# Магия крови

Алекс Градов

Кому дракон — страшный зверь, а кому — форма существования.

Алекс должен научиться летать. Или самое дорогое, что у него осталось от человеческой жизни, будет безжалостно раздавлено. Клан позаботится об этом. Вот тогда ярость, сильнейшее из чувств дракона, поднимет Алекса в небо. Времени почти не осталось. К Земле приближается враг.

Выбор для Черного Клана невелик: принять бой или погибнуть…

## Часть 1. ДВАЖДЫ РОЖДЕННЫЙ

> — Вы умеете играть на скрипке?

> — Не знаю, не пробовал. Но думаю, что получится.

### Глава 1. ЗМЕЯ И ПТИЦА

Мы с Валенком сидели в открытом кафе на берегу пруда, на Крестовском. Был тихий малиновый вечер, самое начало лета. Парк только-только оделся листвой, и каждый раз, окидывая взглядом пейзаж, я испытывал прилив позитива при мысли, что впереди целых три месяца солнца и тепла. Валенок не тратил время на любование природой — он алчно вгрызался в шашлык. Я уже поужинал и теперь со спокойной душой смотрел по сторонам. Казалось, раньше я скользил взглядом по тонкой мутной пленке, а теперь она лопнула — и мир открылся мне, словно заново сотворенный, полный тайн и открытий.

На левом глазу я все еще по привычке носил пиратскую нашлепку из «Детского мира». Хотя теперь одинаково видел обоими глазами, не чувствуя никакого дискомфорта. Повязка осталась как бы символом — для себя самого. Напоминанием, что до полного превращения еще очень далеко, и надо быть осторожным. Не прошло еще и четырех месяцев, как я впервые взглянул на свое отражение желтым «змеиным глазом», которым вскоре увидел призрачный зеленоватый мир — а мир увидел меня и тут же начал на меня охоту. Тогда я больше всего на свете мечтал о том, чтобы этот кошмар прекратился, и моя жизнь стала нормальной. Что ж, я получил, что хотел, — только понятие нормы изменилось.

Я прикрыл глаза и — прислушался? принюхался? — нет, просто ощутил окружающее пространство шагов на пятьдесят во все стороны, пропустил сквозь себя реальность со всеми ее оттенками и нюансами. Как пахнет трава на берегу и вода в прудах; что сейчас жарится на кухне летнего кафе; в курсе ли Валенок, что шашлык, который он уминает, сделан вовсе не из того мяса, которое заявлено на ценнике, а даже страшно сказать, из кого? Впрочем, что гадать? Конечно, в курсе. Можно подумать, его когда-нибудь беспокоили такие мелочи!

Посетителей в кафе было немного — я с закрытыми глазами мог сказать, сколько. Люди стали будто прозрачными. Их настроение я мог определить безошибочно. Иногда мне даже казалось, что я слышу отдельные реплики, но потом понимал, что это были мысли. Настроения и мысли тоже попадались разные. Некоторые ничуть не лучше сомнительного шашлыка. Но я упивался и ими, почти не делая различия между приятными и неприятными ощущениями, наслаждаясь самим их фактом. Я в самом деле был как ребенок, не знающий ни хорошего, ни дурного, но жадно впитывающий все. А мир приветливо распахнулся передо мной, как перед младенцем.

Открыв глаза, я покосился на Валенка. Сейчас он закончит есть, и я задам ему несколько вопросов.

Впервые со дня превращения я собрался с духом, чтобы поговорить с Валенком о том, что тогда случилось, не испытывая желания его убить. На самом деле, мне не то что говорить — даже думать на эту тему не хотелось. Чего хотелось, так все забыть и притвориться, что ничего не было. Но я чувствовал необходимость разобраться до конца. И главное, убедиться, что Ваське ничто не угрожает. С того дня, когда оказалось, что жизнь дочки — цена моего превращения, у меня не было ни одного спокойного дня. Удалось ли мне расплатиться по-другому? Или я только отсрочил платеж?

Это был слишком важный вопрос, чтобы спустить его на тормозах.

Причем задать его я собирался именно Валенку. Грега спрашивать бессмысленно — он скажет только то, что сам считает нужным, или вообще ничего. А Валенок — дитя природы — ненароком может и сболтнуть что-нибудь важное…

Убедившись, что Грег не подходит, не подлетает, и его нет поблизости в радиусе нескольких сотен метров, я наклонился над столом и вполголоса обратился к Валенку:

— Слушай, насчет дочки… Теперь-то я могу с ней нормально общаться?

— Угу, — дожевывая шашлык, кивнул Валенок.

— А почему Грег сказал, что она станет для меня постоянным источником проблем? И намекнул на какую-то опасность?

Признаться, я был почти уверен, что Валенок ответит «вот у него и спроси», но байкер-убийца в самом деле задумался.

— Я не в теме, — буркнул он, отодвигая тарелку. — Слышал краем уха, что со змеенышами, то бишь с драконьими детьми, все непросто. Какие-то магические заморочки… Впрочем, ничего конкретного не знаю. У меня, слава богу, детей нет. Ну а то, что девчонка — твое слабое место, объяснять не надо?

— В каком смысле?

Валенок поднял над тарелкой свой фирменный крокодилий взгляд. Я невольно содрогнулся, на миг ощутив себя недоеденным шашлыком.

— Ну представь, что твою дочку украли и хотят убить…

— Легко, — мрачно сказал я.

— Не как я, а по-настоящему, — продолжал Валенок. — И что ты будешь делать?

— Чепуха. Кому надо ее похищать?

— Неважно. У дракона не должно быть слабых мест.

— Ой ли? — Я, как человек начитанный, тут же вспомнил с пяток примеров. — По-моему, как раз наоборот. Это же правила игры. Огромное могущество должно быть уравновешено слабостью. Как ахиллесова пята. Вот, к примеру, дракон Смог в «Хоббите». У него не хватало одной чешуйки, прямо напротив сердца.

— Ну да, это я загнул, — миролюбиво согласился Валенок. — Конечно, уязвимые места есть у всех. Только надо их еще найти, в том-то и фокус. А у тебя и искать не надо. У тебя эта самая отсутствующая чешуйка — размером с корыто, да еще и мишень вокруг нее нарисована — стрелять сюда!

«Точно, — подумал я. — И как раз напротив сердца».

Не врут сказки, ох не врут…

— Но ведь у вас тоже есть родственники, — напомнил я. — И как вы обходитесь?

— Ты мою мать видел, да? — хмыкнул он. — Еще вопросы есть?

Да уж, с его матушкой я уже имел счастье познакомиться. Вот из кого бы вышел прекрасный боевой дракон. По крайней мере в сына она плевалась огнем не хуже, чем я. А таких слов, какими она его обзывала, я даже от Ленки не слышал. Не знаю, не знаю, можно ли считать ее уязвимым местом…

— А у Ники… — начал я и осекся, вспомнив.

Если у Валенка была мама, то у Ники — Бабушка. Не знаю, приходилась ли она ей на самом деле родственницей, но меня это адское отродье едва не убило. Если остальные члены семьи ей под стать…

О родителях Ники я не знал ничего. Все, что мне было известно: ее папа — большая шишка, городское начальство, и вдобавок умеет приказывать демонам. Но большую часть жизни Ники прожила с мамой, а с папой встретилась лет семь назад, потому что до этого он, видите ли, «десять лет был мертв». Честно говоря, в глубине души я до сих пор подозревал, что она его выдумала.

— Родители Ники — не слабое место, — вторя моим мыслям, сказал Валенок. — За них ты можешь быть спокоен. Их вообще не достать. Ни людям, ни драконам — никому.

После этих слов я уже заподозрил самое худшее, но, по словам Валенка, оба они здравствовали.

— Ну а Грег? — не отставал я. — У него есть кто-нибудь?

— Нет.

— То есть совсем?

— Угу.

Валенок знал, что говорил, — он был знаком с Грегом дольше нас всех. С тех пор как Грег взял его под свою опеку, собственно, и пошла история Черного клана.

— Загадочный он все-таки тип… — заметил я, надеясь, что Валенок клюнет.

Тот прикрыл глаза, поводил носом туда-сюда, будто принюхиваясь, а потом спросил:

— Как ты думаешь, сколько Грегу лет?

— Ну…

Я представил себе главу Черного клана и понял, что вопрос труднее, чем кажется.

Худощавый, подтянутый Грег был действительно в отличной форме, какой позавидовал бы любой двадцатилетний парень, но волосы у него не светло-русые, как мне вначале показалось, а седые. С нами он вел себя простецки, но я все сильнее подозревал, что это всего лишь личина, причем одна из многих. И все-таки в одном первое впечатление оказалось верным — он был нездешний. Когда Грег беспокоился или сердился (что, впрочем, бывало редко), он начинал говорить отрывистыми фразами, и в его речи звучал легкий акцент — но хоть убей я не мог понять, какой.

— Около сорока, пожалуй.

— Ни фига подобного. Я его знаю уже почти двадцать лет, — сказал Валенок. — Он за это время вообще не изменился.

— Ничего себе!

— Мы с ним познакомились в начале девяностых. Я был тогда, как бы это выразиться… В общем, тусовался с бандитами.

— Ого!

— Правда, недолго, — уточнил Валенок. — Встретил Грега, и… планы поменялись.

Заинтригованный, я принялся было выспрашивать о подробностях. Но Валенок явно не желал погружаться в воспоминания. Не стыдился же он своего бандитского прошлого? Что-то не верилось. Разве того, что ему не удалось стать паханом.

— Короче, — свернул он тему. — Родители — это одно дело. А змееныш — совсем другое. Не знаю, почему. Спроси лучше Грега, он в курсе.

— Спрошу, куда ж я денусь, — сказал я недовольно.

Только черта лысого он мне ответит.

— Ну и как мне быть с Васькой, если она — мое слабое место? Спрятать ее?

— Куда? Просто веди себя поосторожнее.

— А конкретнее?

Валенок задумчиво почесал бороду.

— Могу посоветовать только одно: не говори о ней никому из наших.

— В смысле?

— Другим драконам. Чем меньше драконов будет о ней знать, тем ей и тебе будет спокойнее жить.

— Это каким драконам? — спросил я с неподдельным любопытством.

— А ты думал, мы единственные? — ухмыльнулся Валенок.

— Да я вообще не думал на эту тему! А где этих драконов можно…

Тут мне в глаз будто попала мошка. Я моргнул, смахивая слезинку, а когда открыл глаза, передо мной стоял Грег собственной персоной.

Черт! Как он подобрался?!

— Секретничаем, девчонки? — ехидно спросил он, не садясь за стол.

Я смутился. Валенок сделал морду кирпичом.

Нет, в самом деле — почему я его не заметил?! Люди не могут видеть драконов, и мне уже объяснили, почему. Это не значит, что драконы бесплотны. Просто человеческие пять чувств их почему-то не воспринимают. А момент превращения вообще выпадает из сознания и памяти — как, например, момент перехода из бодрствования в сон. Но я-то больше не был человеком! Значит, тут что-то другое. «Некоторые драконы умеют делать себя невидимыми и для своих, — отметил я. — Запомним!»

— У вас еще будет возможность посплетничать, — продолжал Грег. — А сейчас, Алекс, я тебя забираю.


К полуночи Крестовский остров обезлюдел. Мы шли по берегу пруда в поздних июньских сумерках. Парк был пуст, только слышался шелест ветра в листьях и скрип гравия под нашими ногами. Казалось, мы единственные живые существа в этом тихом зеленом мире. Говорят, в это время года Земля проходит дальше всего от Солнца и летит медленнее, чем обычно. Я физически ощущал, как планета, гигантский каменный булыжник, летит в прозрачном пузыре атмосферы сквозь сияющий космос.

— Ну, как самочувствие? — спросил Грег.

— В целом неплохо, — ответил я, понимая, что он интересуется не моим застарелым гастритом. — Но… знаешь, меня тревожит одна вещь. Что-то я не чувствую себя драконом. Иногда мне кажется, что я стал еще большим человеком, чем до превращения…

Грег кивнул, как будто и ожидал это услышать.

— Что не так? Глаз?

— Оба. Я теперь вижу ими одинаково. Но неравномерно. То словно насквозь, а то хуже, чем обычно. Потом голова болит.

— Это нормально. Не перегружай человеческое тело. Оно не способно воспринимать мир иначе, чем ему дано природой. То есть способно, но недолго… Ты ведь не хочешь умереть раньше времени? Оно тебе еще пригодится.

— Кстати, и об этом я хотел поговорить. С того дня… Ну, с последнего испытания… У меня ни разу больше не вышло превратиться. Почему я не могу превращаться по желанию, как ты или Валенок? Мне что, каждый раз придется создавать себе экстремальные условия?

— Ты еще процентов на девяносто человек, — объяснил Грег. — Перемена сущности — это тоже навык, который надо тренировать. Вот Валенок — он превратился уже довольно давно, а до сих пор бывают сбои. Когда он разозлится, то себя почти не контролирует…

— Как насчет Ники? Она учится всего несколько месяцев, а превращается запросто!

— Не сравнивай себя с Вероникой, — очень серьезно сказал Грег. — Она — особый случай.

— А я что, стандартный?!

— В общем, да. Когда-нибудь ты узнаешь о ней больше и сразу перестанешь ей завидовать. Поверь — нечему.

Я пожал плечами.

— Терпение, Алекс. Ты, считай, только вылупился, а хочешь всего и сразу. Юные драконы чудовищно самоуверенны. Считают, что могут все, не понимая, что нелепы, беспомощны и очень уязвимы. Поэтому в естественных условиях большинство из них не доживает до зрелого возраста. Но тебе повезло. У тебя есть я. И клан. Твоя главная задача сейчас — успешно завершить превращение.

— Как? Разве я еще не превратился?

— Ты перешагнул через порог. Теперь надо идти дальше.

— А, — протянул я.

— По своей сути ты стал иным существом. Но за прошлую жизнь ты накопил огромное количество балласта, от которого надо избавляться…

Мы как-то незаметно остановились. Грег, закинув голову, задумчиво смотрел в розовое, без солнца, светлое небо. Откуда-то волнами набегал аромат цветущих яблонь.

— Что такое, по-твоему, дракон? — спросил он.

— Дракон? — Я встрепенулся. — Ну… Такой зверь.

Грег недобро прищурился. Я быстро поправился:

— Мифическое существо.

— Уже лучше.

— Огромный летающий ящер, пыхающий огнем…

— Так.

— Живет в горах. Требует в жертву девственниц.

— Замечательно!

— Нападает на города, деревни, крадет скот, грабит население, — увлекся я. — Потом уносит золото к себе в пещеру и спит на нем, пожирая каждого, кто осмелится…

— Великолепно! Не жизнь, а сказка!

— Что я не так рассказываю? — обиженно спросил я.

— Обратимся от сказок к реальности, — предложил Грег. — А реальность такова: дракон — высшее, совершенное существо.

«Где-то я это уже слышал», — подумал я, а вслух спросил:

— Ну и в чем же заключается «совершенство»?

— В единстве противоположностей. В натуре дракона встречаются и гармонично сочетаются вещи, которые для людей противоположны по определению. Верхний и Нижний мир. Адская бездна и небесный дух. Вода и огонь…

«Змея и птица!» — подумал вдруг я, вспомнив свой сон на балконе.

Так вот он был о чем!

Грег бросил на меня быстрый одобрительный взгляд, и я заподозрил, что он снова читает мысли. Но на этот раз не рассердился. Другое меня занимало — кто ж тогда победил? Птица или змея? Борьба шла жестокая, но верх, кажется, никто не брал…

— Но истинная гармония наступит, когда они примирятся между собой, — сказал Грег, подтверждая мои догадки насчет телепатии. — Тебе до этого еще далеко, да оно и к лучшему. Многие не тратят времени на борьбу и выбирают что-то одно. И почти всегда это змея. Падать гораздо легче, чем летать.

— Это уж точно, — проворчал я, снова со стыдом вспомнив свое последнее испытание.

Падать — это нормально и естественно. Но летать? Нет, это не про меня!

— Ничего, научишься. Главное — определиться, на чьей ты стороне.

Я вспомнил Ваську и сказал:

— Да я уже определился. Без вариантов, ты же понимаешь.

Незаметно стемнело и похолодало. Поверхность пруда затянуло прозрачной дымкой. Вокруг тонко зазвенели комары.

— Вопросы по вводной части есть? — спросил Грег деловым тоном.

— Да. Есть в Питере еще драконы, кроме нас?

Грег взглянул на меня слегка удивленно, словно ожидал какого угодно вопроса, только не этого.

— Конечно.

— И много их?

— Порядочно. Зачем тебе?

— Надо, — уклончиво ответил я.

Но от Грега что-то скрывать бесполезно.

— Опять Валенок болтал лишнее, — сказал он с досадой. — Это правда — твою дочку лучше скрывать от других драконов, особенно от драконов-магов. Есть на то причины, и лучше тебе их пока не знать. Но чтобы спрятать ее, не нужно этих самых драконов искать. Лучше бы и тебе пока держаться от них подальше.

— Это не метод, — заявил я. — Прятаться я ни от кого не собираюсь. Врага надо знать в лицо!

— Не хочешь — не прячься, но тогда не подставляй дочку. Кстати, я по-прежнему советую тебе перестать с ней общаться. Откажись от нее — ради ее же блага. Хотя бы сделай вид. Пока никто о ней не знает. Почти никто. Ты сам ей больше не опасен, но…

— И не подумаю! — заспорил я. — Вот послушай, ты сам говоришь — почти никто. Почти не считается. Есть один змей — ты знаешь, о ком я, — и его хозяин. Они знают про Ваську. Значит, их надо разыскать и… сделать так, чтобы они не болтали.

— Их я найду сам, — перебил меня Грег неожиданно холодным тоном. — Это не твое дело.

— Да как же не мое, если из-за них я едва не погубил Ваську?!

— Безопасность твоей дочки меня тоже не касается. Но есть такое понятие — вмешательство во внутренние дела клана. Попытка сбить с толку и переманить ученика сюда входит. Вот за это кое-кто и поплатится. Необязательно скоро, но неизбежно.

— И что ты с ними сделаешь? — с любопытством спросил я.

— Сначала отыщу. А потом поступлю по обычаю.

— Какому?

Ответа я не дождался, понял, что дальше он тему развивать не собирается, и обреченно вздохнул.

Грег улыбнулся.

— Алекс, ты и сам не понимаешь, как тебе повезло. В этом мире вам, молодым драконам, практически нечего опасаться. Драконов тут относительно немного. Людям о нас ничего не известно, кроме нелепых сказок. И главное, никто не верит в наше существование. Это самая лучшая гарантия безопасности. Поэтому основная опасность для тебя — ты сам. А не какие-то другие драконы, искать которых я тебе категорически не советую.

— Что ты имеешь в виду под «этим миром»? Есть и другие?

— Да, конечно, — сказал Грег, как нечто само собой разумеющееся. — Ладно, если вопросов больше нет — мне пора.

Он шагнул вперед, готовясь превращаться.

— А можно еще вопросик? — крикнул я ему в спину. — Я тоже буду черным?

Грег повернулся и посмотрел на меня, будто измерив с головы до ног.

— Хотя по молодым драконам часто трудно бывает понять, я уже точно знаю, что ты не черный. Черные драконы не дышат огнем. Никогда.

— А какой я?

— Мне и самому это любопытно, — донеслось из пустоты.

### Глава 2. ДРАКОНЬЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ

Что бы там ни насоветовал Грег, от своих намерений я не отказался. Но на этот раз приступил с вопросами к Ники. Для этого я пригласил ее туда, куда наша готка никогда не отказывалась пойти, — в старый добрый ирландский паб. После превращения мы там уже успели разок побывать. Но, хотя заходил я туда с легким холодком, готовый в любой момент делать ноги, Ники оказалась права — никто нас не узнал и не вспомнил. А Валенка мы с собой на всякий случай не приглашали.

Разрушения давно уже восстановили. В углу сияло новое пианино — и опять «Красный Октябрь», точная копия предыдущего. Ники всегда с таким удовольствием на него посматривала, будто сама же его и купила. Да, может, так оно и было.

Угостив Ники кружкой «Гиннесса», я задал ей тот же вопрос о драконах, что и Грегу.

— Ну да, в Питере драконы есть, — ответила девушка, не подозревая подвоха. — Я знаю три крупных клана. Красный, желтый… И ничего смешного!

— Конечно-конечно! Я совершенно серьезен! А третий клан какой — зеленый?

— Ты знал! — обиженно сказала она. — Правда, не уверена, можно ли называть зеленых кланом, — они там постоянно между собой ругаются. Желтых драконов в городе довольно много, но они слабые и вообще… Вот красные — это сила!

— Ну а наших ты почему не упомянула?

— Черный клан совсем маленький, он только-только возник. Его, если серьезно, еще нельзя считать кланом. Так, компашка… А зачем тебе? — спохватилась она.

— Как зачем? Это же понятно! Жажду увидеть своих новых собратьев!

Зачем именно я хочу их увидеть, я Ники говорить не стал. И наверно, напрасно — она тут же помрачнела. Уставилась на меня исподлобья своими роскошными черными глазами.

— Мы тебе уже надоели? Хочешь подыскать себе другой клан?

Я вздохнул. Ники, как всегда, сидит, слушает и что-то себе думает, выводы делает, а потом такое выдаст — хоть стой, хоть падай!

— Конечно, нет! Как вы можете мне надоесть! Особенно ты, — я нежно ей улыбнулся. — Так есть в городе места, где драконы просто пересекаются, чтобы пообщаться?

— Ну есть… Я знаю одно место на Лиговке, нечто вроде клуба. То ли «Нора», то ли «Дыра»…

— Драконий клуб? Звучит неплохо!

— Да ну! Там один молодняк тусуется. В таких местах серьезные драконы не появляются.

Но я уже понимал, что теперь не успокоюсь, пока не побываю там. Ники тоже это видела. Она вздохнула и залпом допила пиво.

— Ладно уж, давай сходим туда, — сказала она. — Ты ведь не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Сам ты просто не найдешь.

— Да я всегда тебе рад! А ты раньше бывала в этом клубе?

— Пару раз. Нет, разок сходить любопытно. Иногда бывает забавно. Но в общем, туда одни и те же люди ходят.

— Люди или драконы? — уточнил я.

— И люди, и драконы.

Вот как, отметил я. Оказывается, есть люди, которые тусуются вместе с драконами! Интересно, кто они, эти избранные?

— Все равно не понимаю, зачем тебе это нужно, — проворчала Ники.

— Ты, наверно, и так всех знаешь, — сказал я. — А я — никого. Вот посмотрю на них и буду решать, нужно мне это или нет. Просто терпеть не могу, когда решают за меня… Ну что, если ты не занята — может, прямо сейчас и поедем?


Вход в драконий клуб был с Литовского проспекта, минутах в десяти ходьбы от метро. Подумать только, я десятки раз проходил мимо этого дома, даже не догадываясь, что таится внутри! И сколько еще таких мест в Питере!

Мы повернули в темную подворотню, прошли насквозь двор-колодец. Стены во дворах и в подворотнях были густо изрисованы граффити на драконьи темы. Меня это слегка покоробило. Тоже мне, тайное драконье сообщество — никакой конспирации! Да и нарисовать можно было покрасивее.

Во втором дворе-колодце обнаружился вход как таковой: массивная дверь, ведущая в полуподвальное помещение. Возле нее толпились патлатые подростки в кожанках и фенечках, разбившись на кучки, покуривая и болтая. Я замедлил шаги, охваченный сомнениями. Похоже, Грег был прав… Что это за тусовка? Еще Ники сюда как-то впишется, а я уж точно нет!

Дверь никакого доверия тоже не вызывала. На ней была намалевана непотребная рогато-клыкастая харя и кривыми готическими буквами гостеприимно написано: «Войди, если сможешь». Уж не знаю, что под этим подразумевалось — то ли магическая загадка-пароль в духе Толкиена, то ли физическая возможность добраться до двери по раздолбанным ступенькам, не переломав ноги и не застряв в узком проходе. Стены рядом с дверью были оклеены самопальными афишками неизвестных рок-групп.

— Что за чушь? — пробормотал я, глядя на дверную роспись.

Мне стало стыдно, что я сюда пришел. Я едва не повернул обратно. Но Ники уже спускалась по ступенькам вслед за мной. Пришлось идти вперед.

Помещение за дверью слегка примирило меня с росписью и афишками. Внутри «Драконья нора» выглядела респектабельнее, чем снаружи. Видно было, что тут поработал дизайнер по интерьеру, создав атмосферу сумрачного средневекового подземелья с кирпичными стенами и сводчатыми потолками. Даже похоже на средней руки пивбар. В вестибюле было адски накурено. Где-то в глубине играла музыка, нечто кельтское — скрипки и волынки. Тут тоже толкалась молодежь. Ни единого дракона я что-то не заметил.

На стенах вестибюля тоже белели многочисленные объявления. Ники задержалась, чтобы окинуть их взглядом.

— О, тебе повезло! — сказала она, ткнув пальцем в одно из них. — Идолищев проводит семинар по драконности. Только что начался, успеешь послушать — пригодится…

— Какой-какой семинар?!

Я прочитал афишу:

— «Осознанное драконство в отечественных реалиях». Господи, это еще что?!

— Сейчас увидишь. Пошли?

Лекторий драконьего клуба выглядел вполне современно: оштукатуренные стены, пластиковые стулья рядами, экран для видеопроектора и белая доска с надписью маркером: «Быть или не быть драконом?!» На зрительских местах сидело человек тридцать самого разного возраста, пола и внешнего вида. Свободных мест не было, и мы с Ники просто встали за последним рядом стульев. Перед аудиторией выступал осанистый громогласный старикан с косматой бородой, в потертых штанах и свитере домашней вязки. «Матерый человечище!» — так и хотелось сказать про него. Очевидно, это и был спец по драконам Идолищев.

— …избавиться от ложных представлений. Ибо дракон — совершенное сверхъестественное существо, — раскатывался под сводами его гулкий бас. — Он объединяет в себе все лучшее от зверя, человека и духа. Высшая духовная сила, воплощенная бесконечность, дух перемен и превращений, божественная мудрость!

Я втихомолку усмехнулся. Совсем недавно примерно в том же ключе — но не так пафосно — высказывался Грег. Похоже, они тут все повернуты на совершенстве!

— Вот китайцы — древняя, культурная раса — это понимают. Они даже смутно догадываются о том, что драконом может стать любой, если поставит себе такую цель. Недаром они именуют драконами особенно мудрых и благородных людей…

— Дракон — эмблема императора, — услужливо вякнули из зала.

— Но в целом людям о драконах известно крайне мало. Причина проста — драконы с ними почти не пересекаются. Кажется, что они живут рядом, но это не так. Мир людей для драконов — нижний, туда не спускаются без нужды…

— То есть драконы — это как бы сверхлюди? — уточнил кто-то.

— Без всяких «как бы». Вот поэтому, из-за недостатка сведений, и возникают нелепые домыслы. Особенно извращенное представление о драконах царит в Европе, объективно отражая ее низкий культурный уровень. Дракон здесь — в лучшем случае хищник, сила хаоса на службе темных богов. А в худшем — Змей Горыныч.

— Почему в худшем? — обиделся я за нашего народного дракона.

— Потому что прилетает, хватает и жрет. Ниже падать некуда. — Идолищев бросил на меня суровый взгляд и спросил: — Чем занимаются драконы в восточных мифах и сказках?

— Живут на дне моря или на облаках… — послышались робкие голоса. — Дают мудрые советы… Правят драконьим царством…

— А в европейских? Драконы — чудовища, которых надо одолеть, чтобы повергнуть силы тьмы! Особенно славянские. Это же ужас, что творится в нашей мифологии! Налетают, грабят, жгут, воруют царевен…

— Молодцы, — одобрил я. — Резкие ребята.

Произнес я это совсем тихо. Никто, даже из сидевших прямо передо мной, и ухом не шевельнул. Но Идолищев каким-то образом услышал.

— Молодой человек, — загремел он, — вам известно, чем отличается патриотизм от национализма?

— Э… — растерялся я, заметив, что на меня обратились взгляды всех присутствующих. — Ну, мне кажется, это примерно одно и то же.

— В корне ошибочная точка зрения! Вот из-за таких, как вы, славянские драконы и пользуются в мире такой дурной славой!

— Из-за меня?! — возмутился я. — Смелая заявочка, дядя!

— «Поколение пепси», воспитанное телевизором! — Идолищев глядел на меня с безграничным презрением. — Мне жаль вас, юноша! Впрочем, каждый народ получает таких драконов, каких заслуживает.

И, не потрудившись дать мне слово в защиту, он отвернулся и продолжил лекцию.

— А теперь обратимся к теме нашего семинара — драконности. Что же это такое?

Слушатели зашуршали блокнотами и тетрадками.

— Драконность, — поставленным преподавательским голосом продиктовал Идолищев, — понятие, означающее состояние бытия драконом или подобным дракону. Так мы называем состояние тех, кто считает себя драконом в психологическом, эзотерическом и реже в биологическом смысле. То есть вас, мои маленькие друзья…

Я таращился на него во все глаза, едва сдерживая смех. Слушатели были настроены совершенно серьезно. В воздух поднялось несколько рук.

— Как же точно узнать, дракон ты или нет? — пропищала какая-то девчонка в очках.

Идолищев смерил ее взглядом.

— Ну, наверняка вы узнаете это только после превращения. Но для начала я рекомендую вам всем пройти так называемый духовный поиск. Это метод, которым можно заниматься только под руководством опытного наставника. Кстати, по духовному поиску я с осени буду вести цикл платных семинаров. Имейте в виду, количество слушателей ограничено.

Лекторий наполнился шумом. Идолищев легко перекрыл его своим зычным басом:

— Существует также метод быстрого просмотра реинкарнаций. С этим вы с помощью методического пособия под моей редакцией легко справитесь самостоятельно. Изучите его внимательно, загляните внутрь себя и честно спросите: «Кто я?» Подчеркиваю — честно! Либо вы убедитесь в своей драконности, либо поймете, что вы обычный человек, просто увлекающийся драконами…

Идолищев оглядел восхищенные лица слушателей, скользнул взглядом по Ники и, запнувшись, добавил:

— …либо какая-то другая разумная сущность.

— Где можно купить вашу методичку? — раздались выкрики.

— Здесь же, у бармена. Кстати, там же продаются наши замечательные тесты, которые с высокой точностью покажут, дракон вы или нет. Но если вы и не дракон, не отчаивайтесь! Никто не отменял термин «дракантроп», который может обозначать дракона в человеческом теле. Не знаю, правда, приживется этот неологизм в русскоязычной среде…

— Фу-у! — отозвались все дружным хором.

— Мы же драконы! — возмущенно заявила девица в очках. — Как иначе мы можем называться?

Идолищев милостиво покивал.

— Еще вопросы по драконности есть?

Со стула поднялся длинноволосый парнишка в кожаной жилетке.

— Разрешите офф-топ? — спросил он, краснея. — Черный и глубинный драконы — одно и то же или все-таки разные названия одного вида?

— Вопрос ярко демонстрирует вашу безграмотность! — хамски заявил Идолищев. — Никаких глубинных драконов не существует в природе. И что это за среда обитания — «глубины» — хотелось бы мне знать? Черный же дракон — хорошо изученный, хоть и довольно редкий вид, один из самых неприятных. Черные драконы коварны, злобны и жестоки. Живут обычно поодиночке, ибо не переносят общества себе подобных. Своих детенышей пожирают, чтобы в будущем уберечься от конкурентов. Именно поэтому черных драконов, к счастью, немного. Для обитания предпочитают темные, пропитанные негативной энергией места: болота, дремучие чащобы, заброшенные стройки, канализацию… В бою весьма опасны, отличаются подлостью, любят поглумиться над жертвой. Плюются серной кислотой… Иногда бывают радиоактивными…

— Это про нас! — прошептал я на ухо Ники, давясь от хохота.

— Заткнис-сь! — зашипела на меня Ники.

Она внимательно слушала старого вруна. Точно так же ему восторженно внимал весь зал. Некоторые даже конспектировали.

Мне стало противно наблюдать, как Идолищев цинично вешает лапшу на уши доверчивым «дракантропам», и я принялся бродить взглядом по залу. На стенах через равные промежутки висели картины, изображающие — кто бы мог подумать? — драконов. Мастерство художников в целом было невысоким, зато сюжеты самые разные — от слащаво-романтических до тупо-кровожадных. Большая часть просто изображала дракона во всей красе. Драконы парили среди грозовых туч, восседали на вершинах гор, возлежали на кучах золота, разрушали замки, скалились, испускали пламя, что-то там делали с девственницами…

«Слабые уродливые существа воплощают свою мечту о красоте и силе», — подумал я, испытывая неприязнь ко всем присутствующим в зале, к лектору в особенности.

Никаких драконов тут и близко не пролетало. Обычный человеческий молодняк. Наверняка это работа Грега, подумал я в сердцах. Небось велел Ники отвести меня в этот притон, чтобы навсегда отвратить от общения с себе подобными.

С ощущением, что меня кинули, я потихоньку вышел из аудитории. В тошнотворном табачном дыму и сумраке галдели какие-то юнцы. Я протиснулся через толпу и устремился в сизый туман.

Попал я удачно — коридор закончился дверью в бар. Точнее, в кафетерий, потому что спиртное в нем не продавали. Тут было относительно тихо, чисто и уютно. За стойкой маячил молодой бармен с волосами прикольного ржаво-рыжего цвета. Он выглядел куда достойнее своей клиентуры, потому что сидел молча и самоуглубленно играл на ноутбуке в «Dungeons and Dragons».

— Мне кофе, — сказал я.

— Кофе только из автомата, — ответил он, не отрываясь от битв.

— Спасибо и на том, что не растворимый…

Получив свой пластиковый стаканчик с бурой жидкостью, я сел за свободный столик и пригляделся к посетителям.

М-да. Час от часу не легче. В баре окопались «драконихи». В большинстве — девицы богемного вида, странно одетые, с несвежими лицами и тревожно-ищущими взглядами. Они оживленно болтали, сыпля экзотическими именами, на своем птичьем языке. Где-то я встречал этот типаж. Когда-то он казался мне даже прикольным, но теперь не вызывал ничего, кроме раздражения…

Точно — игровички!

«Это же клуб игровиков, — понял я. — Вот куда они меня спровадили, предатели! Ну, Ники!»

Теперь, когда все прояснилось, я был готов уйти. Но Ники все еще слушала старого трепача. А бросить ее здесь и свалить, не попрощавшись, — учитывая, что она и пришла сюда только ради меня, — было неловко.

Я все еще раздумывал, как поступить, когда в кафетерии возник самый натуральный призрак. Высокая, тонкая и бледная девушка в белом — с ног до головы ни единого яркого пятна. Гостья застыла в дверях, оглядываясь в поисках свободного места. Среди галдящих игровичек она выделялись как лебедь в вороньей стае. Потом она заметила, что я ее разглядываю, и тут же направилась в мою сторону.

— Привет! У тебя не занято?

Я гостеприимно убрал со свободного стула джинсовую куртку.

— Лигейя, — представилась она, усаживаясь. — Что-то раньше здесь тебя не встречала.

— А я тут в первый раз, — сообщил я.

Лигейя была очень хороша собой, но бледность делала ее похожей на фарфоровую куклу. Светлая кожа прямо-таки светилась изнутри, серые глаза смотрели приветливо и как-то печально. При виде этих глаз сразу становилось понятно, что передо мной не девчонка, а молодая женщина, может даже, лет тридцати. Одета Лигейя была в строгом экологическом стиле: льняная блузка, длинная холщовая юбка и веревочные сандалии без каблуков. Вся ее внешность вызывала ассоциации с чем-то чистым и холодным… А еще у нее были потрясающие светлые волосы. Толстенная пепельная коса, перекинутая через плечо, исчезала под столом, касаясь кончиком пола. «Это ж сколько лет надо такую косищу растить! — восхитился я. — Наверно, мама с бабушкой стричься не разрешали…» Мне так и представилась тихая домашняя девочка, много лет запоем читавшая сказки, а потом романтическое фэнтези, чтобы однажды попасть в игровую тусовку и окончательно уехать крышей в мир своей мечты…

— Сразу видно, что ты тут новичок, — произнесла Лигейя. — И как, нравится?

— Не особо…

— Знаешь, поначалу тут никому не нравится. Это ужасное, леденящее чувство, когда подходишь к двери…

Я пожал плечами, не совсем понимая, о чем она.

— Помню, когда я в первый раз увидела вход, меня мороз продрал по коже, — задумчиво продолжала Лигейя. — Не поверишь — испугалась! Понимала, что сейчас сделаю шаг — и останусь совершенно беззащитной… Хотя у меня не было оснований думать, что мне кто-то угрожает, но привычка… Никогда в жизни не испытывала такой неуверенности! Но потом я подумала — если клуб устроен именно так, на это ведь наверняка есть причины, правда? Как глупо будет, если я потопчусь перед дверью, развернусь и уйду… Тебя такие мысли не посещали?

— Посещали, — буркнул я.

Хотя первая часть ее речи меня, честно говоря, озадачила.

Лигейя негромко рассмеялась. Улыбка у нее была очень милая, слегка ироничная. Меня вдруг потянуло на откровенность.

— Я и сейчас пытаюсь понять — зачем я вообще сюда явился?

— А что так?

— Не знаю, о каком страхе ты сейчас говорила, но лично я вообще-то ожидал другой, более серьезной, гм, публики. А тут тинейджеры какие-то, дракантропы, блин… Ну да ладно, какой с них спрос! Но если хочешь знать мое мнение по поводу некоего Идолищева, то я скажу прямо…

— О, Идолищев — это местная знаменитость! — с энтузиазмом воскликнула Лигейя. — Хочешь пройти его тест на драконность?

Я прислушался: из лектория все еще доносился зычный бас старого махинатора.

— Ну давай. Но платить я за него не собираюсь!

Лигейя порылась в торбе, будто сшитой из старого коврика, достала смятый лист бумаги, расправила его и торжественно прочитала:

— Вопрос первый! Не хочется ли вам порой запустить когти в своего врага?

Следующие минут двадцать мы веселились от души. Я старался отвечать честно, но оказался драконом процентов на сорок. А моя новая знакомая вообще тест не прошла.

— Я не дракон? — произнесла она, с искренним изумлением глядя в тест. — А кто? Что-то Идолищев перемудрил…

Я внимательно посмотрел на эту тургеневскую девушку в экологическом прикиде и спросил:

— Слушай, как тебя вообще сюда занесло?

Лигейя вдруг стала очень серьезна.

— Я обычно все время сама по себе, — заговорила она, выпрямляя спину и складывая руки на коленях. — Одна да одна. И вот этой весной был жестокий циклон, а я смотрела, как из теплых стран возвращаются птицы… Они летели и летели мимо, сквозь снеговые облака — такие маленькие, теплые, такие беспомощные и упорные, как будто их тянуло что-то невидимое, но необыкновенно сильное. Нечто более сильное, чем любая буря. И мне внезапно подумалось — надо найти кого-нибудь! Я не знаю, откуда пришло это желание. Меня ведь полностью устраивало быть одинокой. Я и вообразить ничего другого не могла. Я не переношу чужих, я не могу подстраиваться, мне дороги мое время и пространство. Я должна быть совершенно свободна, иначе я просто не могу жить… Но тут я поняла, что где-то среди этих мокрых туч есть одна птица… Моя птица. Она мала и слаба, но она упорно летит сквозь опасности, сама не зная куда. А я должна показать ей дорогу… чтобы она долетела…

На протяжении этого страстного монолога я незаметно отодвигался от Лигейи подальше.

Нашла себе маленькую птичку, тоже мне. Нет, спасибо! Только чокнутых старых дев мне не хватало!

— Хм… Это… Если ты рассчитываешь на меня, хочу сказать — я не свободен, — заявил я сразу, чтобы расставить все точки над «i».

Лигейя осеклась и посмотрела на меня с недоумением. Но тут же рассмеялась.

— Да я вижу, — ответила она без всякой обиды. — Я тут уже давно сижу и успела изучить всех. Увы, никто не подошел. Тут много очень славного молодняка. Но они ненастоящие. Они только играют.

— Вот-вот. Детский сад.

Лигейя очень оживилась.

— Это ты очень правильно сказал — именно детский сад! Младшая группа. Такие славные птенчики, но никуда не годятся! Я, пожалуй, загляну сюда еще разок через год-два. Может, кто-то из них подрастет.

Когда она попрощалась и ушла, я даже пожалел ее. Бедняжке ничего не светило.

Минут десять я спокойно допивал кофе. Мысли блуждали где-то далеко, раздражение ушло. Странное общение со странной девушкой, как ни удивительно, оказало на меня умиротворяющее действие.

Пора было уже забирать отсюда Ники и уходить.

Стараясь не расплескать с трудом обретенное спокойствие, я вышел в коридор. И тут же понял, что зря стараюсь. Гомон голосов и табачный смог оглушили меня, как пыльным мешком по голове. Все мои драконьи обостренные чувства задохнулись и исчезли, словно внутри накрепко захлопнулся десяток глаз. Теперь я воспринимал действительность исключительно как человек — причем человек уставший и раздраженный.

Толпа в коридоре только увеличилась, и я принялся обходить ее по стеночке. Юнцы, перебивая друг друга, взахлеб обсуждали какого-то всеобщего кумира, дракона-экстремала по фамилии Чудов-Юдов. Один парнишка привязался ко мне и начал назойливо выпытывать мое мнение по поводу какого-то подвига этого деятеля. Я сердито отодвинулся и громко заявил, что понятия не имею, чем прославлен Чудов-Юдов, но, судя по его фамилии, он редкостный дятел.

В коридоре мгновенно воцарилась мертвая тишина; юнцы уставились на меня так, будто не поверили своим ушам, или будто меня вот-вот разразит гром или что-то в этом роде. Их глупые, ошеломленные физиономии рассердили меня еще сильнее. Я шагнул в толпу, собираясь протолкнуться к двери в лекторий, забрать оттуда Ники и уйти (и больше сюда не возвращаться). Толпа сама расступилась передо мной, словно я внезапно заболел проказой, — и прямо перед собой я увидел бледное лицо.

Это было очень знакомое лицо. Точнее, ненавистная рожа!

— Какие люди! — медленно произнес я в тишине. — И без охраны! И почему-то без формы! Что, лейтенант, скрываешь под человеческим обликом свою истинную сущность? Вот ты и попался… змеюга!

Белобрысый мент — он же белый змей-искуситель — попятился и уперся спиной в стену, глядя на меня вытаращенными глазами. Вот, значит, какое бывает лицо у тех, кто встречает наяву свой ночной кошмар.

Что касается меня — честно говоря, я почти не удивился, когда его увидел. Я очень надеялся его тут встретить. А обычно мои желания сбывались — еще в те времена, когда я был просто человеком.

Что я чувствовал? Безграничное злорадство. В нашу последнюю встречу, обнаружив себя на полу ментовки с ногой лейтенанта в зубах, я не то что обдумать — даже и почувствовать ничего не успел. Было только одно желание — удрать оттуда побыстрее.

Зато теперь нахлынула запоздавшая злоба. И жажда мести.

Сейчас я расквитаюсь с ним за все!

— Ну, оборотень в погонах, располагайся! Разговор у нас будет долгий и вдумчивый. Присесть не хочешь? — Я быстро оглянулся. — Стульев нет, уж извини, зато вот эта штука тебе больше подойдет!

Я толкнул его к урне с окурками. Вокруг нас тут же образовалось пустое пространство.

— Ты чего? — жалобно (и очень тихо) спросил лейтенант. — Перестань… Тут нельзя…

Я прямо не узнавал прежнего наглого змея. Может, он отвлекает меня, а сам готовится превратиться и напасть? Что ж, я готов сразиться! Хоть со змеем, хоть с человеком — все равно, так даже и лучше…

Но мент ничего такого не делал, только мямлил и ныл. Когда его не прикрывала милицейская форма, он оказался самым настоящим трусом! Но почему он не пытается хотя бы убежать? Почему не уходит в лимб, не проваливается сквозь пол, не ныряет в стену? Почему не превращается?!

И тут при одной мысли об этом меня начало трясти. Это было похоже на тот ужас, который умел внушать Валенок, — но сейчас ужасом обдавали мои собственные мысли. «Тут нельзя превращаться», — понял я (или мне подсказали). Стены этого клуба блокировали превращение! Не удивлюсь, если и магией тут пользоваться невозможно.

Впоследствии Грег сказал мне, что так оно и есть. Именно поэтому (в том числе поэтому) взрослые продвинутые драконы избегают клуба на Лиговском. Они слишком сильно завязаны на магии — настолько сильно, что, лишившись ее, чувствуют себя почти увечными. А молодым драконам терять нечего — они и так ничего не могут и не умеют.

Лигейя права — место было далеко не такое простое, как мне показалось поначалу.

Но тогда я отметил эту мысль лишь самым краем сознания. Все внимание было сосредоточено на лейтенанте. Убедившись, что он не удерет, я схватил его за плечо и выволок из толпы в темный тамбур возле входной двери.

— На этот раз, гад ползучий, — прошипел я, — ты ответишь на все мои вопросы. Во-первых, про своего лорда. Кто он такой? Как его имя? Где его искать? Короче, выкладывай все, что знаешь!

— Я не…

— А второй вопрос — про змееныша!

— Какого еще змееныша? — пискнул он.

— Моего!!! — заорал я. — Ты ведь в курсе, правда?! Что ей сейчас грозит? В чем опасность?!

Толпа юнцов задвигалась — кто-то энергично через нее пробирался. Кажется, бармен. Я увидел его рыжую шевелюру, потом пылающие глаза и застыл — они были цвета латуни!

Мне запоздало вспомнился совет Валенка — помалкивать о дочке в присутствии посторонних драконов. К счастью, в этот момент закончилась лекция Идолищева. Распахнулась дверь лектория, наружу повалил народ, и толпа стала в два раза плотнее. Я воспользовался этим и потащил мента к выходу из клуба. Лучше быстро уйти самому, чем дожидаться, пока тебя выкинут или учинят допрос!

Лейтенант среагировал на мое движение неожиданно. Он запаниковал.

— Нет! — Он вцепился мне в руку. — Не надо на улицу! Мне туда нельзя! Меня там…

Но я был так зол, что даже не заметил абсурдности его поведения. Я знал одно: сейчас мы выйдем во двор, и там я выбью из него все ответы. А потом начищу морду — исключительно для собственного удовольствия!

На выходе случилась небольшая заминка — по крутым ступенькам, ведущим из полуподвального помещения на воздух, мог подняться только один человек. Мгновение поколебавшись, я вытолкнул мента перед собой. Он, скуля и спотыкаясь, устремился наверх.

Я отвлекся буквально на секунду — придержал за собой дверь. А когда обернулся, ни на лестнице, ни во дворе, ни в небе никого не было.

Лейтенант исчез бесследно.

### Глава 3. НАДО БЫТЬ ВНИМАТЕЛЬНЕЙ!

Следующим вечером после похода в драконью нору я возвращался с работы — шагал себе не спеша, то и дело поглядывая на небо. Было жарко и душно, парило. На западе над новостройками Лахты клубились сизые тучи. Неужели первая гроза? Пора бы уже! Я с детства обожал грозы. Всякий раз, как слышал вдалеке раскаты грома, в душе нарастало радостное волнение — что-то будет! На этот раз точно будет! (Что именно «будет», я, естественно, понятия не имел.) Есть примета: увидеть радугу — к удаче. А для меня к удаче было увидеть молнию. И еще ужасно хотелось оказаться в самом сердце грозы, чтобы молнии били совсем рядом, в деревья, антенны и фонарные столбы…

Помнится, бабушка не разрешала торчать во время грозы на улице, гнала в дом, пугала рассказами из жизни: «…а потом нашли того мальчика на балконе мертвого — молния вошла в висок, вышла в пятку, даже ресницы у него сгорели…» «Кла-а-ас!» — восхищенно говорил я, представляя на месте «того мальчика» себя, с головы до пят наполненного нестерпимым для глаз небесным огнем — только, конечно, живого. Более чем живого!

Вот как, скажите на милость, в туче рождается электрический разряд? Пламя — из взаимодействия воды, ветра и пара? Нет, теперь-то я знал. Но ощущение волшебства от этой небесной алхимии все равно где-то сидело.

— Эй, Леша! — раздался окрик.

Я поднял голову и увидел, как из переулка, из-за кустов доцветающей сирени, появляется Ники. В первый момент улыбнулся и тут же нахмурился, вспомнив, что мы с ней в ссоре. На обратном пути из драконьего клуба Ники пилила меня за драку в коридоре и оскорбление Идолищева (хотя это он первый обозвал меня нацистом), пока не вывела из себя. А я, и так находясь в отвратительном настроении из-за побега лейтенанта, не выдержал и наговорил ей всяких резкостей. На том мы и расстались, даже не попрощавшись, друг на друга очень сердитые.

— Не думай, что я тебя простила! — первым делом предупредила Ники, приближаясь. — Хотя, если хочешь знать, я уже не злюсь. Мне тебя даже жалко.

«Кто тут кого должен прощать?» — возмутился я, но вслух этого говорить не стал, а холодно спросил:

— В каком смысле «жалко»?

— Меня послал за тобой Грег. Желает с тобой побеседовать. Судя по голосу, он о-очень недоволен.

Я гордо пожал плечами (хотя мурашки по спине все же пробежали).

— Да пожалуйста. Я все равно прав. Хоть прямо сейчас!

Странно, что он сам мне не позвонил. Я бы даже сказал — подозрительно…

— Он и велел — прямо сейчас. Тогда пошли вместе, — как ни в чем не бывало предложила Ники, пристраиваясь рядом. — Только, Леш, давай по дороге заглянем в магазин. Грег попросил купить продуктов для бабки, чтобы она не орала, что мы ее объедаем. Во какой список надиктовал! Я одна не дотащу…

— Ах, вот оно что, — хмыкнул я.

Ники лукаво улыбнулась, и я с облегчением понял, что наша размолвка осталась в прошлом.

«Бабкой» была мамаша Валенка. Я сильно подозревал, что старуха догадывается о том, кто такие на самом деле ее сын и его странные друзья. Но она ни разу даже не намекнула на это. Что, впрочем, не мешало ей всячески крыть Валенка и учить его жизни. К нам с Ники она относилась с неприкрытым презрением. Благоволила она только к Грегу, который обращался с ней как со вдовствующей императрицей.

Ники достала список покупок и вручила его мне.

— Кстати… Прочитай-ка его. Ничто тебя в нем не настораживает?

Я пробежался взглядом по списку. Обычный набор продуктов… Пельмени… Хлеб… Сыр… Но последний пункт меня удивил.

— А это что? Торт «Птичье молоко»?

— Угу. Тортик, блин. К чаю! Странно, да?

— Торт — это серьезно, — подтвердил я. — Я бы даже сказал, зловеще.

Ники не обратила внимания на сарказм.

— Интересно, кому он предназначен? — подумала она вслух с хмурым видом.

— Мне? — невинно предположил я.

— Ха-ха, очень смешно.

— Бабке — метнуть в Валенка?

— Заткнись! Нет, Грег определенно кого-то ждет в гости!

— Думаешь, женщину?

— Похоже на то, — мрачно сказала Ники. — Я это сразу заподозрила!

— Да ты не расстраивайся раньше времени. Может, это просто его старая боевая подруга.

— Ну-ну.

— Или он решил взять еще одну ученицу, более перспективную…

— Знаешь что?! — начала заводиться Ники.

— А что это у тебя за спиной? — ловко перевел я разговор на другую тему.

— Где? — Ники стремительно развернулась. — Тьфу на тебя! Что, сам не видишь? Футляр для скрипки.

— Зачем?

— Ты разве не знаешь, что я готовлюсь поступать в консерваторию?

Нет, этого я не знал.

— А почему туда?

— А почему бы и нет? — подбоченилась Ники. — Ты что-то имеешь против скрипки?

— Нет, что ты! Скрипка мне очень нравится! Но ты же вроде играла на гитаре…

— Скрипка гораздо лучше гитары, — ответила она резко. — Гитара, она создает настроение. А скрипка… она сама играет на тебе, как на музыкальном инструменте. Словно скальпелем — прямо по венам…

«Интересно, где она это вычитала?» — подумал я и ответил:

— Смотря как играть. Не, скрипку я уважаю. Скрипка — это серьезно. Как это у Павича: вы действительно хотите подарить дочке скрипку? А вы знаете, что выучиться играть на скрипке — это как вспахать поле отсюда до Белграда и обратно три раза?

— Купите ей лучше барабан, — подхватила Ники.

— Там не было про барабан, — возразил я.

Мы рассмеялись.

— Ну и вообще, — добавила Ники застенчиво. — Грег однажды сказал, что ему нравится слушать скрипку.

— Ха! С этого и надо было начинать.

За разговором мы сами не заметили, как пришли на Яхтенную. В супермаркете на углу возле дома Валенка мы набрали два огромных пакета снеди. Тащил их, естественно, я. Ники несла перед собой воздушный тортик, глядя на него с ревностью и неприязнью.

— Значит, ты будущая скрипачка, — возобновил я разговор, чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей. — А Валенок по жизни чем занимается?

— Не знаю, что-то с железом.

— С компьютерным?

— Не, с машинами. Сам разве не обращал внимания? У него постоянно то руки в масле, то джинсы в солярке…

— Не обращал. А ты всегда обращаешь внимание на мелочи?

— Стараюсь, — серьезно ответила она. — Грег велел обращать. У меня другой курс обучения, не такой, как у тебя.

— Какой? — заинтересовался я.

— Хм… скажем так, с акцентом на разведке.

Ники оглянулась.

— Вот, например, та машина…

Она указала на длинный черный автомобиль, выезжавший из подворотни на другой стороне улицы. Как раз когда я на него взглянул, он выворачивал на проезжую часть и через мгновение укатил в противоположную от нас сторону.

— Что ты заметил? — спросила Ники.

Я пожал плечами.

— Ничего особенного. Машина как машина. Черная. Видимо, дорогая.

— Я видела ее ровно столько же, сколько и ты. Ну, может, на секунду дольше. Какой она марки?

— Ну… «мерс»? — бросил я наугад.

— BMW, «семерка»! — сообщила она. — Номер?

— Да какой номер, ты чего! — засмеялся я.

— А я заметила первую букву и три цифры.

Ники назвала их с торжественным видом.

— Сколько человек в машине?

— Погоди, — я напряг память и вспомнил: — Там же стекла были тонированные!

Не успел я порадоваться тому, что не упустил такую важную деталь, как Ники заявила:

— Ну и что? Любые тонированные стекла пропускают свет. Кажется, затемнение не больше сорока процентов, по закону… не помню. Короче, пассажиров ты тоже не заметил.

— А ты, можно подумать, заметила!

— Конечно, — кивнула Ники с отвратительно самодовольным видом. — Не было там пассажиров. Только водитель.

— Можешь говорить что угодно — все равно не проверить. Машина-то уехала!

Это была выходка обиженного мальчика, и Ники отнеслась к ней снисходительно.

— Ты же не думаешь, что я вру, — сказала она спокойно. — Прекрасно знаешь, что все это правда.

Мне стало стыдно. А главное — досадно, что я не заметил вообще ничего! Кроме того, что машина была длинная и черная. Да любой школьник заметил бы больше! Позор!

— Подожди-ка секундочку, — сказал я, ставя пакеты с едой на асфальт.

— Что ты затеял?

— Не трогай меня.

Я глубоко вздохнул, прикрыл глаза и сосредоточился. В точности как тогда, в марте, когда застыл посреди улицы, пытаясь вспомнить, что за символ промелькнул на моем мониторе… И довспоминался до того, что практически остановил время. И заодно все движение на Савушкина. И ввел в транс светофор и десяток пешеходов…

К моему удивлению, повторить это оказалось не так уж сложно. Вдох, выдох, и я снова выпал из окружающей реальности, секунда за секундой восстанавливая в памяти те несколько мгновений, пока машина выруливала из двора. Картинка постепенно замедлилась и теперь неторопливо прокручивалась передо мной, как на покадровом просмотре.

Я видел такие мелочи, на какие никогда не обращал внимания: каждое пятнышко пыли на сияющих литых дисках… Мельчайший потек бензина возле крышки бензобака…

Легко прочитал весь номер… Номер был специальный. С виду вроде ничего особенного, но вот это сочетание букв и цифр… Слыхал я краем уха об этих номерах. Такие машины никогда не останавливают гаишники. И отдают честь — потихоньку, чтоб никто не заметил.

Разглядел и водителя — точнее, шофера, потому что это была не его машина. Увидел и кое-что еще.

— Короче, — сказал я, открывая глаза. — Машина бронированная. Ты, конечно, можешь сказать, что я сочиняю, — все равно уже не проверить…

Ники внимательно слушала.

— А как ты определил?

— Ну, это видно. По тому как едет, например, — она слишком тяжелая…

— А номер вспомнил?

— Конечно, — я назвал три цифры и две буквы.

Ники захлопала в ладоши.

— Правильно!

— Водитель, — продолжал я. — Он, скорее всего, военный. Хотя обосновать я не могу. Думаю, заметил какие-то мелочи, но сейчас не могу их объяснить даже сам себе.

— Ну а еще что? — с нетерпением спросила Ники.

Такое ощущение, что новость насчет шофера ее не заинтересовала и не удивила.

И тут — чувства все еще были обострены — у меня шевельнулось подозрение. Но я продолжал:

— И самое интересное. На лобовом стекле — пропуск.

Ники затаила дыхание.

— Откуда ты знаешь? Ты же не мог видеть стекла, она выезжала к нам боком!

Я пожал плечами.

— Ну вот смог как-то.

— Что там на пропуске?!

— Герб… Название ведомства… И фамилия.

— Какая? — почти шепотом спросила Ники.

Я развернул ее к себе и таким же шепотом ответил:

— Ники, скажи мне, чья это машина?

Она моргнула и попятилась. Но я успел понять по ее глазам — она знала.

— Леша, ну откуда мне…

— Не ври.

— Ладно, расскажи мне, что там за фамилия, а я скажу тебе про машину.

— Ники, я ничего не скажу, пока не услышу ответ, — устало произнес я, поднимая с асфальта пакеты.

— Я правда не знаю! Но догадываюсь. Я как-то давно спрашивала Грега, есть ли у него машина. Он сказал: «служебная».

— Служебная? — повторил я.

Интуиция подсказывала, что Ники угадала. Это была машина Грега. Но в таком случае…

— А теперь фамилия и ведомство! — напомнила Ники нетерпеливо.

— Не скажу, — ответил я. — Если Грег ничего не рассказывает сам, значит, у него есть основания скрывать информацию. А шпионить за ним… Ну, блин! Это просто некрасиво. И нечестно. Не говоря уж о том, что это может быть опасно. Ники, ты сама все понимаешь…

Ники скисла. Она в самом деле все понимала. Но любопытство и желание раскопать что-нибудь о Греге были сильнее. Особенно в присутствии зловещего тортика.

— Ну и не надо, — буркнула она и ушла вперед.

Зря она огорчалась. Все равно я и не смог бы рассказать ей ничего конкретного — ни про фамилию, ни про ведомство. Потому что не разглядел их. Все-таки машина ехала к нам другим боком.


— Сегодня утром я получил письмо по электронной почте. От некоей Лигейи, — сказал Грег, как только мы с Ники занесли покупки на кухню и переложили еду в холодильник.

Бабки дома не было, Валенка тоже. Грег сидел за кухонным столом, застеленным выцветшей клеенкой, и что-то читал с экрана ноутбука.

— Кто это? — спросили мы с Ники в один голос.

Грег оторвал глаза от монитора и пристально посмотрел на меня.

— Уже забыл? Она утверждает, что познакомилась с тобой вчера в клубе.

— А, та Лигейя, которая «вообще не дракон»!

Я живо вспомнил слегка чокнутую, но приятную старую деву — а потом и все остальное, далеко не такое приятное — и принялся, не жалея эпитетов, описывать клуб и тамошнюю публику. И про жуткую дверь, и про обкуренных юнцов, и про хама и стяжателя Идолищева, и про Лигейю, которая пришла найти себе маленькую, но гордую птичку…

Грег вначале иронически улыбался, потом перестал, а когда речь дошла до моего спора с Идолищевым, выражение лица у него стало озабоченное.

— Зря я тебя туда пустил! — с досадой сказал он. — Вероника, почему ты за ним не присматривала?

— Я на него шипела-шипела, но ведь не могу же я ему рот заткнуть, — попыталась оправдаться Ники. — Потом они с Идолищевым сцепились — что я, буду между ними кидаться? Тем более Леша почти сразу вышел…

— Куда он пошел дальше и что он там делал? — прокурорским тоном спросил Грег.

Ники поникла.

— Почему я должен узнавать подобные новости от посторонних?!

— Грег, погоди! — вмешался я. — Хватит уже орать на Ники! Может, объяснишь, что такого случилось?

Грег вогнал меня взглядом в дрожь.

— Ты вел себя в клубе как идиот, — сказал он уже спокойно. — Не понимал, кто перед тобой, что ему надо, с какой целью затеян разговор… Еще хорошо, что твоя последняя собеседница была настроена миролюбиво.

— Так она ко мне не клеилась?

— Конечно, нет.

— А что она делала?

— Искала ученика.

— Гм… Она была драконом?

— Разумеется. Другие туда не ходят. Просто не найдут вход.

— Но там было полно людей!

— Куколок.

— Людей, — настаивал я. — Неужели я не сумел бы отличить людей от куколок, и уж тем более драконов?

— Не распознал же ты Лигейю, — возразил Грег. — Стены клуба блокируют любую магию. В целях безопасности его посетителей — в первую очередь друг от друга. Но у тебя всегда остаются мозги, которыми неплохо бы иногда пользоваться.

— А бармен?! — вспомнил я. — У него были оранжевые глаза с вертикальными зрачками! Почему я сумел их увидеть?

— Да потому что это их клуб, — ответила Ники. — Они его держат.

— Кто «они»?

— Желтый клан.

Я не нашелся что сказать. Чувствовал я себя крайне глупо. Почему Лигейя не сказала мне, кто она такая? Зачем морочила голову с этим дурацким тестом? «Ты тоже это почувствовал на входе? Полностью беззащитный…» — вспомнил я ее слова. Ничего я не почувствовал! Я вообще не понял, о чем она говорила. Не понял, что она изначально говорила со мной как с равным. Как дракон с драконом. А я-то хорош! «Извини, я не свободен…» Тьфу!

— О чем она тебе написала? — спросил я Грега, мучаясь от стыда.

— Лигейя была очень любезна. В письме она спрашивала, в курсе ли глава клана, что его ученик болтается без присмотра и несет опасную чепуху в присутствии весьма неприятных личностей, — с каменным лицом сообщил он. — С ее стороны это чистейшая благотворительность. И теперь по твоей милости я ее должник.

— Ничего не понял, — искренне сказал я.

— Судя по тому, что мне написала Лигейя и рассказала Ники, ты умудрился оскорбить как минимум двух влиятельных драконов. Странно, что тебе позволили оттуда уйти.

М-да. Понятнее не стало. Ну, первый дракон — это, видимо, Идолищев (хоть я и не припомню, что оскорбил его, — скорее наоборот). Для куколки он, мягко говоря, староват. В этом аспекте вся его лекция с платными семинарами по обретению драконьей сущности выглядела не просто как надувательство, а как циничный жесткий стеб. Но кто второй? Неужели змеюка-лейтенант? Но Грег сказал: «влиятельный»…

Единственное, что мне вспомнилось, — окаменевшие от потрясения лица юнцов, когда я обозвал дятлом какое-то чудо-юдо… Которого там даже не было. Видимо, Грег говорил о нем.

Но меня как раз это совсем не беспокоило. Я с тревогой ждал, когда же он заведет речь об учиненной мной драке. Наконец, мне пришло на ум, что он вполне может о ней и не знать. Лигейя ушла из клуба раньше, чем я встретился с ментом, и, соответственно, ничего о нем не знала. А когда Ники вышла с лекции, я уже вытащил его на улицу… Я повеселел и решил пока молчать. Спросят — скажу. А раз не спрашивают, зачем давать Грегу лишний повод для ругани?

— Во-первых, я никого не оскорблял, — гордо заявил я. — Во-вторых, меня не предупредили. Я думал, там вообще нет драконов. Ну кроме бармена. Но его я вроде не оскорблял. Только намекнул, что кофе полное де… в смысле не очень качественный…

Грег покачал головой.

— Ох, Алекс! Не мешало бы тебе вести себя поскромнее…

— Я всю жизнь был скромнягой и милым парнем. Надоело!

— Ты считаешь, что теперь можешь позволить себе быть гордым? Нет, меня это как раз не удивляет… Гордость — общее свойство всех драконов. А еще у них очень хороший слух. И память, кстати, тоже. Ты в курсе, что драконы ничего не забывают? Что в отличие от людей годами держат в памяти каждую мелочь?

Я решил больше не спорить. Тем более мне в самом деле стало слегка стыдно за свою болтливость. Но не очень. Ведь я говорил то, что думал! Почему я должен скрывать свои мысли?

— Я ничего не имею против гордости, — повторил Грег. — Просто мне будет немного жаль, когда тебя убьют.

— Что значит «когда»? — насторожился я.

— С твоим характером это только вопрос времени.

В разговоре возникла пауза. Грег смотрел на экран ноутбука, я размышлял над его словами.

— Все равно я не собираюсь ни перед кем прогибаться, — сказал я наконец. — Особенно перед старыми хрычами, которые ничем не заслужили мое уважение, а претендуют на него. Я просто не могу. Раньше мог бы промолчать, но теперь… я изменился. Но, Грег, умирать я тоже не хочу! Что мне делать?

— Учиться, — подсказал он. — Чтобы в следующий раз ты смог хотя бы понять, кто перед тобой, прежде чем начнешь трепать языком. Придется провести тебе несколько уроков… драконологии.

«Не драконности — уже хорошо», — подумал я.

— Вероника, ты тоже участвуешь. Тебе с твоей специализацией надо знать о драконах все до мелочей.

Ники, приунывшая после отповеди Грега, тут же оживилась.

— С чего начнем? — спросила она. — Виды драконов? Стихии?

— С того и другого, — ответил Грег, поднимаясь из-за стола. — Тем более и повод есть. Алекс, иди сюда. Садись на мое место. Ты сейчас очень вежливо напишешь Лигейе, что я приглашаю ее на чай к половине двенадцатого. Ночи, естественно.

Я промедлил. После всех этих разговоров мне было неловко с ней встречаться.

— Давай-давай. И припиши в конце пару слов от себя. Кое-кому не мешало бы извиниться за свое поведение, чтобы не возникло проблем в будущем.

### Глава 4. ГНЕЗДО В ОБЛАКАХ

Время близилось к полуночи, а гроза так и не разразилась. Глухо погромыхивало где-то на западе, над заливом. В небе громоздились свинцовые облака в несколько километров толщиной.

— Половина двенадцатого, — сказал Грег. — Валенка где-то носит — ему же хуже. Пойдемте, встретим гостью.

— Все вместе? — удивился я.

«Взлетная площадка» на балконе была довольно-таки тесной. Я-то знал. Я запомнил ее гораздо лучше, чем хотелось бы…

— Мы поднимемся на крышу. Надо оказать гостье почет. Вероника, ты готова?

— Сейчас, только куртку накину, а то там дождь собирается…

— На крышу? — пробормотал я нервно.

Как я, интересно, туда попаду?!

Они что, забыли, как я проторчал на этом балконе целую ночь, но так и не смог оторвать руки от поручней?

Но все прошло как-то само собой. Не успел я выйти на балкон и как следует испугаться, как Грег взял меня за плечо и рванул наверх с такой силой, что дыхание перехватило, — а в следующий миг мы втроем уже стояли на краю крыши, на огромной высоте. Валенок жил на последнем, пятнадцатом этаже. На этот раз, к счастью.

Наверху было сыро, сумрачно и очень ветрено. Крыша многоэтажки казалась заасфальтированным стадионом в белых пятнах голубиного помета. Над ней, как в ускоренной съемке, неслись на юго-восток сизые тучи. Над Крестовским облачное течение почему-то поворачивало, словно огибая невидимое препятствие в небе, и устремлялось на северо-запад. Я хотел обратить внимание Грега на странное атмосферное явление, но он как раз заговорил сам. И совсем о другом. Видимо, урок драконологии начался.

— Пока у тебя проявлены только способности к огню, — голос Грега то и дело терялся в свисте ветра. — Но это мало что значит. Дракон — существо универсальное, он владеет магией всех стихий. Огонь, вода, воздух, земля. Но конечно, у каждого из нас есть предпочтения.

— И предрасположенность — она зависит от вида и стихии, — уточнила Ники.

Видимо, «происхождение видов» они уже изучали до меня.

Крыша едва заметно дрогнула под ногами. Я напрягся, отступил от края и уловил движение за спиной. Резко обернулся — и очень вовремя. Еще мгновение, и я стал бы жертвой дружеской шутки Валенка. Последней в моей жизни. В этом я почти не сомневался!

— Здорово, — осклабился он, протягивая лапищу. — Сам взлетел? А ну покажи, как!

Я быстро переместился так, чтобы не стоять между ним и краем крыши. Так, на всякий случай.

— Ты где шлялся? — спросил Грег довольно сурово.

— Я уже давно тут сижу. Наблюдаю за замком, — сообщил Валенок без тени раскаяния. — У него, похоже, пробои в системе безопасности. Видишь эти синие сполохи? Ложно срабатывают на шквальный ветер. А настроить, видимо, некому…

— Любопытно, — сказал Грег, глядя в небо. — Думаешь, она не сама ставила безопасность гнезда?

— Могу поспорить, нет…

Я слушал этот разговор в глубоком недоумении. Ну, сполохи я, допустим, видел — хаотические вспышки в облаках где-то над Крестовским островом. Но о каком замке они болтают? Вокруг не было ничего, кроме серого моря, серого неба и сырого пронизывающего ветра.

— А вот и она, легка на помине! — Валенок указал куда-то в небеса.

Мы как по команде подняли головы. Я всматривался в тучи, пока не заслезились от ветра глаза. Но так и не смог увидеть в их холодном кипении ничего похожего на дракона.

— Вон там, над стадионом, — подсказал мне Валенок.

— Где?!

Наконец я понял, куда он показывает. Размытый, подвижный, постоянно меняющий свои очертания силуэт купался в огромном облаке, сам похожий на облако. Я бы никогда в жизни его не разглядел сам. На фоне грозового неба он отличался только странным металлическим блеском. Чем дольше я вглядывался, тем отчетливее видел извивы серебра среди туч, похожие на белые вспышки молний. Редкие, хаотичные отблески, словно холодные зарницы, — то тут, то там… И понемногу высветились острые крылья в облачной кисее, длинное тонкое тело, гибкая шея и хвост, похожий на зазубренный сверкающий хлыст…

— Как красиво! — очарованно проговорила Ники. — Она же серебряная!

— Повезло тебе, Леха, — заметил Валенок. — Ты, смотрю, вообще везучий. Прийти в клуб, начать там оскорблять всех подряд и сразу нарваться на серебряного дракона, которые бывают в городах раз в сто лет и готовы прощать все, что угодно…

— Я сразу понял, что она серебряная, едва получив письмо, — сказал Грег. — Это, пожалуй, единственный вид драконов, которых можно назвать добрыми — в человеческом понятии. Все прочие не отличаются альтруизмом. «Я сам и мой клан» — вот все, что их интересует. Вероника, что ты знаешь о серебряных драконах?

— Ты уже сам почти все рассказал, — ответила Ники, не сводя глаз с неба. — Они такие странные: не только к другим драконам добры, но даже к людям. Потому что считают их всех потенциальными куколками, ха! Иногда доходит до того, что они дружат с людьми. Что еще? Боевыми не бывают никогда, зато лучше других разбираются в магии. Живут в облаках…

— Как в облаках? — не поверил я.

— Да, прямо в них. Вьют там гнезда из туч.

— Непонятно только, почему она прилетела именно сюда, — сказал Грег. — Драконы этого вида терпеть не могут крупные города.

