросила я.

– Ага, – произнес он с набитым ртом. – У них такие же соревнования, как и у нас, игры и прочее. «Трехногая собака», «Сборщик черешни», «Крысиные бега».

– Любовь моя, – саркастично сказала Линн, – пожалуйста, объясни подробно и не заставляй нас умолять тебя.

– Но мне так нравится, когда ты умоляешь, – заявил он, понизив голос и усмехаясь.

Калеб пришел на выручку:

– Тебе не говорили, что твое поведение совершенно неуместно?

– Говорили. И ты знаешь, я побеседовал с собой об этом. Оказалось, меня это не колышет.

Мы закатили глаза, а Линн засмеялась так, словно это была самая смешная реплика из всех, что ей доводилось слышать. Затем Кайл объяснил:

– Ладно, м-м… «Трехногая собака» – это когда двоим связывают вместе по одной ноге и затем они бегут. «Сборщик черешни» – это когда наполняют емкость взбитыми сливками и бросают туда целую горсть черешен с черенками. Нужно вытащить их зубами и не измазаться в сливках. А «Крысиные бега» – это самое веселое. – Он ухмыльнулся.

– Ты никогда не играл, – заметил Калеб, – и понятия не имеешь, весело это или нет.

Кайл продолжал, будто его не прерывали:

– Это когда запечатленным мужчинам завязывают глаза, и они должны попытаться найти нашу нареченную среди остальных. Но прикол в том, что они просят Барселону, – он указал на высокого худого мужчину, который одиноко стоял в углу, – зачаровывать нас, чтобы мы не чувствовали друг друга до окончания игры. И… мы можем касаться только рук друг друга.

– Вряд ли это так сложно, – решила я, думая о том, что точно знаю, какие у Калеба руки на ощупь.

– Ты так думаешь, но все тяжелее, чем кажется. И кого бы парень ни выбрал, девушка должна стать его парой за ужином, даже если это не его нареченная.

Я поморщилась:

– А вот это уже плохо.

– Это упражнение на общение, чтобы мы поддерживали связь друг с другом и не образовывали клик или не оставались все время в кругу семьи. Это должно заставить нас общаться. Обычно в этот вечер проводятся такие глупые танцы, как вальс и шаффл, но в целом весело.

– Хм. Я поняла.

– Но сомневаюсь, что они позволят своей драгоценной Провидице играть в наши игры, – насмешливо улыбнулся Кайл.

– Напротив, – вмешался Дональд, оказавшийся позади нас. Мы повернулись на голос и увидели, что он стоит, держа под руку прелестную блондинку. – Совет может придумать версию «Крысиных бегов» специально для Мэгги. – Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я попыталась проникнуть в его сознание – и снова безрезультатно. Ни мыслей, ни воспоминаний, ничего… кроме злости. Я почувствовала, как она буквально переполняет Дональда. Он ненавидел меня. Хотя по какой-то причине я не могла прочитать его мысли, остальное было четко и ясно. Он ненавидел само мое существование. И не только мое, он ненавидел Джейкобсонов в целом.

– Пойдем, дорогой, – попросила блондинка. – Я голодна.

– Хорошо, Присцилла. Мэгги, надеюсь, тебе понравится это упражнение и ты отнесешься к нему серьезно, – сурово добавил Дональд.

Я искренне улыбнулась:

– Непременно. Спасибо.

Разозлившись на мою доброжелательность, он пошел к кофейной стойке.

– Убей их добротой, сестра! – победоносно воскликнула Линн. Она очень напоминала мне Бек. А я так скучала по своей подруге… Кивнув Линн, я посмотрела налево, так как к нам присоединилась еще одна пара.

– Филипп, правильно? – спросила я. Муж с женой, кажется, удивились.

– Да. А это моя прелестная жена, Марселла, – сказал Филипп с акцентом вязким и скрипучим, как сырой сахар. Я улыбнулась еще шире, когда Марселла помахала мне и занялась своим завтраком. Филипп повернулся к жене и сказал ей что-то по-французски. Оба склонили головы, и я была благодарна, что они по крайней мере слушали вчера и не стали выполнять весь ритуал.

Я поклонилась в ответ и заметила огонек в глазах Филиппа, но он быстро принял невозмутимый вид.

«Она такая простая… она настолько человек…»

Я поджала губы.

– Ты читаешь мои мысли, Провидица? – спросил он с усмешкой. – Все в порядке. Я не хотел смутить тебя. Те, кому нечего скрывать, не должны возражать против того, чтобы лидер, призванный помочь, читал их мысли, верно?

– Хм, – пробормотала я. – Сомневаюсь, что большинство присутствующих здесь согласятся с этим. Я не стремлюсь читать ваши мысли, – пояснила я. – Мой разум, когда я его открываю, как бы… сам выбирает, кого читать.

– Понимаю. Не волнуйся, я твой друг, – прошептал он конспиративно и затем обратился к Калебу: – Калеб! Как ты?

– Довольно хорошо, французик, – поддел его Калеб и обнял меня за плечи. – Довольно хорошо.

– Ах вы, американцы. – Филипп покачал головой. – Такие бодрые и счастливые. – Калеб засмеялся, и они стукнулись кулаками. Неужели все здесь так делают? – Марселла не говорит по-английски, но она просила передать, что с удовольствием выпила бы с вами чаю попозже.

– М-м… конечно, – откликнулась я. – Хорошая идея.

– Все, пожалуйста, внимание!

Мы повернулись и увидели крупного, дородного члена Совета. У него были седые волосы, гладко зачесанные назад, и серые глаза. Он пробежал глазами по всем и, когда его взгляд остановился на мне, быстро отвел его в сторону, явно нервничая.

«О… Она читает мои мысли прямо сейчас? У нее будет видение для меня? Что, если она узнает о том, что я как-то раз проиграл в казино в Новой Зеландии все жалованье и солгал семье, что меня обокрали!.. О черт! Я же сам сию минуту проговорился ей! Она же может читать мои мысли! Провидица, пожалуйста, прости меня. Не обрекай на одиночество за мои грехи…»

Он умолял, обращаясь прямо ко мне, зная, что я могу его слышать, а все молча смотрели на него, ожидая, когда же он закончит объявление. Я быстро сжала руку Калеба, а затем встала. Глаза мужчины были прикованы ко мне, пока я шла к нему.

– Как вас зовут? – спросила я тихо, приблизившись.

– Паоло, – ответил он низким голосом. – Паоло, моя Провидица.

– Хорошо, Паоло, я Мэгги. – Я протянула ему руку. Он взял ее, но не шевельнулся. Мне самой пришлось ею трясти. – Хотя я Провидица, но я здесь не для того, чтобы вас судить. Моя задача – изменить порядок вещей, – сказала я так, чтобы слышал только он. – У меня было видение о вашем народе…

Тут до меня дошло, что его должны были увидеть все, не только Паоло. Я обернулась лицом к залу и начала что-то говорить, но выражение лица Марлы остановило меня. Судя по ее ликующей усмешке, она прятала какой-то козырь в рукаве. Мне нужно догадаться, что это. Я сфокусировалась на публике в зале.

Первым, что я почувствовала, был гнев Калеба. Он читал все через меня и видел выражение лица Марлы так же четко, как и я. Я скользила взглядом по лицам. Увидев злого на вид человека, я фокусировалась на нем особенно усердно…

И ничего не услышала.

Я читала случайные мысли других людей, находившихся в зале, но, похоже, все члены семьи Уотсонов были заблокированы от меня, и я не могла проникнуть в их мысли… как и в мысли Марлы.

Господи, какой же я была идиоткой! Да ведь Марла дала всем родственникам мою кровь! Она уже проверила свою теорию на практике тем вечером в лимузине. Марла знала, что ее мысли в безопасности, так как в ее венах течет моя кровь, и она что-то замышляла, в этом я не сомневалась.

Все Уотсоны заполучили мою кровь, чтобы скрывать от меня свои мысли. Чтобы я понятия не имела об их планах. Черт! Снова удар исподтишка.

Я подняла голову, улыбнулась и повернулась к Паоло:

– Продолжайте ваше объявление.

– Хорошо, – сказал он и прочистил горло, явно чувствуя неловкость. – Дамы и господа, извините за задержку. Ох… я просто хотел начать сегодняшние игры.

«Не сдавайся так легко, Мэгги».

Я съежилась и отступила на шаг назад, когда услышала незнакомый голос у себя в голове. Я посмотрела вокруг, но не смогла понять, кто это говорил.

«Все не всегда обстоит так, как кажется. Сосредоточься. Ты достаточно умна, чтобы это понять, чтобы это остановить».

«Что? Я не сдаюсь», – подумала я в ответ, хотя была уверена, что он не мог меня слышать.

– Мэгги? – спросила Джен и взяла меня под руку. – В чем дело? Ты выглядишь испуганной.

– Не знаю. Я слышала что-то… кого-то. – Я запустила пальцы в волосы, все еще чувствуя себя неуютно от того, что они такие короткие. – Я не могу понять, кто это, и он очень загадочный. Думаю, это Марла манипулирует моим сознанием.

– Не позволяй ей досаждать тебе. Это льстит ее самолюбию.

– Стараюсь. – Калеб присоединился к нам – он уже не выглядел таким счастливым, как раньше. – Ты слышал?

– Ага, – мрачно кивнул он. – Понятия не имею, что это означает, но ему лучше убраться из твоей головы.

«Как твой отец?»

Я оглянулась с раздражением, когда голос появился снова. Что он имел в виду, спрашивая о моем отце?

«Заткнись! Не смей говорить о нем».

– Дамы и господа, подойдите сюда! – пригласил Дональд. Я отмахнулась от всего и постаралась изобразить милую улыбку. Нужно выглядеть невозмутимой и бесстрашной.

Калеб взял меня за руку и прошептал:

– Думаю, ты права насчет своей крови. Это единственное разумное объяснение, почему ты не можешь слышать их, и только их. Не отходи никуда без меня или Родни, хорошо?

Я кивнула.

– Друзья! – Дональд демонстративно поднял руки. – Давайте начнем сегодняшние мероприятия! Пожалуйста, пусть каждый выберет себе партнера, пока дежурные убирают со столов.

Я шла с Калебом, и по пути он объяснял, в чем состоит игра. Не разрешается использовать свои способности, а ходить нужно зигзагами, а не по прямой. Кто-то с помощью своего Дара нарисовал на полу дорожки, и я поняла, что это действительно будет сложно. Дорожки переплетались, а мы должны были обходить соперников.

Когда Калеб начал связывать наши ноги вместе золотой веревкой, меня кто-то похлопал по плечу – кто-то, чьи мысли я не могла прочитать. Дональд. Я сделала еще одно открытие: в нем тоже была моя кровь, а это означало, что он знал обо всех замыслах Марлы.

Я улыбнулась ему:

– Да, Дональд?

– Особе твоего положения не подобает играть в эти игры, Провидица. Мы выбрали подходящую для тебя игру на другой день. А сейчас пойди сядь за стол вместе с Ассамблеей.

– Чтобы лучше узнать людей, которыми я должна управлять, мне следует делать то, что делают они. – Он разозлился, а я продолжала улыбаться. – Может, Совету тоже стоит поучаствовать? – предложила я и услышала его недовольное ворчание. – В самом деле, – сказала я громче, – члены Ассамблеи, почему бы вам не присоединиться к нам?

– Провидица, – пробормотал один из них. – Мы знаем, что ты молода…

– Молод сердцем, а не телом, – прервала его бабушка, легко поднявшись со стула. – Или твое сердце стало старым и морщинистым, Люциус?

Он фыркнул, продолжая пить чай из прекрасного фарфора. Несколько членов Совета тоже спустились, хотя и не без сомнений, но большинство осталось на месте, выглядя именно напыщенными простофилями, как их и называли.

Бабушка коснулась моей щеки:

– Ты чертовски хорошо справляешься для первого дня, красавица.

– Да, но день только начался, – ответила я, вздохнув.

– Так и есть, – согласилась она и, поцеловав Калеба в щеку, пошла пригласить Марию в качестве своего партнера. Я увидела, что ногу Джен привязывал парень, которого я никогда раньше не видела. Он был симпатичный, и мысли у него были невинными и чистыми. Парень паниковал, так как не ожидал, что Джен примет его приглашение. Его пугало, что между ними может возникнуть страсть, которая сразу станет заметна, как пятно на белом воротничке рубашки.

– Мэгги, – отвлек меня Калеб, которому не хотелось вникать в личную жизнь своей сестры. – У тебя хорошо получается?

– Звучит как вызов, – парировала я и засмеялась, так как мы чуть не упали. – Думаю, у меня должно получиться, но я не играла в эту игру с детского сада.

– Тогда, поверьте, вы уже проиграли, – заявил стоящий рядом Кайл. – Просто примите к сведению.

– Да что ты говоришь! – хмыкнула я.

– Р-р-р, – прорычал Калеб и заключил меня в кольцо своих рук. – Звучит как вызов, – повторил он за мной.

Я закусила губу, затем ухмыльнулась и поцеловала его в ямочку.

– Готова? – спросил он. – Я не настроен проигрывать, так что давай покажем, как Провидица может надрать всем зад.

– Готова.

## Глава 9

Мы выиграли восемь раундов из десяти.

Калеб ликовал. Ему оставалось только выпятить грудь. Было так забавно! Вначале это казалось мне довольно глупым. Да, я была прижата к Калебу, так что не жаловалась, но сама игра выглядела, на мой взгляд, нелепо. Однако вскоре я поняла, насколько это весело и как сплачивает людей.

Поймать ртом черешню оказалось труднее всего. Казалось бы, что может быть проще? Но это совсем не легко. Кайл же выиграл и торжествовал. Я измазала нос в сливках, едва мне удалось ухватить ртом черенок. Кайл заметил, что виной тому мой длинный от любопытства нос.

Я постаралась не рассмеяться, но это был прежний Кайл. Кайл, с которым мы тусовались и валяли дурака. Клоун нашего класса.

Даже те члены Совета, которые решили присоединиться к нам, от души повеселились. По моему мнению, Питер и Рэйчел были самыми прикольными. Они выглядели серьезными и сосредоточенными во время игры, но когда послышался свисток, который свистел сам, потому что тоже был зачарован, они расслабились. Рэйчел даже вскрикнула, когда они выиграли, но быстро взяла себя в руки. А потом, как и говорил Родни, Дональд вывалил на нас информацию о суде.

– Друзья, – он сложил руки вместе, прихватив ладонями свой шарф, – так приятно видеть, что все веселятся. К сожалению, у нас все еще есть дело, которое надо решить, и Ассамблее нужно собраться, чтобы его обсудить. Так что прошу членов Совета пройти на совещание. Мы встретимся в зеленой комнате, когда все закончим.

– Зеленой комнате? – спросила я Калеба.

– Они именуют комнаты по цветам, – ответил он, наблюдая, как члены Ассамблеи направляются к столу, где заседал Совет. – Не желая выглядеть предвзятыми, они указывают цвет комнаты, а не ее назначение. Такое название ни о чем не говорит и никого не пугает. – Я посмотрела на него вопросительно. – Как можно назвать зеленую комнату? Комната для вынесения приговора?

– О! – ответила я и сглотнула. – Я поняла. А мы находимся в золотой комнате?

– Ага.

Я кивнула и облизнула внезапно пересохшие губы.

– Они решают нашу судьбу без нас?

– Никто не может принимать решения по делам дисциплины, кроме членов Совета.

– Так это монархия? – фыркнула я с раздражением.

– Похоже на то, – ответил он мягко. – Все будет хорошо.

– Итак, – начал Дональд, и я задалась вопросом: а кто-нибудь еще в Совете когда-нибудь говорит? – Мы слышали рассказ о событиях, которые произошли в тот день, когда были убиты двое из клана Уотсонов.

– Убиты в целях самозащиты, – поправил Питер.

– Яблоки и апельсины, не так ли? – съязвил Дональд и продолжил: – Итак, я не сомневаюсь, что Калеб считал, будто поступает правильно, защищая свою нареченную, тем более Провидицу, но это не значит, что лишать кого-то жизни допустимо.

– Даже если тебя пытаются убить? – воскликнул Кайл.

– Даже тогда, – выдавил Дональд. – Я знаю, это кажется жестоким, но закон есть закон, и мы должны его исполнять. Итак, мы еще не заседали, но я уверен, все вы знаете, что Провидица будет помилована, поскольку она, должно быть, считала необходимым так поступить…

– Вы не можете просто отпустить меня, а затем спросить с Калеба по полной! – закричала я. Все посмотрели на меня, а я не отрывала взгляд от стола, за которым сидели люди, пытающиеся забрать у меня любимого. – Если у меня была веская причина, тогда почему у Калеба ее не было?

– Послушай! – завопил Дональд так яростно, что я невольно отпрянула. – Закон есть закон, юная мисс! Если ты думаешь, что тату на шее позволяет тебе явиться сюда и изменить существующий у нас порядок вещей таким образом, чтобы он аккуратно помещался в твою маленькую человеческую черепную коробку, тогда я тебя сильно разочарую… Провидица.

– Дональд! – пророкотал Питер.

– Не смейте никогда больше, – зарычал Калеб, – разговаривать с ней подобным тоном!

– Закон есть закон, – повторил Дональд, даже когда Люциус дернул его за рукав, пытаясь заставить сесть. – Нельзя отрицать, что она избранная, у нее есть метка, но это не значит, что она вправе…

– Я предлагаю вам сесть, пока вы не разозлили Провидицу и она не совершила такое, за что ей потребуется помилование, – не унимался Калеб, притягивая меня ближе к себе.

Дональд задыхался от ярости:

– Не пытайтесь указать, что я могу ей навредить! Я просто выступаю голосом нашего народа!

– Голосом? – спросил Питер. – Создается впечатление, что только твой голос и слышно. Рядом с тобой сидят члены Совета, которые обладают таким же авторитетом, как и ты, и ты должен им тоже дать слово.

Дональд посмотрел на обе стороны стола, так как сам сидел в центре:

– Ну? Кто-нибудь еще хочет высказаться?

Люциус начал было говорить, но Дональд оборвал его, даже не взглянув:

– Видишь! Им не нужно говорить, когда и так ясно, что я дипломатичен и справедлив. Закон есть закон. А ты знаешь что-нибудь важнее законов? Члены Совета сохраняют и приводят их в исполнение. Мы не можем быть просто наставниками и хранителями пути.

– Это действительно блестящая речь, – услышала я свой голос, мои глаза были прикованы к его лицу. – Но я послана сюда – Провидица послана сюда, – чтобы изменить порядок вещей. У меня было видение именно об этом… Подождите, не сохранились ли записи последней Провидицы?

– Конечно, сохранились, – ответил Дональд, разгладив рубашку на груди. – Но записи опечатаны. Только тот, кто…

– Вы хотите сказать, что Провидица не может прочитать записи… Провидицы? – произнес Калеб и раздраженно вздохнул. – Бросьте, это совсем неубедительный аргумент.

– Не знаю, откуда у вас такая враждебность, мистер Джейкобсон, – заметил Дональд, – но не могу ее оценить и не думаю, что кто-нибудь из присутствующих оценит.

– Она возникла оттого, что вы пытаетесь руководить моей девушкой, которая к тому же является вашим лидером. Я не понимаю, кто уполномочил указывать ей, что можно и чего нельзя делать. Вы должны дать ей возможность исполнить то, ради чего она сюда послана.

– Дональд, достаточно, – произнес Питер тоном лидера. – Калеб прав, и я говорю это не потому, что он мой сын. Все мы, как и вы, испытывали благоговение перед Мэгги, когда обнаружили, кем она является. Она заслуживает не только твоего уважения, но и твоей преданности. Не Мэгги, а та, от чьего имени она выступает. Ты не можешь больше притворяться, что все еще являешься тем связующим звеном, которое нас соединяет, Дональд. Отдай ей записи.

– Да, Дональд, – сурово промолвил Люциус, – тебе должно быть стыдно за то, что говорил с Провидицей таким тоном.

Дональд оглянулся и понял, что ситуация изменилась. Я видела это по его лицу. Он считал, что его многолетняя «служба» перевесит любые наши слова, но, оскорбляя Провидицу, явно перестарался. Я постаралась не принимать близко к сердцу то, что все они переживают за Провидицу, а не за меня.

– Очевидно, вы меня неправильно поняли. – Дональд сложил руки перед собой в молитвенном жесте. – Я просто пытался разбудить Провидицу! – Он засмеялся. – До сих пор она была кротким, молчаливым наблюдателем. Я хотел расшевелить в ней что-то, вызвать ее ярость, – он потряс кулаком, победно ухмыляясь. – И это сработало! Посмотрите на нее! – Дональд с нежностью улыбнулся мне. – Мы много лет ждали этой вспышки. Благодарю, Провидица, за то, что вернулась и по праву заняла свое место среди нашего народа.

Затем произошло худшее, что я могла представить. Все встали, зааплодировали и поклонились мне. Я улыбнулась и поклонилась в ответ, понимая теперь, что это игра. Нужно понять все ее правила, прежде чем играть дальше.

Дональд для чего-то использовал меня, и в первую очередь следовало понять, для чего. Но пока я играла свою роль: милой, но отважной Провидицы.


В конце концов все успокоились и решили начать последнюю традиционную игру перед ленчем. Игра называлась «Крысиные бега», и я приготовилась к тому, что до меня дотронутся все мужчины в комнате, которым предстояло искать своих нареченных.

Запечатленные мужчины собрались в середине комнаты, а их дамы стояли вдоль стен. Я по-прежнему считала, что это глупо, – ведь парни знали, как пахнут их жены и какие на ощупь их руки, верно?

Но я ошибалась.

Когда играющих зачаровали и их чувства притупились, они стали похожи на слепых мышей, ищущих дыру в стене. Я видела, как несколько мужчин пытались узнать руки своих жен. Только два игрока были не женаты – Калеб и Кайл.

Двое мужчин угадали правильно, большинство ошиблись, но никто пока не приближался ко мне. Когда подошла очередь пожилого мужчины, он, казалось, пошел прямо ко мне и повернул руку, как будто маня меня, а не пытаясь найти. Его семейный герб представлял собой половину черной капли или капли крови. Уотсон. Когда его кожа соприкоснулась с моей, у меня возникло видение. Как же я раньше не догадалась, что у каждого, кто коснется меня, будет видение?

Его видение оказалось туманным. Оно боролось со мной, и мне пришлось сфокусироваться, чтобы его увидеть. Но я почувствовала необходимость – потребность – все разглядеть, так что схватила его руку и удержала. Он попытался вырваться, от чего я еще сильнее захотела все увидеть. Что он скрывал?

Я услышала, как меня зовут по имени, а затем раздались удивленные вздохи. Я почувствовала на локте знакомую теплую руку – это Калеб присоединился ко мне. Его прикосновение, видимо, дало мне дополнительную энергию, которая была нужна. Видение стало четче и реальнее.

Я увидела цветы и тротуар. Услышала шаги какого-то человека, который шел по дорожке. Он приветственно кивнул почтальону и обошел ребенка на велосипеде. Затем остановился на траве и стал наблюдать, как другой мужчина звонит в дверь дома.

Это был темноволосый мужчина в черной кожаной куртке с голубым драконом на спине… и он стоял перед моим домом.

Я услышала чей-то крик, и видение прервалось. Пожилой мужчина отошел от меня, держа руку так, будто его обожгли, но скорее это он оставил на мне ожог.

– Что ты делал рядом с моим домом? – спросила я спокойно, хотя внутри у меня все кипело. Я прижала руку к груди, забыв об ожоге. Он был в моем доме!

– Я хотел посмотреть, где живет Провидица, – медленно ответил он и распрямил плечи. К нему приблизилась Марла и успокаивающе похлопала по руке.

– Не смей больше ходить в мой дом, – сказала я. – Это даже не мой дом больше, и мой отец не имеет ко всему этому никакого отношения.

– Мы поняли, Провидица, – театрально проговорила Марла, кланяясь с нарочитой покорностью. – Уверена, он только хотел засвидетельствовать свое почтение.

– Сомневаюсь, – возразил Калеб, все еще сжимая мое запястье. – Держись подальше от этого дома и от Мэгги!

– Конечно, – ласково протянула Марла и похлопала ресницами. – Мы не привыкли ослушиваться тех, кто нами правит. – Она повернулась к своей «шестерке». – Не так ли, Гастон?

– Да, – кратко ответил тот и уставился на меня.

– Вот! Все хорошо, – миролюбиво произнесла Марла и взяла Гастона под руку. – Мы пойдем.

Я смотрела им вслед, чувствуя тлеющий уголек в животе. Что она задумала?

Калеб повернул меня к себе, и я почувствовала, как его прикосновение исцеляет ожог. Видимо, никто, кроме Калеба, не видел отметину.

Дональд, должно быть, понял, что этот раунд игр закончен, и призвал всех к порядку. Затем он объявил, что пришло время для моего теста на беременность, очень громко и совершенно излишне.

Я подумала, не было ли это провокацией. Не пытались ли они отвлечь меня, чтобы я не вмешивалась в суд над Калебом? Но я не могла отказаться от теста, потому что в таком случае выглядела бы виновной.

– Пойдем, – сказала я Калебу. – Они же не могут судить тебя в твое отсутствие, верно? – Я потянула его за собой, но он остановил меня.

– Нас не допускают на суды над нами же, Мэгги. Я пойду с тобой, но это их не остановит, если они попытаются переключить внимание с моего дела на тебя.

– Ну… Я все равно хочу, чтобы ты пошел со мной.

Он усмехнулся:

– Конечно, я с тобой пойду.

Я улыбнулась:

– Тогда идем.

Он явно знал, куда идти. Пройдя по нескольким коридорам, мы подошли к простой белой двери с табличкой «Лазарет».

Калеб постучал в дверь, и ее открыла жена Сайкса – женщина, которая брала кровь, когда меня похитили. Она не казалась страдающей или убитой горем. На самом деле она выглядела даже счастливой. У меня в голове прозвучал ее голос: «Слава богу…»

– Мэгги, – вздохнула она и, казалось, почувствовала облегчение. – Я рада, что ты в порядке. Входи. – А вот Калеба она остановила: – Ты – нет.

– Я зайду… – запротестовал он, но женщина отошла в сторону, чтобы показать, что она не одна. В комнате находился мужчина, хотя и не из Уотсонов. Я поймала его мысль о том, что он здесь как непредвзятый наблюдатель. Видимо, бабушка настояла на том, чтобы присутствовал кто-то еще, кроме Уотсона.

– Ассамблея очень дотошная, – пояснила женщина сухо. – Я быстро закончу.

Калеб, сердито проведя рукой по волосам, не сводил с меня глаз, пока она закрывала дверь. Я села на кровать, так как сопротивляться не было смысла.

Она опустилась на кровать рядом со мной и потянулась к прикроватному столику. Я отвернулась.

– Я помню, ты ненавидишь иголки. – Она улыбнулась, словно ничего не произошло. – Я сделаю это так же безболезненно, как и в прошлый раз.

– Ага, – ехидно заметила я. – В прошлый раз вы взяли у меня кровь и отдали им.

– Обстоятельства те же, что и тогда. Я из Уотсонов – это нельзя изменить, даже если моего мужа больше нет в живых, – сказала она тихо и секунду смотрела мне в глаза.

Я вдумалась в смысл ее слов, а потом стала припоминать, откуда она родом. Помнится, она говорила, что была человеком, и ее прикосновение не может ранить меня, в отличие от тех, кто желает мне зла. Еще я вспомнила, что Калеб не знал о том, что она человек…

– А почему другие кланы не знают, что вы были человеком?

– Потому что Сайкс не хотел, чтобы они узнали, а он всегда добивался своего. Всегда, – ответила женщина, и я услышала горечь в ее голосе.

Ее пальцы коснулись меня, и я вздрогнула от холода ее кожи. Она шепотом извинилась, ловко вводя иглу под кожу. Она сделала это профессионально, и мне было не очень больно, но это не значило, что в этот раз я ничего не почувствовала.

Я поморщилась, и Калеб просунул голову в дверь:

– Здесь все в порядке?

– Да, принц, – саркастично ответил мой страж, стоя в углу и скрестив руки на груди. – Иголка колет не так, как вишня весной.

Я фыркнула и засмеялась. Калеб поднял бровь.

– Все в порядке, честно, – сказала я ему.

Он нехотя кивнул и скрылся за дверью.

Я повернулась, чтобы посмотреть на женщину, но игла все еще тянула из меня кровь, так что я проглотила желчь.

– Вы берете очень много, – размышляла я. – Как-то странно брать столько для одного анализа крови.

– Милая, ты же знаешь, что я делаю не тест на беременность.

Я бросила на нее взгляд, удивленная ее откровенностью:

– Нет?

– Марле нужно больше твоей крови, и я должна выполнять ее указания.

– Но почему же? – спросила я и взглянула на стража, который стоял молча. Он не смотрел в нашу сторону, хотя я знала, что он нас слышит. – Почему вы спокойно говорите мне об этом?

– Потому что, – начала она и приостановила процедуру, чтобы посмотреть мне прямо в глаза, – я знаю, каково это, когда однажды у тебя забирают жизнь, ни с того ни с сего, без всякой причины, и нет пути назад.

– О чем вы говорите?

– Я не запечатлевалась с Сайксом… традиционным способом.

– Что? – воскликнула я настолько возмущенно, насколько могла себе позволить, учитывая, что эта женщина вколола мне в руку иглу.

– Я была, как ты – человеком, типичным подростком, и вдруг со мной произошло самое худшее на свете. Всего хуже, что я еще толком не пожила. Сайкс похитил меня однажды прямо на улице, привел в свои владения и начал проводить на мне тесты, используя мою кровь.

Женщина печально посмотрела на меня, и я знала, что следующие ее слова изменят мой мир. И мир Виртуозов тоже.

– Он тогда был точно таким же, какой он сейчас… ну, – она побледнела, – был. – Она прочистила горло. – Сайкс был решительно настроен получить превосходство над своей расой и решил, что ключ – в крови. Он держал меня пару недель, и я оказалась не единственной его заключенной. У него было еще несколько человек там внизу.

– Но, – озадаченно произнесла я, – вы помогли ему похитить меня. Вы поступали так, словно… любили его.

– О, милая, я действительно любила его. И он любил меня, после запечатления, конечно. – Я только в замешательстве покачала головой, так что она продолжала: – Видишь ли, он использовал мою кровь и кровь другого человека, чтобы проводить на ней эксперименты. Сайкс был уверен, что сможет вызвать запечатление. – Она тяжело вздохнула. – И это ему удалось.

– Что? – У меня перехватило дыхание.

– Проводя эксперименты на мне, он в конечном счете дал мне свою кровь. Потом однажды, без всякой причины, когда он коснулся моей руки, чтобы проверить пульс… я почувствовала запечатление. У меня случилось видение. Я почувствовала его симпатию. Я знала, что у него есть какие-то чувства ко мне… потому что он никогда не заставлял меня кричать.

– Что вы имеете в виду? – спросила я и похолодела, когда увидела в ее мыслях ответ.

Она сделала глубокий вздох, полный сожаления и вины:

– Во время экспериментов он никогда не заставлял меня кричать, как остальных.

## Глава 10

Тошнота подступила к горлу как раз в тот момент, когда Калеб ворвался в комнату. Я с трудом соображала, но вскоре поняла, что мое сердце едва ли не выскакивает из груди. Я прижала руку к груди, и тут Калеб сорвал меня со стола, задвинул себе за спину и оценил угрозу в комнате. Пожилая седеющая женщина и мужчина, который пока не шевельнул и мускулом, вряд ли могли вызвать у меня такой ужас.

Он повернулся ко мне, следя за обоими:

– Что не так, Мэгги?

Мне пришлось проигнорировать его. Нужно было понять, о чем говорит женщина. Я попыталась выйти из-за его спины, но он вернул меня обратно. Я почувствовала его учащенное сердцебиение и поняла, что сначала нужно успокоить его:

– Я в порядке. Все хорошо.

– Что случилось? Она что-то тебе сделала?

– Нет, просто сказала кое-что, и это мне не понравилось. – Я кивнула женщине. – Мне нужно закончить процедуру. Я в порядке, – заверила я его.

– Я здесь рядом, – сказал он, когда я повернулась, – и никуда не собираюсь.

– Ох… как вас зовут? – обратилась я к женщине, прежде чем продолжить.

– Рут, – ответила она шепотом.

– Рут, что он с вами сделал? – спросила я и почувствовала, как Калеб за моей спиной вытягивает ответы из моей головы. Он заворчал, обнаружив, о чем мы беседуем, и схватил меня за руку так, словно никогда не собирался отпускать.

– Сначала он делал глупости. Пытался угрозами вызвать реакцию их тел. Он пытался запугать людей до такой степени, чтобы их тела предпочли запечатление смерти или боли. Но это не срабатывало, а когда мы запечатлелись, все изменилось. Он больше не мог давать свою кровь.

– Почему? – спросила я с возрастающим любопытством.

– Потому что я ревновала, – ответила Рут и усмехнулась. – Более того, моя запечатленность требовала, чтобы он был только моим.

– Так вы действительно любили друг друга?

– Да, – ответила она осторожно. – Мы были связаны, находились вместе и принадлежали друг другу. Но это было неправильно – не так, как у других.

– Рут, – сказала я с раздражением, – вы ходите кругами, и меня это начинает сводить с ума. Пожалуйста, не заставляйте вымаливать у вас ответы!

Она вздохнула и снова кивнула:

– Просто я никогда и никому не рассказывала об этом. Мне не разрешалось, пока Сайкс был жив, и даже сейчас это ощущается как предательство. – Я только хотела спросить ее, почему, но Рут подняла руку. – Я перехожу к этому, мисс Нетерпение.

Я жестом попросила, чтобы она продолжала. Сама же прильнула к Калебу, чувствуя потребность в его спокойствии и утешении. У меня появилось чувство, что Рут приберегла самое убойное напоследок. Она продолжила:

– Мне нельзя было идти против него. Я перестала быть собой. Я практически принадлежала Сайксу, и не в романтическом смысле, как вы двое принадлежите друг другу. Он контролировал меня, желая того или нет. Мое тело подчинялось каждому его подсознательному желанию. Его кровь в моих венах каким-то образом связала нас, позволив запечатлеться, но это было не по-настоящему. – Рут взглянула на нас. – Сайкс никогда не смотрел на меня так, как этот парень смотрит на тебя.

– Но вы же говорили, что любили друг друга, – возразила я.

– И мы любили, но лишь потому, что у меня не было выбора. Так бывает, когда у тебя есть родственник, который причинил тебе боль. Ты все еще любишь его, но не испытываешь к нему симпатии, – попыталась объяснить Рут. Я кивнула. Да, я слишком хорошо знала, каково это. – С момента нашего запечатления я знала, что у нас все будет по-другому, так как мы одни такие.

– Подождите, – угрюмо произнес Калеб, обдувая дыханием мое ухо, – запечатления тогда еще случались. Сайкс мог запечатлеться естественным путем, если бы просто подождал. Что он пытался сделать?

– Уотсоны начали терять способность запечатления задолго до остальных кланов, – ответила Рут, и я почувствовала, как Калеб вздрогнул. – Они просто никому не говорили. Им было стыдно, и они не хотели выглядеть перед вами еще слабее. Сначала было всего несколько случаев, и клан скрыл этот факт. Они прятали тех Асов и никому о них не рассказывали. Когда Сайкс достиг возраста запечатления и понял, что окажется одним из тех, кого будут держать во владениях вместе с остальными, он отказался этому подчиниться. Поэтому и начал свои тайные эксперименты. Никто никогда не спускался в старый обветшавший колодец. Сайкс знал, что там его не поймают, и действительно не поймали.

– Значит, все это время ваша запечатленность была не настоящей? – медленно проговорил Калеб.

Рут подняла запястье, и я увидела на нем половинку черной капли.

– Это тату, – показала она и потерла его пальцами. – Настоящее тату. И оно ужасно саднило.

Я изумленно уставилась на нее.

– Вы не получили тату, когда?.. – Я покраснела при мысли о том, что собиралась спросить.

– Нет, – ответила Рут и усмехнулась. – Мы с Сайксом никогда не занимались Взаимообладанием. Мы были не способны. Ему даже пришлось пойти и вытатуировать мое имя на своем гербе. Оно не появилось, а он не хотел, чтобы кто-то узнал, что запечатление ненастоящее. Когда Сайкс представил меня семье как свою нареченную, они отнеслись скептически. Он был немного старше большинства, но они перестали сомневаться, когда увидели наши тату и то, как мы читаем мысли друг друга.

– Почему же Сайкс никому не рассказал? Он мог бы запечатлеть всю свою семью таким образом, – сказала я, действительно озадаченная. Если он мог это сделать, казалось странным, что не сделал.

– Потому что он знал: это неправильно. – Я усмехнулась, и Рут строго посмотрела на меня. – Я не пытаюсь его оправдать. Я любила его и в то же время ненавидела. Хотела его и постоянно стремилась сбежать. Я нуждалась в его прикосновении и страстно желала его, но меня тошнило всякий раз, когда он дотрагивался до меня. Сайкс чувствовал то же самое. Это было неправильно, это была не жизнь, а тюрьма для нас обоих. Да, мы получили способности, могли общаться мысленно, мы исцеляли друг друга, но интимной, связывающей души стороны запечатления не хватало. Для нас все было только химией. Только физикой и алхимией, и Сайкс всегда сожалел о том, как поступил со мной.

– Почему? – прошептала я, не удержавшись.

– Потому что любил меня. Хотел или нет, но он любил меня, и делать мне больно было против его запечатленной природы.

– Ладно, – ответила я, пытаясь осознать услышанное. – Но если так, зачем он заставил вас помогать ему и почему похитил меня?

– Ну… – начала она, и я услышала ее мысли:

«О, Господи… вот где начинается самое тяжелое».

– Тогда просто коснитесь меня, – предложила я. – Давайте я прочитаю все через вас, если вы не возражаете.

– Так было бы легче. У меня больше нет секретов, – призналась Рут грустно и протянула мне руку. Это было самое быстрое, самое желаемое видение, которое у меня когда-либо случалось. Думаю, потому что она предлагала его сама. Оно обострило мои чувства, и я ощутила ее эмоции так свежо и реально, словно они были моими собственными.

Я увидела ее с Сайксом. Они выглядели совсем молодыми, и их отношения только начинались. Им было неловко, еще более неловко, чем мне, но они не могли отрицать потребность в друг друге. Влечение присутствовало преимущественно с его стороны: у Сайкса были странные чувства к Рут с тех пор, как он похитил ее. Он ощущал потребность защищать ее. Затем, после того как они запечатлелись, Сайкс почувствовал стыд. Его переполняло чувство вины за то, как он завлек Рут в ловушку, хотя, по правде говоря, именно это он и хотел сделать. Вместо того чтобы наслаждаться своим достижением, он упивался стыдом и болью. За годы это превратилось в горечь.

Когда мы с Калебом запечатлелись, это стало последней каплей. Новая задача Сайкса теперь заключалась в том, чтобы восстановить запечатления в своей семье, независимо от последствий для участников. Он знал, что запечатления станут дефектными и ненастоящими, как и его, но это больше не имело значения. Он был ослеплен яростью.

Маркус стал его первым учеником. Сайкс посвятил его во все, рассказал о насильном запечатлении Рут и о замысле поймать меня и использовать мою кровь, чтобы освободить их семью. И пообещал, что Маркус станет первым, кто запечатлится, как только они поймут, каким образом это происходит. Но Сайкс оказался не очень хорошим ученым.

Рут засмеялась, покачала головой и произнесла вслух:

– Он был в ярости, когда начал работу и выяснилось, что он даже не может проводить тесты должным образом. Сайкс понятия не имел, почему мы запечатлелись. Он уже давно прекратил давать мне свою кровь. Запечатление казалось счастливой случайностью, но мы-то знали, что это не так.

– Извините, но в том, что вы мне рассказали, нет ничего ужасного. Почему же вы не решались мне это сказать?

– Тяжело это говорить, но Марла дала мне свою кровь. Не только мне, но и всем Уотсонам. Что, в свою очередь, означает, что у всех нас будет и твоя кровь тоже.

– Мэгги уже поняла, – отмахнулся Калеб. – Есть что-то еще, чего вы нам не говорите.

– Подождите, – сказала я. – Если она дала вам мою кровь, я не должна читать ваши мысли.

– Знаю, – ответила Рут. – Наверное, ты все же их читаешь, потому что я – единственный человек из них. Но это только мое предположение. Марла не знает, что ты можешь это делать. Тем не менее я связана с ее кровью как одна из Уотсонов. Что-то случилось, когда мы запечатлелись с Сайксом и я оказалась в их власти. Хотя Сайкса больше нет, во мне течет ее кровь, и, следовательно, я должна следовать за ней.

Вздохнув, я обдумала услышанное. Калеб сделал то же самое, стоя сзади, и его руки все еще обнимали меня, ограждая от беды.

– Так чего хочет Марла?

– В этом и загвоздка: я не могу тебе сказать.

– Почему?

– Потому что она запретила. Она не запрещала рассказывать о моем прошлом, но конкретно запретила говорить о том, что мы здесь делаем.

– Ну, по крайней мере она сохраняет интригу, – проворчал Калеб.

– Так я была права? Все, кто получил мою кровь, защищены от моего Дара. Но почему? Я не вижу в этом никакого смысла.

– Как, я уверена, и во многом другом, – тихо сказала Рут, и я вспомнила о находившемся в комнате мужчине. Я посмотрела на его запястье: его тату представляло собой половину облака. Он был не из Уотсонов, это точно. Почему же Рут говорила так свободно в его присутствии?

Я посмотрела на него. Он почувствовал себя неловко и кашлянул.

– Я Родриго, Провидица, – ответил он на мой незаданный вопрос и поклонился. Затем посмотрел на меня и ухмыльнулся. – Мне поцеловать твои пальцы?

– Ни в коем случае, – отрезал Калеб. Была ли это ревность, вызванная мыслью Родриго о том, какая я грациозная и прекрасная, или из-за того, что он знал, как я ненавижу поклоны, оставалось неясным. Ну ладно, не важно. – Можете встать, мистер Гонзалес. Уверен, миссис Гонзалес не оценит ваше вожделение по отношению к Провидице.

– Ты его знаешь? – спросила я Калеба.

– Детка, – ответил он с иронией, – я знаю всех. Я родился и вырос среди них.

– Это точно, – улыбнулся Родриго. – Да, Калеб был очень непослушным ребенком, – сообщил он с сильным акцентом. – Вижу, он стал таким же непокорным молодым человеком.

– Вы настолько ему доверяете? – обратилась я к Рут. – Он же не из вашего клана.

– Но, – объяснила она, – именно он наложил чары на эту комнату, чтобы никто не мог подслушать наш разговор.

Наложил чары на комнату… Что-то мне это напомнило. Я судорожно вздохнула, когда поняла, что она имеет в виду.

– Вы! – Я обвинительно указала пальцем в сторону Родриго. – Вы наложили чары на мою спальню!

– Я знал, кто это сделал, – признался Калеб и положил руки мне на плечи. – Я знал, кто это сделал, просто меня разозлило, что Ассамблея заставила его это сделать.

– Заставила… – повторила я. – Значит, он не может сказать «нет», не то они посчитают, что он что-то задумал? Так?

– По сути, да, – ответил Калеб. – Они привыкли использовать наши способности, если ситуация того требует.

– Использовать наши способности, – эхом отозвалась я и повернулась к Родриго. – Извините.

– Все в порядке, – улыбнулся Родриго. – Я не думал, что ты будешь этому рада, но у меня действительно не оставалось выбора. Я надеялся, ты обнаружишь это не сразу… так как Калеб должен был находиться прошлой ночью в своей комнате… а не в твоей, – добавил он, насмешливо подняв бровь и усмехнувшись.

Я снова попыталась не покраснеть.

– Так вы помогаете Рут. Почему?

– Потому что тоже знаю, каково это, когда тебя используют из-за твоих способностей. И не меньше твоего хочу, чтобы это изменилось, Провидица. – Родриго подошел ко мне и опустился на одно колено, но это меня не огорчило. Я была уверена: это нечто большее, чем слепое поклонение. – Я хочу помочь тебе всем, чем смогу, но мне необходимо играть свою роль и для Ассамблеи. Как и всем нам. Когда я услышал, что Провидица здесь, – он ослепительно улыбнулся, – то понял: изменения произойдут. Я и моя семья счастливы служить тебе.

– Понимаю и ценю это. Не сомневаюсь, что нам будут нужны все люди, которые за нами пойдут. – Когда Родриго встал, я повернулась к Рут. – Это означает, что вы тоже с нами?

– Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, – ответила она. Да, я знала. Рут хотела помочь, но не могла. Связь с кровью Марлы не позволяла ей идти против нее, ее тело воспротивилось бы. Но она желала нам успеха и помогла бы, если б могла.

– Оказывается, не все так слепо преданы Ассамблее, как я вначале думала? – поинтересовалась я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Нет, – Рут сжала мою руку, – но они тоже должны играть свою роль.

– Мне знакомо это чувство, – прошептала я.

– Однако Марла не то, что ты думаешь. Она испорченный, невероятно эгоистичный ребенок. Ей с рождения внушали мысль, что она лучше всех остальных – и обычных людей, так как она выше их, и Асов из других кланов. Сайкс промыл ей и Маркусу мозги. Марла умна, сообразительна, коварна, но самонадеянна и считает, что не может проиграть. Однако она ошибается.

Я кивнула. У меня оставался еще один вопрос к Рут. Только я знала, что Калеб взорвется, если я окажусь права, поэтому заблокировала его, но он сразу же это заметил.

– Что ты делаешь, Мэгги? – резко спросил он.

Я снова открылась, посмотрела на Рут и мысленно придала себе решимости.

– У меня есть еще один вопрос, и я хочу, чтобы вы сказали правду. – Я почувствовала, что Калеб все понял. И затаил дыхание. – Сайкс убил дедушку Калеба в эхо-сне, не так ли? Это не был сердечный приступ.

Рут долго молча смотрела на нас, и мы все поняли. Калеб резко вздохнул, и я быстро повернулась и прижала его к себе.

Зачем я это сделала? Почему бы просто не оставить Калеба с верой, что его дедушка умер естественной смертью? Потому что их семье нужно было знать правду, вот почему. Я любила их, любила семью Калеба. Они были милыми, сильными и преданными друг другу, знали свое дело и тяжело работали, но перемены их не манили. Они не могли понять Провидицу и по-настоящему оказаться на моей стороне, если их не рассердить. А когда они узнают, что их лидера убили, этого будет достаточно.

– Мне жаль, – прошептала я. – Очень жаль.

– Я знал, – отозвался Калеб, в его голосе чувствовалась боль. – Я всегда знал, что произошло что-то другое. Ах, черт, бабушка…

Я начала жалеть о своем вопросе. Возможно, правда не стоила той боли, которую она причинит его семье.

– Нет, – возразил Калеб. – Нет, им нужно знать. Ты права. У нас не было бы проблемы, но сидеть сложа руки, зная, что что-то происходит, и не пытаясь остановить это, не лучше. – Он обреченно вздохнул, обдувая мое лицо. Я прижала ладонь к щеке Калеба, чтобы немного облегчить его боль. – Мы должны рассказать семье.

– Калеб, подумай хорошенько… – начала я, но он прижал большой палец к моим губам.

– Нет, ты права, – сказал он и поцеловал меня в кончик носа.

– Мне очень жаль. Хотела бы я, чтобы был другой способ, но, думаю, твой дедушка сделал бы все необходимое, чтобы убедить их изменить мнение, правда?

– Ты совершенно права, Провидица. – Он улыбнулся, когда я нахмурилась. – Не смотри на меня так сердито, – шутливо попросил он и притянул меня ближе, взяв за подбородок, чтобы поцеловать в губы, и затем произнес: – Я люблю тебя, детка.

– И я люблю тебя. – Я потянулась было, чтобы получить больше поцелуев, но краем глаза уловила какое-то движение. Родриго выскальзывал из двери. – Подождите. Спасибо.