— И на фига ей такая мощная летучая крепость, если она не поддерживает ее в рабочем состоянии? — проворчал Валенок. — Не будь она серебряной, спросил бы — с кем она собирается воевать?

— Только попробуй! — предупредил Грег.

— Может, ветер случайно занес сюда ее гнездо? — предположила Ники.

— Да как же, случайно! — возразил Валенок. — Прилетела искать ученика и пригнала свое гнездо сама. Ишь, «ветер занес»… Ты хоть представляешь себе, что такое воздушный замок? Это штука покруче линкора «Айова»!

Я не знал, что это за линкор такой, но спросить постеснялся. Зато, кажется, догадался, какое невидимое препятствие огибал поток облаков. Грянул гром, и внутри огромной, почти черной снизу тучи вспыхнула синяя зарница, сразу за ней еще одна, потом еще…

Воздушный замок! Все равно он выглядел как туча. Пусть размером с Эверест и странная, но туча…

— Валенок прав, — подтвердил Грег. — Воздушный замок такого размера и уровня защиты, потерявший управление, так же опасен, как тайфун. Но драконы воздуха очень сильны в управлении погодой…

— В самом деле, — воскликнула Ники. — Я утром слышала в маршрутке прогноз погоды, и там было сказано — «тепло и ясно»! А тут весь день ходят тучи, громыхает, вон дождь холодный пошел…

— Облака, туман, дождь — это их рабочий материал. Они ходят по облакам, как по земле. Что мы и наблюдаем…

Я не запомнил момента, когда серебряный дракон превратился в женщину. Успел только зажмуриться, чтобы не ослепнуть от ударившей рядом со мной холодной молнии. А когда открыл глаза, передо мной стояла Лигейя.

И вот чудеса — она выглядела почти так же, как в клубе, но показалась мне нереально красивой. Волосы отливали серебром. И глаза тоже. А унылый экологический прикид превратился в одеяние из лунного света и туманных завес. Но одно осталось по-прежнему: от нее так же веяло космическим холодом и неземной чистотой.

— Здравствуй, Черный лорд! — весело сказала Лигейя, кивая сначала Грегу, а потом мне. — Привет, птенчик. Получила твое милое письмо…

— Уж постарался, — буркнул я.

— Извини, что мы навязались, — начал Грег.

— Пустяки! — беспечно махнула рукой серебряная красавица. — Завтра я все равно улетела бы, и когда вернулась — кто знает? Может, через год, может, через сто! Кто знает, в какую сторону подует ветер?

Говорила она только с Грегом и со мной. А Валенка и Ники полностью проигнорировала. Даже не взглянула в их сторону.

— Вот приятный сюрприз! — сказала она, глядя на меня нежным взглядом. — Не ожидала увидеть тебя так скоро!

«И пусть Грег еще раз скажет, что она меня не клеит!» — подумал я, а вслух спросил:

— А ты нашла свою птичку, Лигейя?

Грег незаметно наступил мне на ногу. То есть это со стороны было незаметно, а так я перекосился от боли.

Лигейя рассмеялась.

— Не одергивай птенчика, не то никогда не научится летать сам!

— За этим-то мы тебя и пригласили, — почтительно произнес Грег. — Кстати, не хочешь выпить чаю с тортом, прекрасная Лигейя?

— С «Птичьим молоком», — уточнила зачем-то Ники, таращась на нее во все глаза. Кажется, от переизбытка новых впечатлений она совершенно забыла о ревности.

— С тортом? Как трогательно! Сто лет никто не приглашал на торт! Но сначала — полетаем! Погода сегодня великолепная! Какие роскошные грозовые фронты над заливом!

Лигейя всплеснула руками, словно переполненная эмоциями, и воскликнула:

— Приглашаю вас ко мне в гости!

— Туда?! — Я в ужасе уставился наверх. — В облачное гнездо?

— Гнездо? О, нет — замок! Я потратила на его возведение и доработку уже больше четырехсот лет. Работы еще непочатый край: собираюсь возвести стратосферные башни и мобильный невидимый портал на поверхность, чтобы не летать туда-сюда каждый раз, как захочется прогуляться по тверди. Но там уже сейчас есть на что посмотреть…

— А демонтировать внешнее кольцо молний не собираешься? — вкрадчиво спросил Валенок. — Хотя бы третье нижнее?

Лигейя повернулась к нему и некоторое время молча разглядывала. Выражение лица у нее было как у греческой статуи — абсолютно бесстрастное. Но под этой маской я вдруг уловил настороженную неприязнь.

— Зачем? — спросила она холодно.

— А оно у тебя неисправно. Или хочешь, поковыряюсь в нем, — прямо-таки проворковал Валенок, игнорируя недобрый взгляд Грега. — Гляну, что можно сделать…

— Исключено. Вихри молний — все три кольца — прекрасно выполняют свою функцию. Они создают заслон, пройти через который могу только я и мои гости. И конечно же я никому не позволю «ковыряться» в системах безопасности. Даже с самыми благими намерениями.

— Смотри, долбанет кого-нибудь не того — мало не покажется, — обиженно сказал Валенок. — Помнится, мои друзья продали черным пару списанных «сушек», так эти обезьяны в первый же день одну из них прямо в диспетчерскую башню…

«Какие интересные у Валенка друзья», — отметил я. Потом взглянул на Лигейю и понял, что еще одна реплика Валенка — и она просто улетит отсюда.

Грег собрался что-то сказать, но ситуацию неожиданно спасла Ники.

— Э… хм… можно вопросик? — спросила она застенчиво.

— Да? — повернулась к ней Лигейя, словно впервые ее заметив.

Я увидел, как ее прозрачные серые глаза расширились от удивления.

— Кто ты, девочка?

— Я дракон, а что, не видно?

— Нет, — ответила Лигейя. Тень недовольства на ее лице сменилась любопытством. — Но спрашивай.

— Ты прислала Грегу электронное письмо. У тебя там, в тучах, и Интернет есть?

— Конечно. Беспроводной. Как же иначе я узнаю прогноз погоды? Ну так что, полетели? Ты тоже, девочка, если, конечно, умеешь. А потом, если кое-кто замерзнет и простудится, — Лигейя лучезарно улыбнулась мне, — полетим греться к вам на чай. Как вам такой план действий?

— Великолепно! — поддакнул Грег.

Валенок покосился на него и благоразумно промолчал.

— Класс! — прошептала мне Ники. — Вот нам повезло! Попасть в настоящий воздушный замок! Мне-то Грег таких интересных уроков не проводил…

— В воздушный замок, — повторил я, чувствуя, как колени начинают предательски дрожать.

Лигейя заметила мою неуверенность.

— Ты не думай, у меня там есть твердая площадка! Где бы я иначе хранила свои груды золота и ноутбук? — спросила она лукаво.

Я ответил ей деревянным смехом. Мне было не до веселья. Проклятие, на этот раз от полета отвертеться не удастся! Когда я думал о том, что сейчас придется лететь — предварительно спрыгнув с крыши, — я сразу забывал, что я дракон, и снова становился стопроцентным человеком. Причем человеком, который панически боится высоты.

Но показать страх перед Лигейей я не мог. Не мог — и все.

Я едва заставил себя подойти к краю плоской крыши. Под ногами разверзлась пропасть. Голова закружилась, засосало под ложечкой. И сколько я ни напоминал себе, что я дракон — все нормальные драконы летают! — мне было так же страшно, как той ночью. Еще страшнее, потому что тут не оказалось даже ограждения.

Сердце колотилось, по спине потек пот. Краем глаза я отмечал, как члены Черного клана один за другим срываются с края крыши и, превращаясь, ныряют в небо. Я оставался последним. Глубоко вздохнув, я пошел вслед за Грегом. Уже готовясь превратиться, тот обернулся, видимо, почуяв недоброе. Но опоздал. Зажмурившись и раскинув руки, я кинулся в пропасть. Ветер наполнил мой распахнутый рот и вбил обратно рвущийся наружу крик. Нескольких долей секунды мне хватило, чтобы осознать страшное.

Я не превратился.

Боже мой! Я не летел, а падал, как мешок с картошкой, беззвучно крича и по-дурацки раскинув руки. С телом не происходило никаких трансформаций.

На самом деле я даже не успел толком испугаться. Просто подумал: «Вот и все…»

Над самой землей воздух вдруг стал вязким, как смола. Падение замедлилось, и я повис в пустоте метрах в двух над муниципальным мусорным бачком.

Сердце пропустило удар. Только сейчас я понял, что чудом спасся от смерти. В тот же миг вязкость воздуха исчезла. Я рухнул на крышку бачка, больно треснувшись о железный край, и скатился вниз, на грязный асфальт, где остался лежать без сил, дыша как загнанная лошадь.

Из-под полуприкрытых век я увидел, как земли коснулись три пары ног: «казаки» Валенка, начищенные ботинки Грега и усаженные заклепками модные сапоги Ники.

— …знаете, вы сначала потренируйтесь с ним, что ли, — озабоченно произнесла Лигейя. — Я бы не хотела, чтобы такой перспективный птенчик разбился на моих глазах…

— Лигейя, у меня нет слов! — прочувствованно сказал Грег. — Твоя магия превыше похвал! Я твой должник вовеки!

— Пустяки, магия воздуха — это же моя специальность! Вот мобильный портал строить гораздо сложнее…

Я так и лежал, уткнувшись носом в гнилые картофельные очистки. Никто даже не попытался помочь мне подняться или проверить, как я там, цел или нет.

Ники и Валенок молчали. Грег продолжал извиняться:

— Мне крайне неловко! Прости за беспокойство! Кто же знал…

— Ну что ты, какое беспокойство! Птичку жалко… Ладно, прощайте!

* * *

Полчаса спустя мы мрачно сидели на кухне у Валенка. Шумел, закипая, чайник; перед нами на столе стояла нераспечатанная коробка с тортом. У Ники был вид откровенно разочарованный. Злилась на меня: когда ей еще подвернется возможность побывать в облачном замке?! Валенок сидел в углу, скромный и невыразительный, словно крокодил в спячке. Мне же было дико стыдно.

— Лигейя сегодня спасла тебе жизнь, — бесцветным голосом говорил Грег, вертя в руках чайную ложечку. — В последний момент бросила заклинание антигравитации. Никто из нас не успел бы. Никто даже не ожидал подобного. Все равно что выпасть из гнезда и разбиться! Пятнадцать этажей — это же просто нелепо, это не высота!

— Для человека хватит, — буркнул я.

— Ты же не человек! А чуть не погиб из-за полной ерунды, — сказала Ники сердито. — И нам все планы обломал!

— Что случилось? — спросил Грег. — Почему ты не превратился?

На меня уставились три пары глаз.

— Я же не нарочно, — промямлил я, отворачиваясь. — Я даже на карусель «ромашка» по доброй воле не полезу. Я из-за этого и на самолете ни разу в жизни не летал…

Валенок вдруг откинулся на стуле и разразился хохотом. Он ржал так, будто у него началась истерика.

— Первый раз вижу такого придурочного дракона! — захлебывался он. — Дракона с аэрофобией, ха-ха-ха!

— Ты боишься высоты? — удивился Грег. — Почему ты сразу не сказал?

Я пожал плечами. Кто ж в таком признается?

— И давно?

— С детства, — я напряг память и уточнил: — Лет с двенадцати.

Это была правда. Причем, что интересно, — в младшей школе я, наоборот, так и рвался в небо. Хлебом не корми — дай куда-нибудь влезть повыше да порискованнее. Все деревья, все крыши были мои. Один раз во втором классе даже пытались с Кирей влезть на подъемный кран — хорошо, сторож нас вовремя заметил и согнал. В те времена меня одолевало навязчивое желание летать. Сны о полетах, фантазии о полетах, изобретение волшебных механизмов для полетов и вполне реальные полеты с гаражей и крыш… Один из них оказался роковым.

— И что тогда случилось?

— Упал с дерева, — объяснил я. — Треснулся головой. Ничего особенного.

В самом деле, падение было совершенно рядовым. Я даже не особо расшибся — несколько синяков, сотрясение… Но почему-то именно после этого падения что-то во мне исчезло… или наоборот, появилось. Исчезла тяга в небо. Появился страх.

— Значит, ничего особенного, — рассеянно повторил Грег.

У меня возникло подозрение, что он читает мои мысли. Что-то ищет там, но не находит.

— Это сильнее меня, ничего не поделаешь, — уныло сказал я. — Конечно, мне надо было признаться сразу. Я надеялся, что пересилю себя, но увы… Прости, что подвел тебя, Грег. Все равно с самого начала было ясно, что я никогда не стану настоящим драконом. Рожденный ползать летать не может. Наверно, я вообще тогда не превратился… Так и остался паршивым змеем…

— Ишь разнылся, — проворчал Валенок. — Да ты и на змея-то не похож!

Говоря все это, я ожидал чего угодно: что Грег немедленно меня выгонит, что заставит спрыгнуть с балкона еще раз — и я готов был прыгнуть, лишь бы избавиться от этого жгучего стыда… Но он просто смотрел на меня задумчивым, изучающим взглядом.

Знал я уже этот взгляд. Ничего хорошего он не сулил.

— Фобии на ровном месте не возникают, — произнес он наконец. — Все это может быть определенным признаком…

— Признаком чего?

— Если бы ты был «рожденным ползать», — продолжал он, — у нас был бы совсем другой разговор. Но если дело именно в падении… О котором у тебя почему-то стерты воспоминания…

— Как стерты?! Но я же помню, как мы с Кирей лезли на клен! И как я с него полетел…

Я осекся. В самом деле, следующим воспоминанием после героического штурма клена была уже погрузка меня в «скорую помощь». В промежутке, по официальной версии, я валялся без сознания. Всю жизнь я не видел в этой лакуне ничего особенного. И не то случается, когда треснешься башкой об землю. Но если Грег вытащил ее из моих мозгов и считает, что это важно…

— Важно, — подтвердил он. — И, скорее всего, поправимо. Если… только ты не водяной дракон. Хотя и они летать умеют — только попробуй их заставь…

— Так, может, ты угадал? — спросил я с надеждой. — Я водяной?

— Не-а, — злорадно сказала Ники. — Водяные не извергают огонь.

— Не будем торопиться, — решил Грег. — Подождем немного. Вдруг ты все-таки выправишься сам? Ну а если нет — будем принимать меры…

Я поморщился. Даже и думать не хотелось об этих «мерах». А у Валенка, наоборот, разгорелись глаза и сразу заработала творческая мысль.

— У меня отличная идея! — заявил он.

— Стоп, — угрюмо перебил я его. — Свои идеи оставь при себе!

— Но это очень хорошая идея! И почти безболезненная…

— Иди к черту со своими безболезненными идеями! Хватит с меня прошлой!

— Что за идея? — заинтересовался Грег. — Излагай.

Я мысленно застонал.

— Да что там излагать? Пока в Лехе от дракона только огненный выдох. С ним и поработаем.

### Глава 5. ОГНЕННАЯ ТРЕНИРОВКА

Вечером следующего дня, после работы, я встретился с Грегом у метро, и мы поехали куда-то на кудыкины горы. Сорок минут с пересадкой, и мы вышли на поверхность посреди совершенно незнакомого мне района. Вдоль забитого машинами проспекта тянулись, уходя в бесконечность, длиннейшие серые корпуса какого-то промышленного гиганта, переживающего не лучшие времена. Циклопические здания с выбитыми стеклами, заборы, украшенные поверху ржавой колючей проволокой… Но, несмотря на полузаброшенный вид, жизнь там все-таки теплилась. Возле проходной нас поджидали Валенок и еще какой-то мужик, который и провел нас через турникет. Еще полчаса блужданий по безлюдным цехам и коридорам, и мы вышли в огромное сумрачное помещение.

— Что это? — спросил я озираясь.

Мой голос прокатился эхом под потолком.

— Полигон, — ответил Валенок.

— Тренировочный зал одного крупного клана, — уточнил Грег.

Видимо, раньше здесь было что-то вроде сталепрокатного цеха. Окна имелись только под самым потолком, и те забраны толстой сеткой. Такая же сетка защищала лампы дневного света. У двери на стене висел новенький огнетушитель. Стены черные, закопченные, в бурых пятнах и зеленых застывших потеках. Кроме того, местами железо было оплавлено, будто в цеху бушевал сильнейший пожар. Пол замысловато иссечен глубокими трещинами вперемешку с вмятинами и воронками. Сохранившаяся краска на стенах пошла пузырями. В воздухе висел тревожный, едкий запах. В общем, это помещение явно долго мучили, и не только огнем.

— Мы арендуем тренировочный зал на сегодняшний вечер, — объяснил Грег, снимая куртку. — Я договорился, нас сюда будут пускать пару раз в неделю. У них сейчас свободно — молодых драконов на воспитании нет, разве что старшие заходят поразмяться…

— Ну я вас оставляю, — сказал мужик, который привел нас в зал. — Работайте.

Неожиданно он слегка поклонился. Грег кивнул в ответ.

Выходя, мужик обернулся и посмотрел на меня пристально, оценивающе.

«А ведь он тоже дракон!» — понял я вдруг.


За хозяином зала закрылась дверь. Я выжидающе посмотрел на Грега, на всякий случай держа в поле зрения и Валенка. Тот уже покачивался на колченогом стуле, закинув ноги на обшарпанный конторский стол, который вообще непонятно как тут оказался.

— Для начала скажи мне вот что, — произнес Грег, присаживаясь на край стола, — ты когда-нибудь пробовал выдыхать огонь до превращения?

— Конечно, нет! Ха, мне и на ум не приходило… Хотя…

Я прервался, вспомнив, как весной невероятно обозлился на бабку — квартировладелицу. Тогда у меня вдруг перехватило горло, словно горячей картофелиной подавился: ни вдохнуть, ни выдохнуть. И чуть ли не пар из ушей пошел. Это было похоже на то, что я испытал в подвале, но, конечно, в разы слабее.

— Значит, разозлился, — повторил Грег. — А когда успокоился, все сразу прошло, да?

Я подтвердил.

— Нормально, — подбодрил меня Валенок. — Ярость и запускает огненный выдох. Поначалу у всех так.

Но Грег выглядел не очень довольным.

— Сам, в спокойном состоянии, дышать огнем не пробовал?

— Ну, пробовал.

— Где пробовал? — уточнил Валенок.

— Дома, естественно. Но почему-то ничего не получилось.

— Вот жалость-то! — притворно огорчился Валенок. — Давно в новостях не передавали о взрывах бытового газа!

— Больше так никогда не делай, — строго сказал Грег. — Дома он пробовал, надо же! Ты помнишь, что было в подвале? Надо сказать, ты меня весьма впечатлил! Чтобы с первого раза расплавить металл…

— У меня наверняка случайно получилось, я даже не сомневаюсь.

— Случайно? — Черный лорд взглянул на меня как-то отчужденно. — Я бы сказал, огненная стихия мгновенно признала тебя. Даже слишком легко и быстро…

— Чего ты боишься? — неожиданно спросил Валенок. — Что он красный, да?

Грег промолчал.

— Красный? — удивился я. — В смысле коммунист?

— В смысле красный дракон, — хохотнул Валенок. — Кстати, этот зал мы снимаем как раз у Красного клана. Отличный зал, наработанный, магическая и противопожарная защита на высоте…

— Поэтому мы и здесь, — бросил сквозь зубы Грег. — Только поэтому.

— А что плохого в Красном клане? — заинтересовался я.

— Не люблю эту породу.

— А я ненавижу расистов и негров, — подхватил Валенок. — В самом деле, Грег, не парься раньше времени. Огнем дышит с полдюжины видов, не говоря уж об уникумах. Да хоть бы он и оказался красным! Какая разница? Неужели ты не дашь парню шанс?

— А если убью недоучив?

— Погодите, — вмешался я. — Если вы о цвете, я же вроде белый.

— Это ничего не значит, — возразил Грег. — Отсутствие окраски — нормальная защитная реакция для молодого дракона. Как у подростка, знаешь — не выделяться, быть как все — так спокойнее.

— Типа «вместе мы сила, йоу»! — ввернул Валенок, не совсем в масть.

— Но ты будешь расти, и понемногу проявится твоя истинная сущность.

Грег жестом согнал Валенка со стула и занял его место.

— Ладно, пора начинать. Валенок, познакомь нас со своей гениальной идеей.

Валенок расправил плечи, и его глаза зажглись нехорошим блеском.

— Короче, — начал он. — Моя идея проста, как все гениальное. Будем по капле выдавливать из Лехи змея, который не дает ему воспарить над землей. Точнее, не выдавливать, а выжигать! Ну, иди сюда, деточка!

Я шарахнулся прочь, но недостаточно быстро. Валенок успел начать урок, заехав мне в ухо.

— Ты что, больной? — взвыл я, тщетно пытаясь уклониться от следующей плюхи.

— Давай, врежь мне! Два раза предлагать не буду! — заорал Валенок, отвешивая мне тумака.

— Отвали! Что ты ко мне привязался?

Я попытался дать ему сдачи, но он играючи отбросил мою руку и вдобавок щелкнул по носу.

— Спорим на штуку баксов, что ты меня не достанешь!

Я уже начал сердиться, но тут урок был прерван.

— Все! — закричал Грег. — Брейк! Валенок, презентация закончена.

— Да я только начал! — обиделся Валенок. — Дай я его пну раз десять, он тут в огнемет превратится! А там, глядишь, и полетит…

— Убери его от меня, — попросил я. — Пожалуйста! Не то я за себя не отвечаю!

— Этого-то я и не хочу, — сказал Грег. — Мне нужно, чтобы ты полностью контролировал и себя, и свое пламя. Понял, Валенок, в чем была твоя ошибка? Иди, отдохни, я сам им займусь.

Валенок сел и демонстративно закинул ногу на ногу.

— Но если рассматривать твою идею как тест, — добавил Грег, — то она себя вполне оправдала…

Они многозначительно переглянулись. Потом Валенок, уже не казавшийся несправедливо обиженным, переложил ноги на стол, развернул какую-то спортивную газету и погрузился в чтение.

Грег велел мне отойти к центру зала и повернуться к дальней стене. Она была такой угольно-черной, будто я оказался внутри доменной печи. Я перевел дух, размял руки и покрутил шеей.

— Я готов!

— Бить тебя больше не будут, — обрадовал меня Грег. — И ничего особенного не жди. Попробуем традиционными, старинными методами. Так, сначала несколько глубоких вдохов… Хм, ты что, умеешь работать с дыханием?

— Не особенно, — смутился я. — Скажем так, имею представление. Кэндо немного занимался, нас там учили…

— Это очень хорошо. Тогда тебе будет гораздо проще. Представь огненный шарик размером примерно с мандарин, — заговорил Грег тоном опытного гипнотизера. — Этот шарик находится у тебя в голове, примерно чуть выше гортани. Ощути его жар, попробуй увидеть его свет…

Я кивнул. Упражнение было мне знакомо. Кажется, что-то из ушу. Или из матушкиной книги про даосов, которая так развлекала меня на даче. В самом деле, то «Дао для домохозяек» начиналось с того же самого огненного шарика. Тогда я даже попытался ради хохмы его представить. Тем более, автор напирал на то, как это легко и просто. Но, конечно же, ничегошеньки не получилось.

Грег заметил мое разочарование.

— Я тебя предупреждал — ничего оригинального. Все эти упражнения прекрасно всем известны с давних времен.

— Так они же не действуют, — пробурчал я.

— Просто они не про таких, как ты… Точнее, каким ты был раньше.

— А что изменилось?

— Да все. Принципы те же, а вот физиология у тебя уже другая. Ну-ка давай. Нам нужен огненный шарик. Представь, как будто он в самом деле понемногу разгорается у тебя чуть выше гортани…

Тихий, размеренный голос Грега убаюкивал и исподволь зачаровывал. Он так убедительно, с такими подробностями рассказывал про огненный шарик, поселившийся у меня в горле, что я с каждым мгновением сильнее верил, что он и вправду там есть. Я уже чувствовал легкое жжение и видел — не глазами — как где-то, вне моего физического тела, но тем не менее во мне, разгорается маленький веселый огненный сгусток. Он пульсировал, выбрасывая прозрачные язычки пламени, словно щупальца, и прикасаясь ими к моему нёбу — будто пробуя на вкус…

— Он становится ярче, — доносился издалека монотонный голос, — он становится горячее… Он понемногу опускается вниз, соскальзывая тебе в горло…

«Он же там застрянет!» — испугался я, услышав последнюю команду.

Огненный шар был уже размером с хороший апельсин, горячий, как печеная картошка, и такой же тяжелый.

— Ты не сопротивляешься… Ты расслаблен…

«Я расслаблен», — повторил я, чувствуя, что дышать с каждым мигом становится все труднее, а в горле печет, будто у меня начинается ангина.

— Ты позволяешь соскользнуть ему вниз… к сердцу…

Огненный шар опустился еще чуть ниже и плотно заткнул дыхательные пути. Я дернулся и сглотнул. Огненный шарик резко ухнул вниз — и вспыхнул прямо у меня в горле!

В глазах потемнело от ужасной боли. Я захрипел, хватаясь за горло обеими руками. Дышать было невозможно, да и нечем — казалось, вместо горла у меня сплошное пламя, что сейчас шея просто сгорит, как сухая деревяшка!

— Гаси его, гаси! — заревел Валенок, вскакивая на ноги и с грохотом роняя стул.

— Выдыхай его, выдыхай! Скорее!

Грег метнулся ко мне, но Валенок успел первым и хлопнул меня по спине так, что чуть не вышиб весь дух.

Я громко икнул, и у меня изо рта выплеснулось пламя. Грег ловко уклонился от огненного потока, который пролетел в сантиметрах от него и с шипением разбился о пол. Валенок еще раз стукнул меня по спине. Я согнулся пополам и закашлялся. Потом меня начало рвать сгустками пламени. Из носа что-то капало — то ли кровь, то ли напалм.

Грег сунул мне в руки пластиковую бутылку с водой.

— На, запей!

Я глотнул — внутри что-то зашипело. Изо рта, ноздрей и, кажется, даже ушей повалил пар. Глаза покраснели и слезились. Горло горело.

— Чрррт! Кх-кх-кх….

— Тебе еще повезло, что глаза не лопнули, — заботливо сказал Валенок.

Через несколько минут мне полегчало. Горло все еще драло, но главное — я снова мог дышать, На полу — там, куда угодил мой выдох, — осталась еще одна запекшаяся по краям вмятина. Вокруг нее, сияя, скакали многочисленные огненные капли — видимо те, которыми меня рвало. Одна из них прыгнула на штанину Валенку, которая немедленно затлела. Тот, чертыхнувшись, поддал огненный сгусток ногой и ехидно заметил:

— Мой-то способ был более безопасный!

Грег подколку проигнорировал — он что-то внимательно рассматривал на полу.

— Посмотри, как интересно! — обратился он ко мне.

Капли крови — или огня — выглядели теперь как те самые огненные шарики с мандарин величиной, которые он и просил меня вообразить в самом начале. Только теперь их было много, несколько десятков, и над каждым кудрявился лепесток пламени. Остывая, они становились прозрачными и вскоре беззвучно лопались, как мыльные пузыри.

— Это называется «громовая жемчужина», — объяснил Грег. — Вот ты ими плюешься и портишь пол, а между тем это средоточие огромной разрушительной силы. Любой алхимик удавился бы за одну такую.

— Толку-то, — проворчал я, — если их все равно нельзя хранить.

— Ты их можешь производить, балда! А это дано не каждому дракону!

Я подумал было, что он опять намекает на что-то неприятное, но нет — мелькнувшая в его глазах отчужденность полностью исчезла. Грег вел себя со мной точно так же, как раньше.

— Валенок все-таки был прав, — заключил он, вздыхая. — Тебе надо учиться выдыхать пламя. Иначе ты сам себя угробишь. Давай-ка вернемся на шаг назад…


В общем, он сказал, что начал не с того, и придется вернуться к истокам — управлению пламенем внутри драконьего организма. Дескать, прежде чем испускать пламя, надо научиться полностью его контролировать. И выдал мне еще пару заданий. Такое ощущение, что он шпарил прямо по той матушкиной книжечке. У меня даже закралось подозрение, что он сам ее и написал.

Но вот что удивительно — на даче ничего не получалось, а тут казалось, что эти задачки написаны специально про меня. Практически сразу я ощутил горячий ток то ли в сосудах, то ли прямо в костях. Не знаю, что это было — черная ядовитая драконья кровь или загадочная и неуловимая «энергия ци», — но, как ее ни назови, я знал, что она наполняет меня и, если уж на то пошло, делает меня живым. Прозрачное, невидимое, неосязаемое пламя, которое в моей власти сделать видимым и очень даже осязаемым!

Однако если ощутить его оказалось просто, то управлять — куда сложнее. Пламя упорно не хотело течь, куда хотел я, а только туда, куда текло от природы. А если я и подчинял его, то с трудом и ненадолго. В такие моменты то, что раньше было едва заметной щекоткой под кожей, тут же становилось капризным жгучим потоком, с которым я едва справлялся. Он то вспыхивал в самых неожиданных местах — например в затылке или в копчике, — заставляя меня вопить от боли, то исчезал вовсе. А Грег все выдавал новые упражнения из заветной книжки. Я изображал из себя растение, принимал странные позы, дышал и так и этак, чувствуя себя клоуном на арене. Валенок качался на стуле и доставал нас советами.

В конце концов я иссяк, уселся прямо на пол, и мы принялись ругаться.

— Я не могу поддерживать постоянный поток пламени! Я же не газовая горелка! Каждое мое усилие — как вспышка, которая тут же гаснет, и каждая следующая вспышка все слабее…

— Алекс, ты просто лентяй. Хватит жалеть себя! Надо работать на грани, надо вкладываться!

— А я что, по-твоему, не вкладываюсь?! Да я как… как сборная России по футболу! Ей все кричат: «Давай, давай!» Она поднатуживается и выходит в четвертьфинал. Ей снова кричат: «Давай!» Она полностью выкладывается и выходит в полуфинал. Ей снова: «Молодец, еще!» Тут она не выдерживает и проигрывает. И ей говорят: «Фу! Отстой! Лузеры, опозорили нас, как всегда!»

— Все правильно! Иначе у тебя вообще ничего не получится. Чтобы развивать максимальную мощность, надо вкладывать себя в каждый выдох — целиком!

— Ну, меня тогда надолго не хватит! И вообще, не могу я изрыгать огонь по заказу. Мне надо войти в правильное настроение — например ужасно разозлиться…

— Тогда это бесполезный навык. Действовать по настроению — это все равно что не уметь выдыхать огонь вообще. Ты разочаровываешь меня, Алекс. Похоже, я переценил твою предрасположенность к огненной стихии…

Я обиделся, но с пола не встал. Ишь, переоценил он! Вот бы и радовался, что я не этот, как его — красный…

— Леха, идея! — выглянул поверх газеты Валенок. — А ты сделай над собой усилие и разозлись!

— Как это?

— Ну, если он жжет напалмом только по настроению, так и пусть управляет не огнем, а настроением.

— Логично, — согласился Грег после небольшой паузы. — Алекс, давай.

— Что давай?

— Хм… Ну представь себе то, что ты больше всего ненавидишь.

Я нахмурился, встал, закрыл глаза и собрался представить кого-нибудь из наших районных ментов. Но решил, что этого недостаточно, и представил все РУВД целиком.

И тут поток пошел. Да еще как!

— Ура! Я его чувствую! — заорал я. — А-а-а!

Снизу вверх по всем внутренностям прокатилась горячая волна. Когда поток устремился в горло, я понял, что меня сейчас просто разорвет, и тут со мной что-то случилось — в общем, я обнаружил, что из пасти рвется пламя, а я лечу в другую сторону, как реактивный снаряд. Я раскинул крылья, чтобы затормозить, перевернулся кверху лапами и рухнул на зазевавшегося Валенка. В полу возник еще один небольшой кратер.

Когда я встал, Валенок даже и смеяться не мог — только икал. Наверно, я зашиб его при падении. Грег хохотал во все горло, сгибаясь пополам.

— Давно я так не веселился! — сказал он виновато, когда отдышался. — Очень давно… Даже страшно сказать, сколько! Превращайся обратно, Алекс! На сегодня хватит.

Я вдруг понял, что прежде ни разу не видел, как он смеется.

### Глава 6. ПОВЕШЕННЫЙ НА ВЬЮНКЕ

Огненные тренировки продолжались весь июнь, до того времени, когда я впал в свою первую спячку, ну а потом нам стало уже не до того. Почему-то после них я уставал как собака, болели мышцы, хотя упражнял не физическое тело, а вообще непонятно что. Аппетит стал адский, но я все равно худел. На работе тетки говорили с жалостью, что я осунулся и «почернел лицом», и норовили подкармливать бедного мальчика. Я тоже видел, что меняюсь, но назвал бы это по-другому. С каждым днем я становился жестче, острее и угловатее. Будто драконов огонь выжигал меня изнутри, спалив все мягкое, слабое и ветхое.

Летать, впрочем, я так и не научился.

Однако незадолго до спячки и всей дальнейшей кутерьмы произошло еще кое-что загадочное. На первый взгляд, никакого отношения к Черному клану это событие не имело. Но это только на первый…

В общем, однажды утром я зашел с рабочего компьютера в Интернет, заглянул в местные новости и увидел «новость часа» — опять про нашу доблестную милицию. Вообще, в последнее время стало что-то много новостей про преступления ментов. Даже слишком много. Признаться, я начал против воли относиться к ним с некоторым сочувствием. Не потому что я их внезапно полюбил. Просто ненавижу, когда кого-то травят.

— «Погиб сотрудник милиции»… — прочитал я вслух. — Хм, и почему мне его не жалко? Хотя если при исполнении, то… Ну конечно же нет. «При невыясненных обстоятельствах…»

Я щелкнул на слово «подробнее», но не нашел там ничего интересного — повторение того же, что в шапке, и некоторое количество воды — дескать, «ведется расследование», и все, что говорят в таких случаях. Одно уточнение все-таки имелось, и любопытное — мент оказался наш, из Приморского района. Стало интереснее. Я принялся рыть дальше, и вскоре мои усилия были вознаграждены скромной кучкой сведений и фотографией погибшего. С экрана на меня глядели знакомые наглые, водянистые глаза молодого блондина…

Несколько секунд я таращился на человеческий облик змеюки-лейтенанта, а потом схватился за телефон.

— Валенок, але! Я шепчу, потому что с работы… Прикинь, что я сейчас узнал! Помнишь белого змея, которому ты ломал хребет у Северного завода?

— Ну?

— Он погиб! В смысле не змей, а мент… Я сейчас в новостях прочитал…

— Как?

Зная Валенка, я истолковал его вопрос однозначно: не в смысле «Как?! О боже!», а «Как именно? Опишите способ убийства, пошагово».

Но об этом мне сказать было, увы, нечего.

— Тут написано: «при неясных обстоятельствах… Был найден дома мертвым у себя в квартире…» Погоди, сейчас еще в других новостях посмотрю… Вот, пожалуйста! «Найден мертвым на балконе!» А тут еще интереснее — «найден повешенным». Нет, люблю я все-таки сетевые агентства! Повторяют друг за другом, и каждый слегка приврет, как в том анекдоте…

Валенок молча сопел в трубку. Видимо, полученных сведений ему было мало. Он ждал конкретики.

— Ладно, повиси еще немного, — сказал я. — Сейчас все будет.

Я-то знал, где искать все самое интересное.

— Сейчас загляну в комментарии…

Не прошло десяти минут, как я обнаружил массу подробностей. Правда, за их достоверность уже никто не мог ручаться. Все они могли оказаться враньем. Или — судя по их содержанию — просто гнусной чернушной шуткой.

— Итак, — торжественно прочитал я, — на данный момент официальная версия — несчастный случай! Наш друг вышел на балкон покурить, запутался в бельевых веревках, выпал наружу и задохнулся.

— Бред собачий, — буркнул Валенок.

— Чтоб мне лопнуть, тут так написано! Может, по пьянке…

— Подожди, — сказал он и перевел меня в режим ожидания.

Я понял, что он звонит Грегу. И разволновался. Если Валенок считает нужным сообщить нашему лорду — значит, дело-то в самом деле нешуточное…

— Ну, — нетерпеливо спросил я, когда он соизволил переключиться обратно, — что сказал шеф?

Валенок сказал, что перезвонит, и отключился. Но не перезвонил и трубку долго не брал. Минут через двадцать пришла эсэмэска, извещающая, что они с Грегом отправляются в морг — смотреть тело. Меня, разумеется, не пригласили.

Я пообижался немного и снова отправился на поиски в Интернет. Теперь — в сторону тематических форумов и поиска по блогам. Уж не знаю, что они рассчитывали найти в морге, но я был почти уверен, что нарою сведений никак не меньше.

Так и оказалось. После работы Грег с Валенком без приглашения явились ко мне домой. Вовсе не для того, чтобы поделиться открытиями, а чтобы учинить мне допрос.

— Нет уж, сначала выкладывайте сами! — потребовал я.

Согласен, я вел себя нахально. Но я имел на это полное моральное право. Грег должен был знать почему — недаром же он телепат!

— Нечего выкладывать, Алекс, — выдохнул он устало, садясь на диван. — Все подчищено, даже печати. Как и следовало ожидать. Над телом кто-то поработал, затер следы колдовства…

— А оно было, колдовство-то?

— Ну а как его убили? Физических повреждений на теле нет никаких…

— Почему именно убили?!

— Полагаешь, дракон, пусть даже молодой и необученный, мог выпасть с балкона и насмерть запутаться в бельевых веревках?

— Нет, — загадочно сказал я. — Вовсе не на веревках!

— Ты что-то узнал! — вскинулся Валенок.

Я невольно задрал нос, победно улыбаясь.

— Вот, смотрите и завидуйте!

Я включил домашний компьютер и открыл с флешки вордовский файл.

Валенок перегнулся через мое плечо.

— Что это за хрень? Почему разным цветом и шрифтами?

— Просто реплики с разных форумов. Скидывал их в один файл. Где-то нашел через поиск, там поспрашивал кой-кого… Никакой гарантии, что правда. Но я подумал, любая информация пригодится… Вот, к примеру… Это парень пишет, сосед снизу:

«Это п…ц!!!!! Прямо перед моим окном распухшая рожа! Смотрит прямо на меня желтыми глазами! Б…!!! Теперь спать не смогу, нах!!!»

— Давай кратко и своими словами, — посоветовал Грег.

— Дальше я начал этого соседа осторожненько выспрашивать, и началось самое интересное. Наш мент в самом деле повесился, но не на веревке, а на вьюнке!

Грег с Валенком молча уставились на меня, потом в текст, потом друг на друга.

— А перед смертью словно валялся в колючих кустах. Вот, читаю близко к тексту: «Весь, б…, в колючках, как чумной ежик!!! Язык распух, синий, свешивается наружу… из него тоже торчат колючки!!! Жрал он их, что ли?!!»

— Колючки? — повторил Грег, словно не веря своим ушам.

Валенок не очень уверенно произнес:

— Может, на теле и были уколы, совсем мелкие… Еще раз слетать — проверить?

— Нет смысла. Алекс, еще раз подробнее — что значит «повесился на вьюнке»?

— Ну, наверно, там на балконе было очень много растений, он на них повис… То ли сам упал, то ли его скинули, но он запутался в этом самом вьюнке и задохнулся…

— Упал и запутался во вьюнке… Дракон… Алекс, ты хоть раз видел вьюнок? Может, хотя бы плющ?

Я пожал плечами. В ботанике я был не особо силен.

— Адрес выяснил? Нет, конечно… Ну, это как раз несложно. Валенок, действуй. Слетай и осмотри балкон. И принеси… образец этого замечательного вьюнка. И колючек… Хотя я почти уверен, что их там не будет. Осмотрись еще на предмет остаточной магии.

— Да не будет там ничего, стопудово.

— Просто на всякий случай.

«Глаза желтые…» — подумал я.

Почему желтые? Глаза у лейтенанта были выпуклые, бледно-голубые. Может, он начал превращаться… и почему-то не смог, остановился на полпути?

— Чаю хочешь? — спохватился я, когда Валенок ушел.

— Давай, — Грег откинулся на спинку дивана, явно собираясь расположиться тут надолго.

— А почему ты не полетел осматривать балкон?

— Не вижу смысла. Там наверняка все зачищено.

Грег поднял глаза на люстру. В розовом пластмассовом плафоне красовалась дыра — это я года два назад очень метко открыл шампанское.

— Какие необычные методы, — сказал он тихо, словно про себя. — Не знал, что в этом мире используют подобные биотехнологии… И еще меня кое-что о-очень интересует. Когда мальчишку пытали и убивали…

— Что? Еще и пытали?!

— Думается мне, что умер он не сразу.

Я содрогнулся. Перед глазами возникло распухшее лицо и усаженный колючками язык…

— …Так вот — где все это время болтался его хозяин?

— Ты имеешь в виду того непонятного лорда в маске? — уточнил я, отгоняя наваждение. — А может, это он его и… того?

— Зачем? — безразлично спросил Грег.

— Мало ли! Например — чтобы мы его не нашли. Может, он тебя боится? Он ведь знал, что мне известна человеческая ипостась его ученика… Он мог предположить, что мы будем мстить. Помнишь, сам же говорил — вмешательство во внутренние дела клана должно быть наказано…

Грег молча качал головой.

— Два вопроса мне не дают покоя, — сказал он, словно и не слышал меня. — Кто убивал? И кто прятал следы? Не знаю, какой меня тревожит больше.

Валенок вернулся минут через сорок. Принес длинную плеть самого обычного вьюнка. И ветку плюща — оторвал с соседнего балкона на всякий случай. Никаких колючек, по его словам, там не было. Ничего колючего ни на балконе, ни внизу не росло. Только герани какие-то.

Грег на принесенные растения едва взглянул. Я повертел в руках вьюнок — он уже успел поникнуть. Ну как такой может удушить насмерть? На нем и котенка не повесишь.

Просто смешно!

Какая нелепая смерть, подумал я. Тем более для дракона.

Мне вдруг стало грустно. Я понял, что мне жалко белобрысого мента. Все-таки он был первым драконом, с которым я познакомился. Хоть Грег и намекал непрерывно, что змееобразные драконы ущербны, но я пока не вполне понял почему. Разве только потому, что не летают? Так ведь и я…

— Выкинь эту ботву, — приказал Грег, выходя из задумчивости. — Давайте чаю выпьем, что ли.

Я понес плющ и вьюнок на кухню. Когда запихивал их в пакет с мусором, что-то показалось мне странным, неправильным… Я принюхался — вьюнок слегка пах грибами.

### Глава 7. ЕЩЕ ОДНА КУКОЛКА

Моя упорная нелетучесть очень озадачивала Грега. На огненных тренировках я делал успехи: пламя становилось все послушнее, постепенно уходя из-под неустойчивой власти эмоций под контроль холодного разума. Вообще, заметил я, у Грега был пунктик на контроле; он с полным правом мог бы написать это слово на своем фамильном гербе (если таковой у него имелся). По его мнению, именно самоконтроля не хватало нам всем. Особенно мне. Ибо моя аэрофобия была ярчайшим проявлением сил хаоса, ни воле, ни разуму не подвластных.

Однажды жарким субботним утром Грег собрал всю нашу компанию у метро «Крестовский остров» и повел куда-то в сторону парка. Оказалось — решил провести на мне эксперимент.

— Я договорился с одним знакомым, — сказал он. — Он подплывет через час к берегу в районе стадиона и взглянет на тебя. Вдруг ты все-таки из них?

— Из кого — «из них»? — насторожился я.

— Водяных драконов. Алекс, только прошу тебя, никаких выходок! Он нарочно приплыл из Норвегии. Три дня плыл…

— А долетел бы часа за два, — тихо заметил Валенок.

— Как я его понимаю! — вздохнул я.

— Я бы хотел, — продолжал Грег, — чтобы ты превратился. Как тогда в заливе, помнишь? Только на этот раз под контролем…

— Там же грязно, — буркнул я.

В воду лезть не хотелось. Грег, видно, позабыл, что прошлый раз я не купался в заливе, а пытался в нем утопиться. Небольшая разница все-таки есть.

— Ничего, перетерпишь. Он же терпит. Можешь себе представить, что такое Финский залив после фьордов? Они там устриц прямо в открытой воде разводят… а мы — только кишечную палочку… И ради всего святого, следи за своим языком!

— Заодно выясним точно, красный Леха или нет, — задумчиво произнес Валенок. — Если красного дракона засунуть в воду, предварительно разозлив, небольшое, но веселое цунами Питеру обеспечено…

Грег молча скривился.

«Интересно, чем они так ему не нравятся? — с любопытством подумал я. — Надо будет поговорить на эту тему с Валенком».

Время близилось к полудню, солнце так и пекло. Парк был переполнен, у входа скопилась настоящая толпа. Семейства с детьми, шумные молодежные компании, подростки с пивом, влюбленные парочки… С лотков продавали игрушки и сладкую вату, на газонах у прудов розовели голые тела. По главной аллее стаями носились велосипедисты и роллеры. В общем, столько всяческого пестрого люда, что наша зловещая четверка в черном даже не слишком выделялась.

Воспользовавшись прогулкой, я насел на Грега с вопросами. У меня их скопилось великое множество. Есть ли у драконов какое-либо тайное правительство? Иерархия? Орден?

— Правительства как такового, конечно, нет, — ответил Грег. — Есть драконьи круги. Они больше всего похожи на землячества. Но политически это ничего не значит.

— Понял. А что такое кланы?

— Ну… клан, он и есть клан, что тут объяснять. Зачем тебе это, Алекс?

— Как зачем? Я должен больше узнать о своих собратьях!

— Опять?! Мало тебе драконьей норы?

— Мало, — нахально ответил я. — Я хочу общаться.

— Сначала страх высоты, теперь страсть к тусовкам! Может, ты не красный дракон, а желтый?

— Это как? — заинтересовался я.

— Брр!

— Грег, тебе хоть один клан нравится? — хмыкнул Валенок.

— Из местных — ни один, — отрезал Грег.

— А Зеленый? — спросила Ники.

— Зеленые пусть сначала договорятся друг с другом, а потом уже объявляют себя кланом…

— Ну а все-таки? — снова вмешался я, не давая Валенку сбить нас с темы. — Неужели не существует какой-нибудь Высший Драконий Совет? Органы местного самоуправления?

— Вот пристал, — проворчал Грег. — Да, есть такая организация. Ее называют Северо-Западным кругом. Но она не управляет, а скорее координирует. Ее роль в жизни драконов минимальна.

В голосе Грега мне почудилось пренебрежение. Я спросил, не кажется ли мне? Оказалось — нет.

— Драконы по натуре своей одиночки, — сказал он. — Каждый из нас — сам себе правительство. Зачем объединяться, если можно этого не делать? Тем более нормальные взрослые драконы в больших человеческих городах вообще не живут. Им здесь крайне некомфортно.

— Экология? — предположил я с умным видом.

— Да, во всех смыслах.

— А ты? Валенок?

— Это кого ты тут назвал нормальным драконом? — притворно оскорбился Валенок.

— Есть исключения, — ответил Грег. — Совсем молодые драконы, еще зависимые от прежней жизни и человеческого тела — вроде тебя. Их воспитатели — ну, допустим, вроде меня. Драконы, которые живут здесь временно, по личным причинам… И наконец, третье исключение — желтые драконы. Их еще называют ржавыми за оттенок чешуи. Это, так сказать, драконы с повышенной общественной активностью. Обычно они получаются из журналистов, массовиков-затейников и муниципальных депутатов…

— Шутишь?

— Не совсем. Из всех видов драконов они самые слабые именно потому, что все эти общественные игрища тормозят личный рост. Но им нравится жить в городах и собираться в кучу. У них есть полное право заниматься чем они хотят… Но это настолько скучная тема…

— А мне интересно, — возразил я. — Чем занимается этот круг? Какие у него полномочия?

Грег принялся пространно описывать местный драконий круг. Выходило нечто среднее между бесплатной справочной и агентством новостей.

— С правительством понятно, — кивнул я. — Что такое кланы?

— Клан, — Грег на миг задумался, — штука отчасти мистическая. Нельзя захотеть и создать его. Я в принципе не планировал создавать клан, но он возник сам и довольно быстро растет. Члены клана — как родственники. Каждый делает что хочет, но при этом все встают на защиту или приходят на помощь, если у кого-то проблемы. Обязательство только одно — помощь своим.

— То есть клан — это вроде большой семьи… А личные отношения между драконами бывают? Ну там, любовь? Брак?

— Семей как таковых у драконов нет. Отношения между полами свободные.

— Совсем?

— Абсолютно. Никаких формальных ограничений. У кого-то есть пары, у кого-то нет. У нескольких драконов по две жены, я таких встречал…

— А у драконих по два мужа? — ухмыльнулся я.

— Да хоть три. Сколько угодно, лишь бы все были довольны. Но большинство драконов — сами по себе. Так комфортнее по многим причинам. С людьми семей не бывает. А если они существовали до превращения, то распадаются некоторое время спустя. Я знаю только одно исключение…

Я подумал о Ленке. Так вот что он имел в виду, предупреждая, что у меня не будет семьи… Не очень-то и хотелось!

— А родители? Неужели обязательно надо рвать все старые связи? Тогда я должен вас официально предупредить: я с родителями все равно буду общаться, так и знайте!

— Да общайся на здоровье, — усмехнулся Грег. — Кто тебе запрещает? У них своя жизнь, у тебя своя, это же не мешает вам любить друг друга. Нормально для отношений родителей и детей. Ребенок вырастает и уходит в самостоятельный полет. Превращение — это просто продолжение роста. Но все это не относится к тем, кто зависит от тебя и кто разделяет твою судьбу. Личная связь с драконом приносит человеку только беды. И обычно кончается смертью… Не надо уточнять, чьей?

— Как насчет старых друзей?

— Тебе самому станет с ними скучно. Понимаешь, чтобы дракон мог дружить с человеком… Нет, такое бывает. Но это должен быть уникальный человек.

Я задумался, мысленно перебирая своих знакомых. У меня всегда было множество приятелей… и Киря. Неужели настанет время, когда мы перестанем быть друзьями? «Не бывать этому, — подумал я решительно. — Тем более в нем драконья кровь!» Ну а что касается прочих, я уже несколько месяцев почти ни с кем не общался. И не страдал из-за этого. Все мои интересы поглотил Черный клан.

— Есть еще территориальные тонкости, — продолжал Грег. — У молодых драконов своей территории нет. Их владения — владения клана. Вообще, территориальный вопрос для драконов очень важен. Но ты его пока можешь выбросить из головы, потому что…

Грег замолчал, но я этого даже не заметил, поскольку уже несколько минут его не слушал. Мои шаги замедлились, пока я не остановился, уставившись в одну точку. Все остановились тоже.

— Смотрите! Вы это тоже видите?! — прошептал я, показывая пальцем на пацана лет семнадцати, рассекающего мимо нас на роликах.

Он сиял! Да так ярко, что я даже не понял, что смотрю на него драконьим зрением, а не просто глазами. Он плавно и быстро несся по аллее, а за ним стелились огненные нити, то собираясь в извилистые жгуты, то распускаясь в пышные алые крылья. Они то взвивались выше деревьев, то тянулись по асфальту. Он был словно огромная огненная бабочка.

Никто, кроме меня, не замечал огненных крыльев. Судя по всему, не догадывался об их наличии и сам пацан.

— Грег, глянь на того парня! — воскликнул я, обретя голос. — Что это?!

На нас оглянулись несколько человек. Услышал мой возглас и мальчишка. Он с шиком подкатил к нам, вытащил «ракушки» из ушей и прищурился:

— Че надо, металюги?

Валенок положил мне руку на плечо.

— Да ты расслабься, чувак! Это наш деревенский родственник — впервые в жизни увидел ролики.

Я аж задохнулся от негодования. Мальчишка с презрением захихикал. Мне жутко захотелось дать ему по морде, но я сдержался. Не хватало еще связываться со школьниками!

— Валенок, какого хрена?! — воскликнул я, когда пацан исчез за кустами.

— Тсс! — сказал он. — Не ори. Это куколка.

— Кто?!

— Куколка дракона.

Я поспешно оглянулся вслед роллеру, но тот был уже далеко.

— Вот так и я тебя в марте распознала, — сказала Ники. — Грег как раз проводил урок о куколках. А вечером я еду в трамвае и смотрю — да вот же она!

— И что дальше с тем парнем? — спросил я, тщетно высматривая вдалеке огненные крылья. — Будете его учить, как меня?

— Вот еще, — возмутился Валенок. — На фига он нам сдался? Он же ярко выраженный красный!

— Возможны разные варианты, — ответил Грег, никак не отреагировав на реплику Валенка. — Например, на него положит глаз Красный клан. Или кто-нибудь из одиночек. Учитывая интенсивность свечения, это очень возможно. К слову, ты светился гора-аздо слабее.

— То есть, если бы не прихоть Ники, фигушки бы вы мною занялись, — проворчал я.

Грег спокойно кивнул и продолжил:

— Может, он сумеет превратиться сам, — но это маловероятный вариант. Правда, — и это очень интересный факт! — обстоятельства обычно складываются в этом смысле благоприятно для куколки. Но далеко не у всех хватает ума или интуиции ими воспользоваться. Так что, скорее всего, он постепенно погаснет. Это наиболее вероятно. Сотни куколок гаснут каждый год, не получив поддержки. Природа к одиночкам равнодушна.

— А еще варианты есть? — спросил я, крайне заинтересованный.

— Есть, — кратко ответил он. — Еще один. Плохой.

— Какой?

— Стать змеем.

Парень снова появился вдалеке. Он лихо нарезал круги возле стадиона, полыхая крыльями. Я провожал его взглядом, размышляя о последних словах Грега.

И тут у меня за спиной раздалось деликатное покашливание:

— Кх-кх… Ничего, что я вас отвлекаю?

Я резко обернулся.

Метрах в двух позади меня стояла невысокая стройная девушка лет двадцати с виду. Она тоже была на роликах, в обтягивающих красных шортах и маечке цвета индиго. Шелковистые волосы, отливающие медью, крутой волной падали на плечи. Сквозь пряди длинной челки сверкали неправдоподобно синие глаза.

Розовые губы дерзко улыбались. Я вдруг обнаружил, что восторженно лыблюсь в ответ, хотя девушка смотрела вовсе не на меня, а на Грега.

— Я первая его заметила, — сообщила она с вызовом. — Я пасу его от самого метро.

— И что дальше? — спросил Грег.

Роллерша смерила его взглядом. Смотрела она бесстрашно, чтобы не сказать нахально. Я бы не хотел, чтобы моя подруга смотрела таким взглядом на компанию незнакомых мужиков.

— Все еще не понятно? Валите отсюда!

Я понял, почему она показалась мне знакомой — выражение лица в этот момент у нее было в точности как у Валенка.


Роллерской «защиты» на синеглазке не было: ни шлема, ни наколенников с налокотниками. Только на правой руке — толстая перчатка. Я пригляделся и с легким холодком отметил, что с правой кистью у девушки серьезные проблемы. Мало того что она казалась гораздо больше обычной человеческой, так там и пальцев было явно меньше, чем полагается.

Девушка уперла левую руку в бок.

— Это моя куколка, поняли?

— А как насчет территории? — вежливо уточнил Грег. — Она ведь не твоя?

Та и глазом не моргнула.

— Ну так и не ваша!

Парень-куколка так и болтался возле стадиона. Он описал широкую дугу у касс и принялся выделывать затейливые петли.

— Подожди, подруга, сейчас он снова сюда прикатится, и мы поделим его пополам, — пошутил я, чтобы разрядить обстановку. И слегка сбить с нее спесь.

Кажется, я сделал это зря. Синеглазка окинула меня взглядом с головы до пят и зловеще ухмыльнулась. А потом принялась медленно, демонстративно стаскивать с правой руки перчатку. Ники и Валенок попятились. Грег остался на месте, не спуская с нее глаз.

— Бронзовая! Она же бронзовая! — услышал я рядом испуганный шепот Ники. — Они лучшие из боевых…

— Не бронзовая, — пробубнил Валенок. — Хуже. Я вообще таких ни разу не встречал.

— Слушай, Черный лорд, — сказала наглая девица, одну за другой расстегивая липучки перчатки, — твой ученик меня оскорбил.

— Эй, я же ничего обидного вроде не сказал! — возмутился я.

— Не сказал, — согласилась она. — Но мне не понравилось, как ты на меня смотрел.

— А как я смотрел? — удивился я еще сильнее.

— Недостаточно восторженно, — ухмыльнулась она.

Перчатка была снята. Я офигел. Под ней оказалась когтистая четырехпалая лапа, покрытая темно-синей, словно лакированной, чешуей. Девушка бросила перчатку мне под ноги.

Но, прежде чем я успел отреагировать, Грег нагнулся и подобрал перчатку.

— Я буду сражаться вместо него, — объявил он.

Дракониха пожала плечами.

— Да, пожалста. Так даже интереснее. Сначала с тобой расправлюсь, а потом и мелкого поучу.

— А я на вас полюбуюсь, — сказал Валенок, — «Расправлюсь», хе-хе… Вах, какой горячий дэвушка!

Девица прищурилась.

— Ты следующий, здоровяк!

— Эх, надо было первым вызваться, — пригорюнился Валенок. — Вечно Грег меня опережает…

— Может, представишься? — предложил Грег.

— Лея Драганка, — она горделиво подняла подбородок. — Запомните это имя! Оно еще прогремит на ваших унылых болотах. А вы можете не представляться. Я и так про вас слыхала. Черный клан с Яхтенной: два упыря и упыренок с фобией…

«Это она обо мне, что ли?» — гневно подумал я.

Грег повертел в руках перчатку, оглянулся и небрежно бросил ее на траву.

— Отойдем с аллеи, — сказал он. — Тут слишком людно. Уйдите все. И уберите Алекса. Да подальше!

— Эй, Грег, — тихо предупредил Валенок, когда мы переходили с аллеи на обширный газон, — сейчас полдень, ее время, да еще жара. Ты бы поосторожнее…

— Разберемся, — буркнул Грег.

— Черный, ты готов? — окликнула его Драганка.

В следующий миг они оба совершили превращение. Мимо все так же ходили люди, у стадиона играла музыка, но тот мир, который я теперь воспринимал как пленку на поверхности настоящего, стал далеким и нереальным. Реальны были лишь два дракона, застывшие друг напротив друга.

В первый раз я видел Грега так близко, что мог рассмотреть каждую его чешуйку. Но все мое внимание было приковано к драконше.

Она оказалась синей — от усов до хвоста.

Ничего настолько красивого я в жизни не видал. Ее глянцевитая чешуя казалась отлитой из жидкого стекла и фаянса. При малейшем движении она переливалась, меняя цвет от нежно-бирюзового до глубокого, почти черного индиго. Только глаза, похожие на два сапфира, практически не менялись, оставаясь такими же холодными и наглыми. Грег рядом с ней выглядел однотонным черным пятном без нюансов и оттенков.

Текли секунды, а драконы по-прежнему стояли метрах в пятнадцати друг от друга, не шевелясь и даже не дыша. Я увидел, как едва заметно трепещет кончик хвоста Драганки, и подумал, что все это напоминает встречу двух матерых котов на нейтральной помойке. Дальше я аналогию развить не успел, потому что мне вдруг стало жутко.

Это было похоже на то, что я испытывал в своих кошмарах или той ночью в Зеленкино, или когда Валенок сцепился с белым драконом возле проходной… Теперь я, правда, отчетливо понимал, что страх не мой, что он мне внушен извне, причем даже не нарочно, а как побочный эффект драконьего боевого состояния, — но легче-то от этого не становилось! Драконы все стояли, глядя друг другу в глаза, и вокруг каждого из них распространялась невидимая аура, легчайшее прикосновение к которой вгоняло в ужас. Сердце застучало, ладони вспотели. Напряжение росло. Воздух становился вязким и душным, словно его заколдовала Лигейя. Я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание…

В тот же миг Драганка взвилась в воздух и исчезла. В первый момент мне показалось, что она стала невидимкой, но потом я понял, что она, как хамелеон, полностью сливается с голубым небом. Грега это ничуть не смутило. Он взлетел на долю секунды позднее. В полете они сцепились и переплелись в клубок.

Бешеные, стремительные извивы синего и черного… Хриплое рычание, визг, звонкий скрежет когтей по чешуе… Хлесткие удары хвостов, слепящие вспышки солнца на лазури!

Аура страха сменилась аурой ярости. Кровь во мне вскипела с такой силой, что я почувствовал себя выброшенным на грань, за которой бушевала смерть. Я зажмурился, как ребенок, пытаясь спастись в темноту и хотя бы веками отгородиться от убивающего света.

В тот миг я был полностью уверен, что они сейчас растерзают друг друга…

Но никто никого не растерзал. Битва, как выяснилось, длилась всего несколько секунд. И кончилось все тоже весьма по-кошачьи. Открыв глаза, я увидел, что Грег, все еще в облике дракона, схватил синюю дракониху зубами за шкирку и на миг прижал ее голову к земле. А потом отпустил, отскочил в сторону и превратился в человека.

Пленка на поверхности реальности лопнула, и мир снова стал привычным. Я поморгал, прикрываясь ладонью от солнца. Драганка стояла на четвереньках — встрепанная, волосы дыбом — и орала, перемежая вопли ругательствами.

— Ну и ладно! Ну и забирай его! И подавись им! — тяжело дыша, выкрикивала она. — Пусть он тебе разорит гнездо, когда вырастет!

— Я не учу красных, — хладнокровно сказал Грег.

Драганка попыталась встать, но ролики разъехались, и она снова плюхнулась в траву.

— Блин! — воскликнула она, осмыслив его слова. — Так он тебе не нужен? Ты тут урок своему заморышу проводил? На мне?!

Грег наклонился и светски протянул ей руку.

— Благодарю, что показала моим ученикам великолепный бой, прекрасная Драганка!

Та кое-как встала с его помощью и выпрямилась с мрачными видом, сердито сопя. Но потом неожиданно хихикнула, видимо решив сменить гнев на милость.

— Не за что, Черный лорд, — томно сказала она, полыхнув синими глазами. — Знаешь, у тебя неплохая техника, но до моего мастерства, конечно, как до луны. Ладно, еще увидимся, когда ты будешь один, — и тогда я с тобой точно расправлюсь! И с тобой тоже, — бросила она Валенку.

Тот послал ей смачный воздушный поцелуй.

Драганка отряхнулась, надела перчатку на лапу и целеустремленно поковыляла по траве к аллее.

Через несколько минут они уже пронеслись с парнем-куколкой мимо нас — рука об руку, о чем-то болтая. Никто на них не обращал внимания. Что особенного в двух роллерах, познакомившихся в выходной в городском парке?


— Отличная вышла драчка! — сказал Валенок, когда медные волосы и огненные крылья исчезли вдалеке. — Чистая работа, Грег! Просто приятно посмотреть! Ты когда догадался, что она синяя?

— После того как она объяснила Алексу, чем он ей не угодил. Синие славятся своей самовлюбленностью. Это самые красивые среди драконов и ни на миг об этом не забывают.

Я украдкой посмотрел на Грега. Тот не выглядел даже запыхавшимся. И вообще по нему никто бы не сказал, что он только что сражался не на жизнь, а на смерть.

— А теперь разбор полетов, — продолжил он другим тоном. — Вероника, я тобой сегодня доволен. Ты вела себя отлично. Неверно распознала дракона, но это простительно. Синих в наших широтах нет. Они абсолютно не переносят холода. Их много в южных странах, и эта Лея Драганка — явно залетная птица, иначе бы ко мне не полезла. Но начала ты именно с того, что надо. В общем, умница.

Ники зарделась.

— Но она же ничего не делала! — обиженный такой несправедливостью, влез я.

— Вот именно. Вероника здраво оценила опасность. И повела себя разумно, адекватно ситуации. А ты, — голос Грега стал холоднее градусов на двадцать, — опять вел себя как идиот! Задираться к взрослому боевому дракону! Даже не поняв, кто перед тобой! Снова все те же ошибки!

— Но она первая начала! Она вела себя нагло!

— Она имела на это право.

— Какое еще «право»?

— Да право сильного, ёшкин кот! — встрял Валенок. — А ты зачем к ней полез? Смерти искал? Знаешь, Леха, маленькие, но гордые птички плохо кончают. Ты уж реши, или ты маленький, или гордый!

Я сердито фыркнул, но промолчал. Не то Валенок точно решил бы, что я и к нему задираюсь.

— А впрочем, — добавил Грег задумчиво, — эта Драганка — такая же сумасшедшая, как и ты. Напасть на трех драконов сразу! Пусть даже один из них, как она выразилась, «упыренок с фобией».

— Кстати, не слишком ли она хорошо информирована для чужачки? — заметил Валенок.

— Вот и я об этом думаю, — признался Грег. — То ли она не понимала, к кому цепляется, то ли наоборот, знала слишком хорошо…

— Это точно, — поддакнул Валенок. — Окажись на твоем месте красный дракон, она бы уже была мертва.

— Хотя боец она классный…

— Да уж, классный, сразу видно, — заметила Ники, тут же приходя в плохое настроение. — У нее это на лице написано. Когтями!

— Слушайте, — вмешался я. — Это вообще нормально? Драконы так часто сражаются? Вот так, без повода — и сразу насмерть?

— Ха! — развеселился Валенок. — «Насмерть!» Это ж была даже не драка, а так — разминка.

— Красивый, чистый бой по всем правилам, — сказал Грег. — Никого даже не ранили. Так, унизили слегка.

Ники добавила ревниво:

— Но ты потом наговорил ей комплиментов, и она тут же растаяла!

— Зачем мне наживать врагов на пустом месте? Если бы это был бой насмерть, все было бы совсем иначе. Ты заметил, Алекс, мы не дышали ни огнем, ни чем другим? И не пользовались магией. А примени она магию, и я бы не поручился за исход поединка. Синие драконы славятся своими уникальными боевыми техниками и особенно сильны в магии иллюзий. Она могла бы так исподволь зачаровать место боя, что я вообще бы ни разу по ней не попал. Точнее, не я, конечно, а кто-нибудь другой на моем месте…

— То есть, если бы ты не вступился, пришлось бы сражаться мне? — уточнил я, чтобы внести в вопрос полную ясность.

Валенок гнусным тоном заметил:

— Ну, «сражаться» — это явное преувеличение…

— И что, она могла бы меня убить?

— Ты — молодой дракон, — сказал Грег. — Бить молодежь можно и нужно, но в воспитательных целях. Убивать молодняк — дурной тон. Но в принципе, конечно, могла бы.

— А если бы опытный дракон убил меня, что бы ему было?

— Общественное порицание. Я бы, к примеру, такому дракону руки не подал.

— И все?!

— Конечно.

— И что, часто ли убивают новичков?

— Да сплошь и рядом, — подтвердил Валенок. — Какого дракона когда-нибудь интересовало мнение о себе?

Я отвернулся, ворча. Что-то мне все это не нравилось. А как же «совершенное существо», «воплощенная гармония» и «примирение противоположностей»? Грег всегда расписывал мне драконов как этаких ангелов с крыльями и хвостом, и тут такие новости…

— Давайте-ка поторопимся, — напомнил Грег. — Мы тут развлекаемся, а водяной дракон ждет…

— Грег, на пару слов, — сказал Валенок.

Они ушли вперед и несколько минут о чем-то оживленно, но тихо беседовали. Ники шагала рядом со мной, ссутулившись и с ожесточенным выражением глядя себе под ноги.

— Эй, а ты что такая мрачная? — спросил я. — Тебя же, в отличие от меня, расхвалили!

Ники скрипнула зубами.

— Это не похвала, — прошипела она. — «Молодец, что стояла в сторонке!» Ничего! Я тоже такой стану!

— Лучше не надо, — искренне посоветовал я. — Я тебя начну бояться.

Но когда отвернулся, перед глазами, как наяву, возникла синеглазая Драганка — смертельно опасная и очаровательная до невозможности…

### Глава 8. ПРАКТИЧЕСКАЯ ДРАКОНОЛОГИЯ

В июне в Питере в половине шестого утра уже давно светло, но на улице ни души, даже дворников не видать. Тем более — в пустынном, лысом парке Трехсотлетия Петербурга.

Я топтался на пляже, кутался в куртку, зевал и мерз. За полосой молодых насаждений и оградой парка прибрежными утесами высились многоэтажки с одинаково темными рядами окон. Вода в заливе была неподвижной и тусклой, как эти стекла. Я старался на нее не смотреть. В памяти сразу же всплывал — в буквальном и переносном смысле — вчерашний водяной дракон. При мысли о нем меня начинало мутить. Почему? Я сам не мог понять. Я уже неоднократно видел разных драконов и всякий раз испытывал примерно одно и то же смешанное чувство трепета и восторга. Иногда преобладал трепет, иногда восхищение. Но всегда — чувство сродства. Романтичная Лигейя с ее требующим ремонта воздушным замком, хаотическими молниями, ледяным дождем и бурлящими тучами… Лихая Драганка, ее ролики, колкий язык, бесстрашие и грозная красота… Даже жутковатый Лорд в Маске… С ними я говорил на одном языке.

Но этот водяной — он был абсолютно чужим. Глядя в его рачьи глаза, без всякого выражения смотрящие на меня из-под воды, видя невозможную, тошнотворную морду хищного членистоногого, я испытывал иррациональный страх — даже не в мозгу, а где-то в кишках. Даже находясь рядом с Грегом и Валенком. Даже зная, что он не угрожает мне. Я не понимал его совсем.

И как Грег умудрялся с ним общаться? Слава богу, хоть в воду он лезть меня не заставил. Только посмотрел на мою гримасу, изменился в лице и велел мне проваливать как можно быстрее и дальше от места встречи. И зачем-то — явиться на пляж сегодня перед рассветом.

— Ну и зачем ты меня поднял в такую рань? — спросил я не слишком вежливо.

— Я же обещал провести с тобой урок драконологии, — ответил Грег. — Обещания надо выполнять.

Я мрачно посмотрел на шефа: аккуратный и подтянутый, как всегда. Интересно, он вообще когда-нибудь спит?

— А нельзя было немного подождать? Хотя бы пока трамваи пойдут?

— Чего тянуть? — искренне удивился Грег. — Ты считаешь, что у тебя много времени?

— На что это ты намекаешь?

— Валенок, конечно, балбес. Часто ведет себя по-дурацки и постоянно несет чушь. Но как боевую единицу я его ценю, и советы он иногда дает толковые. Так вот, он сказал: ты так даже до осени не доживешь. Бросать вызов, не оценивая свои силы, идти на конфликт, не понимая, кто перед тобой… Надо учить его сражаться, сказал Валенок, и одновременно ставить ему защиту, причем форсированно, или он сам скоро погибнет. И заодно погубит весь клан.

— А свой любимый вариант — превентивно меня грохнуть — неужели не предложил? — спросил я желчно. — «Нет человека — нет проблемы»?

Грег утвердительно промолчал и добавил:

— Я ему ничего конкретного не ответил. Хотел сначала показать тебя Морскому лорду. Но ты выказал к нему такое неприкрытое и, прямо скажем, неприличное отвращение, что я просто побоялся оставлять тебя с ним…

— Ага! — догадался я. — Не удалось спихнуть меня в ученики водяному дракону! Разочарован, да?

Грег бросил косой взгляд в сторону залива.

— Я-то — не очень. А вот тебе лучше в ближайшие несколько лет держаться от моря подальше. Не то чтобы морской лорд на тебя смертельно обижен, но ты ему тоже не понравился. И при удобном случае…

— Понял, — буркнул я. — Буду проводить отпуск в горах. Значит, раз уж я еще жив, ты принял решение меня форсированно учить. И чему же?

— Как убивать драконов, — ответил Грег. — Чему же еще?

В небе мелькнула тень. Из-за неровной линии крыш вынырнул темный острокрылый силуэт.

Теперь я больше не путал членов клана с воздушными змеями. Я научился даже распознавать их на большом расстоянии.

Ники заложила петлю над водой, ловко и красиво превратилась над самым пляжем и на песок ступила уже человеком.

— Привет компании, — сказала она, отчаянно зевая.

— Надо же, и Валенок явился, — отметил Грег, глядя в другую сторону. — Я думал, проспит.

Возле решетки парка с визгом затормозила «бэха», из которой вывалился Валенок такой же заспанный, как я. Выглядел он преотвратно: опухшее небритое лицо, налитые кровью глаза. Перегаром от него шибало метров за пять. Точно сказала Драганка — упырь упырем.

— Ну е-мое, — начал жаловаться он, подходя к нам, — нет чтобы провести тренировку вечером! Я в четыре только спать лег, а тут в пять уже вставай…

— А ты не шатайся по ночам неизвестно где, — нравоучительно сказала Ники. — И пей меньше! Бери пример с меня!

Валенок даже не отреагировал, до того ему было худо.

— Сейчас упаду и сдохну…

— Падай, — согласился Грег. — Поработаешь наглядным пособием. Больше ты все равно ни на что сейчас не пригоден. Не стой столбом. Ну-ка, превратись.

Валенок — как мне показалось охотно — растянулся поперек всего пляжа, хвостом касаясь велосипедной дорожки, а мордой — воды, с глубоким вздохом закрыл глаза, вытянул лапы и замер.

— Итак…

Грег окинул его скептическим взглядом и повернулся ко мне.

— Перед нами… гм, хочется сказать, несвежая туша… ладно, спящий черный дракон. По своей сущности драконы сверхматериальны. Что это значит? Они не подчиняются обычным физическим законам, выходя далеко за их пределы. К примеру, полет дракона не имеет ничего общего с полетом птицы или самолета. Он связан в большей степени с опытностью дракона, его магической силой и психологической готовностью, а не с его аэродинамическими качествами… Кстати, запомни, Алекс, почти любое сражение начинается в воздухе. Почти все предпочитают нападать сверху. На спине нет ни зубов, ни когтей, только острый гребень — вот он. Валенок, продемонстрируй-ка нам стандартную атаку!

Валенок слабо трепыхнул крыльями, но не оторвал от песка даже шею.

— Давайте о полетах в другой раз, — умирающим голосом попросил он. — Меня от одной мысли укачивает…

— Знаете анекдот? — ехидно спросила Ники. — Выползает Валенок под утро из бара, расправляет крылья, разбегается, резко останавливается и говорит: «Нет, на фиг! Пешком пойду!»

— Так он же на машине приехал! — возразил я.

— Я что, больной — летать с бодуна?

— Ладно, валяйся, где валяешься, пропойца, — сказал Грег. — А мы идем дальше. Броня. У тебя, Алекс, она пока довольно слабая. Тонкая, не определился пигмент, нет антимагической ауры… Но все же — она выдержит любой случайный удар или, допустим, выстрел из пистолета типа ТТ. Она уже огнеупорна. Несколько минут держит обычное пламя или пару-тройку огненных выдохов другого дракона.

Грег наклонился и постучал по шкуре Валенка. Она издала глухой деревянный звук. Чешуя у него была не блестящая антрацитовая, как у Ники или Грега, а крупная, грубая, с серовато-зеленым отливом, шершавая, как наждачка.

— С возрастом броня становится толще. Ее не пробивает ни копье, ни катапульта, ни автоматная очередь. Вдобавок она создает ауру, которая гасит чужие чары. Двух-трех-тысячелетний боевой дракон практически неуязвим. Его может убить только другой такой же дракон. Или прямое попадание атомной бомбы.

— Замечательно, — проворчал я. — А какой тогда смысл в наших занятиях?

— К счастью, такого возраста достигает один дракон из тысячи. Тебе с таким точно не грозит столкнуться. Просто потому, что в этом мире их нет…

Мы прошлись вдоль Валенка (идти пришлось долго) и приблизились к голове. Голова выглядела неважно. Воспаленные глаза полуприкрыты кожистыми веками, раздвоенный язык нездорового фиолетового цвета вывален наружу метра на полтора. Вид страдающий.

— Органы чувств, — объявил Грег, перешагивая через язык. — Как ты уже убедился, они гораздо лучше развиты, чем у человека. Зрение, слух, обоняние…

— Знаю-знаю, — подтвердил я. — На опыте.

Вот про это он мог не рассказывать — новыми возможностями восприятия я пользовался активно и с удовольствием.

— Есть еще полезные свойства, которые можно использовать в битве. Кроме основных пяти, драконы имеют шестое чувство. Эмпатия — умение читать чувства и эмоции другого существа. Любое сильное чувство человека, животного или другого дракона, будь то страх, гнев или радость, сразу будет обнаружено, даже если внешне оно никак не проявляется… Еще — между членами клана можно развить телепатическую связь. Во времена моей молодости это был необходимый навык, а сейчас появились мобильные телефоны и все испортили… Но если захочешь, мы с тобой поупражняемся.

Я неопределенно пожал плечами. Мне как-то вполне хватало мобильника. Лучше бы Грег научил меня закрываться от телепатии или хотя бы не лазал в мои мысли сам.

— Это же шестое чувство, только обращенное вовне, создает так называемый «страх дракона», — рассказывал он. — Иррациональный ужас, парализующий противника. Иногда это оцепенение, иногда истерика, но чаще — неодолимое желание бежать прочь со всех ног…

Я кивнул — это явление, оказывается, было мне хорошо знакомо. Причем я сталкивался с ним еще до превращения.

— И что, все драконы могут вызывать такой страх? И я?

— Все, в разной степени. И ты тоже. Способность вызывать страх даже не считается магией, поэтому разрешена в ритуальных поединках. Что мы еще забыли упомянуть?

Грег задумчиво посмотрел на Валенка. Тот рыгнул.

— Точно. Огненный выдох. Мы его сейчас обсуждать не будем. На то у нас есть огненные тренировки.

Грег повернулся к Валенку спиной и сказал:

— В принципе, базовыми навыками боя дракон обладает от рождения. Большинство и учить не надо. Но боюсь, это не твой случай. Вопросы есть?

— Как насчет драконьей боевой магии? — спросил я, вспомнив Драганку. — Про нее почему не сказал?

— А что про нее говорить? Какой-то особой драконьей магии не существует. Драконы учат магию всю жизнь, довольно беспорядочно. Перенимают опыт друг от друга, от людей, от иных рас, иногда изобретают свои собственные заклинания… Каждый специализируется в той стихии, к которой больше склонен по своей природе. В принципе, ты можешь начинать копить знания уже сейчас. Но целенаправленно тебя учить магии никто не будет. Ну а сейчас попробуем провести элементарный бой. Посмотрим, на что ты годен…

Грег попинал Валенка в челюсть.

— Подъем!

Тот, даже не шевельнувшись, издал тоскливое шипение.

— Только не с Валенком! — решительно запротестовал я. — Э… в смысле, не когда он в таком дохлом состоянии! Вдруг нечаянно покалечу его…

Валенок от возмущения даже веки приоткрыл.

— Ты — меня?!

— Хорошо. Тогда с Ники, — сказал Грег безразлично.

— Я готова, — тут же выступила вперед она.

— А я, — подхватил Валенок, оживая на глазах, — пока слетаю за пивком!


Ники несколько раз раскрыла и сложила крылья, словно разминая их перед боем. Шкура у нее отливало черным стеклом, словно обсидиан. Прошло то время, когда в драконьем облике она казалась мне кошмарным гигантским птеродактилем. Теперь я понимал — драконом она была таким же изящным, как и девушкой.

— К бою! — скомандовал Грег, отступая. — Алекс, чего ждем?

— Э… Я так не могу. Пусть она атакует, — предложил я.

На огненных тренировках обычно так и происходило — начинали с упражнений, потом Грег атаковал и я превращался.

— Я-то могу на него напасть, — сказала Ники, — а если он не успеет?

— Упущение, — пробормотал Грег. — Ладно. Иди сюда, Алекс. Смотри мне в глаза!

Несколько мгновений мы играли в гляделки, пока мне в лицо не повеяло холодом. Я не мог понять, что это такое и откуда оно вообще взялось, — но через несколько секунд мое лицо онемело. Тончайшими ручейками холод потек глубже, пробираясь под кожу, просочился в кости, достиг спинного мозга… Глаза Грега стали змеиными, и, словно в ответ, включилось мое драконье зрение. Мир качнулся и устремился вниз. Я оглянулся, опустил взгляд и увидел собственные когтистые лапы в перламутрово-белой чешуе.

— Рано или поздно, — услышал я голос Грега откуда-то снизу, — ты научишься делать это без моей помощи. Ну а теперь, наконец, начинаем! Ники, атакуй!

Ники вспорхнула в воздух и красивым прыжком бросилась на меня, выпустив когти и распахнув пасть. Я быстро перевернулся на спину, прикрыл живот хвостом и оскалился. Ники проскользнула мимо, без труда уклонившись от зубов, и пошла на второй заход. Столь же безуспешный.

— Смотреть противно! — прокомментировал Валенок, перелезая обратно через решетку парка с бутылкой пива в руке. — Леха придумал новый стиль — «боевая черепаха»!

Мне его насмешки были по фиг. Но Ники рассердилась, зашипела и бросилась в прямую атаку, игнорируя мои когти и зубы и целя в прикрытое хвостом брюхо. Неизвестно, на что она надеялась, но я не собирался ей сдаваться. Впрочем, и обижать ее тоже я не хотел. Крепко сжав челюсти, чтобы не поранить ее клыками, я резко распрямил шею и носом ударил ее в грудь. Ники, будучи существенно меньше и легче меня, перекувырнулась в воздухе и отлетела в сторону с бешеным воплем.

Валенок расхохотался.

— Грег! А что я могу сделать?! — завопила Ники.

— Почему ты не атакуешь? — спросил Грег. — Дракона, который сражается исключительно от обороны, никто в грош ставить не будет.

— Она же девушка, — виновато сказал я. — Мне ее жалко.

— Девушка? Ты помнишь Драганку?

Я невольно улыбнулся во весь рот.

— О да!

— Хе-хе, заценил? — подмигнул Валенок. — Забудь. Она таких, как ты, на завтрак ест.

— Вот именно, — подтвердил Грег. — У драконов нет никаких скидок на пол! Ники легче тебя, но это не твои проблемы, а ее.

— Но Ники не просто девушка, — упорствовал я. — Мы же из одного клана. Она же мне как… как сестра! У меня рука не поднимается…

Грег перебил меня:

— К бою!

Ники снова напала, очень быстро — видимо, хотела меня опередить. Но я оказался быстрее — распластался на земле, пропустил ее над собой, схватил зубами за лапу и дернул. Ники шлепнулась на песок и проехалась по пляжу, оставляя за собой глубокий тормозной след.

У решетки снова раздалось ржание Валенка.

— Все, закончили, — услышал я недовольный голос Грега. — Ники, отдохни.

Я оглянулся и увидел, что Грег превратился сам.

«Надеюсь, он меня не покалечит», — успел подумать я. В тот же миг Грег без предупреждения взвился в воздух и тут же кинулся вниз.

Но вот удивительно — он действовал точно так же, как Ники. Потом, уже после боя, до меня дошло — нет, это она передрала с него все, не только внешность. Казалось, она пытается превратиться в его уменьшенную копию, подражая ему буквально во всем.

Я бы сказал, что Ники в своем маниакальном старании подделаться под своего кумира стала похожа на него как родная дочь. Не думаю, что это был лучший способ соблазнить его. Но попробуй объяснить это упрямой фанатке!

Словом, Грег рухнул на меня с неба, как ястреб на перепелку. Вот только он был раза в три крупнее Ники и двигался раз в пять быстрее. За считаные доли секунды он подцепил меня за крыло, подбросил в воздух, перевернул, вбил в песок по самую шею и выдохнул прямо в морду облако ледяного пара.

Я чихнул. В глазах и горле защипало.

— Ну и что ты разлегся? — с упреком спросил Грег.

— Не понял, — просипел я, снова чихая. — Что это было?

— Охлажденный воздух. Слегка, градусов до шестидесяти мороза. Иначе ты бы мог обжечь глаза. Ты проиграл!

— Неудивительно, — проворчал я, вставая. — Но мне же тебя в принципе не победить! Ты мне три раза успеешь откусить голову, прежде чем я хотя бы раскрою пасть.

— Верно, — без лишней скромности сказал он. — И что? Любитель сражается до победы, а профессионал — до конца. Мы здесь пытаемся сделать из тебя профессионала. По местам!

Потом был еще бой, и еще, и еще… В конце концов, когда я раскачался, сражаться с Грегом оказалось весьма увлекательно. Он демонстрировал множество приемов и подробно комментировал каждый, повторяя их по несколько раз. Он с такой легкостью выбивал меня из любой обороны, что я вошел в раж и начал атаковать сам. Грег подбадривал меня и явно поддавался. По крайней мере Валенок вскоре заявил, что ему скучно смотреть на эти поддавки, и опять куда-то ушел.

А Ники осталась. И смотрела на Грега, провожая каждое его движение восхищенным взглядом.

Мне уже начинало казаться, что я кое-чего достиг, когда Грег остановился.

— Ладно, на сегодня хватит, — решил он. — В принципе, у нормального дракона все навыки боя заложены генетически. Если ты не собираешься специализироваться как боевой — а я вижу, что нет, — то тебе пока хватит того, что у тебя есть.

— Почему это «не собираюсь»? — обиделся я.

— В тебе нет настоящей ярости. Нет жестокости. Ты жалеешь противника. Ты способен остановиться в любой момент. Ты слишком много думаешь до, после и даже во время боя о том, кто прав, а кто неправ. Ей-богу, иногда мне кажется, что ты серебряный.

— Когда он разозлится, то бьется терпимо, — заметил Валенок. — Я же предлагал: несколько бодрящих пинков…

— Может, он бронзовый? — предположила Ники. — Они тоже дерутся без азарта…

Грег покачал головой.

— Ники, ты не понимаешь. Да, бронзовые сражаются с холодной головой, просчитывая каждый ход. Именно поэтому-то их и считают настоящими мастерами войны, хотя боевые красные бывают гораздо мощнее. Но при этом бронзовым чрезвычайно нравится сражаться. Алекс, а тебе нравится?

Я хорошенько подумал и сказал:

— Скорее нет. Это как игра — если не всерьез. А если всерьез — тут и вовсе не до «нравится», это уже по-другому называется…

— Вот видишь?

— И что мы будем делать дальше? — спросил Валенок.

— А у нас есть выбор? Будем гонять его дальше. Может, в нем еще проснется драконья натура…

Странно, но мне показалось, что Грегу этого не очень хочется.

### Глава 9. ПЕРВАЯ СПЯЧКА

Дни шли за днями, складывались в недели. Теперь я занимался каждый день, чередуя огненные занятия и битвы с Грегом. Для экономии времени мы проводили спарринги прямо на заводе. Сначала Грег гонял меня по всему залу, постепенно понижая температуру выдоха. Потом я подскакивал к потолку и плевался в него огнем, но по большей части промахивался. Честно сказать, чаще я попадал по себе, чем по нему. Тогда Валенок с бранью поливал меня из огнетушителя, а я млел в потоках пены и радовался, что чешуя драконов огнеупорна.

А погода испортилась. Как говорят в Питере: «Лето у нас выдалось теплое, солнечное, и вот удача — пришлось на выходные!» Но выходные закончились, и настали промозглые серые будни. Пасмурное низкое небо давило на психику и вгоняло в сонливость. Я просыпался и засыпал под шорох и плеск дождя. Холодный ветер выдувал все жизненные силы. В тусклом рассеянном свете даже молодая зелень казалась серой. В НИИ целыми днями горел свет, будто уже наступила осень.

Вместе с погодой что-то нехорошее случилось и со мной. Утром я с трудом поднимался с постели и потом весь день бродил, зевая, как сонная муха. В институте дремал за компом — впрочем, половина тетушек делала то же самое, так что на меня никто особо не обращал внимания. После работы я через силу волокся в метро, а на тренировках вместо огня выдыхал какой-то инертный газ, сильно озадачивший Грега с Валенком.

— Нет, это не огненный выдох, это отрыжка какая-то! — в сердцах сказал Грег после очередной жалкой попытки.

Они с Валенком устроили экстренное совещание, во время которого я откровенно клевал носом за тренерским столом.

— Он надорвался, — сокрушался Грег. — Я его загонял.

— Как же, загонял! Да ты с него только пылинки не сдуваешь, — не соглашался Валенок.

— Нет-нет, он надорвался, я вижу. У него даже аппетит пропал. Что же с ним делать теперь?

— Я вообще думаю, что он просто обленился. Леха, чего тебе не хватает?

— Солнца не хватает, — капризно ответил я, не открывая глаз. — Я метеозависимый. Отправьте меня на юг, и я сразу взбодрюсь.

— Ну, давай слетаем. Дня за два при попутном ветре доберемся.

— Угу, издевайся дальше.

— Кстати, как там с полетами? — спросил Грег. — По-прежнему глухо? Хочешь, сегодня заменим огненную тренировку воздушной?

Я даже не пошевелился. Грег вздохнул.

— Я не могу учить его насильно, — услышал я его голос. — Он спит на ходу и ничего не соображает. Что мне с ним делать?

— Может, он больной? — предположил Валенок. — Смотри, уже и глаза закатил — вот-вот сдохнет. Пора его добить, чтоб не мучился. Леха, может, тебя усыпить?

— Усыпляйте, — покорно согласился я, падая головой на стол.

— А что, это идея, — оживился Грег. — Леха, ты не хочешь впасть в спячку?

— Хочу, — проворчал я.

— Так сегодня вечером и впадай.

От удивления я поднял голову со стола.

— Говорю, впадай на здоровье! Только не забудь сначала превратиться в дракона. Иначе дольше пары дней не протянешь.

— И когда я проснусь?

— Вот уж не знаю. Когда твой организм решит, что восстановился. Обычно недели хватает.

— Да идите вы, — уныло сказал я, решив, что он тоже издевается.

Грег пожал плечами и объявил, что тренировка окончена.


Сама идея впасть в спячку поначалу показалась мне бредовой. Но тем же вечером, из последних сил вползая в квартиру, я решил — что я теряю? Надо попробовать!

Для начала я позвонил начальнице нашего отдела и сказал, что заболел гриппом и раньше чем через неделю не появлюсь. Потом соврал родителям, что уезжаю с другом ловить рыбу в Карелию — просто чтобы не искали меня с милицией, а то мало ли что матушке в голову взбредет. Запер дверь на цепочку, открыл все форточки, отключил газ. Везде выключил свет.

Со всеми этими хлопотами я лишился последних сил. Через силу съел бутерброд и упал в кровать. Теперь самое интересное: смогу ли я поменять облик без помощи Грега?

Тело перетекло в драконье так легко и охотно, будто только этого и ждало. Я обнаружил, что на кровати не помещаюсь, и сполз на пол, раскидывая попутно залежи книг и журналов. Под ними, к моему удивлению, обнаружился ковер. Я свернулся на нем в клубок, подобрал лапы, накрылся хвостом. Оказалось неожиданно удобно. Я гулко вздохнул и закрыл глаза.

Все вокруг изменилось. Квартира показалась совсем маленькой. Как дупло, скроенное как раз по моей мерке. И множество запахов — десятки, сотни…

Запах домашней и уличкой пыли…

Запах шиповника и бензина — из форточки…

Запах старых книг — каждая пахла по-своему, старой бумагой, переплетным клеем и моими руками…

Смазка велосипеда, лыжная мазь, слабенький химический запах линолеума…

Авокадо хотело пить и мыться…

Два комара под потолком над кроватью недоумевали, куда делась еда…

В вентиляции копошились голуби…

Над крышей гулял холодный ветер…

Я лежал, свернувшись в кольцо, и был всем этим — и книгами, и пылью, и деревом, и спящими птицами, и невидимыми ночными облаками.


За время спячки мне снилось невероятное количество снов, но я их все забыл. Осталось смутное ощущение, что я прожил несколько жизней или посетил множество миров. Иногда в памяти всплывали какие-то обрывки причудливых видений и образов, которые я никогда бы не придумал сам в здравом уме, и я понимал — это оттуда. С другой стороны.

Запомнился только самый последний сон. Даже не сон, а скорее ощущение.

Белый, рассеянный свет. Лесная поляна. По краям — какие-то растения с опавшими листьями, кусты… Мирный, туманный лес. Очень тихо, слегка моросит дождик, редкие капли едва слышно шуршат по сухим листьям. Только в ворохе красных, желтых, бурых кленовых листьев светится что-то теплое, яркое. Что-то вроде горы золота, только живой. В такт моему дыханию оно то разгорается — то затухает. То разгорается — то затухает… Мне тут нравится. Хочется спать. И хочется есть. Спать — это прекрасно. Но есть — гораздо лучше!

Есть хотелось все сильнее…


Я проснулся от голода. На полу. В человеческом обличье. Сна ни в одном глазу, зато голод — адский. Я вскочил на ноги и, даже не поинтересовавшись, день сейчас или ночь, кинулся на кухню.

В холодильнике — о чудо! — обнаружилась еда. Целых две кастрюли, одна — со щами, другая — с макаронами по-флотски. Не задумываясь, откуда все это взялось, не утруждаясь сервировкой стола, я алчно все сожрал. Вылизывая стенки кастрюли с макаронами, заметил на столе лист бумаги. Это была записка от Ники с просьбой позвонить ей или Грегу, как проснусь.

Я выглянул в окно и обнаружил там голубое небо и ясный, теплый летний день. Похоже, пасмурный период моей жизни кончился.

Прикончив найденную в хлебнице черствую буханку, я щедро полил авокадо, а потом позвонил Ники.

— Ой, Леша проснулся! — обрадовалась она. — Ну как все прошло? Судя по голосу, неплохо?

— Отлично! Шикарно! Только жрать охота. Кстати, спасибо за еду. Хорошо, но мало!

— Прико-ол, — протянула она. — Вот бы не подумала, что это так помогает! Валенок все эти две недели твердил, что ты сдохнешь, я даже волноваться начала. Предлагала Грегу тебя разбудить. Но он сказал — ни в коем случае…

— Сколько?!

— Две недели. Ладно, пока. Скоро увидимся.

Я включил комп, зашел в Сеть и убедился, что Ники не соврала. Я в самом деле проспал даже больше двух недель. По идее, я должен был совершенно обессилеть от истощения. Но ощущение было такое, будто я съездил на этот же срок в Крым с палаткой. Я был снова полон сил и готов к подвигам.

Которые не заставили себя ждать.

### Глава 10. ТРЕНИРОВКА НА МЕСТНОСТИ

— Вот этот, — сказал Грег, показывая рукой куда-то сквозь толпу.

Мы остановились на углу Невского и улицы Маяковского. Я осторожно посмотрел в ту сторону, куда показывал Грег. Там, метрах в пятидесяти, находилась дешевая закусочная. Напротив нее прямо на асфальте сидел, подстелив газетку, какой-то тип и ел шаверму.

— Этот?!

Грег кивнул. Я уставился на типа. Мужчина довольно молодой. Невысокий, неказистый. Не бомж, но такой… на грани. Одежда затрепанная, попахивает ночевками на вокзалах и в прочих непотребных местах. За спиной огромный рюкзак, в котором явно все личное имущество, включая котелок и палатку. Спортивная синтепоновая куртка неопределенного тусклого цвета, камуфляжные штаны, крепкие ботинки на высокой шнуровке. Волосы кудлатые, отросшие, в них покачивается пара репьев — следы ночевки на свежем воздухе. Недельная щетина. Взгляд угрюмый. Возможно, с недосыпа. Или с перепоя. А может, с голода.

Мне вспомнился иронический типаж из какого-то журнала — «Любитель авторской песни». Очень похож. Только гитары не хватает.

Путешественник. Автостопщик. В общем, бродяга.

— Он точно дракон? — усомнился я.

— Угу. Твоя задача предельно проста: распознать, к какой стихии, виду и клану он принадлежит.

— Как же я распознаю его, если он в человеческом облике?

— Ото ж! — заметил Валенок почему-то по-украински.

— Есть устойчивые признаки, — подсказал Грег. — У каждого вида — свои тараканы. Попробуй их найти. Проследи за ним. Разговори…

— Подкрадись и дай пня, — посоветовал Валенок. — Если он тебя испепелит — значит, стихия огненная, если обольет кислотой — земная…

— В самом деле, — обеспокоился я, — а если он разозлится? Не всякому, знаете ли, понравится, что на нем тренируются!

— А ты не оскорбляй его, — сказал Грег. — Действуй вежливо и тактично.

Кудлатый доел шаверму, культурно выкинул обертку в урну, поправил лямки рюкзака и пошел в сторону Невского. Грег толкнул меня в спину:

— Давай, поехали.


Дойдя до Невского, бродяга-дракон повернул налево и не спеша направился в сторону Московского вокзала. Я следовал за ним шагах в двадцати, прячась за людьми, рассматривал его затылок и думал.

Так. Это определенно не черный дракон. Почему? Никаких конкретных признаков я назвать не мог — просто наших знал уже достаточно хорошо. Правда, Грег с его чудовищным самоконтролем вообще не поддавался классификации, зато Валенок был весь как на ладони — с его полным отсутствием совести, склонностью к черному юмору и жизнерадостным подлянкам. А у этого парня лицо было замкнутое и суровое, но не злое…

Может, он серебряный? Я секунду подумал, вспомнил Лигейю, ее ауру иномирности и космической чистоты и помотал головой. Нет, ну какой он серебряный? К тому же Грег как-то говорил, что серебряные драконы, принимая человеческий облик, традиционно выбирают хрупких и прекрасных девушек и юношей. А этот был вполне себе крепкий мужик, только малорослый.

И не красный он… Агрессии, надменности в нем я тоже не заметил. Да и не стал бы красный скитаться в рванье по вокзалам. Смысл жизни красного — битва за власть, территорию и богатство. Именно поэтому многие из них перебрались в мегаполисы, где заниматься тем же самым гораздо прибыльнее и веселее.

Синий? В такой одежде? Ха-ха-ха.

Желтый? Но у всех желтых в человеческом обличье волосы с рыжим отливом, а у него — каштановые. И главное, этот дракон уж точно выглядел законченным неформалом и одиночкой.

Бронзовый? А черт его знает. С ними я еще не сталкивался. Но было бы скверно. Говорят, бронзовые — сильные бойцы…

Как бы узнать?

Я перебирал все, что только слышал от Грега и ребят о разных драконах, а толпа на Невском чем ближе к вокзалу, тем становилась гуще. Из метро валил поток на переход. Мне пришлось нагнать бродягу и идти почти прямо за спиной, чтобы не потерять из виду. Я то и дело поднимался на цыпочки, чтобы высмотреть его затылок в толпе.

Кудлатый прошел мимо метро и двинулся к Лиговке, когда мое внимание привлекла интересная деталь: к его рюкзаку сверху был примотан сверток, из которого торчал экзотического вида гриф. Все-таки я правильно определил — гитары не хватало для завершения имиджа… Но там в свертке явно не она. Мандолина, что ли?

На пару секунд я потерял его из виду, затормозил и завертел головой.

Вдруг кто-то потыкал мне пальцем в спину.

— Что ты ко мне привязался? Тебе что-то надо? Кто тебя послал?

Я обернулся и увидел того, кого преследовал. Как он там оказался?!

Он смотрел на меня так хмуро, что я даже слегка оробел.

— Никто! Я просто гулял по Невскому и увидел типа собрата… Я сам недавно превратился…

— Вижу, что недавно, — проворчал бродяга. — Говоришь, просто гулял? А это пресмыкающееся что тут делает?

Он показал на Валенка, который стоял метрах в десяти и неубедительно делал вид, будто изучает газетный киоск.

Я лихорадочно задумался, что бы ему такое соврать… И тут мне кое-что пришло на ум.

— Ладно, я скажу правду, — зашептал я, косясь на Валенка. — Я тренируюсь на тебе. Мой воспитатель велел проследить за тобой и определить твой вид, стихию и клан.

— И только-то? — насмешливо спросил кудлатый.

— Слушай, друг, у меня к тебе деловое предложение. Я даю тебе триста рублей, а ты быстренько рассказываешь мне, какого ты вида дракон. Деньги вперед.

— Всего триста?! — возмутился тот сначала.

Но осекся и, ухмыляясь, погрозил мне пальцем.

— Обойдешься! Что мне твои триста? Два раза пообедать. Упражняйся сам. А лучше поищи кого-нибудь другого. Выложить ему все, ишь какой ловкий…

И он ушел.

Я так ничего и не выяснил. Но подозрения мои если не подтвердились, то окрепли.

Кудлатый выглядел сущим бродягой, оборванцем, бессребреником… Вот в чем коренная неправильность! Нищий дракон? Не верю! Но что если он не бедный, а просто очень жадный? Настолько жадный, что жалко денег даже на приличную одежду?

А подобная запредельная жадность — это уже признак!

Как бы это проверить наверняка?

Тут я и вспомнил про сверток, из которого торчал гриф. Красивый лакированный гриф, который так выделялся на фоне отрепьев.

Наверно, он ему очень дорог…

Эх… а Грег посоветовал вести себя тактично…

«Ну, докатился, рыцарь с большой дороги! — укоризненно сказал я себе. — На странствующих менестрелей нападаете! Стыдно, сэр!»

С этими мыслями я, уже не скрываясь, пустился за кудлатым в погоню. Он меня, конечно, увидел и даже приостановился с кислой миной, видимо думая, что я снова буду предлагать ему деньги. Но он никак не ожидал того, что я сделал. А я подбежал к нему, выхватил сверток с музыкальным инструментом и кинулся прочь со всех ног.

— Стой! — взвыл он. — Убью!

И бросился за мной в погоню. Сшибая с пути зазевавшихся пешеходов, мы пересекли Лиговский и парковку такси. Я влетел в двери Московского вокзала и застрял в плотной толпе на ступеньках зала ожидания.

— Держи вора! — раздался вопль сзади.

Я рванул вперед. Какой-то гад подставил мне ногу, я споткнулся и чуть не упал.

Кудлатый был уже близко. Он энергично работал локтями и перепрыгивал через чемоданы, пробираясь ко мне. Я понял, что меня сейчас просто скрутят, как привокзального карманника. И рефлекторно поступил как заправский вор — швырнул сверток прямо ему под ноги. Тот не успел остановиться и наступил на него со всей дури. Внутри что-то жалобно тренькнуло и хрустнуло.

Кудлатый рухнул на колени перед свертком и склонился над ним, как над павшим в бою товарищем. Медленно развернул.

Внутри оказалось банджо. Точнее, то, что от него осталось.

— Ты его сломал! — Он поднял искаженное горем лицо. В глазах у него стояли слезы. — Я с ним… уже восемнадцать лет… по всему миру… А ты его сломал!

Мне стало очень стыдно и жалко — и его, и погибшую бандуру. Наверно, надо было что-то сказать, я и ляпнул первое, что пришло на ум:

— Ну что поделаешь? Такова жизнь! Банджо — это тебе не сковородка с ручкой!

Но эта замечательная по своей глубине цитата пришлась не ко двору.

— Ну все, — прошипел кудлатый, выпрямляясь. — Трындец тебе!

Я внутренним чутьем понял, что ритуальным поединком не отделаюсь.

«Грег! Валенок!» Я в панике оглянулся, но эти мерзавцы, всю дорогу наступавшие мне на пятки, именно теперь куда-то исчезли. Придется выкручиваться самостоятельно.

Ни вид, ни стихию, ни боевой уровень этого дракона я так и не распознал. Значит, как многократно вдалбливал мне Грег, в такой ситуации новичку следовало отступить. А точнее, удирать со всех ног. Так я и поступил, попытавшись затеряться в толпе.

Это был не самый мудрый и благородный поступок, поскольку враг все равно меня видел, а попытка прикрыться неповинными людьми вообще не делала мне чести. Правда, я в тот момент вообще ни о чем не думал, желая только одного — оказаться от кудлатого подальше. Но не успел я сделать и десяти шагов, как меня настиг ужасный звук. Не то вой, не то рев, не то гудение — главное, оно было очень низким. Инфразвуковым. Этот низкий рев пробирал насквозь, проникал в кладку стен и расшатывал ее. С потолка посыпалась штукатурка, пол противно задрожал под ногами. Я застыл, как парализованный, пытаясь понять, что творится. Что уж говорить о людях? В зале ожидания началась паника. Люди метались в разные стороны, вокруг нарастали крики и плач. А посреди беснующейся толпы в пустом круге стоял кудлатый, широко расставив ноги, и ревел.

Звук становился все невыносимее. Я чувствовал, что теряю над собой контроль. Еще немного, и я, как прочие пассажиры, вытаращив бессмысленные глаза, начну с криками метаться по залу, пихаясь локтями. Или меня просто затопчут. Пытаясь ускользнуть от новой накатывающей волны рева, я сделал самую естественную вещь на свете — превратился в дракона и взвился над толпой к потолку.

Кудлатый будто того и ждал. Он тут же перестал реветь и выпустил в меня мощный конус огня. Сам не пойму, как я от него увернулся. Поток пламени, невидимый людям, прошел над потолком и разбился о табло. Оно тут же вспыхнуло, горящие куски пластика с треском полетели на землю. Окно, находившееся над ним, просто лопнуло. Люди наконец поняли, чего им бояться и где находится опасность, Толпа отхлынула от табло и устремилась к выходам. Я слышал позади крики о взрыве. Но к тому времени я уже вылетел в новообразовавшееся окно, шмякнулся на платформу, превратился в человека и бросился бежать.

Сначала я несся по платформе, огибая тележки носильщиков, потом, когда она кончилась, — спрыгнул и начал петлять, подныривая под товарные вагоны. Дракон летел за мной на бреющем, пыхая огнем в каждую щель. Он оказался зеленым, как я и заподозрил. Судя по интенсивному цвету чешуи — взрослый, но не старый. Здоровенный, мощный дракон в расцвете сил. Я затаился под очередным вагоном, вспоминая все, что мне рассказывали об этом виде. Ничего хорошего в голову не лезло. Зеленые — наверно, самый неприятный вид (после черных), явно недалеко ушедший от динозавров. У одержимых низменными страстями зеленых потенциально присутствовали все пороки, которые когда-либо приписывались драконам: замашки тирана, исключительная жестокость, подлость и коварство, зацикленность на своей территории и, в частности — патологическая жадность. Зеленые традиционно жили в лесах, но не брезговали и хорошо озелененными новостройками… В пищу предпочитают эльфов… Эх, вот бы эльфа сюда! На сильных нападают из засады… На слабых нападают сразу и долго мучают перед смертью. Черт!

На миг он меня потерял. Я немедленно этим воспользовался — превратился, выскочил из-под платформы и пыхнул огнем. Но то ли Грег переоценил мои огненные способности, то ли я недостаточно разозлился, но это оказалось все равно, что плевать против ветра. Зеленый широко распахнул пасть. В горле у него вспыхнул багровый свет, и я увидел, что такое настоящее драконье пламя. Мой жалкий выдох потонул в ответном огненном шторме. Меня смело с платформы, несколько раз перевернуло в воздухе и буквально вбило между двумя составами. Где я и застрял намертво, думая только об одном — слава богу, что драконья броня огнеупорна! Зеленый, увидев, что я не могу выбраться, радостно устремился меня добивать. Я быстро превратился обратно в человека и на четвереньках пополз под составом, оставив моего противника обалдело метаться наверху.

Я уже начал надеяться, что у меня появился шанс ускользнуть, когда вдруг раздалось шипение тормозов и лязг. Товарняк, под прикрытием которого я пробирался подальше от вокзала, внезапно тронулся и поехал, медленно набирая скорость. Я автоматически метнулся между колес, выкатился наружу — и понял, что попал. Справа и слева тянулись глухие стены депо. Прямо — открытое пространство и переплетение путей, не побегаешь. Сзади маячил дракон, все еще высматривая меня между вагонами. Сейчас поезд уедет. И я останусь один на пустом пространстве, как на арене.

Оставался единственный выход — открытый бой. Но я прекрасно отдавал себе отчет — мне его не победить. Страха я, впрочем, не чувствовал. Боевой ярости, к сожалению, тоже. Жалкая попытка выдохнуть огонь было тому свидетельством. Я даже понимал, почему, — меня угнетало ощущение своей неправоты.

Грега с Валенком поблизости не наблюдалось. Они меня бросили, гады.

Итак, мне оставалось только умереть.

«Двум смертям не бывать», — подумал я философски.

Может, все-таки превратиться и попробовать улететь? Но с моей фобией я скорее всего запутаюсь в проводах и свалюсь через сто метров… если вообще смогу превратиться… И потом, быть убитым во время бегства… Умереть жареным драконом…

«Я умру, как жил, — решил я. — Человеком!»

Я вылез из-под вагона, вышел на открытое место и выпрямился во весь рост, глядя на подлетающего дракона.

Тот увидел меня и кинулся вниз, заранее распахивая пасть. Я героически вскинул голову, как партизан перед расстрелом, заставляя себя не жмуриться. Должно быть, моя бравада озадачила зеленого, потому что на подлете он затормозил. Опустился на землю метрах в пятнадцати предо мной, сложил крылья, закрыл пасть. Превратился.

— Что встал?! — рявкнул он. — Ты драться собираешься или как?

— Мне все равно тебя не победить. Так к чему эти бессмысленные трепыхания?

Я склонил голову.

— Я готов. Ешь меня.

Тот обиделся.

— Ты чего, «ешь»? Думаешь, если я зеленый, так можно меня вообще за разумное существо не считать? Давай, быстренько превращайся в дракона!

— Не собираюсь.

— Это подло! Это… неспортивно!

— Чего?!

— Того! Напакостил и прикрылся человечьим обличьем, трус!

— Что значит — прикрылся?

— А сам не знаешь? — спросил он недоверчиво. — Тебе твой воспитатель не говорил, что драконы на людей не нападают?

«Гм. А удачно получилось!» — подумал я.

Кудлатый подошел ко мне вплотную. Сжал и разжал кулаки, расправил плечи.

— Или просто вломить тебе как следует? — предположил он неуверенно.

Я оценил его мелкие габариты и заключил:

— Это вряд ли.

Ситуация была патовая.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Потом я извинился вполне искренне:

— Прости за мандолину! Я правда не хотел! Я тебе новую куплю…

— Это было банджо, — глухо поправил тот. — Такого уже не купишь. Оно из Нового Орлеана, а где теперь тот Орлеан? Нету его… закладка.

Я вспомнил слова Грега и сказал:

— Я твой должник.

Кудлатый вздрогнул.

— Принято, — ответил он после долгой паузы.

Только тогда я расслабился. Понял — теперь в самом деле все.

— Кром из Пармы, — представился он.

— Алекс… хм… Пока просто Алекс. Почему ты меня не убил там, на вокзале? Была же возможность…

Тот усмехнулся.

— Работаю над собой. Другой зеленый бы тебя испек и сожрал на месте, а потом сделал из твоих костей новое банджо. И спел под его аккомпанемент комические куплеты, естественно. Но я не такой. Впервые за последние лет двадцать кому-то удалось вывести меня из себя. Но, к счастью, пока я летал за тобой, успел немного остыть. А когда увидел, что ты не хочешь драться, вообще успокоился.

— Что-то ты не похож на зеленого дракона!

— Я преодолел свою низменную природу, — гордо произнес Кром. — Я от всего отказался. От всех страстей и пороков, присущих моему виду. От накопления сокровищ. От жажды власти. Даже от территории! Только одно у меня было сокровище — мое банджо, — и ты его растоптал…

— Вообще-то не я, а ты, — пробормотал я ради справедливости.

Он бешено сверкнул глазами. Но благородно сделал вид, что не расслышал.


— Ну и куда вы пропали?!

Грег и Валенок обнаружились на ступеньках вокзала. Стояли ко мне спиной, что-то рассматривая, и не обернулись, даже когда я подошел вплотную.

— Вы будете разочарованы, но я все еще жив, — сообщил я довольно язвительно. — Ничего, что я вас отвлекаю? Эй, Грег! Я вообще-то закончил с драконом!

— Закончил? — тут же подхватил Валенок. — В смысле прибил его?

Грег поднял на меня рассеянный взгляд.

— Зеленый клан. Стихия огненная! — торжествующе заявил я.

— Кто бы мог подумать? — покачал головой Валенок. — Да ты прямо Капитан Очевидность! Расскажи, как ты с ним «закончил»? Когда я в последний раз вас видел, он гнал тебя вдоль платформы, как ошпаренную крысу…

— Я совершал маневр! — обиделся я.

— Так как ты от него спасся? Сдался в плен?

— Я бросил ему вызов, — сказал я совершенно честно. — И… победил его. Морально.

Валенок захохотал, как гиена.

— Дошло! Зеленый умер от смеха?

— Вовсе нет. Мы пожали друг другу руки и разошлись, как два вежливых и тактичных… человека!

Про моральные долги я решил не распространяться. Это было мое личное дело.

— Вот это правильно, — одобрил Грег, который, казалось, вовсе не слушал наш разговор. — Молодец! Наконец-то тебя есть за что похвалить…

Неожиданно он протянул мне свой мобильник:

— Взгляни. Тебе это ничего не говорит?

Я взял мобильник и вгляделся в изображение на экране. Фотография, и довольно некачественная, вдобавок смазанная, будто снимали на бегу или очень небрежно. На ней запечатлен какой-то дом среди садовых деревьев. Симпатичный, этакий дачный домик-пряник: двухэтажный, обшитый вагонкой, с красной крышей, башенкой и застекленной верандой. Часть картинки перекрывали размытые ветки, словно снимали из-за кустов.

— Чей это дом? — спросил я, возвращая телефон Грегу. — Твой?

— Кто-то прислал эмэмэску, — подсказал Валенок. И добавил многозначительно: — Отправитель не определяется.

— Ну и что… — начал я, но тут вспомнил, как номера Грега и компании сами собой стерлись из моего контакт-листа.

— Что скажешь? — повторил Грег.

Телефон он так и держал на ладони. Я пожал плечами.

— Ну… фотка. Снимали на телефон, судя по качеству.

— Правда, что ли? — ввернул Валенок.

— Уймись, — бросил Грег. — Еще? Дом этот раньше не видел?

— Типичный дачный дом… — Я подумал и уточнил: — То есть нет, не типичный. Реликтовый. Если, конечно, не стилизация. Уж больно состояние хорошее…

— Ну-ка, ну-ка!

— Тут под Питером очень много похожих домов. Старые финские дачи, еще дореволюционные. Я по башенке и по витражам определил. Их сейчас сносят, а жалко — они красивые…

— На фига нам эти архитектурные подробности, — проворчал Валенок. — Тоже мне, открытие. Да этих дач тут тысячи!

— Значит, финская дача, — оборвал его Грег. — Допустим. А теперь, Алекс, посмотри на это фото еще раз.

Он так выделил слово «посмотри», что я сразу понял, на что он намекает. Забрал телефон, отвернулся и — по привычке — взглянул на экранчик левым, змеиным глазом.

И словно погрузился внутрь фотки. Какой интересный эффект! Очень мешало только низкое качество изображения, из-за которого и дом, и сад я видел как сквозь густой белый туман. Картинка стала глубокой, трехмерной: парники, собачья будка, из которой торчит мохнатый серый бок, весело зеленеющие грядки, цветущие садовые деревья…

Смотрел я долго, минут пять, пока глаз не заслезился. Потом вернул телефон и крепко зажмурился, обдумывая то, что сумел разглядеть. В картинке обнаружилась пара деталей, которые категорически в нее не вписывались. Но, может, я просто плохо смотрел?

— Что тебя смущает? — услышал я голос Грега.

— Два момента.

Я ткнул ногтем в расплывчатое черное пятно на подоконнике.

— Вот черная кошка. С ней все нормально. А вот там, — я указал на узкое окно башенки, — вторая кошка. Серая, мохнатая. Ее даже змеиным глазом почти не видно, туман мешает. Но в первый миг, когда я ее только заметил, мне померещилось, что у нее… нет лап.

Валенок хмыкнул.

— И как она туда забралась? Заползла, что ли?

Грег несколько секунд вглядывался в фотографию.

— Показалось, скорее всего, — решил он. — Хотя любопытно. А вторая вещь, которая тебя смущает?

— Я думаю, ты и сам ее заметил. Вот это деревце.

В отличие от кошек, деревце можно было разглядеть даже невооруженным глазом. Оно торчало прямо перед фасадом по центру фотки. Невысокое, трепетное, покрытое бело-розовыми цветами. При виде этих цветов я невольно втянул ноздрями воздух. Я помнил, как они пахнут…

— Чем оно тебе не нравится? — вкрадчиво спросил Грег.

— Оно мне очень нравится. Это миндаль. Я его в Крыму видел. Он там цветет ранней весной…

Валенок глянул через мое плечо на экранчик.

— Какое тут время года?

— Вот, — сказал Грег. — С этого-то и надо было начинать. Алекс точно сказал — ранняя весна.

— Ну и что? — не понял Валенок.

— А вот тут в «сведениях» стоит дата снимка. Он был сделан вчера.

Валенок махнул рукой.

— Вот теперь я точно ничего не понял!

— И это не окрестности Питера, — продолжал Грег. — Миндаль в ваших краях не растет. Так что с финской дачей, Алекс, ты напутал.

— Нет, — заупрямился я. — У одной моей знакомой был точно такой же дом. С таким же вьюнком по всему фасаду.

— Плющом, — автоматически поправил меня Валенок. — Вьюнок — это сорняк…

— Плющ, вьюнок — какая разница!

Грег вдруг снова уставился на экран мобильника.

— Хм… В самом деле — вьюнок!

Я тут же вспомнил погибшего лейтенанта. Видно, не я один, потому что мы с Валенком дружно склонились к экрану, едва не стукнувшись лбами.

Дом, сверху донизу увитый зловещим вьюнком, не ко времени и не к месту цветущий миндаль (кто-то нарочно постарался, чтобы он попал в кадр), да еще эта кошка без лап, если она, конечно, мне не померещилась…

Что все это значит?!

Я задал этот вопрос вслух. И добавил, старательно пряча интерес:

— Может, попробуем поискать домик?

— Похоже, этого-то от нас и хотят, — проворчал Валенок. — А вот мне другое занятно: кто это прислал?

— Алекс, — строго сказал Грег. — Запомни раз и навсегда — не поддавайся на примитивные провокации!

— Провокации? — повторил я. — А может, это подсказка? Или предупреждение?

— Знаешь что? Я уже жалею, что мы с Валенком летали в морг. Это фото — прямое следствие нашего любопытства. Мы влезли не в свое дело, и кого-то это более чем устроило.

— Но ты ведь что-то собираешься предпринять? — полуутвердительно сказал я.

— Собираюсь, — кивнул Грег. — Заняться тобой. Создать тебе защиту, пока не поздно.

— В смысле — «не поздно»? При чем тут я?

— Чтобы с тобой не стало того же, что с тем молодым белым змеем. Чувствую — идет именно к этому.

### Глава 11. ЦВЕТОК ПАПОРОТНИКА

Наступило двадцать третье июня, оно же — день летнего солнцестояния, оно же — Иван Купала. О чем я даже не знал, и уж тем более не мог предполагать, что этот языческий праздник имеет для меня какое-то практическое значение. Оказалось — имеет.

— Нам повезло. Прогноз погоды на завтра отличный, — сообщил Грег, позвонив мне вечером накануне.

— И что? — удивился я.

— Завтра солнцеворот. Полетим всем кланом за город.

— Через костер прыгать и хороводы водить?

— Вроде того. Проведем кое-какой ритуал и немного поколдуем. Нельзя упускать время. Такие ночи четыре раза в год бывают, мы и так весеннее равноденствие в этом году пропустили…

— Ух ты!

Я так и загорелся от любопытства. О драконьей магии Грег раньше даже не заговаривал, а между тем она меня очень интересовала — честно говоря, гораздо сильнее, чем приемы боя и управление пламенем. Не понравилось мне только слово «полетим», но я подумал, что эта проблема вполне решаема.

Вылететь договорились завтра, сразу после заката. На следующий день, в обеденный перерыв я позвонил Грегу.

— Слышь, Грег, мне очень неловко вас подводить, но у меня сегодня работы много, я могу задержаться… В общем, все очень неопределенно… Короче, вы это, скажите, куда едем, я своим ходом доберусь…

— Лететь боишься? — проницательно спросил Грег.

Я вздохнул.

— Типа того.

— Алекс, так не годится. Я на тебя не давлю, но долго это тянуться не может. Ты уже научился превращаться самостоятельно — осталось только взлететь. Дракон должен летать! Дракон, который не летает, — инвалид.

Я вздохнул еще раз, еще печальнее.

— Как насчет твоего детского падения с дерева? Не вспомнил?

— Что я должен вспоминать? — спросил я с раздражением. — У меня же сотрясение мозга было. Много бы ты помнил, если бы воткнулся головой в землю?

— Ты можешь сказать, что после него изменилось? — мягко поинтересовался Грег.

— Да ничего! Просто пропало всякое желание лазать… куда-то выше подоконника. Поумнел, наверно. Понял, что больше не хочу…

— Не «не хочу», а «не могу», — уточнил Грег.

— Ничего подобного!

— А еще точнее — «боюсь». Ты боишься, Алекс… Боишься даже сейчас, я чувствую. Потому и запрещаешь себе вспоминать.

Я так удивился, что даже раздражение прошло.

— Вот еще! Ничего я не боюсь! Почему я должен бояться того, что со мной случилось в детстве?

— Ты боишься, что узнаешь нечто, до сих пор значимое. Что и теперь может тебя ранить.

— Я не…

— На самом деле, — перебил меня Грег, — ты все помнишь. И подсознательно держишь воспоминания под замком. Но это не решение проблемы. Пока память там останется, она всю жизнь будет тебе мешать. Так что старайся.

— Может, поможешь? — ехидно предложил я.

— Ты должен сам пробить барьер. Понять, что пользы от этого будет больше, чем вреда.

— А если все-таки не получится?

Грег мгновение помолчал.

— Тогда у нас в запасе есть еще один способ. Верный. Но он тебе не понравится.

У меня по спине пробежали мурашки. Если уж Грег сказал «не понравится», значит, это в самом деле жесть…

— Ладно, — смилостивился он, — не буду тебя нервировать перед обрядом. В десять встречаемся на…

Он назвал какую-то станцию километрах в пятидесяти от города по Выборгскому направлению.

— Что с собой брать?

— Мы все принесем. Да, на всякий случай — не пей ничего алкогольного. И постарайся не курить после шести.

— То есть водки и шашлыков не будет?

— Словишь кайф и без водки.

— Хм? Обряд, говорите? Интере-есно…

Я собрался сострить на эту тему, но Грег уже бросил трубку. Я отправился в столовку, улыбаясь во весь рот и, как в детстве, мечтая, чтобы время ускорилось и побыстрее настал вечер.

Кстати сказать, в институте у меня дела шли гораздо лучше, чем раньше. Причем я не прилагал к этому никаких усилий. Сначала прежнее безграничное отвращение к работе сменилось таким же полным безразличием. Кажется, у меня незаметно сменились жизненные приоритеты — ни деньги, ни карьера в их число больше не входили. Я только обрадовался и с облегчением выкинул ложные ценности из списка. А вскоре с удивлением ощутил, что во мне просыпается интерес к специальности. Теперь вместо того чтобы шариться в Сети в поисках музыкальных порталов, бесплатных библиотек, компьютерных игрушек и прочих убивалок времени, я по доброй воле искал там материалы по теме моей дипломной работы и читал, что нового случилось в науке с тех пор, как я утратил к ней вкус. Свои мысли по этому поводу я оформил в виде статьи и ради прикола выложил в одном тематическом сообществе. В ответ получил кучу восхищенных комментариев, превозносивших мой «нестандартный подход» и «свежий взгляд», и одно серьезное предложение от некоего образовательного фонда, через который, как я прекрасно знал, шла основная утечка мозгов из России. Случись такое полгода назад, я бы прыгал от восторга. Да и теперь было приятно. Но, честно сказать, в данный момент у меня были другие приоритеты.


Когда я вышел из электрички, ребята уже ждали меня на станции. Поезд ушел, и сразу стало непривычно тихо. Запахло лесом. И неудивительно — ничего, кроме леса, вокруг и не было. К самым рельсам подступали березы и ели, среди камней трепетали дикие цветы. Ники, пока ждала меня, сплела венок. За зиму она отрастила волосы почти по плечи. В светлых летних сумерках, тонкая и изящная, она была похожа на эльфа. Да и Грег, пожалуй, тоже. Оба они нарядились в одинаковые черные ветровки и водолазки, никаких вещей я при них не заметил.

А Валенок не был похож на эльфа. Он напоминал гоблина. Или тролля. В общем, некую только что вылезшую из болота зубастую тварь, покрытую бородавками и присосками, огромную и вонючую. Вдобавок его одежда была вся в клочьях мха, осоке и черничных листьях — видимо, в ожидании меня он всласть повалялся на земле. За спиной у него виднелся рюкзак не меньше, чем у приснопамятного Крома из Пармы. Только банджо не хватало.

Со станции уводили две дорожки: одна к шоссе, другая, поуже — в лес. Мы свернули на более узкую, и вскоре станция исчезла за деревьями.

Шли мы долго, не меньше получаса. В лесу, казалось, темнело быстрее, чем в городе. Небо постепенно меняло цвет от розового к темно-синему. Одна за другой загорались звезды. Звенели комары, вдалеке резко кричала какая-то ночная птица. Становилось прохладно. По обеим сторонам тропинки шелестел папоротник. Я вспомнил, что по легенде сегодня ночью распускаются его волшебные цветы, которые указывают на клады. Этот папоротник, видимо, был какой-то неправильный, потому что цвести и не думал. Но, кажется, он был тут один такой. Чего тут только не цвело! Голова кружилась от бесчисленных тонких ароматов, перебивающих лесной запах прели…

Посветлело. Мы вышли на берег озера. В сонной тишине изредка квакали лягушки. Над водой висела полоса тумана.

— А сейчас что мы будем делать? — спросил я.

— Видишь остров? — Грег указал в туман. — Полетим туда.

Я всматривался в марево, пока не разглядел что-то темное. Когда я повернулся к Грегу, Валенок и Ники уже улетели.

— Грег, а можно не лететь, а как-нибудь по-другому?

— Можно, — ответил он, взмывая в воздух. — Вплавь.

Через миг я остался в одиночестве. Бросили меня, сволочи! Одного, на берегу черт знает какого озера, среди ночи; обратной дороги сам не найду…

Я спустился к воде и потрогал ее пальцем. М-да. Температура воды к купанию не располагала. Да и куда я дену одежду — на голову привяжу?

«Ладно уж. Перелечу как-нибудь, — я прикинул расстояние. — Тут метров триста максимум. В темноте высоты не видно. А если и свалюсь, так в воду — не страшно!»

Решившись, я пошел искать подходящее место. С места взвиваться в воздух, как ребята, я еще не умел. Для взлета мне требовался хоть какой-то разбег, желательно — небольшая горка или обрыв. Найдя берег покруче, я превратился, раскинул крылья, разбежался и кинулся в темноту.

В грудь упруго ударил прохладный воздух, подхватил под крылья. Я бесшумно планировал в темноте, почти параллельно воде, понемногу поднимаясь. Оглянулся — берег медленно удалялся. И ничего сложного! И не страшно! Неужели мне удалось победить фобию? Ура!

Но тут я влетел в полосу тумана и понял, что у меня проблемы. Туман оказался плотный, как сметана. Ни зги не видно.

«Еще налечу на дерево! — с тревогой подумал я. — Это не дело, надо подняться повыше!»

Я забил крыльями, меня куда-то криво понесло. И тут же запутался, где верх, где низ, на какой я высоте, далеко или близко от острова. Со всех сторон меня по-прежнему окружал туман. Я занервничал. Где я?! Сейчас как хряпнусь о какой-нибудь гранитный утес, которые в Карелии на каждом шагу! Или хуже того — уже поднялся метров на сто?! Куда бежать?! Везде — эта белая муть!

Выход я так и не нашел. И, запаниковав, сделал самое худшее, что мог, — превратился в человека.

Естественно, я тут же камнем рухнул вниз и с громким всплеском и треском упал в прибрежные камыши, не долетев до острова метров пятнадцать.

Когда я вылез на берег, весь мокрый, остальные встретили меня жизнерадостным смехом.

— Дракон, тоже мне! — веселилась Ники. — Мимо берега промахнулся! Ты что, нас не видел? И острова не видел? Что дракону какой-то там туман?!

— Я забыл, что я дракон, — буркнул я, стаскивая мокрую куртку. — Мне как-то, знаете ли, не до того было.

Там, куда я упал, воды оказалось всего по пояс, но пока я вылезал, вымок весь и вдобавок вымазался в тине.

— Ребята, кто поделится сменной одеждой?

— Она тебе не понадобится, — сказал Грег. — Разожжем костер, до утра успеет высохнуть.

— Что значит — до утра?!

— Снимай ее. Все равно тебе пришлось бы раздеваться для ритуала.

Я застыл с пряжкой ремня в руках.

— Совсем все снимать? До трусов?

— И трусы тоже, — зловеще подсказал из темноты Валенок.

— Снимай-снимай, — кивнул Грег. — Обнажайся.

— Не, я не хочу. Тут Ники… и вообще.

Ники хихикнула.

— Если ты такой застенчивый, могу отвернуться.

Я пожал плечами и снова потянулся к ремню. Компания стояла кружком и пялилась. Внезапно я сообразил, что, кроме меня, раздеваться никто не собирается.

— Эй, что вы тут затеваете?

— Да ничего особенного. Надругаемся над тобой по очереди! — посулил Валенок таким тоном, что мне захотелось немедленно застегнуть ремень и надеть сверху еще одни трусы, бронированные.

— Мы «затеваем» ритуал построения твоей магической защиты, — терпеливо объяснил Грег. — Так что заканчивай кривляться, снимай мокрые шмотки и отправляйся за дровами. Или отправляйся за дровами в мокрых шмотках, мне все равно. Но когда управимся с костром и всем прочим, ты должен сидеть в круге в полной готовности.

— В полной готовности — это голым? — ядовито спросил я, подумав о комарах.

— Для нанесения печатей защиты мне понадобится вся поверхность твоей кожи. У нас на подготовку меньше сорока минут. Все, отсчет пошел.


В нескольких шагах от берега обнаружилась круглая ровная полянка. Я заметил на ней следы кострища и подумал, что Черный клан собирается тут не в первый раз.

Втроем мы быстро набрали плавника на берегу. Валенок приволок целую сухую ель. Я по общей просьбе дыхнул на нее огнем. Потом, когда сучья прогорели, стащил одежду, развесил ее на близлежащих кустах и скорчился у костра.

— А можно я тут посижу в виде дракона? — пришла мне на ум здравая мысль. — Замерз как собака!

Но Грег не позволил.

— Весь смысл обряда — в защите твоего человеческого тела. Драконьего тоже, но человеческого — в первую очередь. Ты с ним пока слишком связан. В принципе, привычка превращаться в человека — это атавизм. С возрастом эта связь будет все слабее. Многие взрослые драконы не превращаются в людей вообще — им это больше не нужно…

Он протянул мне фляжку:

— На, глотни. Это поможет.

Из фляжки пахло чем-то вроде коньяка, пряной цветочной сладостью, почему-то смутно знакомой. Я сделал глоток. М-м, вкуснятина! Сладкий, чуть горьковатый жидкий огонь тут же срезонировал с моим собственными драконьим огнем. По жилам пробежало пламя, я мгновенно согрелся. Мне показалось, что сквозь кожу проступают пылающие прожилки и разветвления, что мои руки светятся в темноте…

Я недоверчиво помотал головой, прищурился… Не показалось!

— Что ты мне подсунул?

— Не узнаешь? Ты это уже пробовал.

— Хорошая штука, только для людей смертельна, — заметил Валенок.

Пока я кашлял, давился и отплевывался, он уточнил:

— Но если развести водкой, то проскочит за милую душу. Только глюки будут не детские…

Капли дивного напитка, которым я заплевал полянку, светились золотистым светом. Я вспомнил.

— Водка «Вздрогнем!» То-то привкус знакомый!

— Там был «ерш», — пренебрежительно сморщил нос Валенок. — А это — чистейший дистиллят.

— Дистиллят чего?

— Вот этого, — Грег повел рукой вокруг себя.

Я оглянулся и обалдел. Вокруг все было в цветах, причем большую часть я раньше не видел. Это напоминало россыпь драгоценных камней. Словно в темноте, в невидимой траве, одна за другой расцветали звезды. В подлеске, по изнанке листьев папоротника пробегали, пульсируя, синие вспышки. Сосновые и березовые стволы оплетала повилика — тяжелые замысловатые соцветия покачивались на тонюсеньких стеблях, роняя золотистую пыльцу…

— Что это?!

— В купальскую ночь являются на свет самые потаенные цветы и травы, — сказал Грег. — Даже драконы не в силах увидеть все. А люди — и вовсе только некоторые. У этих цветов множество волшебных свойств, все они целительны или ядовиты, колдуны делают из них какие угодно зелья… Кстати, некоторые драконы — и не только драконы — специализируются на магии трав и камней. Вернемся в город, покажу, где продаются амулеты… Куда это ты уставился?

— …а там, не цветок ли папоротника?!

— Он самый. Ты чего так разволновался?

— Так он же указывает на клады!!!

— А, эта байка про клады… На самом деле папоротник цветет везде, и клады тут ни при чем. Просто если клад был зачарован, магия клада как бы накладывается на магию папоротника, и цветок в некоторые особые дни — такие, как сегодня, — становится видимым.

— Понятно, — слегка разочарованно вздохнул я.

— Но ты навел меня на одну мысль…

Полуночная темнота стала прозрачной. Я видел Ники в отдалении среди сосен, в венке, с охапкой цветов в руках; Валенка, который сидел на толстом сосновом корне и жевал травинку. Я мог смотреть сквозь деревья, сквозь воду и сквозь туман; мог бы увидеть весь лес, но зачем? Самое важное и интересное происходило на нашей поляне.

Я отпил еще глоток «дистиллята» и отдал фляжку Грегу. Эта штука согрела меня, распрямила, вселила уверенность и вернула покой. Я перестал конфузиться из-за того, что сижу голый, — наоборот, ничего более естественного я и придумать бы не смог. Я перестал думать о прошлом, томиться стыдом за последний «полет» и побаиваться предстоящего обряда. Осталось только восхищение окружающей красотой и желание узнать — что будет дальше?!

Грег взглянул на небо, потом на экран мобильника.

— Пять минут до начала. Посиди немного, мы закончим приготовления.

Я устроился у костра, с любопытством глядя по сторонам.

Из-за деревьев бесшумно появилась Ники с лесными цветами и принялась раскладывать их на поляне. Грег указывал ей, какие цветы куда класть, изредка поправляя ее, а сам плел в воздухе пальцами, словно паутину, почти невидимую, слабо светящуюся сеть. Он то проводил идеально прямые линии и правильные окружности, то одним росчерком выписывал на земле, на коре деревьев, в воздухе какие-то замысловатые буквы и закорючки. Они напоминали готический шрифт, но я так и не распознал ни единой буквы. Казалось, что Грег строит сложный график. Но потом я догадался. Поляна определенно превращалась в геометрически выстроенное, сияющее, живое звездное небо, где звездами были цветы и буквы. Одни вспыхивали и тут же гасли, другие понемногу бледнели, но разгорались ярче, когда я на них долго смотрел.

Тем временем Валенок выкладывал из рюкзака всякие занятные штуки. Небольшой меч, по размеру игрушечный, но при этом полная копия настоящего; складной веер; множество коробок и склянок. Тускло блеснул кубок, судя по всему медный (не золотой же!). Упал в траву небольшой посох — чтоб мне лопнуть, если это была не волшебная палочка!

Грег взял одну из таинственных коробочек и открыл ее. Внутри оказался белый порошок. Как выяснилось — самая обычная соль. Грег обошел костер по кругу, бросая пригоршни соли в темноту.

— Что это ты делаешь? Зачем соль?

— Очищаю землю и воду этого места от злых духов. А теперь очистим воздух и огонь.

Он взял другую коробку, достал оттуда черный бесформенный кусок смолы и кинул в костер. Над огнем поднялся душистый дым, слегка напоминающий ладан. Его запах растревожил подсознание, вызывая в памяти множество смутных образов, непонятно откуда взявшихся. Будто запах был не из нашего мира.

— Я сейчас замкну круг, — предупредил Грег.

Ники поспешно отошла с полянки к деревьям. Валенок задержался, будто чего-то ожидая.

— Слышь, — заискивающе протянул он. — Насчет шлема… Может, уберешь гвозди?

Грег молча стоял, безразлично глядя перед собой. Валенок, тяжко вздыхая, ушел от костра и сел возле Ники.

Ритуал начался. Грег снова обошел поляну, пальцами проводя в воздухе пылающую черту. Одновременно он что-то размеренно произносил — надо думать, заклинание — на неизвестном мне языке. Как я ни вслушивался, так его и не опознал. Мерещилось что-то славянское, латинское…

Я вздрогнул — показалось, что из-под его руки выхлестнулось пламя. Налетел и сразу угас ветер. Чуть-чуть дрогнула земля…

Грег совершил полный оборот, произнес короткую фразу на своем языке и добавил по-русски:

— Все, круг запечатан. Не выходи из него!

Валенок и Ники остались за кругом. Я видел, как в темноте блестят их глаза.

Грег подошел к костру, взял из кучки еще несколько предметов и разложил их по сторонам света.

— Что это? — спросил я.

— Символы стихий. Дракон огня — меч. Дракон воды — чаша. Дракон воздуха — веер. Дракон земли — посох. Сила, защита, равновесие.

Грег достал еще одну коробку, вроде пенала. Оказалось, это и был пенал. В нем лежали кисточки и тушь.

— Все, можно начинать работу, — сказал он, подходя ко мне. — Вставай. Расставь ноги на ширину плеч и убери руки за голову.

— И что будет? — полюбопытствовал я, послушно вставая в указанную позу.

— Создам тебе кое-какую защитную ауру.

Я вспомнил наши прошлые уроки.

— А разве она не сама нарастает?

— Сама. Но слишком долго. Пока она будет нарастать, тебя десять раз убьют. А я тебя чуть-чуть подстрахую. Все, теперь не шевелись. Рисунок должен быть очень аккуратным.

Думаю, даже если бы я приплясывал на месте, узор все равно получился бы какой надо. Грег рисовал выверенными движениями, быстро, точно, скрупулезно. Я невольно ежился от холодных прикосновений кисточки. Иногда было щекотно, иногда покалывало, будто слабым электрическим разрядом. Я стоял с закрытыми глазами, а когда открывал их, то совсем близко видел подсвеченное алым пламенем костра лицо Грега, его сжатые губы и сосредоточенный взгляд.

— Одна печать готова, — пробормотал он, выпрямляясь и стряхивая кисточку.

Я скосил глаза и увидел, что вокруг шеи, вдоль ключиц, у меня появилось ожерелье-плетенка.

— Защита горла, — пояснил Грег. — Горло очень важно, в нем рождается пламя. Повернись…

Теперь кисточка щекотала позвоночник. Я задавал вопросы, стараясь дышать потише, Грег негромко давал объяснения. Это защита спины, это — сердца. Защита — не значит броня. Она не спасет от выстрела в упор. Она оберегает только от вражеского боевого колдовства. Конечно, если какой-нибудь могучий дракон задастся целью — навести на меня убийственные чары, печати вряд ли ему помешают. Сила печатей — в прямой зависимости от моей собственной силы. Поэтому моя задача — вести себя тихо и скромно, как положено ученику. А не так, как раньше…

— Брюхо тоже подстрахуем. Эта печать не требует большого расхода энергии, зато помогает не только от вражеских чар, но и от отравлений…

Одно движение кисточки — и пониже пупка у меня возник несложный, приятно греющий кожу символ.

— «Вместилище ци»? — иронически уточнил я, вспомнив его любимую книженцию.

— Оно самое. Видишь, ты сам все знаешь. Расставь-ка ноги пошире.

— Эй, а там-то зачем?!

— Точно, зачем? Все равно ему там нечего защищать, — прокомментировал Валенок, который, оказывается, внимательно следил за ритуалом.

Я заткнулся, позволив Грегу нарисовать в воздухе между ног светящийся змееподобный знак, который тут же погас и исчез. Тем же движением он начертил знак над моей макушкой.

— Это замки, — объяснил он. — Уязвимые зоны должны быть закрыты.

Грег обмакнул кисточку в тушь, стряхнул излишки и застыл в позе художника, думающего, куда бы еще положить мазок.

— На пасть печать не ставится. Эта область невосприимчива к магии. Поэтому всякие драконоборцы часто бьют именно туда. Но на этот случай у тебя есть зубы. Так… что мы еще забыли?

— «Аварийный сброс хвоста», — пробормотал я, вспомнив покойного белого змея.

Стало быть, Лорд в Маске тоже рисовал ему защитные печати. Не больно-то они ему помогли…

— Или сделать еще парочку знаков на ладонях?

— Нечестно! Мне-то всего одну поставил, — донесся из-под деревьев обиженный голос Ники.

Валенок тоже что-то вякнул. Кажется, снова про гвозди.

— Ладно, хватит, — Грег опустил кисточку. — Пока не будем. Слишком много печатей одновременно истощат твою нервную систему…

— Ну как, всё? — спросил я. — Курить хочется!

Прошло уже минут сорок. Я устал стоять неподвижно, но боялся пошевелиться, чтобы не смазать рисунок.

— Почти, — сказал Грег. — На самом деле, печатей огромное множество, но остальные необязательны. Их ставят в разное время, учитывая стихию, стиль боя и многие другие обстоятельства. Печатями усиливают или компенсируют те свойства, которых не хватает от природы…

— А ты можешь поставить мне такую печать, чтобы я перестал бояться летать? — загорелся я.

— Такой печати нет, — огорчил меня Грег. — А сейчас замолчи. Осталась одна печать, самая главная.

Он подошел ко мне вплотную.

— Печать на лоб. Защита глаз и всего, что связано с управлением сознанием. Ключ к твоему разуму и воле.

— Печать интеллекта, — хмыкнул из-под сосны Валенок.

— Валенок, заглохни. А ты, Алекс, замри.

Я закрыл глаза и застыл, чувствуя, как кисточка касается кожи между бровей. В какой-то миг мне показалось, что она проникает внутрь головы и рисует прямо на поверхности мозга. Это было такое неприятное ощущение, что я едва не отдернул голову, но в последний миг удержался.

— Все, — объявил Грег и отступил, любуясь своей работой. — Эй, не трогай! Постой еще минут пять. Пусть подсохнет.

Я снова застыл. Грег сел на землю и отпил из фляжки. Я заметил, что пальцы у него слегка дрожат, и понял, что он устал ничуть не меньше моего.

— А почему у вас не видно этих печатей? — пришло мне в голову.

— Они неактивны. Хочешь посмотреть?

— Еще как!

Грег запрокинул голову, выцеживая дистиллят до последней капли. Потом он встал, скинул куртку и футболку и картинно развел руки в стороны.

— Ого! — выдохнул я, глядя, как на его поджаром торсе проступают светящиеся узоры. Их было невероятное множество. Шея, грудь, спина, руки, лицо… такое количество татуировок я видел разве что в журнале «Мир путешествий», у вождей маори. Правда, светились только некоторые из них. Особенно те, что на руках, — они просто пылали! Они начинались от самых пальцев, на тыльных сторонах ладоней, и оплетали запястья до локтей. Казалось, его руки — в ажурных кольчужных перчатках, раскаленных добела. Узор я на этот раз рассмотрел: точно, мечи в орнаменте из трав.

— Почему мне таких не поставил? — спросил я с завистью.

— Зачем тебе? — устало произнес Грег. — Это атакующая магия. Тебе я ставил только защиту.

— A у ребят что?

— Посмотри.

— Но раздеваться мы не будем, и не надейся! — добавил Валенок.

Я повернулся влево и увидел, что печати Валенка и Ники тоже светятся. У Ники на лбу стоял крупный, тщательно выписанный знак — распахнувший крылья дракон. Только у нее одной из всех нас. Мне это показалось странным.

— Он закрепляет ее драконий облик, — объяснил Грег.

— А что, были проблемы с превращением?

— Были, — лаконично ответила она.