– Не благодари меня, просто делай то, что нужно, и не позволяй себя запугать. У тебя есть все необходимое, здесь с тобой и у тебя внутри, – произнес он пророчески.

– Хорошо, – пробормотала я, но он уже ушел.

– Пойдемте, – сказала Рут и мягко подтолкнула меня под локоть. – Не хочу, чтобы Марла начала что-то подозревать, потому что мы здесь слишком долго. – Я увидела пробирки с кровью, которые она бережно держала в руках. Рут проследила за моим взглядом. – Я вынуждена, – проговорила она.

– Знаю. – Рут должна была отдать кровь Марле, у нее не оставалось выбора. – Не волнуйтесь за меня, мы сами разберемся. – Я закрыла глаза и попыталась сфокусироваться. – Когда пойму, с чего начать.

## Глава 11

В золотую комнату мы возвращались молча. Калеб думал о том, как сообщить обо всем семье. Но, дойдя до бального зала, мы решили ничего не рассказывать прямо сейчас.

Семья разбрелась по залу, наблюдая за Кайлом. Он, смеясь, начал танцевать, двигая ногами и одновременно жонглируя апельсинами. Все смотрели на него, улыбаясь, и мы с Калебом встали рядом с бабушкой. Когда Кайл начал выполнять «лунную походку», я потеряла самообладание.

У него так хорошо это получалось! Мы с Калебом покатывались со смеху, а бабушка радостно хлопала себя по колену. Линн подпрыгивала на месте, аплодируя и смеясь. Закончив выступление, Кайл собрал апельсины и поклонился. Линн прыгнула на него и обвила руками шею, когда он подошел к ней.

Пока все смеялись над спектаклем, который они устроили, к нам подошла Мария. Она обняла меня за талию и, улыбнувшись, поинтересовалась:

– Дядя Калеб, сыграешь для меня?

– Сыграть что, Эм? – спросил он и наклонился, чтобы лучше слышать ее за общим гулом голосов.

– На гитаре. Мама сыграет на пианино, и я хочу спеть «Ярче солнца». – Калеб шутливо застонал. Мария сложила ладошки перед собой и попросила: – Пожалуйста!

– Ох, ладно, – уступил он и повернулся ко мне. – Я скоро вернусь. Небольшое публичное унижение никогда не повредит, верно?

В его мыслях я увидела, что он играл каждый раз, когда они собирались вместе для Воссоединения. Калеб просто скромничал.

Я засмеялась и приняла его поцелуй в щеку. Когда он отошел, бабушка взяла меня под руку.

– Ты сдала кровь на тест?

– Да, мэм, – ответила я. – Вы уже собирались по поводу Калеба?

– Нет, мэм, – сказала она и слегка толкнула меня локтем, чтобы убедиться, что я поняла ее шутку. – Уверена, они поднимут этот вопрос раньше, а не позже.

– Вам нравится быть в Совете?

– Вовсе нет, – призналась она, – но меня назначили, и я решила, что Рэймонд хотел бы, чтобы я это сделала.

При упоминании имени дедушки Калеба я поморщилась.

– Что-то не так? – спросила она с беспокойством.

– Ничего, просто… – запнулась я. Калеб хотел рассказать о своем дедушке всей семье сразу. Потерять кого-то было таким потрясением. Когда у тебя есть нареченный, тебя всегда могут вылечить, так что ранняя смерть была необычным делом в их среде. Тот факт, что это не был несчастный случай и что Рэймонда убили так зло и подло, только ухудшал положение вещей. – Просто пытаюсь… выработать стратегию, – нашлась я.

Я улыбнулась Калебу, который бренчал на гитаре, пока милый, мелодичный голосок Марии разносился по комнате под мелодию Колби Кэйллат. Он подмигнул, и я не могла не усмехнуться ему.

– Ну, переходи к стратегии, девочка, – сказала бабушка, – потому что пришла пора.

Я хотела спросить, что она имеет в виду, но увидела, как Дональд пересек комнату, ведя за собой остальных членов Совета. Мария как раз заканчивала песенку. Калеб, поморщившись, встал, затем быстро подошел ко мне, взял за руку и заслонил собой. Я хотела напомнить ему, что в опасности он, а не я.

– Пошли, Уинифред, – скомандовал Дональд. – Сейчас состоится суд.

Бабушка молча отправилась с ними, и они удалились без единого слова.

Оставшуюся часть этого долгого дня ожидания мы смотрели выступления всех желающих. У каждого был какой-то талант, порой связанный с их способностями. Кто-то был довольно забавен, а кто-то – фантастически искусен.

Калеб обнял меня сзади. Я чувствовала, как он усмехается, пока мы смотрели на светловолосого парня с зеленой бабочкой, который показывал фокусы. Калеб пытался сконцентрировать мое внимание на других вещах, а не на том, что происходило в задней комнате. Я была благодарна ему за это, но не собиралась пускать все на самотек.

– Все будет хорошо, – шепнул он мне на ухо и поцеловал в шею. – Я обещаю.

– Ты прав, будет. – Я улыбнулась. – Потому что я пойду туда.

– Мэгги…

Я повернулась к нему:

– Я же говорила, что не собираюсь сидеть сложа руки и наблюдать.

Он поднял руки, словно говоря «как бы там ни было, действуй».

Я поцеловала его и прошла в комнату, куда удалились члены Совета. Питер перехватил меня.

– Могу только догадываться, что ты собираешься делать, – лукаво заметил он.

– Калеб не стал бы просто сидеть, пока меня судят, не так ли? – спросила я и увидела, как осветилось лицо Питера. Даже по прошествии всех этих недель он еще не мог осознать тот факт, что его сын принадлежит мне и я так же горячо беспокоюсь о его безопасности и счастье, как и он о моем.

– Знаю, это ничего не изменит, – сказал он осторожно. – Их решение уже принято, но я так горд, что ты попытаешься.

– Я должна, – коротко бросила я и прошла к «комнате вынесения приговора», подумав, что надо называть вещи своими именами.

Стоя в коридоре, я ожидала нужного момента, чтобы ворваться с воззванием об освобождении Калеба от ответственности за убийство. Он спасал меня, разве это не должно считаться?

Я ждала… и ждала, и ждала. Они говорили о чем угодно, только не о Калебе. Я стояла там больше часа, ожидая, пока они дойдут до сути. Когда они начали в очередной раз обсуждать треснувший потолок в золотой комнате, я сползла по стене и с раздражением присела на корточки. Что происходит? Они ходили кругами.

Затем я поняла, что речь идет об одном и том же, повторяясь слово в слово. Проклятие!

На комнату наложили чары! Так же, как когда Рут попросила Родриго наложить чары на комнату, чтобы никто не мог подслушать наш разговор. Я попыталась сфокусироваться, чтобы услышать слова бабушки и остальных, но не смогла. Все их мысли были заблокированы, и я точно знала почему.

Подлые обманщики!

Не медля больше ни секунды, я ворвалась в комнату. Все удивленно уставились на меня, сидя за круглым столом, чтобы быть лицом к друг другу. Потом они встали и слегка поклонились. Эта комната тоже не была лишена отделки, хотя мне некогда было ее разглядывать. Но только я хотела заговорить, как Дональд обратился ко мне в своей официальной, раздражающей манере:

– А, Провидица. Мы как раз обсуждали результаты твоего теста на беременность. Оказывается, ты не беременна! Разве это не чудесно? – Он радостно улыбнулся и замолчал, ожидая, что я разделю его чувства.

– Мне об этом известно, – сухо ответила я. – Я здесь, чтобы просить помилования для Калеба. Хочу объяснить, что произошло: то, что он сделал, было крайне необходимо.

– Мы никогда не сомневались в том, что Калеб думал, что поступает правильно, – сказал Паоло и снова слегка поклонился мне, словно только что вспомнил. – Провидица, проблема в том, что закон гласит: ни при каких условиях…

– Я знаю, уже слышала об этом раньше. Но я хочу сказать, что это была не самозащита. Он поступил так, чтобы спасти меня. Один из членов клана Уотсонов преследовал меня с пистолетом в руках.

– Пистолетом! – вскричал Дональд и громко рассмеялся. – Зачем Асу вдруг понадобился пистолет?

– Потому что у них нет способностей, – напомнила я, хотя мне было почти жаль Уотсонов, которым пришлось к этому прибегнуть. Что еще делать злодею без силы?

– Пистолет, – повторил Дональд, по-прежнему смеясь и раздражая меня этим не на шутку. – Если бы ты сказала про нож, например, или даже бейсбольную биту, возможно, прозвучало бы более убедительно.

– О чем ты, Дональд? – прошипел Паоло, и его глаза неуверенно забегали.

– Я просто хочу сказать, что наша Провидица, судя по всему, взволнованна… и, возможно, немного запуталась. – Дональд встал и угрожающе навис надо мной. – Я говорил с Марлой, и она рассказала мне о твоих небольших проблемах с новой силой: как ты разбиваешь стекла и лампочки. Мы даже видели вчера твое маленькое представление с… голубыми штуками.

– Энергетическими лентами, – отрезала я.

– Да, с ними. По-моему, совсем не стыдно признаться, что все это слишком для тебя.

– Это не так, – ответила я, но стаканы на столе начали дребезжать, расплескивая воду на деревянную поверхность. Я глубоко вздохнула, молясь, чтобы Калеб не ворвался сюда, чтобы посмотреть, в чем дело. – Такие вещи происходят, когда я расстраиваюсь. Или злюсь, – резко бросила я Дональду. – Это не значит, что я не могу себя контролировать, и мои воспоминания о том дне не беспорядочны. Я помню все достаточно четко. Калебу стреляли в живот, – при этих словах бабушка вздрогнула, – и мне нужно было спасти его своим прикосновением. Вообще-то я могу вам показать.

Я открыла разум, чтобы это сделать, совсем забыв, что без Калеба ничего не получится.

– Подождите секунду. Давайте я пойду приведу Калеба и все вам покажу…

– Калеб не может присутствовать на суде над ним же! – отрезал Дональд. – Провидица, таковы правила!

– Но я говорю вам, что это была не его вина, – возразила я. Я никогда в жизни так не горячилась. Из-за них у меня проявлялись худшие качества девочки-подростка, и это меня бесило еще больше. – Мне нужен Калеб, чтобы показать вам, о чем я говорю. Он – катализатор моих способностей Провидицы.

– Абсурд, – медленно произнес Дональд, и в его глазах загорелся непонятный огонек. – Не может быть, чтобы твой Дар нуждался в чьей-то поддержке. Провидица обладает собственной силой, собственным Даром.

– Я говорю правду, – разозлилась я. – И мне надоело, что вы называете меня лгуньей.

– Прости, я не это имел в виду, – ответил Дональд, но недовольство в его голосе показывало, что он и не собирался извиняться. Я сурово посмотрела на него и прищурилась, давая понять, что знаю, что его мысли мне недоступны. – Видишь ли, существуют законы и правила, которые ни в коем случае нельзя нарушать, какова бы ни была причина. Мы жили по этим законам веками, и не можем изменить их ради одного мальчика, который нарушил их в надежде избежать наказания с помощью своей нареченной.

– Калеб не просил меня приходить сюда. Я пришла по своей воле, по собственным причинам.

– Мы продолжим суд, – провозгласил Дональд, не обращая внимания на мои слова, – и все уладим. Провидица, пожалуйста, подожди снаружи, пока идет обсуждение. Тебе не стоит присутствовать во время вынесения приговора, потому что ты эмоциональна и необъективна. В противном случае твое присутствие было бы более чем желательно.

– Разве вердикт еще не вынесли? – ехидно поинтересовалась я и взглянула на бабушку. Она держалась стоически. – Разве судьба Калеба не решена?

– Красавица, существуют вещи, которые нельзя изменить только по желанию, – сказала она пророчески. – Порой они просто существуют, – добавила она многозначительно.

«Если ты не изменишь их. Ты должна играть по их правилам, пока не будешь в состоянии сделать что-то по-другому».

Я вздохнула и попыталась закончить так, будто бабушка не говорила со мной лично.

– Хорошо, – выдавила я и посмотрела в глаза Дональду. – Это еще не конец, как для меня, так и для Провидицы.

Он чуть не задохнулся от гнева, но кивнул, уступая. Я сердито удалилась и направилась снова в золотую комнату. Я просто кипела, но все же пыталась обдумать произошедшее. Бабушка явно пыталась намекнуть мне, что надо брать бразды правления в свои руки, но я не знала, как и откуда начать.

Я переживала за Калеба, волновалась из-за того, как мне наставлять этих людей или руководить ими. Я просто волновалась. Когда неоновые лампы начали мигать от моих переживаний, я сдалась.

Я прижалась лбом к холодной стене и взмолилась. Я молила силу, контролирующую все это, дать мне маленький знак, совет, подсказку, хоть что-нибудь. Я была растеряна, совершенно не уверена в себе. Я хотела сделать все необходимое, но чувствовала, что у меня нет силы. Вот тогда я и ощутила это.

Как будто поток холодной воды обрушился на меня, омывая внутри и снаружи. Я задрожала, понимая, что это ответ на мою мольбу. Меня охватило такое же чувство, как и в тот день, когда я обнаружила, что я Провидица, – спокойствие мудрости. А потом нахлынула сильная волна возбуждения. Теперь я знала, что надо делать.

Совет должен был идти на все четыре стороны. Это во‑первых.

Во-вторых, я должна была остановить Уотсонов. Слишком долго они находили лазейки в законах Виртуозов и творили практически все, что хотели, потому что человеческие законы на них не распространялись. Они вредили людям в течение многих лет, и хотя, по-видимому, многие Асы замечали, что происходит что-то странное, никто не решался это пресечь.

Такое положение дел надо было менять.

Уяснив задачу, я снова воспрянула духом. Сознание прояснилось, и все казалось более открытым. Я слышала почти всех одновременно, смех и шутки за ужином. Я знала, кто кем был и что чем было. Раньше мне приходилось сильно напрягаться и фокусироваться, чтобы поймать мимолетные взгляды. А теперь…

А теперь мне словно открылся новый мир.

Так вот в чем заключалась моя ошибка. Я боролась с Провидицей и не принимала ее. Я ныла и жаловалась вместо того, чтобы понять важность такого Дара – понимать суть вещей, возможность видеть будущее! И я даже была готова лишиться этого, чтобы снова стать нормальным подростком. Но теперь, посмотрев на род Калеба, у меня появилось желание что-то изменить. Они были хорошими, славными людьми и просто хотели мира и запечатлений, чтобы жизнь продолжалась, даря надежду на будущее, которое можно с нетерпением ждать.

А ведь это поколение может стать последним, если запечатления не возобновятся! Я предполагала, что они глубоко этим опечалены, но не теряют надежды. И как бы я ни сердилась на Уотсонов, они были в таком же отчаянии, как и все остальные, и вместо того, чтобы сидеть сложа руки, пытались предпринять какие-то меры. Да, они были жестокими садистами, но по крайней мере действовали. И остальным Асам лучше тоже начать действовать, чтобы их не обошли. Нужно было контратаковать Уотсонов, поучиться у них уму-разуму и изгнать ненависть и горечь из сердец всего народа.

Нам не нужна была запутанная система руководства во главе с группой людей, пренебрегающих нашими интересами. Я не хотела никем управлять. Наш народ сильный и способен вести себя сам. Это не так сложно.

Почему бы всем просто не следовать золотому правилу – жить своей жизнью и встречаться раз в год для Воссоединения? Разве это очень сложно? Может, наивно так думать, но теперь я собиралась сосредоточить внимание именно на этом. Дать Асам понять, что у них есть сила. Они могли забыть о ней, потому что отсутствие запечатлений как будто сделало их беспомощными, но бессильными Асы не были.

Так что я решила за ними понаблюдать. Я стояла в дверях большой золотой комнаты и наблюдала за собравшимися без розовых очков, без шор, без каких-либо фантазий. Просто с улыбкой наблюдала. Они были действительно хорошими людьми. Просто дали ситуации выйти из-под контроля. Меня рассмешила Мария, которая подбросила виноградинку и поймала ее ртом. Джен изумленно открыла рот и тоже засмеялась, попросив дочку повторить трюк.

Питер и Рэйчел были такими же, как всегда, – сочетание выдержки и беспокойства. Они мысленно обсуждали друг с другом предстоящий вечер и арест Калеба. То, как я отреагирую и как утром нам будет плохо от разлуки. И мне, и Калебу – обоим.

Они волновались обо мне не меньше, чем о Калебе. Меня это огорчало. А Родни, сидя с Калебом, Кайлом и Линн, мечтал о моем видении, сулящем ему свадьбу. Мои глаза скользнули мимо Калеба, который непрестанно наблюдал за мной со своей характерной усмешкой, и я постаралась не засмеяться, посмотрев на Кайла и Линн. Он гладил ее по бедру, а Линн ругала его за то, что он такой бесстыжий, хотя ее хихиканье, похоже, опровергало все аргументы.

Филипп, его жена и маленькая дочка хрустели чипсами. В комнате вкусно пахло треской и чипсами, но я просто не могла заставить себя поесть. Я была слишком напряжена, слишком полна ожидания.

Затем я осмотрела другую часть зала. Все Асы выглядели как обычные люди, и каждый был мастером своего дела. Я до последнего старалась не смотреть на Уотсонов. Они умышленно держались в стороне, словно злодеи или изгои. Я взглянула на их спины, скрестив руки на груди, и мысленно пожелала им провалиться в огненном взрыве справедливого унижения. И я бы посмотрела на это с большим удовольствием.

– Огненный взрыв справедливого унижения? – услышала я со стороны и посмотрела на Калеба. Я пожала плечами, продолжая наблюдать за присутствующими. – Остроумная месть.

– Я в остроумном настроении, – отозвалась я сухо. – И я не голодна, так что нет, но спасибо, – ответила я на его вопрос прежде, чем он спросил.

– Тебе нужно поесть, детка, – мягко произнес он и вздохнул. – Это будет долгая ночь.

Я знала, о чем он говорит, но все равно не хотела есть.

– Пойдем со мной? – спросила я и с лукавой улыбкой протянула ему руку.

– Сбегаешь, – упрекнул Калеб и криво улыбнулся, беря меня за руку. Свет выключили и включили, давая сигнал, что пора идти спать. – Как бы там ни было, я лучше провожу тебя в комнату, чем буду смотреть, как ты ешь рыбу.

Я закусила губу, услышав его слова. Он усмехнулся и положил руку мне на плечи, целуя в висок. Мы молча направились в мою комнату. Уныние, которое владело мной весь день, вернулось, когда я поняла, что вечер почти закончился и исход завтрашнего дня пока неизвестен. Калеб попытался мысленно успокоить меня:

«Не стоит думать, что сегодня ночью все решится в нашу пользу. Однако в конце концов все будет хорошо».

– Но все-таки как они могут так поступать, Калеб?

Он проворчал с раздражением:

– Не знаю, – и посмотрел на наши сплетенные пальцы. – Я не знаю, в какую игру они играют.

– В последний раз, когда нас разлучали, было… – Я содрогнулась при воспоминании о пребывании у Уотсонов. Вот и сейчас меня окружали Уотсоны, стоило только повернуть за угол. От этого стало не по себе. И то, что Ассамблея оказалась управляющей машиной, работавшей по принципу «око за око», заставляло меня чувствовать себя еще более неуютно. Какие лицемерные простофили…

– Не думай об этом, – мягко скомандовал Калеб и провел рукой по моим волосам. Я задрожала, но не от холода.

Калеб сильно нуждался в моих прикосновениях с тех пор, как мы попали сюда, словно знал, что Ассамблея попытается навязать что-то подобное. Он и его отец были замечательными. И вообще все Джейкобсоны защищали меня и семью, оправдывали наши поступки и причины убийства Уотсонов. Но в конечном счете это не имело значения, и хотя мне даровали помилование, потому что я была драгоценной Провидицей, судьба Калеба оставалась неопределенной.

Он заверил меня, что совершенно спокоен. И к концу нашей первой ночи здесь, в Лондоне, в этом прекрасном подземном дворце, который оказался таким же зловещим, как и приятным на вид, я почти поверила ему. Но сейчас, когда мы стояли в длинном коридоре, куда выходили двери комнат, распределенных среди Виртуозов по степени изящества убранства, я оглянулась вокруг. Это место было просто мертвым. Если бы я отковырнула ногтем эти прекрасные золотые обои, что бы я обнаружила? Бетон? Тюремные решетки? Или что-то живое и злобное, вроде привидений, присутствие которых чувствовалось везде?..

Лампы в коридоре мигнули, что означало «свет выключается». Ага! Я была обручена, мне почти исполнилось восемнадцать, я находилась в Лондоне с семьей моего жениха, я была Провидицей – почитаемым лидером древней расы – и у меня все еще был комендантский час.

И мы с Калебом проведем эту ночь в настоящей разлуке! Он глубоко вздохнул, погружая пальцы в мои волосы, и притянул меня к себе. Ассамблея говорила о пристойности, о морали, о правилах и предписаниях, о церемониях и множестве других вещей, которые мы с Калебом должны были делать или не делать. Увидев наши тату, показывающие, что мы занимались Взаимообладанием, эти старики-простофили пришли в ярость.

Так что мне оставалось делать, раз меня лишили права голоса и при этом постоянно контролировали и указывали, как поступать? Естественно, я сказала:

– Пошли вы с вашей благопристойностью.

## Глава 12

Я повернулась и прижала Калеба к стене. Он крепко обнял меня. Когда он промурлыкал что-то у моих губ, я отодвинулась на дюйм, чтобы услышать его.

– Мне нравится, когда ты такая. Тебе нужно психовать почаще, – произнес он низким голосом и усмехаясь, но на самом деле был все так же чертовски серьезен. Я проигнорировала Линн и Кайла, которые быстро прошли в соседнюю комнату. Он поцеловал ее, и Линн проскользнула внутрь. Кайл ухмыльнулся нам по пути к лестнице в другом конце коридора.

– Ну сколько еще нас будут прерывать? – спросила я, задыхаясь.

– Больше никто. – Калеб поцеловал меня в подбородок. – Все пойдут по южной лестнице. Так как на второй этаж от бального зала ближе.

– Значит… больше никто нас не прервет? – поинтересовалась я лукаво.

Калеб снова притянул меня к себе и стал целовать в губы, зная, что мы уже нарушаем правила, потому что не находимся в своих комнатах в комендантский час. Одной рукой он обхватил мою спину, собирая ткань платья в кулак, так что оно немного приподнялось. Другую руку он погрузил в мои волосы, будто не мог притянуть меня достаточно близко.

Лишь только я обхватила его за шею, как услышала мысли других людей. Я отодвинулась, а Калеб загородил меня рукой, стремясь защитить. И тут же появилась стража.

О нет. Ассамблея вынесла решение по делу Калеба, и, видимо, на него помилование не распространялось. Его забирали в камеру.

– Нет, – невольно вырвалось у меня.

– Все в порядке, – сказал Калеб и повернулся ко мне. – Все хорошо. Я что-нибудь придумаю.

– Ты всегда так говоришь, – заметила я и грустно улыбнулась, – но что можно придумать в этот раз, Калеб? – Я тяжело вздохнула, кусая нижнюю губу. Один из парней позади нас кашлянул, давая понять, что нужно поторопиться.

Я потянулась и приложила ладони к его лицу. Он выдохнул от силы моего прикосновения. Мы оба жадно впитывали его. Мне было страшно, но следовало быть сильной и собраться. Нужно показать Калебу, что со мной все будет в порядке. Если он хоть на секунду подумает, что я расстроюсь, то придет в ярость и попытается остаться со мной. Мне надо его успокоить и замедлить свое сердцебиение.

– Пошли, Калеб, – буркнул один из стражей.

Калеб сердито посмотрел на него:

– Ты можешь подождать секунду, Вейн, пока я попрощаюсь со своей нареченной? Как Мишель, кстати?

Вейн покраснел и отвернулся, чувствуя себя неловко.

– Я в порядке, – заверила я Калеба. – Иди с ними. И не делай никому больно, – быстро добавила я.

Он ухмыльнулся:

– Не делать никому больно, да?

– Ага. – Я выпрямилась и храбро улыбнулась, но он не повелся.

– Не знаю как, но я все исправлю, – серьезно пообещал он и дождался, пока я кивнула. Один из парней пытался схватить его за руку, но Калеб вырвался. – Не трогай меня. Я могу идти сам. – Он снова посмотрел на меня. – Я точно знаю, куда мы идем.

Он поцеловал меня в губы медленным и сладким поцелуем.

«Ну давай, пока. И помни, не выходи из комнаты без Родни».

Я кивнула, и он пошел со стражниками по длинному коридору. Я долго смотрела ему вслед, словно ожидая чего-то. На самом деле я не знала, чего жду. Я чувствовала, члены Совета пока не будут расходиться по своим комнатам, зная, что сейчас я готова высказать им все.

Я решила, что лучше пойти в свою комнату, ведь если стоять в коридоре, глядя в ту сторону, куда ушел Калеб, это не улучшит ситуацию.

Дверь открылась легко и бесшумно. Я сбросила туфли у порога и пошла в ванную. Ванна была такой ослепительно белой, что просто сводила меня с ума. Я не желала ничего ослепительного. Я хотела забиться в темную комнату, в которой можно вволю поплакать. Но тут же сказала себе, что расслабляться нельзя. Нужно оставаться бодрой и сообразительной. Поэтому я приняла горячий душ, такой горячий, что пар валил в комнату из открытой двери в ванную.

Я намылила голову, помылась сама, побрила подмышки, хотя сейчас это казалось неуместным. Потом почистила зубы, полностью обнаженная и мокрая. Затем, не одеваясь, прошла обратно в комнату, а вода капала с меня на прекрасный ковер. Это был мой маленький мятеж, единственное, что, по-видимому, было в моей власти этой ночью. Я сидела в своей комнате, или, скорее, меряла ее шагами, и думала о следующем дне. Я гадала, что еще будет – больше игр, больше танцев, больше еды, больше того же самого.

Я решила, что пора начать общаться с остальными. Надо представить им должным образом не только Провидицу, но и саму себя. Нужно, чтобы они воспринимали меня как человека, к которому можно подойти и поговорить, если есть проблема. Уныние, которое окутало дворец с тех пор, как мы попали сюда, исходило не только от нашей семьи – казалось, оно исходит от каждого. И мне необходимо понять почему. Не хочу показаться высокомерной, но разве они не должны радоваться тому, что я здесь? Разве не Провидицу они ждали?

Я решила бунтовать дальше, надев пижамные штаны и футболку с надписью «Металлические лепестки», которую Калеб сунул в мою сумку. Взяв колечко для ключей, которое подарил мне Калеб, я потерла его пальцами. Затем достала браслет с подвеской-звездочкой и надела его на запястье, как всегда делала, выходя из душа. Потом нашла свои шлепанцы у входа и распахнула дверь. Я понятия не имела, куда иду, но точно знала, что искала. И надеялась, что Провидица во мне работает этой ночью в полную силу.

Крадясь по коридору, я открыла свой разум. Не хватало только саундтрека к фильму «Миссия невыполнима», но, если быть откровенной до конца, эта музыка уже звучала в моей голове. Я чуть не рассмеялась над собой за такие глупости, но это была новая я. И у меня появился план.

Я услышала мысли Линн, проходя мимо ее комнаты – она выбирала наряд на следующий день и колебалась между зеленым платьем и розовым свитером. Ей нравились оба варианта, но ради Кайла она хотела выглядеть респектабельно. Все остальные комнаты были пусты.

Я дошла до лестницы в тот момент, когда сзади из коридора раздались голоса. Людей еще не было видно, но через несколько секунд они должны были появиться. Я навалилась на тяжелую дверь и придержала ее, чтобы она не захлопнулась. И, выглянув в коридор, я увидела, что члены Совета наконец расходятся по своим комнатам. Видимо, выключенный свет на них не распространялся.

Они спорили. Хотя они говорили тихо, я слышала каждого, кроме Дональда. Они спорили о том, что со мной делать, о моей ломке. Дональд отвечал, что мне вполне достаточно посещать Калеба в камере по утрам в течение нескольких минут.

Их образ мышления по-прежнему казался мне странным. Не то чтобы я считала, что Калеб должен сидеть в тюрьме, но наказание за убийство заключалось только в этом? Посадить в камеру на неделю и затем, возможно, изгнать? Легкая кара.

Но я читала их мысли и мнения: закон, каким бы непоследовательным и иногда глупым он ни казался, – единственный способ сохранить мир. Асы верили, что нельзя научить кого-то не убивать, убивая. Ну хорошо, это звучало логично на словах, но в реальности так не делалось. Всем нужны границы, и если ты сделал что-то плохое, то должен отвечать за последствия, чтобы не совершить это снова.

В этот момент я поняла, что моя идея утопического общества, в котором каждый контролирует свои действия, не может осуществиться. Все равно кому-то придется править. Черт! Я почти пожаловалась вслух, но сохранила самообладание. Члены Совета разошлись по своим комнатам. Я же медленно пошла по лестнице в поисках своей цели.

На втором этаже оказалось очень много комнат. Он был огромным! Коридор за коридором, и всюду комнаты. Я слышала мысли Асов за закрытыми тяжелыми серыми дверями. Они суетились, готовясь ко сну, и заботились о своих семьях. Подумав, что только чудом найду того, кто мне нужен, я в отчаянии топнула ногой.

И тут произошло чудо. Из вспышки вышло несколько энергетических лент. Они повисли в воздухе передо мной, словно пытаясь полностью завладеть моим вниманием. Я уставилась на них, и они свернулись в небольшой клубок. Их было около десяти, и они начали медленно перемещаться по коридору, оставляя за собой мерцающий голубой хвост. Я посмотрела вверх и отстала, так что пришлось догонять.

Ленты провели меня по нескольким коридорам к двери. Я вздохнула с облегчением, когда поняла: Родни находится здесь. И тут я услышала его мысли… взлом тюрьмы? Я ворвалась в комнату без стука и уставилась на него. Он, в свою очередь, изумленно вытаращился на меня, так и не надев рубашку. Он как раз одевался, когда я, как полная идиотка, ворвалась сюда. Слава богу, что застала его без рубашки, а не без штанов. Я быстро отвернулась.

– Провидица? – спросил он с иронией, которая заставила меня покраснеть. Я украдкой оглянулась и увидела, что он надевает рубашку. Родни заправил ее в джинсы, так что стала видна пряжка от ремня. На ней были инициалы «Дж. и Р.». Интересно, что это означает? Ранчо Джейкобсонов?

Он кашлянул, чтобы привлечь мое внимание, я перевела взгляд на его лицо и увидела, что он ухмыляется:

– Если бы на твоем месте была другая девушка, я бы подумал, что она со мной флиртует.

Я покраснела еще больше:

– Извини. Просто залюбовалась… Я имею в виду, твою пряжку. – Господи, что я несу? – Извини, что ворвалась, но мне нужна была твоя помощь, и когда я услышала твои мысли… Не то чтобы я пыталась читать твои мысли, просто хотела найти тебя… читая мысли… Выходит не очень, – смущенно пробормотала я.

Он засмеялся:

– Все в порядке. На самом деле я как раз собирался идти за тобой.

Я оглядела его и заметила, что он одет в дневную, а не ночную одежду.

– Собирался за мной?

– Я знал, что ты не позволишь Калебу сидеть в этой камере. – Родни ухмыльнулся. – И торопился, чтобы успеть прежде, чем ты уйдешь, но, видимо, собирался слишком медленно.

Я улыбнулась и, кусая ноготь на большом пальце, осмотрела комнату.

– Я уже настолько предсказуема?

Его комната была симпатичной, но не такой изысканной и вычурной, как моя.

– Довольно-таки, – ответил Родни. – Пойдем.

– Сначала я хочу зайти в библиотеку или куда-нибудь, где хранятся записи Провидицы.

Он растерянно сощурился:

– Записи Провидицы? Ох… Ты же Провидица. Конечно, тебе они нужны. Хотя вряд ли это то, о чем ты думаешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, – начал он осторожно, и я увидела, что его разум был чист. Не то чтобы Родни скрывал что-то, а, видимо, просто не знал. – Я никогда не видел их раньше, но из того, что я слышал, это не книга. – Я недоуменно покачала головой. – Давай зайдем в библиотеку, и ты сможешь увидеть все сама.

– Хорошо, – согласилась я. – Веди, ковбой.

– Ха! – засмеялся он. – Не слишком доверяй историям обо мне. Я не такой герой родео, каким меня выставляют.

– Ну конечно, – пошутила я. Мы открыли дверь, и он выглянул в коридор. Затем, не говоря ни слова, схватил меня за руку, чтобы вывести из комнаты. Я тут же дернулась от легкого покалывания. Родни посмотрел на свою руку и затем на мое лицо.

– Я причинил тебе боль? – прошептал он, ужаснувшись самой мысли.

– Нет, – заверила я его. – Ничего страшного, я в порядке. Пошли.

Мы, стараясь не шуметь, вышли в коридор, и Родни тихо закрыл дверь. Коридор был едва освещен газовыми лампочками, но чтобы красться по нему, освещения хватало. Когда мы достигли конца, он выглянул, прежде чем повести меня в следующий. Я слышала множество мыслей, пока мы шли, но какие-то звучали громче остальных. В коридоре стоял парень, назначенный на дежурство этой ночью.

Я потянула Родни назад прежде, чем он успел выглянуть в коридор, где стоял охранник. Он врезался спиной в стену и изумленно посмотрел на меня:

«Что за…»

Я произнесла одними губами:

– Кто-то здесь есть.

Он ответил таким же образом:

– Кто?

Я скептически пожала плечами:

– Я не знаю этих людей!

– Ладно, извини. Мы можем вернуться другим путем, но он дольше.

Я покачала головой, а потом прошептала:

– Я все улажу.

Я вгляделась в парня, чтобы понять, о чем он думает. Он рассеянно почесал нос. Ему было скучно, так что он ни на что не обращал внимания.

Я быстро выглянула и пересчитала лампы. Их было десять до поворота в следующий коридор. Прямо лабиринт какой-то. Я подумала, не отсюда ли Питер взял идею для своего дома, и шепнула Родни:

– Следуй за мной. – Он кивнул.

Чтобы разозлиться, я подумала о коварном предположении Марлы по поводу моей беременности, и вскоре все лампы начали тускнеть и погасли.

– Что за… – проворчал дежурный, и я не стала даром тратить время.

Я схватила Родни за руку, и мы побежали по темному коридору, держась за стену, чтобы ни во что не врезаться. Охранник стоял на противоположной стороне, и я надеялась, что он там и остался. Когда я почувствовала, что путь свободен, мы ускорились. Достигнув поворота, мы выскочили в новый коридор и притаились, прислонившись к стене. Шагов слышно не было, а дежурный только пробормотал что-то себе под нос, нащупав в темноте какой-то предмет, видимо, для самозащиты.

Я повернулась к Родни и тихо осведомилась:

– Сейчас куда?

– Ты гений! – шепнул он в ответ.

Я состроила гримасу и позволила ему помочь мне встать с корточек. Мы двинулись дальше. Коридоры переходили в лестничные пролеты, лестничные пролеты переходили в другие коридоры, и наконец Родни остановился посередине просторной комнаты у подножия позолоченной винтовой лестницы. Сделанная из стали и проволочной сетки, лестница была такой высокой, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть верх.

– Вот, мы пришли. Библиотека наверху, но, как я говорил, я никогда не бывал там раньше.

– Почему?

– Не разрешено, – Родни грустно улыбнулся. – Калеб рассказывал тебе, как проходит Воссоединение, не так ли?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что каждый раз, когда я упоминаю о правилах или чем-то в этом роде, ты морщишься. Это наводит на мысль, что Калеб был так взволнован твоим приездом, что забыл, как здесь все строго регламентировано. Это весело, но мы всегда соблюдаем правила и границы нашего «йеху».

Что такое «йеху»?

– Да, он не очень подробно излагал, – призналась я. – Хотя он рассказывал мне о ваших обычаях до того, как обнаружилось, что я Провидица. Он мог бы объяснить все иначе, если бы знал об этом.

Родни согласно кивнул:

– Возможно. Готова?

Я сделала первый шаг, крепко держась за перила:

– Ты в курсе, что здесь этажа три ступеней?

– Четыре, – поправил он и начал подниматься по лестнице вслед за мной. Это была не прогулка, а настоящее восхождение! Нелепое восхождение, которое заставило меня усомниться в здравом уме человека, который установил лестницу и вообще построил такой дворец.

– Какого черта они поставили лестницу здесь, посередине комнаты, чтобы потом подниматься четыре этажа? – выкрикнула я, уже немного задыхаясь, и попыталась выровнять дыхание.

Родни засмеялся в ответ:

– Ваш ответ наверху, миледи.

Когда мы достигли верха, я поняла. Библиотека размещалась в куполе здания. Комната была круглой, размером с гостиную обычной американской семьи среднего класса, но потолок возносился вверх, до крыши, где виднелся кусочек неба. Родни включил осветительную систему свечей. Я наблюдала за тем, как он зажег одну свечу, а она наклонилась в сторону, чтобы зажечь следующую, и следующая свеча сделала то же самое, и так далее, по всей круглой стене. Это было чудесно и романтично.

– Мне кажется, вот то, что ты ищешь, – отвлек он меня. Я увидела, как он кивает на стену. Подойдя ближе, я разглядела, что стены исписаны мелким изящным почерком. Надписи представляли собой отрывки текста. У каждого отрывка, похоже, была своя тема, а написали все это в давние времена. О подобном почерке я всегда мечтала, и такая каллиграфия вызывала зависть.

На маленьком столике в центре комнаты я увидела чернильницу с длинным черным птичьим пером и стопку старых пергаментов. Рядом стоял стул. Вот и вся обстановка. Вдоль стен располагались полки, а в промежутках между ними – письмена. Я пробежала пальцами по полкам и прочитала названия книг. В основном это была женская литература и поэзия. Не очень разнообразная библиотека, если хотите знать мое мнение.

Родни, похоже, последовал моему примеру – молча разглядывал все вокруг. Было ужасно пыльно – значит, в последнее время никто не предпринимал безумных путешествий по лестнице наверх. Я подошла к стене, на которой не было ни письмен, ни полок. Со стены свисала веревка, так что, естественно, я потянула за нее. И я с криком отпрыгнула назад, когда стена обрушилась. Родни подбежал и вытянул руку, пытаясь защитить меня… от пыльной подъемной кровати, которую я только что опустила на пол.

– Извини, – пробормотала я и тут же услышала Калеба у себя в голове:

«Эй! В чем дело?»

«Ничего. Я просто испугалась… чего-то. Паука».

Я сразу же закрыла разум, чтобы он не видел наш план. Он попытался меня разговорить:

«Мэгги…»

«Я люблю тебя, Калеб, но не сейчас…»

Я заблокировала его. Ненавижу так поступать, но мне нужно было закончить здесь, чтобы идти спасать его симпатичную задницу. Я знала, что он разозлится, но должна была осмотреть библиотеку. И именно сейчас, этой ночью.

– Зачем здесь кровать? – размышлял Родни и толкнул ее, поднимая обратно к стене. – В библиотеке?

– Подожди… библиотека, полная женских романов, стена, исписанная рукой Провидицы, и кровать. Здесь Провидица останавливалась! Это была ее комната.

– Но зачем ей жить здесь совершенно одной в самом центре дворца?

– Понятия не имею, – ответила я и провела рукой по волосам. – Но я надеялась найти книгу или что-то в этом роде, чтобы почитать позже. Я в жизни не запомню и части всего этого, а хотелось бы прочитать все. – Я дотронулась до стены, потирая большим пальцем слово «восстановление». – Это мне просто не пригодится. Я не могу прокрадываться сюда каждую ночь, чтобы читать.

– Ох уж эти девушки и их тревоги, – подколол меня Родни и ухмыльнулся. – Ты правда думала, что я пришел неподготовленным?

– Что? – спросила я, а он вытащил мобильный телефон и начал щелкать тексты на камеру. Я засмеялась. – Ох! Ты гений!

– Должно быть, это твое влияние, – пошутил он и, сфотографировав все, повернулся ко мне со словами: – А теперь пойдем спасать твоего мужа?

– Да, пожалуйста, – ответила я, уже начиная чувствовать боль в спине от разлуки.

Я пошла первой, но спускаться по лестнице оказалось намного легче. Когда мы спустились, Родни повел меня уже другой дорогой.

– Ты так здорово ориентируешься во дворце.

– Я приезжаю сюда с детства. Мы с Калебом и Кайлом, – он покачал головой, вспоминая, – всегда бегали везде, стараясь найти тайные проходы и все такое. Мы играли в пиратов на крыше, когда нам было шесть, играли в прятки в коридорах, когда нам было девять, и сбегали от девчонок, когда нам исполнилось тринадцать. – Родни беззвучно засмеялся. – Мы проводили много времени вместе в детстве. Теперь уже гораздо меньше. – Он похлопал меня по плечу. – И это твоя вина.

Я застенчиво улыбнулась:

– Согласна. Всегда была источником неприятностей.

– Не поверю этому ни секунды, юная мисс.

– Ох, ты просто не знаешь. Кайл втягивал меня во всякие неприятности. – Я не могла без улыбки вспоминать об этом. – В школе он всегда первым заваривал кашу – разные проделки и тому подобное – и затем втягивал в это всех нас. Он начинал петь песни в середине речей директора, и мы подхватывали, а в результате влетало всем. Мы тонули вместе с кораблем, – засмеялась я.

– Могу представить, как Кайл это делал. – Родни тоже засмеялся. – Знаешь, тебе может быть неловко, но я помню, как Кайл впервые рассказал мне о тебе.

– Кайл говорил обо мне с тобой? – спросила я с любопытством.

– Ага, – ответил он и грустно улыбнулся, засунув большой палец в карман. – Он сказал, что есть одна девушка, и она – человек, и она будет его. – Родни покачал головой. – Я ответил, что он сошел с ума. Что родители убьют его, что ты – та девушка – сочтешь его ненормальным, когда познакомишься с нашей семьей, но Кайл не слушал. У него был план. Он собирался пригласить тебя на свидание в ночь выпускного, и в случае отказа умолять, пока ты не уступишь. – От удивления я открыла рот, потому что Кайл именно так и поступил. Родни засмеялся, увидев выражение моего лица. – Сначала он собирался повести тебя в ресторан и в кино, а затем в парк, где планировал признаться тебе в любви. Сказать, что был влюблен в тебя все это время и больше не хочет быть просто твоим другом.

Вот это да! От тягостного момента меня отделяло всего несколько часов. Калеб спас меня от этого, когда я спасла его. Мы с Кайлом все же пошли на свидание, но парк и признание отменились. Интересно, что бы я сказала Кайлу, если бы он выложил мне все это, а Калеба не оказалось бы рядом? При мысли о таком развитии событий у меня сердце закололо.

– Да уж! – вот и все, что я смогла вымолвить.

– Ага, – кивнул Родни хитро. – Поэтому странно видеть Кайла таким счастливым с Линн, когда ему так нравилось быть несчастным и ждать тебя. – Я покосилась на него, и он поднял руки вверх и засмеялся. – Просто сказал. Но так работает запечатление. Незапечатленные жалуются порой на то, что это лишает их возможности выбора, но они не правы. Кайл в конце концов махнул бы на тебя рукой, и когда они приехали в летний домик в Калифорнии, он бы в любом случае встретился с Линн в том клубе. И они бы замутили что-нибудь. Это судьба. Но судьба просто дает нам подсказку о правильном направлении в скоростном ряду дороги. Уверен, остальное ты должен сделать сам.

Я искоса посмотрела на него:

– Это ковбойская логика?

– Да, мэ-э-эм, – мастерски протянул Родни на южный манер и ухмыльнулся.

## Глава 13

– Вот мы и пришли, – сообщил Родни и, приложив палец к губам, прошептал: – Без сомнения, с ним там внизу стража.

– Стража, – насмешливо сказала я. – Ты имеешь в виду того парня, который назначен ночным стражем, а на самом деле мечтает вернуться в свою комнату?

Он кивнул:

– Типа того.

– С ними я справлюсь, – уверенно заявила я, хотя на самом деле не представляла, что буду делать. Я выпрямилась и стала неторопливо спускаться по низкой каменной лестнице. Родни что-то бормотал сзади, пытаясь меня остановить, но не желая кричать. Не обращая на него внимания, я продолжала спускаться.

– Эй, кто идет? – услышала я чей-то голос и металлический скрип отодвигаемого стула.

«Мэгги, черт возьми, убирайся отсюда!»

«Нет, Калеб. Я уже здесь. Могу также осмотреть камеры».

У меня в голове прозвучал его измученный вздох.

– Эй! Я спросил, кто идет? – повторил стражник как раз в тот момент, когда я повернула за угол. При виде меня он побледнел и поклонился. – Провидица, извини. Я не знал, что это ты.

– А что изменилось от того, что теперь вы знаете? – спросила я с сарказмом.

Он грустно улыбнулся:

– Мне жаль. Я знаю, тебе это кажется неправильным, но наши законы и традиции – это все, что у нас есть.

Меня достали законы и традиции. Я нырнула прямо в его разум, зная, что теперь, заявив о своей судьбе и приняв ее, приняла и свою силу. Воспоминания стражника оказались нормальными. У него была прекрасная семья, и он был хорошим отцом, терпеливым и любящим. Воспитывая детей, он объяснял им, почему определенные вещи нельзя совершать, и делал это не в манере «потому что я так сказал».

Его старшему сыну скоро исполнялось двадцать два, и мужчина переживал, что он не запечатлится и не заведет собственную семью, никогда не узнает, как это быть соединенным с кем-то – телом, сердцем, душой.

– Нет, – возразила я, открывая глаза. – Нет, вы ошибаетесь. Правила и традиции – это не все, что у вас есть. А то, чем занят ваш разум? А ваши воспоминания? Вот что у вас есть. Это должно быть и, наверное, есть у каждого. Я не стремлюсь властвовать над вами, а пытаюсь вернуть единственное, что имеет значение для любого из вас, – ваше будущее. Если запечатления не вернутся, у нашего рода нет будущего. Это поколение станет последним. Не может быть, чтобы все этого хотели.

Глаза стражника наполнились слезами, и он упал на колени, качая головой:

– Нет, я этого не хочу, но нам с рождения говорили, что соблюдать правила – наш единственный путь. Мы всю жизнь следовали правилам, составленным первым Советом, и так открыто пренебрегать ими и бросать вызов Совету – это прямое нарушение закона. Я просто… просто не знаю, что делать.

Я видела, как проносились мысли в его голове, пока он все обдумывал. Правила для работы: ты можешь заниматься каким-то определенным ремеслом, и оно должно вызывать уважение и приносить доход. Правила для семьи: никто не должен вступать в брак или дружить с членом враждебного клана, с которым когда-либо был конфликт, потому что это могло привести к расколу. Правила для школы: все ходили в колледж, независимо от желания, потому что колледж воспитывал людей состоятельных и нужных обществу. Правила для Совета: слово членов Ассамблеи по каждому вопросу является последним, и они правят, руководствуясь лишь законом Виртуозов. Правила для здоровья: родители должны внимательно следить за питанием своих детей, потому что ожирение запрещено среди молодых людей, которые еще не запечатлелись. Благодаря тому, что запечатленные могли лечить друг друга, для них это не было проблемой, ведь они исцеляли и от этого.

Я подумала о том, что бабушка была единственной полной женщиной из всех Асов, которых я видела.

Правила регламентировали всю жизнь. Кем бы ни были люди, составившие эти правила, они не руководствовались интересами своего рода. Возможно, они считали, что, ограничивая Асов, они совершают благо, но правила относились только к поверхностным вещам. Что же касается характера, и морали, и счастья – об этом речь не шла.

– Дайте мне пройти. Я заберу отсюда своего нареченного и завтра обращусь к Совету с известием, что надо менять порядок вещей.