У Валенка, насколько я мог судить, тоже оказалось множество печатей-доспехов. Правда, под одеждой их было толком не рассмотреть. Пол-лица закрывала необычная сплошная печать, которую я уже видел. Она напоминала зигзаг молнии и превращала его физиономию в нечто вообще невообразимое.

— Ух ты, что это?

— Классический Шлем Ужаса, — сказал Грег.

— С гвоздями, — мрачно добавил Валенок.

— Где-то я уже слышал это название…

— Это древняя кельтская магия. Довольно широко известная.

— Так ты не сам выдумываешь печати, а берешь готовые?

Грег пожал плечами.

— Иногда. Почему бы нет, если они работают? Твои печати, Алекс, пока не очень сильные. Их эффективность будет постепенно нарастать. Но самое главное значение этих печатей — в самом факте их наличия. Это значит, что ты не одиночка и что в случае твоей гибели за тебя будет кому отомстить.

— Спасибо, утешил, — буркнул я.

Грег наклонился, поднял лежащий на траве миниатюрный меч и рассек им огненный круг. В тот же миг все светящиеся линии, все наши печати, все знаки и цветы погасли. Остались только догорающий костер и темнота вокруг. Мне вдруг стало зябко и неловко стоять голым на всеобщем обозрении.

— Собирайте инвентарь, — приказал Грег. — Гасите костер. Ритуал окончен.

Валенок и Ники принялись упаковывать в рюкзак коробки и склянки. Я быстро направился к развешанной на кустах одежде. Конечно, она была еще насквозь сырая.

— Ну и холод! — воскликнула Ники, будто только сейчас это заметив.

— Ничего, ветер попутный, через полчаса будем дома, — подбодрил ее Валенок. — Чаю выпьем горяченького, эх!

«А меня тут бросите?!» — чуть не взвыл я, представляя, как до утра буду болтаться по лесу, ожидая первой электрички. Но, похоже, именно это меня и ожидало.

— Ты не объяснишь, как активировать печати? — попросил я Грега злобным голосом, кое-как натянув на себя влажную одежду.

— Проще некуда — усилием воли, собственным пламенем. А в бою они активируются сами…

Не дослушав, я ушел на берег, наклонился над водой и приказал печати: «Зажгись!»

Это в самом деле оказалось совсем несложно. Через пару мгновений в воде появилось отражение светящегося знака. Меня аж в жар бросило. На лбу сиял восьмилистник. Счастливый цветок клевера с четырьмя сдвоенными лепестками.

— Что это такое? — Я обернулся к Грегу, который неслышно подошел и встал рядом со мной. — Почему именно он?

Синевато-фиолетовый свет пульсировал, то разгораясь, то почти угасая. Я не мог отвести от него взгляда…

— Это цветок папоротника, — сказал наш лорд. — Он защищает независимо от твоей собственной стихии и усиливает твои природные данные. И, как ты выразился, указывает на клады.

— Клад — это я? — спросил я с сарказмом, представляя, как они сейчас отправятся домой, а я останусь на этом острове минимум до утра, и никому не будет до этого дела — не можешь летать, твои проблемы…

— Грег, можно спросить? — вмешалась Ники. — Почему ты поставил Лешке печать всех четырех стихий?

— Чтобы защита была надежнее. И чтобы никто не догадался.

— О чем?

И тут догадался я. Мое недовольство как рукой сняло.

— Грег! Ты понял, какой я дракон, да? Какого я вида?!

Грег кивнул.

— И какой?

— Лучше об этом пока никому не знать. Даже тебе.

### Глава 12. ЛЕТИМ ВЫСОКО

Обратный путь из леса на первой электричке был последней каплей.

Полдороги я продремал, скрючившись на жесткой лавке, а оставшееся время усиленно вспоминал то роковое падение с клена. Неужели, если я вспомню забытый кусок, страх высоты сразу пройдет? Но, как назло, ничего не вспоминалось. Вот мы с Кирей увлеченно лезем на дерево, потом пробел, а дальше меня уже тащат на руках какие-то посторонние люди. До того — только мелькание в глазах (это я, видимо, уже летел вниз). Кажется, я вспомнил и момент встречи с землей — почему-то совершенно беззвучный и безболезненный. А перед этим Киря что-то крикнул…

«Смотри!»

Я вскинул клонящуюся на грудь голову, открыл глаза и уставился в окно электрички. Снаружи уже тянулись знакомые новостройки — мы подъезжали.

Куда смотри? На что? Смотри, куда ногу ставишь?

Откуда это вылезло, вообще?

Больше ничего восстановить в памяти не удалось, только голова заболела, да разыгралась злость против Грега. Тем не менее вечером я позвонил ему и заявил, что готов к воздушной тренировке.

— В принципе, я могу летать, — сказал я. — Только невысоко. Этажа этак до третьего. Потом крылья сами подгибаются, и все… Что-то внутри сопротивляется…

— Змей в тебе сопротивляется, — бросил Грег. — Ладно, я тебе позвоню. Надо продумать метод.

Мне стало страшновато. Я ведь уже знал некоторые его методы. А также методы его верного вассала, к мнению которого Черный лорд внимательно прислушивался. Но другого выхода я не видел. И теоретически был с ним согласен — нельзя идти на поводу у страха. Страх надо преодолевать. Но как?!

Долго тянуть Грег не стал — позвонил на следующий день и сообщил, что завтра мы едем за город.

— Где у нас тут поблизости есть хорошая горка?

— А может, не надо горки? — напрягся я. — Зачем же сразу горка? Может, я как-нибудь сам сначала, с разбегу…

— Алекс, все, — ровным голосом произнес Грег. — Нежности закончились. Ты завтра полетишь — прими это как данность.

Я поежился, вспомнив его давешние слова о «надежном способе, который тебе не понравится». Нет, не надо доводить до крайности! И, задавив в себе желание соврать, что очень занят, решился:

— Ладно, поехали. Только скидывать меня ниоткуда не надо. Все равно не поможет.

Грег сухо рассмеялся.

— Ну что ты сразу занервничал? Не буду я тебя никуда скидывать. Понемножку, постепенно приучим тебя маневрировать на малой высоте, а уж потом…

— Понемножку? — Я сразу взбодрился. — Ха, этот подход мне нравится! Куда поедем?

— Да куда сам захочешь, лишь бы людей поменьше…

Я быстро перебрал в уме все кручи, пропасти и обрывы Ленинградской области. Но Ленобласть, на мое счастье, плоская как блин. Так что на ум не пришло ничего, кроме Токсово с его горнолыжными склонами. Я предложил поехать на Северный склон — умеренной крутизны и высоты гору, с которой я, бывало, вполне успешно скатывался на лыжах. Смогу и слететь, пожалуй. А если нахлынет страх высоты, там дальше озеро — уж не разобьюсь как-нибудь, разве что искупаюсь, мне не привыкать…

Грег тут же согласился. Казалось, ему было вообще все равно, куда ехать. Тут бы мне и насторожиться, но тогда я даже не догадывался, на что он способен.

Мы приехали на электричке, часам к десяти утра. С вершины горы открывался чудесный вид. В такую рань Токсово выглядело непривычно мирной, патриархальной деревней. Даже в озере почти никто не купался — а в выходные машину на берегу припарковать негде, везде музыка и шашлыки, и людей в воде как фрикаделек в супе. Солнце, тишина! Только птички весело чирикают.

Птички…

Мне вдруг стало тревожно без всякой причины. Перед глазами снова, но на этот раз без приглашения, возник яркий образ — мы с Кирей лезем на клен. Над нами, скрытые листвой, истошно верещат какие-то пичужки…

«Гнездо, — вспомнил я, чувствуя, как по спине пошла медленная волна холода. — Там было гнездо. А в гнезде птенцы…»

— Алекс, — голос Грега выдернул меня из воспоминаний. — Ты готов?

Я зажмурился и выдохнул, удивляясь, что на меня нашло. Ну гнездо. И что в нем страшного?

— Превращаемся. Помочь тебе или сам?

— Сейчас… Сам, конечно.

— Тогда закрой глаза, сосредоточься…

Мы стояли рядом на склоне, широко расправив перепончатые крылья. Солнце так убедительно играло на гладких чешуйках, что мне уж в который раз стало странно, что нас никто не замечает. Что в ста метрах от нас люди плещутся в воде и в упор не видят двух драконов — черного и белого.

— Начнем с планирования, — заговорил Грег учительским тоном. Обычно этот тон меня довольно-таки раздражал — но, как ни странно, теперь, наоборот, успокаивал. — Смотри, я показываю. Держишь крылья почти параллельно поверхности, разбегаешься и делаешь резкий, но плавный рывок вперед и вверх. Хвост напряги и вытяни, лапы подожми под брюхо. Концы крыльев в это время держи загнутыми — вот так, словно подгибаешь безымянный и мизинец…

— Ага, как закрылки у самолета. Значит, хвост поджать, лапы вытянуть… А я-то думал, что уже умею планировать…

— Тебе только казалось. А мы все будем делать по науке.

— Грег, а почему ты и другие драконы взлетают не так, а с места и сразу вверх?

— Это высший пилотаж. Тебе до такого еще тренироваться и тренироваться. Давай, поехали.

Я кивнул, нахмурился, сосредотачиваясь, оттолкнулся и «резко, но плавно» ринулся вперед и вверх. Травянистый склон нырнул вниз, и я обнаружил, что парю в воздухе.

— Молодец! Нет, не так! — раздавались за спиной выкрики. — Что ты растопырил лапы в разные стороны, как курица? Хвост прямо! Не крути хвостом, тебе говорят! Крылья неподвижно! Концы загнуть! Да не туда!

— Грег, я лечу! — заорал я, кривовато планируя над верхушками сосен. — Лечу!!!

Грег обогнал меня и теперь парил прямо надо мной, выдавая ценные указания. У меня уже в ушах звенело от всех этих «хвост вниз, закрылки вверх!».

«Хорошо, что тут нет Валенка», — подумал я. И тут же забыл обо всем, кроме полета.

Мы вместе описали низкий плавный круг над сосновой рощей. Я упивался новым ощущением. Ха, летать в самом деле просто! И так приятно! И совсем не страшно! Теплый ветер упруго подпирает крылья, лежишь на потоках, как на невидимом матрасе… Сосновые верхушки щекочут брюхо… Тело отзывается на малейшее шевеление хвоста…

— Отлично! — крикнул позади Грег. — Давай-ка кружок над озером!

Он обогнал меня с легкостью и изяществом «мерса», обходящего на трассе грузовик.

— Повторяй за мной!

Грег сложил крылья, вытянувшись почти в стрелу, и заскользил над самой поверхностью озера. Я сделал то же самое и тут же нахлебался воды. Когда я вынырнул, отплевываясь и фыркая, то услышал:

— …а теперь — резко вверх!

И увидел, как Грег с хлопком распахнул крылья, на миг став похожим на японский веер, а потом с силой обрушил их вниз. Меня ударило вихрем, вода вокруг вскипела. Не успев осмыслить, что тут творится, я повторил его маневр.

Меня швырнуло в небо так, словно мной выстрелили из пушки. Не успел я опомниться, как взмыл метров на сто. Сверху отлично просматривалось все Токсово. Я видел крыши дачных домиков, огороды, пруды… По шоссе ползли крошечные, почти игрушечные машинки. В общем-то мне не страшно, а даже интересно — как будто рассматриваешь «гугл-мэп». Если бы у меня было время задуматься, где я и что тут делаю, я бы, наверно, испугался.

Но задумываться не позволял Грег.

— Не бей крыльями, как куропатка! Что ты трепыхаешься? Расправь крылья и плавно, синхронно, сильными движениями от плеча — вверх-вниз! Вверх-вниз! Лапы плотно поджаты к брюху! Брюхо подтянуто! Хвост не провисает!

Я добросовестно пытался, но все время делал ошибки. Горизонт кренился то вправо, то влево. Меня болтало из стороны в сторону, я проваливался вниз и путался в хвосте и лапах. Потом мы попали в какой-то туман, где я немедленно потерял Грега. От растерянности я дал такой крен, что перекувырнулся в воздухе, запутался, где верх, где низ, и непременно бы упал, если бы Грег внезапно не рявкнул мне в ухо:

— Крылья в стороны! Стабилизируйся! Ты с ума сошел — входить в штопор на первом занятии?!

— Грег… а может, уже хватит, а? — задыхаясь, прокричал я, когда мы вырвались из тумана, и наставник пронесся мимо меня в очередной раз. — У меня уже крылья болят… и спина… и перед глазами все прыгает…

— Врешь насчет спины, — хладнокровно ответил Грег. — Ладно, уговорил. Пятиминутный отдых. Левитируем.

Он широко расправил крылья и замер, гордо закинув голову на длинной мощной шее. Только самые концы крыльев чуть шевелились. Я попытался скопировать его позу, и вскоре мы парили рядом, а ветер медленно сносил нас куда-то к югу.

Ну прямо два орла.

«Где, где гнездо?»

«Да вот оно, на той ветке, где ты стоишь!»

…а птенцы в том гнезде были преуродливые. Облезлые какие-то, желтые клювики шире головы, и непрерывно пищат, аж сердце надрывается. Над гнездом с заполошным чириканьем пронеслась быстрая тень, потом вторая. Птички-родители, понял я. Волнуются. Хе-хе.

— Я — Наг! — сообщил я вслух, осторожно подползая по ветке поближе к гнезду. — Ш-ш-ш-ш! Бойтесь меня!

Птенцы заметили меня и заорали вдвое громче. Наверно, думали, что я лезу их кормить. Наивные! Они еще не понимали, что я опасен.

А я был для них опасен, и мне это очень нравилось. И они находились в полной моей власти. Вот их родители, которые в истерике метались над моей головой, это понимали. Я полз по ветке, игнорируя вопли Кири:

— Леха, стой! Она уже трещит! Зачем тебе это дурацкое гнездо?!

— Отвянь, — буркнул я, протягивая руку к птенцам. — Я — Наг. Я хочу их съесть!

Громкий треск… Мелькание пятен в глазах… Беззвучный, безболезненный удар…

Я распахнул глаза. В первый миг не понял, где нахожусь. Потом вспомнил и, холодея, уставился вниз.

Но ничего не увидел. Под нами были облака.

Словно растянутая от края до края неба нежнейшая овечья шкура, подсвеченная розовым. Над ней синело холодное и ясное сапфировое небо, темнеющее к зениту.

Я даже дышать перестал.

На земле, внизу, все так или иначе соразмерно с человеком. А это воздушно-облачное пространство, продуваемое ледяными ветрами, расцвеченное утренним солнцем, было нечеловечески прекрасным. Да просто — нечеловеческим. Словно людей не существовало, и вообще они мирозданию были не нужны.

Как будто попал на другую планету. Или в другой мир.

Страха, кстати, я не испытывал. Все окружающее казалось просто нереальным.

— Ты в порядке? — поинтересовался Грег.

— Более-менее, — пробормотал я, не в силах выразить все те противоречивые чувства, которые меня одолевали.

— А чего глаза так вытаращил? Ты ведь сейчас не боишься.

— Нет… Это я восхищаюсь!

— Ясно, — усмехнулся Грег, закидывая голову. — Ты что, на самолете никогда не летал?

— Никогда. И не рвусь…

Тут я как раз увидел самолет. Он медленно полз далеко под нами, похожий на сверкающего белого жучка. Он казался почти таким же маленьким, как когда смотришь на него с земли. За ним постепенно распускался прямой, как по нитке проведенный, инверсионный след.

Я проводил его взглядом и вдруг нутром почувствовал — что-то здесь не так.

— Ну что, отдохнул, летим вниз? — спросил Грег, поворачиваясь. — Знаешь, я тобой очень сегодня доволен. Даже не ожидал, что все будет настолько просто…

Грег-дракон был прекрасен, под стать небу и облачному ковру под нами, его черная броня сверкала и переливалась, словно усыпанная алмазной крошкой. Я покосился налево и увидел, что такая же крошка покрывает и мое крыло.

— Грег, а что это у меня на шкуре?

— Изморозь, — небрежно ответил он. — Что ты хочешь? Здесь минус восемьдесят.

Я не сразу понял, что он имеет в виду. Потом меня накрыл ужас.

— Грег, — выдавил я. — Какая тут высота?

— Километров двадцать. А что?

— Двадцать километров?!!

Я не слушал, что мне говорил Грег. Не слышал его дальнейших криков, не видел, что он делает. Грег исчез, исчезла неземная красота вокруг, погасло солнце, почернело небо. Остался только я — и двадцатикилометровая бездна подо мной. Бездна, от которой меня не отделяло ничего.

Кажется, я метался в воздухе. Вполне возможно, что орал и лез на спину Грегу. Я ничего не помню, и хорошо. Достаточно того, что я не забуду никогда. Видимо, не в состоянии вынести запредельного страха, я решил сбежать любой ценой — хоть в забытье, хоть в небытие. Не найдя ни выхода, ни спасения, мое неуязвимое драконье тело, покрытое космической изморозью, подчиняясь одурманенному ужасом разуму, начало превращаться. Я ничего не мог с собой поделать. Я превращался в человека на двадцатикилометровой высоте.

Как сквозь слой ваты, до меня донесся громоподобный драконий рев:

— Ах вот ты как?! Да ты, оказывается, не только трус! Ты даже тело свое контролировать не можешь! Так оставайся тут и подыхай, слабак! Видеть тебя больше не хочу!

И Грег, взмахнув крыльями, ринулся прочь.

Я почти не обратил внимания на его слова, а их смысл вообще до меня не дошел, — мне было не до того. Но, увидев мелькнувший хвост Грега и его силуэт, исчезающий в синеве, я с трудом, но осознал: Грег меня бросает!

Он выманил меня в стратосферу, а теперь улетает!

— Стой! — завопил я, бросаясь за ним в погоню. — Ты не бросишь меня тут одного!

Грег мчался вперед, как сверхзвуковой истребитель. Я преследовал его, не думая ни о какой технике полета, — махал крыльями, как мельница, пыхтел и перебирал в воздухе лапами. Одна мысль овладела мной — догнать предателя! Догнать и поджарить!

Воздух свистел у меня в ушах. Потом перестал свистеть, и воцарилась полная тишина. Становилось все темнее и холоднее. Но я этого не замечал. Весь мир сосредоточился на маленьком крылатом силуэте прямо по курсу.

В какой-то момент я его потерял, но не очень-то и испугался — я прекрасно понимал, что он недалеко, в небе никого, кроме нас двоих, нет, и никуда он от меня не денется. Поэтому я все так же несся, не сбавляя скорости, и вскоре увидел Грега. Он возвращался!

— Ага! Попался! — взвыл я и сам себя не услышал. Неужели я оглох?

Грег медленно и плавно приближался. Я притормозил, чувствуя некоторое удивление. Почему он поворачивается вокруг своей оси? Почему не машет крыльями?

И вообще, что это с ними? Почему они стали прямоугольными?

Я тоже перестал работать крыльями, но почему-то не остановился.

Объект, который я принимал за Грега, торжественно проплыл подо мной. И все стало ясно. Это искусственный спутник.

Небо — синее небо — осталось подо мной. Надо мной небо было черным.

Я вышел на околоземную орбиту.

Я хихикнул и снова не услышал своего голоса. Все чувства просто отмерли. Наверно, есть некий предел страха, и я его перешел. Я всерьез задумался, не сплю ли.

«Алекс! — раздался у меня в голове голос. — Обернись!»

Я повернул голову и обнаружил Грега. Он преспокойно плыл в пустоте прямо надо мной.

«Как ты там оказался?» — спросил я тоже мысленно.

«Сделал петлю».

«Но ведь тут же пустота! Как тормозить?»

«Напоминаю — тело дракона сверхматериально. Оно подчиняется не законам аэродинамики, а твоим волевым импульсам и ментальным приказам, — объяснил он. — Иными словами, управляется только силой мысли. Представь, что останавливаешься!»

Я представил — и остановился. Грег черной тенью завис надо мной. Мимо пролетел еще один спутник, кажется метеорологический. Под нами в облачной дымке проплывала вполне узнаваемая Скандинавия.

«Не надо бояться холода, не надо дышать. В теле дракона ты неуязвим. Надо только сохранять контроль».

«Так зачем ты меня морочил этими командами? Я чуть не рехнулся, пытаясь скоординировать работу крыльев и хвоста!»

«А сам подумай».

Я ответил Грегу мрачным взглядом. Догадаться было нетрудно.

«Был один момент, когда ты меня серьезно напугал, — сказал Грег. — Когда запаниковал и начал обратное превращение. Если бы ты превратился в человека на такой высоте, ничто на свете не смогло бы тебе помочь».

«Замерз бы?»

«Не успел. У тебя бы просто взорвались легкие».

Я невольно поежился, но воспринял эту перспективу как-то отстраненно, словно Грег говорил не про меня. Я в самом деле больше не боялся. Почему? Кажется, и это я начинал понимать. Теперь, когда мы находились на высоте не десятков, а сотен километров, само понятие падения утратило смысл. Все здесь было падением — и все полетом. Падали по касательной и никак не могли упасть спутники. Да и сама Земля — падала она или летела в пространстве? Я вдруг понял, что падение и полет — одно и то же. И что каждую секунду нашей жизни падает — или летит — все на свете. Что это самое естественное для материи состояние.

«Вот теперь можно и вниз», — услышал я довольный голос Грега.

Небось опять читал мои мысли…

Впрочем, какая разница?


Справился я со страхом или нет, но без Грега я никогда бы не вернулся назад. Я не контролировал ни себя, ни окружающее пространство. Каждым моим движением руководила его воля. Я спускался в облака с полным ощущением, что меня ведут за руку, хотя глазами видел просто летящего рядом дракона.

Когда мы приземлились и превратились, Грег сказал:

— Мы сегодня славно полетали, но один так никогда не делай. Тебе еще рано. Вообще не советую тебе пока летать самому выше ста метров. Ты слишком сильно связан с человеческим телом, оно подставит тебя в любой момент, как сегодня. Ты должен полностью контролировать ситуацию, а на большой высоте любая мелочь, даже грозовой фронт, выбьет тебя из равновесия… Ты меня слушаешь?

— Грег… Я, кажется, вспомнил про падение.

— Знаю, — кивнул он. — Что-то не совсем понятное. Как будто ты стал куколкой еще в детстве. Но так не бывает.

— Почему?

— Превращение — твоя личная внутренняя работа, акт воли, на который ребенок не способен.

— А если ему помочь? — не отставал я. — Допустим, у ребенка еще нет осознанной воли. Зато у него есть полное доверие к старшему…

Но Грег занятную тему развивать почему-то не пожелал и снова заговорил о нашем выходе на околоземную орбиту (я все еще не мог до конца поверить, что мне это не приснилось).

— Можешь гордиться собой — немного найдется драконов, побывавших в стратосфере, не говоря уж об открытом космосе. Но, по большому счету, делать там нечего…

— А перемещаться между мирами?

Грег вздрогнул:

— Что?

— Ну, летать с планеты на планету, от звезды к звезде?

— Через космос? Наверно, можно. Не пробовал. Зачем? Чтобы странствовать между мирами, существуют другие способы — быстрые, проверенные веками…

Я взглянул на него, и мне вдруг показалось, что алмазная крошка изморози до сих пор покрывает его лицо и не тает.

— Слушай, Грег, сколько тебе лет? По-честному?

— По-честному? — Тот задумался. — Много, Алекс, очень много…

## Часть 2. МЕСЯЦ ГРОЗ

> Позволить себе выглядеть смешно или странно могут только люди воистину удивительные.

> Г. Л. Олди. Мессия очищает диск

### Глава 1. ПОЛЕТ ПО ПРИБОРАМ

Как-то поздним вечером в начале июля я сидел дома за компом и кайфовал. За окном неторопливо разворачивалась роскошная гроза. Уже было все, что положено: пропитанный озоном воздух, резкие порывы ветра, далекий рокот грома, первые крупные капли, стремительно переходящие в гремящий ливень. Сейчас на улице шумело, грохотало и булькало, тополь хлестал ветками по стеклу, вода пузырилась в лужах.

В такую погоду особенно приятно посидеть дома с кружкой чая и бутербродом. Тихонько жужжал комп, горела настольная лампа, в наушниках играл «Сплин». А я составлял сводную таблицу, в которой систематизировал все известные мне о драконах сведения. Я уже достаточно знал о драконьем сообществе, чтобы делать кое-какие обобщения и выводы.

Первым пунктом я напечатал: «Свобода от внешних и внутренних ограничений».

«Никаких институтов. Никаких законов. Никаких стандартных моделей поведения…»

Последний пункт я, подумав, вычеркнул. У драконов был свой неписаный кодекс.

Только вот к человеческим правилам он имел слабое отношение.

Если попросту, каждый дракон жил так, как считал нужным. На своей территории он царь и бог. Если кого-то такое положение не устраивало, это были не его проблемы. Надо сказать, поначалу полное отсутствие ограничений меня сбивало с толку, смущало, а иногда и бесило. И только недавно я начал им восхищаться. А прежняя моя жизнь по чужой указке, с оглядкой на общество, стала казаться мне унизительной для разумного и свободного существа.

«Никакой религии», — добавил я следующим пунктом.

Во что верят драконы? Однажды я завел с Грегом разговор на эту тему. Грег ответил мне одной исчерпывающей фразой:

— Настоящий дракон ищет путь наверх только сам. Он не ходит по чужим дорогам.

— А как насчет бессмертия? — задал я очень волновавший меня вопрос:

— Бессмертие — это твое личное дело, — объяснил воспитатель. — В любом случае, над бессмертием надо очень хорошо поработать. Его надо заслужить. Даже дракон рождается в муках — что уж говорить о его бессмертной душе? Никто ничего не получит на халяву!

Я отпил чаю и набрал третий пункт:

«Никаких общественных организаций». Нет, не так. «Никаких организаций, призванных узаконить отношения между драконами и ввести их общественную жизнь в рамки».

— Вот так-то лучше, — похвалил я себя, откидываясь в кресле.

Нас, драконов, нельзя ввести ни в какие рамки. Кроме тех, в какие мы себя временно ставим по тем или иным соображениям.

Дальше. «Никакой иерархии». Это мне особенно нравилось.

Драконы не зависели друг от друга. Они не стремились самоутверждаться за чужой счет и не старались подчинить себе как можно больше других драконов. Каждый из них самодостаточен. Среди них нет волков, от которых надо защищать овец, как нет и самих овец. В том обществе примитивная схема «хищники — жертвы» не работала.

Конечно, у них случались личные конфликты — которые они решали сами, не прибегая к чужой помощи. Насилие? Почему бы нет? Но один дракон другого принудить не мог. Разве что в случае с молодыми драконами-учениками, вроде меня, которые еще недалеко ушли от людей.

Просить кого-то решить свою проблему считалось позорным для дракона. Конечно, существовала некая негласная вертикаль. Были драконы молодые и старые, могучие и не очень, мудрые и знающие, уважаемые и авторитетные — и наоборот. Но эта иерархия ни к чему не обязывала. Личностный рост или падение были личным делом каждого.

Единственная модель отношений, которая хоть как-то напоминала человеческую — «учитель-ученик». Грег рассказывал, что иногда вокруг того или иного воспитателя драконов даже возникал кружок учеников-почитателей. Среди них начиналось соперничество, какие-то интриги… И это уже напоминало нормальное человеческое общество. Но обычно учитель был достаточно умен, чтобы не создавать такой ситуации или не позволять ей зайти далеко. А чаще она довольно быстро рассасывалась сама собой. Драконы слишком ценили себя и свою самостоятельность, чтобы долго быть «при ком-то».

Я подумал, что драконы — невероятные индивидуалисты.

И мне это нравилось. Я и сам такой.

В то же время все драконье сообщество чем-то напоминало большую семью.

И это тоже было здорово…

За окном грохнуло так, что на улице сработали сразу несколько автомобильных сигнализаций. Мигнула лампочка. Я успел подумать — хорошо, что комп работает через выпрямитель! Иначе сейчас пришлось бы перезагружаться… Тут меня ослепила холодная вспышка. Я помигал, восхищаясь и ужасаясь одновременно. Вот это да! Молния ударила где-то совсем близко! Секундой позже за окном раздался громкий треск, грохот и гулкий металлический звон.

И, кажется, крик!

Я вскочил, роняя чашку, рассыпая диски и теряя наушники. Первая мысль была, что молния попала в тополь, и тот рухнул на мой балкон. Распахнув дверь, я застыл в ступоре. Нет, и тополь, и балкон остались на месте — но ограждение смялось так, будто по нему треснули железной трубой. Я огляделся, пытаясь понять, что тут все-таки обрушилось. Посмотрел наверх — может, в самом деле труба упала? Потом сообразил, что разумнее-то искать ее внизу. Осторожно высунулся за изуродованное ограждение, наклонился — и встретил довольно-таки мутный взгляд прекрасных синих глаз.

— Чего уставился? — язвительно поинтересовалась уцепившаяся за решетку Лея Драганка. — Помоги, что ли!

Не раздумывая, я схватил ее за запястья, рывком поднял на балкон, втащил в квартиру. Драганка тяжело повисла на мне, не подавая признаков жизни, вся мокрая и исцарапанная. На этот раз она была без роликов, в элегантной джинсовой паре, которая смотрелась на ней как родная шкура и с которой немедленно натекло на пол.

— Эй, ты жива? — спросил я, укладывая незваную гостью на диван.

Даже не знаю, надеялся ли я получить отклик или опасался. Но ее ресницы сразу дрогнули.

— Ох, ну я и треснулась, — пробормотала она, не открывая глаз, и аккуратно потянулась всем телом. — Та-ак, вроде ничего не сломала…

— Ничего, — подтвердил я. — Кроме балкона.

Из-под ресниц Драганки выплеснулась холодная синева — у меня аж мурашки по коже пробежали.

— Кто здесь?

— Это я. Алекс.

Когда наши глаза встретились, я почему-то вспомнил о своей безвременно почившей катане. Взгляд Драганки был такой же тяжелый и острый. И узнающий. Ведь драконы ничего не забывают.

— Заморыш из клана с Яхтенной! Ты что здесь делаешь?

— Живу я тут.

— А где остальные?

— Их здесь нет.

Драганка приподнялась, огляделась и уронила голову на диванный валик.

— Ладно, — проговорила она, ощупывая затылок и морщась. — Могло быть и хуже…

— В каком смысле?

— Ты мне не враг, — объяснила она. — Враг бы непременно воспользовался ситуацией… Ох, как голова-то гудит!

— Конечно, — хмыкнул я, — еще бы не гудела — так приложиться о железную решетку!

— Да при чем тут твоя решетка! Я вообще-то о молнии, которая в меня попала. Неудачно вышло — пролетала прямо над громоотводом, и шарах!

— А, так вот почему ты упала на мой балкон!

— Не упала, а приземлилась, — высокомерно уточнила Драганка. — Подумаешь, слегка промахнулась мимо крыши!

Она попыталась встать с дивана, но ее тут же повело в сторону. Я подхватил ее за плечи и помог сесть.

— Не бойся, я сейчас улечу, — сказала она невнятно. — Считай, что я ошиблась адресом…

— Да я и не боюсь, — ответил я, усаживая ее поудобнее. — И не гоню тебя.

Драганка казалась странно тяжелой для такой миниатюрной девушки. А мышцы у нее были просто каменные. Я вспомнил ее поединок с Грегом, и мне стало как-то не по себе.

Между тем синяя дракониха понемногу приходила в себя. Расфокусированный взгляд становился все более ясным, выражение лица — все более надменным. Заметив, что я все еще поддерживаю ее, она небрежно отстранилась.

— Что это за хлев? Тут ты живешь?

— Ну да.

— Ужас. Впрочем, не мое дело.

Вторая попытка встать ей удалась. Несколько секунд она стояла, слегка покачиваясь. Сделала шаг и застыла, зашипев от боли.

— У тебя нога в крови, — подсказал я, глядя, как по светло-синей джинсовой ткани расплывается темное пятно. Левая нога была ободрана от бедра до голени — видимо, о решетку во время «приземления».

— Ерунда, — ответила она и добавила с досадой. — Вот джинсы жалко. «Кельвин Кляйн», совсем новые…

— Зачем ты вообще летала в грозу? — спросил я, вспомнив предупреждения Грега. — Разве не знаешь, что это опасно?

— Заморыш обо мне заботится — прелесть какая!

Кажется, мои слова ее в самом деле развеселили.

Она села на диван, и так уже насквозь промокший, и вытянула перед собой левую ногу. Я подумал — изучает рану. Оказалось, ее больше беспокоят джинсы.

— Хочешь переодеться? — предложил я, вспомнив о гостеприимстве. — Подыщу тебе какие-нибудь панталоны…

Драганка прищурилась и посмотрела на меня. Видимо, прикидывала, не издеваюсь ли. Я ответил ей сладкой улыбкой, внутренне содрогнувшись. Синяя дракониха источала ауру опасности. Как будто ко мне в квартиру вползла красивая, но смертельно ядовитая змея.

— Благодарю за предложение, — сказала она после долгой паузы. — Кстати, не откажусь от чая. Где у тебя телефон?

Я вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Слышно было, как Драганка ходит по комнате и давит на кнопки телефона. Потом я услышал ее голос. Довольно громкий.

— Да… Задерживаюсь… Тут гроза… Лечу, лечу!

Ничего интересного. Самый обычный разговор. Но вот ее интонация…

«Невозможно, — подумал я. — Драганке, которая напала на трех драконов сразу, известно чувство страха? Нет, показалось!»

— Заморыш! — крикнули из комнаты. — Где мой чай?

— У меня есть имя, — отозвался я из кухни, нарочно не торопясь.

— Я в курсе.

Драганка, чуть прихрамывая, возникла в дверном проеме. С нее по-прежнему капало на пол, медные волосы потемнели от воды, челка прилипла ко лбу. Какая же она была красавица!

— Ну я сейчас и чучело, — вздохнула она, смотрясь в дверное стекло и пытаясь пальцами расчесать волосы. — Хорошо, что меня никто не видит!

— А я не считаюсь?

— Ага.

Она взяла чашку с горяченным чаем и быстро выпила ее, не обжигаясь.

— Ладно, мне пора лететь.

— Может, подождешь, пока гроза кончится?

— Нет, мне некогда. Меня ждут.

— Но я знаю, что в грозу драконы не летают…

— Драконы летают, когда и куда захотят, — ответила она, вручая мне пустую чашку и возвращаясь в комнату. — Ну а на всяких заморышей это, естественно, не распространяется…

Я молча вышел в прихожую и надел кроссовки. Драганка с грохотом распахнула балконную дверь, и внутрь ворвался шумный сырой ветер.

— Погоди! Я тебя провожу.

Синяя дракониха взглянула на меня, словно впервые увидела.

— Ты-ы?! У тебя же страх высоты.

— Откуда ты знаешь?

— Да весь город знает. Над этой историей, как ты с крыши свалился, все кланы ржут третью неделю…

Кровь бросилась мне в лицо. В этот миг я ее просто возненавидел. Но моих намерений это не изменило.

— Я провожу тебя, и все. Это не обсуждается!

— Как пожелаешь. Я не твой воспитатель, отвечать за тебя не собираюсь. Разобьешься — твои проблемы.

Если в Драганку действительно попала молния, по ней это было что-то незаметно. Она превратилась и выпорхнула с балкона легко и изящно, как экзотическая птица. Я, не раздумывая, вылетел вслед за ней. По крышам грохотал ливень. Белая занавеска развевалась в дверном проеме, словно махая нам на прощание.


Через пять секунд я уже насквозь промок. Но это было самым мелким из окружающих неудобств. Набухшие от воды крылья казались втрое тяжелее, чем обычно. Дождь лупил в спину и загривок, пригнетая к земле, словно на плечи взгромоздился еще один дракон. Резко взмахивая крыльями, мы поднялись над городом. Точнее, я так предполагал. Вокруг не существовало ничего, кроме серого сумрака, струй ливня и их монотонного грохота. Серое марево сверху, снизу и по сторонам. «Неужели такая низкая облачность?» — удивился я, вспоминая все, что читал про разные природные катаклизмы.

Драганка летела, не оборачиваясь, метрах в десяти впереди, упорно поднимаясь все выше и выше. Я, кажется, догадался, что она задумала: облететь грозу сверху.

Но грозовые фронты бывают очень высокими — до десяти километров! А Грег не советовал мне летать выше ста метров, тем более в тучах!

— Эй! — заорал я. — Драганка! Не надо лезть наверх! Давай попробуем вылететь из тучи!

Она не обернулась и не ответила, только еще сильнее заработала крыльями. Неожиданно налетел порыв ветра, кинул меня в сторону, закрутил. А когда я стабилизировался, то обнаружил, что Драганка исчезла. Я потерял ее в туче, мгновенно и безнадежно.

И только тогда наваждение сгинуло.

«Зачем я за ней полетел? — изумился я собственной дурости. — Она же летает в сто раз лучше меня. Что я вообще тут делаю?! Назад!»

Но сделать это было не так-то просто по одной причине — я понятия не имел, где нахожусь.

Несколько секунд я мешкал, определяясь с направлением. Если лететь так, как проще всего — по ветру, — то я просто отправлюсь неизвестно куда вместе с грозовой тучей и никогда из нее не выберусь. Значит, надо лететь против ветра.

Я решительно развернулся и почти вслепую, загребая крыльями, принялся воевать с бурей.

Но ни вырваться из тучи, ни подняться над ней у меня не вышло. Очень скоро я страшно устал и при этом, похоже, вперед особо не продвинулся. Не удивлюсь, если меня снесло назад. Теперь я вообще не понимал, где нахожусь. Порывы ветра болтали и кидали меня из стороны в сторону; изредка я вдруг проваливался вниз, как на аттракционах.

Внутренний гироскоп отказал окончательно, как в купальскую ночь. Но теперь-то я точно знал, что подо мной не пара-тройка метров и озеро, а минимум несколько километров и все что угодно. При мысли, что меня могло отнести на десятки километров в любую сторону света, хотелось хаотически бить крыльями и с воплями метаться в тучах. Паника больше не захлестывала разум, спасибо Грегу. Но сил едва хватало, чтобы удерживать себя в горизонтальном положении.

«Поганая туча! — с отвращением думал я. — Когда же она кончится?!»

Но гроза и не думала выпускать свою добычу. Хуже того, я угодил прямо в ее центр. Все чаще черные тучи пронизывали ослепительные разряды молний. Некоторые проходили совсем близко с устрашающим треском. Грохотало непрерывно. В ушах стоял свист. Каждый раз, как рядом вспыхивала молния, я на несколько секунд слеп…

«Надо спуститься! — решил я. — Пережду грозу на земле, а потом полечу домой. А лучше — пойду пешком, вот!»

Я сложил крылья и резко нырнул вниз, набирая скорость. Дождь словно торопил меня, подталкивая в спину.

Но не прошло и нескольких секунд, как впереди показалось что-то темное. Какие-то острые черные пики кинулись мне навстречу. Лес! Деревья!

Земля оказалась гораздо ближе, чем я думал. Я резко раскинул крылья, пытаясь затормозить, и закувыркался в воздухе. В следующий миг я со страшной скоростью налетел на верхушку ели.

Треск… Удар… Боль…

Темнота и тишина.

### Глава 2. КОЛДУН ИЗ ЛЕСА

Первыми вернулись ощущения. Я осознал, что лежу. Телу было удобно, но оно не хотело, чтобы его беспокоили. «Лежать — хорошо, — намекало оно. — Шевелиться — плохо…»

Тело, вытянувшись, покоилось на чем-то мягком, сухом и теплом. Кажется, на простынях. В кровати? Гм… Интересно.

Затем к осязанию прибавилось обоняние.

Отчетливее всего пахло дымом — вкусно и уютно. Так пахнет, когда топят камин или печку яблоневыми дровами. Я сразу вспомнил дачу.

А еще — лекарственными травами, как в некоторых аптеках.

Загородный дом?

Но почему я ничего не вижу? Здесь темно или… Глаза?!

Я резко пошевелился. Тело откликнулось такой болью, что на миг я снова отрубился. А когда пришел в себя, понял — мои дела плохи. Казалось, сломано все. Боль теперь терзала меня при каждом вздохе. Говорят, такое бывает при переломах ребер. Голова раскалывалась, мысли путались. Что характерно, самого момента падения я не помнил. Помнил только, как черные ели набросились на меня из тумана, — а дальше провал.

Это было мне уже знакомо…

«Еще и сотрясение мозга», — поставил я сам себе диагноз. Судя по выпадению памяти — тяжелое. Черт!

И вот теперь я лежу неизвестно где, изломанный, совершенно беспомощный…

«Стоп, — сказал я себе. — Прекратить панику!»

Я зажмурился, успокоил дыхание, подождал, пока схлынет боль, а потом медленно открыл один глаз — левый.

Ага! Так-то лучше.

В зеленоватом сумраке проступили очертания комнаты. Гроза кончилась, дождь тоже, но я кожей чувствовал, что на улице все пропитано холодной влагой. Я слышал, как по стеклу снаружи сползали последние капли пролетевшего ливня. За окном дышал, шевелился и глухо, как во сне, бормотал еловый лес. Большой, дикий лес, полный потаенной и очень странной жизни, о который мы, горожане, даже не догадываемся. Где-то вдалеке я улавливал нечто светлое, просторное, совсем холодное и очень молчаливое… Камень, вода? Много воды. Море. «Финский залив, скорее всего», — поправил я себя, очень довольный своими способностями.

Напротив окна выделялся прямоугольник двери, очерченный тонкой светящейся зеленой линией. Над косяком линия спутывалась в хаотический клубок, будто кто-то, обводя дверь, решил вдруг «расписать» ручку.

Этот клубок светился ярче всего. И вот что странно — я мог «слышать» лес на несколько километров, но все, что было за дверью, оставалось неслышимым и невидимым. Я напряг все чувства, но не уловил ничего, кроме тихого быстрого стука, будто какой-то мелкий зверек пробежал по коридору.

Стало ясно, что дверь запечатана какой-то магией, глушащей мое драконье зрение.

«Точно, печати! — вспомнил я вдруг. — У меня же куча печатей, почему ни одна из них не действует?»

Правда, Грег говорил, что они для защиты…

«А я как раз нуждаюсь в защите, — сказал я себе — точнее, печатям, в надежде, что какая-нибудь из них включится. — Мне надо срочно выяснить, что там за дверью! Кто предупрежден, тот вооружен!»

Я прислушался к своим ощущениям и почувствовал тепло на лбу между бровями. Восьмилистник, он же «цветок папоротника», обозванный Валенком «печатью интеллекта»! Скорее всего, эта печать уже давно исподволь работала над последствиями моего падения, только я не замечал.

«Кто в доме, кроме меня? Мне надо знать!» — отдал я мысленный приказ, глядя на светящийся клубок над дверью. Ответ пришел почти сразу. Повинуясь импульсу, я мысленно протянул руку и дернул за зеленую «нитку». Клубок легко распутался. И я сразу услышал голоса.

Разговаривали двое: мужчина и женщина. Женский голос я узнал сразу же. Мужской был мне незнаком.

— …И не такой уж гад, — произнесла Драганка. — Чаем меня угостил. Даже предлагал какие-то панталоны, чтобы в сухое переодеться…

— Увы, — отозвался мягкий, немолодой мужской голос. — Закон жизни. У куколки нет выбора. Выбирают ее. Или не выбирают.

— Да уж, выбор прям как на обед в «Аэрофлоте» — «ешь» или «не ешь», — раздался смешок. — Но Черного я все равно не понимаю. Зачем он ему? Одно дело — тот бородатый мордоворот…

— Ну, с тем-то было все ясно с самого начала, — из мужского голоса куда-то делась вся мягкость. — Я давно за ним следил. Поскольку прекрасно понимал, что можно из него вырастить. Таких, как он, надо уничтожать при рождении — потом хлопот не оберешься. Признаться, я подумывал об этом. Но считал, что Черный сам его уберет. Он тщательно выслеживает и вычищает в этом мире всех возможных конкурентов. Но этому он почему-то решил оставить жизнь…

— Рыбак рыбака видит издалека, — хмыкнула Драганка. — Но объясни мне, Анхель, зачем он взял в клан этого мальчишку? Сам-то он разве не понимает, что упыря из него не вырастить? Он от природы другой! Он такой… такой, как ты!

— Это натура, — медленно произнес мужчина. — Врожденная потребность губить все светлое и марать все чистое. Как бы он себя ни называл, по сути он хищник и всегда таким останется. Разве не знаешь, моя девочка, что в мире, откуда он родом, ничто так не ценится, как искусство убивать? А все разумные существа делятся на два рода: охотники и их пища?

— Да это просто слухи, — неуверенно произнесла Драганка. — Страшные сказки. Может, и вовсе такого мира нет.

— Есть-есть, — возразил мужчина. — Вспомни Стальной клан. Ты с ними однажды виделась.

— О да, помню! — оживилась Драганка (я так и представил, как ее глазищи вспыхнули синим огнем). — Те двое, что приходили к тебе на Иванов день. Какие воины! Когда они вошли во двор, стало так тихо и холодно… Даже Вурдалак из конуры высунуться не посмел…

— Вот и представь себе целый мир, населенный такими, как они…

Я лежал, насторожив уши. Главное мне было уже ясно: речь шла о Черном клане. Точнее, обо мне и Греге. И то, что этот человек о нем говорил, мне крайне не нравилось.

Но кто он, этот собеседник Драганки, который так много знает? Или, точнее, так много врет?

Я сосредоточился и попытался «увидеть» его. Тепло между бровями превратилось в жар, но я не сдавался. Голова пошла кругом, нахлынула такая боль, что я чуть снова не потерял сознание. На глазах выступили слезы. Не удержавшись, я тихо застонал. Но темнота медленно рассеивалась. И вот чудеса — впервые в зеленоватом сумраке появился новый свет. Прямоугольник двери наполнился золотистой дымкой. Сквозь дымку я довольно отчетливо видел веранду, круглый стол и за ним — два силуэта. Оба одновременно повернулись ко мне. Тихо звякнула тарелка.

— Ага, — услышал я мужской голос. — Проснулся!

Вскоре дверь распахнулась, осветив комнату. Кто-то вошел и встал перед кроватью. Превозмогая боль, я попытался приподняться. Вошедший стоял против света, и я видел только высокий силуэт.

— Вы кто? — прохрипел я.

— Не хочешь для начала поблагодарить нас за спасение?

— Спасибо. Вы кто?

За спиной вошедшего усмехнулась Драганка.

— Узнаю стиль Черного!

— Что ты, солнце мое, — возразил мужчина. — Черный лорд, особенно в последнее время — сама любезность. Он умеет держать под контролем свои инстинкты. Иначе он не смог бы столько лет прожить в этом мире неузнанным. И вообще прожить…

— Вы про Грега, да? — слабым голосом спросил я, закрывая глаза и без сил падая на подушку. — Зачем вы меня сюда притащили?

— Притащили? — изумился мужчина. — Ты свалился практически мне на голову. Повредил флюгер… Помял клубнику… Считаешь, надо было оставить тебя валяться во дворе?

— Можно было вызвать «скорую».

— Я сам — «скорая».

Он приблизился, наклонился и положил мне руку на лоб. Боль и головокружение сразу прошли. Мне стало хорошо и тепло… Даже жарко. Через миг я понял, почему, — это нагревались печати. Все сразу. Они противились его прикосновению.

— Вы… врач?

— Помимо всего прочего, — согласился мужчина.

Мне подумалось, я уже где-то слышал эту фразу.

Его ладони, казалось, собирали мою ушибленную голову, словно кубик Рубика. Все, что растряслось от удара, само вставало на место.

— Ты о чем-то другом хотел спросить, да? Ты хотел спросить, почему твои незамысловатые узоры отреагировали на мою магию? Потому что такими их тебе поставили. Никто, кроме твоего хозяина, не имеет права вторгаться в твое сознание… и подсознание тоже. Даже с целью исцелить тебя.

— Какого еще хозяина? Ты о Греге? Он мне не хозяин!

— А кто же еще?

Я стиснул зубы, чувствуя, что начинаю злиться.

— Кто вы такие? — повторил я в третий раз, пытаясь усилием мысли столкнуть чужую ладонь со своей головы. — Почему наговариваете на Грега?

— Не наговариваем, а говорим правду, — вмешалась Драганка. — Должен же кто-то тебе ее сказать, если все прочие боятся?

— А по-моему, вы просто врете! Докажите!

Вместо ответа ладонь накрыла мне глаза, и я снова ослеп. Попытался воспользоваться своими обостренными драконьими чувствами — но проклятая ладонь словно закрыла и их тоже. На спине, на шее, на животе — везде, где стояли защитные печати, — пылало пламя. Только лоб почему-то больше не припекало.

Через миг я понял, почему. «Печать интеллекта» начала остывать.

— Что вы делаете?!

— Разрушаю печать Восьмилистника, — хладнокровно ответил «врач».. — Уж не знаю, зачем тут поставлен такой мощный знак, но в данный момент он тебе только вредит.

— Я вам запрещаю ко мне прикасаться!

— Прекрати сопротивляться! У тебя ушиб мозга. Это надо лечить немедленно.

— Уберите лапы от моей головы!

Печать все остывала. В какой-то миг она сравнялась температурой с кожей, и я ее вообще не чувствовал… А потом она стала холодной. Вначале это было похоже на кусок льда, который зачем-то положили на лоб, и несколько секунд даже приятно, особенно по сравнению с полыхающими жаром прочими частями тела. Но потом от холода заломило виски, и мой мозг угодил в ледяную сетку боли. Сетка становилась все холоднее и постепенно сжималась.

— Это ради твоего же блага, — ворковал неведомый целитель, плотно прижимая ладонь к моему лбу. — Не дергайся, я все равно не уберу руку, пока не сниму отек. Когда-то я давал клятву Гиппократа. Знаешь, в чем она заключается?

— «Не навреди», — простонал я сквозь стиснутые зубы.

Раскаленное тело стало легким и совершенно чужим, а голова — тяжелой, пропитанной болью, как отравленной водой. В горле что-то клокотало — не кровь ли?

— Это первый пункт клятвы, — ответил мужчина. — А второй?

— Откуда ж я знаю?

— Так я напомню. Принцип милосердия. Иными словами, я обязан помочь тебе, хочешь ты этого или нет. И какие бы печати ни поставил твой воспитатель, меня как врача они не интересуют!

— А я бы еще посоветовала стереть ему память, — заметила Драганка. — Не хочу связываться с Черным, он сейчас слишком силен. В последний раз чуть дух из меня не вышиб, с его проклятыми улыбочками…

— Нет, — ответил «врач». — Не стану. Наоборот, я хочу, чтобы он все помнил — и делал выводы. Пусть ему будет над чем поразмыслить. Прежде чем Черный свяжет его кровью и подчинит себе безвозвратно.

— Прочь из моей головы! — прохрипел я.

— «В ней и так кавардак»,[1] — подхватила Драганка.

— Как нельзя более верно сказано, — подтвердил мужчина. — Лея, милая, пошарь-ка в его карманах. В нашей ситуации никакая дополнительная информация не будет лишней…

Его голос затихал и удалялся по мере того как ладонь, горячая и тяжелая, словно гора, медленно вдавливалась мне в лоб. Я почти физически ощущал, как прогибается и хрустит тонкое плетение печати, почти слышал жалобный звон, с которым один за другим лопались лепестки папоротника. А вместе с ними — и мой мозг.

Они не спешили. Я слышал какие-то разговоры, но уже не понимал их смысла. Только один раз, как просвет среди сплошных туч, — четкое шуршание страниц и насмешливый голос колдуна:

— …нет, только в этом мире возможно подобное. Обнаружить слабое место дракона не магическим сканированием и не допросом с пристрастием, а просто заглянув в его паспорт!

И тучи снова сошлись, теперь уже навсегда. Ладонь продавила печать, прошла через кости черепа, как сквозь тесто, погрузилась в голову и погладила мозг, убрав напряжение и, казалось, разгладив все извилины. Тревога и злость пропали. Равно как и желание сопротивляться этому целительному, но все же насилию. Мирно и безмятежно, с блаженной улыбкой на губах я погрузился в сон.

### Глава 3. ТО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОТОМ, ИЛИ ЗНАКОМСТВО С ОТВАЖНЫМ ДАНТИСТОМ

Сколько я проспал — не знаю. Проснулся от неприятного ощущения — как будто рядом со мной забивают сваю, а удары эхом отражаются в голове. Удары были размеренные и мощные и откликались в моем измученном организме самым неприятным образом. Я чуть-чуть приподнял невероятно тяжелые веки и глубоко вздохнул. В глаза ворвался молочно-белый рассеянный свет, а в ноздри — аромат сухой листвы.

«Это место мне знакомо, — подумал я сонно. — Кажется, я тут уже бывал…»

Вокруг был лес. Самый обычный лиственный лес, только без листьев на деревьях. Зато земля была словно укутана косматой пестрой шкурой. Сквозь палые листья пробивались тугие зеленые ростки. «Это не осень, — понял я. — Тут ранняя весна!»

Я в драконьем обличье лежал на золотистой куче листьев в распадке между двумя пологими горными склонами. Мне было здесь тепло и уютно, тянуло в сон… Сон! Ну конечно, именно этот лес мне снился, когда я по совету Грега впал в спячку. Значит, я выбрал эту полянку местом для отдыха, спальней во сне? Что ж, почему бы нет, если мне тут удобно? Спокойной ночи.

Если бы не этот назойливый стук! Я лениво обвел взглядом окрестные деревья с серыми стволами, окутанные едва заметным зеленоватым дымком только что проклюнувшихся почек. Где он, этот дятел, который мешает мне спать? Не найдя вредителя на деревьях, скосил глаза вниз и тут же его обнаружил.

Молодой блондин, не старше меня, тощий и нескладный, в бурой куртке странного покроя, с длинными сальными волосами. Где-то я его уже видел. Рядом с ним валялась кожаная сумка. Блондин был очень занят. Он стоял на коленях рядом с моей мордой и сосредоточенно выбивал камнем мой правый верхний клык.

Я почти прикрыл глаза и сделал вид, что сплю. Но все равно его видел, а он об этом не знал. Блондин так старался, аж язык высунул. Одной рукой он поддерживал край моей губы, а другой колотил по зубу. Работа поглотила его полностью. Время от времени он начинал тихонько насвистывать. Я мог бы вообще не закрывать глаз, все равно он даже не смотрел вверх. Вот нахал! Наверно, у него железные нервы. Или он видит дракона не в первый раз. Или просто феноменальный идиот!

Минут через десять блондин понял, что камнем клык не возьмешь. Но сдаться и не подумал. Он порылся в объемистой кожаной сумке и достал молоток и зубило. Приставил зубило к клыку, примерился, замахнулся…

Тут уж я не выдержал. Поднял голову и спросил возмущенно:

— Ты охренел?

На миг он замер, побледнев. Затем шарахнулся, шлепнулся на задницу, прополз на ней метра полтора, не сводя с меня глаз. Потерял сумку и остроносый башмак очень средневекового вида.

— Ну, что скажешь в свое оправдание? — продолжил я тем же тоном, каким встречала меня моя начальница, когда мне случалось опоздать на работу часа на полтора-два.

Блондин пришел в себя на удивление быстро и слегка дрожащим голосом воскликнул:

— Приветствую тебя, о Горан Ужасный!

— Как-как ты меня назвал?!

— Горан, — пролепетал он. — Ужасный.

— Сам придумал?

— Нет, это твое истинное имя, господин. Я долго искал его в древних хрониках, готовясь… э-э-э… навестить тебя в сей дремучей чаще.

— Забавно, — пробормотал я.

Дело в том, что упомянутое нахалом имя в самом деле было в некотором роде моим. Я уже говорил, что несколько лет назад участвовал в ролевых играх, изображая эльфа, — так вот сокращенное имя того эльфа звучало именно как «Горан». Полное же состояло букв из двадцати, означало нечто невероятно глубокое и напыщенное, и я забыл его сразу, как только меня им нарекли. А тут вдруг выясняется, что меня мало что знают под этим именем, так оно еще занесено в «древние хроники»!

— Значит, в хрониках… И чем я знаменит?

— В общем-то ничем, — пожал плечами блондин и завел нараспев, словно пересказывая какой-то текст: — «Триста лет назад явился дракон с севера, из туманной неизвестности, и поселился в горах Дымянки вблизи города Леппы, что в нынешнее время зовется Уважек.

И заявил он жителям сего города, что проделал долгий путь, голоден и хочет спать, а Дымянка ему по нраву, и он желает тут поселиться. И велел доставлять ему дань — семьдесят коз и семь девственниц ежегодно, в ответ же обещал не палить города и не разорять его…»

— Ишь ты, — фыркнул я. — Ну и запросы! Только я ничего такого не делал.

Блондин, игнорируя мои слова, продолжал:

— «Но когда рыдающие горожане пригнали все указанное к его логову, оно оказалось пусто».

«Может, он говорит о том случае, когда я впервые впал в спячку?» — осенило меня.

В самом деле, я смутно припоминал, что странствовал во сне, а последний раз проснулся именно в этих горах, и именно от голода… Но парень сказал — триста лет… Или в этом мире год идет за день?

— А почему «Ужасный»? — спросил я.

— Потому что со дня твоего исчезновения прошло уже двести девяносто девять лет — а дань-то все копилась. Жители с ужасом представляют, что случится с их городом, когда ты вернешься и потребуешь дань за все годы сразу.

— Мысль, конечно, интересная… А тебя, я смотрю, это не беспокоит?

— Почему меня это должно беспокоить? — пожал плечами тот. — Я не девица и не коза. Ни сестры, ни невесты у меня тоже нет. Все мое богатство — это аптека…

Он прикусил язык. Я даже рассмеялся от удовольствия, глядя, как он скривился от досады.

Аптекарь! В памяти тут же возникло сумрачное помещение с масками на стенах; мозаика на полу — крайне сомнительный бог медицины с повязкой на глазах; стеллажи, свитки и банка с плавающим внутри голубым глазиком…

«У нас сегодня уникальное предложение — препарированный змееныш!»

— Значит, аптекарь, — сказал я зловеще. — Добываем сырье? Так сказать, прямо из первоисточника? А тебе не приходило на ум, что я, к примеру, могу проснуться? И что-нибудь тебе спросонья… откушу?

— Приходило, — ответил нахал. — Но все медицинские и магические трактаты говорят, что дракон, проведший в спячке несколько столетий, первые дни туго соображает, а двигается и того медленнее. Кроме того, твое логово находится чересчур близко к городу. Просто чудо, что его до сих пор не нашел никто из городских магов. Хоть бы та же Виллемина — она такая проныра, когда дело пахнет деньгами. Видимо, подумал я, логово дракона было скрыто сильными отводящими глаза чарами, а теперь они начали слабеть. Так вот, пока тебя не нашли другие, более могущественные персоны, почему бы скромному аптекарю немного не подзаработать? Хвост мне все равно в одиночку не отпилить, так хоть пара зубов…

— А что, драконьи клыки как-то особо ценятся? — поинтересовался я.

— Еще как! — Аптекарь был явно шокирован моим невежеством. — Как амулет, носимый на теле, клыки даруют благосклонность сильных мира сего. А уж сколько магических эликсиров из них можно сготовить! А ведь, помимо клыков, есть еще сердце — оно дает знание языка зверей и птиц, язык — он дарует удачу в любом споре, кровь — втертая в кожу, она защищает от ран и любого оружия. А уж глаза!

— Минуточку, — прервал его я (при упоминании о глазах я ощутил, что начинаю всерьез злиться). — Ты немного забегаешь вперед. Ты ведь не настолько наивен, чтобы полагать, что я подпущу тебя к моим зубам, хоть бы они были все в кариесе? Не говоря уже о сердце и прочих внутренних органах?

— Дело вот в чем, — развязно заявил аптекарь. — Триста лет назад граница города проходила по крепостным стенам. Но за прошедшие века Уважек разросся, и твое логовище оказалось, как бы это сказать, в городской черте. А Закон гласит — в городах люди неприкосновенны.

— То есть ты рассчитываешь, что в городской черте я не стану тебя жрать? — изумился я.

Аптекарь подтвердил, что именно на это и надеется.

— Что это за страна, где так верят в законы? — задумчиво спросил я, приподнимаясь на передние лапы и сладко потягиваясь.

Я еще не решил, что с ним делать. Но мне не хотелось, чтобы он привел сюда толпу магов из города, красные башенки которого теперь отчетливо виднелись среди осыпавшихся кустов, в долине под горой. Или дождался, пока я в очередной раз усну, и довел до конца свою стоматологическую операцию. Конечно, я мог бы просто улететь подальше в горы, на другое место. Но проблема в том, что мне нравилось именно это. Само пребывание здесь прибавляло мне сил и улучшало настроение.

— Короче, так, — сказал я, все обдумав. — Слушай и мотай на ус. Ты валишь отсюда и больше не возвращаешься. И никому обо мне не говоришь. А если снова сюда припрешься ты или кто-то другой, то прежние условия дани объявляются устаревшими. Будете выплачивать дань аптекарями. Начнем с тебя. Усек?

— Ага, — послушно закивал парень, зашнуровывая средневековый ботинок и поднимаясь на ноги.

— Теперь проваливай.

— Так точно.

«Что-то слишком легко он согласился», — подумал я.

Аптекарь был уже метрах в десяти, когда я увидел, что его сумка с инструментами осталась валяться в листьях.

— Эй, ты сумку забыл!

— Ничего, я ее потом заберу, — крикнул он.

— Когда это «потом»?! — заревел я. — Мы о чем договорились?!

Парень бросился бежать.

Я дыхнул ему вслед огнем. Сам не знаю, как получилось. Видимо, рефлекторно.

Попал я в него или нет, и что дальше стало с окружающим лесом, я уже не узнал. Багровое пламя полыхнуло до неба, ослепило меня, и в тот же миг что-то тяжелое обрушилось на затылок. Я упал мордой в листья, а когда проморгался, обнаружил под собою мокрую, ярко-зеленую траву.

— Очнулся! — раздался над головой зычный голос Валенка. — Наконец-то!

Вокруг снова был лес — и опять другой. Над верхушками деревьев розовело небо, сквозь ветви пробивались золотистые лучи. Черные стволы и еловые лапы тонули в прозрачном голубоватом тумане. Видимо, было раннее утро, часов пять. Мир выглядел умытым и обновленным, легко дышалось, как всегда после грозы. Можно подумать, я никуда не летал, и мне все приснилось.

Я приподнялся и сел. Ничего не болело! Ни голова, ни грудь. Чувствовал я себя великолепно. Ничто не напоминало о том, как прошлой ночью я упал в ельник с высоты нескольких километров, сломал ребра и разбил голову. В этот миг я в самом деле ощутил некоторую благодарность незнакомому «врачу» — если не за спасение, то за исцеление точно.

— С пробуждением, — послышался рядом голос Грега.

Оба они стояли рядом и смотрели на меня сверху вниз.

— Приветик, ребята, — сказал я им с дурацкой, счастливой улыбкой. — Вы что тут делаете?

Валенок резко нагнулся, схватил меня за грудки и встряхнул.

— Мы тебя всю ночь искали, сволочь! А он тут на травке отдыхает!

— Отпусти его, — приказал Грег.

Он был как-то непривычно суров.

— Посмотри мне в глаза! — обратился он ко мне. — Помнишь, кто ты?

— Вроде да, — удивленно ответил я. — Горан Ужас… Тьфу, черт. Грег, не задавай глупых вопросов!

— Ладно, хоть мозг не поврежден. А что с тобой случилось ночью, помнишь?

— Э… По большей части.

— Тогда рассказывай. И ничего не упускай.

Рассказывал я долго. В какой-то момент Грег прервал меня и предложил перебраться в более удобное место. Мы прошагали метров двадцать по лесу, сияющему и насквозь мокрому от росы, и вышли на шоссе, где сели в обшарпанную «бэху» Валенка. До города оказалось не очень далеко, километров тридцать. По пути я досказал свои приключения до конца. То есть до сна. Сон, решил я, это совсем отдельная тема для разговора.

— Одному я дивлюсь, — заявил Валенок, когда я закончил. — Почему он жив? Грег, объясни хоть ты! Дракон попадает к колдуну, совершено беспомощный, и тот его отпускает просто так?

— Кто сказал — просто так? — проворчал Грег.

— В каком смысле? — насторожился я.

— Этот твой «врач» под предлогом оказания помощи разрушил сильнейшую печать. Влез к тебе в голову. И неизвестно, что там делал.

— Хочешь сказать, взломал меня?

— Вроде того.

— Он сказал, что это была вынужденная мера, ради лечения…

— Ну-ну.

— Но он на самом деле меня вылечил! Вы бы видели меня ночью, когда я долбанулся об дерево…

— Ага, вылечил, — подхватил Валенок. — После того как сам же туда и заманил! Если он тебя не убил, — значит, у него на тебя планы. Грег, как насчет устроить Лехе лоботомию, пока он нас всех не сдал?

— Ему уже устроили, — ответил Грег. — Никаких зацепок в памяти насчет того, где он был этой ночью. Образы и видения, и никаких координат. В самом деле — будто ему приснилось. Один сон, второй, а потом пробуждение здесь, в лесу.

Оказывается, он уже успел незаметно просканировать мои воспоминания. Кто бы сомневался… Но вот странно — мне-то уже казалось, что я к этому привык, а тут вдруг снова стало неприятно. Может, причина была в разрушенной печати, из-за которой моя голова стала похожей на дом с выбитой дверью. А может, из-за того, что я наслушался о Греге ночью. Ясное дело, я не поверил. Но все же…

Несколько минут мы молчали. Валенок вел машину, Грег сидел с закрытыми глазами, откинувшись на подголовник, и, кажется, спал. Вдалеке уже виднелись новостройки.

— Как-то все это паршиво выглядит, — снова заговорил Валенок. — Крутой маг под самым Питером, в наших, можно сказать, исконных владениях, — и мы о нем ничего не знаем! Да ему еще и боевая дракониха служит! Ты встречал таких магов, Грег?

Тот неопределенно пожал плечами. Валенок обернулся ко мне:

— Как, говоришь, его зовут? Анхель?

— Лучше на дорогу гляди, — сказал Грег хмуро.

— Так что? Выяснить?

— Не суйся.

Однако я заметил, как они переглянулись. Потом Грег повернулся ко мне:

— Алекс, у меня к тебе одна просьба. Будь осторожнее! Не поддавайся на провокации, не ввязывайся в то, чего не понимаешь. И держись подальше от других драконов… Особенно от Леи Драганки… Не бойся, это временная мера, — добавил он с улыбкой, заметив, как я насупился. — Теперь нам уже точно известно — против Черного клана идет какая-то игра. А ты, уж прости, пока слабый игрок. Значит, по тебе и будут бить. Не подведи нас. Обещаешь?

— Обещаю! — послушно согласился я.

Валенок насмешливо заметил:

— Ах, у меня прям от сердца отлегло!

Грег промолчал, и остаток пути до города мы ехали молча. Я опять вспоминал все то, что целитель с Драганкой наговорили о Греге, и на душе у меня было скверно.

### Глава 4. СИЛА ОГНЯ

Несколько дней спустя, пасмурным прохладным вечером я стоял на трамвайной остановке и рассеянно смотрел на бескрайнюю пробку, в которой завяз общественный транспорт. Побаливала голова (последствия восстановления печати Восьмилистника), настроение было неважное. Мысли бродили по кругу, помимо воли возвращаясь к одной и той же теме.

Неужели тот колдун сказал правду? Грег — убийца? Грег — хищник?

Он врал мне с самого начала?

Во всем, что он рассказывал о драконах, не было ни слова правды?

Нет! Я верил Грегу. Обязан был верить.

Попытки мыслить логично разбивались об отсутствие каких бы то ни было фактов. Разумнее всего плюнуть и забыть.

Чертов целитель! Теперь мне в самом деле было над чем «поразмыслить». Он заронил зерна сомнений, и, хоть я и вытаптывал их, не жалея сил, они все равно прорастали.

В процессе «прополки» мое внимание привлекла спортивная двухместная машина, проползавшая мимо со скоростью хромого пешехода. Цвета она была ярко-красного, марка — вовсе незнакомая. Несколько минут я лениво следил за ней взглядом, раздумывая, как эти красивые тачки не цепляют брюхом наши российские колдобины. И о том, что только хвастливые олухи станут покупать спортивную машину ради того, чтобы таскаться в пробках со скоростью пять кэмэ в час, нюхая выхлопы окружающих грузовиков…

Я не сразу заметил, что водитель авто точно так же рассматривает меня.

«Это во сколько же сейчас права выдают?» — успел подумать я, потому что парнишке за рулем явно не больше шестнадцати-семнадцати.

А еще отметил — он был в темных очках. Пасмурным вечером. Пижон.

Вдруг машина остановилась. Стекло поползло вниз. Парень перегнулся через сиденье и поманил меня рукой.

И в самом деле пижон, подумал я, глядя на него. Примерно таких показывают по МТV. Маленький и тощий, но очень важный, темноволосый, в красной дутой куртке. Кстати, дурацкие темные очки в его стиль вполне вписывались. Выражение его лица мне не понравилось: высокомерное и какое-то недоброе. Где-то я его уже видел. Хотя ума не приложу, где бы я мог встретить мажора на спортивной машине. Мы существовали в разных общественных слоях. Все равно что в разных мирах, даже дальше.

— Эй, ты, дракон! — окликнул он меня. — Долго еще тебя звать?

Я аж подпрыгнул. Потом подошел к машине и наклонился.

— Не узнаешь? — осклабился он, дыша мне в лицо мятной жевательной резинкой.

— Нет, — ответил я. — Сними очки, тогда, может, вспомню.

Ухмыляясь, пацан снял очки — и я наконец его узнал.

Парень на роликах с Крестовского острова.

Куколка с огненными крыльями!

— А я тебя сразу узнал. Ты в парке был с какими-то готами. Еще ролики впервые в жизни увидел, — парень хихикнул. — А теперь ты тоже дракон. Прикольно!

— И ты — дракон? — с сомнением спросил я. — Мне ведь не кажется?

— Не кажется, — кивнул тот. — Что, не ожидал?

— Неа.

— Я тоже.

— Ты не думай, — решил пояснить я, чтоб он не зазнавался. — Про ролики — это была шутка.

Мажор напрягся.

— Шутка? — повторил он неприятным тоном. — Че, тот кабан надо мной посмеялся?

— Скорее уж надо мной, — миролюбиво сказал я.

— Тогда ладно, — пацан сразу повеселел и открыл изнутри дверцу. — Садись ко мне. Подвезу.

Я поколебался и сел.

В тот момент, когда я пытался угнездиться на непривычно низком сиденье (полное ощущение, что пятая точка провалится до самого асфальта), — меня вдруг посетило мимолетное ощущение некой угрозы.

Вспомнилось обещание: ни во что не ввязываться.

«А разве я ввязываюсь? — возразил я мысленно. — И где тут провокация?»

Пока мне просто было интересно — что будет дальше.

Поток машин медленно полз по улице. Парень вдруг ударил по газам, свернул направо под «кирпич» и за секунду вылетел на набережную Невы через двойную сплошную. Видели бы менты, опустили бы его тысяч на пять.

— Ненавижу, когда меня не уважают, — сказал он, глядя в пространство. — Если боятся — пусть. Не возражаю. Но особенно не терплю насмешек. Я за них сразу наказываю. Больно!

«Ути какие мы страшные», — подумал я.

Имя свое парень так и не назвал. То ли скрывал его, то ли не считал нужным представляться. Я тоже решил не торопиться и спросил:

— Ты вроде в парке с девушкой познакомился. Такой рыженькой, синеглазой. Как у нее дела? Общаетесь?

Парень, кажется, неподдельно удивился.

— Девушка? Какая еще девушка? Я что, всех своих телок помнить обязан?

Его слова, непонятно почему, взбесили меня. Ах ты мелкий гаденыш! Теперь понятно, почему у него не срослось с Драганкой. Едва ли ей потребовалось много времени, чтобы разобраться в его натуре.

Я подавил злость, вспомнив, что обещал Грегу. А кроме того, я хотел понять, что этому пацану от меня надо. Видимо, Драганка к нему пригляделась и послала подальше. В таком случае он нашел себе другого воспитателя, который помог ему совершить превращение. Интересно, кого?

Пижону нельзя было отказать в наблюдательности: он прекрасно заметил, что я обозлился и промолчал. Правда, причин он не понял. Но все равно сразу же взял высокомерный тон:

— Вижу, ты наконец понял, как правильно себя со мной вести.

Я едва не расхохотался, но с умным видом закивал.

Пацан снисходительно сунул мне руку.

— Моралес, — представился он. — Теперь меня зовут так. Прежнее имя не имеет значения.

— Васкес, — не остался я в долгу. — Смертные зовут меня Васкес Ужасный.

Пацан с подозрением взглянул на меня. Я сделал соответствующее имени лицо.

На длинной набережной Невы он разогнался, лавируя между машин, как на горнолыжном слаломе. Я печальным взглядом проводил промелькнувшее за деревьями метро. Кажется, этот Моралес забыл, что собирался меня там высадить. А скорее всего, изначально не собирался.

— Значит, ты тоже дракон, — с любопытством поглядывая на меня, сказал он. — И в каком ты клане?

— В Черном, — я решил, что умалчивать нет смысла. — А ты?

— В Красном.

— Ого!

Моралес самодовольно ухмыльнулся.

— Знаешь о таком?

— Наслышан. Но с красными драконами раньше не сталкивался. Ты первый…

«А если остальные такие же, тобой знакомство и ограничится», — мысленно закончил я фразу и вместо этого спросил:

— Как ты попал в клан? Они сами на тебя вышли?

— Ага. Их было пятеро. Долго спорили, кто меня возьмет в ученики. Расписывали, какой я перспективный и уникальный. Что я по силе сравним с любым из взрослых драконов, и меня надо обломать, в смысле обучить, пока не поздно…

Пацан втопил педаль в пол и молнией пролетел под красный, оставив позади какофонию истеричных гудков.

— У тебя права-то есть? — на всякий случай уточнил я.

Моралес посмотрел на меня как на идиота.

— Какие права? Машина в ВИП-списке. Мне гаишники честь отдают.

«Тебе или машине?» — хотел съязвить я. Но опять промолчал. В конце концов, не мне разбираться с ментами, если что.

— Чем спор-то закончился? — вернулся я к теме. — Кто тебя выбрал?

Мальчишка скривился.

— Да, блин… Отдали меня самому старому. Видимо, драться между собой не захотели. Я поначалу на них жутко обиделся.

— Почему?

— Мой учитель — отстой. Лысый старпер в мятом пиджаке. Любой из других выглядит круче его раз в десять. Не понимаю, почему он все еще Красный лорд.

— А отказаться ты не мог?

— А что я могу против пятерых? — злобно спросил он.

Мне показалось, что его глаза под очками полыхнули красным, как угли в золе.

Я решил свернуть опасную тему. Похвалил машину. Попал удачно — мальчишка тут же оживился.

Следующие минут двадцать я слушал непрерывный восторженный треп. Машину ему подарил отец на окончание школы. Видимо, решил сэкономить на оплате Оксфорда. Зачем покойнику высшее образование?

Хвастался Моралес так долго, что успел мне жутко надоесть. За это время мы проехали весь город насквозь вдоль Невы и возле Вантового моста вывернули на кольцевую.

«Зачем он меня пригласил? — разочарованно подумал я. — Машиной похвалиться некому, что ли?»

— Обожаю гонки! Знаешь, какая у меня скорость атаки? Быстрее меня нет ни единого дракона в Питере!

— Не надо. Я уже понял.

— Ни фига ты не понял! Ты еще не знаешь, что такое «быстро»!

— И знать не хочу! — прокричал я, потому что в салоне стало шумно, несмотря на идеальную звукоизоляцию. Я глянул на спидометр — скорость была уже за двести и продолжала увеличиваться. Попутные машины сливались в цветные пятна, мгновенно оставаясь далеко позади. Я сидел, рефлекторно вцепившись в сиденье, и прикидывал, успею ли в случае чего превратиться.

Слева промелькнуло что-то сине-полосатое. Меня швырнуло вперед, ремни подхватили, мягко вдавили в кресло. С тормозами у этой тачки тоже было все в порядке.

Моралес подрулил к обочине, остановился, опустил стекло и вступил в оживленную беседу с гаишником. Я прислушался.

— …совсем очумели! Двести двадцать километров в час!

— Да, я в курсе. Что-то еще?

— Ваши документы!

— Какие документы?

— На машину! Или тебе папа еще права не купил?

— Не купил, времени не было, — дерзко ответил Моралес. — По каким дням в ментовке распродажа?

Гаишник разозлился.

— Так. Остроумный, значит, попался. Ну-ка, выйти из машины!

Меня вдруг окатила волна жара, отозвавшись во всех печатях, словно в витражных стеклах. Глаза Моралеса разгорались красным пламенем под темными очками. Он умышленно балансировал на грани превращения. Его драконья сущность походила на отсвет далекого, но мощного пожара.

— Мужик, может, тебе еще дыхнуть? А, мужик? Давай дыхну!

— Вышел из машины, сопляк!

— Уже выхожу!

Я шестым чувством понял, что сейчас на моих глазах произойдет убийство. Придумать что-то разумное не оставалось времени — я перегнулся через Моралеса и сказал менту, скорчив зловещую морду:

— Ты на номер-то посмотри. А потом проверь свой ВИП-список. Еще слово, и завтра будешь махать не палкой, а метлой.

Гаишник скривился, однако на номер глянул. И насупился.

— Проезжайте, — процедил сквозь зубы, резко развернулся и отошел от машины. Я вздохнул с облегчением. Но оказалось, рано. Моралес вовсе не собирался покидать поле боя.

— А может, все-таки дыхнуть на прощание? — крикнул он менту в спину и открыл дверь.

— Отстань от него! — Я схватил пацана за руку. — Поехали!

— Я должен его наказать, — Моралес вырвался и снова полез наружу. — Поставить хама на место! Он меня оскорбил!

— Оскорбить может только равный, — возразил я. — Покарай ничтожного своим презрением.

С огромным трудом мне удалось его уговорить, и мы оттуда уехали. Моралес вел машину рывками, перестраиваясь так, словно шел на таран. Казалось, он так и ищет, на ком бы выместить злобу. У этого парня слишком часто менялось настроение. Да я и сам рядом с ним начал нервничать. Мелькнула мысль, что он под каким-то наркотиком. Или его дурманила обретенная мощь? Да, это вернее. Он просто упивался собственным величием.

— Не дуйся, ты все сделал правильно, — успокаивал его я. — Что такое мент? Пустое место, жалкий, ничтожный человечишка. В том, чтобы его испечь, нет никакой славы. Помню, как-то раз мой воспитатель привез меня на Невский и дал задание: выследить и убить первого дракона, который попадется навстречу. Вот это был реальный драйв!

— И как? — хмуро спросил Моралес. — Получилось?

— Э, самое сложное было распознать его вид. А уж дальше все покатилось само…

Я принялся подробно описывать приключение с Кромом, всячески приукрашивая и похваляясь. Моралес слушал как зачарованный, к моей радости понемногу сбавляя скорость. Под конец он припарковался у обочины, весь поглощенный рассказом. Я даже умилился — все-таки он был совсем мальчишка.

— Круто, — сказал он завистливо.

Ему страстно хотелось тоже поразить меня каким-нибудь героическим деянием, но таковых не было, а чтобы наврать без подготовки, не хватало воображения.

— И как это у тебя получилось — одновременно ударить зеленого инфразвуком, вбить между вагонами и поджарить?

— Практика, — пожал я плечами. — Глава моего клана считает, что боевые навыки — самое важное. А ты многих драконов уже убил?

— Мой старпер вообще никогда не сражается и мне не дает, — стиснув зубы, ответил Моралес. — Он и превращается-то редко, по большим праздникам…

Я уже собрался фальшиво посочувствовать ему, дескать, все впереди. Но тут Моралес поднял голову, блеснул глазами, и на его лице появилась коварная улыбочка. Мне она сразу не понравилась. Кажется, мальчишку посетила какая-то нехорошая мысль.

— О, что я придумал! Отличная идея!

— Что за идея? Может, не надо?

— Скоро узнаешь.

Двигатель взревел, машина сорвалась с места, как ракета, и понеслась по кольцевой на север.


— Куда едем? — не выдержал я минут через десять (все это время Моралес таинственно молчал, а на его лице сменились все оттенки злорадства).

— За город.

— И что там?

— Гнездо моего учителя. Покажу тебе, если хочешь.

«О! — обрадовался я. — Вот это в самом деле интересно!»

Тот зал, где я тренировался в июне, Грег снимал у Красного клана — это я уже знал. Но гнездо — совсем другое дело. Грег рассказывал, что дракон связан с гнездом так же тесно и неразрывно, как с собственной шкурой. А оно, в свою очередь, — со стихией своего владельца. Попросту говоря, гнездо можно назвать личным трансформатором и накопителем стихийной энергии. Самым сложным было выбрать для него правильное место. Разумеется, «адрес» гнезда держался в строгой тайне, даже от драконов своего же клана. Я, например, понятия не имел, где гнездо Грега или Валенка (бабкина квартира им явно не была), и есть ли они вообще. Так что щедрое предложение Моралеса, показавшееся сначала таким заманчивым, через минуту меня насторожило.

— Вон, смотри, — Моралес кивнул направо, где пригородная промзона плавно переходила в колхозные поля. — Видишь?

Вдалеке белели два огромных срезанных купола. Пониже располагались какие-то строения. Из одного купола тянулась тонкая белая струйка дыма, растворяясь в низких серых облаках.

— Вот там огненные драконы проходят превращение, — сказал Моралес. — Как Терминатор — хопа! И в расплавленный металл!

— Какой еще металл? Это же труба!

— Ну, в трубу! — мирно согласился Моралес. — Какая разница! Там внутри тоже далеко не солярий!

Я содрогнулся. А я-то боялся прыгать с балкона! Все-таки, если вдуматься, Грег — относительно гуманный дракон…

— И ты рискнул? Не испугался?

— Нет, — ответил он высокомерно. — Со мной ничего не может случиться. Я — Избранный.

«Хорошо быть самоуверенным, — подумал я, — или тупым».

Тут меня одолели сомнения.

Так ли мальчишка туп, как изображает?

Зачем он взял меня с собой? Куда везет?

«Берегись ловушек и не поддавайся на провокации», — напомнил я себе в который раз. Но в душе нарастало смутное ощущение какой-то… не то чтобы ловушки. Подставы. А что пацан на нее способен, я даже не сомневался.

На выезде из города перед постом ГАИ мы попали в небольшую пробку. Моралес воспользовался моментом и кому-то позвонил. Оказалось, что вдобавок к прочим талантам он неплохо умеет врать.

— Егор Иваныч, здрасте! У меня такие новости! Нашел еще одного дракона, совсем молодого, бесхозного! — Голос у него звенел от простодушного усердия, как у настоящего юного пионера. — Болтался по улице… Ага, уже превращенный. Говорит, сам как-то ухитрился. Честное слово! Нет, на станцию не повезу. Мало ли он шпион. Давайте я его, к примеру, в рощу… Ну, в эту, вашу любимую… Мы все равно по той дороге едем… Договорись, подъезжайте.

Моралес отключился. Вид у него был предовольный. Белые конусы маячили на горизонте, постепенно приближаясь.

— Твой учитель живет прямо в трубе? — спросил я.

— Он — директор ТЭЦ.

— Ишь ты. Удобная легенда. Это ему ты звонил?

— Ага. Забил ему стрелку.

Автомобилей на трассе почти не было, все рассосались по пригородным поселкам. Мы проехали километров десять вдоль леса, свернули на проселок и вскоре остановились на обочине. Конусы поднимались совсем близко, километрах в пяти. Лес поредел. По обе стороны от дороги раскинулось здоровенное кочковатое поле, поросшее бурьяном.

Моралес заглушил мотор и откинулся на сиденье, заложив руки за голову и глядя в потолок хитрющим взглядом.

— Я так понял, гнездо мы смотреть не едем, — сказал я. — Что дальше?

Пацан повернулся ко мне.

— Ты тупой или притворяешься? Я собираюсь выманить сюда моего старпера. И мы его убьем.

— Убьем? — Я не поверил своим ушам. — Красного лорда?

— Ага.

— Мы?!

— Ладно, если боишься, тогда я и сам справлюсь. Ты можешь просто полюбоваться.

— Да ты… Ты совсем, что ли, сдурел?!!

Мне потребовалось не меньше минуты, чтобы переварить его идею. Моралес хихикал, глядя на мои переживания.

— Расслабься, отличный план! Сначала моего старого хрыча завалим, а потом я помогу тебе свалить твоего.

— Точно, рехнулся!

— Все путем! Горыныч, я его так зову для краткости, — замшелый козел, — добавил он. — Я его уделаю на раз. В этом же суть карьерного роста. Хочешь пролезть наверх — иди по трупам.

— В буквальном смысле? — не удержался я.

— Конечно, в каком же еще?

— Слушай, приятно было познакомиться, но я, пожалуй, поеду. Это все-таки ваше личное дело, зачем вам свидетели…

— Куда, на чем? — издевательски спросил парень. — Превращаться тут нельзя — Горыныч сразу голову откусит. А свидетель мне не помешает. Чтобы все знали, на что я способен. В том числе и ты, — добавил он угрожающе. — Рано или поздно я стану самым крутым драконом в этом городе, и остальным придется это признать. Это моя позиция по жизни — победитель…

— Погоди, — перебил его я. — Почему это нельзя превращаться?

Моралес молча указал в сторону деревьев. Чахлая рощица темнела метрах в ста от нас — единственный островок леса среди полей и пустошей. Ничего необычного в ней не наблюдалось.

— Все дело в ней. Я нарочно сюда его вызвал, — ухмыляясь, сказал Моралес. — У Горыныча тут священное место.

— Чего-о?

— Он повернут на этих зарослях. Тренироваться мне тут запрещает. Везде, говорит, летай, а сюда даже не суйся! И превращаться мне в этом квадрате запретил. Понимаешь, Васкес, я же не идиот. В гнезде мне его не победить. Он там сильнее в десять раз — пока внутри. А эта роща — его слабое место.

— Ты уверен? Может, есть какие-то другие причины, почему он тебя сюда не подпускает?

— Какие? — захохотал Моралес. — Клад закопан, что ли? Меня абсолютно не интересует, почему он трясется над рощей. Может, он тут дачу себе построил, может, яйца откладывает. Я просто хочу этим воспользоваться… Ага! Вот и он!

Неподалеку как раз притормозила серая «Волга».

— Видишь? — зашептал Моралес, открывая дверь. — Как я и говорил — даже превращаться не стал!

Из «Волги» вылез мужичок и не спеша направился к нам. Я впился в него драконьим взглядом, пытаясь распознать, что он за фрукт. Но сразу же наткнулся на жесткий блок — как лбом с размаху в каменную стену.

Выглядел Красный лорд, прямо скажем, неказисто. Лет под шестьдесят, седоватый и лысоватый, в унылом галстуке-селедке и плохо сидящем костюме. На первый взгляд — типичный старый инженер, досиживающий до пенсии.

Но, присмотревшись, я с удивлением понял — а типаж-то знакомый! В моем детстве такие дядьки встречались среди отцовских знакомых, а потом куда-то делись — по большей части потихоньку влились в городское начальство всех мастей. Эти скромные дядечки, партийные интриганы советской закалки, были гораздо опаснее, чем казались на первый взгляд, а их занюханный внешний вид просто служил маскировкой. Не думаю, чтобы этот типаж был знаком Моралесу. Его отец наверняка демонстрировал знаки статуса, а не скрывал их.

— Здрасте, Егор Иваныч, — сказал я вежливо.

Дядька не поздоровался.

— Значит, сам превратился? — буркнул он, мазнув по мне взглядом. — Каким манером?

— Прыгнул с крыши, — соврал я.

— А печати тоже сам себе нарисовал?

Он повернулся к Моралесу:

— Ты что, не заметил печати? Дурачка-то из меня не делайте.

— Да по фигу печати, — сказал Моралес, сверкая глазами. — Тебя вызвали сюда с другой целью.

Горыныч прищурился, заложил пальцы в растянутые карманы пиджака.

— Ну-ка, ну-ка!

— Наступило время перемен! — выпалил Моралес. — Ты засиделся на своем месте. Пора уступить дорогу молодежи!

— Это в каком смысле?

— Мы с Васкесом решили, что время старых пердунов прошло. Дальше действовать будем мы…

Я понял, что пора вмешаться:

— Не мы, а ты. Я не участвую.

Моралес резко обернулся.

— Что? Я не понял. Ты меня кидаешь?

— Мне кажется, это плохая идея. Уж извини.

— Ах, извини?! — зашипел он. — Трус! Предатель! Как ты вообще стал драконом? Ты не дракон, а червяк!

— Земляной червяк, — подсказал я. — И еще желтая лягушка. Это твой глава клана, вот и разбирайся с ним сам, если приспичило.

— Я тебе это припомню. Ты пожалеешь. Причем очень скоро.

— Парни, вы долго еще будете собачиться? — поинтересовался дядька.

Кажется, наш спор его забавлял.

Моралес просверлил меня многообещающим взглядом и повернулся к воспитателю:

— Я изначально сильнее тебя…

— Возможно, — согласился Горыныч. — А может, и нет.

— Да. Я решил так — раз уж меня отдали тебе в ученики, то ты будешь первым, кого я убью. Заодно потренируюсь. Кроме того, мне нужно твое гнездо.

— С этого и надо было начинать, — проворчал глава клана.

— Ты уже стар и слаб. Вся твоя сила — только из-за этой теплостанции, где ты сидишь еще со времен «совка». Поэтому я и выманил тебя сюда.

Дядька вздохнул.

— И что же будешь делать? — кротко спросил он. — Выгонишь старика из дому?

— Размечтался, — с хищной улыбкой ответил Моралес. — Чтобы ты потом ударил мне в спину? Нет, ты отсюда живым не уйдешь!

— Ну, мне пора, — вмешался я. — Всяческих вам обоим успехов.

— Я все равно тебя найду, гад, — пригрозил Моралес. — Следующая наша встреча станет для тебя последней!

Я пожал плечами и пошел по обочине в сторону города. Но, пройдя метров сто, почему-то замедлил шаг… и повернул обратно. Ощущение угрозы усиливалось с каждым мгновением. Вся равнина показалась мне крайне неприятным местом. Может, это и есть интуиция? Я чувствовал — приближается опасность. Откуда — с неба? Из-под земли? Из-за деревьев?

В итоге я вернулся к машинам и встал рядом с «Волгой». Почему-то показалось, там сейчас безопаснее всего.

Горыныч и Моралес уже ушли. Я видел, как две фигуры, постепенно удаляясь, ковыляют по кочкам в сторону рощи. Моралес махал руками и подскакивал, видимо, ругался. Горыныч же так и шагал — маленький ссутуленный человечек на фоне голой равнины.

«Дядька-то в самом деле не хочет превращаться, — с тревогой отметил я. — Неужели трусит? Или я недооценил Моралеса, и он все верно рассчитал со «священной» рощей?»

Я вдруг усомнился в собственной догадливости. Что я вообще знаю о драконах, их возможностях, их отношениях? Зачем я в это влез?!

Тут под кожей я ощутил какой-то странный зуд. Сначала не понял, но потом прислушался к себе и догадался — тело требовало превращения. Оно само определило источник опасности. Не небо, и не земля, и даже не Горыныч…

Священная роща.

«Что-то там есть в этой роще, опасное для всех — в том числе и для Моралеса, — догадался я, стискивая кулаки. — Но Моралес не отступит. Ой, что сейчас будет…»

И тут настало.

Я даже не успел заметить, как Моралес превратился и огненным смерчем взвился в небо. Все заняло не больше удара сердца. Красный дракон, пылающий, словно саламандра, перевернулся в воздухе, ударил крыльями, его напряженная шея изогнулась, как лук, — и из пасти вырвался конус огня. Пламя разбилось о землю и расплескалось по траве. Роща вспыхнула, как хворост…

И разверзся ад.

Атомный взрыв? Армагеддон?! Пламя до неба, и ничего, кроме пламени! На мгновение я ослеп, опалило жаром даже сквозь чешую. В следующий миг на меня обрушилась ударная волна. Я упал на обочину, вжимаясь в землю, запуская в нее когти. Уши терзал рокочущий оглушительный рев, словно прямо на меня пикировал реактивный лайнер.

Когда зрение вернулось, я увидел поистине апокалипсическое зрелище. На всем обозримом пространстве горела земля, травы, деревья, телеграфные столбы… Казалось, вспыхнул сам воздух! Если бы я остался в человечьем облике, от меня, наверно, не осталось бы и пепла.

«Офигеть! — подумал я, пытаясь сообразить, в какую сторону смываться. — Вот это атака!!! Но чья?!»

Ответ пришел быстро. Со стороны рощи донесся дикий вой, заглушающий рев пламени. Молодой дракон, оказавшийся в эпицентре взрыва, погибал.

Его чешуя не выдержала, и он сгорал заживо, пожираемый собственной стихией. Меня замутило, я чуть не потерял сознание. Еще ни разу не видел, чтобы кто-то умирал на моих глазах. Да еще таким ужасным образом.

Оглядевшись, я увидел в небе второго дракона. Здоровенный, тяжелый, как бомбардировщик, на фоне пламени он казался черным. Раскинув крылья, не обращая внимания на огненную бурю, он медленно кружил над местом взрыва, как огромный ворон.

Когда он атаковал? Я не понял. Мне показалось, что он вообще не нападал. Может, воспользовался магией?

В воздухе начинали порхать крупные хлопья горячего пепла. Черная равнина, дрожащее алое небо. Зрелище было чудовищное. Черный снег шел, быстро усиливаясь. Когда он остынет, тут все станет серым.

С неба налетел новый порыв горячего воздуха, шоссе накрыла тень. Красный лорд приземлился на дорогу — земля под ним дрогнула — и повернул ко мне шишковатую гребнистую голову. Глаза у него горели, как у демона.

— Воспользовались источником энергии гнезда? — спросил я быстро. — Магией высвободили всю его силу и вложили в один удар, да?

— Какая чушь, — гулким басом ответил он.

— Но этот странный рев… Это ведь не рев пламени?

— Не пламени, — подтвердил он. — Это пропан.

— Что?!

— Эх, молодежь! — укоризненно обратился Горыныч к темной кучке, которая, кажется, все еще шевелилась посреди пожарища. — Учите матчасть!

Потом он повернулся ко мне и сказал:

— Магия-шмагия! Тут проходит магистральный газопровод. Этот олух сам же его и продырявил.

— Так вот почему вы не разрешали ему тут тренироваться! — Меня пробило на смех. — А Моралес думал, что у вас тут священная роща!

Красный тоже захохотал.

Потом неожиданно умолк и посмотрел на меня с добрым ленинским прищуром.

— Ты зачем сюда приехал, а, Вискас? Решил полюбоваться, как поджарят старого хрыча? Или хотелось поучаствовать в разорении гнезда?

Мне стало холодно, несмотря на горяченный воздух, который все еще обдавал меня волнами жара. Но я ответил с фальшивой непринужденностью:

— Вы же понимаете, я не из трусости отказался. Просто понимал, чем дело кончится.

— Подольститься пытаешься?

— Нет, просто говорю, что думаю. Прямо, грубо, по-солдатски. У Моралеса не было ни единого шанса.

О том, что это я случайно навел мальчишку на дурацкую мысль напасть на главу клана, я решил умолчать.

Горыныч посмотрел на меня полыхающими глазами.

— А почему к роще с нами не полетел? Оттуда же лучше видно.

— Я подумал — вы тут припарковались… А «Волга» старая, но ухоженная. Наверно, она вам дорога…

Он погрозил мне пальцем.

— Моей машиной прикрылся? Ну хитер! Ладно. Лети отсюда, пока я добрый.

Тут бы мне свалить оттуда по-быстрому. Но проклятая тяга к справедливости возобладала. Я мотнул головой в сторону поля с останками Моралеса и спросил мрачно:

— Неужели все это нельзя было предотвратить? Вы не видели, к чему дело идет? Что у мальчишки крыша едет?

Красный лорд молча смотрел на меня, словно не понимая, к чему я гну.

— Он же ваш ученик — способный, перспективный! И он еще маленький… был. Почему вы не попытались перевоспитать его? Ну хорошо — допустим, вы решили, что проще его убить. Но… неужели вам его даже не жалко?

— Естественно, нет, — ответил Горыныч. — А должно?

Я открыл рот, не находя слов… Но старый хищник обо мне уже забыл. Он обернулся человеком, достал скромный мобильник и начал звонить — видимо, в МЧС. Передо мной снова был директор ТЭЦ.

— Алло, у нас тут ЧП… Уже выслали? Нет, не пожар. Магистральный рванул… На пятнадцатом километре… Все в порядке… Среди моих жертв нет.

### Глава 5. БАЛ СЕРЕДИНЫ ЛЕТА

— Легко отделался, — только и сказал Грег, выслушав мой рассказ о знакомстве с красными драконами.

Странно, но мое приключение его совершенно не обеспокоило. И даже не особо заинтересовало. Хотя, на мой взгляд, оно было куда более волнующим и опасным, чем полет в грозу и его последствия. Анхель, колдун из леса, все еще не давал Грегу покоя. Я знал, что Валенок его ищет, — пока безуспешно.

Судя по всему, Грег подключил к поискам и Ники. Всю вторую половину июля я почти ее не видел. По крайней мере у Валенка она появлялась крайне редко, с темными кругами под глазами, сосновыми иголками в волосах и таким утомленным видом, будто где-то бродила целыми ночами. Они с Грегом запирались и о чем-то шептались наедине.

Все были заняты, кроме меня.

Впрочем, у меня и своих забот хватало. Я был так загружен в институте, что дальше некуда. На самом деле перемены начались еще весной, но я, поглощенный сначала испытаниями, а потом тренировками, их не заметил. В апреле у нас сменился директор. Место прежнего дедка, с трудом выжитого на пенсию, занял его зам и развил бешеную деятельность по переводу НИИ на коммерческие рельсы. Он раздобыл несколько заказов то ли в Китае, то ли в Иране, и в институт понемногу потекли деньги. Сначала, конечно, в карман начальства. В окнах дирекции бельмом сверкали стеклопакеты, вместо «Жигулей» на стоянке красовалась «Тойота». Сотрудницы сплетничали с утра до вечера. Гадали, кому будем продавать атомные секреты — натовцам или наоборот, Талибану. Предсказывали тяжелые времена и массовые увольнения. Но поскольку у меня голова была занята другим, я их сплетни пропускал мимо ушей.

К середине июля не замечать дух перемен становилось все сложнее и сложнее. Бывший зам добрался до сотрудников, и началась обещанная кадровая чистка. Половина наших тетушек была безжалостно отправлена на пенсию. На их ставки набрали орду вчерашних студентов, подманивая их на бронь от армии. К омолаживанию коллектива я относился вполне одобрительно, пока директор не пригласил меня к себе и не предложил создать отдел для молодых и энергичных под моим руководством.

— Я знаю, что тебя переманивают, — как бы между делом заметил он. — Не поддавайся! Творческие, нестандартно мыслящие ребята нужны здесь! Ты наш лучший молодой специалист. За последние полгода — такой рывок!

Больших денег новый шеф не обещал, но упирал на перспективы. И главное — на реальную работу (от которой я вообще-то уже отвык). Я ушел от него с квадратными глазами. Рывок? У меня?! Но я уже не был уверен, что хочу принимать это предложение, как бы оно ни льстило. Зачем мне снова связывать себя обязательствами, попадать в зависимость от посторонних людей — и вообще от людей — и ставить других в зависимость от себя, когда я только начал чувствовать себя свободным!


Вечером тридцатого мне позвонил Грег:

— Ты все еще хочешь общаться с драконами? Или красные отбили желание?

— Конечно, хочу!

— Тогда готовь смокинг.

— Чего?!

— Ты официально приглашен на Бал Середины Лета.

— Это еще что такое?

— Большой драконий сбор. Точнее, слет. Они проводятся четырежды в год: зимой, весной, летом и осенью. Организуются драконьим кругом Питера. Думаю, тебе там понравится.

— Погоди! Ты сказал «бал»! Там что, в самом деле танцуют?

— И танцуют тоже.

— Елки-палки… А еще что?

— Общаются. Решают вопросы. Увидишь.

— И когда он будет?

— Тридцать первого.

— Это же завтра!

— Сегодня ночью, — уточнил Грег и отключился.

— А пораньше не мог предупредить? — заорал я в отключенную трубку.

Смокинг, гы-гы-гы!

Я убрал телефон в карман и окинул взглядом свой бардак, пытаясь вспомнить, где в квартире платяной шкаф.

На закате мы все собрались на крыше дома Валенка, готовясь к вылету. Грег решил, что, хотя слет начался еще днем, будет наиболее бонтонно появиться там около десяти вечера.

Ясный вечер обещал дивную июльскую ночь. В небе сияла полная луна, яркая, как желток. Приятно веяло прохладой после жаркого дня.

— Официальную часть мы все равно уже пропустили, — сказал Грег. — Полетим сразу на банкет. Парни, на крыло!

— А где Ники? — спохватился я. — Наряжается?

— Она не полетит.

— Почему? — удивился я.

— Ей нельзя.

Я удивился еще сильнее. Если бы он сказал «она занята» или «я ей запретил» — это бы я понял. Но нельзя? А почему тогда мне можно? Чем я лучше нее?

— Представляю, как ей обидно, — заметил я с легким упреком.

Грег только пожал плечами. Худой, смуглый и изящный, в смокинге он выглядел как тангерос.[2] А Валенок — как принарядившийся бронетранспортер. Рядом они смотрелись просто уморительно.

Но у Валенка было другое мнение насчет того, кто тут клоун.

— Ты что на себя напялил? — возмутилось это болотное чудовище в галстуке-бабочке и алом шелковом кушаке поперек пуза.

— А что? — Я надменно вскинул голову. — Нормальный костюм. Пиджак, штаны и галстук. Между прочим, он совсем новый. Я в нем диплом в институте защищал.

— И еще тебя в нем похоронят, — пообещал Валенок. — Причем скоро. Грег, я рядом с ним за стол не сяду.

Грег на нас даже не взглянул.

— Вот видишь, Грегу все равно, — сказал я. — Мудрый, взвешенный подход.

— А мне нет, — настаивал Валенок. — Грег, скажи ему. Что он вырядился как деревенский родственник? Давай оставим его дома.

Грег оторвался от раздумий и внимательно оглядел мой костюм.

— Так и иди, — одобрил он. — Отличный камуфляж. Пусть у кое-кого создастся впечатление, что ты — пустое место.

— Он опозорит клан! — не отступал Валенок.

Неожиданно я глубоко обиделся. Костюм-двойка, секунду назад казавшийся мне вполне приемлемым, стал вдруг старомодным и уродливым. Смокинг я надевать изначально не собирался, даже если бы он у меня был. Я считал его экзотической и выпендрежной формой одежды для совсем особых случаев, каких в моей жизни простого инженера не было и не предвиделось. Кроме того, я абсолютно уверен, что смокинг надо уметь носить, и обычный человек, не супермен, выглядит в нем смехотворно. Но обида — и вид Валенка — совершили в моем сознании переворот. Если этот пивной бочонок не постеснялся нацепить смокинг с «бабочкой», то чем я хуже?!

— Черт с вами, — процедил я. — Где тут ближайший прокат праздничной одежды?


Полет над городом — необычное ощущение. Это как выход на другой уровень. То, что внизу кажется законченным и самодостаточным, при взгляде сверху оказывается просто частью целого. А то, в свою очередь — частью чего-то еще… Но то, первое, при этом ничего не теряет — наоборот, приобретает дополнительную значимость. И кроме того, это просто очень красиво. Геометрически красиво. Четкая сетка улиц, словно вены, по которым течет огненная кровь — бесчисленные огни машин. И крыши, крыши: ржавые коричневые, свежеокрашенные зеленые, оцинкованные, стеклянные…

Места назначения мы достигли уже в сумерках. Под нами медленно проплыл темный массив Сосновского лесопарка. Грег начал забирать вправо, туда, где вдалеке светились огоньки новостроек. Вскоре я заметил, куда он направляется. На фоне гаснущего неба четко выделялись черные крючковатые зубцы на крыше одинокого здания. Его основание терялось во мраке, а крыша светилась и мерцала, как факел в темноте.

— Что это? — крикнул я Валенку на лету.

— Драконья башня!

Перед нами вырастало загадочное сооружение, высотой с десятиэтажный дом, без единого окна, окаймленное пятиметровыми бетонными зубцами поверху. Внешне башня напоминала то ли оперение воткнувшейся в землю ракеты, то ли какой-то хитрый радар — в общем, нечто из области советской научной фантастики. Верхушку ее венчала ажурная металлическая вышка с мигающим красным огоньком на шпиле. У подножия теснились какие-то белые корпуса.

— Это же НИИ кибернетики! — узнал я, наконец, место.

— Все верно, — подтвердил Грег. — Там наверху банкетный зал. Организаторы слета уже не первый год его здесь проводят.

— Погоди-погоди! Нет там наверху никакого зала, я точно знаю!

— Правильно, — согласился Грег. — Для людей — нет.

Лесопарк кончился. Снижаясь, мы описали круг вокруг вершины башни. Вблизи она казалась еще больше, чем издалека. Я вдруг почувствовал дуновение ветра, шелест и свист в темноте — и понял, что мы в небе не одни. Приглядевшись, я заметил множество крылатых силуэтов вокруг нас. Одни так же плавно парили, спускаясь по спирали, другие, резко хлопая крыльями, садились на край башни между зубцами. По белому камню стен скользили тени перепончатых крыльев.

Наверху обнаружилась площадка под навесом размером с футбольное поле, окаймленная сияющими в темноте зубцами. По бетону пробегали весело мигающие огоньки, однако ни единой лампочки я не заметил. Расстояния между зубцами вполне хватало, чтобы влететь дракону. Один за другим гости опускались на площадку и сразу превращались, проходя внутрь, под крышу, где горел свет, играла музыка и слышался многоголосый гомон.

Вслед за Грегом и Валенком я влетел внутрь. Свет и толпа на миг ошеломили меня. Народу было множество, самого разного возраста, пола и внешности. Никакой системы я не уловил. Все, кто уже находился в зале, были в человеческом облике. Время от времени снаружи слышался грохот и свист — и через мгновение внутрь заходил новый гость. Я оробел и даже сделал движение, чтобы спрятаться за спину Валенка. Во мне внезапно пробудился совершенно подростковый комплекс неполноценности. Вспомнились подколки Драганки, история с моим дурацким падением… Усилием воли я поднял голову, расправил плечи, которые в смокинге казались неестественно широкими, и шагнул в зал.

Наше появление было встречено гробовой тишиной. Даже музыка притихла. Казалось, что все пялятся именно на меня. «Готовят тухлые помидоры», — подумал я, горько жалея, что вообще сюда явился. Уж повязку-то с «Веселым Роджером» точно надо было снять…

Но через миг к нам подскочил рыжеволосый мужичок в белом фраке.

— Черный лорд! — воскликнул он, обращаясь к Грегу. — Приветствую! Такой важный гость, такая честь! Простите наше изумление! Обычно вы не удостаиваете посещением подобные мероприятия…

— На этот раз у меня есть веская причина, — добродушно улыбнулся Грег.

— Да, понимаю, — сказал рыжий, подмигивая и мне, и Грегу. — Причина, вот она — перед нами. Первый выход в свет. Так сказать, первый бал. Что ж, малыш, добро пожаловать в наше сообщество. Что-то мне подсказывает, ты сюда замечательно впишешься. С таким воспитателем…

Я на миг обалдел от такого обращения, но вовремя сообразил: рыжий имеет в виду не меня-человека, а меня-дракона. Это человеку перевалило за третий десяток, а как дракон-то я, наверно, считался сущим младенцем. Пока я подыскивал слова, чтобы расквитаться с ним за «малыша», распорядитель уже вел нас в глубину зала. Валенок, завидев длинные накрытые столы, перестал корчить из себя сноба и заметно оживился.

— На официальной части вас не было? — трещал рыжий. — И напрасно! Обсуждались очень важные, насущные вопросы управления: организационные моменты по взаимодействию драконьих кругов средней полосы России, улучшения в работе правительства…

— Охота же кому-то заниматься такой фигней, — заявил нетактичный Валенок.

— Вы бы лучше «спасибо» сказали, что мы берем на себя всю эту поденную, но необходимую работу, — с обидой взглянул на него рыжий. — Нет! Всем, видите ли, скучно, у всех другие интересы…

— Поверьте, мы высоко ценим усилия вашего клана, — проникновенно произнес Грег. — Если бы не ваше мудрое управление, драконы Питера погрязли бы в анархии, и их постиг бы полный крах!

Я отвернулся, давясь смехом. Валенок так просто заржал. Но распорядитель принял комплимент Грега за чистую монету.

— Просто мы по своей натуре более ответственны, чем другие, — скромно заметил он, возвращаясь в хорошее расположение духа.

— Расскажите, что еще было на повестке дня? Что-нибудь забавное?

— Забавное? Повестка дня — не повод для шуток! Впрочем, извольте. Известный Идолищев предложил установить на верхушке этой башни ретранслятор мобильной связи, а прибыль отдавать ему — его так называемой жене, видите ли, нужны деньги на операцию…

Я ухмыльнулся. Выходка с ретранслятором вполне в духе Идолищева. Хоть я и не совсем понял, о какой «так называемой жене» идет речь. Грег же чуть заметно поморщился.

— Я безгранично уважаю Идолищева! — поспешно заявил рыжий, заметив его гримасу. — Он выдающийся оратор, тактик, стратег и педагог. Конечно, его затянувшаяся связь с низшим существом может вызывать только недоумение. Но с другой стороны, кто мы такие, чтобы осуждать? Тем более дракона, который почти наверняка станет новым Зеленым лордом?

— Человеческую самку ему не простят, — с серьезнейшим видом сказал Валенок.

— Не нам судить, — с лицемерным видом повторил рыжий. — Да и выбирать его будут зеленые, а не мы… Но его нелепое предложение все же удалось отклонить! Он уже почти уговорил собрание проголосовать «за» ретранслятор, когда появились Братья Ино и нас спасли. Только они и способны перехватить у него инициативу в разговоре…

— Близнецы уже здесь? — небрежно спросил Грег.

— Да, вон они сидят. Прибыли еще вчера. Тоже привезли ученика. Точнее, ученицу. Нынче вообще очень интересный слет. Такие персоны, какие бывают раз в двадцать лет. Например, Чудов-Юдов удостоил нас своим появлением и, кажется, уже успел кого-то убить… Вы опять же… А, вот еще из забавного! Вообразите, кто-то прислал анонимное письмо с угрозами! Дурацкая шутка. Мы подозреваем Чудова-Юдова, но ведь в лоб его не спросишь… И кроме того, он придумал бы что-то более остроумное.

— Анонимное письмо?

— Да, представьте! Открытое письмо Северо-Западному драконьему кругу.

— А кому угрозы?

— Ему же.

— Как, всему кругу сразу?! — восхитился Валенок.

— Нет, вы не поняли! Письмо предупреждало нас о «близкой опасности». Вообразите, аноним написал, что на нашу территорию проникают драконы из иного мира.

— Это не новость, — кивнул Грег. — Проникают. Я сам из другого мира. И что?

— Не, вы еще не слышали самого главного! Не просто проникают, а якобы готовят… как там было сказано… вторжение!

— Чушь! — уверенно заявил Валенок.

— Согласен, — подтвердил Грег. — Чтобы подготовить вторжение, надо переправить сюда значительные силы, а это невозможно: путешествие между мирами — дело индивидуальное. Но дело даже не в количестве… В письме сказано, из какого именно мира готовится вторжение?

Рыжий скривился.

— Сказано. Потому-то мы и не стали выкидывать это письмо сразу, а показали специалистам.

— Это кому же?

— Идолищеву…

— Нашли кому показывать!

— А что? Он профессор, дракон научного склада ума…

— И десяти лет не прошло, как он превратился! Понимаете, что это значит? И что у него творится в голове — особенно в сочетании с его фактическим возрастом? Мне даже неинтересно, что он вам сказал. Еще кому-нибудь показывали?

— Братьям Ино.

— Уже лучше. Хотя их магия специфическая, зато с мозгами у них все в порядке. И что они сказали?

— Да то же, что и вы. Что переходы между мирами могут совершать отдельные драконы-маги, которых можно перечислить поименно, и ни о каком «вторжении» и речи быть не может… А мира, из которого оно якобы готовится, вообще не существует. «Страшная сказка для детей» — вот как они его назвали.

— Это мнение Братьев?

— Нет, это единодушное мнение круга…

— Ладно, — сказал Грег. — Я понял.

Хоть он произнес это совершенно равнодушно, рыжий поднял бровь. В наблюдательности ему было не отказать.

— Вы раздосадованы, Черный лорд! Что случилось? Вы что, серьезно отнеслись к этому письму? Ну сами подумайте, какое вторжение? Кому надо сюда вторгаться? С какой целью? Кому мы нужны?

— Закроем тему, — улыбаясь, предложил Грег.

— Как пожелаете…

Мы неторопливо шли, огибая зал по кругу, сопровождаемые взглядами и шепотом. Толпа раздавалась при нашем приближении. Разговор затихал и возобновлялся за нашими спинами с новой силой.

— Поесть можно тут. Выпить — там, — показывал распорядитель. — Позднее место в середине освободят, и желающие смогут потанцевать. А перед закрытием состоится фейерверк… Ага! Вижу, еще один почетный гость прибыл. Общайтесь, развлекайтесь, я отойду…

И болтливый желтый дракон исчез в толпе.

Я с облегчением обнаружил, что мы больше не в центре всеобщего внимания. На меня посматривали, но искоса. Я мог перевести дух и оглядеться.

В принципе, все это напоминало обычный банкет: шумный, многолюдный, в меру торжественный, в меру неформальный. Играла негромкая фоновая музыка. Вдоль стен стояли накрытые столы с закусками и напитками. Почти все женщины нарядились очень экстравагантно. Вечерние платья поражали воображение, это были почти маскарадные костюмы — кто кого переплюнет. Мужчины оделись кто во что горазд. В смокингах, кстати сказать, были только мы трое. Но я уже привык и чувствовал себя неплохо.

Гости дефилировали по залу, стояли у столов, собираясь небольшими кучками, и оживленно болтали. Со всех сторон слышались приветственные возгласы. Мы были явно не единственными, кто пропустил официальную часть. Как я понимал, большинство еще толком не успели поздороваться со всеми своими знакомыми.

Я тоже выхватил из толпы знакомое лицо. Пожилой дракон с окладистой бородой и авторитетной осанкой, в свитере домашней вязки, привлекая к себе всеобщее внимание, громогласно рассказывал, что пришел на слет пешком: «Что я, ради одной остановки превращаться буду?» — и только что «вот этими ногами» полчаса поднимался по винтовым лестницам внутри башни.

Старикан явно рассчитывал эпатировать собрание, но получил лишь несколько смешков и добродушных шуток от стоявших поблизости. Видимо, к его выходкам уже привыкли. Впрочем, его это не смутило — он тут же затесался в какую-то группу, где перехватил разговор и начал солировать.

— Ага, этого дракона я знаю! — сказал я, посмеиваясь. — Это же великий и ужасный Идолищев. Только одного я не понял. У него что, есть жена?

— Идолищев — уникум, чудо природы, — объяснил Грег. — Дело в том, что он стал драконом в очень позднем возрасте. Лет за пятьдесят.

— Ничего себе!

Обычный возраст превращения — около семнадцати — двадцати лет, когда человек полностью был открыт миру и активно искал запредельного, или изредка ближе к тридцати, когда человек интуитивно понимал, что наступает его последний шанс. Грег добавил, что после сорока человек обычно смиряется с действительностью, принимает реальность и полностью теряет способность к превращению.

— И что заставило его превратиться?

— Кто его знает. Видимо, все чего-то ждал, искал… И нашел. Фактически, он сам на нас вышел…

Грег порассказал о нем еще много интересного. Из-за позднего перерождения у Идолищева осталось много смешных человеческих привычек, благодаря которым он имел среди драконов репутацию чудака — но чудака опасного, который заставлял других считаться со своими заморочками. К примеру, он был единственным драконом в Питере, сохранившим человеческую семью.

— Много лет он притворяется, ведет двойную жизнь, — говорил Грег. — Это нелегко, но Идолищев чудовищно упрямый.

— «Так называемая жена»?

— Да, я с ней знаком — очень милая старушка… У них уже трое внуков. Знаешь, что мне сказал по этому поводу Идолищев? «Если я прожил с женой тридцать лет, почему я теперь должен ее бросать?»

— Молодец! — одобрил я, впервые взглянув на старика с симпатией.

— Непонятно, чего в нем больше, человека или дракона, — продолжал Грег. — От него много проблем. Например, пытается собирать вокруг себя молодежь и учить их жизни. А поскольку у него язык хорошо подвешен, да и опыт есть, ему это удается.

— Небось бывший профессор? — спросил я.

— Почему «бывший»?

— Ага. Так я и думал!

Теперь я сообразил, кого мне напоминает Идолищев, — типичного институтского преподавателя.

— Главное, молодняку от этого никакой пользы нет, — заметил Валенок. — Как можно учить дракона жизни? Хорошо, что драконью молодежь не больно-то поучишь…

Тем временем мое внимание привлек еще один гость. Он неторопливо двигался встречным курсом, словно воздушной волной разгоняя перед собой толпу — в точности как Грег. Его багровый джемпер полыхал, как пламя пожара. Я даже замедлил шаг.

Это был высокий блондин с надменным лицом и мощной, пластичной фигурой пловца, с ног до головы одетый в знаменитые бренды. Просто несбывшийся идеал любого офисного задохлика. Весь он аж лоснился. По обе стороны от него, отставая на шаг, плыли две девушки, обе прекрасны, как супермодели. От всей компании исходило ощущение, как от какого-то очень дорогого, стильного, совершенного и слаженного механизма. С красавцем тоже здоровались — он отвечал на приветствия с той ледяной светской любезностью, после которой ходишь как оплеванный, хоть ничего обидного вроде бы сказано не было.

— Это кто? — прошептал я, когда ослепительная троица продефилировала мимо нас.

— Не помню, как его зовут, — сказал Валенок. — Владик, кажется. Он из Красного клана.

— А-а, — протянул я.

Теперь мне стало понятно, почему Моралес был недоволен, попав в ученики к Горынычу. На фоне этого красавца старик выглядел как отставной сантехник. «Отличный камуфляж», — вспомнил я слова Грега. А забавно, если бы я пришел в том занюханном пиджаке, и мы столкнулись бы тут с Красным лордом в таком же прикиде…

— …Там есть очень мощные бойцы, — рассказывал Валенок. — Охренительно. Это один из них. Точнее, эти.

— Его спутницы тоже боевые драконы?

— Про этих не знаю. Прошлым летом он вроде с другими прилетал.

«Судя по их виду, конечно же, да!» — подумал я. И люто позавидовал. Мне до такого еще расти и расти…

— Хорошо, что во время слета поединки запрещены! — заметил я, уставившись на потрясающих девушек.

Блондин повернул голову и удостоил меня тяжелым, как глыба льда, взглядом.

— Запрещены? С чего ты взял? — ухмыльнулся Валенок. — Я бы сказал — «не поощряются».

Я поспешно отвернулся.

И уперся взглядом в нечто невообразимое.

Возле одного из столов, метрах в пяти позади меня, стояло несусветное чучело в псевдовоенной форме неизвестно какого рода войск. Камуфляжные галифе были заправлены в ботфорты на высоких красных каблуках с золотыми шпорами. На плечах чучела сияли эполеты, на груди — орден размером с тарелку, усыпанный бриллиантами, на поясе — деревянная кобура с маузером времен Гражданской войны. На голове торчал роскошный панковский гребень, в ушах и в носу блестели серьги, лицо украшала татуировка. Чучело что-то рассказывало, кривя губы в ехидной улыбке, растягивая слова и делая между фразами мхатовские паузы. Его окружала толпа молодежи обоего пола, восхищенно глядящая ему в рот.

— Не пялься на него так откровенно, — непривычно тихо сказал Валенок, проследив за моим взглядом.

— Кто это?

— Это и есть знаменитый Чудов-Юдов.

— Тот самый?

Я сразу вспомнил давнишний разговор в «Норе» и окаменевшие лица юнцов. Так вот кого я за глаза обозвал дятлом! Ха, да я, похоже, не слишком ошибся!

— А почему он так по-дурацки выряди…

— Заткнись!

Дракон-панк, не прекращая своего рассказа, бросил на меня взгляд. Мне вдруг стало не по себе, будто он не только услышал мои последние слова, но и походя залез в мысли. Сонные, холодные глаза чучела совершенно не сочетались с его клоунским обличьем и раскрашенной маской.

Маской…

— Ты куда?!

Не слушая Валенка, я принялся решительно проталкиваться сквозь толпу.

Неужели?!

— Добрый день, — обратился я к панку-милитаристу. — Вы тут что-то такое интересное рассказываете. Можно послушать?

Чудов-Юдов несколько секунд смотрел на меня неподвижным змеиным взглядом, и, так и не соизволив ответить, вернулся к беседе. Он даже виду не подал, что встречал меня прежде. Да и сам я засомневался. Такая радикальная перемена имиджа…

Между тем разговор в этом кружке шел весьма занятный. Как я понял, Чудов-Юдов самонадеянно утверждал, что способен словесно довести до самоубийства кого угодно, причем ему на это достаточно десяти минут.

— То есть любого человека? — выкрикнул молодой голос. — Абсолютно любого?

— Любого человека, — кивнул Чудов-Юдов. — Или не человека. Видовая принадлежность не имеет значения.

— О-о-о! — дружно выдохнула толпа.

— А как насчет дракона? — спросил я, вглядываясь ему в лицо. — Разве драконы поддаются внушению?

— Еще как поддаются. Но разве я говорил о внушении? — ответил Чудов-Юдов. — Нет, я о нем ни слова не сказал. Это чистая психология.

— Что-то не верится, — нахально заявил я.

Кружок притих. И кажется, даже расступился.

— Хотите доказательств? — спросил Чудов-Юдов, неприятно улыбаясь. — Кого убить?

Я задумчиво обвел глазами побледневших слушателей, выдержал эффектную паузу и скромно предложил:

— Меня.

— Что стряслось? — участливо спросил Чудов-Юдов. — Проблемы? Депрессия? Жизнь не мила?

— Нет, — лучезарно улыбнулся я. — Просто от приводы любознателен.

Чудов-Юдов, кажется, на миг смешался. Я ждал. Безумно хотелось посмотреть, как он выкрутится. Но в этот момент рядом со мной возникла здоровенная лапа и за плечо выволокла из кружка.

— Ну зачем? — взвыл я, пытаясь вырваться. — На самом интересном месте!

— Совсем рехнулся, — прошипел Валенок.

Он послал Чудову-Юдову любезнейшую улыбочку, схватил меня за локоть и потащил вслед за Грегом, который успел отойти от нас шагов на десять и потеряться в толпе.

— С кем тебе не надо связываться, так это с ним, — принялся распекать меня Валенок, когда Чудов-Юдов с компанией остались далеко позади. — Держись от него подальше. Он — настоящий отморозок.

— Ты его знаешь?

— Его все знают. Точнее, толком — никто.

— Почему он так вырядился?

— Косит под боевого дракона. Рассказывает про себя невероятные истории. Многие верят.

— А что, он не боевой?

— Черт его знает, какой он на самом деле. Я его в работе не видел.

Валенок оглянулся и добавил тихо:

— Ты не думай, что он такой из себя клоун. Он тут поумней и похитрей многих. И чувство юмора у него… своеобразное. Особенно любит дразнить мальков. Говорят, на одном из прошлых слетов некий разобиженный молодой дракон бросил ему вызов…

— И что?

— И Чудов-Юдов его, ясное дело, убил.

— И ему ничего за это не было? — возмутился я. — А как же правила?

— Да ему по барабану. У него и так репутация на всю голову ушибленного, ему терять нечего. Кроме того, с драконами, которые в авторитете, Чудов-Юдов ведет себя са-авсем по-другому…

«А хочешь еще штришок к портрету? — подумал я, мысленно обращаясь к Валенку. — Не поручусь наверняка, но подозреваю, что с ним уже знаком. Почему же он тогда не подал виду, что узнал меня? Чего ради? Или мне померещилось, и это вовсе не он? Не Лорд в Маске?»


Мы двигались по залу, пока нас не прибило к ближайшему столу. Валенок тут же накинулся на еду, а я продолжил свои наблюдения. Да, тут в самом деле было куда интереснее, чем в клубе! Я рассеянно шарил взглядом по толпе, пока вдруг не сообразил, что высматриваю Драганку. Чтобы такая модница, как она, не пришла на главную в сезоне светскую тусовку? Конечно, она должна быть тут — причем в самом умопомрачительном наряде, заметная со всех концов зала. Шестое чувство подсказывало, что сейчас она не стала бы задирать нос и фыркать по поводу моего внешнего вида.

Но Драганки не было. Когда я в этом убедился, мне стало грустно. И почему-то слегка тревожно. Я вздохнул, выпил еще бокал и снова принялся отвлекать от еды Валенка.

— Здесь есть настоящие боевые драконы? Ну, кроме этого пижона из Красного клана…

— А как же. Вон, например… — Валенок махнул бутербродом куда-то влево. — Близнецы из Ино. Их еще для краткости называют Братья Ино.

— Что такое — «Ино»?

— Ино — это лес, — объяснил стоявший поблизости Грег. — Его еще называют Лесом Самоубийц. Войти в него можно, а вот дорогу обратно уже не отыскать. В древности считали — демоны виноваты, потом — природная геомагнитная аномалия, а на самом деле… Впрочем, это долгая история.

— Где это такой занятный лес? — заинтересовался я.

— В Японии.

Я с недоумением посмотрел через стол на Близнецов, которые были так же похожи на японцев, как и я, — то есть никак. Забавно, они в самом деле были близнецами — два невысоких круглых мужичка средних лет, совершенно одинаковых, только один с бородкой, а другой с лысиной. Они сидели за соседним столом в теплой компании, истребляли бутерброды с ветчиной и, видимо, травили байки, потому что вокруг них все радостно хохотали.

— Почему «из Ино»? — спросил я. — Они там живут?

— Они там работали. Это было знаменитое дело — в узких кругах.

— Ничего не понял.

— Это самые опасные боевые драконы — наверно, во всей Европейской части России, — сказал Грег. — А может, и во всей Восточной Европе.

Я не поверил. Решил, что он прикалывается. И налил себе коньяку. Коньяк оказался традиционно ужасный, как и на всех подобных мероприятиях.

— Ну и много же тут народу! — сменил я тему. — Здесь все драконы Питера?

— «Все»! — фыркнул Валенок. — Ха, насмешил! Едва ли треть. Сюда прилетают в основном молодежь и их учителя — других посмотреть, себя показать, да такие, как Чудов-Юдов, — повеселиться извращенным образом.

Валенок покосился на Грега, который стоял, уткнувшись в экран своего коммуникатора, и добавил:

— Ну или те, у кого назначены деловые встречи. Ты еще учти, тут не только Питер. В России драконьих кругов мало, всего четыре. И вообще… тут больше драконов, чем кажется, — закончил он совсем уж загадочно.

### Глава 6. ВАРИАНТ ПЕРЕРОЖДЕНИЯ

Банкет шел своим чередом, становясь все более неформальным. Народ хлынул в разные стороны — видимо, приближалось время танцев. Грег сначала исчез, но вскоре я обнаружил его за столом Братьев Ино, с которыми он оживленно общался, как со старыми знакомыми.

— Похоже, наших тут уважают, а? — спросил я Валенка. — Так любезно встретили, проводили к столу…

— Не «наших», а Грега, — чавкая, уточнил Валенок. — И не уважают, а боятся.

Я моргнул.

— Боятся Грега? Кто — драконы?

— Ага. — И Валенок добавил самодовольно: — Ну и меня, естественно, тоже.

«Трепло!» — подумал я сердито.

Вдруг я заметил, что рядом с Грегом стоит кудрявая девчушка в золотистом платье, с дерзким и симпатичным лицом. С кокетливым видом она склонилась к его плечу и прошептала ему что-то на ухо. Я уставился на нее с любопытством. Это еще кто? Его подруга, что ли? Вот бы не подумал! Хм… не поэтому ли он не взял сюда Ники?

Но не успел я навыдумывать бог знает чего, как загадка разъяснилась.

Грег выслушал девушку с улыбкой и кивнул. К моему огромному изумлению, она повернулась и подошла ко мне.

— Привет, — сказала с очаровательной смущенной улыбкой. — Меня зовут Лиза. Можно с тобой познакомиться? Твой воспитатель не возражает.

— Э… ну типа…

Я оглянулся на Грега, не вполне понимая ситуацию.

— Можно, — хладнокровно разрешил он. — Ступайте, дети мои.

Я не придумал ничего достойного, чтобы ему ответить, только бросил возмущенный взгляд — а Лиза уже взяла меня под руку и потянула к соседнему столу, где горой лежали десерты, и нагребла нам всякого на бумажные тарелочки. Вытягивая шею, осмотрела стол, попросила меня добыть ей шампанского из далекой бутылки…

Я вдруг ощутил прилив уверенности в себе. Ха, я в самом деле не хуже прочих! Весь в черном, элегантный (кстати, смокинг сел отлично), только пистолета под мышкой не хватает — ну чем я не Джеймс Бонд? Да еще и привлекательная девушка рядом. Красота!

Я украдкой поглядывал на Лизу. Рыжеватые завитки волос, зеленые глаза в обрамлении черных ресниц, пухлые губки… Нет, симпатичная девчонка! И сама первая ко мне подошла. Как Ники. Может, у девушек-драконов так принято? Хотя Ники-то познакомилась со мной не просто так, а с далеко идущими планами…

Не успел я развить ассоциацию, как Лиза сказала в своей очаровательной робко-кокетливой манере:

— Ничего, что я сама представилась? Мои воспитатели разрешили, и твой вроде не возражал…

Я словно брякнулся с небес за землю.

— Что значит «разрешил — не разрешил»? — буркнул я. — Воспитатель, тоже мне… Тут же не детский сад.

— Ой, извини… Просто мне так хотелось поговорить с кем-то, кто недавно превратился, а ты выглядишь здесь самым… Ну… Безобидным… Добрым, — быстро поправилась она.

Я помрачнел. Мне казалось, я произвожу совершенно другое впечатление.

— Понимаешь, я же просто куколка, не дракон, — зашептала Лиза, быстро оглядываясь. — Я еще не проходила через превращение. Я вообще не имею права тут находиться. Мои воспитатели сказали, что превращение будет со дня на день, чтобы я морально готовилась…

Лиза залпом опрокинула бокал шампанского и шепотом созналась, скосив глаза на Братьев Ино:

— А я так боюсь!

— И правильно делаешь, — мстительно ответил я, чтобы сквитаться за «доброго и безобидного». — Пройти через превращение — это все равно что умереть, а потом воскреснуть в ином качестве. А смерть — это страшная штука! Не у всякого хватит духу взглянуть ей в глаза и не отвернуться!

— Расскажи! — попросила Лиза, и ее глаза зажглись неподдельным интересом. — Как все у тебя проходило?

Но рассказывать о превращении у меня не было ни малейшего желания. Про балкон было вспоминать слишком позорно. Про Ваську — слишком страшно… Ну и вообще, это была не та тема, чтобы трепать ее на банкете. Так я Лизе и сказал. Она покивала с умным видом, но явно огорчилась.

— К тому же пойми — у каждого превращение свое, — прибавил я, чтобы подсластить пилюлю. — Испытания не повторяются. Они зависят исключительно от внешних обстоятельств или фантазии твоего воспитателя. Повторяется только принцип: ты переживаешь смертельную опасность, и оказываешься — точнее тебя ставят — в такой ситуации, которую ты можешь разрешить только как дракон. Или погибнуть.

— Но ты говоришь, решить-то ее может только дракон. А я же пока еще человек.

— В том и парадокс. Но такова суть превращения, она иррациональна. Главное — начать действовать, даже если тебе кажется, что ты ничего не можешь сделать… Через не могу. Это самое сложное…

Мы разговорились. Беседовать с Лизой оказалось очень даже приятно. Не такая уж она оказалась робкая, как я подумал вначале. У нее были обширные планы. По большому секрету она призналась, что собирается стать боевым драконом.

— Потому что мои воспитатели учат только боевых, Не просто же так они меня выбрали, да? Хотя, честно говоря, я никогда не отличалась какими-то особыми боевыми качествами. Или там, агрессивностью. Я пауков боюсь, к примеру. Вот с «черного» склона съехать — это да, с удовольствием. Даже не могу представить, что буду делать, если придется с кем-то драться… Видишь их? — Она завистливо кивнула в сторону надменного блондина, как раз проходившего мимо со своими красотками. — Вот так должны выглядеть настоящие боевые драконы, правда?

«Между прочим, Грег тоже растит из меня боевого», — чуть не похвастался я, но сдержался.

И подумал, что это даже прикольно — что она подошла ко мне как к самому безобидному дракону на этой тусовке. А я-то на самом деле…

«Настоящую крутизну напоказ не выставляют», — хотел сказать я, но, слава богу, удержался и от этого.

Тем более чертов целитель из леса ясно сказал — я не боевой дракон и никогда им не буду, что бы там ни пытался из меня вылепить Грег…

Потом мы выпили за знакомство и принялись болтать уже о всякой всячине. Рассказывали в основном о себе. Лиза оказалась спортсменкой-экстремалкой.

— Острые ощущения люблю больше всего на свете, — сказала она с каким-то странным блеском в глазах. — Рисковать — обожаю!

И мы надолго зависли на теме горных лыж.

Я подвыпил, но в меру. Ровно настолько, чтобы чувствовать себя в приподнятом и чуть более развязном, чем обычно, состоянии. Судя по оживленному поведению Лизы, с ней творилось то же самое. Не прошло и получаса, а она уже откровенно кокетничала со мной. Я пару раз подумал о несчастной одинокой Ники, вспомнил Драганку, а потом решил: «Что, уже и пообщаться с приятной девчонкой нельзя без угрызений совести?» — и выкинул их обеих из головы.

Музыка стала громче, зал погрузился в полумрак. Из динамиков полилась какая-то медленная, напевная мелодия.

Взявшись за руки, мы отправились на середину зала. Я обнял Лизу за талию; ее крепкая ручка легла на мое плечо.

— Подожди секунду, — попросил я, моргая. — Что-то в глаз попало…

И тут случилось нечто очень странное. Ощущение соринки в глазу превратилось в резкое жжение, а потом что-то лопнуло, и зал окутал прозрачный, словно подсвеченный солнцем туман. Все так же играла музыка, двигались в танце пары, а между ними мне навстречу не то шел, не то плавно летел размытый силуэт в дымчатом золотистом сиянии. Силуэт был вроде человеческий — но не совсем… Мгновение он маячил между танцующими… а потом исчез.

— Леша, ты чего? — услышал я встревоженный голос Лизы. — Сойди с моей ноги, мне же больно!

— Извини, — автоматически ответил я, отступая на шаг. — Ты сейчас ничего не видела?

— Нет…

А я видел. И не только я! Некоторые из присутствующих прекратили танец и обернулись в ту же сторону, что и я. Кто-то всматривался в сумрак, словно сам себе не веря, а Чудов-Юдов, сидевший на краю стола и болтавший ногой, встал и поклонился…

— О господи, — услышал я голос Лизы. — Что это у тебя с глазом?!

Эта фраза меня определенно преследовала.

— Как, опять?

— Посмотри! — Лиза порылась в сумочке и сунула мне под нос зеркальце от косметички. Я взглянул и чуть не ослеп по-настоящему. Из зеркальца ударил свет. Змеиный глаз жгло под пиратской повязкой. А второй, нормальный, пылал, как крошечное солнце! Казалось, если это жуткое горение не прекратится немедленно, то со мной случится что-то непоправимое, после чего я никогда не стану прежним…

«Нет! — в панике подумал я, крепко зажмуриваясь. — Не хочу! Не надо!»

— Мне надо выйти! Лиза…

Должно быть, я отдавил кучу ног, но никто мне ни слова не сказал. Лиза протащила меня через толпу; музыка и голоса остались позади, в лицо дунул холодный воздух. Я рискнул и открыл глаза. Мы стояли между двумя зубцами, на краю крыши. Закат уже догорел, и нас окружала кромешная, почти августовская темнота. Небо было густо усыпано звездами и перечеркнуто какими-то сияющими витками…

— Что это? — произнес я вслух, таращась на диво.

— Где? — удивилась Лиза.

Но я уже и сам догадался.

«Млечный Путь. Все три спирали».

Вдруг в темноте вспыхнуло множество новых звезд. Бесчисленные новые галактики рождались, расцветали, мерцая и переливаясь, и исчезали прямо на моих глазах…

«Ну все, приехали, — обреченно подумал я. — Здравствуйте, глюки».

— Ура! — радостно воскликнула Лиза. — Фейерверк!


Последняя часть драконьего бала осталась в памяти фрагментарно. Среди беспечного веселья, света и музыки отыскалось всего одно темное пятнышко, словно мимолетный сквозняк, подувший в окно с зимней улицы. Проходя мимо столов в туалет, я еще раз поймал на себе холодный, сонный взгляд Чудова-Юдова. Впрочем, он сразу отвернулся, и я забыл о нем.

Так я не отрывался, наверно, со школьного выпускного. Когда к нам подошел Грег, я взглянул на часы и с изумлением обнаружил, что уже третий час ночи. Веселье вокруг шло на убыль. Тусовка окончательно распалась на группы. Многие прощались и улетали.

— Что, уже уходим? — огорчился я.

Грег выглядел каким-то отстраненным, как часто в последнее время. Я заметил, что он был абсолютно трезв. В отличие от Валенка, который за столом орал песни, обнимаясь с каким-то рыжим коротышкой с подозрительно зеленоватой кожей. Тот пытался вырваться, но тщетно.

Лиза обнаружила, что ее наставники ушли, и тоже засобиралась.

— Проводить тебя? — предложил я — отчасти из вежливости, отчасти не вдохновленный перспективой волочь на себе домой пьяного Валенка.

— Ой, давай! — обрадовалась Лиза. — Я как раз хотела тебя попросить! Я же… не полечу, а пешком пойду. «Вот этими ногами», — похоже передразнила она Идолищева. — А ночью девушке одной, в незнакомом городе… Я все-таки пока еще не дракон…

Вниз мы спустились по длиннющей неудобной лестнице — я с Лизой за компанию — и окунулись в душистый, теплый ночной воздух. Пахло липовым цветом и отцветающим шиповником. Небо было темно-синим, усыпанным звездами. Белые ночи заканчивались.

Лиза сняла туфли на каблуке и осталась босиком.

— Я редко каблуки ношу, все больше кроссовки. На один вечер-то всего и надела и уже пятки натерла, ох…

Она перешагнула на газон.

— А трава-то какая мягкая!

Жила Лиза относительно недалеко — в небольшой гостинице в паре кварталов от башни. Там же остановились Близнецы из Ино. Я окинул взглядом пустынный проспект на предмет поймать машину.

— Почему эти праздники всегда так быстро кончаются? — вздохнула Лиза. — Кажется, только-только пришли, и уже все… Давай хоть прогуляемся немного! Я вечером сюда шла через парк, добралась за сорок минут. Может, парком и вернемся?

— Ну пошли! — беспечно решил я.

Мы проникли в Сосновку по первой попавшейся тропинке. Наверху, между ветвей, поблескивали звезды, но внизу царил мрак — хоть глаз выколи. Темнота пахла грибами, мокрой землей и прелой листвой.

Под ногами хрустел гравий, потом зачавкала грязь… Я посоветовал Лизе надеть туфли, но она отказалась и отважно шагала босиком, изредка ойкая, когда наступала на шишку. Споткнувшись пару раз, она прижалась ко мне и крепко взяла под руку, против чего я, естественно, не возражал.

Сосновка — парк огромный и дикий, фактически кусок леса в городской черте. В южной части прорублены аллеи, посажены кусты, разбиты клумбы. Там растут прекрасные сосны, стоят аттракционы и павильоны с разливным пивом. А в северной — как раз где мы находились — нет ничего, кроме весьма неприятного болотистого березняка вперемешку с гнилыми ельниками, где способны прорасти разве что посеянные торчками шприцы. И вообще, честно говоря, Сосновка — не то место, где хорошо гулять по ночам в одиночку. Тут и грабят частенько, и на агрессивного нарка можно наткнуться с той же долей вероятности, что на безобидного собачника или игровика с деревянным мечом. И про маньяков слухи регулярно пролетают. Но меня все это не особенно беспокоило.

Некоторое время мы продолжали делиться впечатлениями от слета, но постепенно разговор сошел на нет. Давящая тишина безлюдного парка не способствовала легкой болтовне. Все застыло, даже ветер притих. Только в кронах иногда прокатывался долгий шелест.

— Зря мы пошли этой дорогой, — сказал я, когда Лиза снова споткнулась. — Мне-то все равно, а ты можешь и ноги переломать! Хм… Тут где-то поблизости проходит освещенная аллея. Если срезать кусок через лес, думаю, выйдем на нее минут через десять… Поищем ее?

— Как поищем? — неожиданно дрогнувшим голосом спросила Лиза. — Ты имеешь в виду, уйти с тропинки в лес? Нет-нет, плохая идея!

— Почему? — возразил я. — Не бойся, я вижу в темноте.

— Но если… Если что-нибудь случится…

Я насмешливо улыбнулся в темноте. Хе-хе, похоже, наша экстремалка, будущий «боевой дракон», элементарно трусит!

— Ты забываешь, кто с тобой…

— Нет! — упрямо повторила она. — С тропинки уходить нельзя!

— Что значит — «нельзя»? — удивился я.

— Ну… Мне тут как-то спокойнее. И каблуки в лесу переломаю.

— Ты же босиком!

— Тем более!

Я пожал плечами.

— Как скажешь, мне все равно.

На самом деле, мне стало слегка досадно. Похоже, Лиза по-прежнему не воспринимала меня всерьез.

Несколько минут мы шли молча, так быстро, как позволяла тропинка. Потом стало чуть светлее — мы вышли на перекресток. Тропинка пересекалась с какой-то аллеей, и где-то в конце нее горел зеленоватый огонек фонаря.

— Смотри, как удачно… — обрадовался я и тут же почувствовал, что Лизина рука мелко дрожит.

Я сжал в кулаке ее ладонь, чтобы подбодрить. Черт — она была мокрой от пота!

— Что с тобой? — удивленно спросил я.

Мне стало немного тревожно — в основном за нее.

— Н-ничего, — совершенно осипшим голосом выдавила она.

— Не бойся, — громко сказал я, почти физически ощущая ее страх. — Рядом с тобой — дракон. Да и самой тебе до дракона один шаг остался.

— Вот именно, — пробормотала Лиза.

Да что ж ее так пугало? Я всмотрелся в сумрак перед нами — и вдруг меня охватила неопределенная, но сильная тревога. Парк был таким же тихим и застывшим, как мгновение назад. Однако теперь в этой тишине и неподвижности ощущался не покой, а чуткая готовность…

Я резко остановился. Рядом часто, как после быстрой ходьбы, дышала Лиза. Она сжимала мою руку так крепко, словно это был спасательный круг.

— Леша, — прошептала она еле слышно, — тебе раньше когда-нибудь приходилось убивать?

— Чего?! — От изумления у меня даже тревога отступила. — Конечно нет! А что?

— Мне тоже, — глубоко вздохнула Лиза, отпустила мою руку и отступила на шаг.

— Что тут вообще… — начал я.

И замолчал, различив в десятке шагов от себя человеческую фигуру.