– Я… – Стражник покачал головой. – Если бы я только мог помочь…

– Вы можете, – заверила я и улыбнулась. – И не говорите никому, что видели меня в пижаме, – добавила я шутливо, и он чуть не поперхнулся от удивленного смеха.

– Ты совсем другая. Нам всегда говорили, что ты будешь прекрасной и величественной женщиной. И ты такая и есть, – добавил стражник поспешно, – но мы не думали, что ты окажешься человеком, и мы определенно не рассчитывали, что ты запечатлишься. Последняя Провидица не запечатлевалась. Она была просто одной из нашего рода, и метка Провидицы проявилась у нее в тот момент, когда она обрела Дар. Мы предполагали, что ты будешь такой же.

– Жаль, что разочаровала, – пробормотала я.

– Нет-нет, это совсем не разочарование. Это чудо. Если ты займешь место в Совете, тогда лучше, чтобы ты действительно была одной из нас, запечатленной и нареченной, чтобы быть связанной с нами.

– Согласна. И этой запечатленной и нареченной уже плохо от разлуки, – простонала я, приложив руку к животу. – Пожалуйста, дайте мне пройти.

– Я пойду с тобой. Думаю, Совет предполагал, что ты попытаешься это сделать. – Стражник скромно улыбнулся. – Они поставили там внизу еще восемь стражей.

– Восемь? – Я даже охрипла от неожиданности и обернулась к Родни, который тоже выглядел удивленным. – Что ж, у нас нет выбора. Пошли.

Мужчина взял фонарь для кемпинга и повел нас вниз по каменным ступеням. Когда мы достигли подножия лестницы, я с отвращением выдохнула, почувствовав неприятный запах. Что еще там внизу, кроме людей?

– Кто идет? – пророкотал глубокий голос. Увидев нас, другой стражник вытаращил глаза. – Зачем вы ее сюда привели?

– Я пришла за Калебом. – Я заглянула через его плечо, чтобы увидеть камеры, но он передвинулся, чтобы закрыть мне вид. Я посмотрела на него, и он отступил, задыхаясь.

Я почувствовала неловкость. Видимо, они боялись меня, но и Совета боялись не меньше. Я этого не понимала. Как будто Совет и я не были единомышленниками, и все об этом знали.

– Дайте ей пройти, – сердито буркнул Родни и встал рядом со мной. – Неужели мы должны втолковывать это каждому индивидуально?

– Что втолковывать? – раздраженно осведомился второй стражник.

Родни скрестил руки на груди:

– Что Мэгги – ваша чертова Провидица и вам лучше проявить к ней уважение, не то она вас поджарит.

– Ух… – Глаза мужчины метнулись от Родни к первому стражнику, потом ко мне. – Хорошо. – Он махнул нам рукой. – Все равно вы далеко не уйдете.

Я рванулась мимо него и сразу наткнулась на высокого мужчину.

– Ой, – пробормотала я и, посмотрев наверх, увидела лицо Дональда.

– Ты закончила выставлять себя дурой? – напыщенно вопросил он. – Я даже толком не знаю тебя, а ты уже так предсказуема. Вот почему Провидица не должна быть запечатленной. Ты позволяешь эмоциям брать над собой верх, вместо того чтобы поступать правильно.

– А разве правильно держать кого-то взаперти для защиты кого-то другого? – спокойно поинтересовалась я.

Дональд вздохнул:

– Провидица, ты ведешь себя совершенно неразумно. Закон не управляется эмоциями и страстью.

– А должен! – закричала я на него. – Если вы беспристрастны, то разве можете говорить о своем участии? Значение имеет только то, что правильно и хорошо для людей. То, что Калеб заперт в наказание за то, что защитил меня, – неправильно! И если вы продолжаете говорить, что я Провидица… – Решетки рядом с нами начали дребезжать. Дональд нервно посмотрел по сторонам и снова перевел взгляд на меня. – И если вы утверждаете, что я важная персона и должна вами руководить, так позвольте мне это сделать. Отойдите с моего пути!

Дональд посмотрел за мое плечо:

– Это твое патетическое оправдание для группы поддержки?

– Нет, они просто смотрят шоу. И, учитывая, насколько я зла, оно будет масштабным, если вы не отодвинетесь.

– Ты пытаешься воздействовать на меня, используя свое высокое положение? – с издевкой уточнил он.

– Я пытаюсь пройти. – Дональд уставился на меня, поэтому я высвободила чувства. И, когда появились энергетические ленты, он попятился и начал медленно меня обходить. Когда он увидел их в первый раз, они тоже не очень ему понравились.

Знаю, создается впечатление, будто я угрозами заставляла всех исполнять свои желания, но завтра, когда все соберутся, я все объясню. А сейчас я не могла позволить Калебу застрять там.

Я проследила за Дональдом и увидела, как он сделал знак людям, стоявшим в стороне. Сначала я подумала, что он приказывает им атаковать меня, но они последовали за ним наверх по каменным ступеням. А… он использовал их как щит от меня.

Трус.

Я снова повернулась к камерам. Их было четыре, и Калеб находился в последней, в полной темноте. Мои энергетические ленты осветили его руки, по локоть высунутые из-за решеток. Я побежала к нему, словно мы не виделись несколько недель.

Калеб обхватил мое лицо и вздохнул, когда мы оба ощутили благотворное прикосновение. Я сразу же поняла его чувства. Он злился, что я подвергла себя «опасности», придя сюда, но вместе с тем был очень рад и гордился мной. Когда он увидел, как я выстояла перед Дональдом… я подумала, он рассердится, скажет, что я поступила по-детски, вытащив карту Провидицы, но, оказывается, его переполняла гордость.

– Открой дверь, – хрипло попросил Калеб.

– Ключи? – Я позвала Родни и стража.

– Они не пользуются здесь ключами, детка, – объяснил Калеб, показывая на решетки. Я заметила, что на них не было замка. Я потянула дверь, но она не поддалась. Я вопросительно посмотрела на него. – На нее наложены чары.

Я раздраженно спросила:

– В этом месте на все наложены чары, что ли?

– Да, – ответил он тихо. – Так и есть. Наши способности – это то, что объединяет всех нас, когда мы находимся здесь.

– А ты не можешь просто позаимствовать их силу и выбраться отсюда?

– Внутри камера тоже зачарована. Они не так глупы. – Калеб снова показал на решетку. – Открой ее. Я готов целовать тебя как сумасшедший. – Я улыбнулась, пытаясь дернуть дверь посильнее. Он подсказал. – Нет, детка, магия за магию. Твоя человеческая сила не откроет ее, но твой Дар – да.

Я поняла и сделала то, что должна была: дернула решетчатую дверь, используя свой разум. Она распахнулась, хлопнув о другую камеру, и я завизжала, отскочив в сторону. Калеб, спотыкаясь, выбежал из заточения и заключил меня в свои теплые объятия. Не отрывая губ от моего лба, он проговорил:

– Ого, у тебя большие неприятности. – Он посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся. – Ты проявляешь непослушание, не так ли?

– Когда речь идет о тебе и тюрьме? Да. – Я усмехнулась в ответ. – Давай, красавец, пошли.

– Эй, это моя фраза! – засмеялся Калеб и поморщился, наступив на что-то. Я посмотрела вниз и увидела, что он босой.

– Где твои туфли?

– У меня их отобрали. По-моему, это унизительно. – Я почувствовала, как мои губы неодобрительно изогнулись. Наклонившись, я увидела, на что он наступил. Мышиные кости.

– Фу! – взвизгнула я и потащила его за собой к лестнице. – Гадость, отвратительно. С настоящими заключенными в настоящей тюрьме и то обращаются лучше!

Калеб повернулся к Родни:

– Старик, я думал, ты будешь присматривать за ней.

– Эй! – рассердилась я.

– Я имел в виду заботиться, – любезно упредил Калеб. Я знала, что он дразнит меня, но все равно попалась. Особенно когда он положил руку мне на плечи и поцеловал в висок.

– Вот я и забочусь, – заметил Родни. – Если бы я не пришел с ней, она бы пришла одна.

– А вы, Алеза, – спросил Калеб мрачно, – что вы здесь делаете? – Мужчина, которого я уговорила позволить мне забрать Калеба, неловко стоял и смотрел себе под ноги. – Алеза, вы же сами посадили меня в эту камеру, так зачем вам помогать ей вытаскивать меня?

– По той же причине, что и мне, – ответил Родни. – Твоя девушка бывает довольно убедительной. То, что она может делать все, что захочет, и просто еще не осознала это, пугает больше всего.

Алеза поднял голову:

– Я сделал это, потому что она убедила меня в том, что некоторые вещи важнее слепой преданности закону.

– Надеюсь, вы это твердо усвоили, – сдержанно проронил Калеб и потянул меня, чтобы я пошла по лестнице впереди него. Я почувствовала напряжение и покалывание, когда мои прикосновения исцеляли ноги Калеба. Алеза ушел, а Родни проводил нас до моей двери. Или, точнее, до нашей с Калебом двери, потому что я не собиралась выпускать его из виду этой ночью. Да и любой другой ночью, если уж на то пошло.

– Ну, оставляю вас двоих готовиться ко сну, – сказал Родни, собираясь уходить. Я схватила его за руку и обняла за шею.

– Спасибо.

– Спасибо тебе, – прошептал он, – за то, что присматриваешь за моим другом.

– Я всегда буду это делать.

Он с улыбкой отстранился, подмигнув Калебу, и затем крадучись ушел по коридору.

Калеб втащил меня в комнату, не говоря ни слова, и пошел прямо в душ… оставив дверь ванной широко открытой. Он рывком стащил через голову рубашку и расстегнул штаны, позволив им свободно болтаться, пока он открывал воду. Потом Калеб повернулся и посмотрел на меня. Штаны свалились на пол, и он остался в одних боксерах-брифах.

Боксерах… брифах…

Мое тело отреагировало странно. Я, задыхаясь, прислонилась к стене, и глаза отказывались моргать из страха пропустить что-нибудь. Калеб не улыбался, не подмигивал, а просто смотрел на меня. Затем он засунул пальцы под резинку и стащил боксеры.

И, как полная идиотка, я закрыла глаза на самом интересном месте.

Я посмеялась над собой, над такой глупой реакцией. Калеб был моим женихом и уже видел меня обнаженной. Я подумала: чего же я боюсь, но, по правде говоря, знала. Я боялась начать то, что была не готова закончить. Когда я открыла глаза, Калеб был уже в душе. Зачарованная комната хранила его мысли в секрете, и в ту секунду я была почти рада, что она сохранила и мой секрет.

Я подошла к двери ванной, глядя на его силуэт через запотевшее стекло душевой кабинки. Ладно, Мэгги, ты больше не ребенок. Тебе через несколько дней исполнится восемнадцать, ты собираешься замуж и формально будешь управлять целым народом.

Я смело прошла к раковине и схватила зубную щетку. Взяв тюбик с пастой, я выдавила толстый слой, который не поместился на щетке, и кусочек шлепнулся в раковину. Я покачала головой и обругала свои дрожащие руки. Я собиралась просто почистить зубы. В этом нет ничего интимного.

Открыв кран, я намочила зубную щетку и сунула ее в рот. Начав водить щеткой по зубам, я выпрямилась и посмотрела на Калеба. Он мыл голову, и у меня желудок скрутило в узел, пока я наблюдала, как двигаются его руки. Продолжая чистить зубы, я посмотрела на себя в зеркале.

Вот это да! Я действительно изменилась. Дело было не только во внешности, но и в глазах: даже я смогла разглядеть перемену, решимость в них.

Душ выключился, и Калеб потянул полотенце с верха кабинки. Несколько секунд спустя дверь кабинки отодвинулась в сторону, и Калеб появился, обернув бедра полотенцем. Он взглянул на меня с восхищением. Я слегка улыбнулась с зубной щеткой во рту, потом выплюнула пасту, намочила щетку и еще раз провела по зубам. Когда я снова выпрямилась, он уже стоял сзади. Я смотрела на него в зеркало, ополаскивая щетку, затем повернулась.

Калеб медленно покачал головой, его губы растянулись в улыбке. Затем он приблизился, обошел меня и выдвинул ящик с туалетными принадлежностями – все, конечно, было разложено аккуратно и ровно. Он вынул новую зубную щетку, открыл упаковку и встал рядом со мной, чтобы почистить зубы.

Я не сдвинулась с места. Мы оба знали, что это новый для нас шаг – делать в присутствии друг друга самые обыкновенные вещи, которые считались интимными, но необходимыми. Это было то, что делают женатые пары.

Закончив, Калеб выпрямился и посмотрел на меня. Я потянулась и поцеловала его в небритый подбородок. Он улыбнулся, когда я пробежала по щетине костяшками пальцев, подошел к душу, взял мой станок и крем для бритья и встал перед зеркалом. Намочив лицо, он начал намазывать его кремом для бритья. Затем взял станок – мой станок – и начал бриться: сначала около висков и вниз к подбородку. Я взобралась на стойку и смотрела на него. Время от времени Калеб косился в мою сторону, ловя мой взгляд, будто каждый раз знал, куда я смотрю, и задерживал его на несколько секунд, прежде чем вернуться к бритью.

Когда Калеб закончил, ополоснувшись и вытеревшись насухо, то наклонил подбородок ко мне и наконец усмехнулся. Он ждал, пока я осмотрю и одобрю. Я притянула его к себе, обхватив коленями. Калеб слегка наклонился и уперся руками в стену по обе стороны от меня, а я снова поцеловала его в подбородок с самым невозмутимым видом, словно была просто зрителем. Потом я провела костяшками пальцев по его челюсти и потерлась щекой о его щеку и подбородок. Наконец я поцеловала его в верхнюю губу, только раз, и отстранилась.

Я кивнула, и Калеб беззвучно засмеялся. Затем наклонился, обнял меня за талию и прижался головой к моей груди. Его ухо… Он слушал мое сердцебиение. Я чувствовала его дыхание на шее и на груди сквозь футболку. Я потянулась вверх и пробежала пальцами по его влажным волосам, любуясь маленькими завитками, которые при этом получались.

– Стук твоего сердца… мой самый любимый звук на всем белом свете, – сказал он хрипло. Только в этот момент я поняла, что до сих пор, войдя в комнату, мы не произнесли ни слова. Между нами шел нескончаемый разговор с помощью глаз, рук и движений, но мы не вымолвили ни слова.

Калеб поднял голову и посмотрел на меня, потом поцеловал в шею. Я вздрогнула и судорожно вздохнула, почувствовав его теплые губы. Он улыбнулся, касаясь моей кожи:

– А вот это мой второй любимый звук.

Глядя на меня, он все еще слегка улыбался, но это не было его обычной дерзостью и игривостью.

– Я не поблагодарил тебя за то, что пришла спасать меня, – произнес Калеб негромко.

– Да я и не ожидала благодарностей, – честно ответила я.

– Я не злюсь, – сказал он еще тише. – Мне просто не нравится, что тебе пришлось это делать. Жаль, что ты видишь только плохие черты моего народа.

– Я видела достаточно, чтобы понять: они просто напуганы. Они не знают, кому или чему доверять, а когда нужно заботиться не только о себе, но и о своей семье, это большая ответственность. Я горжусь ими уже за то, что они воспринимают эту ответственность серьезно. Просто нужно доказать, что мне можно доверять, что я думаю и забочусь прежде всего об их интересах.

Калеб улыбнулся, и даже безо всяких способностей я видела, что его переполняет гордость:

– И ты покажешь. А теперь, если не хочешь получить еще один шанс подглядеть, предлагаю пройти в комнату. Сейчас же.

Я пулей вылетела из ванной, услышав вдогонку смех, но он так и не закрыл дверь. Я подошла к кровати и откинула одеяло. Затем подумала, что от меня может неприятно пахнуть. Я же бродила по дворцу, взбиралась по винтовой лестнице и спускалась в темницу. Калеб только что принял душ, так что, возможно, мне нужно последовать его примеру. Быстро обнюхав свою рубашку, я поняла, что она чистая.

Через минуту Калеб появился во всем своем великолепии в боксерах-брифах. Прикрыв рот пальцами, я не сводила с него глаз, пока он шел к выключателю и выключал свет. Я стояла в совершенно темной комнате без окон и ждала. Каким-то образом ему удалось бесшумно пройти ко мне, и я не подпрыгнула, когда почувствовала его руки на своей талии. Калеб осторожно повел нас к кровати, но я все же споткнулась о вьетнамки, и мы, смеясь, упали на край постели.

Я не удивилась, когда он опрокинул меня на спину и наклонился, чтобы поцеловать. Калеб пребывал в странном настроении. Оно было зрелым, интимным… и соблазняющим. Хотя он не атаковал меня, а просто целовал. После нескольких серьезных поцелуев, когда вспухли губы, он потянул меня вверх на подушки и накрыл пуховым одеялом. Я не стала объяснять, что это просто покрывало, а настоящее одеяло находится под нами, а просто свернулась калачиком рядом с ним.

Его вздохи отдавались у меня в ушах, и я чувствовала, какими тихими они были. Я приложила ухо к его груди и слушала биение наших сердец. Я не рассчитывала услышать собственное сердцебиение, поскольку на комнату были наложены чары, но должна была знать, что оно слышно. Я сомневалась, что что-нибудь на этой земле сможет вырвать мое сердце из его груди, даже сам ад. Я представила, как дьявол пытается договориться об этом, и Калеб посылает его к черту.

– Что смешного? – спросил Калеб в тишине. Должно быть, я засмеялась над своими фантазиями.

– Ничего. Просто думаю.

– Слушай, – он изменил положение, вытащив руку из-под меня, чтобы пробежать пальцами по моим волосам, и продолжил: – Я знаю, паршиво, что мы не можем читать мысли друг друга. Знаю, что утром будет действительно хреново, но это почти подарок.

Я посмотрела на него, но не смогла разглядеть его лицо в темноте. Калеб объяснил:

– Мы бы никогда не узнали, как это – просто быть нормальными людьми. Я всегда знал, что ты чувствуешь, как далеко я могу… подтолкнуть тебя. – Его голос был низким и хриплым, так что я поняла, о чем он. – Когда мне нужно догадываться, о чем ты думаешь, – это совсем другое. Ведь мне надо самому решать, делаю ли я что-то только потому, что хочу это делать, или потому, что мне кажется, что тебе это понравится и ты хочешь, чтобы я это сделал. – Я почувствовала, как он покачал головой. – Мы сейчас практически обыкновенные люди.

Я кивнула:

– Ага. Я чувствую то же самое. – Я провела рукой по его гладкой щеке. – Но ты прав. Это даже интересно… догадываться. Хотя знать о тебе все, что только можно, тоже хорошо.

– Да, – ответил Калеб тихо, – конечно, хорошо.

Я сменила тему:

– Завтра я собираюсь обратиться ко всем. – Я сглотнула – звук был громкий и почти смущающий. – Я собираюсь сказать, что существующие законы мешают нашему благоденствию.

Калеб вздохнул, и я, честно, не могла сказать, хороший это был вздох или нет. Я ждала, напрягшись, и, похоже, он знал, что я пребываю в растерянности.

– Я слышал, как ты весь день говоришь… «мы, наш народ, наш род». – Он перекатился, нависнув надо мной. – Я так счастлив, что тебя больше не терзают мысли о том, одна ты из нас или нет.

– Я одна из вас, – сказала я с уверенностью. – И в радости, и в горе.

Он снова поцеловал меня и устроил рядом с собой, словно защищая, и мы заснули в уютных объятиях друг друга, только без исцеляющего прикосновения, но и это было немало.

## Глава 14

Я знала, что она наступает – боль, напряжение в костях и мышцах, но просыпаться с ощущениями, которых я не испытывала с тех пор, как меня похитили, походило на ослепляющий выстрел болезненной реальности. Я застонала, прижавшись лицом к груди Калеба, и использовала его руку как рычаг, чтобы подняться. Часы на комоде показывали семь часов, но я с трудом различала время, так как у меня перед глазами все плясало, и красные цифры на циферблате расплывались.

Калеб зашевелился подо мной и застонал, почувствовав, как боль пронзила и его:

– А-а-а… Мэгги?

– Я проснулась, – ответила я, задыхаясь, но моя рука ослабела, и я неуклюже упала ему на грудь.

Калеб выбрался из кровати, взял меня на руки и ощупью дошел до двери. Открыв ее, он вынес меня в коридор. Когда он переступил через порог в чистый воздух, исцеляющее прикосновение ударило нас так сильно, что мы прислонились к стене. Калеб опустил меня на пол и застонал, когда мы оба почувствовали облегчение в мышцах, и даже наши спинные суставы, казалось, встали на место.

Я снова читала его мысли. И он был в бешенстве.

Я открыла глаза, чтобы понять, почему он так расстроен. Калеб смотрел на меня, нахмурившись.

– В чем дело?

Он проворчал, наклонившись к моему лбу:

– Как они могли сделать это с тобой, зная, что случится?

– Тебя они знают дольше, и сделали с тобой то же самое, – возразила я.

Калеб глубоко вздохнул. Вздох превратился в рычание, когда он обдумал мои слова:

– Скорее бы эта неделя закончилась. Я готов увезти тебя домой.

Я подумала, где же теперь мой дом. Калеб услышал мою мысль, и я почувствовала хлопок, означавший, что он заблокировал меня.

– Пойдем одеваться, – предложил он.

Я опустила глаза и только сейчас заметила, что он все еще в трусах. Я не могла сдержать улыбку, но тут раздался звук отворяющейся двери. Бабушка вышла из своей комнаты и остановилась как вкопанная, увидев внука в одних трусах.

Я ждала, что она покраснеет или что-то в этом роде, все что угодно, но она просто стояла. Калеб неловко кашлянул и притянул меня, поставив перед собой. Впервые он ставил меня перед собой, чтобы защитить себя. Обычно бывало наоборот. Бабушка сначала хихикнула, а потом расхохоталась так сильно, что даже согнулась.

– Бабушка, перестань, – взмолился Калеб и жалобно посмотрел на меня, потому что я тоже начала смеяться.

– Прости, – с трудом выговорила я, – но это действительно смешно.

– Калеб, – смеялась бабушка, хватая воздух ртом, – утешь меня, скажи, что разгуливал в таком виде, добираясь сюда из своей камеры.

Я оборвала смех:

– Вы знали, что он вчера ночью находился в камере… но совсем не удивились, увидев его здесь. – В ответ я услышала ее мысль. Бабушка знала, что я пойду и заберу Калеба. Она ни секунды не сомневалась, что мы проведем ночь вместе. Я изумленно уставилась на нее, а она подмигнула и пошла по коридору, все еще посмеиваясь.

Калеб впихнул меня в комнату и быстро закрыл дверь, включая свет.

– Ну, это было просто замечательно, – сказал он с сарказмом.

– Уверена, она уже видела твою прелестную задницу раньше, – заметила я, подходя к своему чемодану. – Не сомневаюсь, она не раз меняла тебе подгузники.

Он поморщился:

– Не хочу об этом думать.

Я снова рассмеялась. Калеб прошел в ванную и натянул вчерашнюю одежду. Я знала, ему нужно наверх, чтобы переодеться, избавиться от грязной тюремной одежды. Он вышел и остановился передо мной.

– Я еще раз приму душ. – Он понюхал рубашку и поморщился. – Камера была довольно отвратительной, но я спущусь, как только смогу. Пусть Родни проводит тебя, хорошо?

– Да, мой тиран, – мило ответила я и поцеловала его ямочку.

– Поверь мне, это не тиранство, – шутливо заметил он. – Тиран заставил бы тебя одеться и пойти с ним. Я считаю, что неплохо справляюсь, учитывая…

– Учитывая что?

– Что моя невеста может надрать мне задницу, не пошевелив и пальцем. Заставляет парня чувствовать себя немного ненужным.

– Ох, какая классная задница, – подколола я, и он ухмыльнулся, притворно нахмурившись. – Ты мне нужен, – уже серьезно сказала я. – Ты нужен мне очень сильно, особенно на этой неделе. Особенно сегодня. Не смей думать, что не нужен мне.

– Я знаю, – произнес он, перебирая пальцами мой браслет с подвеской-звездочкой.

– Правда?

– Конечно, – уверенно ответил Калеб, глядя на меня голубыми глазами. – Эй, я в порядке. Почему ты так внезапно стала волноваться за меня?

– Просто не хочу, чтобы ты думал, что из-за всего… связанного с Провидицей я стану каким-то роботом, который просто все улаживает и не…

– Ну что ты за девушка? – ласково прервал он, прислонившись лбом к моему лбу. – Я в полной безопасности и доверяю тебе больше, чем кому-либо. Не волнуйся ни о чем. Мы не изменимся, что бы ни произошло на этой неделе. – Я облизнула губы и кивнула. Калеб наклонился, чтобы поцеловать меня. – Увидимся через несколько минут, договорились?

– Договорились, – кивнула я, провожая его взглядом. – Я люблю тебя.

Он повернулся, открывая дверь:

– И я люблю тебя, детка.

Когда Калеб ушел, я начала готовиться к предстоящему дню, хотя и не была посвящена в его подробности. Я понятия не имела, как одеться – поскромнее или поэлегантнее. Но если я собираюсь разыграть свою главную партию сегодня, мне нужно быть готовой.

В дверь постучали. Я подошла к ней, выглянула и снова обнаружила своих «горничных».

– Ах, – вздохнула я. – Спасибо вам огромное! С ума схожу, не знаю, что надеть.

Я пропустила сначала бабушку, потом Рэйчел. Джен шла, положив руки на плечи Марии, но тут же девочка вырвалась и с разбега запрыгнула на мою кровать.

– Ну вот, – сказала Рэйчел, оглядев меня. – Ты снова выглядишь отдохнувшей и в хорошем настроении, а Калеба не видно. Странно.

Я посмотрела на бабушку, уверенная, что та разболтала о Калебе, стоявшем в трусах в коридоре. Но она просто подмигнула. Наш секрет, поняла я, улыбнулась и села на табурет у туалетного столика. Я не спорила и ничего не ждала. Просто закрыла глаза и позволила им хлопотать надо мной. Похоже, им очень нравилось этим заниматься, а я была рада, что можно не волноваться хотя бы о своем внешнем виде.

Когда я наконец открыла глаза, Джен только закончила с моими волосами. Она накрутила их на большие бигуди, и теперь они красивыми локонами обрамляли мое лицо. Кто-то вдел мне в уши сережки в виде маленьких серебряных перышек. А когда я посмотрела на платье, которое бабушка положила на край кровати, то даже закусила губу. У нее замечательный вкус!

Это было голубое платье без бретелек с серебряным поясом. Мария держала в руках серебряные лодочки и с завистью смотрела на блестящий бантик спереди:

– Почему такие туфли мне не подходят?

– Потерпи, – утешила ее мама. – Это туфли для больших девочек.

Я засмеялась:

– Они выглядят как удобные туфли для больших девочек. Спасибо вам за заботу.

– Пожалуйста, – ответила Рэйчел и радостно улыбнулась. – Я говорила Калебу, чтобы он попросил тебя ничего не привозить с собой, но он сказал, что ты все же взяла собственные вещи.

Это правда. Хотя, по сути, я и не надевала ничего из привезенного, кроме пижам, просто иметь свои вещи под рукой было достаточно, чтобы создать видимость, что я что-то контролирую.

– Спасибо вам, – повторила я и, не в силах сдержать дрожь в голосе, откашлялась. – Знаю, вам приходится вставать намного раньше меня, чтобы приготовиться самим, а затем идти сюда и помогать… и я знаю, что вы это делаете для меня, а не для Провидицы. Я так вам благодарна!

– Перестань, девочка, а то я расплачусь, – сказала бабушка и подняла меня с табурета. – Руки вверх.

– Простите?

– Руки вверх! – повторила она. – У тебя нет ничего, чего я уже не видела.

У меня рот раскрылся от удивления. Я словно лишилась дара речи и просто молча подчинилась ей. Бабушка сняла с меня рубашку и лифчик. Я почувствовала, как щеки загорелись, словно печка. Затем Рэйчел помогла ей надеть на меня прекрасный голубой кружевной лифчик без бретелек и через голову натянуть платье.

Я смотрела на себя в зеркало, пока Рэйчел застегивала молнию. Черт, мне нравилось это платье.

– Твои туфли! – воскликнула Мария, словно я могла забыть и уйти без них.

– О, спасибо, – поблагодарила я ее любезно, надевая их.

– Сегодня ленч для высокопоставленных особ, – сообщила Джен, – а вечером состоятся танцы.

– Танцы? – переспросила я, внезапно почувствовав дурноту.

– Не то, что ты думаешь, я уверена. Каждое Воссоединение одна из семей выбирает свой родной танец и учит ему всех остальных. Как-то раз это был вальс, затем румба, в прошлом году – танго, – засмеялась она. – Это было так весело!

– Но… – Я была в растерянности. – Я не понимаю. Родни сказал, что они выключают свет, чтобы Асы не строили… отношений без запечатления, из которых в итоге ничего не выйдет. Так почему разрешен танец, особенно такие танцы, где Асы будут находиться рядом друг с другом?

– О, в танцах могут участвовать только запечатленные, но на это все равно весело смотреть.

– Разве твой дядя не может просто быстро научить всех танцевать тот или иной танец?

– Да, но тогда будет не так весело смотреть, как все сбиваются и спотыкаются, пытаясь делать правильно, – засмеялась Джен и указала на Рэйчел, которая шутливо вздохнула. Я предположила, что с танцами связана какая-то история, но в зачарованной комнате вынуждена была только предполагать.

– Хорошо, пошли, – сказала бабушка. – Я уже заглядывала на кухню. Вандербильты приготовили что-то вкусненькое.

– Вандербильты? – переспросила я.

– Ага. Каждый день еду готовит новая семья.

– А-а! – протянула я.

Мы вышли в коридор, где меня ждал Родни. Похоже, он засыпал на ходу. Сначала я не поняла почему, но быстро вспомнила, что он водил меня по всему дворцу прошлой ночью и у него не было нареченной, чтобы восстановить силы.

– Ой! – сочувственно выдохнула я, и он вздрогнул при звуке моего голоса.

– Что? – зевнул он. – Извини, что ты сказала?

– Я сказала «ой». Мне жаль. Я не подумала, что ты допоздна задержался со мной.

– Ты шутишь? – осведомился он добродушно, слегка поклонился и проговорил четко и с новым рвением: – Я всегда к твоим услугам, Провидица.

– И я благодарна, но, пожалуйста, не надо кланяться.

Родни остался в поклоне:

– Увидев тебя в действии прошлой ночью, увидев Провидицу в своей стихии и такую решительную, я не могу больше притворяться, что ты обычная девушка. Ты Провидица, и мне надлежит относиться к тебе только так.

– Вот черт! – проворчала я.

– Что такое?

– Я просто думала, что кто-кто, а уж ты точно останешься в здравом уме, несмотря ни на что. – Я подыграла ему и в шутку сделала реверанс. – Можешь встать, мой покорный страж. Нам предстоит многое сделать в это прекрасное утро.

– Ха, – засмеялся он, когда я взяла его под руку.

– Ну, если ты хочешь относиться ко мне как к капризной принцессе, я буду вести себя соответственно.

– Хорошо, я понял. – Родни остановился и посмотрел на меня. – Но ничего не обещаю. Если бы ты встретила президента и он попытался стукнуться с тобой кулаками, ты бы сделала это или почувствовала бы себя неловко, потому что проявляешь неуважение?

– Я бы сделала то, что он хотел, – возразила я. – Если я такая особенная, – хитро прищурилась я, – то разве мои желания не должны исполняться?

– Конечно, – уступил он. – Приношу извинения.

– Я хочу, чтобы ты не извинялся, а просто вел себя нормально.

– Я никогда не был нормальным, – ухмыльнулся Родни. – Тебе не повезло со мной.

– Что ж, воспользуюсь тем, что есть. – Я почувствовала аромат, который можно было описать только как божественный, когда мы подошли ближе к залу. – Что это? – мечтательно спросила я.

– Пахнет блинчиками. – Его глаза засияли. – О, это же Вандербильты! Они делают тыквенные и банановые блинчики, которые так хороши, что ты захочешь предъявить претензии собственной матери.

– Уже хочу, – пробормотала я себе под нос.

– Что именно?

– Ничего. Пошли. Калеб скоро спустится.

– Оу-у-у! – услышали мы возглас сзади и, обернувшись, обнаружили Маркуса. – Наша маленькая Провидица продолжает запечатляться с Джейкобсонами?

– Не пошел бы ты, Маркус, – произнес Родни таким тоном, которого я еще от него не слышала.

– Ты такой же вспыльчивый, как и Калеб, – ответил тот и засмеялся. – Я только хотел провести несколько секунд с моей Провидицей. У нее не очень хорошо получается быть непредвзятой девочкой. Уотсоны едва ее видели.

– И ты не увидишь ее без меня. Иди, Маркус, – рявкнул Родни в типичной манере Джейкобсонов. У меня даже возникло чувство гордости.

Маркус засмеялся:

– Ты будешь драться со мной прямо здесь, в коридоре?

– Ты уйдешь наконец? – Родни постарался загородить меня собой.

– Что скажешь, малышка? – злобно усмехнулся Маркус. – Не хочешь провести немного времени наедине со мной?

– Думаю, мы уже провели достаточно времени наедине, – выпалила я, вспоминая похищение и камеру, в которой я находилась. – Ты действовал по собственной воле или просто следовал приказам?

– Добровольно, детка. – Он ухмыльнулся. – Ну а теперь мы проведем второй раунд, раз Сайкса больше нет и он не испортит мне все веселье.

– Он был твоим дядей… тебе безразлично, что он умер?

Маркус издевательски хмыкнул:

– Сайкс был безумцем, всегда был таким. Он пытался притворяться, что хочет помочь, но это было не так. Он использовал меня и всю мою семью, чтобы получить желаемое.

– И чего же он желал?

– Ты покажешь мне свои карты, я покажу свои. – Он засмеялся. – Дашь на дашь. – Родни двинулся на Маркуса, тот отпрыгнул, чтобы увернуться, нахмурился и пошел от нас по коридору. – То, что я хочу твоей смерти, не значит, что мы не можем общаться, малышка! – крикнул он и засмеялся.

– Этот парень… – закипел Родни. – Что за…

– Я в порядке. Только есть хочу. Маркус в своем репертуаре.

Родни попытался пропустить меня вперед как даму, но я хотела дождаться Калеба. Мне пришлось долго уговаривать Родни, чтобы он начал наполнять свою тарелку. Я насчитала восемь блинчиков, когда он проходил мимо:

– Восемь? – не веря глазам, спросила я.

– Я охраняю будущее нашей расы, – ухмыльнулся Родни. – Парню нужно поддерживать силы.

Я фыркнула и засмеялась, направившись в конец очереди. Двух банановых блинчиков мне было достаточно, и, взяв еще чашку кофе, я повернулась к залу. Мысли всех присутствующих сразу же обрушились на меня. Некоторые слышали о моем «взломе тюрьмы» от своих нареченных и не могли решить, как на это реагировать. Они знали, что меня нужно бояться и уважать, но сомневались в том, какое из этих чувств должно преобладать. Я не хотела, чтобы меня боялись, поэтому направилась к ним.

Я видела, что Джейкобсоны сидят вместе, и прекрасно понимала, что проще всего подсесть к ним и позавтракать в комфортной обстановке. Но мне нужно было дать всем присутствующим возможность увидеть меня такой, какой я была на самом деле.

Я чувствовала себя как новичок в школе на ленче. Все пялились на меня, гадая, выберу ли именно их стол, так как было очевидно, что я искала место, чтобы присесть.

Некоторые оценивающе меня разглядывали и думали, что я одета немодно и просто. Другие считали, что я выгляжу как типичная американка, познавшая все и окончательно испорченная. Третьи думали, что я очаровательна. Некоторые смотрели на меня с надеждой, так как хотели, чтобы я села с ними, но у меня была цель. И я ее достигла. Паоло, член Совета, который иногда высказывался, когда Дональд вел себя невыносимо, сидел со своей семьей, и я увидела свободное место с краю.

– Привет. Вы не возражаете, если я здесь сяду?

Паоло выглядел очень смущенным, но приглашающе взмахнул рукой, чтобы я присоединилась к ним.

– Провидица, – обратился он ко мне, – надеюсь, ты хорошо спала.

– Я спала хорошо, да. Вы же знаете, что я вытащила Калеба из камеры. А также вам известно о чарах, наложенных на мою спальню, и даже о том, что, хотя мы с Калебом провели прошлую ночь вместе, у нас обоих была ломка наутро.

Вид у Паоло был изумленный. Я улыбнулась ему, и все сидящие за столом перестали жевать и уставились на меня.

– Не волнуйтесь, – весело сказала я. – Просто я хотела расставить все точки над «i». А теперь мы начнем с чистого листа. Меня зовут Мэгги.

Некоторые из них немного расслабились, но кое-кто так и не мог оторвать взгляда от метки Провидицы.

Я взяла за руку женщину, сидевшую рядом со мной:

– Вы не против, если я посмотрю на ваш герб? Я видела только герб Джейкобсонов. – Это была маленькая ложь, но она не знала об этом.

Женщина повернула руку, и я увидела половинку розового бутона, черного, как и все тату. По краю было выведено имя Паоло, и я улыбнулась ему:

– Роза очень милая.

– Спасибо, – с акцентом ответила женщина и, с улыбкой посмотрев на Паоло, перевела взгляд на меня. – Нравится ли вам завтрак?

– О, он превосходный, – ответила я небрежно и оглянулась. – А что такое «ленч высокопоставленных особ»?

– Это единственный день в году, когда Совет прислуживает нам, – ответил кто-то и удостоился взгляда Паоло. – Я имею в виду, сервирует нам ленч. Разумеется, они служат нам постоянно.

– Значит, вы здесь живете все время? – спросила я Паоло и затем обратилась к его жене: – И вы?

– Да, – тихо ответила она. – Мы живем здесь весь год.

– И у вас есть дети? – Я уже знала, что у них два мальчика, но нужно было завязать разговор.

– Да, – снова ответила жена Паоло и посмотрела на двух подростков, сидевших рядом друг с другом. Я увидела в ее мыслях вину, сердечную боль, страдание. Не поняв причину, я копнула глубже. Она скучала по своим детям, но почему… Я чуть не задохнулась, когда узнала ответ. Детям не разрешалось жить с ними. Здесь могли проживать только член Совета и его нареченная. Эти люди видели собственных детей только раз в году. Я копнула глубже, потому что не понимала ее страдания. Если это ее выбор, то почему она так расстраивается?

Разлука с детьми была единственной проблемой в их отношениях. Жене нужно было находиться с мужем, чтобы выжить, и наоборот, но он был искренне предан своему народу. Или так считал. По его мнению, многовековая деятельность Совета являлась самым достойным способом служения всем Асам. Бабушка была единственным членом Совета за всю его историю, который не жил во дворце. Она также была единственным членом Совета без нареченного, но Дональд уверял всех, что от ее постоянного присутствия будут одни неприятности.

В душе я возмутилась. Если ты такой приверженец правил, тогда будь им до конца! Но так строго судить кого-то, а потом поворачиваться и говорить, что закон можно нарушить, чтобы избежать трудностей… Такое отношение делало их всех лицемерами.

Однако я отодвинула недобрые чувства на задний план и сфокусировалась. Жена Паоло и он сам были опечалены. Паоло ощущал себя неудачником в собственной семье из-за глупого закона, который запрещал его детям жить во дворце вместе с ними. Он отправил детей жить с семьей, а сам выбрал судьбу члена Совета, зная, что любой на этой должности должен что-то приносить в жертву. Но Паоло также был мужественным человеком и знал, что если откажется от должности, то выберут кого-то другого, кому тоже придется страдать. Паоло чувствовал в себе силы и способности выдержать возложенную на него миссию и все ее последствия. Но все же чувство вины не покидало его.

Я оглянулась вокруг и посмотрела на завтракающих членов Совета. Все их истории были одинаковы. Семьи, разбитые ради политических сделок. На самом деле это не их вина. Они делали то, что, по их мнению, было правильно.

– Извините, не могли бы вы мне подсказать, где хранятся оригинальные тексты законов? Мне бы хотелось перечитать их, – сказала я, и Паоло удивленно поднял бровь. – Ведь если я присоединюсь к Совету, мне же нужно знать границы допустимого, верно?

Он улыбнулся, и его мысли подтвердили, что улыбка была искренней:

– Тексты хранятся в библиотеке. Я попрошу кого-нибудь доставить их тебе в ближайшее время.

– В библиотеке? – переспросила я, вспоминая маленькую комнатку, в которой уже побывала. – А что, есть и другая, побольше, о которой я не знаю?

Его бровь взлетела еще выше:

– Ты была в библиотеке?

Попалась!

– Ну…

– Тут только одна библиотека. Я никогда туда не заходил, она такая старая, непосещаемая и заброшенная. Но я уверен, что могу попросить кого-нибудь доставить тебе свитки.

– Свитки?

– Да, свитки, – ухмыльнулся Паоло. – В те времена не было маркеров и модных фирменных бланков.

– О да, – пробормотала я. – Вы правы.

– Не говори с Провидицей таким тоном, – шепотом упрекнула Паоло жена. Он виновато посмотрел на меня.

– Извини, Провидица. Ты просто кажешься такой…

– Нормальной? – подсказала я и улыбнулась. – Это потому, что я такая и есть. Не собираюсь я относиться к вам с презрением или заставлять действовать вслепую только потому, что вы говорите со мной.

Стол взорвался смехом. Эй, если они решили, что я веселая, это прекрасно, но я явно не поняла собственную шутку.

Паоло вытер глаза и объяснил, все еще смеясь:

– Это мой Дар, Провидица. Заставлять людей действовать вслепую! Ты попала в точку!

Он расхохотался, и я невольно присоединилась к нему. Находящиеся в зале Асы посмотрели на нас с изумлением. А потом всех словно прорвало. Каждый хотел задать мне вопросы о том, каково это – быть Провидицей, – и о запечатлении с Калебом. Несколько девушек с мечтательным видом в конце стола сопровождали мою историю вздохами и тоскливыми взглядами, но в целом это было хорошее знакомство.

И тут Калеб меня нашел.

## Глава 15

– Ты, похоже, имеешь успех, – пробормотал он за моей спиной. Увлекшись разговором, я даже не заметила, как он подошел. Я встала и позволила ему обнять меня за талию.

– Спасибо, Провидица, за то, что так мило повеселила нас, – произнес Паоло, чувствуя, что я собираюсь уходить.

– Нет-нет, – возразила я. – Это я благодарна вам за то, что позволили мне побыть собой. Если когда-нибудь захотите поговорить о чем-то, или спросить, или… что угодно, можете приходить ко мне.

Присутствующие переглянулись, и Паоло кивнул мне.

– Ты… очень необычная девушка, если позволишь это сказать.

Я покраснела и кивнула в ответ.

– Спасибо.

– Калеб, – сказал Паоло и встал, чтобы пожать ему руку, – я счастлив за тебя и горжусь тобой.

Калеб закусил губу, а потом отозвался:

– Пусть даже я и должен быть заперт прямо сейчас?

– Да… Хотя мы слышали, что Провидица устроила небольшое шоу. – Паоло посмотрел на жену. – Видишь ли, если бы моя нареченная находилась в камере, я бы поступил точно так же и принял бы последствия. У меня это довольно хорошо получается, – добавил он со вздохом.

– Сэр, – тихо сказала я, – пожалуйста, проследите, чтобы кто-нибудь принес мне свитки. Мне действительно нужно их увидеть. Есть вещи… – Я осторожно подбирала слова, не зная границ его расположения. – Я надеюсь, у нас есть над чем поработать.

Паоло выглядел заинтригованным и в равной степени напуганным этой идеей, но кивнул и слегка поклонился. Все сидящие за столом последовали его примеру, но никто не стал целовать мне руку. Улыбки не сходили с их лиц, так что в общем я была довольна.

– Ты забавная девчонка, – заметил Калеб, когда мы отошли. – Но чем ты их всех так рассмешила?

– Ты сомневаешься в моей способности развлекать? – улыбнулась я, когда мы присоединились к нашей семье.

Затем тот же голос, который я уже слышала раньше, раздался в моей голове:

«Ты делаешь успехи. Ты действительно великолепный лидер. Но не расслабляйся. Они не остановятся, пока для них не потеряна надежда».

Я обернулась и стала изучать лица. Почему я не могла найти говорившего? Никто не выглядел подозрительно, но они просто хорошо скрывали это. Я должна отыскать того, кто, черт возьми, говорит у меня в голове!

Калеб не слышал голос. Он беседовал с отцом и, конечно, оглянулся бы в тревоге, если бы услышал то, что услышала я. Я вернулась обратно к столу и снова услышала голос:

«Как твой отец?»

Он говорил тихо, будто предупреждал, а не просто вел беседу.

– Что не так, Мэгги? – спросила Джен через стол.

– Я не… знаю.

Тогда Калеб повернулся ко мне, чувствуя мое беспокойство и слыша мои мысли:

– Что такое? Какой голос?

– Какой-то мужчина. Кто-то здесь все время говорит со мной. Он только что спросил меня, как мой отец… – У меня перехватило дыхание, когда я кое о чем вспомнила. В тот раз на крыше, когда я разговаривала с папой по мобильнику Калеба, он сказал, что мне пришла посылка из Флориды. Я предположила, что это от Чеда, потому что не было обратного адреса. Но Чед бы точно хотел, чтобы у меня остался его новый адрес! Значит, посылка не от него… затем у меня было видение с тем парнем перед домом отца… О Господи, нет…

Калеб взял меня за руку, помогая встать, и Джен бросилась за нами. Он повел меня в коридор, затем прямо к лестнице, ведущей на крышу. Мы одолели множество ступеней наверх и почти не дышали, но не от усилий, а от ужаса.

Калеб набрал номер моего отца и слушал, пока я нервно расхаживала перед ним из стороны в сторону. Джен гадала, что происходит, так как не слышала наши мысли и ничего не знала, а мне не хватало сил объяснить ей все вслух.

Я услышала голос отца:

– Алло? Калеб? – спросил он быстро.

– Джим, – вздохнул Калеб и посмотрел на меня, слегка улыбаясь, – здесь Мэгги.

– Пап, – произнесла я, практически вырвав телефон из руки Калеба, чтобы услышать голос отца.

– Привет, малышка. – Голос звучал нормально, даже счастливо. – Как дела?

– Хорошо, м-м… Я просто звоню, чтобы узнать, как ты.

– А, я в порядке.

Я облегченно выдохнула:

– Это хорошо. Как Биш? – Джен невольно вздрогнула, прислушиваясь к разговору, но я притворилась, что ничего не заметила.

– Лучше не бывает, – ответил отец, и я услышала гордость в его голосе. – Он был на нескольких собеседованиях, и у него хорошие перспективы.

– Замечательно! Слушай, а ты не открывал ту посылку, которую я получила?

Я задержала дыхание, молясь, чтобы он сказал, что открыл и это оказалась толстовка.

– Нет, я открыл. Там ничего не было, просто чистый лист бумаги.

Мы с Калебом растерянно переглянулись:

– Чистый лист бумаги?

– Ага. Он у меня здесь, рядом… – Я услышала, как отец шуршит бумагой. – Ничего, просто… подожди… Здесь слова.

– Что?

– На бумаге появляются слова.

– Пап, что…

Отец издал задыхающийся звук, словно был напуган:

– Мэгги, что происходит?

– Какие там слова, пап?

– Слова… «Тебе не следовало оставлять своего отца». Мэгги, почему… Ах! – У него перехватило дыхание, и он начал тяжело дышать. – Мэгги, какой-то странный запах.

– Что ты имеешь в виду? – закричала я истерично. – Какой запах? – Я увидела, как Джен прикрыла рот рукой позади Калеба.

– Пахнет, как… газ. О нет… Меня пытаются убить, Мэгги, – произнес он со спокойствием, от которого у меня застыла кровь.