В первый миг я перепугался почище Лизы. Особенно потому, что фигура оказалась уж слишком близко, а я даже не заметил, откуда она взялась. Но в следующий миг взял себя в руки, присмотрелся, и от сердца сразу отлегло. Просто поздний прохожий. Не профессиональный грабитель и не маньяк с топором, а бледный, невысокий парнишка лет семнадцати. Он стоял, покачиваясь и громко сопя. Глаза у него неестественно блестели.

Но как он тут возник? Почему я не разглядел его раньше?

— Эй, чуваки, — услышал я хриплый, срывающийся голос. — Постойте! Типа, дело есть…

— Что случилось, друг? — спросил я, сразу поняв, в чем проблема. — Ломает?

Перед нами был типичный ночной обитатель Сосновки — торчок обыкновенный. Видал я таких. Сами по себе они не опаснее слизняка, однако ради дозы родную мать пришьют и не заметят.

— Ну да-а-а, — протянул торчок. — Типа того…

Обращался он ко мне, но смотрел — неотрывно — на Лизу. Она снова задрожала.

Я пригляделся к малолетнему наркоману со смесью жалости и брезгливости. Одет он был как с помойки — в грязную спецовку явно с чужого плеча с надписью: «СпецТрубМонтаж» — вдобавок еще и босой. Лицо бледное и сморщенное, как гнилая картофелина, рот приоткрыт… Торчок качнулся вперед — странным, резким и неловким движением — и вдруг, преодолев метров пять, оказался прямо перед нами.

— Эй, ну-ка отвали!

Я вскинул руки, чтобы оттолкнуть его. Но тут он остановился сам.

— Васкес?

Я изумленно вгляделся в его бледную рожу, и тут мне стало страшно по-настоящему.

— Моралес?!

Огромным усилием воли подавив первый порыв удрать в лес с криком «А-а-а, зомби!!!», я пробормотал:

— Но ты же умер…

— Ни фига! — жутко осклабился Моралес.

Ноздрей коснулось его смрадное дыхание.

— Меня так просто не убьешь! Я — Избранный!

— Я сам видел, как ты сгорел!

— Подумаешь! — Он наклонился вперед и хрипло прошептал: — Я нашел новый путь обретения силы. Быстрый, короткий путь! Слушай, Васкес, и запоминай. Будешь свидетелем моего величия.

О том, что при встрече он собирался расквитаться со мной за предательство, Моралес, похоже, забыл. Да и я, честно говоря, тоже. Сейчас нам обоим было не до того.

— Два дня я валялся там, в поле, и медленно издыхал, — заговорил он, делая странные паузы. — Когда кончился пожар, приехала ремонтная бригада — чинить какую-то трубу в роще… Один из ремонтников оказался куколкой. Он меня увидел. Сначала перепугался до икоты, глупый чурка… Но потом, когда все уехали, вернулся. Я знал, что он вернется. Приехал с топориком и багром. Хе-хе… Подошел совсем близко, палкой меня потыкал… Потом осмелел, полез руками.

Моралес паскудно захихикал.

— И что? — с нехорошим предчувствием спросил я.

— Не помог ему топор.

— Ты его убил?

— Убил? Не только, — Моралес понизил голос до хриплого шепота: — Если бы я знал раньше! Это такой улет, такой кайф!

— Что? — тупо спросил я.

Моралес протянул руки к оцепеневшей Лизе и промурлыкал нежно, прямо-таки сладострастно:

— Сейчас увидишь.

Я быстро преградил ему путь, То есть это мне казалось, что быстро…

Следующий миг изгладился из моей памяти. Все, что я запомнил, — как взвился в воздух и лечу. И в полете недоумеваю — как? Почему? Куда?!

И кажется, рядом кто-то закричал…

Полет закончился сильнейшим ударом. Я треснулся спиной и затылком обо что-то твердое и острое — наверно, о древесный ствол — и потерял сознание.

Видимо, в беспамятстве я пробыл не более пары секунд. Очнулся в черничнике. Сфокусировал взгляд — и увидел перед собой Грега.

Я валялся на обочине, а он стоял на аллее спиной ко мне. Я видел, как с усилием двигаются его руки. До меня донесся какой-то невнятный приглушенный хрип…

Что это он делает?!

Я перекатился на бок, и вся сцена оказалась прямо передо мной, как на ладони. Лиза куда-то исчезла. Моралес все еще был тут. Но не один.

Два мужичка, в которых я без труда узнал Близнецов Ино, крепко держали парня за локти. Он вырывался как бешеный, выл и хрипел.

А Грег методично сворачивал ему шею.

Что-то мерзко хрустнуло. У меня по спине пробежала волна мороза.

Теперь Моралес мог при желании увидеть собственную спину, но все еще трепыхался. Вернее, рвался из захвата Близнецов с такой силой, которой хватило бы на десятерых таких, как он. Меня замутило от противоестественности происходящего. Как же так? Он должен быть мертв! Причем давно!

— Грег, кончай с ним! — отрывисто крикнул близнец с бородкой.

Мышцы на руках Грега напряглись и взбугрились так, что это было видно даже сквозь рукава. Моралес издал нечеловеческий вой, который оборвался громким, сухим треском позвоночника. Мне на лицо брызнуло что-то горячее. Я автоматически провел ладонью по щеке и увидел, что рука почернела.

Грег поднатужился, сделал еще одно резкое, выкручивающее движение и оторвал Моралесу голову.

Последнее, что я успел рассмотреть, — как кровь хлестнула из артерии фонтаном. Прямо как в самурайских фильмах.

После этого я отрубился — надолго и всерьез.

### Глава 7. ДЕЛЕЖКА НЕУБИТОГО ДРАКОНА

Я спал на мягкой, теплой, пахнущей сухими листьями перине, и мне было хорошо. Все, что произошло до того, смешалось в одно темное, зловонное пятно. Помнил только, что в прошлом осталось что-то очень скверное, во всех смыслах — а теперь становилось лучше и лучше. Как будто снизу, из-под земли, пульсируя, вливается в мои вены согревающий золотой поток света, расправляет меня изнутри, словно сдувшийся шарик, вымывает все чуждое и вредоносное, снимает напряжение. Лечит… И тело, и душу тоже. Темные, мучительные воспоминания отступают, становятся далекими, неважными, не имеющими ко мне отношения… Волна следовала за волной. Наконец золотой источник в последний раз омыл меня и тихо ушел в глубину. Я вздохнул и сладко потянулся, дугой выгибая хвост и выпуская когти. Отлично! Физическое и духовное благополучие полностью восстановлены. Можно просыпаться и возвращаться домой.

Я открыл глаза — и обнаружил, что нахожусь в клетке.

Она была на манер корзины сплетена из свежего ивняка. Похоже, ее собрали на земле, прямо вокруг меня. Создатели клетки явно не рассчитывали на то, что она удержит дракона, поэтому подстраховались и привлекли более серьезные средства. Лапы мои растянули во все стороны, и каждую приковали толстой цепью к ближайшему дереву. В молодой травке вокруг клетки расставили горящие свечи. Три бритых типа в балахонах, похожие на жрецов, стояли по периметру и сосредоточенно пели на неизвестном мне языке, заглядывая в шпаргалки. Свечи горели зеленоватым пламенем, искря и потрескивая. Вкусно пахло цветочным воском и почему-то грибами.

Вокруг клетки, на расстоянии шагов двадцати, в землю были вбиты деревянные колышки и натянута веревка. Они бы еще красные флажки на нее повесили, подумал я. И знак «Не влезай, убьет!».

За веревкой толпился народ. Сперва я решил, что это местные зеваки, но быстро понял, что ошибся. Уж больно воинственно они выглядели. Большинство сидело в седлах, а те, что стояли на земле, были вооружены до зубов. Когда-то я побывал на рыцарском турнире под Выборгом — так вот, ставка короля шведов выглядела примерно так же.

Ближе всех ко мне, возле веревки, стояла молодая женщина в синем платье, закапанном воском. Ее длинные волнистые волосы с медным отливом вызывали в памяти незабвенную Драганку. Женщина препиралась с одним из всадников, одетым богаче всех. Остальные почтительно внимали. Никто даже не заметил, что я проснулся. Я решил еще немного подержать их в заблуждении, прикрыл глаза и принялся подслушивать.

Вскоре суть перебранки прояснилась. Я даже не знал, смеяться мне или гневаться. Компания, в которую входили главная местная чародейка (та самая девушка в синем) и ее подручные, пыталась продать дракона, то есть меня, другой компании, которую представлял местный князь и его военщина. Чародейка нашла меня первой и как раз заканчивала ритуал моего обездвиживания, когда появился князь и наложил на меня свое вето, в смысле лапу. Словом, проблема была проста: колдунье не удалось захапать меня целиком, и теперь она требовала долю. Под предлогом того, что она нашла меня, зачаровала, привела в товарный вид и подготовила к транспортировке.

Князь — высокомерный блондин с чахлыми усиками — смотрел на меня как на кучу навоза и цедил слова сквозь губу. Всем видом он давал понять, что дракон ему на фиг не нужен. Но почему-то не уезжал.

— Это ты называешь «поймали»?

— А как вы это называете, ваша милость?

— Любезная Виллемина, будем называть вещи своими именами. Не поймали, а случайно наткнулись на логово. Этот дракон спит здесь уже двести с лишним лет. И проспал бы еще столько же…

— Да я с ним разговаривал на прошлой неделе! — раздался вопль из толпы. Я узнал знакомый голос нахала-аптекаря. — Я его и нашел, ваша милость! И он меня едва не сожрал, если б я его не уболтал. Будьте осторожны, этот дракон абсолютно беспринципен и не чтит Закон!

В толпе придворных послышалось недовольное шиканье. Князь даже вида не подал, что услышал его.

— Таким образом, — договорил он, обращаясь к одной только чародейке, — в чем ваша заслуга, и за что вы хотите получить награду, мы не понимаем.

— Ах, так?

Колдунья принялась перечислять все проведенные надо мной магические мероприятия. Князь скучающе кивал.

— Технические подробности меня не интересуют, — оборвал он чародейку. — Вот если бы вы привезли его в клетке на рыночную площадь — тогда был бы предмет для разговора. А пока я вижу всего лишь тушу дракона, без всяких сомнений дохлого…

— Спящего! — встрял аптекарь. — Я сам с ним говорил…

— Кто-нибудь, уберите отсюда этого хама! — раздались возгласы в окружающей князя толпе.

— Да и туша-то, прямо скажем, не первой свежести. Нарочно дыму напустили, чтобы падалью не пахло?

— Тушу? — зловеще повторила чародейка. — Несвежую?! Желаете, чтобы я его разбудила?

— Пустые слова. Если б дракон в самом деле спал, так давно бы проснулся от ваших завываний и воскурений.

Перебранка возобновилась и пошла по новому кругу.

Мне стало скучно, и я открыл глаза.

— Вы бы не могли потише?

Толпа отхлынула с криком.

— А-а-а! Оно разговаривает!

Я потянулся и выпрямился, ломая ивовую клетку. Цепи лопнули как нитки, в воздух взметнулся какой-то темноватый порошок. Я фыркнул, ударил хвостом, магический инвентарь разлетелся во все стороны.

Приспешники чародейки прыснули в лес, как тараканы. Князь с рыцарями организованно отступили к деревьям и там сбились в кучу, что-то оживленно обсуждая.

Но сейчас не они были мне нужны. Я окинул лес драконьим взором и безошибочно вычислил тощего аптекаря, распластавшегося в траве. Убедившись, что я смотрю на него, он вскочил и завопил:

— Это не я их сюда привел! Виллемина сама нашла логово по дымному следу! А не надо было на меня огнем пыхать!

Я прикинул, не сожрать ли, в самом деле, этого прохвоста, но при этой мысли меня почему-то затошнило, словно аптекарь был жабой, гусеницей или другой ползучей дрянью. Желудок подскочил к горлу, будто даже сама идея была отравой…

Прийти в себя помог мелодичный женский голос. Чародейка Виллемина, которая единственная из всех не сбежала в лес, а осталась у веревки, сделала изящный книксен.

— Приветствую тебя, о Горан Ужасный! Прошу, не гневайся на бедных жителей Уважека! Мы просто пришли посмотреть, так ли ты огромен и страшен, как говорят легенды!

— И как вы меня находите? — не удержался я.

— Поистине легенды далеки от реальности, о смертоносный!

На это я уже не повелся.

— Приятно поговорить с прекрасной и воспитанной госпожой. Если бы она была правдивой, цены бы ей не было.

Виллемина правдоподобно смутилась и даже покраснела. Я испытал к ней невольное расположение. Чародейка в самом деле очень походила на Драганку, но выглядела немного старше, зато мягче и женственней. Я подумал, что мне было бы трудно между ними выбирать.

Но тут вмешался князь.

— Эй, ты, чудовище, — надменно обратился он ко мне. — Как ты смеешь угрожать моим подданным во владениях людей?

— Мне перед тобой еще и оправдываться? Хочу и угрожаю!

— А Закон ты чтишь? — спросила Виллемина, разглядывая меня с большим интересом.

— Ну, в принципе да, — подумав, сказал я. — Я всегда был вполне законопослушным индивидуумом.

— Прекрасно! — вмешался князь. — В таком случае и говорить не о чем. Колдунья, твои претензии на часть туши просто смешны. Возвращаемся в город! А ты, дракон, следуй за нами по следам лошадей. Вползешь в Весенние ворота, бойни вдоль стены направо.

Чародейка насмешливо улыбнулась.

— Я предупредила!

— Да, — подхватил я. — Что-то я не понял про бойни!

— Все проще некуда! — рявкнул князь. — Если ты почитаешь Закон — ты подчиняешься моему приказу. А если мне не подчиняешься, то ты гнусный отступник и будешь убит прямо сейчас!

— Кем? — Я картинно огляделся. — Безусловно, я никуда отсюда не поползу. Мне и тут нравится. А вот вы мне надоели до чертиков!

— Ах так?! Виллемина, отойди и не загораживай дорогу лошадям. Начинаем!

Виллемина пожала плечами, стряхнула с ладоней темный порошок и не спеша отправилась к деревьям.

В группе всадников возникло движение, весьма похожее на перегруппировку. Заблестели наконечники копий, с которых снимались чехлы.

— Дракон молод и невелик, — доносились до меня отрывки обсуждения. — Ослаб от голода после долгого сна. Мы его завалим…

— А может, все-таки по одному? — предложил я. — Делить-то как будете?

— Ничего, тебя на всех хватит!

Четверка слаженно поскакала на меня, поднимая копья.

Двигались они смехотворно медленно. Я подпустил их вплотную и взмыл в небо.

Вот когда пригодились приемы Грега! Теперь я понял — они предназначались как раз против всадника. Я взмыл над горой и камнем упал обратно, с ревом и свистом. Лошади перепугались (честно говоря, я вообще не понял, каким обманом эти парни заставили их скакать на дракона). Один всадник свалился сам, другого лошадь унесла в лес. Оставшуюся парочку я элегантно выдернул из седел и зашвырнул на ближайшие деревья. Потом приземлился и, красуясь, хлопнул крыльями.

— Кто следующий?

Надо отдать местным воякам должное — поражение четверки их совершенно не обескуражило.

— Навалимся кучей! — раздался дружный клич, и вся компания, всадников двадцать, во главе с князем, бряцая оружием и всячески друг другу мешая, с воинственными воплями ринулась в атаку.

— Ну-ну, давайте! — сказал я.

И ударил огнем.

Дальше началось сплошное веселье. Атака превратилась в паническое бегство. Я гнал всадников до самого города, слегка припекая, чтобы резвее бежали.

Город со странным названием Уважек я в пылу погони рассмотреть не успел. Хотя он того стоил — вблизи он оказался еще красивее, чем издалека. За петлей реки — красные, рыжие и розовые башни, домики старого города, черепичные и медные с прозеленью крыши, синие витражи в окнах, а над всем этим — белый замок на скалистом утесе… Все это промелькнуло за один миг, когда я закладывал над городом вираж.

— И больше никогда не суйтесь в мой лес! — громыхал я с неба. — Кто туда войдет — будет изжарен и съеден!

В городе начиналась паника. Где-то бил набат. Ворота с перепугу захлопнули прямо перед носом у князя.

— Все поняли? Больше предупреждать не буду!

Я напоследок пыхнул огнем в медный флюгер в виде розы на шпиле ратуши и полетел назад, в горы.

И еще с воздуха увидел на моей поляне одинокую фигурку.

— Так-так, — грозно прорычал я, приземляясь. — А мы что, особого приглашения дожидаемся?

Виллемина спокойно стояла возле обломков клетки. Одна-одинешенька.

— Ну-с, я предупреждал. Прощайся с жизнью, красотка!

Я вовсе не собирался ее убивать — просто хотелось полюбоваться, как она испугается. Но Виллемина и глазом не моргнула.

— Удачно вышло, — сказала она. — За отступников не мстят, а у меня как раз кончилось сырье!

Очаровательно улыбнувшись, она вытащила из длинного, отороченного мехом рукава небольшую полую деревянную палочку.

— Волшебная дудочка? — громоподобно захохотал я. — Давно пора!

Колдунья молча улыбалась. Мне вдруг показалось, что она похожа на Драганку не только волосами, но и лицом — ну просто сестра-близнец…

Пока я тупо таращился на нее, Виллемина поднесла палочку к губам и дунула.

В воздухе что-то просвистело, и в ноздрю мне глубоко вонзилась колючка. Слабая боль укола сразу же сменилась судорогой, скрутившей мне все тело. Я выгнулся дугой, рухнул на кучу листьев, забился в корчах… и оглушительно чихнул. Из пасти вырвалось слепящее пламя…


В чувство меня привели громкие голоса и запах табака.

— Роскошно поохотились!

— Вот это скорость! Никогда не видел такой стремительной атаки!

— И такой мощной! Учитывая, в каком он был состоянии… Даже как-то жалко было добивать…

— Эх, такой перспективный парень и так скверно кончил…

— Я бы, пожалуй, взял его в ученики!

— Так бы я тебе и позволил…

Я не сразу опознал эти голоса. Но ответившего им узнал сразу. И заодно определился, на каком я свете.

— Спасибо за помощь, друзья, — сердечно произнес Грег.

— Не за что. Нам всегда приятно.

— Почти как в Ино, только там мы работали вдвоем. Отличная была командировочка.

— Да, знаю. Потому-то я именно вас и пригласил.

— Мы уж поняли.

— Обращайся, если что.

Я открыл глаза. Лицо, одежда, руки были почему-то мокрыми и липкими. В паре метров от меня лежало обезглавленное тело Моралеса. Вокруг него стояли Грег и Близнецы из Ино и непринужденно беседовали. Четвертым был Валенок — он покуривал в отдалении. Видимо, стоял на стреме. А пятой — Лиза. Она сидела на обочине по другую сторону аллеи, неловко подогнув под себя босые ноги, и вытирала бледное лицо шлейфом вечернего платья. В воздухе стоял кислый запах — похоже, тут кого-то рвало. Надеюсь, не меня.

— Как ты, Лизонька? — обернулся к ней близнец с лысиной.

Она поспешно встала, отряхивая платье.

— Я в п-порядке…

Лиза старательно отворачивалась от дороги, стараясь не смотреть на растерзанный труп, но бодрилась. Вид у нее был совершенно ошалевший. Шагнула раз, другой — так осторожно, словно боялась переломать лес или все вокруг стало хрустальным.

— Видишь, вот ты и дракон! И совсем не страшно! — отечески сказал близнец с бородкой.

— Ладно, — зевнул второй. — Время позднее, а нам завтра еще восемьсот километров лететь восвояси. Давайте баиньки.

Грег с братьями принялись прощаться. Вскоре Близнецы Ино и Лиза исчезли в темноте.

Как только они пропали из виду, из-за деревьев бесшумно появилась Ники. Она молча встала рядом с Валенком, будто так и надо.

— Ну и что это такое? — буркнул тот, глядя на труп.

— Мне велели выследить — я выследила, — ответила Ники с вызовом. — Не так-то это было легко!

— И по большому счету, бесполезно, — задумчиво произнес Грег.

Ники вспыхнула и начала оправдываться. Я едва понимал, о чем они говорят. Мне было не до них. Игрушечный город-сновидение Уважек, ивовая клетка, аптекарь, Виллемина, все эти забавные приключения испарились, стерлись из памяти. Реальность вернулась, и она была ужасна.

Вот она, реальность, — Грег с оторванной головой Моралеса в руках, фонтан крови…

Все случилось так быстро, что я ничего не успел понять. Кроме того, что на моих глазах было совершено молниеносное, жестокое убийство.

Я прерывисто вздохнул и попытался встать. Ноги и руки едва слушались.

— Алекс, вижу, тебе уже лучше? — Грег наконец вспомнил обо мне. — Хватит отдыхать на травке! Полетели отсюда!

— А жмурик? — напомнил Валенок.

Грег равнодушно посмотрел на труп.

— Ах да! Займись им.

— Угу. Летите ко мне, я догоню…

Через несколько минут мы взлетели над парком. Меня болтало в воздухе, как подбитый кукурузник.

Труп так и остался валяться в аллее.

### Глава 8. ПОВОД ДЛЯ ПРАЗДНИКА

— О, супчиком пахнет! — воскликнул Валенок. — Ай да мамаша! Сейчас щец навернем!

Мы толпой ввалились с балкона в гостиную. Грег был похож на роскошно пообедавшего упыря — в смокинге, заляпанный в кровище с ног до головы. Для полного сходства с графом Дракулой не хватало только черного плаща с красным подбоем. За ним по паркету тянулась дорожка кровавых капель.

— На ковер не накапай! — всполошился Валенок. — Ты улетишь, и что мне с ним делать?

— Кровь надо холодной водой отмывать, — авторитетно заявила Ники. — Только сразу же, пока она не засохла. Потом вообще фиг чем отстираешь.

Ники, таинственно появившись в парке, дальше так и летела с нами. Ни Валенок, ни Грег ни слова против не сказали, и даже не удивились, откуда она взялась. А я и подавно.

Некоторое время все трое со знанием дела обсуждали, как плохо отмывается кровь. Я подпирал косяк балконной двери, борясь с головокружением.

— Грег первый в душ, — принялся распоряжаться Валенок. — Одежду кидай в стиральную машину, сейчас запущу, к утру высохнет. Потом Леха. Потом Ники…

— Нет, сам иди, мне не надо. Я-то, как всегда, в сторонке постояла, — произнесла Ники (мне показалось, с разочарованием). — Только дай какую-нибудь ненужную тряпку — куртку протереть, а то немножко рукав забрызгало…

— Что значит «в сторонке»? — возразил Валенок. — А кто его нашел?

— Какая разница, если все это было зря?

— Вероника, перестань, — серьезно сказал Грег. — Ты отработала отлично. Зря или не зря — это уже не твой вопрос…

Я, видя, что про меня вроде как забыли, сел на диван. Включил телик и уставился в экран, как сомнамбула, даже не видя, что там показывают.

Блин! Во что же я влип?!

Убийство Моралеса опять все перевернуло с ног на голову. Что я на самом деле знаю о драконах, о Черном клане, о Греге? Да ничего! Зачем он убил бедного парня? Разве он сам не говорил, что молодых драконов убивают только выродки? Тем более вот так — без всякого повода, с изощренным садизмом! Я осознал, что начинаю его бояться. И еще сильнее пугало меня то, что остальные отнеслись к убийству как к чему-то нормальному. Хуже того — как к развлечению! Я вспоминал одобрительное выражение на лице Валенка; Братьев Ино — «отлично поохотились!»; Ники — «ах, как жаль, что в сторонке постояла…».

Неужели прав был колдун из леса, и то идиллическое представление о драконах, которое мне прививал Грег, — вранье от начала до конца? Нет, я уже давно понял, что драконы — не те совершенные существа, которыми они все хотят казаться. Они бывают разные — как и люди. Жадные, хитрые, злопамятные. Щедрые, добрые, благородные. Гордость, переходящая в гордыню, вспыльчивость, опасная для жизни и здоровья окружающих, долгая память — как на плохое, так и на хорошее… Все это можно было понять и принять.

Но чтобы так, в общественном месте, глава моего клана без всякого зазрения совести убил и без того полумертвого, искалеченного парня, а другие драконы ему в этом охотно помогли?!

Я по новой принялся вспоминать все, что знал о драконах из многочисленных сказок, легенд и романов.

Не вспомнил ничего хорошего.

Таких драконов, какими их изображал Грег — мудрых и совершенных, — не было почти нигде. Драконы всегда выступали на стороне темных сил! В лучшем случае — на своей собственной стороне. То есть сами этой темной силой являлись. Не на ровном же месте возникли все эти истории?

И даже в тех немногих книгах, где драконы были положительными персонажами, они все равно жгли и убивали. И жрали людей, да.

Конечно, не люди составляли основной рацион драконов. Но никаких комплексов по поводу людоедства у них тоже не было. В сказках драконы обычно питались домашним скотом, воровали коров, овец… Но откуда напасешься овец в Питере? А вот людей… (Как в анекдоте про сытно перезимовавшего волка: «Да кто этих таджиков считает?»)

Я вдруг вспомнил, что мне рассказывал перед смертью Моралес. Его новый быстрый способ обретения силы. Что он имел в виду под словами «не только убил»? По коже поползли мурашки.

Картинка начала складываться.

И она мне абсолютно не нравилась.

Во-первых — все это было подстроено. Грег и Близнецы Ино, конечно же, не случайно оказались в парке. Они за мной следили. И, видимо, знали, что я встречу там Моралеса.

А меня-то зачем туда понесло? Из-за Лизы. Только сейчас, когда я полностью протрезвел, ее идея прогуляться темной ночью по незнакомому парку показалась мне несколько странной. Вспомнилось, как упорно она не хотела сходить с тропинки… И ее последние слова…

«Леша, раньше тебе уже приходилось убивать?»

Словом, меня заманили и подставили. Очередное испытание? Зачем? Чего Грег хотел от меня на этот раз?

— Лешка, ну что же ты сел на диван! — оторвал меня от мрачных мыслей укоризненный голос Ники. — Тут же чистое покрывало. Теперь и его стирать! Ладно, иди в душ, твоя очередь!


Через полчаса компания — все свежие, румяные — сидели за кухонным столом и с аппетитом ужинали густыми щами, которые приготовила мама Валенка. Худощавый Грег в огромной безразмерной футболке Валенка смотрелся весьма комично. В другое время я бы посмеялся. Но не сейчас. Меня при одном виде торчащей из этого супчика говяжьей кости тянуло блевануть в окно.

— Леха, иди есть!

— Не хочется.

Единственное, что мне хотелось, — это проснуться у себя дома и обнаружить, что знакомство с Черным кланом оказалось сном. Чтобы не подавать вида, я решил налить себе чаю. Руки тряслись так, что я едва мог удержать чашку и просыпал половину сахара на стол, но этого никто не заметил.

Может, улететь потихоньку, пока они едят? А смысл? Все равно мне никуда от них уже не деться!

Валенок, умяв две тарелки щей, встал и вытащил из буфета бутылку водки:

— Ну че, вздрогнем?

— Давай, — согласился Грег. — Сегодня можно.

Валенок разлил водку по стопкам.

— Леха, а ты что там стоишь один? — окликнул он меня. — Ну-ка иди выпей с нами!

— Это по какому поводу?

Я постарался произнести эти слова весело и беззаботно, но, наверно, мой голос прозвучал как-то не так. Все перестали есть и обернулись.

— Леша, ты какой-то бледный, — заботливо сказала Ники. — Ой, смотрите, он весь дрожит! Не простыл ли?

Тут я не выдержал и разорался:

— Ах, в чем дело?! Может, тебе привычно, когда полуживого парня разрывают на части на твоих глазах, — а мне нет!

В ответ компания упырей дружно расхохоталась.

— Обожаю этого Лешку! — не могла уняться Ники. — Такой шутник!

— Там был только один полуживой парень, — заявил Валенок. — Ты. Если бы не Грег, стал бы совсем неживым.

— Его невнимательность вполне простительна, — возразил Грег. — Если бы только дело не шло о жизни и смерти. И конечно, мы все недооценили противника. Это целиком мой просчет…

— Ничего не понимаю!

— Валенок, объясни ему. Пока он не решил, что мы банда маньяков-садистов.

Валенок кивнул и развернулся ко мне:

— Нам тут собирали сводку по смертям за последние три месяца. Люди, умершие при непонятных обстоятельствах. Чем чуднее, тем лучше…

— Повешенные на вьюнке?

— Ага. И вскоре всплыла информация — в Сосновке объявился новый маньяк. Тут и раньше, случалось, убивали, но не в таких количествах и не такими способами, как за последний месяц. Мы решили его слегка пощупать, но он, зараза, оказался неуловимым. Словно чуял наше появление. Это вроде как подтверждало, что мы на правильном пути. Тогда Грег предложил — пусть его выследит Ники…

«Добрый, заботливый Грег!» — подумал я. Да уж, оригинальный способ присматривать за воспитанницей, за которую только что принял полную ответственность…

— Я его и выследила, — напомнила Ники сердито. — И это было непросто, между прочим! Откуда ж мне было знать, что он не тот, кого мы ищем?

— В любом случае, — заметил Грег, — уничтожив мальчишку, мы сделали благое дело.

— Почему?!

— Ты что, глухой? — вмешался Валенок. — Этот недобитый выползок из Красного клана уже почти месяц как окопался в Сосновке и убивал тут направо и налево. Устроил себе охотничьи угодья, тварь! А что, место подходящее. Народу много, шастают круглые сутки, парк огромный — прячься, не хочу. Грег, я думаю, что одна из жертв тоже была куколкой, иначе с чего бы он так резко окрутел?

— Судя по всему, мальчишка и раньше был непрост, — ответил Грег. — Алекс, я не особенно внимательно слушал твой рассказ о знакомстве с Красным кланом, а напрасно! Ты ведь еще тогда упомянул, что ученик Красного лорда называл себя самым быстрым драконом в городе…

— Я думал, он бахвалился!

— Оказалось, что нет. Похоже, эта невероятная скорость атаки была его врожденным свойством. И как он распорядился своим даром? Делай выводы…

— Да Леша даже и не заметил, что на него напали, — ехидно сказала Ники.

— Напали? На меня? Когда?!

— Можно подумать, ты сама заметила, — буркнул Валенок.

— Вот и заметила!

До меня начало доходить.

— То есть вы хотите сказать, что Моралес собирался на меня напасть?

— Не собирался, а напал, — поправил Грег.

— Не верю, — сердито ответил я. — Я бы успел отреагировать.

— А ты вспомни, как все было. Прокрути эту ситуацию в памяти еще раз. Когда вы с Лизой вошли в парк и пошли по тропинке…

— Ладно, попытаюсь…


Я прикрыл глаза, и передо мной мгновенно возникла четкая, полная подробностей картинка. Это я уже неплохо умел — переключаться на драконью фотографическую память…

Итак, я снова шел по тропинке через ночной парк. Темные ели, сырая земля… Кроны берез шумят в темноте… Лиза цепляется за мой локоть, спотыкается о корень и нервно озирается по сторонам. Я мельком восхитился: как все-таки много замечаешь, смотря глазами дракона…

Например, то, что Лиза начала бояться заранее! Да что там, она боялась еще на вечеринке. Уже в тот момент, когда она подошла ко мне познакомиться, ее мучил страх. Интересно, предупредили ли ее Близнецы, с кем нам предстоит столкнуться в парке? Наверняка намекнули — иначе она бы не оглядывалась с таким напряженным видом, ловя в темноте каждый шорох…

Стоп — вот с этого момента. Когда на меня пахнуло из темноты ощущением угрозы…

Лизино лицо застывает. Не в силах преодолеть страх, она берет меня за руку. Но молчит. Ни слова не сказала, не предложила повернуть назад. Ведь Близнецы учат только боевых.

А в ельнике, метрах в двадцати от нас…

— Я не хочу сходить с тропинки! Нет-нет, плохая идея!

Я разглядел того, кто прятался у дороги, и похолодел. Похоже, Грег был прав. Если бы не он и Близнецы, нас бы сожрали в момент. И что самое позорное — я бы даже не понял, что случилось!

Вот я решительно тащу Лизу за собой, громко ее подбадривая.

Оно движется нам наперерез. Выползает на дорогу…

Бледный парнишка в рваной спецовке, снятой с его первой жертвы. Моралес, который один раз уже умер.

— Эй, чуваки… Стойте, есть дело…

Нет никакого Моралеса. Навстречу мне выползает отвратительное чудовище. Оно выглядит так, будто сплетено из сухожилий. Плоть сгорела в огне, остались одни кости. Но передо мной не скелет красного дракона, а какая-то другая тварь, и на дракона-то не очень похожая. Скорее уж на змея — мертвого, обугленного змея с двумя когтистыми лапами… Он смотрит на нас с Лизой холодными ядовито-желтыми глазами. Взгляд неподвижный, пристальный, алчущий. Взгляд хищника.

Ладони у меня вспотели — я его узнал. Я уже видел эту тварь. И даже сам ею побывал. К счастью, только во сне.

Дальше все происходит очень быстро, даже по драконьим меркам…

— А ну-ка отвали!

Чудовище делает неуловимый бросок…

Лиза кидается ему под ноги…

Грег падает с неба как коршун…

Я стою как пень с глазами…

И как меня не задели? А, вот — Грег отшвырнул меня метров на пять…

…И потерял на этом долю секунды. Ужасная тварь распахивает пасть…

Но словно спотыкается на месте. Из воздуха появляются Близнецы Ино и зажимают монстра, словно в тисках.

Бьются костистые крылья, когти скребут землю…

Грег успевает повернуться и… отрывает ему голову.


Я выдохнул. Схватил со стола первую попавшуюся стопку и опрокинул одним глотком.

— Вспомнил? — спросил Грег.

— Да, то есть… Ты считаешь, что я мог его убить? Я должен был его убить? — произнес я упавшим голосом.

— Ну что ты? Куда тебе? — вздохнул Грег. — Дело в том, что Близнецы, соглашаясь помочь в охоте, поставили мне одно условие. Их ученице как раз настала пора проходить превращение, и они решили, что это подходящий случай…

Бедная Лиза, мелькнуло у меня в голове. Это даже не в трубу прыгать!

— Поэтому мы с ними и тянули до последнего, чтобы дать ей возможность вступить в бой, а уж потом вмешаться. И едва не потеряли вас обоих. Мальчишка из Красного клана оказался адски сильным и быстрым змеем…

— Почему змеем? Он же был обычным драконом!

— Он переродился еще раз. Напрасно Красный лорд не спалил его в пепел…

Я все еще не понимал.

— То есть драконы после смерти становятся змеями?

— Нет, — сказал Валенок. — Змеями они становятся тогда, когда начинают жрать людей.

Меня замутило.

— Моралес — людоед?! Он что, съедал свои жертвы? Буквально?

— Не совсем, — объяснил Грег. — Ты знаешь, что тело дракона сверхматериально, то есть тупо мясом он питаться не может. Иными словами, он питается, как бы это объяснить… аурой. Страхом… Страданиями… В общем, субстанциями, невидимыми и неосязаемыми, но очень реальными, поверь мне. Змей не станет пожирать твое мясо. Он просто оторвет тебе, к примеру, ногу и будет сидеть рядом, впитывать твою боль. А когда душа расстается с телом — или, если без метафизики, — когда из тела уходит жизнь, особенно насильственно, мгновенно высвобождается невероятное количество энергии… Тебе даже не вообразить сколько — как при расщеплении атома. Хотя ты как раз физик…

Все это было сказано мечтательным тоном, который внушил мне самые худшие опасения.

— А ты откуда знаешь?

— Много раз присутствовал, — признался Грег спокойно.

— Я тоже, — добавил Валенок. — И знаешь, Леха, каждый раз возникало сильнейшее искушение подпитаться. Просто чтобы добро не пропадало.

— Именно поэтому столько легенд о кровожадных драконах, — продолжал Грег. — Я же рассказывал тебе, а ты все забыл. Нормальные драконы с людьми почти не пересекаются, и поэтому о них ничего не известно. А змеи — известны прекрасно, потому что охотно вступают с людьми в отношения. Специальные такие отношения. По схеме «хищник — жертва».

В моем мозгу что-то щелкнуло.

Тот достопамятный мартовский вечер, перед знакомством с Ники! Мы с Ленкой сидим в столовке института. За окном идет снег с дождем, я пью компот, а Ленка полощет мне мозги…

«Жизнь — это борьба, Леша. В ней побеждают только хищники. Ты должен стать таким… Превратиться в хищника».

Так вот во что она мне советовала превратиться?!

Я почувствовал такой прилив отвращения, что воскликнул вслух:

— Ненавижу хищников!

— Знаю, — кивнул Грег. — Поэтому я тебя и выбрал.

### Глава 9. СЕРАЯ КОШКА

— Ники, что значит — «не тот, кого мы ищем»?

Комната тонула в чернильной темноте. Было так тихо, что даже в ушах звенело. На электронном будильнике, стоявшем на системном блоке, мигали две зеленые цифры. Самый мертвый час — половина четвертого ночи. Я лежал с закрытыми глазами, кожей чувствуя тепло Ники. Они сидела у меня в ногах на дальнем конце дивана. По ее дыханию я слышал, что она тоже не спит.

Когда с полчаса назад Грег выпроводил нас, велев отправляться спать, мы с Ники полетели ко мне. По дороге я думал только об одном: после такого насыщенного вечера, а особенно ночи, упаду и просплю три дня кряду! Однако ничего подобного. Видно, включились некие скрытые резервы, потому что спать расхотелось напрочь. Все чувства притупились, в глазах стоял туман, но сознание оставалось неестественно ясным. Мысли текли быстро, свободно и четко, как секунды в тех электронных часах.

— Это ж очевидно, — ворчливо ответила Ники. — Ежику ясно, что мента убил не этот твой Моралес. Куда ему!

Я задумчиво покивал. Нет, захоти Моралес убить мента — конечно убил бы. Но не так. Не стал бы дракон огненной стихии душить врага вьюнком и фаршировать колючками…

— Тогда второй вопрос. Кого тебя послал искать Грег?

Ники ответила не сразу.

— Я, наверно, опять не так поняла задание, — донесся из темноты ее мрачный голос. — Вот все думаю, уснуть не могу… Грег, когда отправлял меня в Сосновку искать того «маньяка», сказал — первым делом смотреть на жертвы.

— А, — я вспомнил рассказ Валенка. — Странные способы убийства?

— Нет! Искать знаки.

— Знаки? — озадаченно повторил я. — В смысле?

— Не знаю! — с досадой воскликнула Ники. — Я на всякий случай искала любые. Печати, рисунки, татуировки, таинственные послания. Ах, да черт его знает! Может, надо было смотреть вокруг на какие-нибудь знамения? «Я чувствую это на земле, чувствую это в воде…»

— «Вот уже и в воздухе чем-то запахло»,[3] — подхватил я.

— Угу. Жертвы Моралеса… ладно, не хочу вдаваться в подробности… в общем, я довольно быстро поняла, что тут работает дракон. Сказала Грегу. Мне показалось, он был доволен. Он ненавидит людоедов и убивает их при любой возможности… Эх, опять я лоханулась…

Я пошевелился и сел в постели. Меня снова охватило ненавистное чувство, что я упускаю что-то важное.

— Ничего ты не лоханулась! Это Грег неправ. Зачем давать такие расплывчатые задания? Что еще за «знаки»? Я могу предположить только одно: Грег что-то узнал о том, кого ищет, но с нами делиться информацией не хочет.

— С нами? — горько ухмыльнулась Ники. — Почему это он должен делиться с тобой информацией?

— Да потому что это несправедливо! Смотри: все заняты делом. Валенок ищет колдуна. Ты ищешь маньяка. Грег осуществляет общее руководство. Один только я бездельничаю! Почему вы отстраняете меня от проблем клана?

— А какая от тебя польза? — ядовито спросила Ники. — Как боец ты пока ноль без палочки. Как разведчик — тем более. Способностей к магии у тебя пока не замечено. Только в неприятности попадать и умеешь! Из-за тебя сегодня чуть Грег не пострадал! Ой, извини, Леша… Что-то я сегодня злая…

Ники завозилась, переползла ко мне поближе и села рядом.

— Прости, ладно?

— Да все, проехали! — Я сжал ее руку. — Но знаешь, у меня одно в голове не укладывается — как Грег мог послать тебя выслеживать маньяка в одиночку?!

Ники бросила на меня взгляд исподлобья. Зрачки блеснули в темноте двумя серебряными монетками. Мне вдруг вспомнился мой покойный домовой, он же банник, которого я как-то нечаянно слопал в приступе жуткого голода. Кстати, на его месте в трубе под раковиной так никто и не поселился. Почему-то меня это не удивляло.

— У Грега были на то причины, — сказала она. — И потом, я не так уязвима, как ты думаешь. Ты забываешь, что я в любой момент могу уйти в Нижний мир. И фиг меня там кто догонит!

При словах «Нижний мир» я рефлекторно содрогнулся, вспомнив наш кошмарный поход туда…

И тут меня посетила гениальная идея!

— Ники, я знаю, как найти то место! — воскликнул я, подскакивая. — Ну, дом колдуна, куда я упал после грозы! Надо было открыть Вход!

— Что?!

— Помнишь, как мы искали врата в мир мертвых, и они открылись возле проходной Северного завода, где меня едва не пришибли?

— Нет-нет! — быстро перебила меня Ники. — Дальше можешь не рассказывать!

По ее взволнованному голосу я понял, что она вполне уловила мою идею.

— Но почему бы нет?

— Тебе мало прошлого раза?!

— Нет, я не хочу сказать, что мне понравилось на том свете… Что я прямо-таки втянулся и хочу прогуляться туда еще раз… Но, Ники, — ведь это реальный способ! Давай попробуем! Ты нарисуешь свои руны, и меня выкинет на то место, где я в последний раз чуть не умер. То есть — к дому колдуна!

На этот раз Ники ответила не сразу.

— Идея-то неплохая, — сказала она с сожалением, — но запоздалая. Вот если бы сразу попытаться — тогда, может, и получилось бы. А сейчас уже поздно. Сейчас тебя выкинет в Сосновку.

— Неа, — упрямо возразил я, не желая отказываться от классной идеи. — В Сосновке меня всего-то Грег отшвырнул в сторону, чтобы я ему не мешался под ногами…

— Чтобы тебя не съели!

— Но тогда, у колдуна, мне был причинен реальный физический ущерб! Точно были сломаны ребра, да и голова… И главное — тогда мне разрушили печать Восьмилистника! Ну, Ники, давай хоть попытаемся, что тебе стоит?

— Впервые вижу человека, который так рвется на тот свет! Причем только чудом оттуда вернувшись!

— Ники, я же не предлагаю тебе снова лезть в Нижний мир! Да я туда сам не сунусь ни за какие коврижки! Мы просто найдем нужное место, вернемся… и сразу же расскажем Грегу! Ты расскажешь! Представляешь, как он станет тебя хвалить?

Ники опустила ресницы. Я увидел на ее губах мечтательную улыбку и понял, что дело сделано.

— Сами пойдем? — спросила она уже другим, деловым тоном. — Или скажем остальным?

— Давай, сами! Это ведь наша идея. Делиться надо не замыслом, а результатом!

— Но, Леша… Я слышала краем уха разговор Грега с Валенком насчет того колдуна… Они считают, что он очень опасен!

— Да был я у этого колдуна, — ответил я пренебрежительно. — Как видишь — ушел целый и невредимый! Он же не боец — сам признался. Скорее, что-то вроде врача. Правда, такого, знаешь, врача-убийцы… Как в мультике про майора Пронина: «А мое хобби — ставить на пациентах бесчеловечные стоматологические эксперименты!» Но мы же не полезем к нему в дом, правда? Наша задача — разведка. Просто посмотрим, что за место, и сразу назад. А там уж пусть Грег с Валенком летят туда и устраивают бои без правил…

Но Ники продолжала колебаться. Я не мог понять, что ее опять смущает.

— Лучше я одна! — заявила она в конце концов. — Мне-то этот колдун точно ничего не сделает. В крайнем случае действительно уйду через Нижний мир, и пусть ловит меня там, если жить надоело… А вот тебе — опасно!

Я почувствовал, что начинаю злиться.

— Во-первых, без меня у тебя не получится. Тебе ведь понадобится моя кровь! А во-вторых, если попытаешься схитрить и уйти искать Вход без меня — тогда я немедленно все расскажу Грегу!

Я демонстративно вытащил из кармана мобильник. Ники насупилась. Я определенно разгадал ее коварный замысел.

— Ну и черт с тобой! — буркнула она. — Хочешь опять рисковать жизнью — пожалуйста, мне не жалко!

На этом обсуждение было закончено. Я слез с дивана, включил настольную лампу, и мы без лишних слов занялись подготовкой. Я раскидал ногами журналы, скатал ковер. Ники критическим взглядом окинула пыльный щелястый паркет.

— Приготовься, — предупредила она. — Крови понадобится больше, чем в прошлый раз.

— На, кусай.

Я протянул ей руку и отвернулся. Как в медкабинете, когда берут кровь из вены. Только вздрогнул, когда острые зубы вонзились в мякоть ладони.

Когда я вернулся с кухни, заклеив ранку, Ники ползала по полу и вовсю занималась рисованием. На левой ладони, как на палитре, чернела моя драконья кровь. Ники макала туда палец и чертила им по паркету. На этот раз она не ограничилась тремя рунами, а изобразила уже не меньше трех десятков. Правда, многие повторялись. Я смутно помнил это магическое правило — каждое повторение усиливало действие руны в соответствующее количество раз. Значки на полу складывались в нечто вроде кольца с четырьмя крестообразно расположенными лучами.

— Пытаюсь конкретизировать задачу, — объяснила Ники, подрисовывая в конце одного из лучей еще одну руну. — Чтобы не просто любой вход, а именно тот, который надо… О, придумала!

В самом центре кольца она тщательно изобразила мою печать Восьмилистника и обвела ее замкнутой линией.

— Вот теперь компас готов! — сказала она с довольным видом. — Должен подействовать…

— Ники! Началось!

Над Восьмилистником заклубился прозрачный, волокнистый туман. Мгновение, и печать исчезла под призрачной травой. Извиваясь и выкидывая щупальца, туманное пятно перехлестнулось через рунное кольцо и устремилось во все стороны одновременно. Ноги словно окатило ледяной волной…


…Над головой шелестела невидимая листва.

Тут было почти так же темно, как в квартире. Только холоднее. Нас окружали деревья. Я опустил взгляд и увидел, как быстро тает призрачная трава, обнажая потрескавшийся асфальт. Видимо, тут проходила дорога или аллея. А так — одни дикие заросли со всех сторон. Ничего похожего на дом колдуна.

— Лес какой-то, — озадаченно произнес я, озираясь. — Или парк?

— Я же говорила — ничего не выйдет! — воскликнула Ники с досадой. — Снова выкинет в Сосновке…

— Это не Сосновка, — возразил я. — Разве не чувствуешь, что тут пахнет иначе?

Пахло прелью и грибами. И ночной свежестью. В самом деле — воздух был очень чистый, какой бывает только далеко от городского смога и близко к более или менее дикой природе.

Ники радостно засмеялась.

— Леша, кажется, получилось!

— И все-таки это не лес, — сказал я, изучая окрестности.

Из тьмы постепенно проступали очертания высоких заборов и темных домов.

— Мы на перекрестке стоим. Это, видимо, поселок…

И не какое-нибудь садоводство, вроде Зеленкино, напоминающее третьеразрядный муравейник, а вполне приличный коттеджный поселок. Или просто старинное, солидное дачное место, не испорченное уплотнительной застройкой.

Но ближе всего к нам виднелось нечто совсем не солидное. Нет, не дом колдуна… Какой-то другой дом. Точнее, его жалкий остов.

Такое ощущение, что этот участок был заброшен лет тридцать назад. От забора остались одни гнилые пеньки. За ним — буйные заросли: садовые кусты, деревья, бурьян вполовину человеческого роста… Все это сплелось, раскинулось, хаотически повисло, превратив участок в непроходимые джунгли. Над джунглями, белея во тьме, поднимался фасад дома. Когда-то — лет пятьдесят назад — это была солидная и красивая финская дача. Но теперь у нее не было ни крыши, ни второго этажа, да и от первого осталась только стена с двумя окнами, похожими на пустые глазницы черепа. Между окнами находилось высокое крыльцо и дверь, гостеприимно распахнутая в темноту.

При виде этой двери я словно примерз к земле.

— А вот и Вход, — сообщила Ники очевидный факт. — Ну как, нет желания заглянуть?

Я помотал головой. Говорить не мог — так мне стало жутко.

Что интересно, в прошлый раз я совсем не боялся. Просто от невежества. Но теперь я точно знал, что там меня ждет моя, лично моя, смерть. Эта дверь чересчур походила на раскопанную могилу. Причем разрытую изнутри. Или на захоронение какой-то ужасной химической или радиоактивной дряни. Я физически ощущал, что не могу находиться рядом с ней…

Ники, которой все эти эмоции смертных были глубоко чужды, пихнула меня в бок.

— Эй, не спи! Узнаешь место? Похоже на дом Анхеля?

— Я же только внутри был, — ответил я с трудом. — Снаружи вообще его не видел. Да и тот дом был… э-э-э… немного поновее…

— Что будем делать? Пошаримся по окрестностям? Надо хотя бы выяснить, что за поселок! Давай — я налево, ты направо…

— Погоди! — воскликнул я. — Сперва закрой эту дверь. Мне все кажется, на меня оттуда кто-то смотрит…

Ники хихикнула.

— Да ты успокойся! Если и смотрит — что тебе, жалко? Наружу-то все равно не полезет!

— Надеюсь. А эта твоя Бабушка?

— Она мне ничего не сделает.

«А мне?» — подумал я, покосившись на черный прямоугольник двери.

Ужасно не хотелось оставлять его открытым. Почему-то казалось, что адская ведьма не оставила своих планов на мой счет.

— Леша, закрывать сейчас Вход — это слишком долго! Сам закроется, когда ты отсюда уйдешь!

— Я не оставлю это за спиной!

Но пока мы спорили, ситуация решилась сама.

В дверном проеме возникла бледная тень.

Мы замолчали на полуслове, дружно уставившись на незваного гостя. А он стоял, опираясь рукой о косяк, и смотрел на нас. Сутулый худой старик, бледный до бесцветности и прозрачности, бледнее, чем выбеленные временем стены дома. Именно так я представлял себе призраков.

Привидение встретилось со мной взглядом, заискивающе улыбнулось и помахало рукой, приглашая к себе.

Я ответил столь же любезной улыбкой, только из уважения к почтенным летам покойного удержавшись от неприличного жеста в его адрес.

— Как интересно! — воскликнула Ники с энтузиазмом юного следопыта. — Видишь того мертвеца? Мало того что он сам почти высунулся наружу, так еще и приглашает нас поговорить! Обычные призраки к Вратам приближаться не могут. В Нижнем мире все дороги ведут в одну сторону — вниз… Похоже, это неупокоенный дух!

— Он не опасен? — на всякий случай спросил я. — Помнишь, в прошлый раз ты сама предупреждала — «не разговаривай с мертвецами»…

— Так ведь мы-то снаружи! Ну, пошли?

— Нет уж! — решительно отказался я, живо представив, как «безобидный» неупокоенный мертвяк хватает меня и с адским хохотом утягивает в дверной проем. — Не о чем мне с ним разговаривать! Я лучше тут постою.

— Как хочешь, а я пойду, поболтаю с ним, — беспечно сказала Ники, перескочила через дренажную канаву и скрылась в буйных зарослях. Через пару минут я увидел, как она поднимается на крыльцо, услышал ее голосок — она что-то спрашивала. Ответы старика звучали как хруст сухих листьев и были совсем неразборчивыми.

Я вздохнул и оглянулся. Вокруг все так же шелестела невидимая листва.

А мне по-прежнему казалось, что за нами следят.

И дело вовсе не в мертвеце, с которым сейчас говорит Ники. Пожалуй, он-то в самом деле не представлял особой угрозы…

Но тогда в чем?

Вдруг что-то отчетливо прошелестело в бурьяне. Через канаву, почти стелясь по земле, перемахнула маленькая тень и исчезла среди деревьев.

— Фух! — выдохнул я. — Кошка…

Но расслабиться не удалось — через миг меня прямо-таки ударило такое мощное ощущение взгляда в спину, что я подскочил и развернулся как ужаленный. Как раз чтобы увидеть пушистый хвост, исчезающий в листве растущего позади меня дерева.

— Кис-кис! — Я поднял голову, высматривая зверюшку. Она тихо зашипела и сверкнула глазами из путаницы веток. Я увидел очертания ее выгнутой горбом спины, маленькой головы странной, вовсе не кошачьей формы, лап… Лап?

Их не было!

Не раздумывая ни секунды, я выдохнул в нее пламя.

…и задохнулся от обжигающей боли в горле, словно подавился собственным выдохом. Даже на тренировках такого не бывало. Я захрипел, распахнул рот, как рыба, и рухнул на землю в корчах, зарываясь в рыхлую землю скрюченными пальцами. Еще один обжигающий удар через все тело — словно огненной плетью — и вдруг кошмар кончился. Я обалдело приподнял голову и обвел мутным взглядом окрестности. Из-за кустов все так же доносились звонкий голос Ники и бормотание мертвеца. Кажется, все заняло несколько секунд.

Что это было?!

Я поднялся на четвереньки. Все тело мелко дрожало, словно после удара током. Может, в самом деле наступил на оголенный провод? На всякий случай я внимательно оглядел землю, но ничего такого не увидел. А что там с деревом, на котором сидела кошка? Я ожидал увидеть обугленный пенек, но дерево стояло на месте целое и невредимое. Я с трепетом вспомнил тусклые глаза, глядящие на меня из листвы.

Кажется, сбежала. Но кошка ли это была?!

Наконец противная дрожь прекратилась, и мне удалось встать. Непослушными руками я отряхнулся и потянулся к лицу, собираясь снять повязку.

Никакая тварь не скроется от драконьих глаз. А если она сбежала, на этот случай есть безотказная драконья память!

Рука коснулась повязки… и замерла. На меня нахлынул точно такой же парализующий ужас, как в клубе «Драконья нора». Нечто или некто совершенно недвусмысленно давал понять — «здесь никаких превращений»!

— Ах вот оно что, — пробормотал я, опуская руку. — Вот что меня так шарахнуло! Ну-ка, проверим…

Стоило мне отказаться от мысли о превращении, как паралич мгновенно прошел. Ночь снова стала обычной ночью. Я перевел дыхание. Да что это за место такое? Куда Ники нас завела? Нет, надо валить отсюда, да побыстрее!

Со стороны участка донеслись неразборчивые сердитые возгласы и треск кустов — Ники пробиралась через заросли в обратном направлении.

— Лешка, ты как тут? Никто тебя не съел? — радостно воскликнула она, перескакивая через канаву. — Короче, я с ним поговорила! Призрак — бывший хозяин дома, когда-то был известным травником. Очень приятный дядечка! Умер около двадцати лет назад… Ой, как-то ты плохо выглядишь! Что с тобой?

— Сначала расскажи про мертвеца, — ответил я, стараясь говорить спокойно и естественно. — Что он тебе сказал?

— А что обычно говорят неупокоенные духи? Просят их освободить! Знать бы еще, как…

— Ну, если как в сказках — найти кости и похоронить их как положено, по обряду…

— Э, видишь ли, его кости лежат в доме, но туда сейчас не попасть — к сожалению, именно там открылся Вход… — Ники поежилась. — Скверная история, Леша. Старик утверждает, что его убили.

— Вот как?

— На него напало странное существо. Укусило его за шею, и он умер. В мучениях. Говорит: ужасная боль, судорога, удушье… и остановка сердца.

По коже поползли мурашки.

— Что за существо?

— Он не успел разглядеть. Оно напало сверху и слишком быстро. Он сказал только, что оно было похоже на мохнатую серую кошку…

— Кошку?!

Я резко развернулся к дереву, и тут у меня разыгралась настоящая паранойя. Снова возникло ощущение слежки, но теперь я не мог точно сказать откуда. При этом, не имея возможности воспользоваться драконьим зрением, я чувствовал себя слепым, глухим… в общем, абсолютно беззащитным.

— Так! — заявил я, хватая Ники за руку. — Пошли отсюда немедленно!

— Почему? — озадаченно повторила Ники.

— Потом объясню! Сейчас главное уйти подальше… Пока не перестанет действовать эта магия…

— Леша, какая еще магия?!

— Не знаю! И если мы тут еще задержимся — никогда не узнаем! Пошли, расскажу по дороге…

В общем, мне удалось утащить Ники от развалин. Как я и предполагал, блокирующие превращение чары оказались локальными и перестали действовать уже шагов через пятьдесят. Однако ощущение слежки не оставляло меня, пока мы не взлетели в воздух и не поднялись метров на сто над землей. Под нами раскинулся лесной массив, рассеченный двойной лентой шоссе. На востоке вдоль горизонта разливалось сияние города.

— Не пойму, чего ты запаниковал, — ворчала Ники. — Ну развалины… Ну покойник…

— А чары? А… кошка?!

— Без лап?

— Не хихикай! Ты ее не видела!

— Ты вообще-то тоже… Может, тебе почудилось? Леша, расслабься. Подозреваю, мы просто ошиблись адресом. Наверно, я что-то напутала с рунами. Дом не тот, никакого колдуна там нет… Даже не знаю, рассказывать ли Грегу…

Я тоже не понимал, где мы и что вообще произошло. Но в отличие от Ники нутром чуял — это все неслучайно. В голову явилась мрачная мысль: «Случайно или нет, правильно или неправильно — мы свое движение уже сделали. Теперь ход за ним».

### Глава 10. ПОЛУДЕННИЦА ИЛИ?.

Жаркий августовский день. Мы с Васькой тусуемся на берегу озера. Это озеро — совсем дикое, даже не знаю, как оно называется. Ленкина мать из экономии сняла дачу леший знает где, не всякий местный доберется. Зато сейчас мы тут одни.

Пахнет сосновой смолой, теплой черникой и озерной водой. Жизнь на берегу кипит. Муравьи, слепни, стрекозы, водомерки, Васька. Дочь вдумчиво и целеустремленно ковыляет туда-сюда: от меня к воде, от воды ко мне. Я даю ей разные вещи — камешки, шишки, ветки, которые она кидает в воду и смотрит, что получится. Очень медитативное занятие.

Васька приносит булыжник, роняет его в воду, садится у кромки на корточки и замирает, следя за его дальнейшей судьбой. Обломок черного гранита с блестками слюды булькает и падает на дно, подняв беззвучный фонтанчик ила. Так, наверно, падают метеориты в лунную пыль.

По воде разбегаются круги, на берег накатывается маленькая волна, заливая Васькины босоножки. Я лениво думаю о том, что редко встретишь в природе безупречно правильную геометрическую форму. Тем более такую, которая получается случайно, как побочный эффект упавшего в воду булыжника.

Теперь Васька несет шишку. С серьезнейшим видом ученого, испытывающего атомную бомбу, кидает ее в воду. Бульк. Шишка плывет! Чудеса!

— Бух! — Васька в восхищении показывает мне на плавающую шишку.

— Да, — глубокомысленно подтверждаю я. — Мощно!

Удовлетворенная Васька идет искать следующий объект для броска.

— На! — Я предлагаю ей валяющийся тут же кусок стекла. Ленка увидела — убила бы.

Стекло толстое и зеленое, видимо, от пивной бутылки. Оно падает медленнее, чем камень, и успевает несколько раз перевернуться, прежде чем зарыться в ил. Там оно уютно укладывается, таинственно блестя одним боком в ожидании встречи с беспечным купальщиком.

— Э! — искательно говорит дочь, показывая мне на воду.

Хочет бросить стекло еще раз.

— Нет уж, доставать не буду, — строго заявляю я и растягиваюсь на траве, закинув руки за голову.

В небе — огромные, застывшие в синеве кучевые облака.

Интересно, достроила ли Лигейя свой воздушный замок? Как поживают стратосферные башни?

От воды доносится хныканье. Васька зевает, трет глаза и, кажется, собирается плакать.

Черт, покормить забыл! Ленкина мать собрала нам целый мешок юного туриста, но я повесил его на сук, даже не посмотрев, что там.

— Так-так, — я снимаю мешок с ветки. — Что у нас тут вкусненького? Слюнявчик. Васька, зачем тебе слюнявчик? Давай я тебя лучше потом в озере помою… А это что за банка? Пюре «Говядинка с капусточкой». Бе-е!

Наконец все вынуто, разложено и готово к кормлению.

Я оглядываюсь… А где Васька?

Мгновение паники — и я в задумчивости чешу репу. Дочь обнаружена. Мирно спит прямо на траве. Платье мокрое, в кулаке стекло.

Перекладываю ее на свою рубашку, отношу в тень и иду к озеру — тренироваться.

Я летал уже довольно умело, с удовольствием. Грег прав — технике полета не надо учиться. Понемногу все пришло само. Я с легкостью выписывал всяческие фигуры высшего пилотажа, кувыркался, резко разворачивался, взмывал вверх и камнем падал вниз. После полета в стратосферу ушел какой-то блок, словно развязался внутри сложный узел. Но я по-прежнему с опаской относился к большим высотам. Когда я буду уверен в технике, страх исчезнет. Так сказал Грег.

Я тренировался над озером, пока не устал. Тогда я завис метрах в десяти над водой, раскинул крылья, вытянул шею и полностью расслабился. Тело казалось надутым гелием шариком.

Взрослые драконы, говорят, способны даже спать так. За это время, если они предусмотрительно не зацепятся хвостом за какой-нибудь громоотвод, ветер может унести их к черту на рога. Поэтому и по другим причинам Грег не рекомендовал мне левитировать часто, и главное — не спать в небе.

Подо мной шелковисто блестела торфяная вода озера — очень чистая, но при этом черная, как кофе. Типичная для Карелии. Из воды на меня смотрело отражение. Словно там еще один дракон, водяной, подплыл к поверхности и следит за мной из темной глубины. Мне даже неуютно стало — как будто в самом деле поймал на себе чей-то взгляд. Я перевернулся на спину. Бледно-голубое небо было покрыто кудрявыми грядами бесчисленных облачков, будто кто-то распахал небесные поля. Дул теплый ласковый ветер. В такие дни хорошо уезжать в путешествие. Или улетать.

Я закрыл глаза и начал вспоминать.


Основным результатом нашей с Ники попытки найти дом колдуна был грандиозный скандалище. Впервые я видел Грега в таком гневе. Сперва он обрушился на Ники, доведя ее до покаянных рыданий, а потом принялся за меня. Причем я даже не понял, почему именно Грег так взъярился: то ли потому, что мы снова гуляли по Кромке, то ли потому, что отправились искать дом Анхеля, ничего ему не сказав, то ли потому, что так его и не нашли, — а может, за все вместе сразу. Но в отличие от Ники я не стал заливаться слезами в приступе самоуничижения, а немедленно начал с ним пререкаться…

— …еще одна такая выходка — и можешь убираться из клана!

— Но мы же нашли дом!

— Ничего вы не нашли! Вы просто засветились. Подставились сами, подставили меня… и вдобавок ничего не узнали!

— Как же ничего? А мертвец?

— А что мертвец?

— А кошка?! Серая кошка без лап, которая его убила! Ты помнишь ту фотку, которую тебе прислали на мобильник…

— Помню, — отмахнулся Грег. — Но как раз это совершенно неважно!

— Ничего себе неважно! Если это та же самая кошка, если мне не почудилось — значит, мы на верном пути! Ники вообще решила, что нас выкинуло куда-то не туда. Почему разрушенный дом? Может, тогда, когда я прошлый раз побывал у Анхеля, мне просто все померещилось? Знаешь, как в сказках: проводишь ночь в прекрасном дворце, а утром просыпаешься среди развалин…

— Ну, в том, что ты видел только то, что тебе позволили, я даже не сомневаюсь, — сказал Грег. — Не забывай, что мы имеем дело с сильным колдуном. У таких все — не то, что кажется. И развалины — не развалины. И кошка на самом деле не кошка…

— А кто?!

— Будем надеяться, тебе не представится случай узнать.

— А может, и не было вообще никакого дома? — посетила меня новая догадка. — Просто мне взломали печать и записали ложную память? Типа внушение, как в фильмах про шпионов?

— Думаю, все гораздо сложнее… Кстати, деревце миндаля случайно не приметил?

— Ох, нет… Там все так заросло, и темнотища… О, в самом деле! Я же могу применить драконью память!

— Уверен? Ну попробуй.

Я зажмурился, сосредоточился и принялся вспоминать…

— Ну как? — поинтересовался Грег через минуту.

Я вытер лоб, взмокший от усилий, и огорченно сказал:

— По нулям. Ничего не помню. Только то, что заметил обычным зрением. Знаешь, мне кажется, на этот дом наложены какие-то антидраконьи чары…

— Правильно показалось, — серьезно кивнул Грег. — Именно — антидраконьи. Не догадываешься, почему свалился на дом Анхеля тогда, во время грозы? Ты попал в зону действия этих самых охранных чар и превратился в человека прямо в полете. Хорошо хоть, что это случилось не на высоте нескольких километров…

— Но внутри дома мои печати действовали!

— Значит, эти чары — что-то вроде внешнего щита. Просто удивительно, что вам удалось увидеть развалины и заговорить с призраком. Должно быть, хозяин дома не ожидал, что незваные гости придут по Кромке…

— Теперь будет ожидать, — буркнул я, в полной мере осознав, какую чудесную возможность разом накрыть нашего противника мы с Ники уничтожили своей легкомысленной вылазкой.

— Ох, Алекс… С кем же мы связались на свою голову?

Грег провел ладонью по лбу. На миг его лицо показалось мне ужасно усталым.

И тут я кое-что понял. Почему так разозлился Грег. Почему его потрясающий самоконтроль на это раз не сработал, и он дал выход гневу. Не потому, что мы с Ники подвергали себя глупому риску, и уж тем более не потому, что ничего не узнали. Сунувшись к колдуну, мы кинули камень в осиное гнездо — и теперь остается только ждать, кто или что оттуда вылезет.

А Грег не уверен, что способен с ним справиться.

Мысль о том, что Черный лорд не всесилен и способен сомневаться в себе, потрясла меня так, что я потом сам удивлялся. Наверно, это было сродни тому открытию, которое в детстве совершает ребенок, обнаружив, что его отец — просто человек…


От воспоминаний меня снова пробудило мимолетное ощущение чужого взгляда. Не собственное же отражение смотрело мне в спину?

Пока я грезил и размышлял, ветер отнес меня метров на сто от берега. Я приоткрыл глаза, перевернулся на брюхо и осмотрелся по-драконьи. Нет, кажется, никого. Шумели сосны, в бору перекликались грибники, вдалеке проехал поезд, на берегу тихонько сопела Васька.

Васька…

Сегодня утром я увидел ее впервые за последние полтора месяца. Вняв-таки предупреждениям Валенка и Грега, я постарался по максимуму убрать дочку из своей жизни. Тем более в начале июня ее все равно увезли к бабушке на дачу. Но вчера позвонила Ленка, пригласила в гости на выходные, и я подумал — почему бы нет? Уединенное место, практически — тайная встреча. В конце концов надо же иногда показываться дочери, пока она совсем меня не забыла!

Васька не забыла. Услышав ее восторженные вопли, я тоже сразу все живо вспомнил — какая она милая, как обаятельно улыбается, как вкусно пахнет… И вместе с нежностью в памяти мгновенно ожили старые страхи. Глядя на далекое светлое пятнышко — Ваську, спящую под моей рубашкой, — я с содроганием вспомнил свое превращение. Совсем недавно я считал, что прыгнуть в огонь или сразиться с драконом-людоедом — сложнее и страшнее. Но Лиза-то с Моралесом рисковали только собой…

Недобитые сомнения снова полезли в душу.

Да, Валенок потом сказал, что все было разыграно. Но я видел его лицо, когда он выстрелил.

И если они однажды использовали Ваську, чтобы заставить меня сделать сверхусилие, что помешает им устроить что-нибудь этакое еще раз?

Я резко пошевелился, едва не нырнув в озеро, потому что мне пришла в голову одна простая мысль. Что, если бы Грег с Валенком затащили Ваську на крышу дома и на моих глазах сбросили вниз? Неужели бы я не полетел за ней? Однозначно полетел бы! Даже не задумываясь о каких-то там фобиях!

В самом деле, это же так просто! Так почему они этого не сделали?

Память подкинула слова Грега: «Если не получится — есть еще один способ. Безотказный. Но он тебе не понравится».

Меня бросило в дрожь. Я решил, что угадал.

Нет, конечно, они не желают мне зла! Даже более того — если бы они так поступили, то исключительно ради моего блага. Разве мало свидетельств тому, что меня учат, охраняют и всячески берегут? Ведь я — один из них, я свой. Уж в этом-то я нисколько не сомневался.

Правда, на Ваську-то защита не распространяется. Грег меня об этом предупредил прямым текстом.

«Того, кто зависит от дракона, кто разделяет его судьбу, — ждут большие беды…»

И еще… Хотя в Ваську тогда целился Валенок, он никогда бы не стал этого делать, не разреши ему Грег. Мой заботливый, терпеливый, выдержанный учитель… Я всегда считал Валенка абсолютным отморозком и беспринципным убийцей (чего тот, кстати, и не скрывал). Но впервые в жизни у меня мелькнула мысль, что Грег, с его бесстрастной маской, безупречной вежливостью и моральными кодексами, на самом деле точно такой же.

«Ты ничего о них толком не знаешь, — напомнил я себе. — Как там сказал Грег? Видишь только то, что тебе разрешают увидеть…»

Нет, я по-прежнему верил Черному лорду. Объяснения насчет смерти Моралеса меня вполне устроили. А обвинения Анхеля — явного недоброжелателя Черного клана — вообще не следовало принимать в расчет. Но я понял, что покушения на Ваську я им так и не простил и вряд ли когда-нибудь прощу…

Неизвестно, до каких выводов я бы в итоге додумался, если бы, рассеянно смотря в сторону Васьки, не заметил вдруг на берегу человеческую фигуру.

Она промелькнула и сразу исчезла, стоило мне моргнуть. Я даже засомневался, не показалось ли мне, — я увидел ее самым краем глаза, причем на миг. Она казалась бесплотной, как тень от сосны, чуть дрожащая в нагретом воздухе. «Полуденница», — вспомнил я почему-то.

Полуденный призрак — стократ опаснее, чем ночной…

Неожиданно сдавило болью виски, вспыхнул жар в центре лба: включилась печать Восьмилистника. Фигура — тень среди теней — возникла снова, на миг расплылась, сливаясь с лесом, и стала четкой. Словно где-то у меня в глазах подкрутили резкость. Теперь я мог прекрасно рассмотреть незваного гостя. Это я и сделал и тут же его узнал.

Сам не знаю, чего я испытал больше — гнева или изумления.

Это был неупокоенный мертвец, призрак старика-травника из разрушенного дома!

Он скромно стоял на песчаном косогоре среди сосен, напоминая некачественную голограмму, и вертел головой, будто пытаясь понять: «Куда это я попал?» А в самом деле — как он здесь оказался? Разве призраки могут так далеко уходить от места, где лежат их останки? Зачем он вообще сюда приперся? Что тут надо мертвому старику, убитому неизвестной тварью четверть века назад? Чтобы я нашел и закопал его косточки, неизвестно где лежащие? Или, может, чтобы я отомстил за его смерть?

Пока я строил догадки, призрак плавно, как на эскалаторе, спустился по косогору, остановился прямо над Васькой и принялся ее рассматривать.

Все мысли тут же вылетели у меня из головы. Я ударил крыльями и стремглав понесся к берегу. Над водой пролетел порыв ветра. Призрак оглянулся, быстро провел перед собой рукой, словно опуская штору, — и исчез. И как я ни всматривался, больше его разглядеть не смог. Будто этим жестом он стер себя из реальности.

Что ему здесь было надо? Какого хрена он подобрался к Ваське?!

Кипя от бешенства, я превратился и кинулся к дочке. Васька мирно спала. На песке рядом с ней не было никаких следов. Призрак исчез как… как призрак.

Но ведь не почудилось же мне, в самом деле!

Я поднял спящую Ваську вместе с рубашкой и прижал к себе. Было трудно дышать — горло распирал огонь, рвался наружу. Я был готов сражаться до конца. Но с кем?

## Часть 3. СТАНЬ ПТИЦЕЙ, ИЛИ ДРАКОНЬЯ ДОЧКА

> Я считаю всех, кого убил мой папа, хотя он сказал — не надо считать, надо молить богов о том, чтобы они простили нас.

> Но я все равно считаю.

> Иначе откуда мне знать, за скольких надо молиться?

> «Убийца сёгуна»

### Глава 1. МЕЛКИЕ СТРАННОСТИ

— На, — Ленка протянула мне носовой платок в уродливых зайчиках. — У Василисы насморк.

День был выходной, субботнее утро. Без куртки я слегка озяб. Ветер гонял по тротуару желтые березовые листочки. Веяло осенью.

— Не забывай вытирать ей нос, да почаще. Понял? Не себе, а ей. Чтобы нос был чистый. У нее, а не у тебя.

— Понял, не тупой, — ответил я, озадаченно глядя на бывшую.

Что за тон? А где почтительность? Где заискивание, к которому я уже так привык?

— Понял он, как же, — высокомерно хмыкнула Ленка. — Ребенок простудился из-за тебя, между прочим!

«Это еще что за наезд?» — удивился я еще сильнее.

Ленка определенно потеряла страх! Мне еще утром почудилось что-то не то, когда я предложил ей привезти Ваську ко мне домой, а она нахально — прямо как раньше! — заявила, что ей, видите ли, некогда. В итоге сговорились, как раньше, встретиться на остановке у института — ровно на полпути и от нее, и от меня.

Васька сидела у меня на руках, печально шмыгая носом. На голове у нее была осенняя шапка с беличьими кисточками, в которой она казалась еще несчастнее.

— Шапку с нее не снимай, — Ленка продолжала инструктаж. — Во всех театрах дует.

— Но эти беличьи уши перегородят весь вид…

— Не наши проблемы. Все равно не снимай. В буфете ничего ей не покупай.

— Там-то почему?

— Во всех буфетах одно и то же: водка и бутерброды недельной давности! — заявила Ленка с апломбом опытной театралки.

Я не выдержал и расхохотался.

— Понял! Не буду. Что я, не знаю, чем кормят детей ее возраста? Никакой водки! Только мороженое ей куплю, и все!

— Совсем дурной, да?

— Да шучу я, елки-палки.

— С тебя станется. Думаешь, мне мама не рассказала, как ты ее в озере искупал прямо в одежде?

— Знаешь, Ленка, мы пойдем. До спектакля меньше часа осталось.

Ленка, прищурившись, посмотрела вдаль и сказала ворчливо:

— Вообще не понимаю, зачем тащить больного ребенка в театр.

У меня лопнуло терпение.

— Тебе не угодишь! Сама же проела мне плешь насчет «развивалок»!

— А в пьесе ты уверен?

— «Муха-цокотуха», — озадаченно сказал я. — Классика.

— Точно не какое-нибудь модное прочтение?

— Чего?

— Ну там муху играет баба с антеннами на голове и в черном лифчике, а паука…

— Негр в белых труселях с крестом на попе.

— Дурак!

— Сама такая! Театр-то кукольный.

— Какая разница? Была я один раз в кукольном — такую пошлятину показывали!

Я только пожал плечами в ответ на эти глупости. И подумал, что в качестве змея договариваться с Ленкой было гораздо проще. Это потому, что она только один язык и понимает. Язык силы называется…

В этот момент напротив парковки затормозил серебристый «Крайслер». При виде него у меня глаза полезли на лоб. Это был совсем не тот «Крайслер», который забирал Ленку раньше. Новый, явно дорогущий, он выглядел так, словно только что выкатился из автосалона. Но главное — это был кабриолет!

— А… — выдавил я, показывая на сияющее авто.

Ленка самодовольно усмехнулась и небрежно ответила:

— Вот, решили машинку обновить.

Прежде чем я успел высказать ей все, что думаю по поводу целесообразности покупки кабриолета в нашем климате (спортивная тачка Моралеса и то не выглядела настолько нелепо), водительская дверца открылась, и на улицу неспешно вылез незнакомый мне Ленкин бойфренд. Или муж — я не был в курсе их семейных отношений.

Я уставился на него с неприкрытым любопытством. С виду он был ненамного старше меня, но держался с солидными манерами человека зрелого, облеченного властью и ответственностью. Одет очень респектабельно: темный деловой костюм, подобранный в тон галстук, белоснежная сорочка, сияющие туфли. Чтобы замаскировать ранние залысины, голова побрита под машинку, оставлен только бесцветный короткий «ёжик» — так стриглись бандиты в девяностые. Выражение лица — настороженное. Уж не знаю, что Ленка ему про меня наболтала, но казалось, он ждет от меня какого-то подвоха или дикой выходки.

Я лучезарно улыбнулся. Он окинул меня взглядом, полным сомнений, сделал пару шагов навстречу и протянул ладонь с плотно сжатыми короткими пальцами. Рукопожатие было крепкое, даже слишком. Я подавил хулиганское желание взвизгнуть, всплескивая пальцами в воздухе, вместо этого тоже сдавил его ладонь изо всех сил.

— Герман, — кратко представился Ленкин муж.

— «Уж полночь близится, а Германа все нету?»

Ленка нервно дернулась. Мне даже стало ее жалко.

— Алексей, — под испепеляющим Ленкиным взглядом ответил я, копируя его надменный тон.

Тот посмотрел на меня испытующе — видимо, пытался понять, на каком основании я, пришедший сюда пешком, смею так с ним разговаривать.

— Гера, поехали! — вмешалась Ленка. — Не трать время!

— Подожди, зая, не видишь, мужчины разговаривают? — оборвал ее Герман.

Я чуть не взвыл от восторга.

«Правильно! Так ее! Женщина, знай свое место!»

— Ну вот и познакомились, — медленно проговорил Герман, бесцеремонно рассмотрев меня с головы до пят. — Я тебя, Алексей, по-другому представлял. Заходи к нам как-нибудь, что ли. Обсудим педагогические вопросы.

— Заходи-заходи, обязательно заходи, — проворковала Ленка, свирепо посмотрев на меня, чтобы мне даже на ум не пришло воспользоваться приглашением.

А Герман, отъезжая от стоянки, бросил на меня еще один долгий взгляд. Словно опасался, что я, к примеру, кину пустую бутылку ему в спину.

«Два сапога пара! — подумал я, провожая взглядом кабриолет. — Чокнутая семейка!»


Вечером я сделал то, чего обычно избегал без необходимости, — позвонил Валенку. Не тот это человек — точнее, дракон, — с которым хотелось бы дружески поболтать на сон грядущий. Но на сей раз у меня была важная причина для беседы: куда-то делась Ники. Я с ней не виделся с самого нашего набега на дом колдуна. Давно уже собирался поговорить с ней, но она бесследно исчезла, даже на звонки не отзывалась. Прошло уже почти две недели, и я начинал беспокоиться.

Конечно, можно было пойти по простому пути — спросить Грега. Но этого-то я сделать и не мог. Через день после кровавой расправы над Моралесом глава клана залег в спячку, предупредив, что точно не проснется до середины августа. За старшего остался Валенок — значит, ему и предстояло развеять мои опасения. Зная, насколько настроение Ники зависит от одобрения Грега, я всерьез боялся, как бы она опять не попыталась что-нибудь с собой сделать. Прыгнуть с моста, например.

Все это я и высказал Валенку. Однако и. о. главы клана отнесся к моим словам абсолютно индифферентно.

— Да забей! Поплачет — вернется. Ей полезно.

— Но жалко же…

— Не жалко. И нечего ее утешать. Не заслужила.

— Почему?!

— А пусть думает башкой, прежде чем лезть на рожон и других тащить! Она считает, что блатная, так ее никто не тронет? Типа всем нельзя, а ей можно? «Я тут пройду бесплатно, этот — со мной!»

— Ты чего злобишься? — удивился я.

— А то. Она-то, может, и спаслась бы, если что. А вот ты — нет. Неужели она этого не понимала? Нет, понимала. Однако выпендриться перед Грегом хотелось сильнее… В итоге подставила нас всех. Сидим, связанные по рукам и ногам, ничего сделать не можем — только выжидать… — И Валенок добавил с неприкрытым злорадством: — Ничего! Рано или поздно наступит момент, когда блат не прокатит. Вот ей будет сюрприз!

— Ты совершенно неправ! Все было не так. Я сам уговорил Ники, и идея была моя…

— Кто бы сомневался!

— Объясни уже, что с ней не так? Почему она «блатная»? Почему ей безопасно ходить через Нижний мир? Почему ее охраняли демоны? В конце концов, кто такой этот ее крутой папа?

В разговоре возникла пауза. Видимо, Валенок решал, на какой вопрос ответить первым. Или — отвечать ли вообще.

— Ты правда думаешь, что тебе пора узнать? — спросил он наконец.

— Ну конечно! Давно пора!

— Хм… На самом деле, я тоже так считаю. Но…

— …Грег приказал молчать, — закончил я за него сердито.

— Но тонко намекнуть-то я могу? Ладно, вот тебе наводящий вопрос. Как ты думаешь, почему Грег отправил именно Ники выслеживать маньяка?

— Ну, это понятно. Потому что она в любой момент может смыться в Нижний мир.

— Это она так считает, — хмыкнул Валенок. — Наивная оптимистка! Нет, не поэтому. Смотри. Грег хотел взять людоеда прямо на мокром деле, причем желательно живым. Чтобы потом было что предъявить Северо-Западному кругу. Надо было оказаться в нужное время в нужном месте…

— А! — Мне показалось, что я понял. — Грег использовал Ники как живца? Но тебе не кажется, что это… э-э-э… слишком большой риск? Что, если бы Моралес напал на нее? Три боевых дракона едва с ним справились, а тут одна хрупкая девчонка…

— Опять мимо, — загадочно ответил Валенок. — Не напал бы.

— Это еще почему?

— Она бы его не заинтересовала.

— Не понимаю.

В разговоре снова возникла долгая пауза.

— Помнишь печать у нее на лбу?

— Дракон? Ну да. Он что, отводит глаза?

— Не в том дело. Не будь этой печати, Ники вообще не могла бы принимать драконий облик.

— Погоди. Что значит — «облик»?

И тут до меня дошло.

— Ники не проходила превращения?! Она не дракон?

— Слава всем богам! — воскликнул Валенок с явным облегчением. — Будь свидетелем — я тебе этого не говорил! Ты сам догадался!

Я ничего ему не ответил. Честно говоря, просто не нашел слов. Значит, драконье обличье Ники — просто замысловатый морок?! Она не проходила ни превращения, ни испытания… Но зачем все это?

— Да — зачем? — спросил я вслух.

— А это уже не нашего ума дело, — ответил Валенок. — Ее папаша попросил Грега взять дочку на воспитание. А превращение по заказу не организуешь. Для этого надо сначала стать куколкой…

— И другие драконы это прекрасно видят, да?

— Конечно, слепые они, что ли?

— Не знаю, — проворчал я. — Один так точно слепой…

В самом деле, я ведь многократно отмечал странное отношение к Ники со стороны других драконов. Но почему же я не собрался повнимательнее приглядеться к самой Ники?

— Драконы ее вообще не воспринимают как свою, — продолжал Валенок. — Поэтому Ники отлично подходит для шпионажа и слежки. Так что, даже если бы этот шустрый упыренок из Красного клана заметил ее…

— Если бы он заметил ее в парке, так сожрал бы, да и все! — перебил я. — Как обычную девушку. Все равно не складывается!

Валенок тяжело вздохнул.

— Грег меня точно прибьет… Ладно, раз уж сказал «а», скажу и «бэ». Когда стало ясно, что наш маньяк — дракон-людоед, я тут же предложил Грегу вариант с охотой на живца. И Ники в качестве приманки, естественно. И знаешь, что он мне ответил? «Вероника не интересна порченому дракону как жертва. Он охотился только на людей и куколок».

— Не понял, — пробормотал я. — На куколок и… А Ники?..

— И чтоб два раза не вставать — вот тебе еще «вэ». Грег сказал однажды: «Вероника носит печать, потому что вообще не способна к превращению».

— Валенок, извини, я уже не понимаю твоих тонких намеков.

Из трубки донесся тяжкий вздох.

— Я и сам замучился тебе намекать. Знаешь что — спроси лучше у самого Грега.

— Когда он еще проснется!

— Он уже проснулся, — огорошил меня Валенок.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Но он же сказал — не раньше середины…

— А вот. Пришлось разбудить.

— Что-то случилось? — напрягся я.

— Типа того… Но тебя это не касается!

— Почему?! — сразу завелся я. — Опять все при деле, я один в стороне? Это несправедливо! Я хочу участвовать в делах клана! И решать его проблемы вместе со всеми! Я имею право хотя бы знать, что происходит! Ведь имею, правда?

— Нет у тебя никаких прав, — ответил Валенок странно задумчивым тоном. — Даже на звонок адвокату… А, хрен с тобой! Если хочешь увидеть Грега и Ники — прилетай завтра перед закатом на Дворцовую площадь. Только потом не жалуйся.

— А что там будет? — озадаченно спросил я.

Валенок снова погрузился в загадочное молчание.

Хотел бы я знать, что происходит у него в голове!

— Может, что-то сдвинется с мертвой точки, — сказал он наконец. — И думается мне, — хоть Грег со мной и не согласится — твое присутствие будет не лишним…

### Глава 2. ДВОРЫ КАПЕЛЛЫ

Почему мне всегда становилось не по себе, когда надо было лететь в центр? Почему казалось, что там за мной следят тысячи недоброжелательных глаз, причем глаза эти — не человеческие? Именно там, пролетая над Невой, я вдруг шкурой прочувствовал то, что раньше просто слышал от Грега, — драконам в городе не место. Город — как скорлупка яйца. Да, я вылупился тут, но это не причина, чтобы всю жизнь просидеть в гнезде…

Когда я подлетал, Грег и Валенок уже стояли у подножия Александровской колонны, о чем-то беседуя. Ники не было.

— Ты чего такой запаренный? — спросил Валенок добродушно. — Расслабься, Ники опаздывает, без нее все равно не пройдем.

— Вот и хорошо, — ответил я, слегка задыхаясь.

Краткий полет над Петроградской стороной вымотал меня сильнее, чем перелет через всю Карелию.

— А этот что тут делает? — холодно спросил Грег, глядя мимо меня на безмятежного Валенка.

Под глазами у главы клана залегли тени, скулы заострились. Вот, значит, как выглядит дракон, которого раньше времени вырвали из спячки. Настроение у Грега явно было соответствующее — примерно как у медведя-шатуна.

— Это я его пригласил, — признался Валенок.

— Зачем?

Я вздрогнул. Вопрос прозвучал не только с досадой, но мне показалось — с отчетливой угрозой.

— Дело в том, — вкрадчиво начал Валенок, — что у меня возникла одна идея…

— Не хочу больше ничего слышать! Алекс, улетай отсюда.

— И не подумаю! По справедливости я имею право…

— Леха, дай я скажу, — быстро вмешался Валенок. — Грег, этот парень компенсирует свою хилость за счет могучего интеллекта. Сегодня он задавал мне вопросы о Ники и самостоятельно — Леха, подтверди! — догадался о том, что она не дракон, а сам знаешь кто. Все равно пришлось бы ему рассказать рано или поздно! А тут удобный случай не только рассказать, но и показать…

Честно говоря, я ничего не понял. Но умное лицо на всякий случай сделал. Чтобы Валенок не взял обратно свои выводы насчет моего могучего интеллекта.

— До сих пор твои идеи были удачными, — сказал Грег сквозь зубы. — Что будем делать, если новая идея не сработает? Ты готов ответить?

— Ты че, шеф, какой с меня спрос? — отозвался Валенок откровенно мстительно. — У меня шлем с гвоздями!

Глаза Грега стали какие-то совсем нехорошие. Валенок стоял и ухмылялся.

«Сейчас как поубивают друг друга, и что мне делать?» — в панике подумал я, чувствуя нарастающий вокруг них «драконий ужас».

Но прошло несколько секунд, и все почему-то прекратилось. Напряжение упало. Жуть в глазах Грега понемногу исчезла. Передо мной снова стоял просто усталый, немолодой и невыспавшийся человек.

— На этот раз ты ответишь, — пообещал он Валенку очень мягко. — Запомнил? Даже если мне придется специально ради этого убрать гвозди.

— Бляха-муха, так я именно этого уже столько лет и добиваюсь! — расцвел Валенок.

Тут я решил вмешаться в дискуссию.

— Не пора ли ввести меня в курс дела? Куда идем — в Эрмитаж?

— Пойдем побазарим с одним занятным типом, — ответил Валенок, игнорируя хмурый взгляд Грега. — С богом.

— С кем?!

— С одним из местных богов. А что, у тебя с ними какие-то проблемы?

— Нет-нет, все в порядке! Молюсь, идолы подкрашиваю, жертвы приношу регулярно… Валенок, я же серьезно спросил!

— А я серьезно ответил. Вот сейчас придет Ники и откроет нам дорожку на ближайший Перекресток. Сам-то бог, как ты понимаешь, прямо тут явиться не может — Дворцовая площадь, людное место все-таки…

— О да, я понимаю, — подтвердил я язвительно. — Точнее, ни хрена я не понимаю! Кого ты имеешь в виду под богом?

— Бога, — удивленно ответил Валенок. — Бог — это… ну… Грег, объяснил бы ему…

— Бог — высшее сверхъестественное существо, управляющее реальностью… Точнее, ее определенным сектором, — усталым голосом сказал Грег. — Устраивает такое определение?

— Нет! Никаких богов не существует!

— Драконов тоже, — поддакнул Валенок.

— Не передергивай! Откуда в Питере местные боги? Абсурд!

— Бог — очень интересная форма жизни, — произнес Грег. — Он жив молитвами верующих. Когда его забывают, он либо перерождается во что-то иное, либо впадает в спячку и умирает. Забытые боги древности, которым удалось приспособиться к современным реалиям, — их не так уж мало, они повсюду…

«Бредит или издевается?» Я перевел взгляд на Валенка, но тот был серьезен как мамонт.

— Есть у них и алтари, и жрецы — даже если они сами не подозревают, кого кормят своими молитвами и приношениями. Для культа необязательно называть вещи своими именами. Даже лучше, если их не называть.

Я обнаружил, что уже некоторое время азартно грызу ноготь. Недоверие боролось во мне со жгучим любопытством.

— Ну а этот «бог», к которому мы идем… Как его зовут? Каким сектором он повелевает?

Грег задумался.

— Зачем тебе знать? Это бог людей, нас его сфера деятельности не касается. Вас с Валенком так точно. Что до имени… хм… Зови его Мертвый.

— Внушает оптимизм! А почему «мертвый»?

— Настоящее имя тебе все равно никто не скажет, я его и сам не знаю. Просто в последние годы все как-то привыкли звать его именно так. У него был непростой период. Когда он… э-э-э… выпал из активной жизнедеятельности…

— А поподробнее? — Я не собирался позволить Грегу отделаться от меня такими скользкими формулировками. — Что значит — «выпал»?

— Питер — странное место. Причем странным оно было задолго до появления города. Сверхъестественных сущностей тут очень много, особенно темных. Многие из них живут здесь тысячелетиями и позиции сдавать не желают. Тот, кого сейчас зовут Мертвым, был одним из самых молодых богов. А когда молодой бог в одиночку выступает против целой толпы старых, сам понимаешь, добром это не кончится. Подробностей я не знаю, поскольку сам поселился тут недавно. Это случилось лет двадцать назад. На полноценную войну не тянуло — скорее, удачная диверсия. В общем, некие местные стихийные духи привлекли на помощь сильного демона, который собирался эмигрировать в Питер откуда-то с Алтая, заманили молодого бога в ловушку и убили его.

— Убили? — с умным видом покивал я. — И теперь он — Мертвый?

— Вот именно. Сам понимаешь, такие вещи даром не проходят. Он уже не тот, что раньше. С врагами он расправился и власть вернул — отчасти. Но взамен пришлось отдать еще больше…

Я вздохнул и отвернулся, обводя взглядом площадь. У Зимнего дворца стояли автобусы и бродили туристы. Вокруг Александровской колонны раскатывали подростки на скейтах. С угла доносились вопли громкоговорителя:

— Обзорная экскурсия по Петербургу! Насладитесь всемирно известными видами…

Лоточник, продававший поблизости ушанки и матрешки, косился на нас с опаской. Особенно ему не нравился Валенок.

Во всем этом не было ни намека на сверхъестественное.

— И что? — спросил я. — И где этот ваш бог?

— Подожди, — сказал Грег. — Сейчас придет Вероника, и отправляемся.

— Куда?

— Во Внешнюю Тьму, — замогильным голосом ответил Валенок.

Я покосился на Грега, который не стал опровергать его слова, и осознал, что мне уже не так интересно, как раньше. И в общем-то я предпочел бы сейчас отправиться домой. Мертвые боги, Внешняя Тьма — действительно, какое мне дело до всей этой чертовщины? Может, прав был Грег, говоря, что некоторые дела клана меня не касаются? А с «идеями» Валенка уже давно все понятно…

— Привет! Вот и я!

Ники возникла перед нами прямо как из воздуха. Вид у нее был веселый и беспечный. Я от души за нее порадовался и слегка позавидовал: мне бы ее безмятежность!

— Вы готовы? — спросила она жизнерадостно. — Ой, Леша, и ты с нами? А я думала…

— Куда же без него, нашего самого опытного загробного путешественника? — Валенок покровительственно похлопал меня по плечу. — Леха, ты помолился перед смертью?

— Вот увижу вашего бога, заодно и помолюсь!

— Умолкните, раз уж навязались, — проворчал Грег. — Вероника, начинай.

Ники огляделась, выбрала самую чистую гранитную плиту, опустилась на корточки и подняла взгляд на Грега.

— Нужна кровь.

Грег спокойно протянул перед собой руку ладонью вниз. Я не заметил, чтобы он что-то сделал с рукой, но на гранит закапали черные капли. За спиной раздался невнятный возглас и топот. Я оглянулся и увидел матрешечника, удирающего через площадь с лотком наперевес.

— Спасибо, хватит, — сказала Ники, деловито принимаясь за рисование.

«Так-так! — подумал я. — Похоже, не одного меня Ники водит гулять по Кромке!»

Однако кровью Грега Ники нарисовала на камне всего одну руну, похожую на латинскую «R». Даже я ее знал — Райдо, руна пути.

— И это все? — не удержался я, когда Ники встала и принялась вытирать испачканные пальцы. — А как же направление…

Ники не ответила — она выжидающе смотрела на Грега. Я тоже взглянул и застыл. На его лбу, разгораясь золотым светом, медленно проступала звезда с восемью тонкими лучами. Я уже однажды видел ее — в тот день, когда пытался утопиться в заливе. Тогда он назвал звезду «Роза Ветров». Грег смотрел прямо перед собой, будто вглядывался во что-то, невидимое остальным. Скорее всего, так оно и было. Поменяли цвет глаза, зрачки превратились в вертикальные щели. Потом печать Грега неуловимо изменилась. Кажется, один из ее лучей стал длиннее других…

— Можно идти, — объявил он.

И мы направились куда-то в сторону Мойки, где за стоянкой автобусов за ажурной решеткой желтело здание Капеллы. Грег с Ники впереди, мы с Валенком — за ними. Шаг, еще один… На третьем мне показалось, что звуки стали приглушенными и далекими. Затих шум машин… Умолк зазывала с громкоговорителем… Еще шаг — и нас окружила глухая тишина.

Со следующим шагом я почувствовал, что земля ускользает у меня из-под ног. Мир пугающе быстро терял плотность. Казалось, я сейчас провалюсь сквозь землю, пролечу ее насквозь, выпаду с той стороны земного шара и сгину в космосе. Как будто мы идем через голограмму. Меня охватила легкая паника. Здания в стиле классицизма складывались, становились плоскими и прозрачными, будто нарисованными на стекле — все эти ряды окон, карнизы, портики, колонны, русты и каннелюры[4] — все вокруг поплыло, формы стали текучими, как песок…

Наверно, я начал падать, потому что Валенок поймал меня за ворот и вернул в вертикальное положение.

— Понести тебя? — любезно предложил он. — Или потащить за хвост?

Я отпихнул его и снова чуть не упал.

— Ты не иди. Ты лети, — подсказал Грег, не оборачиваясь.

«В самом деле», — подумал я.

Сразу стало легче. Подумаешь, мир развоплощался! Меня, дракона, это не пугало — я сам себе был опорой.

Грег остановился возле решетки Капеллы.

— Кстати, я обещал тебе показать алтарь, — услышал я его голос. — Посмотри налево.

На углу площади стоял призрачный киоск «Экскурсионное бюро», а над ним тянулось к небу нечто вроде редких, слабо светящихся нитей. Дождь, который неторопливо шел снизу вверх. Золотые нити тянулись в тучи, свиваясь в косматый светящийся жгут, и таяли в них.

— С каждого купленного билета невидимая десятина перепадает Мертвому.

— Неплохо устроился, — пробормотал я.

Мы двинулись дальше. Хотя шагах в пяти от нас находились ворота, Грег с Ники прошли прямо сквозь решетку. Мы последовали за ним. Решетка помешала нам не больше, чем настоящая голограмма. Мы миновали первый двор Капеллы, свернули в темную подворотню, но, когда прошли ее насквозь, светлее не стало. Откуда-то лился бледный свет фонаря, почти не разгоняя тьму.

Грег провел рукой по лицу и закрыл глаза. Звезда у него на лбу едва тлела. Все лучи снова были одинаковой длины. Ощущение голограммы вокруг постепенно пропало. К миру плавно и незаметно вернулись плотность и объем.

Но это был какой-то другой мир. В моем мире остался ясный летний вечер в центре города — а тут ночная темнота, холод и безлюдный двор-колодец… Мы совершили переход — но куда? Я слегка занервничал и незаметно огляделся в поисках Входа…

— Отдохнем? — предложил Грег.

— Зачем? — удивилась Ники. — Вы что, устали?

— Устать не устали, а перекурить можно, — неожиданно охотно согласился Валенок.

Он потянулся за сигаретами, вытащил пачку, щелкнул зажигалкой и чертыхнулся. На конце зажигалки плясал прозрачно-черный язычок пламени. Под насмешливым взглядом Ники Валенок попытался прикурить от него, но ничего не вышло. Так-так! Кажется, не одного меня заставляла нервничать явственно ощущаемая близость Нижнего мира…

— Алекс, на всякий случай предупреждаю — вести разговор буду я, — объявил Грег. — Заговоришь, только если тебя о чем-то спросят. Мертвый твои выходки терпеть не станет.

— Говорят, Мертвый сейчас довольно слаб, — небрежно заметил Валенок.

— Слаб — для бога. Он потратил всю силу, чтобы освободиться, и сейчас с трудом ее восстанавливает. Чтобы удержаться у власти, ему пришлось отдать целый район города.

— Это какой?

— «Черная жемчужина».

Я удивился. В Питере такого района не было. Но название показалось смутно знакомым.

— Чайна-таун? — хмыкнул Валенок. — Ишь ты! Продался китайцам?

— Придержи язык! Верно, ему помогал один китаец, но бескорыстно, по собственной воле.

— Я его знала, — неожиданно ностальгически сказала Ники. — Бессмертный из Озерков. Жалко, что он погиб.

— Не погиб, а переродился. Его собратья помогли Мертвому. И до сих пор помогают…

Грег посмотрел на меня золотыми зрачками.

— Но чтобы разделаться с молодым драконом, сил ему вполне хватит.

— Не беспокойся, я не подам ему повода, — ответил я. — Так это из-за него тебя разбудили?

— Да. Он хочет мне что-то сообщить.

Из подворотни мы перешли в темный двор. Фонарь освещал только небольшое пятно брусчатки прямо у нас под ногами. Я поднял взгляд наверх, но увидел глухую черноту — никакого намека на звезды. Небо вдруг показалось мне тяжелым, как свод склепа.

— Где мы? — спросил я севшим голосом. — Это ведь не то, что я думаю…

— Нет, — подтвердил Грег. — Хотя и нечто в том же духе. Дворы Капеллы — не Вход, а Перекресток. Тут всегда есть еще один лишний поворот. Хорошее место, чтобы встречаться с существами с той стороны.

— И что теперь?

— Ждать.

Ники коснулась руки Грега и о чем-то тихо с ним заговорила. Валенок шумно вздохнул, вытащил сигареты и снова принялся мучить зажигалку.

— Эй, Леха, — прошептал он, окончательно убедившись, что закурить не получится. — Хочешь, научу тебя вызывать Мертвого?

— Нет.

— А придется!

— Отвали.

— Все элементарно! Главное, прийти в правильное место и прочитать там заклинание призыва — и вот он, бог, весь к твоим услугам!

— Не знаю я никаких заклинаний!

— Ты в школе учил какие-нибудь стихи о Петербурге? Можно и песню: «Когда переехал, не помню! Наверное, был я бухой!»

— Хватит издеваться, — проворчал я.

Черт его знает, а вдруг не шутит?

— Ну не хочешь Шнура, давай из классики! — не унимался Валенок. — «Люблю тебя, Петра творенье!»

Я оглянулся на Грега и Ники, чтобы проверить, не смеются ли они. Но они были поглощены беседой. Тогда я пожал плечами, откашлялся, встал в позу и с выражением продекламировал:

Люблю тебя, Петра творенье!
Люблю твой строгий стройный вид!
Невы какое-то теченье!
И что-то там еще гранит!

— Класс! — упоенно отозвался Валенок. — Шаман!

…твоих ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный…

Строчки то всплывали в памяти, то не всплывали, и я пропускал их. На месте этого «бога» я бы, конечно, не пришел. Или пришел бы, чтобы вломить мне как следует за кощунство.

Грег и Ники прервали свою беседу и смотрели на меня широко распахнутыми глазами. Валенок размеренно кивал, словно учитель, вытягивающий на тройку закоренелого двоечника.

…и светла адмиралтейская игла!

Я закончил и светски раскланялся. Словно в ответ, из темной подворотни ударил холодный ветер.

— Смотри-ка — подействовало! — раздался голос Валенка, полный искреннего изумления.

По спине побежали мурашки — не от холода. В темноте проступили слабо светящиеся очертания арки. Точнее, аркады. Уходящий в бесконечность ряд арок, и над каждой горит фонарь…

Из этого фантастического коридора донесся звук отдаленных шагов.

Я случайно взглянул под ноги и ахнул. Вокруг нас на брусчатке всходили колосья! Зеленые, светящиеся колосья пробивались прямо среди булыжников!

Пораженный их видом, я пропустил миг, когда в аркаде возник силуэт идущего человека. Выйдя из последней арки, он остановился. Я впился в силуэт взглядом, но не мог разглядеть даже лица. Тень окутывала пришедшего, превращая его в призрак, в размытый рисунок тушью. Материальны были только его тяжелые черные ботинки — дорогие, но потертые, облепленные комьями грязи. Такая жирная земля бывает на кладбищах…

Неожиданно мне вспомнились эти самые дворы Капеллы, какими они были в девяностые. Тут вполне можно было переломать ноги — темно, перекопано, загажено.

Каким бы нам тогда явился дух Петербурга? Ссутуленным, в потрепанном пальто фабрики «Большевичка», с голодным и затравленным взглядом…

Или наоборот — такой же молчаливой тенью возник из темного угла и вытащил узкий, тускло блестящий нож…

Ах да, не могло этого быть, вспомнил я. Он же в то время был попросту мертвым.

Грег вежливо поклонился. Призрак вернул поклон, словно его зеркальное отражение.

— Слава богу! — приветственно буркнул Валенок.

— Здравствуй, пап, — сказала Ники.

### Глава 3. ОТВЕТНЫЙ ШАГ

Свет фонаря падал сверху, разбавляя чернильную тьму до зыбкого сумрака. Я не видел, к чему фонарь крепился. Наверно, просто висел в воздухе — этакая тусклая пародия на луну. Но Мертвому он светил в спину, куда бы тот ни встал. Вокруг его ног колыхались сюрные призрачные колосья. Зачем? Почему?

Я даже не боялся — так все это было странно.

Даже сам факт, что этот призрак — отец нашей Ники, казался мне скорее забавным.

Ха-ха, «папа — городская шишка»!

«У меня повсюду блат!»

Теперь давешние намеки Валенка были ясны. Только люди могут стать драконами. А Ники — не человек. Поэтому она и носит печать дракона, которая помогает ей менять облик. Непонятно одно — зачем этот маскарад понадобился ее отцу. Но это уж точно меня не касалось…

— У меня для вас две новости, — произнес Мертвый. — Плохая и очень плохая.

Голос у него был вполне нормальный. Вот только слова доносились с запозданием, чуть отставая от мимики. Словно в разреженном воздухе, в горах.

— В городе назревают темные дела. Появились шпионы. Двое, в июне. Как появились и куда исчезли — опять никто не заметил.

— А к кому они приходили — заметили? — спросил Грег.

Мертвый пожал плечами.

— Их встретил на Финляндском вокзале один из моих подданных. Я потом поговорил с его трупом, но он смог только рассказать, как ему поджарили мозги… Про анонимное письмо Северо-Западному драконьему кругу ты, конечно, слышал. Я все думаю, связано оно как-то с их визитом или нет? Его автор очень хорошо осведомлен…

— Хуже, чем хотелось бы, — мрачно сказал Грег. — Это я его написал.

— Ты?! — воскликнули мы в три голоса.

— Ха! На что ты рассчитывал? — добавил Валенок. — Неужели думал, что кто-то воспримет это письмо всерьез?

— Я хотел посмотреть на реакцию. На готовность к таким новостям.

— И как? — поинтересовался Мертвый.

Грег криво улыбнулся.

— Драконы этого мира — как дети. Они даже представить не могут, что с ними или с их миром что-то случится. Хорошо, что я не выступил с этими новостями сам, как собирался. Стало бы нас два главных клоуна — Чудов-Юдов и я… Ладно. Какая вторая новость?

— После того как тут побывали те двое, — заговорил Мертвый, — кто-то начал действовать. Могу точно сказать, когда: в самом начале июля. Понемногу, очень осторожно, кто-то плетет чрезвычайно мощные чары.

— Уверен?

— Абсолютно. Есть вещи, которые не скроешь, как ни прячь. Тем более такие, которые меняют реальность…

Я кивнул, примерно понимая, о чем он говорит. Это как если где-то произведен подземный ядерный взрыв. И хотя все дружно отнекиваются, специалистам по косвенным признакам все равно ясно, что он был…

— В начале июля? — повторил Грег. — Почему ты мне не сказал?

— Я ждал, что ты разберешься сам. Но теперь ясно, что один ты не справился.

Надо сказать, прозвучало это довольно оскорбительно, но Грег смолчал.

— Наверно, зря я так долго тянул, — продолжал Мертвый. — Чары сплетены, Дверь создана. Теперь дело за малым — выбрать ключ.

— Жертву?

— Вот именно.

У меня по спине пробежали мурашки. Но, кажется, только у меня одного.

— У тебя есть догадки, кто готовит обряд? — спросил Грег спокойно.

Мертвый усмехнулся.

— Если бы знал, не стал бы вызывать тебя.

— Тогда откуда информация о жертве? Погоди… Знаки?

— Они самые. Жертву видели мои слуги. Она уже выбрана и подготовлена, — и Мертвый едко добавил: — По всем вашим правилам.

Рука бога небрежно нарисовала в воздухе пылающий синий росчерк — нечто вроде фигурной скобки.

— Тебе знаком этот символ?

До этого момента разговор велся абсолютно хладнокровно. У меня возникло ощущение, что само по себе готовящееся убийство собеседников нисколько не взволновало — как будто они решали абстрактную задачку. Но нарисованный в воздухе знак наконец выбил Грега из равновесия.

— Да, — сказал он после долгой паузы, пытаясь удержать на лице невозмутимое выражение.

— А мне нет, — признался Мертвый. — Честно говоря, он мне даже и неинтересен. Но мне не нравится сам факт жертвоприношения на моей земле. Оно позволяет высвободить огромные силы… и я не знаю, куда эти силы будут пущены. Постарайся его предотвратить. А если не захочешь — сделай по крайней мере так, чтобы его плодами не удалось воспользоваться.

Грег кивнул. Глаза его заблестели, утомленного и болезненного вида как не бывало.

— Как ты думаешь, где будет проведен обряд? На одном из ваших жертвенников? Никто с запросами не обращался?

— Конечно, нет, — насмешливо ответил бог. — Все же понимают, что я не дам разрешения. Да наши жертвенники и не годятся. Там действует принцип хаоса, случайного выбора. Это необходимо в интересах города… А тут кто-то старается для себя одного. И уж наверняка — нам всем во вред.

Мертвый переступил с ноги на ногу. Тень колыхнулась, словно плащ, на брусчатке остались грязные следы. Из них прямо на глазах потянулись колоски призрачной пшеницы.

— Думаю, обряд будет проведен за городом, — прибавил он. — Областные жертвенники открыты всем желающим. Я могу дать тебе список, и думай сам. Но их много, несколько десятков.

— Как считаешь — когда?

— Очень скоро. Два-три дня. Может быть, даже завтра.

— А пораньше не мог предупредить?! — очень тихо, практически беззвучно, возмутился Валенок.

Его шепот был всеми дружно проигнорирован, и на этом разговор закончился. Мертвый степенно поклонился Грегу и ушел в арку. Аркада погасла и слилась с темнотой. На лбу Грега снова начала разгораться Роза Ветров. Он протянул руку Ники.

— Выводи нас обратно.


Шаг за шагом, из глухой темноты — к свету, звукам, запахам. К реальности понемногу возвращались прежние качества и свойства, пока она не села на нас, как привычная одежда. Мы снова стояли возле Александровской колонны, в мире живых, снова были его частью. Шумели автомобили, орали экскурсоводы, катались подростки на скейтбордах. Вернувшийся на место лоточник с изумлением выкатил на нас глаза, не понимая, почему мы снова оказались рядом с его драгоценными матрешками. Валенок добродушно ему подмигнул, и через пару секунд мы опять остались у колонны вчетвером.

— Уф, что-то замерз, — пожаловался я, растирая руки. Ладони в самом деле слегка онемели, как с мороза. — Чайку бы сейчас горячего…

— А лучше вискаря! — мечтательно сказал Валенок, доставая сигареты.

— А я мороженое съем! — заявила Ники.

— Что, перегрелась?

— Прогуляемся до Стрелки, заодно и согреемся, — предложил Грег.

Возражать никто не стал. Даже приятно было пройтись пешком по твердой, надежной, не ускользающей из-под ног земле, вдыхая привычный городской воздух, пропитанный влагой и запахом бензина, любуясь на бледный круг солнца, мелькавший среди низких питерских облаков.

Пока Ники искала, где бы купить мороженое, Грег и Валенок вступили в оживленную беседу. Я шагал рядом, внимательно прислушиваясь. Как и думал — подводились итоги прогулки к богу-призраку. Итогами Черный лорд с его верным вассалом были, как ни странно, в целом довольны.

— Не слишком-то много времени дал нам Мертвый, — ворчал Валенок.

Грег пожал плечами.

— Мог бы и вообще не предупреждать. Это любезность с его стороны. Он помог нам гораздо больше, чем я рассчитывал. Назвал время, место…

— Да уж!

— Нет, серьезно! Новости отличные. Честно говоря, я ждал чего-то такого. Надеялся… Не смел надеяться. Думал, наш противник будет осторожнее. Но он не смог упустить такую возможность…

— Кто начинает, тот подставляется, — заметил Валенок.

— Да, но и получает преимущество. Выгадывает один ход. Главное, чтобы он нас не обошел. И провоцировать его не понадобилось.

— Почти.

Грег с Валенком одновременно посмотрели в мою сторону.

— Теперь наша задача — ради всех богов, не спугнуть его. Сидеть тихо и ждать.

— Одного я не понял, — признался Валенок. — Что там Мертвый говорил о городских жертвенниках? Почему они не годятся?

— Да, — мне наконец удалось встрять в беседу. — Объясните! Что еще за жертвенники? И вообще, о чем речь?

— Ники, — окликнул ее Валенок, — объясни ему про жертвенники!

— Леша, все просто, — сказала Ники, разворачивая мороженое. — Ты же понимаешь, что богам нужны жертвы. Боги любят кровь. Все ее любят. Кровь — это сила. А жертвенник… ну, например, это такое место, где часто гибнут люди. Знаешь, говорят о «проклятых» улицах или перекрестках, где всегда аварии… С этим надо смириться.

— Что значит смириться?! — возмутился я.

— Ну, есть статистика по несчастным случаям. Остается только надеяться, что в нее не попадешь. Как-то так.

То, что я услышал, мне совсем не понравилось.

— Может, все-таки объясните, что происходит? Какое жертвоприношение?

Грег с Валенком переглянулись.

— Леша, — ответил Грег, — тебя эта информация точно не касается.

Я вопросительно взглянул на Валенка. Тот развел руками.

— Потом расскажу, что вышло.

— А мне что делать? — рассвирепел я. — Опять постоять в сторонке? Выкинуть из головы, что где-то в Питере на днях состоится жертвоприношение? Потому что это не мое дело?!

— Ты что, считаешь, что это твое дело? — с любопытством спросил Грег.

— Конечно! Это же… Ну, если ты получаешь такую информацию, она сразу становится твоим делом! По определению!

— Почему?

Я помедлил, формулируя.

— Потому что если ты знал о подготовке убийства и ничего не сделал, то ты становишься… ну, как бы соучастником.

— Интересная точка зрения…

— По-моему, это очевидно! И мне непонятны ваши рассуждения насчет того, чтобы не вмешиваться и не вспугнуть. А если мы не успеем?

— Во-первых, никакого «мы», — строго предупредил Грег. — Ты в этом деле не участвуешь. А во-вторых, есть вещи более важные.

— Это какие?

— Можно сорвать одно убийство, а преступник ускользнет и возьмется за старое. А можно выждать и взять его на месте преступления. И тем самым предотвратить множество других смертей.

Я помотал головой.

— Нет, так нельзя! Конечно, это звучит логично, но… Неужели ты смог бы хладнокровно сидеть в засаде и смотреть на убийство?

Грег подумал и сказал:

— Если это поможет мне взять убийцу — да.

— К тому же, — добавила Ники, — жертва — всего лишь человек.

Меня покоробило — так, как не коробило даже от рассудочно-жестоких слов Грега. И от довольной морды Валенка, который явно был с ними полностью согласен. Ладно Валенок, какой с него спрос — он псих и отморозок и сам когда-то был бандитом… Но Ники! Да она даже не дракон! Если вычеркнуть ее загробных родственников — так, обычная девчонка! Кем она себя возомнила?!

Так я и сказал. Запальчиво и довольно грубо.

Я ожидал ответного взрыва возмущения, но Ники даже не обиделась. Только высокомерно ухмыльнулась.

— Обычная девчонка? Внешне, Леша. Только внешне.

— Конечно, ты же дочка бога, — ядовито передразнил я. — Высшее существо. Не такое, как все. А жалкие смертные достойны только презрения, да?

Ники вдруг побледнела и швырнула мороженое на асфальт. Кажется, мне удалось наконец зацепить ее. Но услышал я совсем не то, что рассчитывал.

— Они достойны презрения? — переспросила она дрожащим голосом. — Да они и презрения-то не достойны! Большинство людей — это просто животные, биологические машины. Одно слово — личинки! Говорят, свиньи не могут смотреть на небо — но эти еще хуже. Они-то могут, но даже и не пытаются! Они ничего не умеют, ничего не знают, но самодовольно полагают, что могут учить других. Они мало живут, они ничего не знают о жизни и не ищут знаний… Они подчиняются тысячам нелепых условностей, но даже не могут объяснить их смысла. А что они делают с собственными детьми? Сколько они превращают тех, кто может подняться, в свое подобие?!

Я был ошеломлен.

— Почему ты так ненавидишь людей?

— Когда я была ребенком, я была вынуждена тайно жить среди смертных. Они травили меня, оскорбляли. Они никогда не принимали меня как свою. Как звери, какими они и являются. Но сама я никогда, никогда не считала себя одной из них! Я поняла это, только когда выросла. И теперь мне всю жизнь жить с воспоминаниями о том, как эти твари отравили мне детство!

Ники задрала нос и оглядела нас с вызовом. Но я даже не нашел что ей ответить.

Я испытал шок — и от этой эмоциональной вспышки, и от ее содержания. Слова Ники были мне противны. Но вместе с отвращением я, к своему удивлению, почувствовал к ней невольную жалость. Так бывает, когда видишь какое-нибудь дикое животное — лязгающее зубами, но безнадежно покалеченное. Какая бездна горечи и ненависти! Словно приоткрылась дверь, а за ней — детские обиды, многолетнее одиночество… Свирепая, скрытная, ранимая Ники!

Валенок отреагировал по-своему:

— Ой-ой-ой, какие мы нежные!

Мы, не сговариваясь, посмотрели на Грега. Но тот только бросил, как будто ничего особенного не услышал:

— Нечего носиться с собственной уникальностью. Будь проще, и люди к тебе потянутся.

Ники возмущенно фыркнула и быстрым шагом ушла вперед.

Дальше мы шли молча. Точнее, обиженная Ники шла впереди в гордом одиночестве, а Грег с Валенком отстали и переговаривались так тихо, что мне было ничего не слышно. Я тоже шагал один, погруженный в раздумья. Так, цепочкой, мы перешли Дворцовый мост, и на Стрелке Грег отправил меня восвояси, сказав, что у них сегодня и завтра много дел, которые, естественно, меня не касаются.

Я даже спорить с ним не стал. Что-то надломилось. Между мной и Черным кланом пролегла трещина. С самого начала я с восторгом принимал все, чему меня учил Грег, и изо всех сил гнал прочь любые сомнения. Но теперь появилось нечто такое, что я принять не мог.

### Глава 4. СИНЯЯ ПТИЧКА

Вернувшись домой, я скинул обувь и принялся бродить туда-сюда по квартире, вздыхая как привидение. Не хотелось ни есть, ни даже, о чудо, сидеть в Интернете. На душе было тревожно. Ненавистное ощущение, будто я что-то забыл или потерял, и на самом деле мне надо быть в другом месте, одолевало все сильнее. «Да что ж такое! — думал я. — Другой бы на моем месте сейчас пребывал в эйфории и перебирал впечатления. Одно знакомство с настоящим богом чего стоит! А путешествие из нашей реальности в… чужую нереальность? Новости о Ники, в конце концов!»

Но все эти увлекательные вещи в тот вечер почему-то утратили всю свою увлекательность. Реальным было только нарастающее навязчивое беспокойство. Не иначе, всему виной эти разговоры о жертвоприношении. Я чувствовал, что физически не могу быть спокойным, зная, что кого-то скоро убьют… а трое из четверых, кому это известно, и пальцем не шевельнут, чтобы его спасти. У одного все мысли заняты исключительно ловлей убийцы на живца, а остальным вообще наплевать на жертву. Ведь она всего лишь человек!

Интересно, когда они украли мою дочку, они так же рассуждали?

Спать я лег с полным сумбуром в голове, полной самых мрачных мыслей по поводу морального облика Черного клана и моих дальнейших перспектив общения с Грегом и компанией. А когда закрывал глаза и усилием воли прогонял мысли, передо мной вспыхивала синяя пылающая скобка, которую вычертил пальцем в воздухе Мертвый. Маячила впереди, уводя в сон, словно огненная птица, — и я летел за ней…

И летел, и летел; метался в грозовом облаке, моргая от вспышек молний, с трудом взмахивая намокшими крыльями. То ли искал ее — своего проводника, то ли сам был этой птицей. Маленькой птичкой, безнадежно заблудившейся в тучах. Я чувствовал ее безграничную, неутолимую тоску по дому, которого ее лишили, который ей суждено искать до бесконечности…

Она мала и слаба и летит навстречу опасности, не зная пути. А я должен показать ей дорогу, чтобы она долетела. Потому что это моя птичка…

Неопределенное беспокойство, мучившее меня весь вечер, неожиданно определилось. Я проснулся, не проспав и часа, в сильнейшей тревоге за Ваську. Как бывало весной, хотелось немедленно увидеть ее и убедиться, что с ней все в порядке. Мысль, что я увижу дочь только в следующую субботу, приводила меня в отчаяние.

«Хватит себя накручивать! — приказал я себе. — Вообще, при чем тут Васька? С ней все нормально. Она дома. С матерью и этим… Отечественным производителем. И почти не больна, разве что слегка простужена…»

Но утром дочка действительно выглядела неважно. Даже не больной — а какой-то погасшей. Печальная, молчаливая… И не смеялась… И мороженое не клянчила…

Умом я понимал, что беспокоиться не о чем, но тревога не отступала, а только усиливалась. Сам не соображая, что делаю и зачем, я вылез из кровати, включил свет и принялся одеваться. Куда меня несет? Может, это все еще сон?

«Герман сам меня пригласил, — думал я, завязывая шнурки в прихожей. — Обсуждать эти… педагогические проблемы. То есть о Ваське поговорить. Именно это я и хочу сделать!»

Я взглянул на часы. Черт, первый час ночи!

Представил, как меня там встретят. Понял, что мне наплевать.


С тех пор как я в последний раз бывал у Ленки, поменялось многое. В частности, дверь. Теперь она была железная, практически сейфовая.

Посреди двери сияла голографическая синяя скобка. Когда я протер глаза, она растаяла — издевательски медленно.

Я позвонил, чувствуя себя крайне неловко. Долго не открывали. Наконец дверь приоткрылась и в щелку выглянула Ленка — сонная, растрепанная, в куцем халатике. При виде меня вытаращила глаза.

— Ты чего?! — спросила изумленным шепотом. — Что-то случилось?

— А почему шепотом? — ответил я с наигранной развязностью. — Ничего не случилось. Вот, решил проведать Ваську. Как она себя чувствует?

Ленкино лицо из сонного вмиг стало озлобленным.

— С ней все нормально. Ты в курсе, который час? Спокойной ночи!

Она попыталась закрыть дверь, но я успел вставить в щель ногу.

— Проваливай, — зашипела она. — Кто тебя звал?

— Твой муж, — нахально сказал я. — Прекрати валять дурака. Я хочу взглянуть на Ваську.

Ленка упорно тянула дверь на себя, не желая допускать чужака в семейное гнездо.

— Ты что, пьяный? Иди отсюда, проспись!

Возня у двери наконец привлекла внимание Германа. Он появился в прихожей, что-то жуя на ходу. Увидел меня, узнал, и тут же ощерился во все тридцать два зуба.

— Алексей! Какие люди! Проходи. Ленка, не маячь тут!

Ленка взглянула на меня с ненавистью и ушла из прихожей. В ее двушке — полной копии моей — был сделан новенький евроремонт. Видно, дела у Германа в самом деле шли неплохо.

Пока я разувался, Герман раза три успел повторить, до чего же он рад моему неожиданному визиту. Я прошел на кухню, изрядно удивленный теплым приемом. Даже чересчур теплым. Утром Герман вел себя совершенно иначе. «Квасит он тут, что ли?» — предположил я. Тогда понятно, почему Ленка такая злая.

Зато я тут явно никого не разбудил. На кухне был накрыт стол — на одного. У меня потекли слюнки от запаха жареных сосисок.

— Садись, присоединяйся!

Герман открыл холодильник и достал бутылку пива.

— Зайка, ставь еще тарелку!

Ленка не появилась и даже не отозвалась. Герман, ворча, сам достал тарелку из посудомойки и с бряканьем швырнул на стол.

— Все сам, все сам! Прихожу с работы — стол должен быть уже накрыт. Развела тут на кухне бардак. Вот заведу себе китаянку! Тихую, маленькую такую — прибирать, готовить… Ну и в постели, для разнообразия. Хорошо ведь придумал, слышишь, Ленка? Ради тебя стараюсь! А тебе больше времени на дочку останется!

Никакой реакции не последовало. Наверно, Ленке подобные шуточки давно приелись.

Я сел за стол, взял пиво, глотнул и отставил в сторону. Есть тоже почему-то расхотелось. Что-то во всем этом чувствовалось странное, гнетущее. Ленка злая. Герман неестественно веселый. И Васьки нет. Мне снова стало тревожно. Может, Васька разболелась? Потому и бывшая вся на нервах?

— А вообще давно планирую поехать в Таиланд, — разглагольствовал Герман, попутно уминая ужин. — В секс-тур…

— Главное — на трансвестита не нарваться, — сказал я. — Говорят, там каждая вторая девушка на самом деле — парень. Причем, если красивая — точно парень. А если узкоглазая, косолапая, с плоским носом — в общем, нормальная тайка — тогда, может, и девушка.

— Ну что я, парня от девушки не отличу? — заявил Герман с потрясающей самоуверенностью.

— А где Васька? — спросил я наконец.

— Спит, где ж еще? Ленка! — заорал он. — Дочь спит?

Я был уверен, что бывшая и на этот раз не отзовется.

Она и не отозвалась. Но в коридоре вдруг послышалось шлепанье босых ножек, и в дверях появилась Васька в пижаме.

Я взглянул на нее и похолодел. Давно я так не пугался.

Не буду лукавить — как бы ни ворчала иной раз матушка, Васька не выглядела заморенной падчерицей. Вполне упитанный поросенок. Но сейчас я ее едва узнал, так она изменилась. Раньше у нее из глаз прямо-таки душа смотрела, рвалось наружу веселье. А теперь Васька глядела перед собой тусклым взглядом, словно не на меня, а на что-то невидимое. Такой взгляд был у Грега, когда он открывал нам дорогу на тот свет.

А на лбу у нее горела синяя скобка.

— Это что? — пробормотал я, цепенея.

— Где? — не поняла Ленка.

— На лбу у Васьки!

— Нет там ничего, — сердито ответила бывшая.

— Нету, — подтвердил Герман, икнув. — А что там должно быть?

— Ну-ка дайте! — Я поднял дочку на руки и всмотрелся в бледное нездоровое личико. Хм… ну да. Никакой скобки, конечно, не было. Как и на двери. Глюки, здравствуйте еще раз!

Подошла мрачная Ленка, забрала дочку.

— Нечего на нее перегаром дышать! Алкаш!

— Чего с ней? — спросил я. — Почему она такая бледная?

— Нездоровится ей, сам не видишь, что ли? — раздраженно ответила Ленка. — Спит плохо, не ест ничего… То ли простуда, то ли вирус.

— Врача вызывали?

— Естественно. Температуры нет — они и не едут. Говорят, пейте витамин С.

— Гады, — автоматически отметил я. — Васька, ну-ка посмотри на меня еще раз!

Дочка повернулась ко мне — молча, с неподвижным лицом. Лоб был чистый, но смотрела она на меня как на чужого. Я даже растерялся — протянул к ней руки и опустил их, забыв, чего хотел.

Что с ней? Может, с ней тут плохо обращаются? Я покосился на сытую ряшку Германа. Нет, чепуха. Кем надо быть, чтобы обидеть двухлетнего ребенка? Да и Ленка не дала бы дочку в обиду, хотя сама на нее покрикивала. Обе бабушки в Ваське вообще души не чаяли…

— Совсем разболелась наша лялька, — сказал Герман, сделав приличное случаю печальное лицо. — Леха, ты не бойся. Если до завтра не повеселеет, повезем на обследование. Есть один неплохой загородный центр, типа санатория, у меня там все схвачено…

— Санаторий — это хорошо, — тупо повторил я.

Васька на меня по-прежнему не смотрела. Ленка смотрела — с усталой злобой. На лице было написано, что она ждет не дождется, когда ж я наконец свалю.

— Ладно, — сказал я, решив больше не грузить это семейство своим присутствием. — Я пойду. Поправляйтесь.

Проходя мимо Ленки, не удержался и еще раз заглянул дочке в лицо — очень внимательно.

— Поправляйся, малявка!

Васька отвернулась. Вид у нее был какой-то потерянный.


Я вернулся домой пешком, чтобы проветрить мозги и снова начать мыслить разумно. Пылающая синяя скобка больше не летела передо мной. Странно, но меня это почему-то не успокаивало — скорее наоборот.

Дома тревога разыгралась с новой силой.

Зачем я ушел? Сходить еще раз, поглядеть Ваське на лоб драконьим взглядом?

Позвонить Грегу, попросить, чтобы проверил? А Ленке скажу, что нашел чудо-врача… Да, это было бы самое разумное. Вдруг я чего-то не вижу? Все-таки Грег — спец по печатям… А если он откажется?

Конечно, откажется! Он же сказал: моя дочь — не его проблема!

Я старался не поддаваться параноидальным настроениям. Сказал себе, что ничего страшного пока не случилось, что утро вечера мудренее, и лег спать. Естественно, долго не мог заснуть, ворочался часов до трех. Когда наконец задремал, начали сниться кошмары.

Последний сон я запомнил ярче всего. Мне снилось, что я снова в тире у Валенка. И он хладнокровно расстреливает Ваську из винтовки, посылая пулю за пулей. А я стою, вцепившись в сетку, и смотрю на это. И мое сердце обливается кровью, по лицу текут слезы, но я ничего не делаю, чтобы остановить его, потому что понимаю — Валенок сейчас делает важное и благое дело. Благое для нас, для человечества, и самое главное — для самой Васьки…

Из кошмара меня вырвал телефонный звонок. На улице уже рассвело. На мониторе высветился телефон Ленки. Я даже не особо удивился. Интуитивно понял — ничего хорошего не услышу.

— Але! Как у вас дела? — крикнул я в трубку. — Как Васька?

В ответ донесся Ленкин голос с непривычными, жалкими и плачущими интонациями.

— Леша, помоги нам! Не дай ему увезти ее!

— Кого? — опешил я. — Кому?

Голос пропал, послышались звуки какой-то борьбы. Потом в трубке раздался голос Германа. Васькин отчим говорил преувеличенно спокойно. Так говорят люди, которые сами едва держат себя в руках.

— Ленка совершенно чокнулась, не обращай внимания… Ваське стало хуже, я везу ее в тот центр — помнишь, говорил сегодня…

Я вскочил, нашаривая джинсы.

— Подождите, я сейчас прибегу!

— Леха, не парься. Я сам все сделаю. Да все в порядке. Просто Ленка психует. Если что, я сообщу.

— Слушай, так не пойдет. Она моя дочь, я хочу сам…

Тон Германа сразу же переменился.

— Это что еще за «сам»? Я ее ращу, кормлю, воспитываю. А ты ей кто такой?

Я замер со штанами в руках.

— Я ее отец вообще-то!

— Ты ей никто! Да вы с Ленкой даже расписаны не были. Живет где-то сам по себе, а тут вдруг раскудахтался, ишь какой! Сам! Правильно Ленка говорит — тебя вообще давно пора лишить прав. Да, может, девчонка вообще не от тебя.

— Что ты сказал?!

— Что слышал, — голос в трубке становился все наглее. — Хочешь, проводи генетическую экспертизу, а пока по праву ее отец я. И распоряжаться ее жизнью буду я, и никто другой.

— Какому еще праву? Такое право ни один суд не признает!

— Судом он пригрозил, утю-тю! Короче, запомни раз и навсегда: будешь лезть не в свое дело — пожалеешь! Сиди тихо в своей конторе и помалкивай. Не то в будущем вообще не сможешь детей заводить. Нечем будет, ха-ха!

— Слушай, ты…

Он отключился и больше телефон не брал.

Что это было?! Они там с ума посходили, что ли?

Безумный разговор поразил меня даже больше, чем взбесил, а взбесил до невозможности. Что за дикий звонок? Что за бредовые угрозы? Стараясь успокоиться, я принялся одеваться. Руки дрожали от злости. Чем дальше, тем сильнее я злился. Но теперь на себя. Что я за тормоз! Надо было настоять на своем. И забрать Ваську еще вечером.

«Прямо сейчас полечу и заберу ее», — решил я. А если Герман попытается мне помешать… Что ж, его ждет сюрприз. Вряд ли он когда-нибудь имел дело с драконами.

Никуда они ее без моего разрешения не увезут.

Я выскочил на лестничную площадку, собираясь бежать вниз. Спохватился, вскочил на грязный подоконник, с треском распахнул окно и выпрыгнул наружу. Превратился уже в воздухе и молнией полетел к Ленке.

Бывшая жила всего в трех остановках от меня: пятнадцать минут пешком, пять — по воздуху. Я приземлился в темном безлюдном дворе, ворвался в парадную и нажал на кнопу звонка. Раз, другой, третий. Мне никто не открыл.

Я изо всех сил пнул дверь. Деревянная бы вылетела, а эта только загудела.

Где они? Затаились? Уехали?!

«Надо облететь с другой стороны, там балкон», — подумал я.

Но вместо этого глубоко вздохнул и прижался лбом к двери, мысленно сканируя квартиру — на это моих драконьих способностей хватало. Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы понять — внутри никого нет.

— А вот сейчас милицию вызову! — раздался позади старушечий голос.

Я резко развернулся и кинулся к любопытной соседской бабке, посланной мне небесами.

— Где они?

Соседская дверь была предусмотрительно закрыта на цепочку, так что бабка чувствовала себя в полной безопасности и скрываться от меня не стала.

— А я откуда знаю? — злорадно проскрипела она в щелку. — Уехали!

— Давно?

— Да уж изрядно! Все, пошла вызывать милицию!

Я медленно отвернулся от соседской двери. Что значит «изрядно»?

Как они могли свалить так быстро? Видимо, Ленка звонила уже из машины.

Я опоздал.


Несколько минут спустя я парил над городом, шаря взглядом по близлежащим улицам и дворам. Ранним воскресным утром у меня сохранялись неплохие шансы перехватить одинокую машину. Но внизу было тихо и темно. Я поднялся выше, чувствуя, как подкрадывается отчаяние. Видно, Герман выехал сразу, как я ушел, или вскоре после того. Если он опережает меня хотя бы на полчаса, то с воздуха его уже не выследить. Область большая, он мог поехать куда угодно — по Приморскому шоссе, по Мурманскому, или вовсе по кольцевой… Я метнулся к Неве. На Приморском проспекте, несмотря на ранний час, было плотное движение — дачники стремились за город. И на других выездах из города сейчас то же самое. Я спикировал к самой дороге и пронесся над крышами автомобилей, высматривая «Крайслер». Но я даже не знал, на какой машине они поехали. Вряд ли на кабриолете, он слишком заметный…

И мне катастрофически не хватало времени.

«Завтра или послезавтра, — сказал Мертвый. — А может, уже сегодня».

Выхода не оставалось. Я с разбегу приземлился на набережной Невы, достал мобильник и позвонил Грегу. Он взял трубку сразу, будто сейчас было не раннее утро.

— Мне нужна помощь клана, — выпалил я, не тратя время на приветствия. — Васька пропала!

— Твоя дочка?

— Да! Ее увез отчим…

Я, задыхаясь, поспешно пересказал главе клана события вечера и ночи.

— И что? — спокойно ответил он. — Чего ты хочешь от меня?

— Ее надо найти!

— Зачем?

Я опешил.

— Как зачем?! А если ей угрожает опасность?

— Из твоих слов, — холодно сказал он, — этого не следует. Ребенок заболел, его увезли лечиться. Все логично. Не вижу причин для паники.

Я промолчал, пытаясь собраться с мыслями. Интуиция подсказывала мне, что причины для паники еще как есть. Но сослаться на интуицию и глюки как на аргумент я не мог.

— Ты помнишь, что я говорил тебе весной? — спросил Грег, прерывая затянувшееся молчание. — Если с твоей дочкой что-то случится, на помощь клана можешь не рассчитывать. А ты мне что ответил?

— Ах, так? Ну и черт с тобой! Без тебя обойдусь!

— Вот именно. Иди домой и ложись спать!

Я в бешенстве нажал на «отбой» и ракетой взмыл к серому предрассветному небу, чувствуя, что сейчас сойду с ума. Если бы Грег был здесь, я бы попытался его убить, не думая о последствиях. Горе, тревога, ярость — все вдруг выплеснулось в диком, пронзительном реве. Из пасти у меня газовым факелом ударило пламя и рассеялось в сыром воздухе. Когда рев отзвучал, вокруг стало неестественно тихо. Кажется, все вокруг замерло в ужасе. Или попросту оглохло. Я и сам не подозревал, что могу так орать.

И тут в небе появился еще один дракон.

Он подобрался очень близко и совершенно незаметно. Словно вылупился из сырой тучи прямо передо мной, бесцветный на ее фоне, словно хамелеон. Потом дымчатая серость налилась синевой, и я узнал Драганку.

— Эй, заморыш! Ты чего тут мечешься и орешь, как дурной? — крикнула она, глядя на меня с неприкрытым любопытством. — Ну-ка спускайся, пока не запутался в проводах!

Мы спикировали в какой-то сквер, превратились и сели на скамейку.

— На, попей водички, — Драганка протянула мне невесть откуда извлеченную пластиковую бутылку. — Рассказывай, что стряслось!

— У меня украли дочку, — сказал я, уже почти не сомневаясь, что прав. — Ее хотят убить.

— Дочку? — Драганка посмотрела на меня, прищурившись, со смесью удивления, любопытства и легкой брезгливости. Будто я только что признался ей в чем-то постыдном. — Когда ты успел? Ты же недавно превратился!

— Ей два года.

— Так это до превращения… Ну, забудь, она тебе уже не дочь.

— Ты меня сюда позвала, чтобы это сообщить? — с ненавистью прошипел я.

Решил: скажет еще слово, хоть раз усмехнется — и смертный бой все-таки состоится. Не с Грегом, так с ней. Сама виновата, что подвернулась. А если она меня убьет — так мне и надо.

— Эй, расслабься!

Драганка все-таки засмеялась, но не обидно.

— Так ты к ней привязан? То есть ты из-за этого так голосил?

— А как ты думаешь?!

— Ну, обычно-то драконам на своих детей плевать, — заметила она с какой-то горькой улыбкой. — Это в лучшем случае. А чаще они с ними обращаются очень скверно.

— Может, я и скверно обращался с Васькой. Мог бы общаться с ней почаще. И быть повнимательнее. Мог бы не отдавать ее на воспитание чужому человеку!

— Я вообще-то под «скверно» подразумевала слегка другое, — тихо произнесла Драганка, глядя на меня совсем не так, как раньше. — У тебя есть подозрения, кто ее увез?

— Ха, подозрения! Да я знаю, кто. Отчим. Герман.

— А почему ты решил, что ее хотят убить?

Я плюнул на клановую лояльность и рассказал ей про поход к Мертвому и жертвоприношение во всех подробностях. Зачем я это сделал, я не знал. Просто хотелось выговориться хоть кому-то неравнодушному. Но моя откровенность была вознаграждена.

Драганка слушала внимательно, кивала, а под конец спросила:

— Говоришь, скобка на лбу тебе померещилась? Вот такая?

Я аж подскочил.

— Да! И что она означает? Ты знаешь?

Несколько мгновений Драганка колебалась.

— Странно все это, — сказала она. — Нет, то, что ребенка выбрали для жертвоприношения и пометили печатью, — в этом-то как раз ничего необычного нет… Но вот сам выбор печати очень меня удивляет!

— Ты о чем?

— Видишь ли, тут есть тонкость. Если твоя дочка родилась еще до твоего превращения, то она — обычный ребенок. И ничего особенного с ней не сделают. Ну, может, просто убьют, возьмут в заложники… И скобка тебе точно померещилась. На обычном ребенке она все равно не сработает.

— Что значит — не сработает?!

— Слушай дальше. Другое дело, если бы девочка родилась после превращения. Тогда все это имело бы смысл.

— Расскажи-ка мне про эту печать!

— Очень мощная штука! Я о ней только читала, сама не видела ни разу. Она превращает жертву в артефакт.

— Чего?!

— В живой амулет-птицу. Это древнее драконье колдовство. Птица-проводник — существо, способное найти путь домой из любого мира. Абсолютно любого. И провести по ней хозяина и всех, кого он захочет взять с собой. Безотказный компас и удобная дорога в одном артефакте. Очень дорогая и редкая штуковина. Главное, для обряда нужен змееныш женского полу, чем младше, тем лучше.

— Змееныш?

— Дочь дракона и смертной женщины, — пояснила Драганка. — Змееныши — не драконы, но с рождения открыты стихийной магии и поэтому в будущем часто становятся чародеями. Если им позволяют вырасти. Мальчиков обычно убивают. А дочерей используют как материал для амулетов. Всяких разных. Для птицы-проводника, к примеру, желательно иметь кровную связь с жертвой. Но необязательно. Говорят, если провести небольшой дополнительный обряд и напиться крови ее смертной матери…

Драганка взглянула на меня, осеклась и быстро добавила:

— Но, поскольку твоя дочка была зачата до превращения, к ней все это не относится! Так что, может, она тут вообще ни при чем. А тебе в самом деле просто повсюду мерещились глюки. Знаешь, после общения с темными богами и не такое бывает!

В тот миг я даже не задумался, откуда это Драганке известны такие жуткие вещи и с чего она вообще решила поделиться со мной информацией. Из всего этого я сделал только один конкретный вывод. Была печать или не была, повезли Ваську в санаторий или на жертвенник — все равно, пока я ее не найду, не остановлюсь.

Так я и сказал Драганке.

— Ну да, я бы так же поступила, — кивнула она. — А твои собратья по клану, что они об этом думают?

Я злобно ответил:

— Грег послал меня подальше. Типа, это мои личные семейные дела.

— Естественно, — ядовито хмыкнула она. — Черный во всей красе!

— Он не отказался помогать, — быстро добавил я. — Просто ему не кажется, что Васька в опасности.

— «Не кажется»! Вот лицемер! Можно подумать, он не знает, что означает эта синяя скобка. Мог бы хоть проверить…

Я не стал спорить, поскольку был того же мнения.

У меня возникла еще одна мысль, но высказывать я ее не стал. Грег мог отказаться помогать еще по одной причине. Если он в курсе происходящего и готовит Ваське роль живца.

«Прекрати! — приказал я себе. — Черный клан — твоя семья. Стыдно подозревать Грега в таких вещах!»

Однако стыдно мне не было. Я знал, на что они способны.

— Где ее искать? — пробормотал я. — Где? Как? Герман сказал — увезли куда-то за город. Якобы в лечебный центр… Мертвый говорил — областные жертвенники никто не контролирует…

Драганка нахмурилась. На ее лице отражалась внутренняя борьба.

— Сам ты ее никогда не найдешь, — решилась она наконец. — Но есть другой выход. Мой лорд, Анхель… Он делает поисковые амулеты. Такие штуки, которые могут обнаружить след даже в воздухе.

Я взглянул на нее с недоверием.

— Твой лорд? Тот колдун из леса, который ковырялся в моей голове?!

— Не ковырялся, а лечил! — поправила она. — Неблагодарный! Еще неизвестно, захочет ли он тебе помочь при таком отношении.

— Он реально может найти Ваську?

— Уверена.

— Хм… Грегу не понравилась бы эта идея.

Драганка взглянула на меня с жестокой улыбкой.

— А у тебя что, есть выбор?

— Извини. Я готов. Полетели.

— То-то же. Но сначала надо взять что-нибудь из вещей твоей дочери.

Вскоре мы вернулись к Ленкиному дому. Пока Драганка ждала меня на крыше, я выбил балконную дверь, вломился в квартиру, как заправский вор, и сунул в рюкзак первую попавшуюся Васькину распашонку. Когда над домами показался край солнца, мы уже летели над заливом, держа курс на запад.

### Глава 5. ЛОРД-ТРАВНИК

Колдун действительно жил за городом, но гораздо ближе, чем мне казалось, — примерно в получасе полета. Тогда, во время грозы, я был уверен, что боролся со стихиями часа два. Правда, я вполне мог летать кругами. Остались позади новостройки, потянулся лес, промелькнула серая линия шоссе, и довольно скоро среди зелени запестрели крыши. За лесом ярко синел край залива. Под нами был один из старинных пригородных поселков, где сохранились те самые столетние финские дома с эркерами, шпилями, резными крылечками и верандами с витражными стеклами. Но их время уже кончилось — изящные дачи безжалостно сносились, и на их месте строились новые, из газобетона, шлакоблоков, кирпича и бруса. Еще лет десять, и тихий дачный поселок окажется в черте города, превратившись в престижное, но банальное предместье.