Калеб выхватил у меня телефон и закричал в трубку:

– Выходите из дома, Джим! Сейчас же!

Он сказал еще что-то о том, что надо уходить, что-то о Бише. Джен подошла и обняла меня, хотя не представляла, что происходит. Она поняла, что случилось что-то плохое и я расстроена. Я цеплялась за нее, как за спасательный круг, пытаясь восстановить дыхание. Калеб что-то приказывал и кричал рядом, но слова не достигали моего сознания. Затем он отключил трубку, набрал другой номер и снова начал кричать.

Выключив наконец телефон, он забрал меня у Джен и обхватил мое лицо руками:

– Дыши, Мэгги!

– Мне нужно уехать. Мне нужно ехать, – проговорила я хриплым, срывающимся голосом.

– Дыши, детка, – произнес он мягче.

Я сделала судорожный вздох, который душил меня, но когда стала вдыхать, успокоилась достаточно, чтобы услышать его:

– Он на расстоянии четырнадцати часов лету. Тебе никак не добраться туда вовремя. Я велел ему выбираться из дома и забрать Биша. Дядя Макс пока не смог уехать, поэтому я позвонил ему. Он заберет твоего отца и убедится, что тот в порядке. С ним все будет хорошо. – Я всхлипнула, но Калеб не закончил. – Ты слышишь меня? С ним все будет хорошо.

Слезинка скатилась у меня из уголка глаза, и я прокляла ее, но тут Калеб не выдержал. Он притянул меня к груди и крепко обнял, нашептывая слова утешения, чтобы я успокоилась. Я была так близка к потере самообладания.

– Давай зайдем внутрь, – немного спустя сказал он, не отрывая губ от моих волос. – Ты вся дрожишь.

Меня действительно била дрожь, однако казалось глупым волноваться из-за холода, когда твой отец мог умереть. Все же я позволила Калебу втащить меня внутрь. На обратном пути он объяснил Джен, что случилось. Но мне нужно было собраться, поэтому я потянула Калеба, чтобы он остановился.

– Да, – согласился он и грустно посмотрел на меня. – Ты не должна показать им, что нас застали врасплох. Не знаю, что они сделали и как провернули этот трюк, но нам нужно вести себя как ни в чем не бывало.

Я кивнула:

– Ты прав.

– Пойду вперед, чтобы не идти всем вместе, – предложила Джен и обняла меня. – Мне так жаль, Мэгги.

– Джим и Биш в порядке, – строго напомнил ей Калеб.

– Конечно, – кивнула она и улыбнулась мне, потом отворила тяжелую дверь и направилась вдоль коридора. Я села на нижнюю ступеньку лестницы, не в состоянии больше держаться на трясущихся ногах.

– Послушай, – произнес Калеб, присаживаясь рядом и гладя пальцами по моей щеке, чтобы сохранить эффект исцеляющего прикосновения, – мне так жаль, детка.

– Мы от него слишком далеко, – сказала я срывающимся от гнева голосом. – Слишком далеко, Калеб. Было и так плохо, когда они портили нашу жизнь, но мой отец? Он им ничего не сделал и не имеет к этому никакого отношения!

– Я знаю.

Мы посидели еще несколько минут, и Калеб вопросительно посмотрел на меня:

– Ты достаточно успокоилась, чтобы вернуться? Если нет, посидим еще.

– Нет, пойдем. – Я вытерла глаза и застонала: – Я вся покрылась пятнами?

Калеб, пытаясь сдержать улыбку, погладил мои щеки большими пальцами.

– Никаких пятен нет… что бы это ни значило. – Он подул мне в лицо, глядя в глаза. В любое другое время я просто растаяла бы и растеклась лужей у его ног. – Вот. Сейчас ты просто выглядишь раскрасневшейся, словно тебя крепко поцеловали.

Я кивнула:

– Хорошо.

– Мэгги… – Он посмотрел вниз, куда-то в пол. – Мне жаль, что я ничего не могу сделать. Я должен был догадаться, что они попытаются что-то предпринять, но искренне считал, что твои близкие без нас будут в безопасности.

– Знаю, – ответила я. – Но ты уже сделал. Твой дядя помогает, по крайней мере ты попытался что-то сделать. Это я никак не могла прекратить истерику и подумать.

Калеб покачал головой, возражая мне, а затем сказал:

– Джим – твой отец. Я попозже еще раз позвоню дяде Максу, чтобы убедиться, что все в порядке. Но нам нужно вернуться.

Я медленно кивнула головой и обхватила его рукой, чтобы подняться. Разве я могла притворяться, что все в порядке, когда мой отец мог умирать в эту самую секунду, а я ничего об этом не знала?

Семья Калеба первой заметила наше возвращение. Они искали нас, а, увидев, сразу заулыбались. Бросая на нас мимолетные взгляды, они старательно делали вид, будто не замечали нашего отсутствия, – вероятно, подумали, что мы целовались, как говорил Калеб. Я спрятала лицо у него на плече, чтобы скрыть следы слез.

Уотсоны кружком стояли у камина, наблюдая, как мы пересекаем комнату. Я старалась не смотреть на них. Если они хотели удостовериться, что их план сработал, то им сильно не повезло. Я больше не играла.

Калеб провел меня к концу стола, и мы сели рядом с Кайлом и Линн. Эта парочка пребывала в собственном мирке, забыв о нас и обо всех остальных и перешептываясь друг с другом. Линн потянулась и игриво потрепала Кайла по щеке, и в этот момент я кое-что увидела. На внутренней стороне ее правого запястья красовалось тату с именем Кайла. Они занимались Взаимообладанием прошлой ночью! Значит, тогда же они прошли и Возвышение. Все психовали из-за того, что я получила тату, хотя была человеком, но у Линн теперь тоже появилось тату, так что к запечатлениям можно добавить что-то новое. И они не казались мне какими-то другими, умудренными Возвышением.

Оба казались такими беззаботными и беспечными и могли просто быть счастливы вместе.

Я завидовала им, потому что, хотя мои воспоминания о ночи Взаимообладания были прекрасны, Линн с Кайлом могли просто наслаждаться и ни о чем не заботиться. Нам же с Калебом приходилось быть взрослыми в мире подростков, и это все еще меня злило.

Опомнившись, я отругала себя за такие мысли в тот момент, когда отцу грозила гибель.

Я повернулась к Калебу и перехватила его взгляд. Он хотел каким-то решительным действием отвлечь меня, и Кайл показался идеальным козлом отпущения.

– Спальня Линн не зачарована, как спальня Мэгги? – внезапно спросил он кузена. Тот вздрогнул, глянув на него, и скривил губы, поняв, о чем речь.

– Брось, чувак! – прошипел он. – Не делай из мухи слона.

– Но у нее есть тату! – взволнованно воскликнул Калеб. – И она человек. Это серьезно.

– Дай мне посмотреть, Линн, – попросила я, заинтересовавшись, есть ли там символ вечности. Та, покраснев, протянула руку через стол. Мы с Калебом наклонились посмотреть на тату и увидели, что символ есть.

– А я и не заметил его прошлой ночью, – пробормотал Кайл и потер символ вечности большим пальцем. – Это то же, что и у вас, ребята, верно? Как же я пропустил?

– Могу назвать несколько причин, – хитро улыбнулся Калеб.

– Чувак! – снова прошипел Кайл и потянул руку Линн к себе, но было слишком поздно.

Мария увидела тату, заволновалась… и громко заявила:

– О Боже! Я тоже хочу тату! Так нечестно!

Все сидящие за столом устремили взгляды в нашу сторону и сразу же забросали Линн и Кайла охами, и ахами, и «ты мерзавец», и «как это случилось». Калеб подозвал Марию к себе и похлопал по колену, приглашая присесть:

– Дай пять, девочка, потому что ты просто чудо.

Она, сияя, хлопнула по его руке:

– Правда?

– Разумеется. – Калеб повернулся ко мне, держа Марию на колене. – Видишь? Никто на тебя не смотрит.

– Ты понимаешь, что практически бросил Кайла под колеса? – осведомилась я. – Причем переехал и затем еще дал задний ход.

Он засмеялся, и Мария тоже – ей нравилось быть участницей событий. Но она никак не могла понять, почему быть брошенным под колеса смешно. Я просто, схватив девочку за руку, крепко сжала ее:

– Спасибо, что помогла мне подготовиться сегодня утром.

– О, пожалуйста. Обращайся, – ответила она, как взрослая.

– Ты помогала Мэгги подготовиться? – спросил Калеб.

– Ага. Красила ей ногти. Видишь? – Мария ткнула мою руку ему в лицо.

– Вижу, – ответил он с улыбкой.

Я не хотела подслушивать, но поскольку все задавали Кайлу одни и те же вопросы, он мысленно отвечал на них независимо от того, озвучивал ли свой ответ. Они с Линн прошли Возвышение, но никаких способностей у себя не обнаружили и затем занялись Взаимообладанием за оранжереей. Там был дворик со стульями и лежаками.

По воспоминаниям Линн, там повсюду летали светлячки, свет вокруг них был приглушен, и звезды сияли, как бриллианты. Я подумала, не были ли ее воспоминания искажены так же, как воспоминания Биша? Они казались слишком сказочными, а его плохие воспоминания представлялись слишком ужасными, как гротескные карикатуры.

Я попыталась отключиться и позволить им быть наедине, но тут начались воспоминания Кайла о прошлой ночи, и я осталась с чисто научной целью. И не зря.

В воспоминаниях Кайла светлячков оказалось поменьше, звезды, правда, тоже были, но все происходило более реалистично. Стулья оказались выгоревшими, вокруг фонарей роились жуки, сказочная атмосфера была не такой уж сказочной. Удовлетворенная своей находкой, я отключилась и закрылась ото всех. Мне нужно было подумать.

Я прислонилась к Калебу, который все так же держал Марию и смеялся вместе со всей семьей, дразня и подкалывая Кайла. Я почти улыбнулась.

Почти.

## Глава 16

– Итак, дамы и господа, – возгласил Паоло и похлопал, чтобы привлечь общее внимание. – Тем из нас, кто будет накрывать столы, пора направиться на кухню, так как приближается время ленча. Все остальные могут насладиться новой оперой, которую подготовил клан Нэми.

Я встала, зная, что вхожу в число тех, кто должен накрывать столы, но, услышав вокруг шушуканье, подняла глаза. Все были ошеломлены тем, что я собиралась кому-то прислуживать. Видимо, никто не ожидал, что я буду помогать с ленчем высокопоставленных особ.

– Уверена, они не имели в виду твою помощь, Провидица, – заметила женщина рядом со мной.

– Они сказали, что прислуживать должны все члены Совета.

Я знала, что должна накрывать на стол. Мне нужно было сделать что-то, чтобы спуститься с пьедестала, на который меня возвели. Я посмотрела на Калеба, и он кивнул, слыша все, о чем я подумала:

«К тому же это отвлечет меня, надеюсь».

«Возможно».

«Ты можешь позвонить дяде Максу?»

«Конечно».

Я пошла на кухню и оглядела просторное помещение. Любому стало бы здесь страшно, особенно тому, кто совершенно не умеет готовить. У меня перехватило дыхание. Паоло посмотрел в мою сторону и улыбнулся:

– Провидица, ты пришла посмотреть, что мы готовим, да?

– Вроде того. Где нужна моя помощь?

– Мы не ожидали, что ты будешь нам помогать. Я имел в виду членов Совета, но ты не… – Похоже, Паоло подыскивал слова, и те, что мелькали у него в голове, разозлили бы меня, он знал. Затем он вспомнил, что я могу читать его мысли, и, покраснев, поспешно объяснил: – Ты не должна помогать. Представить не могу, чтобы меня обслуживала Провидица.

– Возможно, именно поэтому я должна вам прислуживать, – произнесла я четко.

Паоло еще шире раскрыл глаза и посмотрел на меня с новым уважением. Они всегда думали, что Провидица – это титул, положение и поклонение, но я оказалась полной противоположностью тому, чего они ожидали.

– Как пожелаешь.

– Спасибо.

– Готовишь? – осторожно спросил он.

– Не-а, – призналась я и прокашлялась. – Но я могу почистить картошку.

Он засмеялся и прошел к большому деревянному ящику рядом с задней дверью.

– Это ящик с корнеплодами. Здесь картофель и лук. Нужно мелко нарезать то и другое для нескольких блюд, которые мы готовим. Такой гуляш будет, что пальчики оближешь.

– Хорошо, – согласилась я и пошла искать нож и разделочную доску. Я отказалась просить помощи. Можете назвать это упрямством, я же называю это независимостью.

Найдя все необходимое, я встала так, чтобы видеть ту часть бального зала, где стояли столы. Марла заметила, что я смотрю на нее, и неторопливо направилась в мою сторону. Я игнорировала ее, пока она не подошла вплотную.

– Мэгги, – мило прощебетала она.

– Марла, – сухо сказала я в ответ.

– Ну как дела?

– Прекрасно.

– Какой язвительный комментарий от такой респектабельной высокопоставленной особы.

Я бросила нож, и он со звоном ударился о металлическую стойку.

– У тебя есть что сказать, кроме подколок? Я сейчас немного занята.

– Просто мне хотелось посмотреть, что все делают. Я знаю, эта неделя может оказаться утомительной. – Марла наклонилась и тихо произнесла: – И, учитывая все, что навязывает Совет, представляю, как тебе невесело.

– Если бы ты не угрожала мне, моей семье и всему, что я отстаиваю, с первого же дня Воссоединения, я бы тебе поверила.

Она засмеялась, звук отдавался в ушах. Нож задрожал у меня в руке.

– Ох, это? Просто я стараюсь заботиться о своей семье. Сайкс всегда думал только о себе, – с горечью произнесла Марла.

– И ты сейчас на том же пути.

– Нет-нет, – ответила она осторожно и оглянулась, проверяя, не смотрит ли кто на нас. – Я забочусь о семье. Исследования Сайкса были интересными, но он использовал их эгоистично, потому что получил что хотел и не желал поделиться своим открытием с другими.

Я поняла, что Марла говорит о насильном запечатлении.

– Он пытался оградить тебя от той судьбы, которая постигла его с Рут. Это было неправильно, и речь не только о морали. Его мучило то, что он с ней сделал. Разве ты не понимаешь, что на самом деле он просто пытался спасти всех остальных от чувства вины, с которым он жил?

Ее лицо стало пунцовым от злости:

– Тетя Рут распустила язык.

Я слишком поздно осознала свою ошибку.

– Я просто делаю выводы из того, что он сказал, когда похитил меня. Это твой дядя распускал язык.

– Верно, – снисходительно согласилась Марла. – Ну, это ничего. Я знаю, что делать с людьми, которые распускают язык, не так ли? Спроси Сайкса.

Она повернулась и направилась к своей семье. Я посмотрела в ту сторону и увидела, что Рут с ними не было. Нужно было найти способ забрать ее из семьи. Она была связана с Марлой кровью, но Сайкс умер, и Рут должна освободиться. Я найду способ, но пока стоит сосредоточиться на картошке.


Следуя инструкциям Паоло, я добавила лук и картошку в кастрюли. Теперь у меня появилось законное оправдание для заплаканных глаз. Я удивилась, что Дональд ни слова не сказал о моей помощи. Похоже, он злился из-за чего-то, и я догадывалась, из-за чего. Видимо, я поставила его в неудобное положение в темнице. Ну да ладно.

Закончив возиться с овощами, я помогла бабушке накрывать столы. Никогда не думала, что опера – это мое, но, услышав пение и оценив мастерство исполнителей и красоту голосов, я поразилась. Это было прекрасно, совсем не так, как я представляла. Все остальные, должно быть, думали о том же, потому что стояли вокруг и с восторгом смотрели на солистов.

Калеб вернулся. Я поняла, что он на некоторое время уходил. Увидев меня, он сразу же захлопнул свой разум. Я запаниковала. О нет! Мой отец умер.

«Нет! Я уверен, что он в порядке. Просто я не смог дозвониться до дяди Макса. Попытаюсь еще раз попозже».

Я кивнула и снова принялась раскладывать столовое серебро и слушать, как бабушка в очередной раз объясняет, что вилки кладут слева.

Калеб подошел к Линн и Джен, наблюдавшим за напряженной партией в шахматы между Родни и Кайлом, и заговорил с ними, пару раз оглянувшись на меня. Я пошла к нему, потому что его разум был все еще закрыт, но бабушка схватила меня за руку и отвела обратно на кухню.

– Можешь пообниматься с ним позже, – сказала она и совсем по-девчоночьи хихикнула.

Я хотела возразить ей и пойти к Калебу, но он явно неспроста закрыл свой разум. Я доверяла ему, потому осталась на месте, молясь, чтобы все было хорошо.

Мы поставили на стол хрусталь, и я начала разливать пунш, приготовленный бабушкой. Тут подошла Марла и взяла у меня опустевший кувшин.

– Давай помогу. Я делаю действительно хороший пунш.

Я отдала ей кувшин, хотя ее любезность меня не обманула. Марла определенно что-то задумала. Всех пригласили к столу, и собравшиеся жадно набросились на еду. Гуляш пах восхитительно.

Следующие полтора часа я разливала напиток, разносила миски супа и корзины свежих булочек с коричневым маслом тем, кто осмеливался меня попросить. Я пыталась улыбаться, всем своим видом показывая, что меня не нужно бояться, и, кажется, это работало. Когда тебя обслуживает тот, кому полагалось кланяться, это вызывает уважение и открывает глаза.

Я шутила о том, что работала официанткой и была предназначена для того, чтобы обслуживать ленч для высокопоставленных особ. Все смеялись и удивленно ахали, когда я подхватывала миски на лету, как делала, работая в кафе.

Затем наконец пришла моя очередь сесть. Я выдохлась. Или скорее чувствовала, что должна выдохнуться. Мое запечатленное тело могло выдержать и более сильные нагрузки, но воспоминания о подобном труде влияли на мой разум и заставляли чувствовать себя так, будто я и впрямь устала.

Я присела рядом с Калебом с миской супа в руках, но у меня не оказалось стакана. Я забила на это и приступила к еде. И тут увидела, что Марла обходит всех, наполняя стаканы пуншем. Интересно, зачем ей это?

Подойдя к нашему столу и заметив, что у меня нет стакана, она ушла и вернулась с уже наполненным стаканом и полным кувшином. Улыбнувшись, Марла поставила стакан возле меня и продолжила наполнять другие. Калеб взглядом спросил меня: «Какого?..» – и я пожала плечами. Она явно пыталась казаться ангелочком.

Ох, хорошо. Я съела целую миску и осторожно выпила глоток пунша. Раньше я особо его не любила, он всегда казался таким приторно-сладким. Но этот оказался действительно хорош. Прекрасное сочетание сладкого, пикантного и шипучего.

Я взяла последнюю булочку из корзины и начала намазывать ее маслом, но нож вдруг соскользнул с намазанного хлеба, громко звякнув о стакан.

– Извините, – пробормотала я.

– Ты в порядке? – спросила Джен через стол.

– Ага.

– Глаза у тебя какие-то странные, – заметила она.

– Мне поручили резать лук, – сказала я ей.

– Что тебе поручили? – переспросила Джен и пристально посмотрела на меня. Я взглянула на Калеба, и он тоже смотрел на меня с недоумением.

– Я сказала, что мне поручили резать лук, – повторила я, но слова прозвучали так, будто мой язык распух и с трудом ворочался во рту. Внезапно это показалось мне самой смешной вещью на свете. Я захихикала, и нож выскользнул из руки на тарелку, снова громко звякнув. Звук, казалось, разнесся по комнате, как музыка.

Я пыталась откусить хлеб, но он никак не желал попадать в рот, а масло размазалось по щеке. Калеб нервно засмеялся и вытер мне щеку и рот большим пальцем. Я наклонилась и поцеловала его. Казалось, именно это следовало сделать, когда он был таким милым и сексуальным, вытирая мой рот.

Но когда он отодвинулся и посмотрел мне в лицо, я разозлилась.

– Неужели ты не хочешь поцеловать меня? – вскрикнула я.

– Конечно, хочу, – попытался успокоить меня Калеб и шикнул. – Что не так? Это касается твоего отца? – прошептал он.

– Нет, это касается того, что ты не хочешь меня! Почему? Что я сделала? – заныла я и услышала, как он опять шикнул. – Почему ты все время шикаешь на меня?!

– Потому что ты кричишь, детка, – ответил он и оглянулся вокруг. Я тоже огляделась. Рядом со мной стояла дама в очках. Я поняла, что это бабушка. Ее очки выглядели огромными! Они были клоунскими! Я засмеялась так сильно, что согнулась пополам и свалилась со скамьи на пол, продолжая хихикать, пока Калеб пытался помочь мне встать.

– Что происходит? – услышала я чей-то голос.

Потом кто-то еще сказал:

– Что-то случилось.

– Эй, это вечеринка… типа того. Зажигайте, народ! – крикнула я в ответ и прислонилась к Калебу, потому что комната начала вращаться, как «Гравитрон» на окружной ярмарке.

– Мэгги, – позвал Калеб и похлопал меня по щеке. Я не поняла, зачем он это сделал, и взглянула прямо на него. – Мэгги, – повторил он громче и обхватил мое лицо ладонями. – Скажи что-нибудь, детка.

Я попыталась сказать: «Да что с тобой не так?» – но получилось лишь невнятное бормотание. Затем я почувствовала тошноту, и веселье закончилось. Теперь мне стало не до смеха. Я чуть не вывалила съеденный гуляш на моего нареченного.

Я застонала и сильнее навалилась на него. Он подхватил меня под колени и спину, взяв на руки, а потом, видимо, я вырубилась на какое-то время. Когда я внезапно пришла в себя, вокруг уже все орали:

– Марла подлила алкоголь в напиток Мэгги, а вы просите меня успокоиться! Она могла убить ее! Нельзя же просто сидеть и ничего не делать!

– Где же она взяла алкоголь во дворце? – говорил, похоже, Паоло. – Мы не держим здесь этот яд.

– Марла, видимо, принесла его с собой! – громко вскрикнула Рэйчел. – Паоло, члены Совета, слишком много доказательств, чтобы не обращать внимания. Мэгги…

– Никаких доказательств нет! – рявкнул на нее Дональд.

– Не смей разговаривать с моей женой подобным тоном, – одернул его Питер, и я услышала, что Рэйчел успокаивает его. Похоже он собирался ударить Дональда. Мне хотелось похихикать и по этому поводу, но все тело онемело и меня тошнило.

– Прости, Рэйчел, – произнес Дональд. – Я хотел сказать, что никто не видел, как ей что-нибудь подливали. Мэгги могла принести алкоголь сама. Она, в конце концов, человек.

– Нет, – зарычал за него Калеб. – Я предупреждал Мэгги о том, что алкоголь творит с нами. Она бы не стала этого делать, особенно в разгар общего обеда!

– Я бы тоже никогда не сделала ничего подобного, – фыркнула Марла, стоя в стороне от остальных. – Я просто старалась быть милой с ней, показать, что тоже могу помогать.

– Ну, – вмешался Дональд, – я считаю, правило «невиновна, пока не доказана вина» должно применяться и в этом случае. Марлу нельзя обвинять в чем-то только по слухам. И мы не узнаем, не сделала ли Мэгги этого сама, пока она не придет в себя, и то она может солгать. Она маленький манипулятор.

– Дональд! – выкрикнул Паоло. – Достаточно. То, что она тебя не слышит, не означает, что ты можешь проявлять такое неуважение.

– И она слышит вас, – вставил Калеб. – Она в сознании, просто не может пошевелиться.

Я и правда была в сознании. Значит, это не сон! Я лежала там и слышала их, а они стояли вокруг и смотрели на меня как на необычное шоу.

– Да, – тихо сказал мне Калеб и грустно усмехнулся. – Куда мне ее отвести? – спросил он кого-то. – Ее комната не будет работать, так как на нее наложены чары! – гаркнул он сердито, обрывая чьи-то высказывания.

– Отведи ее в мою комнату, – предложила бабушка. Похоже, она была действительно расстроена. Я недоумевала почему. – Пошли.

Я почувствовала, как меня несут. Шаги Калеба были слишком громкими и резкими, качка слишком большой, словно он специально пытался вызвать у меня приступ тошноты.

– Нет, – снова ответил Калеб на мои мысли. – Ты просто пьяна.

– Пьяна? – заплетающимся языком пробормотала я. – Я раньше никогда не пьянела.

– И сейчас не должна была, – произнес Питер рядом с нами, напугав меня. Я почувствовала, что меня кладут на кровать и я проваливаюсь в ее мягкость. – Продолжай прикасаться к ней, – быстро сказал Питер.

– Да, и вообще от нее рук не отнимай, – приказала Рэйчел, и я почувствовала, как она гладит меня по волосам, а тепло Калеба согревает изнутри. – Это новая жизнь пока что не очень добра к тебе, правда?

– Я в порядке, – попыталась вымолвить я, но сама не смогла разобрать своих слов. Перед глазами все плыло. – Можно перестать раскачиваться?

Калеб снова издал грустный смешок, словно это было и смешно и печально.

– Это не мы раскачиваемся, детка, а только ты.

– Не отрывай от нее руки, – напомнил Питер. – Если алкоголь попадет в ее кровь даже на несколько секунд без твоего исцеляющего противодействия, последствия непредсказуемы.

– Я все понял. Да вам и не удалось бы заставить меня уйти. – Калеб вздохнул и затем дернул головой. – Слушай, пап, ты можешь пойти позвонить дяде Максу?

– Конечно. Зачем?

Напоминание о том, что мой отец находится в опасности, вызвало истерику, которая оказалась хуже, чем в первый раз, когда я услышала об этом. Я плакала, тяжело всхлипывая, уткнувшись лицом в шею Калеба. Я слышала рокот его голоса, когда он рассказывал родителям о том, что случилось с моим отцом. Я слышала, как Питер ругал Калеба, что тот ничего не сказал раньше. Калеб ответил, что Питер все равно не смог бы сделать больше нас.

Затем Питер ушел звонить, и я почувствовала, как кто-то гладит меня по спине. Я забылась странным сном, в котором все казалось туманным и расплывчатым. Время словно остановилось, и я понятия не имела, как долго так лежала. Я слышала, как приходили и уходили люди, не различая, кто был кто, и все время ощущала на себе руки Калеба или кого-то еще. Стук крови в ушах был единственным реальным звуком, который я могла различить.


Проснувшись наконец по-настоящему, я поняла, что снова стала собой. Кроме этого я почувствовала, что меня сейчас стошнит. Я скатилась с кровати, напугав Калеба, думавшего, что я сплю, и добежала до прекрасного белого туалета бабушки как раз вовремя. А Калеб встал позади меня, по-прежнему держа руку на моей спине.

– У-у-ух, – простонала я. – Убирайся.

– Не-а, – ответил он и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной. – Ты закончила? – спросил он с беспокойством и нежностью, которые совершенно не вязались с ситуацией. Разве он не должен был сейчас убежать и дрожать от отвращения?

– Да… – Я начала задыхаться. – Нет. – Меня вырвало еще раз. Желудок выворачивало так сильно, что мышцы болели, как после тренировки. В конце концов все закончилось и я смогла вздохнуть. Я положила голову на руку и почувствовала, что Калеб ушел. Однако вскоре вернулся и принес мне теплую губку. Я вытерла рот и лицо. Затем он вложил мне в руку стакан воды, убедившись, что я держу его крепко, прежде чем отпустить. Я вспомнила все, что произошло. Ну, предположим, что все.

– Итак, давай изложу суть, – начала я и закашлялась, затем отхлебнула воды из стакана. – Марла подлила какой-то алкоголь в мой напиток за ленчем, и я выставила себя полной дурой перед всеми, изо всех сил стараясь показать, что я разумный и искренний человек.

– Так и есть, – подтвердил Калеб и помог мне подняться. – Ох, и ты забыла ту часть, когда чуть не умерла, – добавил он сердито. – Раньше мне и в голову бы не пришла мысль поколотить девушку, но, клянусь, если я увижу Марлу…

– Ты ничего не сделаешь, потому что она держит своих родственников при себе как телохранителей, – подсказал Кайл с порога. – Я только что вошел, – быстро добавил он, – не волнуйся. Тебя рвало за закрытыми дверями.

– Эй! – сказала я раздраженно. – Ты бы еще погромче крикнул.

Кайл засмеялся, и это сразу же меня взбесило. Я посмотрела на него, и он попятился.

– Тебе лучше убраться отсюда, прежде чем Мэгги сделает из тебя тост, – посоветовал ему Калеб, и, хотя в его голосе слышалась ирония, меня это не раздражало. Кайл отсалютовал нам и ухмыльнулся, возвращаясь в комнату. Я тем временем воспользовалась чьей-то жидкостью для полоскания рта, которая стояла на раковине.

Выйдя из ванны, я просто остолбенела. Семья Калеба почти в полном составе находилась в комнате. Они все видели, как я бежала в ванную, и, возможно, слышали через дверь, как меня рвало. Что может быть хуже?

Затем все заговорили одновременно. Подождите… нет, они думали. Я постаралась отключиться, попыталась сфокусироваться, но от этого стало только хуже. Мой разум оказался перегружен, и я упала в объятия Калеба, когда меня вырубило… снова.

## Глава 17

Придя в себя, я на этот раз обнаружила, что лежу на полу. Все ушли, кроме Калеба, бабушки и Питера.

Я вздохнула и прикрыла лицо.

Бабушка заговорила первой:

– Ты не можешь просто сделать перерыв, а, девочка?

– Почему это произошло? – спросила я глухо. – Почему я перегружена? Я же теперь знаю, как держать себя в руках.

– Твои чувства смешались, – ответил Питер, – потому что тело тратит все силы на то, чтобы устранить последствия вреда, который нанес алкоголь.

Что я могла на это сказать? Тут я вспомнила, что Питер звонил дяде Максу.

– Как мой отец? Дядя Макс успел к нему вовремя?

– Сначала тебе нужно закрыть свой разум, Мэгги. – Питер внимательно посмотрел на меня. – Ты должна дать себе время, чтобы исцелиться, прежде чем делать что-то еще. – Я кивнула. – Ты права, я позвонил Максу, он не ответил, но Калеб получил от него голосовое сообщение. Макс подъехал к дому и забрал твоего отца и Биша. Я понятия не имею, куда он собирается их отправить. Он сообщил только, что они находятся у него. Хорошо?

– Да, – я вздохнула с облегчением. – Хорошо.

– Послушайте, вы, двое, – сказала бабушка и встала (ее колени при этом хрустнули). – Нам нужно отправляться в золотую комнату на танцы. А вы тащите ваши задницы в эту кровать и отсыпайтесь. Мне бы хотелось получить свою постель обратно сегодня ночью.

Я попыталась протестовать, но Калеб уже поднимал меня. Он перенес меня обратно на кровать, и мы улеглись поверх покрывал.

– Но я не устала, – солгала я, хотя в действительности могла проспать день или два. – И я не хочу пропустить танцы.

У меня были планы на эти танцы. Я хотела сплетничать, смеяться и знакомиться с людьми.

– Это все подождет до завтрашнего дня, – сказала бабушка и взяла Питера под руку. – Когда ты в последний раз встряхивал свою старую маму на танцполе?

– Очень давно, мамуля. – Питер улыбнулся. Обычно он называл ее по имени.

– Тогда пошли. А вы, дети, отдыхайте. Я вернусь за кроватью позже.

– Бабуль, – произнес Калеб и откашлялся, – ты знаешь, мы могли бы поменяться комнатами. Таким образом нам не придется волноваться о том, что у Мэгги утром будет ломка.

Бабушка посмотрела на меня, а затем на него.

– Мэгги будет не в настроении заниматься с тобой Взаимообладанием сегодня ночью, мистер.

– Бабушка, – вздохнул он и посмотрел на нее так, как только внук может смотреть на властную бабушку. – Брось, ты меня не так поняла.

– Угу, – ответила она, явно оставшись при своем мнении. – Как бы то ни было, нам четко дали понять, что мы не должны меняться комнатами. Они хотят быть уверенными, что вы не занимаетесь Взаимообладанием, и уже заходили убедиться, что я поняла правила. Нам нужно выбирать поле битвы. Мы не можем бороться с ними по любому поводу.

– Ох, – вздохнул Калеб, и я почувствовала его разочарование. – Ладно, я понял.

– Прости, милый, – сказала бабушка и ушла, закрыв за собой дверь.

Он посмотрел на меня сверху вниз:

– Я говорил о ломке, а не о Взаимообладании. Ты же знаешь это, правда? Я бы не стал заниматься этим с тобой, когда ты… в таком состоянии.

Я кивнула и прижалась ближе.

– Знаю. – Меня так сильно клонило в сон, что глаза закрывались сами собой.

– А теперь спи, – велел он.

– А ты собираешься спать?

– Не-а, – ответил Калеб и взял пульт с комода. Он нажал кнопку, и двери резного шкафа раскрылись, открывая плоский экран. – Летние Олимпийские игры идут.

– Ты будешь смотреть на пловцов? – пробормотала я ему в шею.

– Ага, – кивнул он и тихо засмеялся, целуя меня в лоб. – Буду смотреть на пловцов.

Я погрузилась в сон, думая, как мне повезло с парнем.

Нас разбудила вернувшаяся с танцев бабушка и практически выгнала из своей комнаты. Калеб перенес меня в мою кровать, и на этот раз мы оба уснули.


Следующее утро оказалось повторением предыдущего, за исключением Калеба в трусах. Мы проснулись, и тут же началась ломка, хотя мы находились вместе. Калеб вытащил меня в коридор, и мы вздохнули с облегчением.

Я увидела, что он спал в одежде и снова был небрит. Мне стало стыдно. Видимо, он всегда заботился обо мне, а не о себе. Но я чувствовала себя намного лучше, в организме не осталось никаких следов алкоголя, так что разум был ясным, и я сразу вспомнила об отце.

Калеб, услышав мои мысли, сказал:

– Слушай, я пойду переоденусь и снова позвоню дяде Максу.

– Спасибо. Есть идеи, что запланировано на сегодня?

– Ну, я вчера не сильно обращал внимание на расписание, – ответил он и усмехнулся.

– Это точно. – Я поморщилась. – Есть шансы, что все просто забудут о вчерашнем происшествии?

– Не-а. – Калеб поцеловал кончик моего носа. – Но они будут милы, иначе я с ними разберусь.

Я слегка улыбнулась:

– Ладно. Пожалуйста, пойди позвони дяде Максу.

– Есть. – Он ушел, позевывая и вороша волосы.

Я вернулась в комнату и приняла еще один обжигающий душ. Завернувшись в полотенце, я вышла из ванной и обнаружила Джен и Марию, которые ждали меня. Джен улыбнулась:

– Сегодня готовят Джейкобсоны. Мама и бабушка на кухне все утро.

Мария подпрыгнула:

– Но нам не надо было идти, потому что мы собирались помочь тебе одеться!

– Девочки, как бы высоко я ни ценила то, что вы помогаете мне, я могу одеться сама.

– Они не позволят, – заметила Джен. – Им нужно заставить тебя чувствовать себя важной и в то же время неумелой.

– Хорошо, – вздохнула я, уступая. – Что же мне надеть сегодня?

Мария завизжала и побежала к шкафу:

– Бабушки здесь нет, так что сегодня я могу тебя одеть!

Я бросила испуганный взгляд на Джен, а она махнула мне и одними губами произнесла: «Ни в коем случае».

После того как меня одели, мы встретили в коридоре Родни, и он выразил мне сочувствие. Он злился на Марлу и не сомневался в том, что это ее рук дело. Он сказал, что приходил проведать нас вчера в комнате бабушки, но мы уже спали. Я заверила его, что со мной все в порядке, хотя и боялась предстоящего приема.

Но тут я вспомнила, что кое-какая помощь мне от него все же требуется. Я потянула его за руку, чтобы остановить:

– Слушай, ты можешь кое-кого поохранять?

– И кого же?

– Рут. – Родни выглядел озадаченным, и в его мыслях мелькнула досада, что придется присматривать за одной из Уотсонов. – Кое-что из сказанного Марлой навело меня на мысль, что она может навредить Рут. Она рассказала мне кое-что об Уотсонах, и это может навлечь на нее беду.

– О-о-о-ох! – протянул он. – Ну конечно. Я постараюсь присматривать за ней.

– Хорошо. Спасибо.

Мы неспешно дошли до бального зала, и я застыла в дверях. Родни ухмыльнулся моему смущению, и я позволила ему взять себя за руку, когда мы направились к столу для завтрака. Я ждала всплеска негативных эмоций, предполагала, что люди сочтут меня глупой, незрелой и посмеются за моей спиной над шоу, которое я вчера устроила.

Но я обнаружила совсем иное.

Асы подходили, чтобы узнать, как я себя чувствую. Они волновались за меня. Волновались… за меня. Рэйчел нашла меня и крепко обняла. Затем чуть отстранилась и критически оглядела.

– Тебе сегодня лучше, – заметила она.

– Да, намного.

– Хорошо. Не волнуйся ни о чем сегодня. Питер и Калеб не позволят никому портить тебе жизнь. Хорошо, дорогая? – Я кивнула. – Мне лучше вернуться к приготовлению завтрака.

– Вам помочь? – спросила я.

– Нет, милая. Просто отдыхай.

– Но я хочу помочь. Я хорошо себя чувствую. – Она пристально посмотрела на меня, решая, стоит ли спорить. – Рэйчел, бросьте. Нельзя вести себя так, словно меня это задевает. Нужно показать им, что я могу справиться со всем.

– Ты права, – вздохнув, кивнула Рэйчел. – Пошли. – И, покосившись на меня, добавила: – Но разреши мне самой справиться с беконом.

Я засмеялась и позволила ей обнять меня, когда мы шли на кухню. Родни последовал за нами и остановился рядом.

– Милое дитя, помоги-ка мне с яйцами, – позвала бабушка. – Пора тебе встряхнуть свои ленивые кости. Взбей их и затем поперчи.

– Конечно, – отозвалась я. Меня забавляло, что бабушка совсем не обращала внимания на мой статус Провидицы. Она говорила то, что думала, и не собиралась меняться.

– Тебе помочь? – поинтересовался Родни.

Я кивнула. Я разбивала яйца, а он взбивал и посыпал перцем. Потом я взяла кофейник и направилась в обеденный зал. Глубоко вздохнув, я повернулась лицом к залу. Жена Паоло первой подошла ко мне. Все остальные делали вид, что поглощены едой, и не смотрели в мою сторону.

Я заверила ее, что все в порядке и благодаря Калебу я чувствую себя прекрасно. У Родни тоже был кофейник, но он просто бродил с ним по залу. Я начала обходить столы, предлагая горячий напиток. Все были очень обеспокоены, и многие сочувствовали мне и гневались на того, кто это сделал. И, что удивительно, большинство не сомневалось, что виновата Марла, хотя никто не хотел указывать на нее пальцем, боясь Дональда.

Еще удивительнее было то, как много я узнала за это утро. Дональда боялись все. Я думала, что Сайкс был своего рода злым гением, но по сравнению с Дональдом это были цветочки. Именно Дональд тянул за все ниточки. Хотя навредила мне Марла, все предполагали, что Дональд исподтишка подтолкнул ее к этому.

Кажется, их маленький план имел обратный эффект. Асы не только не сочли меня буйным пьяницей, но еще и пожалели. Я поговорила почти со всеми Виртуозами этим утром. Я пыталась направлять разговор на нейтральные темы, и в итоге он переходил на то, откуда они родом, в какую школу ходили, какой компанией управляла их семья.

К тому времени, как я закончила и вернулась к Джейкобсонам, почти наступило время ленча, и они готовились к следующему раунду обслуживания. Я присела с Родни на секунду, чтобы перевести дыхание и выпить стакан сладкого чая.

– Эй, – сказала я и поняла, что Калеб так и не спустился.

«Калеб… Калеб, ты где?»

Он не отвечал, и я тотчас запаниковала. Он сказал, что переоденется и затем позвонит дяде.

– В чем дело? – осведомился Родни, сидевший рядом со мной.

– Где Калеб? – спросила я больше себя, чем его.

– О, он проходил мимо моей комнаты утром. Сказал, что смывается, чтобы сходить в итальянский магазин мотоциклов.

– Что? – переспросила я, не веря своим ушам. Он бы не оставил меня просто так, не сказав ни слова, раз моему отцу грозила гибель, а я сама накануне чуть не умерла от алкогольного отравления по милости врага!

– Ага. Я сам подумал, что это как-то странно, особенно учитывая то, что произошло вчера, но он сказал, что ты в порядке и он отлучится ненадолго. И еще велел присматривать за тобой, пока не вернется.

Я не нашлась, что сказать на это. Поэтому просто встала и пошла обратно в кухню. Родни последовал за мной, интересуясь, в порядке ли я. Я сказала, что да, но на самом деле находилась в замешательстве. Я решила просто порезать что-нибудь и спросила бабушку, что нужно сделать. Она ответила, что у нас будет нечто наподобие греческого салата и я могу заняться оливками. Я постаралась не обижаться на то, что единственное занятие, которое она мне доверила, – это открывать банки с оливками. Полагаю, ни для кого не являлось секретом, что на кухне я была катастрофой.

– Слушай, – спросила я Джен, – ты видела Калеба утром?

– Ага, – ответила она. – Он подошел и попросил присмотреть за тобой.

Что? Что он делал?

– Ну хорошо, – протянула я саркастично.

– Он сказал, что ему нужно уладить одно дело, – добавила Джен и пожала плечами, разрезая помидоры.

Уладить дело… Хорошо, мне нужно сбавить обороты, а не то превращусь в прилипчивую девушку. Я сделала глубокий вдох. Калеб мог поехать в этот чертов магазин мотоциклов, если хотел, верно? Он был мужчиной с собственными деньгами, а я находилась здесь с его семьей и под надежной защитой. Это было абсолютно нормально.

По крайней мере так я себя успокаивала. Так что продолжила заниматься делами и помогала во всем, в чем мне позволяли помочь. Затем мы накрыли ленч – Родни следовал за мной как тень, – и наконец пришло время послеобеденного развлечения.

Сегодня был матч по мини-футболу. Мальчики играли первыми, так что я села в сторонке с Джен, наблюдала… и немного хандрила. Из верхних динамиков начала играть музыка, среди прочего – «Король боли» группы «Полис». Родни хотел играть, я видела это.

– Иди, – сказала я ему. – Я буду сидеть здесь и не сдвинусь с места.

– Ты уверена? – возбужденно спросил он.

– Конечно. Иди.

– Хорошо. – И добавил уже на ходу: – Я кого-нибудь попрошу посидеть с тобой.

– Не надо… – начала было я, но он уже ушел.

Через несколько минут к нам подошел светловолосый парень, с которым я несколько раз разговаривала раньше и который участвовал в состязании «Трехногая собака» в паре с Джен. Он был высокий и худой, но очень красивый. Парень робко улыбнулся, слегка поклонившись мне.

– Провидица, – сказал он, затем повернулся к Джен и промурлыкал: – Дженна.

«Ох, отлично», – подумала она. И произнесла вежливо:

– Привет, Джонатан. Как ты?

– Я отлично, – ответил он и радостно улыбнулся ей. – У нас не было возможности поговорить раньше. Как все?

– Хорошо, – отозвалась она. – Как колледж?

– Я наконец получил диплом юриста, – сообщил он и покачал головой. – Тяжело работал, чтобы купить свой первый дом.

– Это прекрасно, – заметила Джен и покраснела.

Покупка жилья являлась серьезным событием у Асов. Дома были их кольцами при помолвке и свадебными подарками. То, что Джонатан обустраивал собственное жилье, означало, что он перестал ждать суженую. Джен поняла это.

Однако Джонатан был сосредоточен на ней, и я могла слышать как их беседу, так и мысли.

«Как же хорошо она выглядит».

– Мария превратилась в маленькую красавицу, да? – нервно спросил он.

«Ах, какой идиот. Парень, она не захочет иметь с тобой ничего общего».

– Ага, – ответила Джен и заправила волосы за ухо. – Она проказница.

«Как я люблю, когда она так делает».

– Я думаю. М-м… не хочешь пить? Может, принести тебе чашку чая или еще что-нибудь?

Джен призадумалась, мысли вихрем пронеслись в ее голове:

«Почему бы нет? Это никому не навредит. Возможно, по крайней мере отвлечет меня от мыслей о Бише».

– Конечно, с удовольствием.

Джонатан радостно ухмыльнулся:

– Отлично. Сейчас вернусь. – И он практически побежал выполнять ее просьбу.

Я засмеялась, а Джен толкнула меня локтем, когда мы вместе согнулись над столом.

– Заткнись, – попросила она, грустно улыбаясь.

Он вернулся с двумя стаканами и мило протянул один из них мне. Я поблагодарила его и начала отодвигаться от них. Джен поняла это и схватила меня за рукав:

«Не смей оставлять меня с ним».

Я закусила губу, чтобы не улыбнуться. Мы смотрели матч, который не интересовал Джонатана, так как он все время наклонялся к Джен. Бедняга целый час пытался найти точки соприкосновения, только чтобы беседа не прерывалась.

Он влюбился в нее еще в детстве. Они были ровесниками и выросли вместе. Когда они достигли подросткового возраста и Джен расцвела, Джонатан запал. Он никогда не нарушал запрет на свидания, но сделал бы это, если бы она сказала хоть слово.

Когда пришла очередь девушек играть, я была полна энтузиазма. Я чувствовала гнев и разочарование, которые нужно было выплеснуть. Джен не собиралась играть, но, решив отделаться от Джонатана, оказалась в моей команде, вместе с Марлой.

Мне казалось странным играть в своей обычной одежде, хотя мы и сняли обувь. Я вообще была в платье, но все остальные, видимо, не находили это необычным. Нам повязали через плечо желтые шарфы и голубые – на команду противников.

Мы заняли свои места и приготовились. По правилам, играть было нужно держа руки за спиной, так что я сцепила пальцы и постаралась не закатывать глаза, услышав выбор музыки. До сих пор мы слушали «Как ты заставляешь меня не чувствовать» Майкла Джексона, «Воскресенье, кровавое воскресенье» группы «Ю-Ту» и «Свободное падение» Тома Петти. Видимо, эти люди прочно застряли в девяностых.

Просвистел свисток, и мы начали. Я закрыла свой разум – не хотела жульничать, читая тактику соперников в их мыслях. Я побежала за мячом и получила удар с левой стороны. Я упала на колени и посмотрела вверх, чтобы увидеть, что произошло. Марла, довольная, отпрыгнула и оглянулась на меня.

– Упс, – сказала она одними губами и засмеялась.

Я поднялась и пошла к ней.

– Мы в одной команде, знаешь ли, – заявила я громко, когда наконец захватила мяч и передала его Джен.

– Неужели? – ехидно возразила Марла. – Я думала, мы смертельные враги.

– Ну, как хочешь, – сказала я и пихнула ее плечом, пробегая мимо. Я услышала, как она в ярости застонала, но не стала оборачиваться. Девушка из клана Петроны перехватила мяч и перебрасывала его с ноги на ногу, не продвигаясь к воротам. Я налетела на нее сзади и перехватила мяч, а потом хорошенько пнула его – и он влетел прямо в ворота. Может, кто-то использовал свой Дар, чтобы я попала по воротам? Слишком уж было чисто и четко для того, кто никогда не играл в футбол.

Мы услышали свисток и как раз собирались возобновить игру, когда я увидела Калеба у двери. У меня перехватило дыхание, и я тут же бросилась к нему.

## Глава 18

Калеб встретил меня на полпути, когда я перешла на шаг.

– Слушай, – произнес он быстро. – Я знаю, ты сбита с толку, я это чувствую, но пойдем со мной.

– Что происходит? – спросила Джен у меня из-за спины, и Калеб покачал головой.

– Пошли, – велел он нам и крепко схватил меня за руку. Я сделала глубокий вдох, гадая, что же Калеб от меня скрывает, так как он все еще держал свой разум закрытым.

– Вот что я скрываю, – сказал он и приоткрыл дверь в мою спальню, чтобы быстро втянуть туда нас с Джен, после чего закрыл дверь.

– Что за… – Я оборвала себя на полуслове, когда увидела секрет Калеба. – Папа?

– Привет, – проговорил он и, похоже, был рад, что я счастлива его видеть.

– Конечно, я счастлива тебя видеть! – воскликнула я и крепко обняла его, хотя и не могла читать его мысли. – Я так волновалась…

– Ну, я в порядке. Приехал Макс, и мы вскочили в первый же самолет. Калеб встретил нас в аэропорту. – Отец отстранил меня, чтобы увидеть мое лицо. – Я в порядке, – ласково повторил он. – Не надо плакать.

– Я не плачу, – солгала я и всхлипнула. – Просто рада видеть тебя. Я правда скучала по тебе, папа.

– Я тоже скучал по тебе, малышка. – Он крепко обнял меня, и когда я открыла глаза, то увидела позади него Биша. Он улыбался мне, нервно поглядывая на Джен.

Я отошла от папы и подошла к Бишу. Он сразу же схватил меня и заключил в свои медвежьи объятия.

– Ты собираешь врагов и слева, и справа, не так ли?

– Кажется, да. – Я судорожно всхлипнула. – Мне так жаль.

– Почему? Не ты же это сделала, – заметил он, опуская меня на пол.

– Но они набросились на вас, чтобы достать меня!

– Если бы я был дома, когда они занесли свой подарочек, у нас бы состоялся совсем другой разговор. Ну и что? Они просто вообразили, будто смогут напугать тебя, но у них не получилось, потому что ты вовсе не слабачка, как они считают.

Я скривила губы, не желая спорить. Какое счастье, что они оба здесь, и живы, и здоровы! Я не могла слышать мысли Джен и Биша, но предположила, что им нужно как-то поздороваться. Оба смотрели друг на друга со страстным желанием и на удивление смело. Я немного отступила, но Биш не отпустил мою руку.

– Привет, – сказал он, в его голосе не было и доли обычной грубости. Он весь сиял и светился от счастья, увидев ее. Но его шея была напряжена, и он казался скованным.

– Привет. – Джен облизнула нижнюю губу. – Я… действительно рада, что ты в порядке. И вы тоже, мистер Мастерс.

– И я рад, – шутливо отозвался папа.

Биш посмотрел на меня, потом опять на нее:

– Ты хорошо выглядишь.

Джен покраснела и от этого стала еще красивее:

– Спасибо. Мы м-м… играли в футбол. – Она смущенно пригладила волосы. – Я, наверно, вся взъерошенная.

– Не-а, – возразил Биш, и это прозвучало как вздох.

– Ну, – сказала я, чтобы развеять неловкость, – понятия не имею, что делать с вами, ребята, но я так рада, что вы здесь. Не сомневаюсь, Совет вашему приезду не обрадуется.

Папа заговорил первым:

– Калеб рассказал обо всем по пути. Он хочет попробовать объяснить им ситуацию. Все будет хорошо, не волнуйся за нас. Я все время проведу в этой комнате, если потребуется, но Калеб, похоже, сильно волновался, чтобы побыстрее вернуться к тебе. Ты в порядке?

Калеб. Спеша поприветствовать отца и убедиться, что мои родные не пострадали, я забыла о Калебе. Я повернулась и обнаружила, что он прислонился к двери, наблюдая за нами и ожидая. Он улыбнулся, когда наши глаза встретились. Я быстро подошла к нему и, взяв за руку, втащила за собой в ванную и закрыла дверь. Прижав его к ней, я завладела его губами в порыве благодарности и любви. Я не могла сказать, о чем он думал в зачарованной комнате, но он поцеловал меня в ответ и так крепко обхватил за талию, что дышать стало нечем и я почувствовала себя счастливой.

Когда же он завладел инициативой и прижал к двери меня, я ощутила новую волну счастья. Одной рукой Калеб плотно прижал меня к себе, а другой уперся в дверь и немного отстранился, прислонившись лбом к моему.

– Я не жалуюсь, нисколько, но за что это?

– За все, – ответила я. – Вчера ты позаботился обо всем, чтобы убедиться, что мой папа благополучно выбрался и находится в безопасности, и всю ночь держал меня на руках, исцеляя, а затем ты солгал Родни, что пошел в магазин мотоциклов, чтобы лично встретить моего отца.

Он улыбнулся:

– Нужно было убедиться, что он благополучно попадет сюда. Я знал, как это важно для тебя, поэтому сам всем занялся.

– Знаю. За это и был мой поцелуй. Потому что ты любишь меня так сильно, что сделал бы для меня все что угодно. – Я коснулась его щеки, смеясь над небритостью. – Ты – самый драгоценный Дар моей жизни.

Калеб улыбнулся во весь рот, не скрывая своих чувств, и поцеловал мою ладонь, специально задержав там губы.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– И я люблю тебя. – Я облизнула губы. – А можно тебя спросить кое о чем?

– Давай.

– Почему ты не сказал мне, куда идешь? Зачем нужно было лгать Родни?

– Потому что если бы члены Совета узнали, что я приведу сюда людей, то заперли бы дворец, и от этого всем бы плохо пришлось.

– Ох! – вздохнула я и зажмурилась при мысли застрять здесь без него. – Это весомая причина, я полагаю.

– Извини. Знаю, ты, возможно, думала, что я мерзавец, раз ушел…

– Ты только что сделал самую лучшую вещь для меня, рискуя нажить большие неприятности. Ты ведь уже не в лучших отношениях с Советом. Не важно, что я думала. Не извиняйся. – Я обняла его за шею. – Ты набираешь сотню очков прямо сейчас!

Он засмеялся и с любовью обнял меня.

– Этого я и добивался.

Я покачала головой, поцеловала его еще раз, прежде чем открыть дверь и столкнуться с отцом. На лице у папы было лукавое выражение. Только тогда я заметила, как хорошо он выглядит. Он явно стал лучше следить за собой.

– Хорошо, первым делом надо сделать неотложные дела, – деловито произнес Калеб. – Мне нужно найти отца и ввести его в курс дела. Простите, – обратился он к моему отцу и Бишу, – но вы должны сидеть тихо, пока мы это не уладим.

– Ты перевез нас из одной опасной зоны в другую? – проворчал Биш.

– Биш, – одернула его я. – Он только что сбежал, чтобы привести вас. Будь милым.

– Хорошо, – уступил брат, слегка нахмурившись.

– Мы с Мэгги пойдем и все уладим, – пояснил Калеб и взял меня за руку. Я знала, что это означает: я иду с ним, и он меня не отпустит.

– А я… останусь, – неохотно предложила Джен, – с Джимом и Бишем, пока вы, ребята, не вернетесь. Скажи Марии, чтобы побыла с мамой, – попросила она Калеба. Он кивнул, и мы пошли к выходу. Открыв дверь, мы наткнулись на Джонатана. Он поджидал Джен в коридоре.

– Джонатан? – сказала она, и на лице Биша отразилась ярость.

– А это еще кто? – осведомился он, даже не заботясь о том, что ведет себя неразумно, учитывая тот факт, что его вообще не должно здесь быть.

– Джонатан, – ответил тот и скрестил руки на груди, с любопытством подняв бровь. – А ты кто?

– Биш, брат Мэгги. – Биш тоже скрестил на груди руки.

– Неудобно спрашивать, но что происходит? – поинтересовался Джонатан.

– Это мои отец и брат. Они были в опасности, поэтому мы привезли их сюда, – ответила я. Джонатан поклонился и покачал головой.

– Я не вправе подвергать сомнению действия Провидицы. – Он выпрямился и посмотрел на Джен. – Очень рад. Надеюсь, увидимся сегодня вечером, Дженна?

Она кивнула и попыталась вежливо выпроводить его, но рычание Биша всех остановило. Он посмотрел на нас и затем удалился в ванную, хлопнув дверью. Я закусила губу. Можно представить, о чем он подумал, бедный парень.

– Я пойду, – чувствуя себя неловко, пробормотал Джонатан, когда Джен попыталась закрыть дверь, но было слишком поздно.

– Что это? – пророкотал Дональд и рывком распахнул мою дверь. – Люди? Во дворце? – Он посмотрел на меня обвинительно. – Так вот что ты натворила, – сказал он и засмеялся. – Ты только что провернула свою маленькую аферу. Это не пройдет с нашим народом!

Он повернулся и неторопливо пошел, наверняка чтобы разболтать все Совету. Черт!

Я захлопнула дверь и прислонилась к ней.

– Мы не можем получить передышку, даже на один день. Какого черта?

– Мэгги! – упрекнул меня папа за мой язык.

– Прости, пап, но какого черта? – повторила я громче.

Он вздохнул и сел на кушетку, словно сильно устал.

– Ну хорошо… Тот план отпадает, – сказала я, раздраженно потирая глаза. – К черту его. – Я посмотрела на Калеба. – Давайте просто выйдем отсюда все вместе.

– Мэгги, – осторожно начал папа, – я не уверен, что сейчас лучшее время для отчаянной попытки.

– Нет, она права, – ответил Калеб, – пошли. Давайте просто делать вид, что мы и не собирались скрывать вас, а Дональд просто нас опередил.

Я кивнула, но папа стоял на своем:

– Подождите. Вы оба ведете себя так, будто вас бросят в карцер или что-то в это роде? – Это было недалеко от истины. Мы с Калебом переглянулись. – Так нам не следовало приезжать? Ты это хочешь сказать? Я думал, это твой род, твой народ. Почему вы так их боитесь?

– Просто у них есть правила, – объяснил Калеб и на секунду закусил губу. – Люди никогда не допускались во дворец. Я только что нарушил старый вековой закон.

– Но Мэгги человек, – возразил папа.

– Нет, сэр, уже нет, – тихо поправил Калеб. Взгляд моего отца устало потух.

– Папа, ты имеешь дело почти с… правительством. Воспринимай это так. Совет основателей составил все эти законы, и Асы следовали им очень долгое время. Они не плохие, но их слегка запутали, и принять изменения после стольких лет нелегко. Мы еще даже не начали их разбирать. Просто не суди никого пока, ладно?

Отец поднял руки и покачал головой. Идея ему не нравилась, но он чувствовал, что возразить нечего. Это нужно сделать. Биш появился из ванной.

– Мы действительно будем торчать в этой комнате?

– Нет, – ответила я. – Но тебе нужно успокоиться. Когда мы выйдем отсюда, тебе нельзя будет срываться, источать сарказм и быть… собой.

– Ой, да ладно, – хмыкнул он.

– Я серьезно, Биш. Ты не можешь меня защитить. Это забота Калеба, и он знает, что нужно говорить. Твои высказывания просто примут за проявление неуважения. Пожалуйста, Биш.

– Отлично, – проворчал он. – Ты отказываешься от моей помощи, отлично.

Калеб открыл дверь.

– Ну, пойдемте, пока Дональд не послал сюда стражу. – Он взял меня за руку и повел всех по коридору.

– Стражу? – услышала я голос отца. Я оглянулась и увидела, что папа идет между Джен и Бишем.

Прежде чем войти в комнату, я сделала глубокий вдох. Дональд поднял шум, беседуя с членами Совета в углу, а остальные никак не могли взять в толк, что происходит.

Все замерли и затаили дыхание. Никто не шевелился, просто смотрели, как мы вошли и прошествовали на середину комнаты. Я решила, что пора им увидеть меня как Провидицу по-настоящему. Я крепче схватила Калеба за руку, закрыла глаза и начала показывать им все. Я видела энергетические ленты в воздухе и знала, что видения появлялись в воздухе надо мной, и все их видели.

Я показала всем, как мы с Калебом встретились, какой милой и любящей была его семья по отношению ко мне, как я была напугана, будучи поначалу совершенно обычным человеком. Как Маркус отравлял мне жизнь эхо-снами, затем похитил меня с пляжа. Я показала, как Уотсоны мучили меня в своих владениях и в колодце, а затем как я спаслась. Я показала наше пребывание в Калифорнии, когда Маркус обрезал мои волосы, когда Уотсоны пугали людей, пытаясь добыть мою кровь. Показала, как Марла подошла к клубу и увидела нас на аллее и что произошло потом, когда мы пришли домой к Калебу и нас встретили парни на мотоциклах. Как в Калеба выстрелили, вынудив нас защищаться и убить их. Показала, как Сайкс и Уотсоны захватили всех дома у дяди Кена и пугали маленькую Марию огнем. Как один из Уотсонов заколол Сайкса ножом и потом попросил пощады. Наш полет сюда, слова Марлы, сказанные мне при входе, ответ, данный мне Советом, когда я пыталась воспрепятствовать аресту Калеба, происшествие с моим отцом, получившим записку с газом. И напоследок – через что прошел Калеб, чтобы убедиться, что мой папа и Биш благополучно добрались сюда. Когда демонстрация видений закончилась, все были настолько потрясены, что застыли в оцепенении.

Я собралась выйти вперед, но остановилась, вспомнив, что пропустила часть о том, как стала Провидицей. При попытке показать это что-то меня останавливало. А теперь уже поздно, пора завершать показ.

– Итак, вы знаете, почему мне пришлось привезти своих родных сюда. Мой отец и брат не имеют к этой истории никакого отношения, но Уотсоны не прекращают донимать их. Я оставила отца в Теннесси, но они и там не отстают от него. Мне жаль, я пытаюсь соблюдать ваши законы, уважаю традиции, но не знаю, как быть в таком случае.

– Он знает о нас? – Вперед вышла какая-то женщина. – Знает о нашем народе?

– Я рассказал ему, – громко произнес Питер, и они с Рэйчел встали рядом с нами. – В такой нестандартной ситуации я подумал, что это самое лучшее решение. Запечатления не происходили очень давно, и для Калеба запечатление с человеком должно было что-то значить.

– Как Уотсоны могли так поступить? – воскликнул кто-то. – Как они посмели?

– Тогда она еще не была Провидицей, – ответил кто-то.

– Нет, была. Разве ты не видел?

Все начали кричать одновременно, и хотя со стороны казалось, что обвиняют нас, дело обстояло совсем иначе. Собравшиеся были поражены поступками Уотсонов. Я посмотрела на Марлу и увидела, как она ловит воздух ртом, чувствуя, что ее план провалился. Она посмотрела на Дональда, который ответил ей выразительным взглядом.

Марла выбежала вперед, расталкивая людей, чтобы встать рядом с нами.

– Это все Сайкс! – закричала она. – Вы же видели, я пыталась помочь им на аллее той ночью!

– Но ты сказала, что Провидица стоит у тебя на пути, – заметил кто-то. Говоривший вышел вперед, и я увидела, что это Джонатан. – Ты планировала вернуть власть своей семье – это твои слова.

– Я злилась, ясно? Но это не значит, что я хотела причинить ей вред. Мы были доброжелательными и спокойными все время нашего Воссоединения! – заявила она.

– Это ты отравила ее! – воскликнула жена Паоло и в ужасе прижала руку к груди. – Ты пыталась убить нашу Провидицу, прямо здесь, у нас на глазах!

– Нет, я этого не делала! – Марла посмотрела на Дональда. – Дональд, помогите!

Выражение его лица постоянно менялось – я наблюдала за ним. Дональд обхватил рукой подбородок и оглядывал комнату, в которой царил хаос. Все кричали и спорили. Марла тоже громко визжала, но ее невозможно было услышать за хором других голосов.

Дональд кивнул Гастону, тот вышел вперед, и раскат грома прокатился по комнате. Так вот каков его Дар. Марла была права, их сила никуда не годилась. Зачем нужен гром?

– Хорошо! – пророкотал Дональд и поднял руки вверх. – Хорошо. Признаю: Марла поступила неправильно, но ни один закон не был нарушен…

– Ни один закон не был нарушен? А вот его наказали за убийство лидера клана? – Женщина указала на Уотсона, заколовшего Сайкса.

– Я лично принял на себя почетные обязанности лидера, пока не будет назначен другой, – сообщил Дональд с царственным видом.

– Дональд, – обратился к нему Питер, – разве ты не нарушаешь правила? Лидер не может быть членом Совета, помнишь?

– Но больше некому, – заявил тот в свою защиту.

– Это не имеет значения. Закон есть закон. Есть множество подходящих кандидатур, которые могут занять твое место в Совете, если ты хочешь уйти с поста и взять на себя роль лидера.

– Нет! Никогда! – закричал Дональд, краснея, как помидор.

– Тогда ты должен назначить кого-то лидером своего клана, – указал ему Питер.

– На эту должность никто не годится, – проворчал Дональд.

– В таком случае, боюсь, ты дисквалифицировал себя, – продолжал Питер, и я увидела свет в глазах людей, когда они поняли, о чем он. – Нарушив закон, по которому можно занимать только одну должность, и признав это перед другими членами Совета, ты таким образом дисквалифицировал себя как член Совета, и клан Уотсонов должен назначить своего нового представителя.

– Осторожнее, Питер, – пригрозил Дональд.

Питер только рассмеялся:

– Это тебе надо было поостеречься. Ты не можешь быть лицемером и лидером. – Дональд попытался броситься на Питера, но несколько других членов Совета остановили его, а Питер продолжил: – Мы должны заняться назначением нового члена Совета, прежде чем переходить к отцу и брату Мэгги.

– Я предлагаю свою кандидатуру в члены Совета, – сообщила Марла и улыбнулась, приглаживая волосы, словно это могло ей помочь. Она надменно взглянула на Дональда, когда тот прошествовал мимо нее.

– Ни в коем случае, – презрительно усмехнулся Маркус.

Какой-то мужчина положил руку на плечо Маркуса (я предположила, что это его отец) и заговорил следующим:

– Я предлагаю назначить Хэддока Уотсона членом Совета. Кто согласен, скажите «да».

– Да, – хором согласились Уотсоны, стоявшие позади Марлы, и она закипела. Маркус подождал, пока все проголосовали, и тоже сказал: – Да.

– Маркус, ты маленький предатель! – закричала Марла.

– Некоторые вещи выше твоего понимания, сестричка, – проворчал он, и она скрестила руки на груди, как обиженный ребенок.

– Отлично, – объявил Паоло. – Хэддок, выйди вперед.

Откуда-то из задних рядов вышел мужчина. Я никогда не видела его раньше. Похоже, ему очень хорошо удавалось сливаться с толпой. Он не сводил с меня глаз, даже когда поднимался по лестнице к столу Совета. Я, конечно, не могла прочитать его мысли, но в его глазах мелькнуло что-то знакомое, и это меня мгновенно заинтриговало. Он сел и наконец отвел от меня взгляд. Калеб обнял меня за талию и наклонился ко мне.

– А теперь наш черед, – прошептал он.

– Хорошо, – начал Паоло и сделал приглашающий жест остальным членам Совета, чтобы они присоединились к нему. Бабушка сжала мою руку, проходя мимо. – Провидица, мне жаль, но это дело снова касается тебя, следовательно, ты не имеешь права голоса. – Я кивнула, и он продолжил: – Итак, мы знаем, что во дворце раньше никогда не бывало людей, так как это наше священное место, чтобы жить, работать и собираться. Однако…

– Паоло, нет. Это не имеет значения! – подал голос Дональд.

– На самом деле имеет. Мы не можем выбирать, каким законам следовать. – Паоло прочистил горло. – Здесь нет конкретного закона против человека. Вот что гласит закон. – Он взял со стола узкие очки для чтения и сосредоточился на странице из большой книги в красном кожаном переплете, которую я раньше не замечала. – «Никто не из нашего рода или не обладающий нашими знаниями не может входить тем путем, по которому входит наш народ. Это священный путь гордости и признания установленного порядка вещей и способ сохранения нашего народа». Итак. – Он снял очки. – Путь, по которому входит наш народ, – это лестница сквозь коттедж, вырубленная руками наших предков. Благодаря бремени, которое они взяли на себя с гордостью и признанием жертвы ради величайшего добра, у нас есть место, свободное от преследований и страха быть самими собой. Мы все находились здесь, и я знаю, Калеб, что ты не приводил людей через этот вход, мы бы увидели. – Калеб кивнул, и я услышала его мысли. Об этих людях и их увертках.

– Нет, сэр. Я привел их через южный вход, рядом с оранжереей. Мы вошли через крышу.

– Тогда я не вижу здесь никакого нарушения закона. А вот закон, запрещающий рассказывать людям о том, кто мы такие, существует, – произнес Паоло. Создавалось впечатление, что ему не хотелось об этом говорить.

– Это все я, – выпалила я. – Я не могла потерять их, и я…

– Мэгги, – прервал Питер и взглянул на меня с улыбкой. – Все в порядке.

Я покачала головой:

– Вы не должны.

– Нет, должен. – Он снова посмотрел на Паоло. – Это я рассказал Джиму о нашем роде и о том, что произошло с Мэгги.

– А я рассказала Бишу, моему брату, – сообщила я, полная решимости не дать Питеру взять на себя всю вину.

– Благодарю тебя за честность, Провидица, но если бы ты сама рассказала и своему отцу, тогда бы не было проблем. – Я недоуменно прищурилась, а потом вспомнила положение закона еще до того, как он продолжил: – Провидице даруется помилование. А вот Питеру нет. – Паоло грустно посмотрел на Питера. – Ты знаешь последствия.

– Нет! – воскликнул Калеб, прочитав мысли Паоло через меня. В качестве наказания Питер должен был уйти с поста лидера.

– Нет, не делайте этого, – попросила я, хотя это было бесполезно. Питер уже признал закон и опустился на одно колено.

– Я оставляю пост лидера клана Джейкобсонов и знаю, что в данном случае не имею права назначить себе преемника.

– Джейкобсоны, – громко сказал Паоло, – кого вы назначите своим новым лидером?

«Все встает на свои места, Мэгги. Ты отлично справляешься».

Я задержала дыхание и попыталась блокировать этот голос, затем услышала эхо мыслей вокруг нас. Калеб напрягся как раз перед тем, как бабушка четко воскликнула, и никогда ее голос не звучал так уверенно:

– Калеб!

## Глава 19

– Калеб! – заорал Родни.

– Калеб, – подхватила Джен, а потом дядя Макс и все остальные. Калеб застыл в ужасе. Разве он мог забрать титул у своего отца? Разве мог даже просто принять то, что его отец любил и чем так гордился?

– Калеб, – произнес Питер, но он не голосовал, а звал сына. Калеб послушно посмотрел на него. – Все хорошо, сын.

– Разве это может быть хорошо?

– Все происходит не просто так. Так должно было быть, в этот день, по этой причине, таким образом.

– Я не могу, пап.

– Нет, можешь, – с нажимом возразил Питер. – Калеб, неужели ты правда думал, что, запечатлившись с Провидицей нашего народа, сможешь оставаться в стороне?

– Нет… нет, я так не думал, я просто…

– Я по-прежнему здесь. Мы, твоя семья, все так же здесь. Теперь давай начистоту, – усмехнулся Питер. – Ты же всегда хотел этого, когда был маленьким.

Калеб не засмеялся над шуткой, а я закусила губу, слушая его внутреннюю тираду. Нужно было что-то сделать, так что я погладила его по спине. Он тут же посмотрел на меня.

«Это по-настоящему? Или мы спим и я просто еще не понял?»

Я покачала головой:

«Твоя семья верит в тебя, так же как я. Кого, думаешь, они бы выбрали, когда бы пришло время? Я всегда знала, что однажды это будешь ты».

Он криво улыбнулся:

«Правда? Или ты просто говоришь так, чтобы меня успокоить?»

«Правда. Ты подтолкнул меня, когда я боролась со своей новой сущностью Провидицы, а сейчас я подталкиваю тебя. Сделай это, малыш. Твой папа прав, ты был создан для этого».

«Ты вынуждаешь меня поцеловать тебя перед всем народом».

Я захихикала. Он повернулся к Совету. Кажется, Калеба не смущало то, что разговор с отцом происходил перед всеми этими людьми. Они ничего друг от друга не скрывали, а были как одна большая семья – и во взлетах, и в падениях, и в чем бы то ни было.

– Я принимаю, – сказал Калеб Совету. Его голос указывал на то, что он был серьезен и переполнен эмоциями.

– Передай ему символ, Питер, – сказал Паоло.

Питер оставил Рэйчел и подошел к Калебу. Существовала некая незримая граница, которую почувствовала и я, так что отступила назад, чтобы дать им минуту побыть наедине, и закрыла свой разум. Питер положил руку на плечо Калеба и что-то тихо сказал ему. Калеб кивнул и протянул ладонь. Питер опустил что-то маленькое, но явно значимое в раскрытую ладонь Калеба. Я увидела, как эмоции охватили моего нареченного и он положил вещицу в карман, не говоря ни слова.

– Сделано, – объявил Паоло. – Права Джейкобсонов теперь в твоих руках, Калеб. – Калеб кивнул, а его семья начала аплодировать. Он посмотрел на них и робко улыбнулся, прежде чем привлечь меня к себе.

– А сейчас, – снова начал Паоло, и я подумала, не назначили ли его теперь оратором, – мы должны рассмотреть вопрос, что делать с отцом и братом Провидицы.

Я сжала руку Калеба и уже открыла рот, хотя не знала точно, что сказать, но тут папа меня опередил:

– Я тихо сидел здесь все это время. – Все посмотрели на него с интересом. – И с ужасом наблюдал, что некоторые из вас творили с моей дочерью. – Я вдохнула сквозь стиснутые зубы. Показывая происшедшие события, я совсем забыла, что папа находится в комнате. Он тоже все видел. – Кое о чем она мне рассказывала, но о многом я не знал, и я в ярости. Не понимаю, как вы все можете сидеть и без конца твердить о своих законах, правилах и предписаниях, когда лично я больше всего хочу набить морду этому черноволосому парню за то, что он сделал с моей девочкой. – Маркус испуганно посмотрел на нас. – Знаю, я смотрю на это с человеческой точки зрения, поэтому постараюсь не судить, но я считаю, это немного глупо, что вы все так волнуетесь о нас с сыном. У всех вас есть способности и умения, которых у меня никогда не будет. И вы боитесь меня? Правда?

Паоло прочистил горло и хотел что-то сказать, но остановился. Он попытался еще раз и снова запнулся. Наконец он обрел дар речи:

– Вы обещаете придерживаться правил, пока находитесь в нашем дворце, и не причинять никаких хлопот?

– Да, – ответил мой отец, хотя в мыслях считал, что это детский сад.

– Вы обещаете никогда не говорить ни слова о нашем роде другим людям?

– Конечно. Мне бы все равно никто не поверил.

Паоло снова кивнул.

– А ты? – Он посмотрел на Биша. – Это и к тебе относится.

– Ага, – кратко ответил Биш.

Паоло посмотрел на других членов Совета, и они кивнули.

– Тогда будем считать, что все улажено. Заседание объявляется закрытым. – Он закрыл большую книгу в красном кожаном переплете с громким хлопком, который напомнил мне стук молотка, и отошел от стола.

– И это все? – спросил папа. – Они поднимают жуткую шумиху и затем так легко сдаются?

– Папа, – отозвалась я, не веря своим ушам, – прими победу, когда она дается, ладно?

– Ладно, я просто говорю. – Отец засунул руки в карманы, чувствуя себя очень неловко. – Какого черта мне здесь делать, пока вы все правите миром, а? – Он почесал бровь. – Я чувствую себя так, будто ворвался на чужую свадьбу.

Я засмеялась и предложила:

– Ты можешь быть счастлив, что остался в живых.

– Хорошо, – сказал он и немного смягчился. – Хорошо, ты права.

Где-то сзади послышалась музыка. Я оглянулась и увидела, что невидимый оркестр начал играть. Папа наблюдал, как инструменты играют сами, со смесью страха и восхищения. Люди начали танцевать, чтобы снять напряжение. Это был народный танец, в котором танцуют по кругу.

Танец на первый взгляд довольно легкий. Каждый просто следовал за соседом.

– Хочешь потанцевать, Дженна?

Я зажмурилась, прежде чем повернуться и убедиться, что Джонатан все еще здесь. Он протягивал Джен ладонь, желая, чтобы она приняла его приглашение. Биш отвернулся и завел руки за голову. У меня сердце за него болело. Как им помочь? Я прыгну выше головы, чтобы попытаться остановить свое видение!

– Пойдем, Биш, – предложила я брату и схватила его за руку, мои пальцы даже не могли обхватить ее. – Потанцуешь со мной?

– Мне плохо, – простонал он. Я видела, как Джен виновато посмотрела в спину Биша, прежде чем вложить ладонь в руку Джонатана и позволить увести себя. Когда она коснулась его, Джонатан почти ожидал запечатления и теперь казался разочарованным. Он думал, что чувствовал с ней настоящую связь, но это было ничто по сравнению со связью между Бишем и Джен. Я повернулась к Бишу, слушая его: – Было так здорово увидеть ее снова, как будто мое тело… обрело цельность или что-то вроде. Но сейчас… мне просто больно.

– Знаю, и мне жаль. Если бы я могла хоть что-нибудь сделать, – проговорила я, и он посмотрел на меня странно.

– Ты что-то знаешь. Что, скажи?

Биш был необычно открыт и раним. Я никогда не видела его таким и не хотела отказывать ему, когда он уже был готов к переменам:

– Думаю, вам обоим плохо от разлуки… друг с другом. Запечатление, которое произойдет, если вы коснетесь друг друга, хочет, чтобы вы были вместе. Ты не мог перестать думать о ней, правильно? Все происходит как бы помимо твоей воли.

– Да, – вздохнул он. – Как будто она… в моей голове, в моей коже. Я больше ничего не могу делать без нее. Иногда такое чувство, что она рядом. И когда я увидел Джен в твоей комнате, мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не схватить ее. – Биш поморщился. – Я ненавижу это состояние, Мэгги.

– Ты не прав, – возразила я.

– Нет, прав. Если мое желание так сильно ей вредит, если она не хочет иметь со мной ничего общего и ее так расстраивает даже мысль обо мне, тогда, возможно, я должен уйти.

– Она хочет быть с тобой, Биш, но боится.

– Я не хотел ее пугать, – ответил Биш и, посмотрев на Джен, отвернулся, словно ему было больно.

– Нет, она боится последствий. Она все время думает о тебе. Я знаю. – Я многозначительно посмотрела на брата. – Я же читаю ее мысли. Как и мысли каждого. Ей тоже больно. Ее тело тоже чувствует себя странно, когда она думает о тебе. Джен всего лишь делает то, что считает правильным. И не говори ничего, – пресекла я его жалобы. – Она твоя, верно?

– Да, да, – простонал он.

– Тогда борись за нее. Покажи ей, что стоит прыгнуть!

Биш вздохнул, распрямил плечи, и его разум немного прояснился.

– Ладно, – кивнул он. – Я знаю, что она волнуется из-за Марии, о том, что та останется одна, но я верю в тебя. – Биш положил руку мне на плечо, когда мы вышли в коридор. – Ты изменилась. Сильно изменилась за такое короткое время. После того что я видел, не уверен, что для тебя есть что-то невозможное.

Я сильно закусила губу:

– Спасибо.

Тут я увидела Маркуса, вальяжно расхаживающего по коридору, и поняла, что будет перебранка. Маркус не способен держать рот на замке.

– А Калеб, – раздраженно заметил Биш, – позволил этому парню выйти сухим из воды, несмотря на все дерьмо, что тот тебе сделал.

– Вообще-то Калеб пытался его задушить, когда мы только приехали сюда, но его остановили. Они действительно строго соблюдают правила, особенно если остальные могут тебя увидеть.

– Ну, – улыбнулся Биш, – сейчас-то никого рядом нет. – Он повернулся как раз тогда, когда Маркус начал что-то изрекать, и врезал ему прямо в челюсть. Он потряс кулаком, когда я вытаращила глаза, поразившись его скорости, и пожал плечами:

– Что? Думаю, я-то не сильно изменился.

Я засмеялась в кулак, взяла его под руку, и мы направились в обратный путь по коридору. Но тут нам навстречу выбежала Мария.

– Куда вы… идете? – Она остановилась, увидев Маркуса на полу без сознания. Затем покачала головой и продолжила: – Я хотела потанцевать с тобой!

– Со мной? – спросила я.

– Нет, глупенькая. С тобой, – она с детской уверенностью протянула ручку Бишу. – Всех мальчиков разобрали. Пожалуйста.

Он одарил ее очаровательной улыбкой принца и поклонился, беря за ручку.

– Хорошо, мы потанцуем, но тебе нужно научить меня как.

– Конечно! – Они перешагнули через недвижимого Маркуса, чтобы вернуться в бальный зал. Я обошла сторонкой, и мы оставили его «отдыхать». Это оказался не парный танец, а хоровод, так что вы только касались руки человека, стоящего рядом.

Рэйчел и Питер стояли рядом с Калебом и бабушкой, которая явно поднимала ему настроение, учитывая его напускную суровость. Я некоторое время наблюдала за ними. А Биш показал себя по-настоящему милым парнем, позволяя Марии показывать, как делать шаги, и смеясь вместе с ней. Я заметила, как Джен украдкой несколько раз взглянула на них. Она не хотела думать о возможностях или последствиях, так что просто безучастно смотрела.

Наконец кто-то подошел и мягко похлопал меня по плечу. Я повернулась и увидела Уотсона, который был назначен новым членом Совета.

– Хэддок, правильно? – спросила я.

– Совершенно верно, – ответил он глубоким бархатным голосом. – А ты Мэгги, – добавил он утвердительно.

– Ага. И спасибо, что не называете меня Провидицей.

Он кивнул:

– Не против пройти один круг со мной?

– Конечно, – согласилась я, решив, что нужно вести себя дипломатично. Он не носил перчаток, в отличие от большинства Уотсонов, и, должно быть, в нем тоже была моя кровь, потому что я вообще не слышала его мыслей.

Мы вошли в круг. Я не была уверена, куда идти, и неловко топталась на месте.

– Просто следуй за мной, Мэгги, – предложил он, и я почувствовала странное спокойствие, будто могла доверять ему. Так что я позволила ему вести себя и вскоре шагала вместе с остальными. И это было очень весело.

Смех раздавался повсюду, и к концу танца меня немного закружило. Хэддок улыбался как-то странно, но не пугающе.

– Спасибо за танец, – поблагодарила я.

– Это мне было приятно, – поклонился он. – С нетерпением жду еще много танцев в следующие годы.

– Конечно, – ответила я и улыбнулась.

У меня появилось какое-то очень странное ощущение, связанное с ним. Я повернулась, чтобы найти Калеба, и чуть не врезалась в Марлу и какого-то мужчину. Она улыбалась и явно очень гордилась собой. Мужчина, который был не из Уотсонов, но я тоже не могла слышать его мысли, просто уставился на меня.

– Что? – рявкнула я, так как мне уже надоело притворяться и быть с ней милой.

– Я собиралась познакомить тебя кое с кем, но сначала хотела бы отойти куда-нибудь.

– Никуда я с тобой не пойду, – сообщила я.

– Возьми своего драгоценного Калеба, мне все равно, но тебе нужно услышать, что мы хотим. – Марла схватила пожилого мужчину за руку, показывая, как он важен. Я взвесила все варианты.

– Хорошо. Давай пойдем на крышу.

– Отлично! – промурлыкала она и улыбнулась. – Мы встретимся там, когда ты заберешь своего Кена.

Я поморщилась и пошла искать Калеба, обнаружив его с девушкой, видимо, из клана Паоло. Она уже явно почти влюбилась.

Я захихикала про себя, незаметно подходя к Калебу:

– Привет.

– Привет, детка, – резко сказал он и прочистил горло. – Это, м-м…

– Жаклин, – представилась девушка, уязвленная тем, что он так быстро забыл ее имя.

– Да, Жаклин, извини. Она дочь Паоло. – Ага! – Жаклин, это моя невеста, Мэгги, Провидица.

– Привет, – пролепетала девушка. – Я просто спрашивала Калеба, что изменилось с прошлого раза, когда мы здесь собирались. – Она улыбнулась ему, и ее ресницы затрепетали.

– О! – воскликнула я и почувствовала, как Калеб напрягся рядом со мной. – Сколько тебе лет, Жаклин?

– Девятнадцать, хотя я знаю, что не выгляжу на них. – Девушка снова улыбнулась. – В любом случае в последнее Воссоединение Калеб показывал мне крышу. Было так… сказочно там наверху ночью.

Так! Я больше не хихикала про себя.

– О! – повторила я. Так он показывал другой девушке крышу? Нашу крышу, которая была такой романтичной. Ну и что с того, верно? Ну и что, если мне захотелось запихнуть ей в горло креветку с закусочного стола? Я прочистила собственное горло, чтобы не высказать это вслух.

«Детка, все совсем не так. Она плакала, грустила из-за чего-то. Я так и не понял, из-за чего она плакала. Это было в прошлом году. Я отвел ее на крышу, чтобы подышать воздухом. Мы не ходили в оранжерею. Ты слышишь меня? Это наше с тобой место».

Я покачала головой:

«Все нормально. Я не расстроена. Просто странно слышать, как другие девушки говорят о тебе, вот и все. – Я потерла грудь. – Моя запечатленность не слишком радуется, что ты водишь других девушек на крышу».

«Клянусь, все было не так».

«Знаю». – Я снова посмотрела на Жаклин, которая взирала на нас с отвращением, понимая, что мы разговариваем без ее участия. Она вспоминала тот вечер, когда обманом заманила Калеба на крышу. Она притворилась, будто плачет в коридоре, и сказала, что ей нужен свежий воздух, когда он подошел узнать, что случилось. Естественно, он отвел ее в единственное место с воздухом, на крышу. Она пыталась дотронуться до него несколько раз, но в конце концов Калеб просто дал деру оттуда, оставив Жаклин дышать воздухом.

Она пыталась заставить меня ревновать своими намеками, но зачем?

– Знаешь, было приятно познакомиться с тобой, – сказала я и взяла Калеба за руку. – Марла нас ждет. Она хочет нам о чем-то рассказать, так что мы, пожалуй, пойдем.

Жаклин взглянула на Калеба с желанием.

– Знаешь, я всегда думала, что мы с тобой запечатлимся. Это было как… не знаю, чувство. Я была уверена в этом. Так что, услышав о вас двоих, естественно, я… расстроилась.

– Мне жаль, – произнес Калеб.

– Возможно, если бы ты дал мне реальный шанс вместо того, чтобы всегда быть хорошим мальчиком, я могла бы стать той… – начала она.

– Не-а, остановлю тебя прямо на этом, – прервал ее Калеб и притянул меня к себе. Он говорил мягко, но твердо. – Все случается по какой-то причине. Сначала может показаться, что это не так, но все это должно было случиться. Мне жаль, и надеюсь, однажды ты найдешь своего суженого, но я не буду слушать, как ты отрицаешь тот факт, что я нашел свою.

Жаклин пожала плечами и отвернулась. Я просто дара речи лишилась. Я знала, что неизбежно наткнусь на девушек, которые положили глаз на Калеба, особенно после всех этих историй о том, что он сбегал от девочек, но действительно встретить одну из них и услышать, что ей все еще так горько, стало шоком. Я надеялась, что его народ будет за него радоваться…

– Давай просто… забудем весь этот разговор, – предложил Калеб, глядя на меня щенячьими глазами.

Я грустно засмеялась и откинула голову:

– Хорошая идея. – Я снова посмотрела вперед и выдохнула через губы: – Хорошо, пойдем. Посмотрим, чего хочет эта ведьма.

Прохладный воздух приятно остудил лицо, когда Калеб открыл дверь на крышу. Мне так хотелось хоть немного отдохнуть, но, видимо, придется подождать.

– Так что же ты хотела, Марла? – спросила я, как только дверь за нами закрылась.

– Я перейду прямо к представлению, – откликнулась та и улыбнулась мужчине. – Мэгги, познакомься со своим отцом.

## Глава 20

– Извини, что? – хрипло переспросила я и посмотрела на мужчину, который казался мне чужим, как и любой незнакомец.

– Я сказала, это твой отец.

– Откуда ты знаешь, что мой отец – не мой отец, а этот человек на самом деле мой отец? – спросила я. Мысль, сложившаяся в голове, на словах прозвучала странно. Марла, должно быть, уловила суть, потому что ухмыльнулась и продолжила:

– Потому что это наш род деятельности – узнавать такие вещи. – Она принялась расхаживать вдоль низкой каменной стены из кирпичей, ее пальцы скользили по поверхности. – Видишь ли, когда мы воспользовались твоей кровью, то обнаружили, что это кровь Асов. – Она подождала моей реакции и дождалась – я была просто ошарашена известием. – Поэтому мы занялись расследованием, выясняя, что произошло и почему у тебя смешанная кровь. Мы знали, это из-за того, что Ас спал с твоей матерью, человеком, – Марла издала смешок, – и поэтому просто начали поиск. Мы искали с тех пор, как Сайкс держал тебя в наших владениях. Это Дэвид из клана Рейнхардтов из Теннесси. И он – твой отец.

Калеб навалился на меня, или это я бессильно прислонилась к нему.

– Какие у тебя доказательства?

– Скажи ей! – рявкнула Марла на мужчину. Он вздрогнул и посмотрел на меня.

– У меня была связь с твоей матерью в вашем доме, пока твой отец находился на работе. Я знал, что она забеременела, поэтому прервал эту связь.

– Ты знал, что она беременна? – спросила я и снова подумала, что не могу читать его мысли. – Подожди минутку. Почему я не могу слышать твои мысли? Ты принял ее кровь? – обвинила я, и он отступил немного.

– Нет, – ответила за него Марла. – Ты не можешь слышать его мысли, потому что он сделал тебя. По твоим венам течет его кровь, и ты не можешь использовать свой Дар на себе. Логично, что у тебя не получится читать его мысли.

– Но я могу читать мысли моей матери.

– Она же не была Асом, – протянула Марла. Объяснение было разумным и бесило меня. У меня задрожали руки, когда я посмотрела на этого мужчину, съежившегося рядом с Марлой. Он не мог быть моим отцом – тощий, как рельс, с всклокоченными каштановыми волосами, яйцевидной головой и заостренным подбородком. Он был слабым и совершенно не похожим на меня.

– Не могу в это поверить, – пробормотала я. – Просто не могу. Зачем тебе говорить мне об этом сейчас?

– Да я и не собиралась ничего говорить тебе, но ты притащила сюда своего дорогого папочку, и мне не хотелось упускать возможность причинить тебе сердечную боль. – Я уставилась на нее с ненавистью, на которую, думала, была не способна. – Спроси его о чем-нибудь, – пропела Марла. – Его ответ заставит тебя поверить, потому что это правда.

Я вспомнила о видении о моей матери и об этом человеке.

– Скажи мне, что ты говорил моей матери, когда… уходил от нее, – произнесла я эти слова через силу.

Он вздохнул и поджал губы:

– Я сказал: «В это же время завтра».

Это было уже слишком. Я повернулась к Калебу. Сердитые слезы жгли глаза. Он держал меня, и я почувствовала его ярость, направленную на того, кто заставил меня плакать.

Его голос был грубым:

– Ты настоящий козел, знаешь это?

– Но я нахожусь здесь, – ответил мой отец неуверенно. Нет, зачеркнуть это, дважды зачеркнуть. Я не собиралась называть его своим отцом. Мой отец находился внизу. Этот мужик был просто донором спермы. Калеб подавился смехом, услышав мою мысль, когда я повернулась, чтобы посмотреть на Дэвида, донора спермы.

– У меня уже есть отец.

– Я… чувствую себя просто ужасно. – Он потянулся, чтобы неловко обнять меня, но я не откликнулась на это движение. На нем были перчатки, но маленький участок кожи между перчаткой и рукавом оставался открытым, и он коснулся моей кожи. Я отдернулась с шипением. Не от видения… а от ожога. У меня дыхание перехватило от ужаса, что мой отец хочет причинить мне вред, но все мысли вылетели из головы, когда Калеб зарычал и ударил донора спермы в челюсть так сильно, что я услышала треск, когда тот упал на камень.

Дважды за этот час двое дорогих мне мужчин вырубили тех, кто мне вредил.

– Ты сумасшедший? – закричала на него Марла.

– Не-а, – ответил Калеб и посмотрел на стонавшего мужчину, который держался за разбитое лицо. – Тебе мало? Ты снова пришла и испортила жизнь моей девушке!

Затем он взял меня за руку и повел к лестнице.

Я шла нетвердой походкой. Я была горда, испугана, взбешена и слаба – все одновременно. Я чувствовала себя так, будто мой разум снова перегружен. Калеб остановился на полпути на лестнице и посмотрел на меня. Он взял мою руку в свою и не то заворчал, не то вздохнул при виде ожога. Его прикосновение начало убирать темную отметину, и вскоре она стала просто плохим воспоминанием.

– Просто… – начал он, – я знаю, что это безумие. Я имею в виду последствия того, что они сказали…

– Знаю. – Я покачала головой. – Они говорят, что я была Асом еще до встречи с тобой.

Настала его очередь качать головой.

– Необходимо рассказать об этом папе и бабушке и узнать, что они думают.

– Ага, но сначала нужно занять моего отца и Биша. Им нельзя об этом знать.

Калеб кивнул и мысленно спросил меня, в состоянии ли я спуститься. Я улыбнулась ему, каким-то образом способная на это даже после всего. Вернувшись в бальный зал, мы увидели, что вечеринка в самом разгаре. Музыка гремела из динамиков, и все развлекались как могли.

Мой отец играл в «Подкову» с Питером и Рэйчел. Рэйчел беззастенчиво жульничала, используя свои способности. Я засмеялась, когда папа почесал голову и недоуменно в очередной раз подобрал свою туфлю. Когда он повернулся спиной, Питер и Рэйчел переглянулись и захихикали. Я могла бы наблюдать за этим весь вечер.

Биш перебрасывался с кем-то футбольным мячом. Я чуть не споткнулась, когда поняла, что это Джонатан. Я глазам своим не поверила, когда Биш бросил мяч, а Джонатан скривился от боли и потряс рукой, перехватив его. Джен и Мария смотрели на эту серию бросков вместе с бабушкой, которая смеялась и подстрекала игроков. Прекрасно, все были заняты, так что мы подошли сначала к бабушке.

Калеб пытался четко сформулировать то, что собирался сказать ей. Его тревожила мысль, что если бы мы просто встретили Марлу и этого мужчину в моей спальне, то никогда бы не узнали, что с ним что-то не то, потому что не было бы ожога. Судя по всему, мой биологический отец хотел мне навредить. Калеб радовался, что это открылось, но его злило то, как мы вынуждены были об этом узнать.

Калеб спросил, может ли бабушка уделить нам минуту, но его слова заинтересовали Джен… а потом и Биша. Он бросил игру и направился к нам.

И тут мне в голову пришла идея, от которой перехватило дыхание. Биш и Джен смотрели на меня озадаченно, но Калеб услышал мою мысль. Он прищурился, обдумывая идею, а затем пожал плечами. Это могло сработать.

– Пошли, – сказала я Джен и Бишу. – Бабушка, можете побыть с Марией здесь всего минуту?

– Конечно, милая.

Биш нахмурился:

– О чем это ты, Мэгги?

– Да, – поддержала Джен, – в чем дело?

– Мы объясним все, только не здесь. – Я отвела их в мою комнату. Когда мы вошли, я осталась стоять лицом к двери, чтобы собраться с мыслями. Калеб подал мне идею. Если бы наша «встреча» состоялась здесь, мы бы никогда не узнали, что мой настоящий отец был подонком, потому что ожог не проявился бы… так как на мою комнату наложены чары.

Но ведь это могло сработать и сейчас. Джен и Биш побыли бы несколько минут вместе и наконец прикоснулись друг к другу, не волнуясь о запечатлении. Они так долго желали этого.

Я повернулась и увидела неловко себя чувствующую Джен и заинтригованного Биша.

– Повторяю, – сказал Биш, – о чем ты?

– Хорошо, выслушайте меня, – отозвалась я и успокаивающе подняла раскрытые ладони. – Совет наложил на мою комнату чары, чтобы мы с Калебом не могли… – Я запнулась и посмотрела на Биша. В мои планы не входило заводить с ним разговор о Взаимообладании. – Проявлять здесь свои способности. Поскольку наши способности не работают и мы не можем исцелять касанием, у нас уже два утра подряд из-за этого была ломка.

– Ну и что? – протянул Биш, явно не понимая, но Джен поняла. Она посмотрела на меня своим лучшим взглядом золовки «не лезь не в свое дело».

– Мэгги, нет.

– Джен, да. – Я вышла вперед и схватила ее за руку. – Я наблюдала, и из разговоров с вами обоими понятно, что ты уже испытываешь боль от разлуки с ним. Ваши тела понимают, что должно произойти запечатление, связывающее вас, и что-то этому мешает. Это не поможет, поскольку ваше касание не будет исцелять, но вы и не запечатлитесь здесь. Вы можете просто побыть вместе всего несколько минут.

Джен посмотрела на него, и Биш сразу все понял. Казалось, он готов воспользоваться шансом, но она покачала головой.

– Я не могу, Мэгги. – Ее взгляд притягивало к нему как магнитом. – Биш… это ничего не решит.

– Но и не навредит, – робко возразил Биш, умоляюще глядя на нее. – Я не причиню тебе боль. Если ты действительно этого хочешь, я буду избегать тебя. Но ты должна знать, что я хочу совсем другого. Хочу быть с тобой каждую секунду своей жизни.

Джен мучительно вздохнула:

– Я… – Она снова посмотрела на меня.

– Если мы не сможем решить это и остановить видение, тогда это, может, ваш единственный шанс коснуться друг друга. Эти несколько дней в этой комнате.

– Будет слишком больно, когда все закончится, – аргументировала Джен. – Калеб, – воззвала она к брату, – ты же не захотел бы коснуться Мэгги только один раз и никогда больше, не так ли? Это было бы слишком больно, было бы слишком сильным напоминанием о том, что тебе не дано иметь?

Калеб смущенно потер шею:

– Я бы коснулся ее, даже если бы знал, что это мой единственный раз. Это бы того стоило.

Его слова стали последней каплей. Дамбу в Бише прорвало, и он подошел к Джен. Она громко дышала, отступая к стене. Прежде чем он успел дотронуться до нее, она выдохнула, протягивая руки:

– Не надо, – но мы все слышали, как неискренни были эти слова.

Биш слился с ней, разрушая стену между ними. Он не чмокнул ее, бережно держа в объятиях как редкую бабочку, а пошел напролом. Хрупкая фигурка Джен просто утонула в его медвежьих объятиях, когда он со стоном крепко прижал ее к себе. Она больше не сопротивлялась, одной рукой вороша его волосы, а другую положив ему на грудь. Но их губы… Их губы были нежными и полными любви, когда они поцеловались, но когда Джен выдохнула его имя, нам настало время уходить.

Я вытащила Калеба из комнаты. Он уже закрыл глаза и пощипывал переносицу.

– О боже мой! Сработало! – воскликнула я возбужденно. Это был маленький подарок, маленькая победа в разгар войны, но на фоне всего остального значило очень много. Биш и Джен были в числе лучших людей, каких я только знала, и мне было больно видеть, как они мучаются.

Калеб посмотрел на меня:

– Как бы дико это ни было… спасибо.

– Ты подал мне идею, – откликнулась я.

– Но именно ты заставила их это сделать. Пожалуй, я никогда не видел Биша таким… – Калеб подбирал слово.

– Нежным? – подсказала я.

– Ага, – пробормотал он. – Я всегда считал его злым и грубым, но когда он смотрит на мою сестру… – Калеб поморщился. – Все, достаточно… Пошли, Шерлок. У нас еще много загадок, которые надо разгадать.

– Ага, например, как занять моего отца, пока мы разговариваем с твоим. Биш теперь уже точно занят, – заметила я и засмеялась при виде выражения лица Калеба. – Так что сейчас нужно придумать… что-то. – Я остановилась с широко распахнутыми глазами. В середине бального зала мой отец учил шаффлу группу людей, собравшихся вокруг него. Я наклонила голову при виде этого зрелища. Дамы в коктейльных платьях и на каблуках… танцевали, выстроившись в ряд. Хм-м.

– Отлично, – сообщила я, – мой папа занят. Где твой?

– Он здесь, с бабушкой. – Калеб помахал им. Перехватив на ходу Родриго – парня, который наложил чары на мою комнату, он попросил его сделать то же самое для нас, чтобы мы могли свободно поговорить. Бабушка провела нас в комнату вынесения приговоров. Меня затрясло, когда мы туда вошли, но Калеб перешел прямо к делу. Он, спасибо ему, изложил все четко, так что и добавить было нечего, начиная с того момента, как моя мама появилась на пороге дома, до сегодняшней встречи с донором спермы на крыше.

Питер обхватил рукой подбородок и задумчиво потирал его. Бабушка сложила руки на коленях, так что было видно тату, и просто сидела, время от времени вздыхая.

Некоторое время спустя я поняла, что больше не вынесу этого молчания.

– Пожалуйста, скажите что-нибудь.

– Ты все время была Асом, – недоверчиво произнес Питер. – Это все просто сработало так? Причины и последствия? У того мужчины была связь с твой матерью, ты встретила Кайла, но вместо этого запечатлелась с Калебом, а затем стала Провидицей? Нет, – покачал он головой, – нет, слишком много совпадений. Я не верю ни Марле, ни этому мужчине.

– Но он обо всем знал, – напомнила я ему. – Я не меньше вашего хочу, чтобы это оказалось неправдой. С радостью бы просто все забыла. – Я вздохнула – слова застряли в горле. – Папа – мой отец, это не изменится. Не желаю я искать своего настоящего отца.

– Иди сюда, красавица, – поманила бабушка. Я подошла со вздохом, присела на стол рядом с ней, и она положила руку мне на плечо. – Послушай, я знаю, это иногда тяжело, но правда всегда самое лучшее. Даже если на первый взгляд кажется, что в ней нет никакого смысла. – Она посмотрела на Питера. – Знаю, ты думала, что Питер сошел с ума, рассказав все твоему отцу, хотя он мог просто позволить Совету предположить, что это была ты. Ты бы получила помилование, и все бы устроилось хорошо. Но правда важна, правда – это то, что делает нас свободными. Когда никакая вина или стыд нас не сдерживают. Вот поэтому я всегда говорю то, что думаю. Так никто не может сказать, что я что-то скрываю или утаиваю. – Она сжала мое плечо. – Возможно, ты не хотела бы знать о своем отце, но всегда хорошо узнать правду. Тогда у тебя на руках все факты и ты знаешь, что твое решение основано на чем-то реальном.

Мы с Калебом переглянулись с одной и той же мыслью. Пришло время рассказать им о дедушке Рэе.

«Нет, Калеб. Ей не нужно знать. Бабушка просто пытается подбодрить меня. Она пожалеет о своих словах, если ты расскажешь ей о дедушке».

«Думаю, я должен».

Калеб посмотрел на Питера и бабушку. Им узнать о случившемся будет больнее всего: жене Рэймонда и его сыну.

– Папа… бабушка, мы кое-что узнали. Когда Рут брала кровь у Мэгги, они немного поговорили. Она рассказала о Сайксе и том, что он творил.

Калеб сообщил о том, что Сайкс насильно вызвал запечатление у Рут. Питер расхаживал из стороны в сторону, ероша волосы, но когда Калеб перешел к части, о которой мы не хотели говорить, он замедлил шаг и встал перед бабушкой.

– Бабушка, мы подозревали Сайкса. Поэтому спросили у Рут, и она ответила на наш вопрос. Дедушка…

– Нет, – отрезала бабушка и встала. – Нет, мой Рэймонд умер от сердечного приступа. Это была моя вина, мой крест, который я несла все эти годы.

– Нет, бабушка. Сайкс вошел в дедушкин сон и…

– Нет! Больше ни слова. – Она закрыла уши и покачала головой. – Больше ни слова.

Питер взял Калеба за руки. Ему необходимо было узнать правду.

– Сайкс убил его в эхо-сне? – спросил Питер и повернул голову, словно предчувствуя удар. Когда Калеб ответил, его отец дернулся, будто его действительно ударили.

Он подошел к матери, которая билась в истерике в углу. Бабушка качала головой и повторяла снова и снова:

– Нет, нет, нет. – Она позволила сыну обнять себя, а затем дала волю слезам, я плакала и переживала вместе с ними, но это была боль Калеба, не моя. Я даже не посмотрела ему в лицо, когда обхватила его руками и попыталась забрать хотя бы унцию этой боли.

Судя по его хватке, он принимал мое предложение. Так что я потянулась на цыпочках, чтобы еще больше прижаться к нему, и позволила поднять себя. Калеб уткнулся лицом в мою шею, когда послышался полный страдания плач убитой горем женщины и ее сына.

## Глава 21

Настроение у меня, как и у всей семьи Джейкобсонов, мало подходило для вечеринки. Питер наконец сказал Калебу, что соберет семью попозже в одной из комнат второго этажа. Собирать их вместе без участия остальных кланов было бы слишком подозрительно. Так что за обедом еда не лезла нам в горло. Бабушка сидела мрачная, и все это заметили, потому что ей это было совсем не свойственно. Калеб за обедом сидел рядом с ней, то и дело озабоченно поглядывая на нее.

Наконец бабушка сказала, что устала и пойдет спать. Она крепко обняла Калеба и так долго держала в объятиях, что это заставило меня снова ощутить ее боль. Затем она обняла меня, и я почувствовала, что должна что-то сказать. Она была так добра ко мне и всегда готова пошутить.

– Бабушка, мне так жаль, – проговорила я, уткнувшись ей в плечо. – Я хотела бы наказать их за то, что они вам сделали.

– Сайкс умер, милая, – отозвалась она, – а Уотсоны просто жестокие люди. Я никогда не знала более эгоистичных и жестоких людей. Просто будь осторожна. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Со мной все будет хорошо. Но хотелось бы знать, что делать. Ожидая знаков и видений, я чувствую себя не очень продуктивной.

– Судьбу нельзя заставить работать по расписанию, девочка, – сыронизировала бабушка. Калеб тихо засмеялся сзади. – Ты должна понять, что все… было предначертано, – произнесла она медленно.

– Это я должна утешать вас, – сказала я, – а не вы меня.

– Ох, не волнуйся о бедной старушке. Я еще побрыкаюсь, вот увидишь.

Мы смотрели ей вслед, и на душе у меня было муторно. Подошел папа и спросил, где Биш. Я почти забыла, где оставила брата. Я заверила папу, что Биш в порядке – общается где-то с Джен. Папа меня просто поражал. Он веселился. И имел успех! Ему симпатизировали, с ним любезничали. Создавалось впечатление, что он создан для того, чтобы быть одним из Асов.

Мы с Калебом отправились в мою комнату, когда все начали подумывать о том, не пора ли ложиться спать. Я тихо постучала в дверь и, ничего не услышав, просунула в нее голову. В комнате никого не оказалось, и я была немного разочарована. Я-то надеялась, что Биш и Джен будут наслаждаться отпущенным им временем и использовать его по максимуму, но, похоже, они ушли.

Калеб закрыл за мной дверь. Я пошла снять туфли у подножия моей кровати и вдруг услышала храп. Храп Биша. Кровать была пуста, так что я подошла к дивану рядом со шкафом и там-то их и обнаружила. Они оба были одеты, только туфли сброшены на пол. Биш лежал на спине, а Джен свернулась калачиком рядом с ним, положив руки ему на грудь. Одну руку он закинул за голову, а другой обнимал ее за спину. Лицами они уткнулись друг в друга.

Я покрутила сережку, в раздумье глядя на них. Рука Калеба легонько легла мне на плечи.

– Слушай, пусть они спят здесь. Твой папа может занять кровать.

– А где мы будем спать?

– Ну…

Дверь в комнату распахнулась, и запыхавшийся Родни с трудом выдавил:

– Твой… твой папа…

– Мой папа что? – спросила я, не в силах быть вежливой, раз что-то случилось. – Родни, или говори, или убирайся из комнаты, чтобы я могла прочитать твои мысли!

Он сделал глубокий вдох и выпалил:

– Твой папа только что запечатлелся!

У меня дыхание перехватило. Что он только что сказал?

Мы с Калебом бегом бросились из комнаты и прибыли на место действия как зрители, которые стали свидетелями происшествия. Я хотела и одновременно не хотела это видеть. Я не была уверена, что я узнаю или увижу.

Мой папа заламывал руки, рядом с ним стояла красивая блондинка. Он слушал объяснения Питера и Паоло о запечатлениях, о том, что они почти никогда не случаются с обычными людьми, и тот факт, что папа был человеком и только что приехал сюда, поразил всех.

Женщина оказалась младше моего отца. Она скромно, но радостно улыбалась и смотрела на своего нареченного восхищенными глазами. Взгляд моего отца перебегал с нее на Питера и обратно. Когда-то он любил маму, но он никогда не выглядел таким восторженным.

Я не знала, смогу ли справиться с наплывом эмоций, но я очень радовалась за него. И тот факт, что он был человеком и запечатлелся перед всеми, мог стать толчком, так необходимым Асам, чтобы преодолеть неприязнь к людям. То, что долгий, утомительный день заканчивался так чудесно, казалось просто невероятным.

На самом деле я была не готова к восторженным мыслям всех окружающих, поэтому просто закрылась ото всех, кроме Калеба.

«Хорошая идея. Ты в порядке?»

«Ага, я просто в шоке. Я могла допустить, что запечатлился кто-то помоложе. И, боюсь, некоторые могут разозлиться. Как будто папа украл их шанс запечатлеться с кем-то из присутствующих».

«Нет, они не будут так думать. Во всяком случае, это заставит их понять, что запечатления вернутся, если они просто обратят внимание на изменения, которые должны произойти. Все они хотят одного – запечатления. Это все изменит, Мэгги».

Он был искренен и даже испытывал благоговение. Я надеялась, что он окажется прав.

– Мэгги, – окликнул отец, и я увидела, что он смотрит на меня. Он улыбнулся и пошел к нам. Женщина, естественно, шла с ним.

– Мэгги, я, м-м…

– Я слышала, – сказала я. Похоже, это все, что я могла вымолвить.

– Здравствуйте, Фиона, – добавил Калеб и вежливо пожал женщине руку.

– Калеб, привет, – произнесла она со смущенным хриплым смешком. – Никогда не думала, что буду чувствовать себя так странно. Я думала, что испытаю восторг… впрочем, так и есть, – поспешно добавила она и улыбнулась моему отцу, – но это еще и сильно смущает. Я чувствую себя так, словно забыла надеть блузку или что-то в этом роде.

Папины глаза инстинктивно метнулись к ее груди при словах о блузке, и он покраснел, прежде чем быстро отвести взгляд.

– Запечатление произошло прямо здесь, перед всеми? – недоверчиво уточнил Калеб.

– Я знаю, это странно, – сказала женщина и положила ладонь на руку моего отца. Они оба слегка вздохнули и показались мне ужасно милыми. – Мне тридцать четыре года, и я никогда не думала, что запечатлюсь. Я уже и не надеялась, а тут во время танца, когда он показывал мне очередное па… это и произошло. – Они посмотрели друг на друга. – Это просто произошло.

Папа глупо ухмыльнулся. У меня глаза на лоб вылезли. Что? Ведь мой папа никогда не ухмыляется.

– Все хорошо. Мэгги рассказывала о том, что произошло у них с Калебом, когда они запечатлелись. Я понимаю. Немного странно быть объектом общего внимания, но все в порядке. – Тут он взглянул на меня и, похоже, вспомнил, что я здесь. – Ох, извини. Мэгги, это Фиона. Фиона… это моя дочь, Мэгги.

– Да, – сказала она, – Провидица, я знаю. Так приятно по-настоящему познакомиться с тобой, – она запнулась. – Жаль, что мы не познакомились до этих обстоятельств. Честно говоря, я понятия не имею, как себя с тобой вести. Должна ли я поклониться? Должна ли поцеловать твои пальцы? Или должна так и стоять здесь в смущении и надеяться, что ты не покараешь меня за то, что я запечатлелась с твоим отцом?

Калеб и папа молчали. Я сжала губы. Это не помогло. Я рассмеялась и попыталась прикрыть рот рукой, но было бесполезно. Папа рассмеялся вслед за мной. Фиона присоединилась последней, но как-то неуверенно, словно не зная, смеемся ли мы над ней или вместе с ней. Так что я подошла к ней и обняла ее. Она же будет моей мачехой, черт возьми!

– Фиона, я не собираюсь карать тебя, – шутливо сообщила я, а потом обняла папу. – Папа, я… так счастлива за тебя.

– Я тоже, – ответил он. – Мне казалось, я буду жить в тени твоей мамы всю оставшуюся жизнь.

– Папа, – простонала я. – Это самая грустная вещь, которую я когда-либо слышала.

– Все в прошлом, – заверил он. – И я в порядке. Не волнуйся о своем старике.

– Я все еще не могу поверить в то, что это случилось. Ты понимаешь, что ты – единственный сорокалетний мужчина, который когда-либо запечатлялся?

– Эй! – воскликнул он и засмеялся. – Ты бы могла сохранить эту цифру между нами.

– Ох, все хорошо, – нежно произнесла Фиона. – Вино и мужчины лучше зрелые.

Меня все еще качало. Я решила впустить шум комнаты, чтобы чувствовать настроение. Я хотела узнать, что чувствуют Асы, готовы ли они к изменениям, если получат то, что хотят взамен, – запечатления.

Настроение комнаты обрушилось на меня, и я сдержала улыбку. Да, была зависть, да, было страстное желание, да, было даже немного гнева, но общее мнение сводилось к тому, что Джейкобсоны, а сейчас и моя семья все делают правильно. И Асы были готовы отвергнуть рутину, если запечатления вернутся.

В мыслях отца наконец появилось понимание. Он понял мою безумную потребность в Калебе и больше не считал ее игрой гормонов в подростковом возрасте. Фиона внешне была скромна, а внутри ликовала. Она мечтала поскорее увести моего отца и остаться с ним наедине, почувствовать по-настоящему, каково иметь суженого, без сотни сторонних наблюдателей.

– Послушайте, мы собираемся ложиться спать, – сказала я, так как папа, похоже, ждал меня, прежде чем что-то предпринимать. – Я очень устала. Сегодня столько всего произошло, и думаю, вы тоже готовы покинуть это общество. – Отец с Фионой кивнули и хитро посмотрели друг на друга. – Но, м-м… в моей комнате Биш и Джен.

Папа моргнул:

– Биш и Джен в твоей комнате… что?

– Спят, – ответила я лукаво. Он облегченно выдохнул. – Они уснули на диване, и мы оставили их там, так что…

– Ну хорошо. – Отец не знал, куда идти или что сказать, чтобы не выглядеть бесцеремонным.

– Моя комната на втором этаже, – предложила Фиона и улыбнулась. – Мы сможем преодолеть неловкость, я полагаю. Если мы не ляжем спать вместе, то утром будем жалеть.

– Да, я знаю. – Он щелкнул языком. – Ладно, пошли. Спокойной ночи, Мэгги. Я… увидимся утром.

– Спокойной ночи, папа, – изумленно ответила я.

– Вот это да! – сказал Калеб, наклонившись ко мне.

– Да уж, – откликнулась я, зевая.

– Пошли. У меня есть идеальное место. – Он быстро сходил на кухню, затем к Рэйчел – сообщить, что Джен заснула в моей комнате, и спросить, не могла бы она оставить у себя Марию на ночь. Рэйчел, конечно, с радостью согласилась. Мы не рассказывали про Биша, потому что никто не знал ни о них, ни о моем видении с их участием.

– Мы спим в твоей комнате? – допытывалась я, пока он тянул меня по коридору.

– Скорее всего, моя комната тоже зачарована, – ответил он и прислонил меня к стене возле моей комнаты. – Стой.

Я зевнула еще раз, а он вошел внутрь и вернулся с подушкой и одеялом.

– Мы устраиваем кемпинг? – пошутила я.

– Ага, – кивнул он и ухмыльнулся на ходу.

Когда мы достигли лестницы, я уже точно знала, куда он ведет меня. Я улыбалась, пока мы взбирались наверх. Оказавшись на балконе, где сегодня произошли два неприятных инцидента, я заметила, что Калеб пошел немного быстрее.

Он взял меня за руку, помогая перешагивать через коньки крыши. Когда мы дошли до оранжереи, он сразу же начал обустраиваться – открыл окно, положил одеяло и подушку, а затем поманил меня к себе. Я легла рядом с ним, наслаждаясь его теплом.

– Мы могли бы просто поспать в твоей комнате, – сказала я, когда он натянул на нас одеяло.

– Я не стану оставаться на ночь там, где тебе будет больно к утру. – Калеб поцеловал меня в лоб. – Это противоречит моей природе.

Я согласно кивнула:

– А что если на комнату Фионы наложены чары?

– Не-а, – отозвался он и вытащил из наволочки что-то хрустящее. – Думаю, Родриго заставили зачаровать не все комнаты, а лишь те, в которых, по мнению Совета, могут быть проблемы.

– Проблемы, – усмехнулась я насмешливо и устроилась поближе, улыбаясь его находке. Пакет печенья «Орео». Калеб вынул одну печенюшку и протянул мне, чтобы я слизнула глазурь. Я засмеялась, делая это, и затем он запихнул половину мне в рот, касаясь пальцами губ. Я прожевала, и он протянул мне еще одну. Я слизала глазурь, а он доел печенье, аппетитно похрустывая.

– А ты больше ничего не делал во время побега? Только встречал моего отца? – поинтересовалась я.

Калеб закрыл разум и хлопнул рукой по одеялу, стараясь шлепнуть меня.

– Перестань допытываться, купил ли я уже тебе дом.

– Даже не пыталась, – с невинной улыбкой парировала я. – Просто любопытно. Тебя так долго не было.

– Действительно тяжело строить планы и искать дом, когда нет телефонов, Интернета и мобильной связи, – признался он. – Но не волнуйся. У меня есть план, который сработает.

– Даже ни намека?

– Даже ни намека, – ответил он, забавляясь.

– А как насчет свадьбы? – Сердце Калеба подпрыгнуло в груди, и я закусила губу. – Ты теперь лидер, кто же будет проводить церемонию?

– Ох… – Он уже почти забыл, что стал главой клана. – Думаю, все-таки папа. Не знаю точно, каков протокол в подобной ситуации, но буду добиваться, чтобы папа все провел. Он хочет. Я знаю.

– Ага. Так твой отец, рассказывая моему об Асах, знал, что его могут отстранить от должности лидера, и все же сделал это?

– Конечно. – Калеб перекатился, чтобы я оказалась под ним. – Ты не просто выходишь замуж за меня, ты входишь в мою семью. Мой папа полюбил тебя с того момента, как увидел. – Он наклонился ближе. – Он бы сделал для тебя что угодно, просто ты слишком скромна. У тебя и в мыслях нет просить его о чем-то.

– Хм-м, – пробормотала я. – Ну, я тоже хочу, чтобы твой отец поженил нас, так что просто пошлю всех подальше, если они будут против.

Калеб засмеялся:

– Ты такая забавная. Но ты права. Если ты не можешь использовать козырь Провидицы в подобном деле, тогда что же можешь?

– Точно.

– Кроме того, ты слишком прелестна, чтобы тебе отказать, – ухмыльнулся он. Волосы упали ему на лоб, закрыли уши. Он пробежал пальцами по моим волосам и затем нежно потер мочку уха. – Ты такая нежная… и потрясающая. Я думаю, ты можешь сделать все, что захочешь. Просто перестань быть такой мило наивной и поверь, что ты такая потрясающая, какой я тебя считаю.

– Это ты самый милый парень, потому что говоришь это, – возразила я шепотом и выдохнула все свои волнения.

– Я не милый, я правдивый. – Калеб поцеловал меня в губы и замер. – Ты сильная, – он поцеловал меня в щеку, – и будешь прекрасно управлять нашим народом. – Он ухмыльнулся, потом снова завладел моими губами… и не думал спешить. Его движения были почти ленивыми. Его губы двигались от моих губ до шеи. Я откинула голову назад и мысленно умоляла его не останавливаться.

Когда мы перекатились так, что Калеб оказался подо мной, я принялась целовать его. Его шея была сильной и мускулистой, а гладкая кожа – мягкой. Он обхватил ладонями мое лицо, чтобы контролировать мои действия, и привлек к себе. Я приподняла ему рубашку, чтобы почувствовать его ребра, пересчитала твердые бугорки пресса, от чего он засмеялся и вздрогнул от щекотки.

Он был таким… мастером поцелуев. У него вырвался смешок при моей мысли, и мы захихикали вместе. В наших умах крутилась одна мысль. Думаю, мы оба знали, что нам нужно было быть как можно ближе этой ночью. Так что когда он перекатился на меня, прижав мои руки над головой, я знала, что произойдет.

Я позволила ему открыть ворота наших разумов, и, когда иголки начали покалывать тело, потянулась, чтобы поцеловать его, и обвила ногами. Не могу сказать, что было лучше, чем в прошлый раз, но так же прекрасно, и я узнала о нем много нового при Взаимообладании наших разумов. Он любил смотреть соревнования по роликовым конькам. После всего что произошло, он все еще хотел переехать в Аризону и стать учителем. А прямо сейчас он больше всего желал навсегда увезти меня из дворца.

Я почувствовала, как его рука мысленно двинулась вверх по моему бедру, но его настоящие руки все еще держали мои. Я мысленно обвила руками его шею и прижалась к нему, когда Взаимообладание подошло к концу и энергетические ленты запрыгали вокруг нас, прежде чем засветиться и взорваться. На этот раз я вспомнила, что нужно дышать, и мое дыхание стало громким и прерывистым. Когда Калеб навалился на меня, уткнувшись лицом в мою шею, я кожей почувствовала его хриплые вздохи, прежде чем он перекатился на бок и притянул меня к себе. Наши сердца бились напротив друг друга, и это задало ритм, чтобы вспомнить, как надо дышать. Калеб поднял пальцем мой подбородок и поцеловал в губы.

– Мне действительно это было нужно, – хрипло произнес он.

– Мне тоже, – откликнулась я и тихо засмеялась. – Возможно, больше, чем тебе.

– Дорогая, – возразил он, заставив мое сердце резко скакнуть. – Ты никогда не будешь нуждаться во мне больше, чем я нуждаюсь в тебе. – Я не стала спорить вслух, хотя мой разум четко дал понять, что он не прав.

Калеб глубоко вздохнул от счастья и изнеможения. Я прижала пальцы к его груди, напротив сердца, и мы закрыли глаза.

Я хотела остаться так на всю ночь. Мы могли спать с исцеляющим прикосновением, и звезды светили практически как ночник.

Он притянул мою голову себе на грудь и переплел пальцы в моих волосах. Когда мы засыпали, Калеб вспомнил о своем дедушке и бабушке. Я подумала о Бише, папе и проблемах с их дамами.

Это был бесконечный день, в самом деле.


Наш мирный недолгий сон был прерван: кто-то дергал наше одеяло. Я вскочила, ожидая увидеть Марлу и Маркуса, но никого не оказалось. Сбитая с толку, я подумала, что, возможно, мне это привиделось, и хотела снова лечь, но вместо этого поднялась с пола. Я попыталась пошевелиться, попыталась сделать что-нибудь, но тело не слушалось. Я начала удаляться от постели и Калеба и в отчаянии позвала его:

– Калеб!

Он сразу же вскочил и, увидев, что я ухожу, спотыкаясь, побежал за мной.

– Что случилось? Кто-то пришел… – Калеб замолчал, прочитав мои мысли. Он забежал вперед и взял меня за плечи, чтобы остановить. Но мои руки отбросили его к стене. Я в ужасе задержала дыхание, когда он врезался в нее и соскользнул на каменную дорожку.

– Калеб!

– Я в порядке, – простонал он, поднимаясь, а потом вернулся ко мне, но больше не касался. – Что это?

– Не знаю! – вскрикнула я. – Как будто что-то внутри контролирует мои действия.

Калеб хотел помочь мне перебраться через коньки крыши, стараясь не дотрагиваться до меня. Но мое тело не стало неуклюже запинаться о коньки, а целеустремленно неслось вперед. Достигнув лестницы, мы стали спускаться. Газовые лампы были единственным источником света и шума, но когда мы закончили спуск, мое тело повернулось и двинулось по другому коридору.

Затем все изменилось, словно у меня началось видение. Кирпич и камень стали более яркими, газовые лампочки на стене превратились в фонари, а перед нами появилась девушка в белой ночной сорочке с длинными рукавами. Она шла и, казалось, вела нас. Я наконец обрела контроль над своим телом и уцепилась за Калеба, который выдохнул с облегчением, когда меня освободили.

Он потянул меня, чтобы я остановилась, и девушка обернулась. Я подумала, это привидение, но тут девушка вскрикнула и бросилась в другой конец коридора. Мы повернулись и увидели мужчину, который преследовал ее с факелом в руках. Калеб заслонил меня собой, прижимаясь к стене, но мужчина даже не взглянул на нас.

Я похолодела. Это было видение! Я посмотрела на Калеба, и он понял.

Мы последовали за ними.

Они бежали по коридорам, туннелям и лестничным пролетам, пока не достигли винтовой лестницы. Я замедлила шаг, вспоминая эту комнату. Это была библиотека, в которую меня водил Родни, чтобы показать записи Провидицы.

Девушка уверенно взбежала по лестнице, и это навело меня на мысль, что для нее это привычно. Мужчина бросился вдогонку, но остановился, когда она вошла внутрь, и заорал:

– Я тебя предупреждал!

Затем мужчина молча прошествовал мимо нас с Калебом. Его лицо казалось знакомым, но я не знала, кто это. Увиденное заставило меня растеряться, а потом мы услышали, что девушка плачет. Если она не могла нас видеть, тогда не страшно, если мы пойдем посмотрим на нее, верно?

Мы взобрались по ступеням и остановились у порога. Девушка лежала на полу, плакала, заламывала руки и потирала живот. Она очень страдала, но это было больше, чем физическая боль. Ее состояние походило на ломку.

Наконец она встала, подошла к стене, взяла перо, окунула его в чернильницу и начала писать мелким изящным почерком.

Это была Провидица.

Но мне говорили, что прежняя Провидица ни с кем не была запечатлена, что такую слабость и роскошь она не могла себе позволить. Мы молча наблюдали за ней. Калеб крепко держал меня за талию, готовый защитить в любой момент. Но тут видение изменилось.

Перед нами снова была та же девушка, Провидица. Она сидела за столом с членами Совета и выглядела очень собранной и величественной. Нас никто не видел, хотя мы в своей одежде сильно выделялись в комнате, заполненной хорошо одетыми людьми. Судя по их нарядам, дело происходило в далеком прошлом.

Глаза у девушки были прикованы к чему-то позади нас. И вот член Совета встал и сделал объявление.

Я обернулась и поначалу ничего не увидела, но потом заметила парня. Он смотрел на девушку с такой же тоской в глазах. Я смотрела то на него, то на нее, пытаясь связать все вместе. Когда говоривший мужчина со стуком поставил свой кубок на стол, девушка снова села прямо и посмотрела на него. Она подняла свой стакан и вместе со всеми присутствующими выпила за долгую жизнь и процветание.

Но внутри у нее как будто все омертвело.

Затем это видение сменилось другим. Девушка кралась по темному извилистому коридору. Я вспомнила его, так как это был путь к камерам. Я съежилась рядом с Калебом, наблюдая, как она медленно прокралась мимо спящего стража, привалившегося спиной к стене.

Из одной камеры раздался мужской голос:

– Эшлин.

Она затаила дыхание от счастья и побежала к узнику, но неожиданно страж схватил ее сзади. Мужчина в камере и девушка протянули друг другу пальцы, хотя бы для одного касания… но безрезультатно. Она была такой маленькой и хрупкой. Хотя я и чувствовала исходившую от нее силу, сама она была беспомощна в своем страхе и страданиях.

Мужчина зашипел и дернулся, потом схватил ее за руку, покрытую рукавом, и потащил к дверному проему. Я увидела ожог у нее на шее, и она страдальчески закричала, прежде чем рухнуть на пол. Она страдала из-за того, кто должен был стать ее нареченным.

И тут я поняла, что происходит. Девушка была Провидицей. Этот Дар открылся у нее в семнадцать лет. Она с самого детства, с Воссоединения, знала Ричарда, но никогда не заговаривала с ним. Когда ей было двадцать три, она, видимо, увлеклась им, и он, в свою очередь, не мог оторвать от нее взгляд весь вечер. В конце концов он улучил момент, чтобы побеседовать с ней в коридоре, и как раз когда он собирался убрать локон с лица девушки, появился мужчина, который преследовал ее в видении.

Он не слишком обрадовался и велел парню убираться. Тот поклонился Эшлин и ушел, но не собирался оставаться в стороне. Мужчина вышел на свет фонаря, и у меня перехватило дыхание, насколько Дональд и Сайкс были похожи на этого мужчину. Он заворчал на девушку:

– Разве я не запретил тебе прикасаться к мужчинам?

– Я – Провидица, но вы не позволяете мне делать ничего из того, что я должна. Вы не позволяете мне делиться видениями, не позволяете ни с кем разговаривать. Как будто я просто украшение, а не человек.

– Не говори со мной так! – прорычал он. – Я – твой наставник!

– А я – ваша Провидица! Вы должны позволить мне делать то, что я должна. Я сойду с ума, если вы не позволите!

Он замахнулся, словно собираясь ударить ее, и даже Калеб наклонился вперед, чтобы остановить его, но мужчина сам себя остановил. Вместо этого он кивнул кому-то, и сопровождающий повел девушку по коридору, стараясь не коснуться ее кожи.

– Нет! Пожалуйста! – умоляла она. – Единственный раз, когда вы позволяете мне выйти, – это День Воссоединения. Пожалуйста!

– Возможно, тебе следовало подумать об этом до того, как ты ослушалась.

Они потащили девушку обратно в ее комнату в библиотеке и оставили там плакать на полу.

Были еще видения. Мужчина, Ричард, несколько раз пытался прийти к ней. Когда они начали понимать, что запечатлятся, если только смогут прикоснуться друг к другу, то начали прокрадываться друг к другу. Но каждый раз, за миг до прикосновения, кто-то останавливал их, и в результате Ричарда бросили в тюрьму, чтобы пресечь все попытки. Тогда девушка стала пробираться к нему в тюрьму.

Затем мы с Калебом снова очутились в ее комнате. Стены библиотеки были испещрены надписями, как и в тот день, когда я побывала там. Девушка стояла к нам спиной и писала на чистом участке стены. Кровать была не разобрана и отодвинута от стены. У двери стояло несколько нетронутых подносов с едой и питьем. Ступни у девушки почернели от пыли и сажи, и когда она повернулась, мы все поняли. Она сошла с ума, как и предсказывала.

Она была немного старше, и я увидела в ее разуме, что Ричард все еще томился в камере, даже по прошествии всех этих лет. Она отрицала само право на все, что должна была делать и чему учить свой народ. Член Совета из Уотсонов держал ее взаперти и в изоляции от всех. Другие члены Совета что-то подозревали, но никто не хотел обвинить его в содеянном, рискуя собственной репутацией, если это окажется правдой.

Эшлин в кровь раздирала свои руки, не давая ранам заживать. Всклокоченные волосы местами были вырваны. Метка Провидицы на шее была выжжена, и на этом месте зияла отвратительная рана. Увидев в разуме девушки, как она выжигала метку чугунной ложкой, нагрев ее на огне, я не сдержалась. Расплакавшись, я уткнулась в плечо Калеба.

Это было слишком. Так вот чем я была? Вот что томилось у меня внутри? Эта девушка была сломлена, пережив то, что никто не должен переживать. Но она не верила в себя и даже не пыталась использовать свою силу против них, когда за ней пришли. Она могла легко их побороть, могла заставить слушать себя, но страх лишил ее сил.

В результате она сошла с ума от разлуки со своим суженым, хотя они так и не прикоснулись друг к другу, и от мысли, что ее Дар был бесполезен без аудитории.

Я сразу же подумала о Бише и Джен. Они сойдут с ума так же, как она, если не прикоснутся друг к другу и не запечатлятся. Мне было больно за них, больно за Эшлин и Ричарда. Это было неправильно. Запечатления прекрасны и радостны, и то, что Уотсоны в давние времена превратили их во что-то близкое к грузу и проклятию, было непростительно.

От моего внимания не ускользнуло, как обстоятельства моей жизни отражали ее жизнь, за исключением тех подробностей, которые были иронично противоположны. Мы обе встретили наших суженых, но я встретила моего в семнадцать лет и запечатлелась, тогда как она встретила своего в обычном возрасте запечатления – в двадцать три. Я была человеком – она нет. Я запечатлелась прежде, чем об этом кто-либо узнал, так что никто не мог нас остановить. Даже мой Дар Провидицы не работал без прикосновения Калеба. И теперь все это обретало смысл.

Сила, контролировавшая Провидицу, знала про ошибки, совершенные в первый раз. Тогда недооценили решимость злых сил и не остановили их. Поэтому со мной все произошло по-другому.

Я посмотрела на Калеба, которому было так же плохо, как и мне, после того что он увидел. Тогда я поклялась себе, Калебу, Эшлин и тому, кто хотел слушать мои мысли, что не буду слабой. Я не позволю контролировать себя и делать из меня какую-то диковинку, вместо того чтобы совершить то, ради чего я пришла сюда. Я никогда, никогда, никогда не позволю держать моего нареченного в разлуке со мной. Я буду принимать нелегкие решения и приносить жертвы и найду способ, чтобы Биш и Джен были вместе в счастье и радости, которые они заслуживали, вместо ожидания катастрофы.

А Уотсоны? Ничего не поделаешь, они должны уйти.

## Глава 22

Мы вернулись в реальность и обнаружили, что стоим в библиотеке Провидицы.

– Это библиотека? – спросил Калеб и огляделся. – Я никогда сюда не поднимался.

Я кивнула.

– Родни приводил меня сюда той ночью, когда я вытащила тебя из камеры. – Я грустно улыбнулась и снова заплакала.

Калеб подошел и обнял меня.

– Детка, она показала тебе это, чтобы ты не повторила ее ошибок, – мягко сказал он. – Она не хотела напугать тебя.

– Знаю. Просто не могу прийти в себя от того, что с ней сделали. Ведь их буквально удерживали от прикосновения друг к другу. Можешь представить… – Калеб заворчал и притянул меня ближе.

– Нет, – вздохнул он. – Не могу.

– Мне так холодно, и я чувствую себя странно, когда у меня видения. Не могу представить, чтобы у меня не было возможности показать их кому-нибудь. Это действительно свело бы с ума.

Я засопела и задержала дыхание, прежде чем выдохнуть. Калеб большими пальцами вытер слезы у меня под глазами.

– Давай уйдем отсюда, – сердито приказал он. – Не хочу, чтобы ты находилась в этой тюрьме.

Я последовала за ним, и мы вышли в главный коридор. Я хотела пойти к Бишу и Джен и попросить их прекратить быть идиотами и наслаждаться тем, что они нашли друг друга во дворце, где сотни людей жаждали того, что у них было. Я хотела попросить их верить в меня и не сомневаться. Но я не могла, так как знала, что им надо понять это самим. Подталкивать было равносильно тому, что отговаривать их от этого. Я не стану делать выбор за них, каким бы глупым ни считала их сопротивление.

Калеб отвел меня обратно на крышу, но заснуть нам не удалось. Мы просто оставались там до утра, и когда солнце показалось над крышей, решили, что пора встречать день. Выглядели мы ужасно. Калеб был вялый, и я видела в его разуме, что и сама выглядела унылой и уставшей.

Ох, ладно. Я поплелась за Калебом в его комнату. Он собрал свои вещи и перенес их вниз, в мою комнату. Собирались мы пользоваться этой комнатой или нет, он хотел, чтобы наши вещи находились вместе. После видений прошлой ночи он теперь волновался не за мою безопасность от глупых проказ Уотсонов, а за саму мою жизнь.

Мы медленно вошли в комнату, чтобы не побеспокоить Биша и Джен, но они уже встали и сидели рядышком на диване, касаясь друг друга руками и ногами. Джен смеялась над каким-то рассказом Биша, но они разом замолчали, увидев нас.

– Что случилось? – рявкнул Биш и подошел ко мне, схватив за плечи. – В чем дело?

– Ни в чем, – ответила я саркастично и, в свою очередь, спросила: – Что? – так как он уставился на меня.

– Ты выглядишь просто ужасно.

– Спасибо.

– Нет, я серьезно. В чем дело? – спросил он тоном старшего брата.

– Не могу тебе сказать, – ответила я со вздохом, но, увидев выражение его лица, продолжила: – Понимаешь, «не могу» не значит «не скажу». У нас была… та еще ночь, я ужасно устала и просто пока не могу изложить все это связно.

– Ну ладно, – ответил он осторожно. Я вспомнила хорошую часть ночи. – Однако кое о чем я тебе все-таки расскажу. – Я слегка улыбнулась. – Папа, – я покачала головой, – папа запечатлелся.

– Что? – у Джен даже дыхание перехватило.

Я кивнула ей, а Калеб объяснил подробнее:

– Он запечатлелся с Фионой, в бальном зале… на виду у всех.

– Нет, – пытаясь отдышаться, Джен прижала руку к груди. – Ох, Господи. – Она подошла и встала рядом с Бишем. – Интересно, что это означает?

– Это означает, что запечатления возвращаются, – ответила я. – Но у нас еще много работы. Мы с Калебом кое-что узнали за эту ночь. Это будет очень тяжело.

– Что ты имеешь в виду?

– Позже, – сказал Калеб и, взяв мою руку, прижал к своей груди. – И нам надо с вами поговорить. Мы узнали кое-что и о вас.

– О нас? – переспросила Джен и отступила.

– Ага.

– Но нет никаких нас… за пределами этой комнаты, – сказала она и посмотрела на Биша. – Ты понял это, верно?

– Да, – ответил он, и его надежда растаяла. Он понимал, но все же надеялся. – Знаю. – Он подошел к ней и, нежно обхватив лицо Джен ладонями, поцеловал ее. – Пойду разыщу отца.

– Наверное, не лучшая идея разгуливать в одиночку, – добавил Калеб.

– Думаю, я справлюсь, – сказал Биш и, как только открыл дверь, его схватил маленький решительный кулачок. Кто-то вытащил его из комнаты и прижал к стене. Мы выбежали посмотреть, что происходит. Жаклин – девушка, которая была так расстроена из-за того, что мы с Калебом запечатлелись, – наградила Биша поцелуем, который заставил бы покраснеть и красные розы.

– Какого черта ты делаешь, Жаклин! – закричала Джен и схватила девушку за руку. Та, спотыкаясь, отошла назад и взглянула на Биша, лишившегося дара речи, а потом громко выругалась и топнула ногой:

– Он – единственный из оставшихся здесь людей! Я подумала, если коснусь его, то он запечатлится со мной, так как запечатления с людьми сейчас актуальны.

– Ну, – попыталась объяснить я, – ты должна хотя бы немного нравиться этому человеку заранее. Вы же никогда не встречались с ним до того, как ты его поцеловала.

– И я считаю, просто коснуться его руки было бы достаточно, – пробормотала Джен.

– Да что ты знаешь? – заорала Жаклин, но затем ее глаза остановились на моей метке, и она вспомнила, кем я была. – Я хотела сказать, Провидица, у тебя уже есть нареченный, и я не понимаю, как ты можешь судить того, кто просто пытается найти своего.

– Возможно, ты и права, – признала я, чтобы успокоить ее. – Но ведь ты даже не достигла возраста запечатления.

Она пожала плечами и ушла, задев мою руку, когда проходила мимо. Я увидела сцену из ее прошлого и сконцентрировалась на чем-то неприятном. Это видение было грязным, и я почти чувствовала соленый привкус.

Жаклин часто прогуливала занятия и лгала своей семье. Она уже провалила первый год колледжа и гуляла с парнями. Множеством парней. Меня чуть не вырвало, когда я попыталась освободиться от этого видения.

– Как ты это сделала? – завизжала Жаклин.

– Я – Провидица, – ответила я и поняла, как мне уже надоело это говорить. Я пошла по коридору с Калебом, Бишем и Джен. Время пришло. Пора всем посмотреть видение, которое у меня случилось, когда я стала Провидицей, и всем пора узнать, что сделали с прошлой Провидицей.

Мы пришли в бальный зал, и я сразу же нашла отца. Я услышала его мысли, когда он наливал себе кофе.

– Вот он, Биш, – сказала я брату.

Биш посмотрел на отца, ощущая внутреннюю борьбу. Он хотел увидеть его, но чувствовал вину за то, что завидует.

– Просто подойди, – подсказала я. – Все будет в порядке.

Биш искоса взглянул на меня и пошел к отцу и его нареченной. Папа все еще чувствовал себя неловко, но был в восторге. Калеб сказал, что пойдет искать своего отца, чтобы мы могли вывалить на собравшихся очередную порцию плохих новостей.

Джен осталась со мной и наблюдала, как Биш приблизился к новозапечатленной паре. Я взяла ее под руку и вздохнула, сочувствуя ей. Я знала не понаслышке, как это держаться – в стороне от единственного, в ком твое тело нуждается больше всего. Джен крепко зажмурилась, когда пальцы Фионы украдкой погладили пальцы моего отца.

– Джен, – начала я тихо. – Мне нужно кое-что тебе рассказать.

– Я люблю его, – выпалила она и посмотрела на меня. Ее печальные глаза были полны слезами. – Я правда люблю его. Я волнуюсь не только о Марии. Если мы запечатлимся и твое видение сбудется, он тоже умрет. Разве ты не понимаешь? Я не могу позволить этому случиться.

– Но у тебя может не оказаться выбора, – возразила я. – Мне действительно нужно сказать тебе что-то, и ты должна внимательно выслушать.

– Если ты хочешь убедить меня прикоснуться к Бишу, тогда не стоит. – Джен мягко отстранилась. – Извини, я знаю, ты просто пытаешься помочь, и я… благодарна за то, что ты сделала для меня. Калеб был прав, – улыбнулась она, – одна ночь того стоила. Но я не могу причинять ему боль. Дальше будет больно нам обоим. Я должна это прекратить.

Затем Джен повернулась и пошла прямо к Джонатану. Он удивленно улыбнулся и махнул рукой, чтобы она встала перед ним в очереди за завтраком. Я взглянула на Биша, интересуясь, видел ли он. Он видел.

Конечно.

Я быстро рванула к нему – настолько женственно, насколько могла, – и помешала стереть Джонатана в порошок.

– Биш, – сказала я и положила руку ему на грудь, чтобы остановить его. – Подумай об этом. Ты просто сильно расстроен, потому что твое тело протестует против того, что она с ним.

– Ты чертовски права!

– Это все запечатленность. Она заставляет тебя чувствовать необходимость защищать ее. Джен просто страдает и пытается справиться с собой. Если ты устроишь сцену прямо сейчас, то двинешься назад, а не вперед.

Биш вздохнул и проворчал:

– Неужели я должен просто сидеть и смотреть, как она умышленно делает то, что сводит меня с ума, и притворяться, что все нормально?

– В данный момент? Да. Пожалуйста. Я обязательно вам помогу, но сейчас у нас есть серьезное дело, которое надо решить в первую очередь.

Биш закинул руки за голову и закрыл глаза:

– Отлично. Я не трону красавчика.

– Спасибо.

– Я буду… м-м… – Его глаза остановились на Марии. Он улыбнулся. Я тоже посмотрела на нее. Мария подбрасывала виноградинки и ловила их ртом. И хихикала сама с собой, так как за столом, кроме нее, больше никого не было. Биш молча оставил меня и пошел прямо к ней. Я смотрела и слушала в мыслях их разговор.

– Эй, Мария. У тебя это так здорово получается, – заметил Биш.

– Знаю, – защебетала она. – Это мальчик в школе меня научил. Но на следующий день он дергал меня за косичку на игровой площадке, так что я больше с ним не дружу.

– Почему он дергал тебя за косичку?

– Мама говорит, что мальчики хулиганят, когда ты им нравишься, – прошептала Мария с отвращением. – Но я думаю, маму ввели в заблуждение.

Биш невольно усмехнулся, а я прикрыла рот, чтобы не засмеяться, а то люди подумают, что я сумасшедшая, раз разговариваю сама с собой.

– Ну, твоя мама, в каком-то смысле права. Мальчики хулиганят иногда, когда им нравится девочка, но они могут быть и милыми в таком случае.

– Так тебе нравится моя мама? Поэтому ты такой милый с ней? – спросила она.

– Мне очень нравится твоя мама. Это нормально?

– Ага, абсолютно! Возможно, ты должен разозлиться на нее, – размышляла она, подбрасывая другую виноградинку в воздух и легко ловя ее, – тогда, держу пари, ты ей действительно понравишься.

– Возможно, – согласился Биш с грустной улыбкой.

«Кажется, с ней это хорошо работает».

Я выскочила из разума Биша и отправилась на поиски Калеба. Мы должны были показать всем мои видения. Требовалось покончить с этим раз и навсегда. По какой-то причине видения не появлялись или им что-то препятствовало. Я не понимала почему, но не могла допустить, чтобы это повторилось.

Калеб и Родни обсуждали что-то у двери. Родни говорил, что он следил за Рут и у нее неприятности. Калеб посмотрел в мою сторону, но я уже подходила к ним.

– Пошли, – скомандовал Родни и повел нас. – У меня появились подозрения, когда она так и не спустилась к ужину вчера вечером. Поэтому утром я пошел проведать ее – ведь ты, похоже, сильно беспокоилась о ней. Но когда я заглянул в ее комнату, она была пуста. Вещей тоже не было.

– Что? – спросила я в ужасе. Что они с ней сделали?

Прыгая через ступеньку, мы подбежали к двери, открыли ее и обнаружили, что комната пуста.

– Где Рут? – заволновалась я. – Где она?!

– Успокойся, – утешил меня Калеб и внимательно оглядел комнату, прежде чем вывести меня в коридор. – Мы найдем ее.

– Как? – истерично спросила я.

– Она же единственная из Уотсонов, чьи мысли ты можешь слышать. Поищи ее. – Калеб был спокоен и смотрел на меня с уверенностью. Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание на несколько секунд, прежде чем медленно и протяжно выдохнуть. Я могла найти людей, на которых фокусировалась, я делала это раньше.

Я вспомнила, как помогла парню из кафе-мороженого в Калифорнии и его матери. И так же, как тогда, они предстали перед моими глазами. Она хотела купить ему рубашку на пуговицах и спрашивала его согласия. Крэйг засмеялся, покачал головой и вместо рубашки указал на футболку с надписью «Такси здесь!». Мать вздохнула и взяла футболку с прилавка. Крэйг улыбнулся, обнимая ее за плечи. Они все еще жили в Калифорнии, так и не вернулись домой и были очень счастливы, прекрасно себя чувствовали. Они вместе работали в закусочной, и у них была паршивая маленькая квартирка, которая им очень нравилась.

Я отпрянула, чувствуя себя виноватой за подслушивание и за то, что увлеклась чем-то еще, когда у меня была другая задача. Калеб посмотрел на меня. Любимая фраза уже была готова сорваться у него с языка…

– Не надо это говорить, – сказала я.

– Что? Ты потрясающая.

Я вздохнула, в данный момент совершенно не чувствуя себя потрясающей. Я сфокусировалась на Рут, на том, как она рассказала нам секреты своей семьи и попыталась нам помочь. И вдруг я что-то почувствовала. Что-то затикало у меня в мозгу, и я повернула голову, будто фокусируясь.

– Мэгги? – услышала я голос Калеба. – Мэгги, куда ты идешь?

– Что? – Я открыла глаза и обнаружила, что мои ноги двигаются.

– Это происходит снова? – спросил Калеб, имея в виду нашу ночь видений.

– Нет, – ответила я и остановилась. – Я все контролирую, но… я не знаю. Давай просто посмотрим, куда это нас приведет, ладно?

– После тебя, – сказал он, и они с Родни последовали за мной. Мы пошли на крышу, так как мои ноги, видимо, знали этот путь. Куда, я пока не знала. Мы прошли мимо оранжереи, и Родни увидел там одеяло и подушку.

– Спали здесь, да? Ты – маленький нарушитель правил.

– Почему ты сразу же предположил, что это был я? – осведомился Калеб. Я слушала их, а мои ноги мягко ступали по крыше. – А может, это Кайл. Он всегда навлекает на нас неприятности.

– Потому что Кайл не так романтичен, – поддел Родни мечтательным голосом, и я услышала возню, словно они начали шутливую драку.

Мальчишки, одним словом.

Мы подошли к краю крыши и вроде остановились. Но мои ноги – нет. У меня перехватило дыхание в тот момент, когда я почувствовала, как Калеб сзади обвил рукой мою талию и поймал меня. Я повернула лицо, и он уткнулся носом мне в щеку.

– Почему ты не позволяешь мне быть ведущим? – спросил он, не дыша. – Она явно в городе, если тебя ведут этим путем.

– Хорошо, – вздохнула я. – Как нам спуститься?

Калеб выпустил меня, только убедившись, что я под надежной защитой Родни, и пошел к стене прямо под низкой крышей, последней крышей дворца. Перегнувшись через край крыши, он на огромной высоте ощупал стену. В руке у него появилась веревка, и он стал тянуть… Наконец я услышала скрип лифта, который он поднимал. Отлично. Конечно, спускаться надо в чертовом деревянном лифте со страшной высоты. Тут-то нам и конец.

Калеб тихо засмеялся над моей мыслью и посмотрел на меня:

– Ты же не боишься высоты.

– Нет, я боюсь встретить смерть на вершине церковного шпиля. Зачем здесь соорудили такое?

– Это устройство построено несколько столетий назад, – объяснил Калеб. – Им нужны были тайные ходы, ведущие в замок и из замка, ведь тогда лифтов не было.

Родни усмехнулся, но я проигнорировала их обоих. Калеб держал веревку и открывал ворота в машину смерти. Он первым вошел внутрь, за ним Родни, и оба выжидающе посмотрели на меня. Я вздохнула и забралась внутрь. Калеб начал спуск, мы вздрогнули, а я вскрикнула, цепляясь за него, как испуганная, жалкая девчонка, какой, собственно, и была.

Он улыбнулся и передал блок Родни. Чувствуя руку Калеба, я решилась посмотреть на город, пока мы приближались к земле. Это было действительно зрелищно. Жаль, что мы не могли приехать сюда на настоящие каникулы.

– Мы когда-нибудь приедем, – пообещал Калеб. – Лондон – один из моих любимых городов.

– Я бы очень этого хотела, – искренне призналась я. Он поцеловал меня в шею, когда мы смотрели на суету под нами.

– Ты позволишь мне баловать себя и даже не будешь ворчать? – шутливо шепнул Калеб мне на ухо.

– Это не баловство, если я – твоя жена, – ответила я с улыбкой и повернулась к нему лицом. Он смотрел на меня мгновение, а потом прижался лицом к моему лицу, касаясь щекой и лбом. Странный жест. Он делал так почти с первого дня нашего знакомства, и мне это очень нравилось.

Наконец мы достигли земли и, выйдя из лифта, снова очутились в маленьком алькове холмов. Они скрывали нас от царившей рядом городской суеты.

– Что теперь? – спросила я.

– Сейчас мы поймем, где находится Рут, и возьмем такси.

– Ладно, – сказала я и сфокусировалась. Сейчас я чувствовала состояние Рут сильнее. Мы находились ближе. Когда озарение пришло, я почувствовала ее переживания. Она тревожилась, где будет жить, куда пойдет, как попадет туда без денег.

Что она имеет в виду? Ах… Ее выгнали из клана.

## Глава 23

– Идем, – сказал Калеб и потянул меня за руку. Родни пробежал немного вперед по улице и остановил такси. Мы забрались в машину, и меня усадили в середину. Калеб велел водителю просто ехать вперед, пока мы не назовем ему адрес. Тот кивнул и начал объезжать узкие улочки.

Я сфокусировалась, чтобы увидеть что-нибудь вокруг Рут, любые знаки или ориентиры, указывающие на то, где она находилась. Я видела церковь, но названия не было заметно. Она сидела там на ступеньках, прижимая руку к груди, и, казалось, ждала чего-нибудь или кого-нибудь.

Калеб, должно быть, узнал церковь из моего разума, потому что сказал водителю, куда ехать, и тот поехал. Через несколько минут мы остановились перед большой церковью и быстро вышли. Калеб вытащил деньги из бумажника и заплатил водителю, прежде чем догнать нас.

Я тихо приблизилась к Рут. Она, должно быть, злилась на меня. Ведь ее выгнали из-за меня, и теперь ей некуда было идти. Из вещей у нее был один чемодан. Она все еще прижимала руку к груди, и она вздрогнула, когда увидела, что кто-то приближается.

– Мэгги? – удивилась она, широко распахнув глаза. – Что ты здесь делаешь?

– Я попросила Родни присмотреть за вами, так как боялась, что Марла может вам навредить. Обнаружив, что вы ушли, он нашел меня, и мы отправились вас искать.

– Как вы меня нашли?

– Я могу найти любого, если знаю, кого ищу.

У нее перехватило дыхание.

– Особый Дар Провидицы, – пробормотала она.

– Что-то типа того. – Я присела на корточки, чтобы видеть ее лицо, и тихо продолжила: – Что случилось?

– А ты не можешь просто прочитать мои мысли? – выпалила она и фыркнула.

– Могу, но я бы предпочла, чтобы вы мне сами рассказали.

Рут замолчала и опустила глаза на булыжную мостовую.

«Почему она так враждебно настроена? Переживает из-за того, что тебе рассказала?»

Я посмотрела на Калеба, чтобы ответить на его вопрос:

«Они что-то с ней сделали, Калеб. Я должна была лучше присматривать за Рут».

«Мы же были довольно заняты, детка».

«Это да, – вздохнула я. – И она заплатила цену за мою занятость».

– Рут, – окликнула я.

– Они узнали о нашем разговоре, – отозвалась она и снова раздраженно фыркнула. – Им стало известно о лазейке, которой я воспользовалась, и меня изгнали за предательство.

– Мне жаль, – искренне сказала я. – Это была моя вина. Я проговорилась Марле. Мне так жаль.

– А что мне теперь делать? – воскликнула Рут. – Уотсоны, возможно, относились ко мне не слишком ласково, но они долго были моей семьей и, кроме них, у меня никого нет! – Она снова фыркнула и искоса глянула на меня. – Я не видела свою настоящую семью с тех пор, как Сайкс похитил меня. Не похоже, что я могу просто вернуться домой. К тому же у меня нет денег, чтобы попасть туда.

– Рут, мне жаль. Скажите, как вам помочь.

– Ничем ты не поможешь, – ответила она и поморщилась, меняя положение тела. Я увидела вспышку в ее разуме – она вспомнила темноволосого мужчину, который изрезал ее тату.

Я мягко взяла ее за руку, и она не остановила меня. Я разогнула ей руку и увидела полотенце, обмотанное вокруг запястья. Я размотала полотенце, пытаясь подавить тошноту при виде крови и чуть не вскрикнула, увидев рану.

Два ножевых пореза крест-накрест перечеркивали тату у нее на запястье.

– Это сделал Маркус? – не веря своим глазам, спросила я, вспоминая темноволосого человека, нависшего над ней.

– Нет, Маркус здесь ни при чем, это все Дональд.

Ее воспоминания об этом нахлынули на меня, и вот что я увидела: широкие плечи, высокий и крепкий мужчина выходит из тени и рычит, что она их опозорила и ей больше не место в этой семье. Рут подумала, что ее убьют, но Дональд заявил, что спустить ее на лифте в задней части дворца и предоставить самой заботиться о себе будет более подходящим наказанием за предательство. Ее участь – жить в человеческом мире, откуда она родом, и умереть в нем.

Теперь она сидела на ступеньках церкви, надеясь, что кто-нибудь сжалится и пристроит ее в приют или другое благотворительное заведение.

Покинув ее мысли, я поняла, что никогда еще не ощущала такого чувства вины.

– Рут… – начала было я, но слова не приходили. Я покачала головой. Калеб присел на корточки позади меня и положил руку мне на спину.

– Рут, где твоя семья? – спросил он.

– Не знаю. Я видела их всего один раз, но они переехали. Неизвестно, где мои родные находятся сейчас.

– Послушайте меня. – Калеб наклонился и коснулся ее руки. И приступил к решению проблемы. Как же хорошо у него это получалось! Он был потрясающий и, казалось, с каждым днем в нем открывалось что-то новое.

Он сказал Рут, что отправит ее, куда она захочет. Рут отказывалась брать деньги его семьи, а он возражал в ответ, что это его собственные деньги и она должна их взять. Все это выглядело так, будто Калеб пытается заплатить за мои ошибки, но он стрельнул на меня взглядом за эту мысль. Родни спокойно сидел в сторонке, пока Калеб и Рут обсуждали детали. Он собирался устроить ее в мотеле здесь, так как ей не хотелось возвращаться в Теннесси. Рут попытается найти работу и самостоятельно начать жизнь с чистого листа. Ей действительно больше ничего не оставалось.

Я все еще чувствовала себя ужасно и сидела молча. Потом мы встали, чтобы посадить Рут в такси, увозящее ее в новую жизнь.

– Знаешь, ваши хлопоты бесполезны, – сказала она, зябко поежившись.

– Почему? – спросила я, но услышала ее мысль. – Ох, я не подумала о крови Марлы в вашей крови.

– Да, она может найти меня, или скорее использовать, в любое время, когда захочет, пока я связана с их линией крови.

Я задумалась, чтобы найти решение, но тут Родни подал мне идею. Я повернулась к нему:

– Блестяще.

Он выглядел озадаченным, но затем его озарило:

– Ну, я просто перебирал в голове идеи.

– Это единственный способ, – сказала я и посмотрела на Рут. – Вы помните, как она давала членам своей семьи мою кровь? Вы знаете, как это делать?

– Да, – неуверенно ответила она.

– Послушайте, у кого-нибудь есть карманный нож? – ломким от страха голосом спросила я.

– Нет, – резко бросил Калеб. – У нас нет, и даже если бы был, все равно нет.

– У меня есть, – ответил Родни, вытащил небольшой складной нож из кармана и раскрыл его, хитро улыбаясь. – У ковбоя всегда при себе нож.

– Прекрасно. – Я сделала вдох и протянула руку. – Надрежь мне кожу.

– Подожди, что? – переспросил он совсем другим тоном.

– Нет, – запретил Калеб и снова посмотрел на меня. – Брось, Мэгги. Ты же не заставишь его порезать тебя.

– Калеб, перестань, я должна. – Я облизала губы. – Ты это сделаешь?

– Точно нет, – рыкнул он и затем вздохнул. – Послушай, Мэгги, мое тело не позволит мне это сделать. Даже наблюдать за тем, как кто-то это сделает, будет очень тяжело.

– Ох, – вздохнула я и перевела взгляд на Рут.

Она поморщилась:

– Итак, дай убедиться, что я понимаю тебя. Ты хочешь, чтобы я взяла у тебя немного крови, и так как твоя кровь станет последней, которую я возьму, отныне я буду связана с тобой, верно?

– Да.

– Но разве ты тогда не сможешь меня контролировать? Ты же просто заменишь Марлу?

– Смогу, но я не буду этого делать.

Рут медленно подошла ко мне и протянула руку за ножом.

– Калеб, у меня в сумке есть пустые ампулы.

Он сердито засопел, мысленно поворчал, но все же, порывшись в ее сумке, достал одну ампулу и протянул ее Рут.

Рут взяла мою руку и повернула ее ладонью вверх. Я и опомниться не успела, как она сделала надрез. Я поморщилась, наблюдая, как кровь капает в ампулу. Как только Рут выпустила мою руку, Калеб перехватил ее и начал исцелять рану.

Когда жжение утихло, он оглянулся, хотя прекрасно знал, что не найдет ничего, чем вытереть кровь. Тогда он уголком своей чистой рубашки стер все следы раны. Я посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц. Не сводя с меня глаз, он заговорил:

– Родни, ты можешь поймать Рут такси?

– Угу, – кивнул тот и пошел к дороге. Я повернулась к Рут, чтобы извиниться еще раз, но она плакала. Я почувствовала себя еще хуже.

– Мне так жаль… – начала я, но она остановила меня:

– Ты освободила меня.

– Что?

– Ты освободила меня. Я не сержусь на тебя, – заверила Рут и взяла меня за руки. Посмотрев на руку, где только что сделала надрез, она снова поймала мой взгляд. – Если бы ты этого не сделала, если бы Марла не узнала, что я предала их, я все еще была бы связана с ними и находилась в их власти. – Рут держала ампулу с моей кровью в кулаке, как величайшую драгоценность. – Теперь в моей жизни все изменится.

Я не знала, что сказать, поэтому просто обняла ее.

Как странно складывались наши с ней отношения. Сначала Рут помогла похитить меня и взяла кровь против моей воли, затем еще раз взяла кровь, тоже против моей воли, но дала понять, что она на нашей стороне. Сейчас она снова взяла мою кровь, но уже как подарок.

Рут обняла меня и подхватила свой чемодан. Радостно улыбнувшись, она взяла кредитную карту, которую дал ей Калеб, и пошла к такси, которое Родни поймал для нее. Калеб обнял меня, и мы смотрели вслед отъезжающей машине.

– Пошли, ребята, – махнул нам Родни. – Давайте прогуляемся. Я не спешу возвращаться во дворец.

– Хорошая идея, – согласился Калеб, не снимая руку с моих плеч. – Мы уже вышли. Давайте перекусим где-нибудь, прежде чем забираться обратно наверх. – Он улыбнулся мне. – Мы знаем здесь хорошие места.

– Ничуть не сомневаюсь, – заметила я, вспоминая, что он знал все хорошие места в Калифорнии и Теннесси. – И там тебя тоже знают по имени?

– Не-а. Это было слишком давно, – усмехнулся он, придерживая дверь. Как только мы зашли и Калеб помахал даме за стойкой, она радостно заулыбалась и всплеснула руками:

– Что-то вы, мальчики Джейкобсоны, давно не заходили ко мне!

Я сделала шутливую гримасу. Господи, похоже, Калеб знал всех людей на планете.

Он кивнул в сторону, чтобы я посмотрела. На витрине были выложены всевозможные булочки с корицей, круассаны и пончики. Я закусила губу, и он засмеялся.

Мы перекусили свежеиспеченными медовыми булочками с корицей и неспешно и вальяжно направились по магазинчикам, расположенным в узких улочках. Калеб затащил меня в ювелирный магазин с изделиями ручной работы. Мы смотрели на изящные, экстравагантного дизайна кольца и ожерелья. Родни разглядывал пряжки для ремня. Я улыбнулась и покачала головой. Мы ничего не купили, но перешли в следующий магазин. Я позволила Калебу купить мне там великолепный серебристо-черный элегантный шарф. Повязав его на шею, я глазела на высокие здания, и мы изо всех сил оттягивали момент возвращения.

Наконец мы отправились в обратный путь к надежно скрытому лифту. Я хотела еще походить по магазинам или осмотреть достопримечательности, но нам нужно было возвращаться. Продолжать прогулку помешало возникшее у меня ноющее чувство. Я должна была показать всем мое видение, чтобы они знали, что происходит и почему необходимы перемены. Почему-то каждый раз, когда я пыталась это сделать, что-то меня останавливало, и сейчас нужно было с этим разобраться.

– Забрось-ка меня наверх, шотландец, – усмехнулся Родни и отошел в сторону. Теперь Калебу предстояло потрудиться, так как Родни спускал нас вниз.

Калеб дернул и потянул за блок, и мышцы у него напряглись. Тату на предплечье затанцевало, и я, закусив губу, уставилась на него.

Когда мы вышли из лифта, я уже чувствовала себя хорошо. Мы нашли Рут и помешали Уотсонам преследовать ее. Вот если бы еще нам удалось хорошим пинком просто сбросить их с балкона, другим Асам тоже стало бы легче.

Калеб остановился, чтобы позвонить, так как это был последний шанс воспользоваться мобильной связью. Родни пошел внутрь после того, как я поблагодарила его за помощь. Калеб позвонил в свой офис службы преподавания, чтобы узнать, как идут дела. Уже несколько недель он не вел занятий, и ему этого не хватало. Он любил свою работу. Учить и находиться весь день с детьми было его истинным призванием.

Дама, отвечавшая по телефону, сообщила, что все хорошо, но его не хватает. Затем Калеб написал Вику быструю ложь: «Мы все еще в Калифорнии. Скоро увидимся» – и протянул телефон мне. Я вопросительно подняла бровь, и он пояснил:

– Я знаю, ты же хочешь позвонить Бек.

Я улыбнулась и набрала номер подруги, но прежде чем та успела ответить, услышала мысли других людей. Я выглянула из-за угла оранжереи и увидела Дональда, Паоло и Хэддока.

Снова попались.

Калеб подтащил меня к себе, пряча телефон в задний карман.

– Члены Совета. И Дональд, – обратился он к ним, подчеркнув, что мы больше не считаем Дональда руководителем. Сейчас он был лидером клана Уотсонов, а Хэддок – членом Совета.

– Калеб и… Провидица, – угрожающе произнес Дональд. – На крыше находиться запрещено.

– Я просто дал Мэгги возможность позвонить подруге, чтобы она не волновалась за нее, – ответил Калеб.

– Нашей Провидице нужно усвоить, что есть вещи поважнее друзей и последних человеческих сплетен. Она больше не человек. Ты не должен потакать ее человеческому прошлому, Калеб.

Я сердито вздохнула, а Калеб возразил:

– Вы же больше не член Совета, и я не понимаю, что вы делаете здесь, наверху. Вы не глава моей семьи, так что вас это больше не касается.

– Я тот, кто сказал Совету, что ты отвлекаешь нашу Провидицу от ее обязанностей.

Я снова рассердилась:

– И какие это обязанности?

– Научиться быть одной из нас и обсудить твой переезд во дворец.

– Этого не будет, – сообщила я.

– Глупый ребенок, – тихо проворчал Дональд.

– Дональд, – упрекнул его Паоло. – Калеб прав, в конце концов. Ты не член Совета, и хотя сказал нам, где их искать, это больше тебя не касается. Мы с Хэддоком можем продолжить сами.

Дональд медленно обернулся, чтобы посмотреть на Паоло. И в эту минуту мне понадобилось срочно прикоснуться к коже Дональда. Это была скорее запоздалая мысль, потому что тело мое уже непроизвольно двигалось. Когда я коснулась его руки, возникло видение. Вот он ругает Марлу и Маркуса за то, что позволили мне манипулировать Рут. Обговорив с ними все детали изгнания, он приказал Маркусу порезать тату Рут, чтобы пристыдить ее, но Маркус отказался. Он вжался в стену и отрицательно мотал головой, отказываясь.

Дональд в ярости подошел к стражникам, державшим Рут, и сделал это сам. Затем он со стуком отшвырнул нож и пошел к двери. Остановившись перед Марлой и Маркусом, он быстро и резко ударил Маркуса в живот. Тот согнулся пополам в беззвучном крике и упал на колени. Затем Дональд потянулся и схватил Марлу за подбородок. Она задрожала и замерла на месте, неподвижная, как статуя. Он заморозил ее своим Даром, а не холодом. Создавалось впечатление, что она окаменела, но это было не так.

– Я превращу вас в камень и оставлю в камере, если вы снова подведете меня!

С этими словами он гордо прошествовал к выходу, и Марла судорожно вздохнула, рухнув рядом со своим братом. Маркус притянул ее к себе нехарактерным для него движением. Он обнял сестру, и оба посмотрели вслед Дональду.

Я пришла в себя и отскочила, так как место, где я коснулась Дональда, нестерпимо жгло. Он тоже зашипел и отдернулся. Мы скрестили взгляды. Он знал, что я все видела. Паоло был поражен, заметив ожог на моей руке, и уже хотел обвинить Дональда в намерении причинить мне вред, но Дональд перехитрил его.

– Она меня обожгла! – воскликнул он, словно ему было больно, и схватился за руку, переводя взгляд с Паоло на меня. – Почему ты хочешь мне навредить?

– Я не хочу вам навредить, это вы вредите мне!

– Ну все, – успокоил нас Паоло, – ладно. Давайте все просто сбавим обороты. Я уверен, это просто непонимание. – Он посмотрел на Калеба. – Итак, Калеб. Ты знаешь, что тебе нельзя подниматься сюда, а тем более приводить Провидицу. Это опасно.

– Ага, на нас может нагадить голубь, – ехидно заметил Калеб. – Да ладно, Паоло, не переживай. Нам просто нужно было выйти на минуту, вот и все.

– Боюсь, ты не прав. – Паоло вздохнул, словно собирался сообщить грустные новости умирающему пациенту. – Мы решили, что Провидица должна себя немного показать. Она должна быть не только твоей нареченной, но и Провидицей для всех.

– Я пыталась, – возразила я. – Я старалась пообщаться с другими кланами и даже сидела с ними за ленчем. Вы же знаете. Я сидела с вашей семьей.

– Знаю, и хотя это была хорошая попытка, нужно больше. Итак, – Паоло хлопнул в ладоши и улыбнулся, будто был чрезвычайно горд собой, – мы организовали бал в твою честь, и даже не один. Каждый вечер нашего пребывания здесь тебя будет сопровождать представитель какого-нибудь клана. Мы уже приготовили тебе комнату со всем необходимым.

– Вы были в моей комнате?

– Там была Уинифред, – уточнил он. – Она выбирала платья.

Платья, и… я увидела в его сознании, что они задумали. Каждый клан предоставил ожерелье. Я буду выбирать одно ожерелье каждый вечер, не зная, кому оно принадлежит, и кем бы ни оказался счастливый победитель, он станет моим сопровожающим в этот вечер. Таким образом не будет предвзятости и обмана. Это будет честно, и каждый должен придерживаться правил.

Фокус заключался в том, что Джейкобсонам не разрешили в этом участвовать. Это стало моим наказанием за непреодолимое желание быть вместе с Калебом, моим, черт возьми, нареченным и женихом.

Калеб тоже понял правила и раздраженно вздохнул:

– Это нелепо. Вы не можете рассчитывать, что я буду просто сидеть и наблюдать, как парни борются за танец с моей нареченной. Вы ведете себя так, будто не в курсе, как работают запечатления! – зарычал он. – Вы знаете, что мое тело будет протестовать!

– Да, и это для тебя очень хорошая практика, – заявил Паоло. – Тебе нужно научиться делиться ею, как бы неудобно это ни было.

– Вы бы стали делиться своей женой? – буркнул Калеб.

– Нет, не стал бы, – проворчал Паоло в ответ, – но моя жена не Провидица.

– Это бред! – Калеб схватил меня за руку, мягко даже в гневе, и повел к двери.

– Ты будешь придерживаться правил, Калеб, – донеслось нам вслед. Мы повернулись и увидели Хэддока, сдержанного, как всегда. – Важно, чтобы ты это делал.

Хэддок был очень спокоен. Я с вызовом вскинула голову, но он просто смотрел на меня. Я перевела взгляд на Дональда, которого, похоже, обрадовал такой поворот событий. Затем посмотрела на Паоло, который наблюдал за нами так, словно в любую секунду ожидал драки.

– Мы будем следовать правилам, – сказала я и увлекла Калеба за собой, со стуком распахнув дверь.

– Черта с два мы будем следовать правилам, – проворчал на ходу Калеб и остановил меня. – Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока они закладывают тебя предложившему наивысшую цену!

– У них что-то припрятано в рукаве, – прошептала я. – Я знаю. У нас есть шанс выяснить все это и навсегда покончить с Уотсонами.

– Тем более не стоит этого делать. Я не собираюсь намеренно подвергать тебя опасности.

Мы могли стоять там всю ночь и спорить, поэтому я взяла его за руку и повела в свою комнату. Когда мы вошли и включили свет, я поразилась. Все стены были увешаны платьями. Одно платье, кремовое, которое заставило меня ахнуть от восхищения, лежало на кровати. Рядом со шкафом стоял стол с драгоценностями.

Я отвернулась от нарядов и драгоценностей и притянула Калеба, чтобы он поцеловал меня. Он сначала вздохнул, но потом исполнил мое желание. Возможно, он думал, что я пытаюсь отвлечь его поцелуями, но это было не так.

Я отстранилась немного и наклонила голову:

– Спасибо за то, что ты сделал для Рут.

– Она помогла нам, – ответил Калеб, прерывисто дыша. – Это было правильно. – Он снова глубоко вздохнул. – Ладно, хорошо. Я знаю, что ты должна действовать именно так, но мне это не нравится, и я не собираюсь притворяться, что доволен.

– Договорились, – с благодарностью сказала я. – Я попрошу Родни посидеть с тобой.

– Ты хочешь сказать – поддержать меня за руки, чтобы я никого не побил, – насмешливо уточнил он.

– Ага, – отозвалась я. В этот раз Калеб первым поцеловал меня. Я обвила его шею руками, благодарная за то, что он со мной.

## Глава 24

После того как Калеб оставил меня одеваться, я понежилась в горячей ванне. Калебу нужно было повидаться с отцом, и я оказалась предоставлена сама себе, так что отмокала в шикарной ванне с пеной до самой шеи, пока вода не остыла.

После этого я причесалась, сделала макияж и подошла к разложенному на постели платью. У бабушки был потрясающий вкус, и это платье не стало исключением. Я проскользнула в него. У меня появилось ощущение, что никто не придет мне сегодня помочь. Платье будто было сшито на меня. Застегивая молнию на боку, я попыталась игнорировать дизайнерский лейбл, но «Дольче» был «Дольче».

Платье было прекрасное, но длинное и тяжелое. Я никогда не была фанаткой длинных платьев, и, видимо, красота наряда не повлияла на этот факт. Оно колыхалось у самых лодыжек, и я знала, что это будет раздражать меня весь вечер.

Я осмотрела туалетный столик. Да, туалетный столик. Комната, куда меня запихнул Совет, была экстравагантна сверх меры. Как и ожерелья, лежащие передо мной. Выбрать, выбрать… Это было нелегко. Я понятия не имела, кто какое ожерелье преподнес, и ожерелье, которое я выберу, назначит моего сопровождающего на этот вечер. Я проведу целый вечер с каким-то другим парнем благодаря одному из этих прекрасных ожерелий. И, конечно, Джейкобсонам не разрешили преподносить мне ожерелье. Я должна была «распространить на них свою милость», как мне сказали. Принадлежа к Джейкобсонам, я не должна была оказывать предпочтение этому клану. Но, что касается ожерелий, мне показалось неправильным, что Совет использовал эти чудесные украшения, чтобы так грубо взбесить Калеба.

Я проанализировала события, случившиеся за эту неделю, и разложила все по полочкам, чтобы собраться и приготовиться к тому, что произойдет вечером. Именно сегодня Уотсоны должны потерпеть поражение. Так что я начала с Калеба.

Вспышка его гнева не улучшила ситуацию. Хотя я не могла винить своего нареченного. На самом деле я раздувалась от гордости, когда он указывал Совету на лицемерие, которое они проявляли по отношению к нам. Конечно, то, что его заточили в темницу, тоже не входило в наши планы.

И мой последующий взлом тюрьмы, и то, что я угрожала страже, было просто вишенкой на вершине этого безумного мороженого.

Я не отдавала себе отчета в своих действиях. Меня раздражало то, как все смотрели на меня и разговаривали со мной, – каждый боялся смотреть в глаза или прикоснуться ко мне, страшась, что я узнаю что-то об их прошлом. Или будущем. Власть – странная вещь. Она разрушительна, притягательна, порой безумна, но еще и завораживающая тем хаосом, который царит вокруг нее. Человеческие сердца жаждут ее, но не мое сердце.

Я была готова покончить с этой неделей. Мне хотелось выйти замуж за моего Калеба. Совет пытался взять нас на пушку и поженить в первый же день, но, к счастью, Питер быстро среагировал. Я хотела выйти за Калеба, но не по чьему-то указанию. Да, я раньше была противницей брака, но теперь даже не могла вспомнить почему. Из-за возраста? Это ничего не значит. Я была готова стать всем для мужчины, которого люблю, и вовсе не для того, чтобы избежать роли Провидицы. Я искренне хотела узнать, каково это – быть парой, самостоятельно, без отвлекающих факторов, только с Калебом.

Мне вспомнилась гордость на лице Питера, наблюдающего за тем, как Калеб краснеет, защищая мою честь… сильные руки Калеба, защищающие меня… Даже сейчас я чувствовала боль в груди от гордости и желания. Глупые правила и традиции слишком часто забирали у меня Калеба, и я уже опять тосковала от разлуки с ним.

Я взяла себя в руки, подняла подбородок, вытерла скатившуюся слезу и отругала себя за слабость. Я взяла с комода кольцо для ключей и потерла холодную, гладкую поверхность обсидиана. Я была Провидицей, по их словам, и даже больше. Я чувствовала это и собиралась использовать их слова против них же самих. Они должны понять, что перемены неизбежны. Я не собиралась быть какой-то ценной безделушкой, выставленной напоказ и окруженной почтением. Я была собой, и за мной стояла моя семья.

Вызов устоявшемуся порядку вещей – это единственный способ принять то, что произойдет. Перед Советом слишком долго преклонялись, а это была группа простофиль, которые не делали ничего, кроме маникюра, и жили под землей. И все Асы, пусть невольно, но одобряли такое самодовольство, даже если считали иначе.

Но больше мы не будем это одобрять.

Так что я положила кольцо для ключей и выбрала себе ожерелье. Оно было прекрасно и идеально подходило к моему платью своими кремовыми листьями, изящной, филигранной работой по золоту и лунным камнем. Я гадала, кому оно принадлежит и с кем мне предстоит провести вечер. Я надела ожерелье, прикрыв шею золотистым шарфом, чтобы скрыть его, как было сказано. Проверив, не размазалась ли тушь, я открыла дверь и обнаружила моего стража, Родни.

– Вы готовы идти, миледи? – пошутил он.

– Нет, – ответила я, беря его под руку и позволяя проводить меня. – Нет, совсем нет.

– Не волнуйся. Я весь вечер буду держать Калеба за руку, – заверил Родни. Значит, он знал, что сегодня произойдет. – Ему не понравится сегодняшний вечер, но все будет в порядке. Просто надо научиться делиться, – добавил он и подмигнул.

– Ха-ха. Это глупая традиция – извини, я не хочу никого обидеть – но так и есть. Для чего все это? Совет меня даже не знает. Разве им известно, как я буду реагировать на другие кланы? Я пыталась быть общительной все время, пока мы здесь. – Настроение совсем испортилось. – Они не должны были идти на крайности и притворяться, что это единственный способ заставить меня общаться с другими.

– Не знаю, Мэгги. У нас давно не было Провидицы. Мы все делаем то, что, как говорит Совет, основано на обычае.

– Знаю, – с нажимом произнесла я. – Это-то меня больше всего пугает.

– Вот мы и пришли, – отметил он очевидное и остановился у дверей. – У тебя все получится. Просто будь милой, разговорчивой девушкой, которую я знаю, и ослепи их улыбкой. Я уверен, ты заставишь их есть со своей маленькой ладошки, Провидица.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Правда, делать все это без Калеба кажется неправильным, но с тобой здесь по крайней мере терпимо.

– Для меня это честь и удовольствие. – Я поморщилась над почтительными словами в адрес Провидицы, и он это понял. – Мэгги. Для меня это честь и удовольствие, Мэгги. Ты – моя семья, и Калеб мне как брат. Я готов сделать для него что угодно, включая, – он открыл большие двойные двери в комнату, полную взволнованных людей, – сопровождение его девушки к другому парню, – он хитро улыбнулся.

Я посмотрела на море лиц. Даже женатые Асы хотели провести вечер с Провидицей. Это был статус и привилегия, и, взглянув на стол простофиль, я увидела, что они наслаждаются зрелищем. Хотя я удерживала себя, но все-таки посмотрела на Калеба, и мое сердце неистово запрыгало. Тут Родни приобнял меня одной рукой, и, хотя я знала, что это нарушение «протокола», обняла его в ответ. Я услышала несколько вздохов, но даже не взглянула в ту сторону, не отводя глаз от своего нареченного.

– Спасибо тебе. Пожалуйста, подойди к нему.

Родни кивнул и с улыбкой направился к кучке Джейкобсонов. Они все кипели от негодования, судя по их виду и мыслям. Калеб им все объяснил, и они были готовы к борьбе, если потребуется. Им надоело быть пассивной семьей. Затем я услышала самый прекрасный на свете голос:

«Ты выглядишь такой… мучительно… прекрасной».

«Ты сам выглядишь ничего, подлиза».

«Мне так жаль, что я привез тебя сюда».

«Это не навсегда. Они просто пытаются играть на твоих чувствах. Все тайно или явно завидуют Джейкобсонам».

«Но это нечестно по отношению к тебе. Тебе уже плохо от разлуки, я чувствую это, а мне даже не позволено прикоснуться к тебе этим вечером».

Я видела, как он краснеет. Его отец положил руку ему на плечо, а Родни положил руку на другое. Даже Кайл вышел вперед, чтобы встать рядом с ним. Они снова показывали, что поддерживают нас. Мы должны были соблюдать правила Совета и так называемые традиции, пока не сможем изменить их для всех, а не только для самих себя. Мы должны были спасти весь народ, а не только свою семью. Народ же так поглощен традициями, что это будет нелегкое дело. Они все отвернутся от нас, словно мы поступаем неправильно. Так что… мы играем по их правилам. Пока.

«Я в порядке и готова это сделать».

«А я – нет».

Я улыбнулась:

«Я люблю тебя, Калеб Джейкобсон».

«И я люблю тебя, Мэгги Джейкобсон. И не смей об этом забывать».

Я снова улыбнулась тому, что он присвоил мне свою фамилию, и приняла защитные флюиды, которые от него исходили. Меня удивляло, что присутствующие не замечали, как они парят вокруг него. С их стороны было действительно глупо проводить подобную церемонию. Они же знают природу нареченного – быть собственником и защитником. Зачем же столько хлопот, чтобы подтолкнуть меня к остальным, зная, что наши тела станут противиться этому?

Я повернулась к жаждущей толпе. В первую очередь я попыталась отыскать в ней отца. Моего биологического отца. И нигде его не увидела. Биш стоял с Джейкобсонами, папа находился с кланом Паоло, потому что оттуда родом была его нареченная. Рэйчел рассказывала мне в Калифорнии, что, запечатлившись, ты следуешь за мужем в его клан и после этого редко видишься со своей семьей. Я с ужасом подумала, не получится ли и у нас так же, раз папа оказался в семье Фионы.

Но ее клан был очень счастлив и горд. Они улыбались моему отцу и Фионе с искренней радостью. По крайней мере это хорошо.

Я посмотрела на остальную часть комнаты. Все мужчины выстроились в ряд впереди, женщины стояли сзади. Я предположила, что они ждут, когда я открою свое ожерелье, чтобы забрать приз. Так что я размотала шарф и позволила ему соскользнуть в сторону. Послышались стоны разочарования, но один голос прозвучал четко и неподдельно.

Уотсон.

Он вышел вперед, зловеще улыбаясь, чрезвычайно радуясь моей неловкости. Я решила, что раз уж меня обязали в этом участвовать, я тоже буду играть. Так что я улыбнулась и сделала реверанс. Он споткнулся и чуть не упал, заставив меня поджать губы, чтобы не засмеяться. Когда кавалер дошел до меня, я с милой улыбкой протянула руку.

– Пойдем? – поизнесла я сладким голосом.

– Конечно, Провидица, – ответил он, явно сбитый с толку моей вежливостью, но улыбнулся в ответ и повел меня на танцпол. Остановившись на зеленом гранитном кругу в середине, он взглянул на Марлу, и та кивнула. Он снова, приободрившись, посмотрел на меня.

«Хорошо, – подумала я. – В эту игру могут играть двое».

Меня удивило, когда они поставили настоящую музыку вместо того, чтобы предоставить играть инструментам. Из динамиков зазвучала какая-то баллада Джона Мейера, и Уотсон повел меня. На нем были белые перчатки, что не ускользнуло от моего внимания, и они подходили к белой рубашке и смокингу. Но я знала, что перчатки были предосторожностью, чтобы не обжечь меня.

– Как вас зовут? – спросила я, чтобы начать разговор.

– Уолкер, – ответил он с усмешкой. – А ты – Мэгги. – Он снова усмехнулся, и я вспомнила, где видела его раньше. Он был одним из тех, кто помогал Сайксу охранять меня в колодце. – Я знаю о тебе все.

– Да неужели? – протянула я. – Сомневаюсь.

– Я знаю, что ты любишь медовые пончики, ненавидишь быть в центре внимания, и я тебе сильно не нравлюсь.

Я улыбнулась:

– Это настолько очевидно, что выводы напрашиваются сами собой.

Уолкер засмеялся над моим ответом:

– Возможно. А еще я знаю, что ты хочешь здесь все изменить. – Я посмотрела на Калеба и увидела, что он по-прежнему не сводит с меня глаз. Мой партнер, похоже, тоже это заметил, и его правая рука скользнула на дюйм ниже по моей спине. Я силой мысли заставила его переместить руку обратно на талию, и он замер в замешательстве.

– Думали, я не смогу это сделать, потому что вам ввели мою кровь? – Судя по выражению его лица, именно так он и думал. – Это просто не позволяет мне видеть ваши мысли и будущее. Ваша рука – объект, который я могу двигать, так что состав крови не имеет значения. – Уолкер судорожно вздохнул. – Марла послала вас на войну без должного знания противника, да? – поддела я.

– Это не игра, – ответил он тихо.

– Вы правы, не игра. Так что вы с Марлой затеваете для меня сегодня вечером? Почему бы вам просто не рассказать мне все, и мы смогли бы двигаться дальше?

– Хорошая попытка, – сказал он и в танце наклонил меня немного назад. Это было так внезапно, что я удивленно вздрогнула. Он ухмыльнулся и вернул меня в исходное положение. Тогда я вырвалась из-под его руки и с улыбкой отступила назад.

– Насчет изменений вы правы. Думаю, нам еще нужно изменить правила сегодняшнего вечера. – Я подошла к первому попавшемуся парню, который не был ни Джейкобсоном, ни Уотсоном, и пригласила его на танец. Он обрадовался, оробел и пошел со мной на танцпол. Однако танцевал он плохо. Я не смотрела на членов Совета, но и так знала, что они хмурятся.

После того как песня закончилась, я подхватила другого партнера и позволила ему закружить меня, и кружить, и кружить. Он оказался отличным танцором и, видимо, любил ритм и повороты сальсы. Я засмеялась, когда он повел меня, выделывая невероятные па ногами. Я вновь посмотрела на Калеба, и хотя он хотел выглядеть сердитым, но улыбался, глядя на меня.

Родни ударил Калеба кулаком в грудь, прежде чем подойти ко мне:

– Можно мне этот танец?

– Конечно, – ответила я и улыбнулась своему партнеру, освобождая его. – Спасибо. Вы отличный танцор.

– Спасибо, Провидица, за то, что дала возможность продемонстрировать это тебе.

Я кивнула и повернулась к Родни. Он усмехнулся и церемонно взял меня за руки и приобнял за талию. Мы мягко покачивались вперед и назад. Родни тихо засмеялся.

«Калеб серьезно втрескался».

– Я тоже, – ответила я и посмотрела на Калеба поверх плеча Родни. Он наблюдал за мной, а Кайл шептал ему на ухо о паршивой музыке. – Твой кузен прекрасен, ты же знаешь.

– Ага. Я тоже жду не дождусь запечатления, – признался Родни. – После видения мне стало хуже. Теперь, едва увидев девушку, сразу начинаю гадать, не та ли она самая.

– Значит, знание хуже, чем незнание?

– В какой-то степени, но я рад, что знаю. – В смокинге Родни выглядел совсем другим. Волосы были зачесаны набок, а не топорщились в обычном беспорядке. – Что? – спросил он, поймав мой взгляд.

– Вы, Джейкобсоны… просто красавцы.

– Правда? – переспросил он, и его эго раздулось за секунду, судя по самоуверенной ухмылке.

– Да, правда. Моя подруга Бек ездила с нами в Калифорнию, и мы пошли купаться. Она чуть в обморок не упала, когда Питер появился на пляже в плавках.

Он засмеялся:

– Ну, этот парень сложен, как бык. Так что понятно.

– Бык? – спросила я сквозь смех. – Видимо, ты скучаешь по ранчо.

– Конечно. Я должен купить собственное ранчо, после того как встречу маленькую леди. У нас будет уютный дом, прямо там, в Теннесси, с беконом и говядиной, бегающими на просторе по полям! – красочно расписал он.

Я снова засмеялась и тут почувствовала, когда Калеб прикоснулся к моей руке. Я повернулась и увидела его притворно строгое лицо.

– Что здесь происходит? – осведомился он.

– Ничего, – в шутку протянул Родни. – Просто пытаюсь украсть твою девушку, вот и все.

– Ну, тогда я лучше заберу ее, – заявил Калеб и положил руки мне на бедра. – Она недоступна для кражи.

– Думаю, ты просто скучаешь по объекту кражи, кузен, – поддел Родни и, отсалютовав, направился к обеденному столу.

Калеб улыбнулся, но не отвел от меня глаз. Мы покачивались под музыку, зная, что не должны танцевать вместе сегодня вечером, и я случайно поймала взгляд Марлы, которая подсматривала за нами. Я взглянула на нее, а она в ответ улыбнулась. Эта улыбка выражала многое: взбалмошность, жестокость, злобу, ненависть и даже немного зависть. Все это взбесило меня, и когда Калеб посмотрел на нее через плечо, она вытянула губы, словно хотела послать ему воздушный поцелуй. А затем вдруг ее голова резко мотнулась в сторону, будто от пощечины.

Я закусила губу. Я сделала это с помощью своего Дара и гнева! Я снова взглянула на Калеба, который с изумлением наблюдал за мной.

– Она это заслужила, – заметил он и прижал меня к себе.

Теперь звучала песня «Ты и я» группы «Лайфхауз», и Калеб уткнулся лицом в мои волосы, нежно напевая для меня: «И я не знаю, почему не могу оторвать от тебя глаз».

Я могла умереть… или заплакать… или вздохнуть. Не знаю, чего мне больше хотелось. Калеб медленно осмотрел меня с головы до ног и с ног до головы.

– Ты так хорошо выглядишь. – Он снова уткнулся лицом в мои волосы и застонал: – Я мог бы обцеловать тебя всю.

Мое сердце подпрыгнуло, и Калеб отстранился с легкой усмешкой. Я едва восстановила дыхание, когда он поднял руку и положил ее мне на грудь напротив сердца.

– Калеб, – вздохнула я, – не надо так.

– А почему?

– Потому что мне нужно вести себя как леди, а ты вызываешь желание затащить тебя в мою комнату.

Он еще ниже наклонил голову и простонал:

– В какой школе тебя научили говорить так, чтобы свести парня с ума?

– Угадай, – ответила я игриво. До окончания вечера мне нужно было побольше пообщаться с остальными, но идти никуда не хотелось.

Калеб наклонился и поцеловал меня в щеку. Потом помедлил и завладел моими губами, заставляя меня вздыхать и цепляться за его смокинг.

– Еще один напоследок, – произнес он, наконец отпуская меня и усмехаясь над моей растерянностью. – А теперь иди общайся.

Я подняла руку поправить волосы, и браслет с подвеской-звезочкой зазвенел возле уха. Затем я поискала следующую жертву. Биш стоял, глядя на Джен, которую ухватил Джонатан, чтобы выпить с ней пунша. Им не дозволялось танцевать вместе. Танцевать могли только запечатленные… и я. Так что я выбрала Биша, хотя формально он, возможно, не мог рассматриваться как объект общения.

– Эй, ты, – позвала я. Брат повернулся ко мне и попытался улыбнуться. – Пошли, – я поманила его раскрытой ладонью.

Он пошел охотно, но нас остановила Мария. Она схватила Биша за руку и посмотрела на него снизу вверх:

– Можно сейчас будет моя очередь?

– Еще как, – сказал он и посмотрел на меня. – Извини.

Я покачала головой:

– Все в порядке.

Мария положила ручки ему на руки и смотрела под ноги. Все с улыбками наблюдали за ними. Джен тоже смотрела, затаив дыхание. Джонатан вздохнул. Он решил, что Биш пытается использовать Марию, чтобы покорить Джен. Как мало он знал…

Уолкер воспользовался возможностью, чтобы снова поймать меня. Он взял меня за руку и увлек к двери.

– Я бы хотел кое-что с тобой обсудить, если ты не против пойти куда-нибудь в более уединенное место.

– Одна, с вами? Хм.

– Это стоит потраченного времени, – пообещал Уолкер, и в его словах послышался намек.

Я все взвесила. Вот оно: что бы он ни планировал, это должно было свершиться. Я пробежала взглядом по комнате и увидела, что Марла, Маркус и Дональд куда-то исчезли. Калеб мог незаметно последовать за нами. Мне нужно было что-то предпринять.

– Ну ладно, пойдем.

«Калеб, иди за нами. Он сказал, что ему надо что-то мне рассказать».

«Я знаю, я слышал. Я позади тебя. Будь осторожна».

– Следуй за мной сюда, – сказал Уолкер и протянул мне руку. Я оперлась на нее и позволила проводить себя по коридору. Когда мы дошли до конца, он открыл дверь на лестницу, которая вела на крышу. Я помедлила секунду, но все же пошла. Как только я повернулась, Уолкер обхватил меня сзади руками и прижал ко рту тряпку. Я вскрикнула, но этого делать не стоило. Когда я вдохнула, чтобы крикнуть, яд попал в мой организм… и я сразу же заснула.

Я очнулась внезапно и сразу почувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Я все отлично помнила. Меня тащили, и сейчас я была привязана к столбику в оранжерее. Я посмотрела на веревку и дернула ее, но получила электрический разряд. Я судорожно вздохнула, чем очень кого-то рассмешила. Я подняла глаза и увидела Уолкера, который привел меня сюда.

– Тебе нравятся эти зачарованные веревки? – поинтересовался он с ухмылкой.

Я подумала: где же Калеб? Он следовал за мной… А тут я увидела его и вскрикнула. Вот почему мое сердце так стучало. Оно предупреждало меня, что Калеб в опасности.

Они, должно быть, ждали, когда мы с Уолкером уйдем и Калеб последует за нами. Черт, конечно, они знали, что он никогда не отпускает меня одну! И его жестоко избили.

Он был в сознании и смотрел на меня. Один его глаз заплыл полностью, а другой превратился в щель, сквозь которую он едва видел.

«Я в порядке».

«Ты не в порядке!»

«Они набросились на меня. Ты права, они знали, что я последую за тобой. И это еще не всё».

Калеб кивком показал в другую сторону оранжереи, где находились Кайл и Линн. Они были привязаны напротив друг друга и все еще находились в отключке, судя по всему, от того же зелья, которым усыпили меня. Как долго мы уже здесь?

«Долго. По крайней мере час. Я был… в сознании».

Это заставило меня всхлипнуть. Он покачал головой, умоляя прекратить, но я не могла. Прежде чем я успела сказать что-нибудь, на меня упала чья-то тень. Посмотрев вверх и заморгав от света ярких ламп над нами, я увидела Дональда.

– Провидица, какое же предсказание ты исполняешь?

– Не смей с ней разговаривать, – проворчал Калеб, мой верный герой.

– Калеб, ты в не том положении, чтобы приказывать мне, мой мальчик! – засмеялся Дональд. – Принц Джейкобсон, лидер клана Джейкобсонов. – Он покачал головой и подбоченился. – Правда, времена изменились, раз мы так сильно снизили наши стандарты.

– При чем тут Кайл и Линн? – спросила я, чтобы прервать его тираду.

– Ни при чем. Просто мне ненавистно их запечатление. И еще мне нужен какой-то залог.

– Для чего?

– Чтобы ты согласилась переселиться во дворец и позволила себя контролировать. – Он улыбнулся. – Видишь ли, все действительно думают, что у тебя есть что им предложить, и готовы слепо следовать за тобой, если ты проявишь твердость характера, чтобы запугать их. Я же хочу, чтобы ты перебралась сюда и помалкивала. Не нужно ничего менять, не нужно ничего решать. Я – новый лидер моего клана, а Хэддок – член Совета. Вся власть по-прежнему у нас в руках. Когда тебя запрут, все будут думать, что мы следуем твоим указаниям. Подумай об этом, – Дональд наклонился, чтобы видеть мои глаза, – тебя будут холить и лелеять, исполнять твои капризы. Тебе не придется палец о палец ударить. Ты будешь избалована сверх всякой меры.

– У меня есть нареченный, чтобы баловать меня, – возразила я.

– Я знал, что ты это скажешь.

– К тому же я видела, где вы держали последнюю Провидицу. О ней не очень хорошо заботились, верно?

– А вот об этом я не знал, – сухо промолвил Дональд. – Шастала по дворцу? Видно, Маркус плохо следил за тобой.

– Ты все время дергал за ниточки – Марла, Маркус…

– Конечно. Можешь добавить в этот список и Сайкса. Он думал, что никто не узнает о маленьком эксперименте с его женой, но я знал. И велел ему провести другой эксперимент. На тебе. Он отказался, так что для небольшого убеждения я использовал Марлу и Маркуса. Он не знал, что они помогали мне, а они не знали, что я держал его в своих руках. За этим было довольно интересно наблюдать.

– Все это время… – Нет, я оставила эту мысль. Не буду жалеть Маркуса и Марлу. – Катитесь подальше со своей сделкой.

– Я знал, что ты не примешь мое предложение сразу, поэтому привел Линн и Кайла, чтобы повлиять на твой выбор. – Дональд подошел к ним и похлопал Кайла по щекам, чтобы тот очнулся. Кайл сразу же позвал Линн, не понимая, что происходит, но когда увидел Дональда, нависшего над его нареченной, то задрожал от ярости и сразу дернулся, получив электрический удар от веревок. Он задохнулся от гнева и замешательства, но когда повернулся и увидел нас, на его лице появилось выражение безнадежности. Он поморщился, глядя на Калеба, и снова обернулся к Линн.

Дональд обхватил лицо Линн ладонями, и она тоже очнулась. Я закусила губу, услышав ее испуганные мысли. Но когда Дональд взял со стола лезвие для разрезания коробок, я больше не могла бездействовать. Силой разума я попыталась выбить лезвие у него из рук… но получила очередной удар от веревок. Казалось, они истощали меня.

Дональд засмеялся и взмахнул лезвием. Я пыталась снова и снова, используя свою силу, чтобы оттолкнуть его от Линн, но с каждой попыткой только слабела.

В конце концов силы у меня иссякли, и я только с ужасом смотрела, как Дональд поднес лезвие к щеке Линн. Кайл кричал и проклинал его, а Калеб собрал остатки моей силы, чтобы опустить руку Дональда. Рука в перчатке задрожала, когда Дональд боролся с нами, но Калебу удалось перерезать только одно волокно веревки, и он со стоном рухнул на собственные веревки.

Дональд больше не улыбался. Он посмотрел на Кайла, который был готов испепелить его убийственным взглядом.

– Сейчас ты увидишь, как твоя человеческая нареченная истекает кровью и кричит, и не сможешь ничего сделать. Но не волнуйся, я не убью ни ее, ни тебя. Я оставлю вас рядом надолго, чтобы ты не мог исцелить ее лицо. Живи долго и, глядя на этот шрам, вспоминай, как ты сидел и смотрел на происходящее.

Затем он одним взмахом вспорол щеку Линн. Она пыталась не кричать, но не сдержалась, а полные ярости крики Кайла были еще громче.

Я дернула веревки, плюнув на болезненные последствия. Кайл делал то же самое, мысленно громко ругаясь от боли. Дональд посмотрел на нас и раздраженно скривился. Потом появился мой спутник, Уолкер. Он ударил Кайла так сильно, что тот обмяк, уронив голову набок.

Уолкер с Дональдом переговаривались вполголоса. Я посмотрела на Калеба, увидела, что он едва держится, и сердце болезненно заныло. Я отодвинула боль подальше и сосредоточилась на том, чтобы вытащить нас отсюда. Я почувствовала движение чьих-то рук и услышала: «Ш-ш-ш». Родни.

Но он был не единственным новым гостем на этой вечеринке. На крышу пришли Марла, Маркус, Гастон и еще пара Уотсонов.

Родни освободил мне руки, но я продолжала держать их сзади, чтобы никто не догадался, что я свободна. Потом Родни попытался прокрасться к Калебу, скрываясь за кустами, но кто-нибудь мог его заметить.

Я постаралась сфокусировать их внимание на себе, когда они собрались все вместе.

– Ладно, думаю, я все же рассмотрю ваше предложение остаться во дворце, – сказала я Дональду.

Он засмеялся. Смех превратилось в гогот:

– О, моя дорогая, время сделки миновало.

– Но вы же говорили… – Я пыталась тянуть время, даже когда услышала скрип отодвигаемого стула и увидела, как остальные Уотсоны вышли на дворик.

– Тогда я не знал, что тебе известно о судьбе предыдущей Провидицы. И о том, что ты видела ее записи, – осуждающе произнес Дональд. – Теперь я не могу позволить тебе остаться здесь. Я должен убить тебя и твоего нареченного.

Я посмотрела, свободны ли руки у Калеба, и больше не сдерживалась. Хэддок был единственным из Уотсонов, который отсутствовал, так что я зажгла свой Дар от переполнявшего меня гнева и дала ему волю. Стекло в оранжерее не дребезжало, и окна не дрожали. Нет, они разбились вдребезги.

Все окна в здании, от пола до потолка, взорвались одновременно. Это было как гроза, и нас осыпало градом осколков. Я увидела, как разбегаются мои враги, но не отпустила их. Я контролировала все и точно знала, что делать. Я заставила самые большие осколки преследовать мои цели. Они резали ноги, руки и спины удирающим трусам. Маркус выл и стонал, Марла кричала. Уолкер завопил, когда осколок порезал ему лицо и шею.

Но Дональд был решителен. Он надвигался на меня, остановившись только, когда я достала его осколком. Когда он был совсем рядом, я увидела, как Калеб прыгнул на него. Он схватил его за голову сзади, и Дональд застыл неподвижно.

Калеб позаимствовал Дар Дональда и использовал против него самого. Все остальные, увидев застывшего Дональда, казалось, перестали дышать. Калеб опустил руки, а Дональд так и остался стоять, словно восковая фигура. Марла яростно закричала, окровавленная и безумная, и ринулась на Калеба. Он покачнулся, но остановил ее, заняв мой Дар. Я не видела, как Уолкер подобрался к нему сзади. Еще миг – и было бы слишком поздно. Я отбросила Уолкера на опорный столбик с такой силой, что каркас оранжереи задрожал. Нам действительно нужно было выбираться оттуда.

Родни появился за моей спиной и тоже предупредил, что оранжерея вот-вот рухнет.

Я подбежала к Калебу, засунув руки ему под рубашку, чтобы исцелить его, и оценила ситуацию. Калеб вздохнул и позволил моему прикосновению возродить его. Марла находилась под воздействием Дара Калеба. Уолкер валялся без сознания. Дональд окаменел, Маркус плакал, упав на землю, а остальные Уотсоны молча, с ужасом смотрели на меня. Большинство не были запечатлены, так что в целом не являлись большой силой, а тех, кто силой обладал, было недостаточно.

Калеб силой разума толкнул Марлу к родне. Она подбежала к женщине, которая, судя по всему, была ее матерью. Я не понимала, почему она позволяла использовать свою дочь таким образом. Родни встал рядом со мной с другой стороны. Мы ожидали их реакции, а стекло хрустело у нас под ногами.

Калеб, ощутив сопротивление с их стороны, решил показать, что не будет спокойно сидеть, пока нас пытаются убить. Он поднял руку и выпустил пламя. Мужчина, который всего несколько дней назад держал маленькую Марию против ее воли в доме дяди Кена, выругался и вышел вперед, но кто-то остановил его, положив руку ему на грудь.

– Мы поняли, – проговорила Марла. – Ты вывел из строя Дональда, вот и все, что имеет значение. Он контролировал нас все эти годы.

– Вы принимали собственные решения, – ответила я и посмотрела на Маркуса. – На самом деле Дональд просто отдавал приказы. Вы все были его приспешниками!

– Он грозил изгнать нас! – сказал Гастон и начал умолять: – Ты должна нам поверить. Мы пытались таким образом спасти собственные шеи.

– Это все равно не значит, что вы поступали правильно, – возразила я, готовясь к спору. Он не стал спорить.

В этот момент раздался угрожающий скрежет металла. Калеб начал двигаться, прежде чем я успела подумать. Северная сторона оранжереи обрушилась. Мы выскочили из дверей и попали прямо в руки Уотсонов. Теперь было не до размышлений. Марла захлестнула мою шею длинным рукавом и, злобно хихикая, колола в спину большим осколком стекла, чтобы принудить к сотрудничеству.

Калеб хотел наброситься на нее или использовать мой Дар, чтобы ее обезвредить, но боялся, что я буду ранена.

– Ты действительно поверила в эту чепуху? – кричала Марла, хохоча все громче. – Дональд руководил, но никогда не управлял мной. Он только так думал.

Я начала было спорить с ней, но вспомнила, что мое видение о прошлом Дональда было его восприятием событий, а не фактами.

Калеб и Родни кружили вокруг Марлы, подняв ладони. Уолкер и другой Уотсон начали приближаться к ним, и я щелкнула пальцами, чтобы их остановить. Калеб повернулся как раз вовремя. Увидеть приближение еще одного противника, он занял огненный Дар у того мужчины и прочертил между Уотсонами и Родни линию огня из осколков оранжереи. Наши враги оказались с другой стороны. Я пыталась разработать план, но тут Марла потянула меня. Я чувствовала, как стекло царапает спину и струйка крови стекает по платью.

– Давай прокатимся, – предложила она, и я поняла, где мы находились. У лифта. Она дотянулась до веревки и открыла ворота, крепко вцепившись в меня.

– Брось, Марла, остановись, – пытался урезонить ее Калеб. – Что ты делаешь?

– Иду поболтать по-девчачьи, – сообщила она и толкнула меня к лифту. Он закачался и заскрипел, когда она прыгнула со мной и начала опускать кабину.

– Остановись! – закричал Калеб.

– Я в порядке, Калеб, – попыталась я успокоить его, но было бесполезно. Я чувствовала в груди его сбивчивое сердцебиение.

– Итак, – пропела Марла и улыбнулась, выбросив осколок стекла. Волосы у нее растрепались, платье в нескольких местах было порвано осколками, которые я направила на нее. – Только мы, девочки. Спасибо за то, что вырубила дядюшку Эго, – пошутила она.

– Его Калеб вырубил, а не я.

– Все верно. Это было довольно впечатляюще. Я могла бы хорошенько использовать этот Дар. – Она наклонила голову набок и посмотрела серьезно. – Теперь ближе к делу. Моя работа не окончена. У меня твоя кровь, и я знаю, что в ней содержится что-то, что придаст мне некоторую силу. Поскольку я не могу тебя убить, то хочу, чтобы ты согласилась встречаться со мной раз в месяц и пополнять запас крови. – А вот тут она заблуждалась. Нельзя получить силу от крови. – Дядя Сайкс достиг невозможного, никогда не прерывая исследований, и я намерена делать то же самое, получая желаемые результаты.

– Ты бредишь, – я покачала головой, ощущая ее безумие. – Ты не можешь и дальше манипулировать всеми, чтобы получать то, что хочешь. Разве ты не понимаешь, что именно из-за вмешательства твоей семьи запечатления прекратились?

– Ты говоришь о другой Провидице? Мне плевать. Конечно, мы прекрасно знали, что сделал дедушка Лайонел. Лидеры нашего клана всегда гордились этим.

– Гордились? – переспросила я, чувствуя, как закипает кровь.

– Ага. – Она протянула руку. Руку в перчатке. – Мы заключим сделку, Провидица?

– Или что?

– Или я пошлю приказ моему человеку, который держит взаперти в спальне твоего драгоценного братца и его несчастную любовницу Джен. Для сохранности, – усмехнулась она.

## Глава 25

Я ощутила Калеба у себя в голове и поняла, что он слышал каждое слово. Я велела ему действовать срочно, но он терзался, кого спасать в первую очередь, – меня или сестру. Но додумать не успел, потому что я услышала мысли Биша, который шел к нам. И парень был в бешенстве.

Я заволновалась, потому что он подходил к Уотсонам сзади, – я видела это в его разуме – и вел Джен с собой. Я попросила Калеба пойти к ним и убедиться, что Биш в безопасности. Я могла справиться с Марлой. Мысленно выдав поток ругательств, Калеб в конце концов ушел, велев Родни не покидать края крыши.

– Итак? – спросила Марла. – По рукам?

– Нет, – ответила я и схватилась за поручень лифта. – Нет, меня это не устраивает.

Я размышляла, смогу ли убить эту девчонку. Может дойти и до этого.

– Нет, – она нахмурилась. – Нет?

– Нет. Я не играю в твои детские игры. Ты себя хотя бы слышишь? Встречайся со мной раз в месяц, давай мне свою кровь или я сделаю больно твоему брату? – передразнила я ее. – Каков твой запасной план, если я на это не соглашусь?

– У меня уже есть твоя кровь, – заявила она. – Ты не можешь читать наши мысли или видеть наше будущее. Тебе только хуже. И когда я выясню тайну, которую обнаружил Сайкс, то прикончу тебя.

– Попробуй.

Марла окликнула своего приспешника, но ответа не получила. Я с трудом сдержала улыбку, радуясь тому, что она понятия не имела, что происходит наверху. Видимо, поняв это, она бросила на меня убийственный взгляд, гневно засопела и кинулась на меня. Лифт покачнулся, когда она попыталась ударить меня о столб на боковой стороне. Я хотела отбросить ее, используя свой Дар, но побоялась, что она свалится вниз, если я это сделаю.

Я сдерживала ее руки, а она пыталась бороться со мной. Марла оказалась сильной девушкой, но я была сильнее, потому что прошла Восхождение. Я оттолкнула ее, она покачнулась, но быстро восстановила равновесие и набросилась снова.

– Чего ты добиваешься? – спросила я, когда она замахнулась, чтобы вцепиться мне в волосы.

– Я собираюсь убить тебя! Собираюсь вырвать тебе волосы! – кричала она в фантастической ярости, которая выглядела бы забавной, если бы не была направлена на меня. – Ты такая особенная и избалованная, верно?

Я удерживала ее поднятую для удара руку, когда она снова попыталась напасть. Изогнувшись, чтобы достать меня другой рукой, она повернулась слишком быстро и по инерции вылетела за край кабины, сломав поручень. Я перехватила ее руку, и она рывком потянула меня вниз.

– Не отпускай! – крикнула она. – Не отпускай!

– Не отпускаю! – крикнула я в ответ. – Ну же, давай попытаемся вытащить тебя наверх.

– Ты просто отпустишь меня! – истерично взвизгнула она.

– Зачем же мне держать тебя, если я хочу отпустить?

– Потому что ты – зло!

Я чуть не засмеялась:

– Ладно, перестань строить из себя королеву драмы.

– Нет, – пробормотала она. – Нет. Ты просто отпустишь меня.

– Я помогаю тебе, ну, давай же.

Я начала тянуть ее за руку наверх, но ее перчатка скользила. Я тянула сильнее, но она скользила больше. Марла начала психовать, и я велела ей успокоиться, но она не пожелала.

– Ты делаешь это специально! – воскликнула она.

– Перестань дергаться!

– Это конец. Если я иду вниз, ты идешь со мной, – пообещала она и бросила весь свой вес вверх, чтобы дотянуться до другой моей руки. Под ее тяжестью я почувствовала, как на дюйм соскользнула с платформы. Марла была решительной, но я тоже. Когда она попыталась стянуть меня вниз с собой, игра закончилась. Я разомкнула пальцы, не удерживая ее больше, и она начала соскальзывать. Она хваталась выше и выше, в конце концов перчатка свалилась, и я почувствовала ожог на запястье. Она дернулась, закричала, всеми силами стараясь удержаться, но в конце концов…

…она упала.

Я закрыла глаза, увидев, как она падает на землю. Перекатившись на спину на платформе, я не выдержала, и на глаза навернулись слезы. Я была рада им. Это означало, что я еще оставалась человеком. Я все еще могла чувствовать, принимать собственные решения и отвечать за последствия.

Я знала, что Марла никогда не остановится. Она не раз пыталась убить меня, но меня вовсе не обрадовало зрелище ее гибели.

Я вспомнила, что битва с Уотсонами в самом разгаре. Резко поднявшись, я стала тянуть за веревку, пока наконец не достигла вершины и не выпрыгнула из лифта на траву у края скалы.

Половина оранжереи была горящим пепелищем. Кайл и Линн все еще оставались привязанными к уцелевшей стене, и оба были без сознания. Но я увидела, что остальные стояли с другой стороны, так что побежала к Калебу. Он удерживал их, заняв Дар, который сотрясал землю у них под ногами. Я коснулась его спины и рук, чтобы дать знать – я рядом, но он уже знал.

«Мне так жаль, детка, но мы тут застряли».

«Я в порядке. Давай просто закончим с этим».

Джен и Биш находились возле стены. Биш защищал Джен, не касаясь ее. Я подумала о том, что нужно сделать. Знала, что нужно сделать, но не знала как.

Уотсоны снова наступали. Парень, который метал огонь, шел первым. Я силой мысли отшвырнула его к ближайшей стене. Я больше не корила себя, так мне это все надоело.

Они снова начали подходить, и Калеб не мог больше их сдерживать. Его схватили за шею, хотя он боролся и изворачивался, чтобы побить их.

И тут прибыла кавалерия. Прекрасная, миниатюрная мать Калеба отломала металлическую ограду с края балкона и положила ею нескольких нападавших. Я видела, как Питер нанес удар какому-то мужчине в челюсть, а затем в живот. Биш свалил с ног одного парня, другого, затем третьего. Когда он начинал драться, считать было бесполезно. Дядя Макс в углу совершал какие-то действия, которых я не видела, а другой дядя, Кен, который ухаживал за растениями, обрушил на противника розовый куст с шипами. Калеб и Маркус сцепились друг с другом. Калеб ударил Маркуса в живот, заставив его отступить назад.

Но когда Маркус пошел на Калеба, держа в руках обломок трубы, с меня было довольно.

Наступил предел. Я не могла ждать ни секунды. Мое тело переполняла неиспользованная энергия, и я почувствовала, как она рвется наружу, как будто я звала ее. Мои руки, казалось, сами поднялись вперед и в стороны, словно распахнув объятия. Уотсоны рухнули на землю отброшенные, словно волной, неведомой силой. Энергетические ленты были повсюду, пронизывая нас и извиваясь вокруг нас. Энергия, видимо, влияла только на Уотсонов, и они все встали на колени в неохотном повиновении и взирали на меня в испуганном ожидании.

Моя семья смотрела так, словно я наконец стала тем, кем мне суждено было быть.

– Вы разбивали чужие жизни. Ваша семья принимала Дары как должное и порочила наш народ. Мы другие, но это не значит, что мы лучше. Мы сильные, но это не значит, что мы можем вредить тем, кто не имеет силы. Наоборот, мы должны помогать людям и тем из нашего рода, кто в этом нуждается. По вине вашей семьи запечатления прекратились. – Они судорожно вздохнули при этих словах, обзывая меня лгуньей и похуже. Я продолжала: – И благодаря вашей семье запечатления возобновятся.

Уотсоны несколько секунд озадаченно смотрели на меня. Я сплела пальцы с пальцами Калеба и попросила его понять и довериться мне. Он послушно сжал мою руку и соединился со мной. Энергетические ленты засияли зеленым светом, и нельзя было укрыться от этого сияния. Мы начали вытягивать из Уотсонов их силу, способности, жизненную энергию, их своеобразие, место в нашем роду, их историю и будущее. От них тянулись черные ленты энергии, которые смешивались с зелеными и растворялись. Было больно смотреть на выражения их лиц, когда они почувствовали и поняли, что происходит, но таково бремя Провидицы.

Уотсоны кричали и умоляли меня дать им еще один шанс, пытались бежать, но моя сила не давала им сдвинуться с места, пока все не было кончено. Маркус сдался последним, и я знала, что для него это не послужило уроком. В его взгляде горела ненависть, а не печаль. Побежденные рухнули на землю, и все закончилось, или по крайней мере я так думала. Подошел Родни, встал рядом со мной, и я переплела его руку со своей.

– Ты нечто, ты знаешь это? – произнес он с благоговением. Я улыбнулась. – Так когда же я встречу девушку своей мечты? Есть какие-то временные рамки у твоих видений?

– Боюсь, что нет, – ответила я, покачав головой, а затем услышала сзади рев.

– Никаких счастливых концов!

Не успела я повернуться, как Родни оказался передо мной. В первый момент я растерялась, так как он смотрел мне в глаза. Это ведь не он кричал, верно? Я услышала стук шагов по крыше и увидела Хэддока, кинувшегося к нам. Он схватил парня с огненными руками и, стащив его со спины Родни, отбросил в сторону. Тот отлетел и упал на спину, ударившись головой о чугунную ограду.

Родни попытался улыбнуться мне, но его мысли говорили о боли, которую он испытывал. Я подхватила его, не дав упасть, и услышала крик Калеба, бросившегося на помощь.

Прежде чем я поняла, что случилось, слеза скатилась по моему носу и капнула на шею Родни.

– Нет! – крикнула я. – Нет!

Огнерукий очнулся и атаковал нас, когда мы повернулись к нему спиной. Подобрав длинный осколок стекла, он вонзил его в Родни, когда услышал, что тот говорит о моем видении. Это не должно было случиться…

– Но видение… У меня было видение, что ты женишься на твоей суженой! Это не должно было случиться!

Хэддок наклонился и посмотрел в глаза Родни, оттягивая ему веки. Питер встал на колени, оттолкнул Хэддока и начал собственное обследование, а Хэддок обратился ко мне:

– Что-то изменилось и изменило итог видения. Это не твоя вина.

Семья Калеба в ужасе смотрела на Родни, а я повернулась к Хэддоку.

– Почему вы мне помогаете? – хрипло спросила я. Из-за слез все казалось мутным, нечетким. Стало еще хуже, когда Калеб по-братски взял руку Родни, и они посмотрели друг на друга.

– Я знаю, как это – чувствовать, что ты не знаешь, что происходит вокруг. Ты чувствуешь себя уверенным в чем-то, но все меняется и становится другим. – Хэддок посмотрел на Родни. – Я знаю о видениях все. Знаю, как они работают. Моя семья долго занималась их исследованием. – Он перевел взгляд на меня. – Не знаю, что произошло и изменилось, почему твое видение не сбылось для Родни, но это не значит, что ты не можешь им доверять.

Я отвернулась, недоумевая, почему Уотсон мне помогает. Возможно, было не очень умно поворачиваться к нему спиной, но Калеб нуждался во мне. Когда я снова обернулась, было слишком поздно. Родни уже умер. Я притянула Калеба к себе, и мы тесно прижались друг к другу. Его кожа почти кипела от гнева и энергии и, казалось, зашипела, когда, соприкоснувшись со мной, он получил волну спокойствия.

Родители Кайла привели в чувство его и Линн. Они побежали к нам, и по лицу Кайла стало понятно: он понял, что произошло. Он рухнул на колени возле Родни и провел руками по своим волосам, прежде чем положить голову на руку кузену. Линн поглаживала спину Кайла. Ее щека была красной, и на месте пореза все еще виднелась кровь. Я увидела в ее мыслях, что Кайл попытался исцелить рану, но они увидели, что произошло с Родни, и сразу побежали к нам.

Кайл поднялся, притянул Линн к себе и зарылся лицом в ее волосы. Я ждала, но его касание не исцелило ее щеку. Он был слишком расстроен. Я отрешилась от всего, кроме Калеба и моего собственного гнева. Родни заботился обо мне, спасал и охранял. Он был членом семьи, и так больно было сознавать, что он ушел так рано – из-за меня.

Некоторое время спустя на крыше собралось еще больше людей. Я по-прежнему не шевелилась, и крики родителей Родни стали самым тяжелым моим воспоминанием. Мы отошли, уступая им место. Кто-то положил руку мне на спину. Я повернулась и увидела отца и Биша.

– Что случилось? – спросил папа и посмотрел на разрушения вокруг. – Это ты натворила?

– В основном, – призналась я сквозь слезы. А потом обняла папу и Биша. Я прижалась к ним и молча молила никогда не оставлять меня. Жизнь слишком коротка, чтобы быть беспечными и злобными. Слишком много жизней потеряно, слишком много времени потрачено впустую. Слишком много ненависти и горечи. Этого всего можно было избежать, и я поклялась никогда больше не допускать такого.

## Глава 26

Мы с Калебом бездельничали в моей уже незачарованной спальне и пытались особо не задумываться. Последние два дня во дворце совершались торжественные мероприятия. Мы провели панихиду по Родни, и родственники забрали его тело, чтобы похоронить дома. Уотсоны были удалены из дворца. Теперь им предстояло жить обычной человеческой жизнью и справляться со всем, как остальные люди в мире. Если они однажды найдут любовь, это будет обычное чувство. Никаких запечатлений, никаких Возвышений, никаких способностей. Справедливость наконец восторжествовала для этой семьи.

И бороться с Советом и всеми остальными оказалось не так тяжело, как я думала. В тот день мы наконец спустились с крыши, пошли к членам Совета и все им объяснили. Мы с Калебом показали народу мои видения, объясняющие, как и почему начались проблемы. Когда показывалось видение о предыдущей Провидице, Асы казались ошеломленными. Совет покаялся в своем бездействии. Паоло признался: он и несколько других членов Совета замечали, что с Дональдом что-то происходит, но не хотели затевать расследование. Я была готова рассердиться на них, но время гнева прошло. Настало время для изменений и исцеления.

Дональд так и стоял недвижимым истуканом. Калеб позаимствовал его Дар, чтобы обездвижить злодея, но теперь уже не мог ничего заимствовать, чтобы снять чары.

Все отнеслись к происходящему с удивительным пониманием и даже… испытали облегчение, что Уотсоны больше не были одними из нас. Я впервые села за стол Совета, и это тоже впервые показалось мне правильным. Старые правила и традиции постепенно были отменены. Мы собрались и утвердили очевидные. Например, объявили, что больше никто из членов Совета не должен жить во дворце. Для них гораздо важнее было находиться со своими семьями, а пребывать здесь просто ради того, чтобы считаться важными и особенными, не имело никакого смысла. Никто не возражал, когда я это предложила, что было неудивительно.

Оставалось неясным, что делать с Хэддоком. Он был единственным оставшимся из Уотсонов, и его не было на крыше, когда произошли основные события. Позже я узнала, что именно он вызволил Джен и Биша из моей комнаты. Уотсоны планировали применить к ним те же газовые чары, которыми пытались уничтожить моего отца. Хэддок спас моего брата и его любимую. После этого он пошел к Совету и молил о прощении. Он рассказал им обо всем, что сделали Уотсоны, используя мою кровь, о моем похищении, о Марле и Дональде и их планах уничтожить все и всех.

Родители Марлы и Маркуса тоже знали, что их детей использовали, но ничего не сделали, чтобы это пресечь.

Так обстояли дела, когда мы с Калебом вынуждены были заявить о нашем деле и показать видение. Когда Хэддок заметил, что все члены его семьи поднялись наверх, он побежал посмотреть, что происходит, и нашел нас над Родни. Я знала, что у Хэддока нет Дара, потому что он так и не запечатлелся. Мы решили даровать ему помилование – ха, я ненавидела это слово, – так как он был откровенен и хотел помочь нам, хотя и неизвестно было, какие у него мотивы.

Все стало понемногу приходить в норму. Завтра мы собирались домой, и тогда все должно было наладиться. Грустно было найти письмо на телефоне Калеба. Родни прислал текст всех свитков Провидицы, которые сфотографировал в тот день, когда мы побывали в библиотеке по пути в темницу. Я хотела отодрать их и изучить. Родни все предусмотрел, пусть и не знал, зачем это делает.

При сложившихся обстоятельствах мой отец и Фиона решили жить в нашем доме или… его доме. Нужно было привыкнуть к этому. Калеб пытался выяснить, что значит быть главой нашего клана. Что касается моего жилья, то всякий раз, стоило мне подумать об этом, как Калеб захлопывал свой разум, чтобы я не подглядывала. Я предположила, что он занимается покупкой нашего дома. Он должен был приобрести его для меня до свадьбы.

И мне должно было исполниться восемнадцать – всего через несколько дней.

В нашу дверь постучали, и Калеб поцеловал меня в лоб, прежде чем встать с кровати и ответить. Это был Хэддок и мой биологический отец.

– Что? – буркнул Калеб.

– Он хочет кое-что сказать, – объяснил Хэддок, – Мэгги.

Калеб оглянулся на меня.

«Я вышвырну их обоих, только скажи».

Я отмахнулась от этого предложения и встала рядом с ним.

– Заходите. Не хочу, чтобы кто-то еще подслушивал. – Они подчинились, и я закрыла дверь. – Что? – спросила я мужчину, который дал мне жизнь и ничего больше.

– Мне жаль. Я – игрок и был в большом проигрыше. И еще меня угнетало, что у меня никого не было.

Я покачала головой:

– Что все это значит?

– Марла подошла ко мне и пообещала крупную сумму, если я скажу тебе, что я твой отец, – признался он, глядя на свои ботинки.

Хэддок дернул мужчину за волосы, чтобы он поднял голову.

– Смотри на нее! Пусть она видит твои глаза, пока ты рассказываешь про свою ложь.

Я глубоко вздохнула. Мы с Калебом переглянулись, и я снова посмотрела на мужчину:

– Так вы не мой отец? И вы не Уотсон. Как же вам удается скрывать от меня ваши мысли?

– Марла дала мне какое-то питье. Она сказала, что так ты не сможешь читать мои мысли и не увидишь, что тебя обманывают.

– И ты на это согласился? Согласился солгать, зная, какие страдания мне это доставит?!

Он уныло кивнул:

– Мне жаль. Правда. Я чувствовал себя так, будто у меня нет другого выбора.

Я рассердилась:

– Да что же с вами творится? Почему вам кажется, что у вас нет выбора? У вас был выбор! И вы выбрали – сделать мне больно! Убирайтесь.

– Мне жаль… – начал он, но Калеб грозно зарычал, заставив мужчину попятиться. Он ушел и закрыл за собой дверь.

Я не видела этого типа с тех пор, как он заявил, что я его дочь, а теперь он приходит и сообщает, что все ложь? Я закрыла глаза, потерла их пальцами и, не открывая их, обратилась к Хэддоку:

– Как вы узнали, что это не мой отец?

Он вздохнул. Я открыла глаза и увидела, что он стоит, засунув руки в карманы. Хэддок взглянул на меня из-под ресниц, и у меня появилось то же странное чувство, что и раньше. Он был высоким, его каштановые волосы были волнистыми и густыми, а глаза – зелеными и честными. Он лукаво и грустно посмотрел на меня и протянул ладонь. Я нерешительно взяла его за руку и позволила видению прийти.

Он находился в нашем доме с моей матерью. Он был счастлив и увлечен ею. Моя мать встретилась с ним в его собственном цветочном магазине. Своего мужа она называла чудовищем, говорила, что это злобный и грубый мужлан, который не оказывает ей никакого внимания. Ему просто хотелось иметь хорошенькую жену, чтобы хвастаться ею перед друзьями. Хэддок встречался с моей матерью почти десять месяцев, до того как она порвала с ним. Он хотел жениться на ней и увезти ее с собой. Он был старше возраста запечатления и знал, что у него нет надежды создать семью таким образом, но надеялся обрести счастье с моей мамой.

Когда она рассталась с ним, он был подавлен. Она никак не объяснила причин разрыва, сказала только, что он ей больше не интересен. Хэддок несколько раз пытался увидеться с ней, но она угрожала позвонить в полицию. В конце концов он смирился и оставил ее в покое. Он и понятия не имел о том, что стал отцом. Со своей семьей он не хотел иметь ничего общего, но был связан с ними кровью. Хэддок не контролировал преданность, которую должен был проявлять по отношению к ним, если это потребуется. Он никогда не участвовал в их заговорах, но слышал случайные разговоры на семейных встречах.

Услышав о том, что Уотсоны раздобыли кровь Провидицы, что она человек, родом из Теннесси и запечатлелась с мальчиком из Джейкобсонов и что они планируют дать всем членам семьи ее кровь, чтобы спрятаться от ее Дара, он был заинтригован. Провидица! Асы всю жизнь ждали ее возвращения, и то, что его семья так легкомысленно пыталась использовать ее, его ужасало. Особенно когда он обнаружил, кем я ему прихожусь.

Марла во время встречи задавала им вопросы о женщинах, с которыми они встречались вне клана. Никто не хотел признаваться, но Марла заявила, что ей нужна информация. Это еще больше заинтриговало Хэддока, и он в конце концов рассказал Марле о романе с моей матерью, но она так и не призналась ему, зачем ей это было нужно. Так что Хэддок начал собственное расследование. Услышав мое полное имя, он сложил все куски головоломки вместе.

Я была дочерью Сары Мастерс, единственной любви его жизни, и он никогда не подозревал о моем существовании.

На протяжении целой недели он пытался найти способ помочь мне. Хэддок не мог оставить свою семью, поэтому хотел действовать изнутри, чтобы иметь возможность помочь, если я буду в нем нуждаться. Он мог разузнать их планы и выяснил, что Уотсоны затевали против Биша и Джен в моей комнате. Дождавшись, когда все уйдут, он сумел спасти их, а затем обратился к Совету, чтобы все уладить.

Я открыла глаза и уставилась на него. Он заговорил:

– Вот откуда я знаю, что он не твой отец… потому что это я.

Он выглядел таким пристыженным. Что я должна была сказать? Иди сюда, папа, все о’кей? Я покачала головой:

– Хорошо, что вы мне обо всем рассказали. Так значит, это ваш голос звучал у меня в голове? Предупреждал меня? Это вы предупредили меня, что они собираются причинить вред моему отцу, верно?

– Это все, что я мог для тебя сделать, – печально произнес он. – Я бы все на свете отдал, чтобы раньше узнать, что у меня есть дочь. Никогда не думал, что у меня будет семья – жена, дети… Если бы я знал…

– Я действительно это ценю, – сказала я осторожно, – но у меня уже был отец. Есть отец, – поправилась я. – Я не хочу, чтобы он об этом узнал.

– Я не собираюсь говорить ему. Не сделаю ничего, чего ты не хочешь.

– Просто… – Я почувствовала руку Калеба на спине и глубоко вдохнула. – Я просто не знаю, что сейчас сказать. Я благодарна за то, что вы сделали, но что касается отношений… между вами и мной, я просто… не знаю.

– Все нормально, – заверил он и откашлялся. – Я никогда ни на что не рассчитывал. Я сделал то, что сделал, потому что чувствовал: это мой долг.

– Но вы даже не знали обо мне? Вы же не просто сбежали.

– Но я все равно пропустил все, связанное с тобой. К тому же я принадлежал семье, которая пыталась тебя уничтожить. Они выбрали меня членом Совета из-за той роли, которую я играл, но я не должен был им становиться. И я был так поглощен делами Совета, что не знал о замыслах Марлы, иначе, клянусь, остановил бы их. Во всем, что я делал, искренним было только одно: моя молчаливая преданность тебе. – Он слегка поклонился. – Если ничего больше, ты – моя Провидица, и мое единственное желание – служить и защищать тебя.

Я наклонила голову в знак признательности, а он стоял неподвижно. Возник неловкий момент, а у меня не было других слов. Я с трудом соображала в тот момент. Хэддок кивнул, словно понимая, и повернулся, чтобы уйти. Уже отворяя дверь, он оглянулся:

– Если ты когда-нибудь передумаешь, мы можем все устроить. Я никогда не скажу Джиму, кто я, но мне бы хотелось, чтобы мы с тобой познакомились поближе.

С этими словами он удалился.

Калеб обнял меня, и я погрузилась в кокон исцеления и тепла. Понятия не имею, как долго я оставалась в таком состоянии, но в одном была уверена. Необходимы перемены, и правда всегда лучший выбор, но это не значит, что такой путь будет безболезненным…


Вечером мы приготовились к нашему последнему совместному обеду на Воссоединении. Несмотря на торжественность обстановки, это было глотком свежего воздуха и вздохом облегчения. Все сидели вместе. Никакого стола Совета, никто никому не прислуживал. Каждый был занят своим делом, и именно это нам всем и требовалось.

Папа и Фиона сидели с нами, что удивило меня. Я думала, он теперь останется с кланом Фионы. Она поймала мой взгляд и улыбнулась.

«Провидица?» – попробовала она.

Я кивнула, но беззвучно произнесла одними губами:

– Мэгги.

«Мэгги. Я хотела сказать: мне нравится то, что ты делаешь. Я согласна с тобой. Семья – это самая важное на свете, и я не собираюсь забирать у тебя отца. Не понимаю, почему мы не можем быть частью обоих кланов. Это имеет смысл. Я согласилась жить с Джимом в его доме, так что мы будем рядом со всеми вами».

Ничего лучше этого она сказать не могла. Мне казалось, что я теряю своего папу, получая взамен Хэддока. Я была благодарна ей за то, что она понимала необходимость изменений. Я встала, пошла к ней, притянула ее к себе и обняла. Это было неловко. Не буду лгать – это было неловко.

Фиона крепко обняла меня в ответ, и бабушка, как всегда не к месту, начала разглагольствовать:

– Давно пора тебе было обнять эту женщину. Она станет твоей мачехой, знаешь ли.

Фиона напряглась и отстранилась:

– Давай просто Фиона, если ты не против.

– Разумеется, – ответила я и улыбнулась, но в этот момент почувствовала, что кто-то несчастен. Я оглядела комнату и вычислила, кто это. Это была девушка из другого клана, сидевшая возле камина. Я подошла и села рядом с ней, сложив руки на коленях.

– Привет.

– Провидица, – произнесла она и наклонила голову.

– Ты выглядишь… расстроенной, – сказала я.

– Не могу понять, что случилось. Я просто чувствую эту… боль в душе. Хочу сказать, что много всего произошло и все изменилось, и с Родни… Мы едва знали друг друга, но он был таким милым парнем.

Тогда я поняла. Это было паршиво и снова рассердило меня. Это оказалась суженая Родни – та девушка, которую я видела в своем видении, – они просто не успели побыть вместе. Он бы мог запечатлеться с этой девушкой, и хотя она этого не понимала, ее запечатленность чувствовала потерю. Я погладила ее по плечу и улыбнулась, не в силах всего ей объяснить.

– Знаю, мы переживаем безумное время, – попыталась я успокоить ее. – Но у меня хорошее предчувствие насчет того, к чему все идет. Только не сдавайся, ладно?

Она впервые посмотрела мне прямо в глаза:

– Ты действительно милая. Совет дал понять, что ты будешь… – Я услышала слово в ее разуме, и она прикусила губу. – Не милой, – закончила она.

– Все хорошо. Было приятно с тобой познакомиться.

– И с тобой. – Я уже встала, и она быстро добавила: – Калеб тоже милый парень. Тебе действительно повезло.

– Знаю, – ответила я и улыбнулась ей.

После обеда все попрощались. Мы уезжали утром в разное время. Войдя в свою комнату, я обнаружила там Биша. Я не видела его весь день и гадала, где же он. Его разум подсказал, что он размышлял, сидя на крыше.

– Привет, – сказала я, когда Калеб закрыл за мной дверь.

– Привет. – Биш встал с кровати. – Я уезжаю.

– Почему? Мы уезжаем все вместе утром.

Он взъерошил волосы, с трудом подбирая слова.

– Я долго думал, и я… считаю, что мне не стоит больше видеться с Джен.

– Биш… Она передумает, она просто волнуется! – принялась убеждать его я. – Я просто еще не успела сказать ей то, что вам обоим нужно услышать. Вы сойдете с ума, если не…

– Плевать, я просто не могу сидеть здесь и притворяться, что не хочу ее. Я все понимаю. Если ей нужно время или что-то еще, я дам ей время и пространство. Не хочу быть причиной ее расстройства. Если она хочет, чтобы я держался от нее подальше, я так и поступлю.

– Биш, – начала я, собираясь просить его выслушать меня, но тут раздался стук в дверь и Джен вошла, не ожидая ответа. Ее тоже не было за обедом.

– Привет, м-м… – Она хотела спросить, где Биш, но замолчала, как только увидела его. Ее рука теребила край свитера, подходившего по цвету к ее джинсам. – Вот ты где.

– Я? – переспросил Биш и скрестил руки. – Хорошо, что ты зашла. Я… я уезжаю. Так что тебе больше не придется переживать из-за того, что мы можем столкнуться.

Джен улыбнулась ему. Биш сначала растерялся, думая, что ее обрадовало его решение. Он потянулся за спортивной сумкой, в которой лежала его одежда, и повернулся, чтобы уйти, но Джен медленно подошла к нему. Я слышала, как ее мысли буквально кричат на всю комнату, и глаза у меня наполнились слезами, когда она заговорила:

– Я видела, как Родни… Это заставило меня задуматься. Он так и не узнал, кто его суженая, и это так грустно, Биш. Ему не дано было почувствовать то, что я чувствую к тебе.

Биш открыл рот, но ничего не сказал, а Джен продолжила:

– Не хочу принимать это как должное. И я увидела собственными глазами, что видение может не сбыться, как Мэгги и говорила. – Джен остановилась в нескольких дюймах от него, и Биш ждал, искренне надеясь. Она потянулась и коснулась его руки, а потом посмотрела на него. Он ждал. – Ты все еще хочешь этого? – спросила она шепотом.

– Больше, чем дышать, – вымолвил он.

Джен улыбнулась сквозь слезы, привстала на цыпочки, положила руки ему на плечи и поцеловала его так, словно никто не наблюдал, словно больше ничего в мире не имело значения.

Счастливые видения их запечатления заиграли у меня и у них перед глазами, и Калеб тоже заключил меня в объятия. То, что Джен приняла решение сама и не пришлось рассказывать ей о возможном безумии, обрадовало меня еще сильнее. Она просто решила, руководствуясь собственным сердцем. Они были полностью поглощены друг другом, и, наблюдая их запечатление, я поняла, что это лучшее чувство в мире. Никаких сожалений, никаких взглядов назад, какими бы ни оказались последствия. Это чувство еще очень похоже на свободу.

Калеб приподнял мой подбородок и большим пальцем вытер готовую скатиться слезу.

– Ты такая потрясающая, – прошептал он, услышав мои мысли. – Не могу дождаться, когда ты станешь моей женой.

– Тогда давай не будем ждать, – ответила я, наслаждаясь широкой улыбкой на его красивом лице, пока он не завладел моими губами, обещая гораздо, гораздо больше.

Очень скоро.

## Пока конец

Ох, моя благодарность может растянуться на мили.

Спасибо моему Богу и читателям, которые выбрали эту книгу, а также другие написанные мной! Именно ради вас я этим и занимаюсь. Было ТАК интересно узнавать, что разные люди по всему миру читают что-то мое! Это большая честь для меня. Спасибо, что позволили стать частью вашего мира. Ребята, вы лучшие, и я люблю получать известия от вас!

Вы крутые!


Ждите четвертую и последнюю книгу из серии «Запечатленные» – «Освобожденные».