Драганка накренилась и синим «стелсом»[5] спикировала к дому с высокой черепичной крышей, увенчанной остроконечной башенкой. Мы приземлились на перекрестке двух широких улиц, обрамленных высокими заборами и цветущими кустами шиповника. На обочинах изобильно росли крапива и лопухи. Над кустами жужжали шмели и порхали капустницы. Вокруг было безлюдно и тихо, как и полагается ранним субботним утром.

— Этот? — спросил я, указывая на дом с башенкой.

И сам он, и его окрестности были мне совершенно незнакомы. Дом чародея ничем не выделялся среди прочих спящих дач. Разве что особенно высоким глухим забором, полускрытым зарослями рябины и барбариса. Я подошел к забору, ухватился за край, подтянулся и заглянул внутрь.

Дом был большой, явно старый, но ухоженный. Стены цвета охры, клюквенно-красная черепичная крыша, синие витражи в окнах. Рядом раскинулся яблоневый сад, дальше — богатый огород, малинник, кусты смородины, клумба с гладиолусами, клумба с аконитом… Стены дома оплетал плющ. Именно плющ, а не вьюнок.

И никакого миндального деревца тут не было.

— Странно, — сказал я, спрыгивая в траву. — Очень странно. А я думал…

— Что странно?

— Ну… я-то думал, жилище колдуна — это нечто особенное! — извернулся я. — А это обычная дача. Причем довольно скромная с виду.

— Скромная дача? — фыркнула Драганка. — Ты просто не понимаешь.

Она окинула дом мечтательным взглядом. Даже выражение ее лица стало мягче. Я почему-то вспомнил Виллемину.

— Он же чудесен. Второго такого здесь не найдешь!

— Интересно, — протянул я. — Значит, твой лорд тут уже лет двадцать живет?

— Ага.

— И неужели никто не заподозрил, что он колдун?

— Заподозрил? — расхохоталась Драганка. — Да все об этом знают. Он — знаменитый целитель-травник, к нему со всего мира ездят. Пошли, заморыш. Только вперед не забегай…

Мы по очереди прошли по скрипучему мостику к калитке, и там я понял смысл ее совета. За решеткой калитки виднелась добротная конура в цвет дома. Из нее торчал чей-то мохнатый серый бок: судя по размерам, медвежий.

— Значит, травник? — повторил я, зорко наблюдая за обитателем конуры, пока Драганка давила на кнопку звонка. — То есть он лечит травами людей… для маскировки?

— И для заработка, — кивнула она. — И не только людей. В основном-то не людей, конечно. Поисковые амулеты он для людей, к примеру, не делает. Но чаще всего возится с растениями и травами. Каких только зелий из них не варит…

Я отвернулся от конуры и посмотрел в другую сторону, где над картофельной ботвой возвышался мощный круп, обтянутый ситцем в цветочек.

— Не обращай внимания, — сказала Драганка. — Это служанка, из людей… Ага, тихо — вот и он!

Дверь дома открылась, и на крыльце появился Анхель. Он прошел по садовой дорожке, окинул меня быстрым взглядом и открыл защелку.

Теперь, при свете дня, я смог наконец рассмотреть его. Колдун был в тренировочных штанах, полосатой майке и шлепанцах. Выглядел он лет на шестьдесят. Лицо у него было какое-то черепашье, изрезанное глубокими морщинами, голову украшала обширная лысина. Глаза под морщинистыми веками — зеленоватые, как хризолиты, выпуклые, внимательные. При этом спина у него прямая, руки мускулистые. Ну, на то он и чародей, чтобы держать себя в форме, подумал я.

И да, я его узнал. Это был тот старик из разрушенного дома.

Только живой.

— Анхель, — наклонила голову Драганка. — Вот и мы.

— Что-то долго. Приветствую, — колдун протянул мне руку, как старому доброму знакомому.

— Приятно… э… снова встретиться, — от неожиданности я ответил на рукопожатие. — Алексей.

— Знаю. Прошу в дом.

Он распахнул калитку, пропуская нас перед собой. Отступать было поздно. Мы прошли мимо конуры (ее таинственный обитатель даже не повернулся в нашу сторону, так что оставалось только гадать, кто в ней сидел) и поднялись на резное крыльцо.

Сумрачные сени встретили нас целым букетом запахов. В целом они были приятными, но почему-то пробуждали легкое беспокойство. Что-то знакомое, подумал я. Сушеные растения? Химия? Ага, понял — тут пахло аптекой! А еще сосновой смолой, сушеной мятой и вареной картошкой с укропом. Я невольно зажмурился от удовольствия, втягивая воздух. Просто праздник для обоняния!

Мы прошли темным коридором мимо запертых дверей (видимо, за одной из них я тогда и лежал, прикованный к постели магией и переломами) и вышли в просторную, вполне современную кухню. Все вокруг было деревянное — и пол, и потолок, и обитые вагонкой стены. По полу тянулся домотканый половик. У раскрытого окна стоял круглый стол, на нем — блюдо с домашним печеньем и три пустые чашки.

— Только без резких движений, — предупредил Анхель, закрывая за собой дверь.

На пороге кухни нас встретили две пушистые кошки, черная и трехцветная. Они сидели по обеим сторонам двери неподвижно, словно египетские изваяния, и таращились на нас немигающими желтыми глазами.

— Кис-кис-кис! — засюсюкала Драганка, тут же садясь на корточки и протягивая к ним руки. Кошки как по команде распушили хвосты трубой и принялись тереться о нее. Однако поглядывали при этом на меня, и взгляды эти были недобрые.

Словно прочитав мои мысли, травник сказал:

— Умницы мои, никого не пропустят! Кошки призраков и нелюдей сразу видят. Иллюзией их тоже не обманешь. Равно как и драконьей маскирующей магией. А самое любопытное — они чувствуют, с каким настроением и намерениями входит гость. У них такая эмпатия… Лучше только у Стоножки.

— У кого? — удивился я.

Драганка вдруг перестала гладить кошек и замерла, словно играя в «Море волнуется — раз!». Мимо нее бесшумно промелькнула серая тень — так быстро, что я даже моргнуть не успел. Тень, не сбавляя скорости, взбежала по вертикальной стене на потолок. Я наконец рассмотрел ее и окаменел.

— Извиняюсь, — буркнула Драганка, медленно выпрямляясь и бочком проходя к столу. — Никак не привыкну к этой твари.

Травник ухмыльнулся и отодвинул перед ней кресло.

— К-кто это? — выдавил я.

— Стоножка, — объяснил Анхель. — У меня много домашних зверюшек.

«Ни фига себе зверюшка!» — с содроганием подумал я, глядя на жуткое существо — что-то вроде сколопендры, только покрытой серой шерстью и длиной не меньше метра.

Вот тебе и кошка без лап…

— Алексей, что встал? Проходи к столу!

— Переходи на сторону зла! — насмешливо процитировала Драганка из дальнего угла. — У нас есть печеньки!

— Да, кстати, угощайся — овсяное печенье, сам напек…

Пока я устраивался в неудобном плетеном кресле, серая тварь непринужденно расположилась на потолке прямо надо мной. Аппетиту она, прямо сказать, не способствовала.

— Чайку?

— Можно просто водички? Что-то в горле пересохло…

— Не бойся Стоножки, мальчик, — невозмутимо сказал Анхель. — Не то она почует твой страх.

— И что тогда будет? — бодрым тоном спросил я, стараясь незаметно сдвинуться так, чтобы мерзость на потолке оказалась от меня как можно дальше.

— Она решит, что у тебя есть основания бояться.

— То есть, если я боюсь — значит, я, по определению, враг?

Травник блеснул зубастой улыбкой.

— Конечно. Чего бояться тому, у кого чистая совесть?

С потолка раздалось еле слышное шипение. Теперь я понимал, что с таким звуком при движении трутся друг о друга сегменты…

— Знаете, что-то мне не хочется чаю! — заявила Драганка, выскальзывая из-за стола.

Анхель не стал ее останавливать. Она перебралась в коридор, уселась прямо на полу и принялась возиться с кошками. Черная вилась вокруг нее вьюном. Трехцветная оказалась более сдержанной — потерлась о плечо девушки, грациозно вспрыгнула на стол (колдун не согнал ее) и уселась прямо ко мне на колени.

— Что это она? — удивился я.

— Это целебные кошки, — сказал травник. — Мои ассистенты. Пеструшка сама находит больные места и лечит их. Чернушка — диагност по магии. Порчам, сглазам и прочему…

Он посмотрел на меня из-под полуопущенных век. Мне на миг показалось, что его зеленоватые глаза слабо светятся.

— Вижу, у тебя превращение левого глаза протекает патологически. В будущем могут возникнуть проблемы.

— Какие? — спросил я, мимоходом изумившись — как он определил, что у меня с глазом, если я, как всегда, был в повязке?

— Останется только ночное зрение. Перестанешь видеть при дневном свете. А через год-полтора человеческий глаз вообще атрофируется… Хочешь, поправим?

— Прямо сейчас?

— После чая. Первый сеанс — бесплатно, — с усмешкой добавил он, заметив мои колебания.

— Нет, спасибо, — отказался я, деликатно спихивая кошку на пол. — Я уже как-то привык к этому неправильному глазу. Сроднился с ним.

Травник пожал плечами — дескать, не хочешь, не надо. Не то чтобы я совсем не поверил в его прогноз. Просто я еще не забыл, как эта рука с легкостью пролезла мне прямо в мозг, и больше такого допускать не собирался. И вообще, как говаривала моя бабушка: «Ничего не проси у колдуна — отдашь в десять раз больше!»

— А Стоножка что лечит? — сменил я тему.

— Она не лечит. У меня дома много ценных вещей. Если кто-то ухитрится проскочить мимо Вурдалака, то от Стоножки точно не уйдет, — пояснил колдун, любезно улыбаясь.

Я жизнерадостно осклабился в ответ. Интересно, вурдалак — это кличка или порода?

И которая из этих двух зверюшек меня сожрет, когда я наконец соберусь с духом и задам Анхелю несколько неприятных вопросов?

Я даже не сомневался, что колдун может прочитать мои мысли (Грег ведь мог), но он почему-то молчал. Тогда я глубоко вздохнул и спросил в лоб:

— Зачем вы убили мента? Это ведь вы его убили, правда?

— Не совсем понимаю, о ком ты, — ответил Анхель. — Но ты в любом случае неправ. Я никогда никого не убиваю. Это, если хочешь знать, оборотная сторона моего дара. Если я кого-то убью, то сразу утрачу дар целительства, который пестовал столетиями. Или одно, или другое.

Я кивнул, ожидая продолжения. Почему-то мне казалось, что он сказал правду… но не всю.

— Я не убиваю… но защищаюсь. Точнее, меня защищают. Под ментом ты, видимо, имел в виду того наглого молодого змея, который влез на мою территорию и разгуливал тут как у себя дома. Едва ли он предполагал, что вьюнок может быть опасен. Я не желал ему зла и сам его даже не видел, но шпионы мне тут не нужны…

«Значит, мент угодил в капкан», — мелькнуло в голове. Что ж — сам виноват. Но интересно, кто в таком случае зачистил следы колдовства и послал Грегу фотку? И что там насчет колючек и пыток?

А ведь наша с Ники вылазка тоже могла закончиться гораздо печальнее…

— Как насчет старика? — задал я вслух новый вопрос. — Того, не упокоенного? Нет. Я верю, что вы не сами… Но вы приказали его убить вашему… э-э-э… насекомому?

— Нет. Приказ в моем случае равносилен действию. К тому же Стоножка не выполняет ничьи приказы. Она охраняет свою охотничью территорию и нападает, когда чует угрозу. Хоть у нее и нет разума в традиционном смысле… В общем, она решает сама.

Я невольно посмотрел на потолок. Е-мое!

— В сущности, — продолжал Анхель, — это был несчастный случай. Тот травник оказался не вовремя и не там, где надо. Но я решил им воспользоваться. Почему нет? Я позаимствовал его человеческий облик. Нужен же мне какой-то облик в этом мире? Я живу тут уже почти двадцать лет, я привык к этому дому… Опять же, приходится ладить с соседями…

На плите забулькал чайник. Глядя, как Анхель заваривает чай («Черный? Зеленый? Пу Эр?»),[6] я мысленно повторял его слова. «Облик в этом мире»… «Столетия практики»… Да кто он такой?!

Выбранный мною за загадочное название Пу Эр оказался какой-то бурой жижей с сильным привкусом болотной тины. Анхель пил его с таким видом, будто в чашке была амброзия. После тщетной попытки изобразить неземное блаженство я сдался и накинулся на печенье. Как-никак, ничего не ел со вчерашнего обеда.

«Не расслабляйся!» — приказал я себе. Конечно, вряд ли мне подсунут отраву под видом печенюшек, но уж слишком этот чародей со мной любезен! В прошлый раз он вел себя, мягко говоря, иначе. Примерно как с подопытной лягушкой. Да и сейчас, если приглядеться, за этой манерой гостеприимного хозяина все равно чувствовалась привычка приказывать и не церемониться. С самого начала я очень явственно ощущал, что нахожусь на чужой земле. Тут все принадлежит травнику, вширь и вглубь — вплоть до воздуха, и сама материя живая и неживая, в прошлом, настоящем и будущем, полностью ему подвластна. Грег когда-то говорил, что драконы очень ревностно относятся к своей территории. И теперь я понял, почему. Земля — часть тебя, а ты — ее часть. Как же еще к ней относиться?

С потолка донеслось требовательное шипение. Анхель встал, протянул руки, снимая Стоножку, пересадил ее к себе на плечо и понес прочь из кухни. Я проводил его взглядом и вдруг почувствовал что-то смутно знакомое. То ли аура, то ли свечение… Сложно объяснить. Вот если за Грегом и Валенком, на полшага отставая, следовала черная тень крыльев, то за травником — едва заметный рассеянный в воздухе золотистый свет…

Из коридора доносились звуки возни и ласковый голос Драганки. Грозная дракониха валялась на полу в дверном проеме и играла с кошкой, как маленькая девчонка. Вот еще одна тайна! Что связывает ее с этим Анхелем? Не похоже, что она его любовница (по крайней мере, я на это надеялся). А для ученицы она что-то слишком крута. И все же травник явно имеет над ней власть. Чем можно подчинить такую девушку, как она? Я бы тоже не отказался это выяснить…

Задумавшись, я не заметил, что Анхель вернулся и уже несколько секунд меня разглядывает. Спохватился я, только когда по всей спине поползла противная долгая дрожь, а печати начали нагреваться, реагируя на магию. От взгляда травника мне стало не по себе — точно так же, как от вида его рук. Такое ощущение, что он заглянул мне под кожу, одним взглядом оценил состояние моего здоровья, а заодно просканировал и все Греговы печати, оставшись о них не самого высокого мнения.

— Черный растит из тебя боевого дракона, — произнес он полуутвердительно.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Ему виднее. Меня все устраивает.

— Зачем он это делает? — В голосе травника прозвучал холод. — О чем думает? Разве он не видит, что ты для этого не приспособлен? Что он ломает тебя, искажая твою истинную сущность?

— Хотел бы я узнать, какая у меня сущность, — сказал я не без вызова. — Но Грег считает, что мне об этом знать рано. А что касается боевых навыков, он говорил, что умение себя защитить еще никому не помешало.

— Защитить? Только защитить?

Анхель обменялся с Драганкой насмешливыми взглядами.

Я вспомнил их разговоры о Черном, полные неприязни и осуждения, и спросил в лоб:

— Почему вы так плохо относитесь к Грегу?

— Объясняю, — ответил травник. — Грег и подобные ему считают, что узлы надо рубить, а не распутывать. Для него мир — черно-белый. Причем, что черное, а что белое, определяет он сам. Ты тому — самый яркий пример. Из парня, который мог бы стать целителем, он пытается сделать убийцу.

— Я не вижу ничего плохого в черно-белом мире, — заметил я. — И в делении мира на, грубо говоря, тьму и свет тоже не вижу ничего страшного. Добро и зло реально существуют…

— В природе нет добра и зла, — не согласился травник. — Не существует лишних вещей, которые вредят мирозданию. Нет вечной войны между тьмой и светом — это иллюзия смертных… А кого я ненавижу — так это убийц, которые вершат «добро» в своем понимании, считая себя непогрешимыми, и тем разрушают гармонию мироздания!

— При чем тут гармония и борьба со злом?

— Все просто. Не два пути, правильный и неправильный, а мириады троп. Каждому — свое.

Я не нашелся, что ему возразить, и промолчал. По существу я был с ним согласен. Мне даже подумалось, что эта точка зрения более взвешенная и мудрая, чем точка зрения Грега.

Но если бы меня спросили, добром или злом я считаю похищение Васьки, я бы знал, что ответить.

Анхель вздохнул, отставил кружку и положил руки перед собой на стол.

— Поговорим о деле. Драганка сказала, что тебе нужна помощь. Я тебя внимательно слушаю.

Я внутренне собрался. Начинался деловой разговор.

— Я не прошу помощи, а хочу сделать заказ. Вы можете изготовить поисковый амулет?

— Конечно. Кого искать?

— Человека. Девочку.

— Давно пропала?

— Сегодня ночью.

— Поиск на что? На кровь?

— На вещь, — подсказала Драганка, вставая с пола и подходя к столу.

— Давай.

Я достал из рюкзака Васькину рубашечку в полиэтиленовом пакете. Травник, не глядя, положил ее рядом с собой.

— Какой радиус поиска?

— Понятия не имею, — растерялся я.

В самом деле, ее же могли увезти куда угодно. И в другой регион, и вообще в другую страну!

— Не волнуйся. Я могу хоть всемирный поиск сделать, мне все равно, — сказал Анхель. — Разница только в цене.

— Да, кстати, о цене. Во сколько мне это встанет?

Травник назвал цену. Я обалдел. В институте я столько заработал бы года за три.

— У меня таких денег нет, — пролепетал я в панике. — Может, в кредит? Я непременно…

— В кредит не работаю, — отрезал травник.

Я сжал зубы. Неужели все это было напрасно?!

— Не страшно, — улыбнулся Анхель. — Мы найдем решение вместе. Необязательно расплачиваться именно деньгами.

«Чем, интересно?» — хотел спросить я.

Но не стал. На самом деле, я вдруг вспомнил слова Драганки — «У тебя есть выбор?» — и осознал, что никакого выбора нет. И я приму любые условия Анхеля. Хоть ставить на мне эксперименты, хоть копаться в мозгах по три раза в день…

— Я заплачу за него, — предложила вдруг Драганка.

Мы оба резко повернулись к ней.

— Ты? — спросил Анхель, прищурившись.

Это «ты» прозвучало очень многозначительно.

— Слушай, не надо, — быстро сказал я. — Анхель же предложил…

— Я заплачу, — повторила она, сопроводив слова таким упрямым взглядом, что не только мне, но и травнику стало ясно, что спорить бесполезно. — Кредиткой, если не возражаешь.

— Ладно, твое дело, — заключил он холодно, поворачиваясь ко мне.

— Амулет одноразовый или многоразовый?

— Одноразовый, — попросил я, пытаясь хоть немного скостить цену. — Можно даже в одну сторону. Главное, чтобы привел на место, а там неважно.

Анхель кивнул, с равнодушным видом поглаживая Васькину рубашечку.

Странно, подумал я. Неужели колдуна совершенно не волнует, что происходит? Два дракона выкладывают бешеные деньги, чтобы найти человеческого ребенка — а он и бровью не повел! Профессиональный перекос типа «не мое дело»? Или его по жизни ничего, кроме целительства, не интересует?

«Конечно, Драганка ему все потом расскажет, — подумал я. — Но зачем она предложила заплатить за меня?»

— Заказ принят, — объявил Анхель, вставая из-за стола. — Идите, погуляйте. Работа займет часа три-четыре, не меньше. Лея, можешь пока сходить и перевести деньги на мой счет, на почте стоит банкомат.

Он открыл окно и крикнул на улицу:

— Марьяна, меня ни для кого нет!

— Четыре часа! — воскликнул я, остановившись в дверях. — Это очень долго! Нам надо срочно!

— Никаких проблем, — отозвался колдун. — За срочность двойной тариф.

— Ничего срочного, — быстро вмешалась Драганка. — Раньше сумерек они все равно не начнут. А мы пока пойдем пообедаем. Тут у дороги вполне приличная кафешка.

— Знаешь, мне не до еды!

— Пойдем-пойдем, — она подтолкнула меня к выходу. — Видела я, как ты накинулся на печенье. Вечером тебе силы понадобятся…

Хозяин проводил нас до калитки и собственноручно запер ее за нами.

— Спасибо, что предложила заплатить, — сказал я, как только мы свернули за угол. — Ты не представляешь, как меня выручила. Я тебе отдам, как только… Ну, в общем, при первой возможности…

— Закроем тему, — отрезала Драганка.

— Но почему?

Она полыхнула глазами в мою сторону.

— Думаешь, я заплатила из симпатии к тебе? Да я тебя презираю. Ты — просто глупенький заморыш. Я бы на твоем месте вообще с дочки глаз не сводила. Таскала бы ее с собой, не расставаясь ни на секунду. У меня просто волосы дыбом от твоей беспечности!

— Но откуда же мне было знать…

— И Анхель тоже неправ, — сердито добавила она. — Он не должен был брать с тебя денег. Я понимаю, что он положил на тебя глаз, что хочет привязать к себе, но не таким же способом!

— В каком это смысле — положил глаз?

— А ты не понял? Он решил взять тебя в ученики. Ученику бы он нашел дочку бесплатно…

Я почесал в затылке. Почему-то ее слова не стали для меня неожиданностью.

Как там говорил Валенок? «Как минимум, у тебя есть ты сам».

Не зря я подозревал, что еще далеко не расплатился за превращение.

Придется заплатить собой. Это значительно лучше, чем платить Васькой.

— …нашел, а потом отобрал бы, — продолжала Драганка. — И спрятал в безопасном месте, ради ее же блага, как вообще-то следовало поступить твоему лорду. Ну а потом распорядился бы ее судьбой, не учитывая твоего мнения.

— С чего ты взяла, что случилось бы именно так?

— Я просто знаю, как это бывает, — мрачно ответила она. — Анхеля нельзя оценивать с человеческой точки зрения. Он не злой. Но и не добрый.

— Но ведь он же врач…

— Ха! Он лечит не из сострадания к больным, а восстанавливает мировую гармонию. Считай, что у него на этом бзик. Что не мешает ему быть великим целителем. Никогда не угадаешь истинные мотивы его поступков. На самом деле он — дракон в полном смысле слова.

— Как дракон?! Разве…

Драганка взглянула на меня и расхохоталась.

— До тебя только сейчас дошло? Неужели ты думаешь, я стала бы называть лордом человека?


В пятом часу пополудни поисковый амулет наконец был готов. И торжественно к нам вынесен. Точнее, выполз сам.

Будь я барышней, я вскочил бы на стул и завизжал, подбирая подол. По домотканому половику к нам навстречу ползло, изгибая спинку, невероятное существо с ладонь величиной — не растение и не животное. Больше всего оно напоминало ползучую росянку, больную лишаем. Лап, глаз, рта и ушей у него я не заметил. Все оно состояло из чуткого, влажного носа, опушенного длинными дрожащими вибриссами, толстого желеобразного туловища и длинного голого хвоста. На конце хвоста поблескивало что-то металлическое.

— Деньги перечислены? — уточнил Анхель, доставая из кармана коммуникатор.

Драганка кивнула.

— Тогда подключаем.

Он наклонился, поднял мерзость голой рукой за хвост и подключил к коммуникатору. То, что я принял за хвост, оказалось проводом с разъемом на конце.

— Коммуникатор можно не возвращать, он включен в стоимость амулета. Начинаем поиск? — спросил травник, любуясь делом своих рук.

— Начинаем, — сглотнув, согласился я.

Травник сунул под нос существу Васькину рубашечку. Длинный нос зашевелился и засопел. Через несколько секунд экран коммуникатора вспыхнул, и на нем появилась карта. Мелодичный женский голос произнес:

— Начало маршрута!

— Ну ни хрена себе! — воскликнул я. — GPS-навигатор!

— Держи, — Анхель передал мне амулет.

Носатая тварь колыхалась в руках, словно желе.

Преодолевая брезгливость, я запихал ее в рюкзак.

— Счастливого пути, — пожелал колдун.

Покидая владения Анхеля, я не удержался и шепотом спросил Драганку, которая провожала меня до калитки:

— Твой лорд… В каком он клане?

— Ни в каком, — хмыкнула она. — Он — сам по себе.

— Я никогда не встречал таких, как он…

— Ясное дело, не встречал. Такие драконы, как Анхель, — большая редкость в этом мире. Он — золотой.

— Золотой! — благоговейно прошептал я, невольно оборачиваясь.

Так и есть — Анхель стоял на крыльце, провожая меня взглядом. Прозрачные зеленые глаза, мудрые и вечно молодые, смотрели на меня с заемного лица убитого старика.

— Подумай, — крикнул он мне вслед.

— О чем?

— Сам знаешь о чем. Зачем ломать свою природу, если можно дать ей раскрыться естественным образом?

Я обернулся и сказал, призвав на помощь остатки лояльности:

— Спасибо, я уж пытался один раз «раскрыться естественным образом». Мне что-то не понравилось!

— С правильным руководством…

— У меня уже есть учитель, и он меня полностью устраивает!

— В жизни всякое бывает. Сегодня есть. Завтра нет. Останешься один — вспомни обо мне. На что тебе, в конце концов, драконья память?

И Анхель улыбнулся мне так сердечно, что я тоже расплылся в улыбке, чувствуя себя при этом учеником младших классов в гостях у любящего дедушки. В тот миг я жалел, что не встретил его раньше, чем Грега. Взлетев над поселком и глядя, как он машет мне рукой с крыльца, я все еще оставался во власти этого наваждения.

### Глава 6. КОНДОТЬЕРЫ

Я летел над Карельским перешейком. Финский залив давно остался позади, и теперь внизу, куда ни глянь, до самого горизонта, тянулись хвойные леса в сизой дымке. Солнце пропало еще около полудня. В небе ходили тучи, пугая холодным, почти осенним дождем. Лето кончалось. По моим ощущениям, навсегда.

Мерно, без усилия двигались крылья. Откуда-то из-за спины время от времени попискивал навигатор, задавая направление. Сначала я гнал, как бешеный, но потом остыл и решил не тратить силы понапрасну. Тем более, дорога оказалась дольше, чем я думал. Хотелось спуститься на землю, взглянуть на часы и убедиться, что я еще не опоздал.

Лесные птицы в панике убирались с моего пути. Интересно, видели они меня или чувствовали как-то иначе? Глядя на них, я всякий раз вспоминал рассказ Драганки, и меня окатывало ужасом. Лучше бы впереди снова маячила эта синяя скобка — тогда я бы точно знал, что лечу верным путем. Кто знает, куда меня заведет амулет Анхеля?

«Время есть, — повторял я, словно мантру. — Времени еще много… Они не начнут до темноты…»

Начнут — что?

Драганка же сказала, что проклятая печать на обычных детей не действует. А Васька, конечно же, обычный ребенок. Ведь когда мы с Ленкой начали встречаться, и она залетела — разве я тогда был драконом? Нет! Я даже куколкой тогда не был. Наверно. Я был…

Я начал вспоминать обстоятельства нашего с Ленкой знакомства, и вдруг понял, что не помню — то есть совсем не помню — как была зачата Васька. Я довольно смутно помнил, как квасили с однокурсниками в летнем кафе на Елагином острове… Как познакомились с девчонками из-за соседнего столика… Как охмурял Ленку, и она была мной по неизвестной причине сражена…

А что происходило на самом деле?

Тело вдруг занемело, словно резко остыла кровь. Движения крыльев замедлились. На миг мне почудилось, что вернулась моя проклятая фобия. Я даже начал понемногу сбавлять скорость и высоту, но вовремя понял, что дело вовсе не в полете. Я боялся вспоминать. Как тогда, с деревом и гнездом.

«Надо! — приказал я себе. — Через не могу!»

«Но я просто напился до беспамятства, и все!»

«Не все, и ты сам это знаешь. Ты не можешь позволить себе такую роскошь — бояться. Да, ты боишься вспомнить что-то скверное. Но пойми — бояться-то нечего! Потому что хуже, чем сейчас, уже точно не будет. Ситуация так близка к катастрофе, что ее уже не испортишь ничем…»

Это была правда, против которой не поспоришь, и поэтому мне все-таки удалось переломить страх. Он исчез, сменившись каким-то угрюмым фатализмом. «Вот и хорошо», — подумал я, раскинул крылья на ветру и начал прокручивать тот вечер в памяти — по-драконьи.

Вот я сижу за столиком, уставленным пустыми пластиковыми стаканами, рядом галдят друзья… Я в самом деле пьян — но это далеко не все. Сейчас мне кажется, что этот загулявший студент — вовсе не я, не славный парень Алекс, а кто-то совсем другой. Этот другой чувствует, что он действительно опасен и крут, и упивается своей крутизной. Помню туман в голове, вожделение и ощущение власти. Высокомерная девчонка из-за соседнего столика, которая задирала нос, брезгуя нашей веселой компашкой, таращится на меня, как кролик на удава. А я смотрю на нее — как тот самый удав — глазами змея. Потому что вижу — она от этого тащится. Она поощряет меня. Она пробуждает во мне тьму. Я не понимаю, что происходит. Но мне это очень нравится!

Пошатываясь, поднимаюсь из-за стола и бесцеремонно хватаю ее за руку: «Пойдем!» И девчонка покорно встает, глядя на меня с безграничным восторгом…

— Поворот направо! — пропищал коммуникатор из рюкзака.

Я едва не перекувырнулся в воздухе. Внизу промелькнула тонкая серая полоса лесной дороги, ползущие квадратики автомобилей, серые и рыжие крыши домов, и снова потянулся лес. Я заложил крутой вираж и провалился вниз.

Через полминуты я стоял на обочине какого-то разбитого второстепенного шоссе. Метрах в десяти, там, где уходила в лес грунтовка, торчал обветшалый указатель в виде облезлой бетонной птицы. Под птицей белели остатки какой-то вывески, большая часть которой догнивала на земле. Я подошел поближе и с некоторым трудом составил из осыпавшихся букв слова: «Санаторий «Чайка»».

Я криво усмехнулся. Не обманул насчет санатория, собака!

В пыли грунтовки виднелись отчетливые отпечатки протектора. Недавно здесь кто-то проехал. Я представил «Крайслер» Германа и испытал злобную радость.

Превратившись в человека, я свернул на грунтовку и дальше пошел пешком.

Еще в полете я успел обдумать тактику дальнейших действий. Лучший способ все испортить — вылететь с разгону прямо к жертвеннику. Меня заметят издалека и либо успеют удрать вместе с Васькой, либо — что вероятнее — попросту собьют на подлете.

Не будем светиться раньше времени. Я один, а кого встречу, кроме Германа, — неизвестно. Словом, самое разумное — партизанская война. Одно плохо, я не взял никакого оружия, даже карманного ножа. Ну и ладно. Как выражается Валенок — я сам себе оружие!

Около двух километров магический навигатор вел меня по грунтовке, а потом предложил свернуть с дороги в лес. Я не возражал и вскоре уже ломился через подлесок по бездорожью, мечтая о резиновых сапогах и антикомарином спрее. Хорошо хоть дорога шла через боры, а не болотистые низины.

Шел я долго. День клонился к вечеру. Пролетел дождик, вымочил лес насквозь, до последней хвоинки. Перед самым закатом из туч вынырнуло солнце, озарило сосны. Вокруг толпились какие-то совершенно доисторические холмы. Они выглядели так, словно с самого окончания последнего ледникового периода на них не ступала нога человека. Места были богатые — боровики, подосиновики, подберезовики попадались на каждом шагу.

«Уже и грибы пошли, — отметил я мимоходом. — Вот бы сюда съездить. С друзьями. С Васькой…»

Как она там, Васька?

Птица — гонец между мирами. Навсегда.

Усилием воли я еще раз загнал страх внутрь. До темноты оставалось не меньше часа.

Лесной переход закончился неожиданно. На склоне одного из холмов GPS пискнул: «Конец маршрута!» И сдох. Вибриссы чудика печально поникли. Сразу завоняло тухлятиной. Я отцепил его от коммуникатора и выкинул в кусты можжевельника. Хотя я очень устал, отдыхать даже не подумал. Оглянулся, взобрался на вершину холма и тут же бросился на землю. А потом осторожно приподнялся и принялся рассматривать цель своих поисков.

В ложбине между двумя пологими холмами виднелись серые крыши какого-то загородного комплекса. Вероятно, это и был заброшенный санаторий «Чайка». Как ни странно видеть сейчас бесхозную собственность, но таких брошенных баз в Ленобласти немало. Корпуса стояли пустые — зияют разбитые окна, двери раскрыты нараспашку; тропинки поросли травой, на крышах зданий зеленеют молодые деревца…

Неожиданно вдоль аллеи, ведущей от ворот базы, мигая, зажглась цепочка фонарей, Я рефлекторно припал к земле. И услышал, как за моей спиной хрустнула ветка.

— Ты смотри! — раздался знакомый голос. — Он все-таки добрался! Мы его недооценили!

Я вскочил на ноги, оборачиваясь. Позади меня стояли Грег и Валенок. Они были одеты во что-то маскировочное и почти сливались с вечерним лесом. Грег смотрел на меня с кислой миной, Валенок радостно скалился. Его туловище пересекали ремни, сильно напоминающие пулеметные ленты, из-за спины торчал огромный рюкзак, в руках блестел ствол автомата.

— Как ты нашел жертвенник? — с любопытством спросил он. — Шел по нашим следам?

Я отряхнул штаны и шагнул к ним. Если мое лицо правильно отражало всю гамму чувств от этой неожиданной встречи, то неудивительно, что Валенок перестал щериться и даже на шаг попятился.

— Вот сюда, — я махнул рукой в сторону «Чайки», — и привезли лечиться Ваську. Грег, ты все еще считаешь, что это мое семейное дело?

На лице Грега не отразилось ни малейшего раскаяния.

— Или ты не в курсе, что Ваську украли, чтобы сделать из нее амулет?

— В курсе, — хладнокровно подтвердил он. — Нас всех предупредил об этом Мертвый. Ты там тоже был. Он высказался совершенно определенно…

— Вы знали, что речь идет о моей дочери? Еще тогда?!

Меня охватил такой гнев, что тело вышло из-под контроля и начало превращаться, видимо решив, что ему предстоит бой не на жизнь, а на смерть. Я шагнул к Грегу, поднимая руку. Валенок тут же оказался рядом со мной, коротко замахнулся…

Но Грег, даже не моргнув, сказал:

— Заранее мы, конечно, не знали. Но догадаться было несложно.

— Но я же понятия не имел об этих зверских обрядах! Ты мог бы рассказать…

— Ты мог бы подумать своей головой. Тебя предупреждали, и не раз. Драконья дочка — такое слабое место, что не ударить в него просто грех…

— Почему ты мне ничего не сказал?!!

— Чтобы ты сюда не приперся, — со вздохом ответил Грег.

— А теперь еще и тебя охраняй, — добавил Валенок, аккуратно оттесняя меня от Черного лорда. — Это ведь на тебя наезд, Грег. До тебя самого не дотянуться, так хоть через ученика зацепить…

— Скорее, одним ударом убить двух зайцев, — уточнил Грег. — Ему в самом деле нужна птица-амулет… Алекс! Чтоб ты знал — я не буду стоять и смотреть, как совершается обряд. Я постараюсь всеми силами ему помешать. Ты с нами?

Я мрачно посмотрел на Грега. Я его не простил. Но злость уже прошла. Словно впервые за весь этот день выглянуло солнце. Да, они обманули меня — но не предали. Трещина, расколовшая Черный клан, исчезла.

Видя, что я успокоился, Валенок отступил и повесил автомат на плечо. Я взглянул на него внимательнее и уважительно хмыкнул. Да, это впечатляло. С первого взгляда я не в полной мере оценил его арсенал. Валенок обвешан оружием, как новогодняя елка — мишурой. Не было такого кармана, откуда не торчало бы что-нибудь замысловато-смертоносное. Я бы не удивился, если бы то, что я принимал за рюкзак, оказалось каким-нибудь портативным зенитным комплексом.

— Ух ты! Да ты ходячий оружейный склад.

— А то!

— Где ты все это спер?

— Что значит «спер»?! Это все мое. Я торгую оружием, вообще-то.

— Ты что, черный следопыт?

— Обижаешь. У меня тир, оружейная мастерская и сеть магазинов.

— Ничего себе! Ники сказала, что ты железом каким-то занимаешься…

— А это что, не железо? — возмутился Валенок.

— Кстати, где Ники?

— Ушла на разведку, — сообщил Грег. — Туда, к санаторию. Мы ее давно уже ждем.

— Что-то слишком долго ее нет, — проворчал Валенок. — Надо было пойти мне…

— Она под защитой печати. В превращенном облике она невидима для людей, а в обычном — для драконов.

— Только для начала неплохо бы выяснить, люди там или драконы.

— Один-то наверняка человек. Тот, кто приехал на той машине.

Грег указал куда-то в сторону ворот. Я высунулся, присмотрелся и увидел, что перед намертво проржавевшими воротами торчит старый синий «Крайслер». Едва не бросился проверять — не в нем ли Васька, — но вовремя сообразил, что, скорее всего, там давно уже никого нет.

— Ладно, — сказал Валенок. — Если Ники не вернется — по крайней мере мы будем точно знать, что в санатории засада.


Мы ждали около получаса. За это время солнце спустилось к горизонту и неспешно закатилось за край леса. Комары вокруг запищали втрое злее. Сумерки быстро переходили в ночь…

— Эй, Грег, — прошептал я. — Пока не началось, расскажи о золотых драконах!

Валенок удивленно покосился на меня. Но Грег тактично не стал спрашивать, почему я ими интересуюсь.

— Золотые драконы, — начал он неспешно и размеренно, — один из лучших типов, самый гармоничный. Обычно они мудры, справедливы и доброжелательны. Всегда стремятся к высоким целям и ненавидят несправедливость. Золотые драконы особенно сильны в метаморфозах, они могут годами существовать в облике человека или животного и совершенно не страдать от этого. Что еще? Они очень искусны в магии, от природы удачливы, дружелюбны к существам других рас и всегда готовы помочь каждому, кто в этом нуждается…

«За символическую плату», — подумал я и спросил:

— Они агрессивны?

— Нисколько. Золотые ненавидят сражения, и если и сражаются, то только за справедливость.

— Звучит сомнительно, — пробормотал я. — Знаем мы эти войны за справедливость.

— Не войны, а «миротворческие операции», — уточнил Валенок.

— Ты прав, — сказал Грег, глядя в другую сторону. — На справедливости-то золотые иногда и погорают. Начинают сами выносить приговоры и проливают моря крови, причем искренне считают, что делают мир лучше. Я знаю один пример…

— И не один, — подхватил Валенок.

Вдруг Грег пошевелился и задал вопрос в пустоту:

— Почему так долго?

Из пустоты, к которой он обращался, возникла Ники. Вид у нее был запыхавшийся.

— Прошу прощения… Привет, Леша… Пришлось обежать всю базу по периметру, а там все заросло бурьяном в человеческий рост… Я видела девочку-жертву! Она лежит на крыльце главного корпуса. Кажется, ее чем-то усыпили. Видите освещенную аллею? Она ведет как раз туда. Еще там мужик, в костюме и галстуке. Бегает с мобильником по аллее, нервничает, — Ники хихикнула. — Не может дозвониться и психует. Только при мне раза четыре номер набирал, ух и матюгался…

— Это Герман, тварь, — сквозь зубы прошипел я.

— А колдун? — поинтересовался Валенок. — Колдуна-то видела?

— Никакого колдуна там нет, — подтвердила Ники. — Зато есть омоновцы.

— Кто?! — хором воскликнули мы.

— Ну, они выглядят как омоновцы. Такие все в черном и камуфляже, в масках, в бронежилетах. Я не знаю, может, это охрана базы…

— Какая, на хрен, охрана, тут все брошено!

— Сколько их? — быстро спросил Грег. — Где?

— Я видела четырех. Один сидит в кустах у ворот, стережет аллею, двое торчат на крыльце, караулят ребенка, еще один болтается на пляже, следит за шхерами.

— Вооружены?

— Резиновыми дубинками.

— Какое нам дело до охраны базы? — не выдержал я. — Если мы подлетим, они нас вообще не увидят!

Ники, поколебавшись, сказала:

— Я могу и ошибаться… Но мне кажется, они не совсем люди.

Все уставились на нее.

— На них реагирует моя печать, — объяснила она. — Она ведь не только маскирует и помогает превращению, но и ловит чужую драконью магию.

— Надеюсь, ты не превращалась? — спросил Грег.

— Чуть не превратилась. Думала, что это обычные охранники… Но потом решила присмотреться. Точнее, посмотреть на них через печать, как ты меня учил. «Драконьи глаза». Это можно сделать, не превращаясь…

— И что ты увидела?

— Знаете, я таких существ никогда не встречала и не слышала о них. Они очень ловко маскируются под людей. Но кое-что спрятать очень сложно. У них… железные кости.

У Грега вырвалось ругательство.

— Можно было ожидать!

— Что случилось? Кто они?

— Стальной клан.

Мы тут же забросали его вопросами.

— Они не из этого мира, — ответил Грег. — Я знаю, откуда они приходят, но это совершенно неважно. Главное, здесь они прежде никогда не появлялись. Точнее, мне об этом было неизвестно. Стало быть, кто-то показал им дорогу… Скверная новость! Несчастные идиоты из Северо-Западного круга! Почему они меня не послушали?

— Хватит стенать, — с деловитым видом произнес Валенок. — Лучше объясни, что это за типы. Они опасны?

— Не то слово. Стальной клан — генетические убийцы. Кроме битв, их ничего не интересует. Даже за что эти битвы, и кто в них прав, а кто виноват. Им нравится сам процесс. Поэтому их иногда используют как дорогих кондотьеров.

Валенок задумчиво и витиевато выругался. На меня же эта новость не произвела сильного впечатления. Может, потому, что наемников я видел только в кино.

— Раз есть наемники, — сказал я рассудительно, — значит, должен быть и хозяин, верно?

— Верно, — подтвердил Грег. — Тот, кто будет проводить обряд.

— С другой стороны, колдуна тоже можно нанять…

— Нет. Кто проведет обряд, тому и будет служить птица.

— Я же сказала, нет там никакого колдуна, — слегка обиженно повторила Ники. — Я очень хорошо искала, уж поверьте!

— Все хуже и хуже, — вздохнул Грег, мрачнея с каждой минутой. — Мне не нравится, что колдуна нет. Значит, либо он еще не прибыл — и тогда мы его почти наверняка спугнем, — либо уже знает, что мы здесь. И готовит нам встречу.

— Если только колдун — не тот толстомордый дуралей с мобильником, — заметил Валенок с глубокомысленным видом. — Вдруг он — выдающийся мастер маскировки?

— Да почему спугнем?! — воскликнул я нетерпеливо.

Мне казалось, они усложняют элементарную ситуацию, которую надо не обсуждать, а решать, причем немедленно.

— Мы подобрались совершенно незаметно, о нас никто не знает! Наоборот, все пока развивается очень хорошо. Нет колдуна? Так чего вы ждете? Когда он сюда подвалит, а с ним еще десяток убийц с железными костями? Нет уж! Давайте уже наконец займемся делом!

— Каким еще делом? — спросил Валенок, демонстративно закатывая глаза.

— Я это вижу примерно так: мы подкрадываемся к главному корпусу, вы с Грегом отвлекаете наемников, а я вырубаю Германа и забираю Ваську!

— «Отвлекаете наемников»? — фыркнул Валенок. — Да ты просто добряк! Оставил нам самое легкое!

— А что? Четверо бойцов у нас, четверо у них…

— Помолчи, — довольно невежливо оборвал меня Грег. — Похоже, мы влипли в неприятную историю. Даже если забыть о железных драконах, расклад не в нашу пользу. Двое бойцов у нас, четверо у них. И колдун — неизвестно где, словно туз в рукаве. Самым разумным было бы поскорее отсюда убраться.

Мы с Валенком возмутились одновременно:

— Убраться?! Вот еще! Я прилетел сюда, чтобы драться!

— Убраться? Ни за что! И что значит «двое бойцов»?

— То и значит, — сказал Валенок. — Надеюсь, ты имел в виду меня, Грег?

— Без тебя тут вообще делать нечего. Но этих двоих надо убирать отсюда, причем срочно.

Грег что-то мысленно прикинул и распорядился:

— Вероника, на тебе — ребенок-жертва и его безопасность. Если появится колдун, дай знать мне телепатически. Оставайся под защитой печати и будешь в безопасности — главное, не лезь в бой сама. У железных свой кодекс. Если на тебя нет отдельного заказа, они тебя не тронут.

— Давайте лучше я займусь дочкой, — возразил я. — Я ей не доверяю. Васька же всего лишь человек, правда, Ники?

— Из нее еще может вырасти дракон, — буркнула девушка. — Не беспокойся, я прослежу за ней.

Видимо, Грег успел вправить ей мозги.

Когда Ники растворилась в воздухе, Грег повернулся ко мне:

— Так, теперь ты, Алекс…

Я приготовился к серьезному спору.

— Никуда я не уйду!

— Уйдешь. Этот противник не по тебе.

— Но там же моя дочь!

— Это приказ!

Я упрямо помотал головой. Конечно, приказы не обсуждают, тем более в боевых условиях, — но на сей раз я не собирался подчиняться, пусть даже это был открытый бунт. Это мое личное дело. Хватит и того, что мне пришлось принять помощь от дракона из чужого клана. Сражаться за дочку я буду сам!

Вдруг Грег и Валенок замерли — одновременно, словно в кино остановилась пленка.

Среди сосен совершенно бесшумно блеснуло железо. Раз, другой, третий.

Они, видно, давно уже подобрались незаметно.

И теперь, не особо скрываясь, окружали нас со всех сторон. Призраки, отблескивающие текучим металлом…

Исподволь накатила леденящая волна страха, длинная и мощная, как цунами. «Драконий ужас» — но к своим-то я уже привык, а тут меня пробрала такая дрожь, что завибрировали даже кости.

— Она еще и считать не умеет! — прошипел Грег. — Их не четверо, а пятеро!

В тот же миг кадр дернулся, и «кино» возобновилось — но быстрее раз в десять. Грег и Валенок одновременно превратились и взвились в воздух. Над деревьями пронесся ветер, сосны заскрипели, на голову мне дождем посыпалась хвоя. А потом ударил раскат грома. Я не сразу понял, что это драконий рев. Меня окатила еще одна волна страха — Валенок с Грегом приготовились к бою. Не прошло и пары секунд, как я обнаружил, что стою на вершине холма один-одинешенек, а в небе уже разворачивается битва.

План Грега рухнул, не успев даже до конца сформироваться.

Нас вычислили раньше и атаковали. Пятеро против троих.

Два на Грега, два на Валенка.

И один — на меня.

### Глава 7. ПАСТЬ МОЛНИЙ

За считаные секунды поле битвы переместилось с земли в небо. Внизу остался только я — и мой противник. Пятый неучтенный «омоновец», не таясь, торчал метрах в пяти от меня между двух молодых сосенок. Я мог рассмотреть его очень хорошо, чем немедленно и занялся. Наемник был среднего роста и телосложения, в камуфляже, бронежилете и черной маске. В темноте выделялось только белое пятно рта. Глаза были закрыты зеркальными очками. Железный дракон молча смотрел на меня в упор, расставив ноги и засунув большие пальцы рук за ремень. Единственное его орудие — резиновая дубинка — так и висело на поясе. Он будто чего-то ждал.

«Он не нападет, пока я в человеческом облике, — храбрясь, подумал я. — Кром же не напал!»

Я не то чтобы боялся. Сложно бояться того, о чем понятия не имеешь.

Неужели этот парень в самом деле собирается прикончить меня?

А мне… Мне что, тоже надо его убить? Мне, который ничего страшнее пневматической винтовки в руках не держал? Да я даже символические военные сборы в институте закосил, не говоря уже о срочной службе!

С неба обрушился громоподобный рев и сразу вслед за ним — самый настоящий гром. На миг меня ослепил холодный проблеск молнии. Гроза начинается, что ли? Только ее и не хватало!

С каждым мгновением становилось все неуютнее. В воздухе нарастало странное, какое-то электрическое напряжение. Отчетливо запахло озоном.

— Я — Нагель, — сказал вдруг «омоновец». — Именуемый также Пасть Молний и Последняя Тень. А ты кто?

Голос у него был недовольный. До меня дошло — он ждал, что я, как младший, представлюсь первым. Ну и что я ему скажу?

«Мать… Мать…» — привычно отозвалось эхо.

Кто я?! Если бы я сам это знал!

Представляться человеческим именем как-то неуместно, Васкесом — смешно, а назваться Гораном Ужасным я постеснялся. Поэтому я принял величественную позу и ответил:

— Мое имя слишком знаменито, чтобы трепать его по всяким лесным буеракам. Я тот, кого называют Убийца-с-Ребенком.

Враг задумался.

— Не слыхал.

Едва ли он смотрел мой любимый фильм, так что тут я ничем не рисковал.

— Теперь услышал, — я припомнил Драганку и глумливо добавил: — Запомни хорошенько это имя!

— Ты — нахальный выползок, издевающийся над традициями, — хладнокровно ответил Нагель. — И за это поплатишься особо.

Я не успел даже рта открыть, как «омоновец» плавно перетек в другую форму. Вытянулся, щелкнул крыльями и раскрылся, словно жуткий цветок.

Железный дракон оказался не очень велик, метров четырех ростом. Он походил на изящный и грациозный скелет. Теперь я понял, почему его звали стальным. Он был весь в броне, от век до кончиков когтей, но двигался текуче и бесшумно, будто отлитый из ртути.

Мне вспомнилась выставка самурайского оружия, на которой я побывал прошедшим летом. В затемненных залах на черном бархате лежали клинки. Без ножен, без рукоятей — только бесстыдно голая, острейшая сталь. В этом чувствовалась какая-то темная мистика, словно на стендах были выставлены напоказ зубы демонов. Это завораживало и пугало. Железный дракон выглядел так же.

Озоном пахло все сильнее. У меня загудело в ушах. Неожиданно, без моего желания включилось драконье зрение. Я отчетливо увидел, как ночная темнота лопнула, как старая сумка, и в ней возникла дыра. Пятно пустоты. И, что характерно, прямо напротив этой дыры находился я.

Железный дракон распахнул пасть. Блеснули ряды стальных зубов, словно оскалилась пилорама. В провале глотки загорелась крошечная синяя искра.

«Всего-то?» — успел подумать я.

И тут искра превратилась в ветвистую белую молнию.

Казалось, мне в грудь ударил стенобойный таран. Я отлетел метров на десять, ослепший и оглохший. Боли я не чувствовал, только шок; все тело было парализовано. Вот она, Пасть Молний! Сколько же через меня прошло вольт?!

Собрав в полете все можжевеловые колючки, я свалился в черничник и несколько секунд глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание. Пошевелился со стоном, приоткрыл глаза. Паралич уже прошел; теперь тело невыносимо зудело, с трудом, но слушаясь. Все мои печати припекали так, словно были из раскаленной проволоки; казалось, что их можно разглядеть прямо сквозь одежду. Я мысленно возблагодарил Грега. Если бы не его мастерство, быть бы мне сейчас обугленной головешкой…

Тем временем железный дракон изящно проскользнул между стволами сосен и остановился в паре метров от меня, самым внимательным образом изучая простертое перед ним тело. Я видел, как он с озадаченным видом наклоняет голову из стороны сторону. Должно быть, он очень удивился, что я еще жив.

— Да ты, я смотрю, парень без комплексов! — прохрипел я, когда ко мне вернулся дар речи. — Я ведь еще не превратился! А как же традиции?

— Правила затем и существуют, чтобы их нарушать, — цинично сказал Нагель. — Путь воина выше традиций!

Дракон хлестнул по песку хвостом, словно железным кабелем, звонко хлопнул крыльями. Сейчас он показался мне огромным.

Мерзкая дрожь прекратилась, и я вскочил на ноги — как раз вовремя. В пасти гада снова начинала тлеть синяя точка. Не теряя ни секунды, я кинулся прочь.

Следующие секунд двадцать мы играли в пятнашки. Я петлял по лесу, прятался за соснами, перекатывался в чернике и ползал на пузе. Железный дракон неспешно гонялся за мной, кидаясь молниями.

«Изучить повадки, — вспоминал я уроки Грега, кидаясь от ствола к стволу. — Оценить возможности… Выбрать момент для атаки…»

Возможности у моего врага оказались обширные. Когда очередная молния била в дерево, за которым я прятался, оно вспыхивало все сразу, от корней до макушки. Одно радовало — между молниями он делал перерывы. Видимо, чтобы накопить заряд. Мне казалось, он особенно не торопится. Несколько раз он позволил мне дыхнуть на него огнем: в первый раз уклонился без малейшего усилия, я бы даже сказал, с ленцой. А потом и уклоняться не стал. Просто проходил сквозь пламя, не оставившее на его сияющей броне даже пятнышка. Похоже, эта игра в кошки-мышки его развлекала.

Горело уже несколько сосен. Бор начало затягивать дымом. Еще немного, и начнется самый настоящий лесной пожар. Я не успел прикинуть, на руку мне дымовая завеса или наоборот, как сосна, за которой я прятался, с душераздирающим треском расщепилась пополам. Оскаленная железная пасть стремительно прянула ко мне. Я бы не успел отреагировать, Нагель напал слишком быстро, но мне повезло: остаточное электричество от разряда прошло по земле и жестоко поджарило мои пятки. Я заорал и чисто рефлекторно взвился в воздух. Такому стремительному вертикальному взлету позавидовал бы даже Валенок. Но железный дракон просто сделал то же самое. Похоже, он добился, чего хотел, — выгнал противника из леса на открытое пространство. Под защитой деревьев и дыма у меня был хоть какой-то шанс. В воздухе оставалось только удирать.

Мы со свистом пронеслись над базой, как два истребителя. Вдалеке над лесом били молнии, отражаясь в облаках; внизу, среди корпусов, полыхало пламя. Похоже, кто-то из наших сделал то, что не успел я, — заманил врага в огонь.

Внизу промелькнула полоса пляжа, белая в лунном свете. Железный дракон мчался слева, явно оттесняя меня к фьорду. Зачем он это делал? Он летел, прилипнув ко мне, словно тень, — теперь я понял, откуда его второе прозвище, — время от времени подбадривая электрическим разрядом. Я метался из стороны в сторону, но он был куда маневреннее меня. Молнии обжигали, как удары хлыста. Выручали только печати — и то, что железный дракон не торопился. Он явно решил как следует погонять наглеца перед смертью.

Вдруг я обнаружил, что скольжу над самой водой. Я попытался взмыть вверх, но гад летел прямо надо мной, заставляя снижаться и терять скорость. Зачем он ко мне прижимается? Похоже, для атаки ему нужна очень близкая дистанция — не более десяти метров…

Вспомнил! Разряд молнии не отличается точностью. Это хорошо. Идет по самому короткому пути. Это плохо. Но особенно он опасен на воде. Вода — отличный проводник. Если Нагель загонит меня во фьорд и шарахнет молнией, вынырнуть, пожалуй, не удастся…

Я заложил крутой вираж и повернул к берегу. Железный дракон все так же мчался надо мной, повторяя каждое мое движение. Даже на расстоянии я чувствовал, как он раскалился. Слышалось негромкое гудение — теперь я понимал, что оно мне не мерещится. Нагель копил заряд.

Почему он не добьет меня? Чего тянет?

Луна осветила берег, который оказался неожиданно близко, метрах в тридцати. Сзади пахнуло жаром — Нагель сокращал дистанцию.

«Он не позволит мне добраться до берега, — отстраненно-холодно подумал я. — Один удар — и все…»

Тело вдруг стало легким и прозрачным. Все печати одновременно загорелись холодным белым светом. Может, они немного защитят меня…

Мелькнула запоздалая мысль — развернуться и напасть на близкой дистанции. На худой конец, вцепиться в него и увлечь в море вместе с собой… Но все происходило слишком быстро. Я не успевал.

Когда наконец пришло решение — правда, самоубийственное, — времени на обдумывание уже не хватило.

До берега осталось метров десять, когда за спиной сверкнула вспышка: железный дракон ударил молнией. В тот же миг я приказал всем печатям погаснуть и впитал ее в себя. Выпил залпом, как ментовский фонарик.

Тело словно пополам разорвало чудовищной болью. Я завыл; крылья и хвост разом отказались мне повиноваться, и я рухнул в воду. Оглушительное шипение… Горяченное облако пара… Видимость тут же упала до нуля. Я зарылся носом в мокрый песок. По мелководью зазмеились жутковатые синие молнии. Боль все еще терзала меня, и я дергался и бился в воде, как в припадке эпилепсии. Дикий рев позади, в облаке пара, не имел ко мне никакого отношения. Когда за спиной послышался шумный всплеск и глухой удар — такой, что земля содрогнулась, — я только вяло моргнул. Надо мной прокатилась волна, рев умолк. Молнии перестали пробегать по воде. Боль понемногу отступила. Я перевел дыхание и с трудом приподнял голову.

Одно радовало — свалился я у самого берега. Передо мной поднимались невысокие дюны, поросшие сухой серебристой травой. Между дюнами шелестела осока. Несколько минут я медитативно созерцал, как она покачивается в лунном свете.

Все тело казалось чужим. Каждая чешуйка стояла дыбом, вибрировала каждая клетка. Я поймал столько электрических ударов, что, будь я просто человеком, от меня давно уже осталась бы горстка праха. А как дракон я был не способен ни к битве, ни к полету. Тело требовало немедленного перехода в иное состояние.

Когда я превратился и осторожно поднялся на ноги, за спиной плеснула вода. Я со стоном повернулся. Плеск повторился. В облаке пара двигалось темное пятно, приближаясь к берегу.

Это был Нагель, тоже в человеческом обличье. Он брел по колено в воде, держась рукой за грудь. В тишине отчетливо слышалось его булькающее хриплое дыхание, словно каждый вздох давался ему с трудом. Увидев меня, он остановился и рассмеялся лязгающим смехом.

— Говорят… если у дракона вырвать сердце… он еще некоторое время может сражаться, — прохрипел он.

— Это ты о себе или обо мне? — уточнил я.

Нагель медленно поднял руку. Я вяло закрылся предплечьем — на большее у меня в тот момент не хватило бы сил…

Но он просто донес руку до головы и неловким движением стянул с себя маску. Я увидел его лицо — совершенно белое. Губы посинели до черноты. Нагель сделал еще шаг, пошатнулся и рухнул ничком в воду.

Я подбежал к нему, приподнял его голову над водой, но он был уже мертв.


Энергия последней молнии не пошла мне впрок. Судя по всему, она просто пролетела сквозь меня и рассеялась в пространстве. По крайней мере меня не разорвало пополам, как показалось в момент удара. Иными словами, я сработал не как аккумулятор, а как громоотвод. Тоже неплохо. Но чувствовал я себя абсолютно опустошенным. Даже печати активировать не удалось. Сейчас во мне не осталось почти ничего от дракона. Я не сумел бы отбиться от обычного гопника. Но это уже не имело значения.

Вытащив тело Нагеля на мокрый песок, я выпрямился и огляделся, думая, что делать дальше.

На берегу царила тишина. Белел залитый лунным светом песок, чернела стена сосен. Умолкли раскаты грома, погасли сполохи над лесом. Только в конце аллеи догорал главный корпус. Начинал накрапывать дождик.

Где все? Кто выиграл?!

Я шагнул в сторону аллеи и сразу же наткнулся на труп. Он валялся прямо передо мной на склоне дюны, полускрытый редкой травой. Странное и отвратительное зрелище: получеловек-полудракон… Видно, он начал превращаться, но не успел, когда его настигла смерть. Угловатое металлическое тело в пятнистом комбинезоне, вытянутая, отливающая железом голова, из зубастой пасти вытекает, судя по запаху, соляная кислота. Наверно, его убил кто-то из наших, причем совсем недавно. Но куда они все запропастились?

Вдруг поблизости повеяло табачным дымом. Я завертел головой и вскоре увидел близко, на соседней дюне, огонек сигареты.

— Валенок? — неуверенно позвал я.

Но это был какой-то вообще незнакомый мне тип. Он с комфортом расположился на гребне дюны, поросшем травой. Вероятно, оттуда, как из театральной ложи, он и наблюдал наш потрясающий поединок.

Тип был одет как матерый рокер: в косухе, джинсах и высоких шнурованных ботинках. Голову на пиратский манер повязывала косынка, из-под нее на плечи в беспорядке свисали волосы, сальные и нечесаные. К губе прилипла сигарета. Узкое лицо с длинным подбородком и запавшими щеками раскрашено а-ля Мэрилин Мэнсон: белое как смерть, веки зачернены до бровей. И сонные, холодные светлые глаза…

— Чудов-Юдов?!

— А поздороваться?

— Ты что здесь делаешь?

— На травке сижу, — последовал наглый ответ.

Я сжал кулаки.

— Лучше отвечай по-хорошему!

— А я должен перед тобой отчитываться?

— Ах, так?!

Я хотел было метнуться за подмогой, но подумал — пока я буду летать туда-сюда, он свалит. Вот когда я снова пожалел, что поленился овладеть телепатией, как предлагал Грег! Я выхватил из кармана мобильник и стал торопливо набирать номер, но почему-то все время попадал не на те цифры. Наконец я сообразил, что дело не в кнопках, а в том, что цифры на мониторе постоянно самопроизвольно меняются.

— Черт, черт!

— Какой-то глюк? — участливо спросил Чудов-Юдов.

— Это ты их меняешь!!!

— Хе-хе-хе…

Как ни странно, эта выходка меня остудила. Я вдруг вспомнил предостережения Валенка на драконьем балу.

Чудов-Юдов каким-то образом влез в мой мобильник и менял цифры — так же, как Грег. Причем, не шевельнув ни пальцем. Значит, он не слабее его. Блин…

Оставалось только одно. Именно то, что мне категорически не рекомендовал Валенок. Но не выходить же против него с голыми руками…

Ага! На поясе у мертвого «омоновца» виднелась дубинка. Я быстро отцепил ее и выставил перед собой.

— Я тебя вызываю!

Чудов подался вперед, внимательно изучил дубинку, потом меня. Хмыкнул.

— Вот как? Что ж, сам нарвался. Вызов принят.

Я прерывисто вздохнул и приготовился превратиться в дракона. Конечно, если получится. Тело заранее отозвалось болью.

Чудов-Юдов сцепил пальцы замком, потянулся, разминая запястья… и опрокинулся на спину.

— Что-то мне сейчас неохота тебя убивать, — услышал я голос из осоки. — У меня совершенно другие планы на вечер. Отложим, если не возражаешь?

Вместо того чтобы испытать облегчение, я страшно разозлился.

— Ты боишься!

— Тебя? — издевательски переспросил Чудов.

— Да нет! — с досадой воскликнул я. — Что примешь драконий облик, и наши тебя сразу же увидят!

— Ну да. Я не хочу, чтобы меня тут видели.

Пока я напряженно думал, не напасть ли мне на него прямо сейчас, когда он валяется в травке, он неожиданно спросил:

— Лучше расскажи, что ты здесь делаешь?

Я безнадежно махнул рукой и сел на ближайшую дюну. Точнее, рухнул, потому что от усталости у меня подогнулись ноги.

— Я прилетел за дочкой.

— Дочкой? — Он не сразу сообразил. — Девчонкой-жертвой? Так это твоя дочка? О, как интересно!

— Можно подумать, ты не знал, когда приказал этой твари Герману ее украсть! — сказал я ядовито.

— Я?! — очень правдоподобно изумился Чудов. — Так ты думаешь, что это я провожу обряд?

— Кто же еще? Тут поблизости есть еще драконы-маги?

Несколько секунд Чудов-Юдов помолчал, как бы думая, что сделать. Потом сказал ровным голосом:

— Нет, ты меня не за того принял. Я просто наблюдатель. Решил посмотреть, как проводят такие обряды. Мали ли пригодится в будущем. Артефакт-птица — впечатляющая штука, правда? — спросил он, как бы с намеком на что-то. — И очень актуальная, учитывая текущий климат…

— Меня не интересуют никакие артефакты — отрезал я. — Мы прилетели забрать ребенка. И все.

— Зачем?

— Потому что она моя дочь, неужели не ясно!

Но Чудов-Юдов меня снова не понял. Или понял, но как-то превратно.

— А-а… — протянул он. — Ну да, я и забыл, ты же не по своей воле сюда явился. Так я и знал, что Грег этим кончит! Недаром он столько лет таскал при себе этого бронтозавра и выслеживал ему подобных…

Теперь озадаченно замолк я. С большим запозданием до меня дошло, что он имел в виду. Нет, мы определенно говорили на разных языках!

— Ты что, решил, что Грег хочет отобрать у тебя девочку, чтобы провести этот гнусный обряд самому?!

— А что, нет? Гм… Это радует. Но если она не нужна Грегу, то зачем…

— Дочка нужна мне! Мне персонально!

— О! — Чудов прищурился. — Амбициозный юноша! Ты далеко пойдешь! Но тогда ты выбрал не того учителя. Либо мое предыдущее предположение верно. Ты ведь не сумеешь провести обряд без помощи Черного лорда. И что ты будешь делать с таким сильным артефактом? У тебя его отберет первый встречный маг!

— Ты, больное на голову чудовище! — заорал я. — Никакой обряд никто проводить не собирается!

Чудов-Юдов пожал плечами.

— Тогда я не улавливаю твоих мотивов.

Я махнул рукой, не имея душевных сил даже злиться на него. Этот тип явно уже вышел за грань добра и зла.

Хотелось курить. Я нашарил в кармане пачку сигарет и обнаружил, что она превратилась в бесформенное крошево. Но я скорее задушил бы себя собственными руками, чем стрельнул сигарету у Чудова.

— Если не ты проводишь обряд, то кто? — мрачно спросил я.

— Почему я должен тебе говорить?

— Потому что я должен его найти…

— И?

— …и убить!

Он покачал головой.

— Последний пункт просто смехотворен. Ты сейчас не в состоянии убить даже таракана. Извини, юноша, я тебе ничего не скажу. Мне не хочется, чтобы ты сегодня умер. Ты же бросил мне вызов — кстати, не надейся, что я об этом забуду! А твой воспитатель… ему я помогать не стану. Мы с ним не друзья.

Чудов-Юдов щелчком отправил окурок в темноту и встал с дюны.

— Погоди! — Я со стоном поднялся на ноги. — Но ты знаешь этого колдуна?!

— Конечно. Всего хорошего… дятел.

Он превратился и улетел, растворившись в черном небе быстро и бесшумно, как космический челнок. Я слал ему проклятия вслед, пока он был виден. Потом развернулся и похромал по аллее к догорающим развалинам.

### Глава 8. РАСПЛАТА ПО ЗАСЛУГАМ

Оказывается, горел только главный корпус. Полыхал изнутри, как доменная печь. Одинокая печь в темном сыром лесу. Единственными звуками были глухой гул пламени и резкий треск, когда внутри корпуса что-то рушилось. Никого живого поблизости не наблюдалось. Ни железных драконов, ни Васьки на крыльце, ни Ники, ни Валенка с Грегом.

Я поднялся на широкое крыльцо, прикрывая лицо рукой. Внутри как раз с грохотом посыпались перекрытия. К небу взмыл целый рой искр, из дверного проема пыхнуло жаром. Я шарахнулся обратно на аллею.

— Эй, вылезайте! Валенок! Грег!

Ответа не было.

«Там никого нет, — подумал я. — Или… есть? Пойти, проверить?»

Я скептически осмотрел пожарище и подумал — нет уж. Попозднее. Когда остынет.

Вдруг обгорелые перекрытия зашевелились и разлетелись во все стороны. Из углей и пепла возникла неопрятная дымящаяся куча. Выломав на своем пути кусок стены, куча выползла на крыльцо, где превратилась в чумазого, закопченного Валенка.

— «Ау! Вылезайте!» — передразнил он меня. — А войти внутрь-то побоялся!

Валенок, хоть и напоминал сейчас огненную стихиаль,[7] так и лучился самодовольством. Большая часть его арсенала куда-то исчезла, одежда превратилась в обгоревшие клочья, зато в свободной руке он тащил когтистую железную лапу.

— Поставлю на холодильник, маму порадую, — сказал он, любуясь трофеем. — Ты жив, надо же! Как ты уцелел? Где ты вообще шлялся?

— Да так, прогулялся до пляжа, — небрежно ответил я. — Заодно прикончил железного дракона.

— Прикончил? — не поверил Валенок. — Честно? Как?!

— Скажем так — довел до инфаркта.

— Ну ты крут! — восхитился Валенок. — Замочить железного дракона! В одиночку!

Он бросился трясти мне руку.

— Поздравляю! С почином!

— А сам? На тебя вроде напали двое…

— Да без проблем! Одного на пляже пришил, другого там. — Валенок махнул железной лапой в сторону пожарища. — Эти электрические парни совсем без мозгов. Нападать на дракона, который плюется кислотой!

— Что у Грега?

— Все в порядке. Он кокнул обоих и полетел догонять мастера маскировки.

— Кого? — не понял я. — А где Ники? Васька?

— Да вон они все!

Со стороны аллеи приближалась целая компания: Ники с Васькой на руках и Грег, который тащил за шкирку Германа. Грег смотрелся гораздо бодрее (и чище) нас всех — видимо, потому, что сражался исключительно в воздухе.

Я кинулся к ним, протягивая руки.

— Васька!

Дочка с бессмысленным видом приоткрыла глаза и тут же снова их закрыла. Печать-птица устрашающе пылала у нее на лбу. Необыкновенная печать — трехмерная, многоцветная, с синими разветвленными прожилками, уходящими куда-то глубоко в мозг. Мне вдруг иррационально захотелось отбросить Ваську — показалось, что я держу в руках не дочку, а какое-то существо, только с виду похожее на человека.

— Не тряси ее, она спит, — сказала Ники.

— Это не сон, — возразил Грег.

— Что с ней? — испуганно спросил я.

— Ничего непоправимого. Надеюсь.

Он положил руку ей на лоб. Печать вспыхнула. Раздался треск, завоняло паленой кожей.

Васька даже не поморщилась и вообще не шевельнулась. Грег отнял руку и задумчиво посмотрел на ладонь, на которой вздувался пузырь ожога.

— Вот это защита! — восхитился Валенок.

— М-да. Придется поработать, — заключил Грег. — Вероника, отнесешь ее в машину. Пока ничего сделать нельзя, я ей займусь потом. У нас сейчас есть более актуальное дело. Вот оно.

Он вытолкнул вперед Германа.

Васькин отчим в помятом и перепачканном сажей костюме зыркал по сторонам диким взглядом, видимо пытаясь понять, от кого тут исходит наибольшая опасность. Морда у него была исцарапана так, словно он упал лицом на ежа. При виде его я снова чуть не слетел с катушек. Валенок поймал меня за куртку.

— Стой, ты куда?

— Дайте я его убью!

— Подожди минутку, — попросил Грег.

Его спокойный тон мгновенно привел меня в чувство.

— Сначала надо разобраться с этим человеком…

Валенок подошел поближе, схватил Германа за подбородок и бесцеремонно заглянул ему в глаза.

— И в самом деле человек, — проворчал он. — Эх, а я-то на него ставил. Зачем же он, дурила, во все это полез?

— Как зачем? — снова завелся я. — Ради чего такая тварь будет продавать ребенка, как не ради денег?! Это же бизнес! Если есть спрос — он должен быть удовлетворен, правда, урод? Сколько тебе заплатили за Ваську? Как раз на кабриолет хватило?!

Герман взглянул на меня с ненавистью, но ничего не ответил, видно решив не тратить время на мелкую сошку, и повернулся к Грегу:

— Кто вы такие? Вы хоть знаете, на кого наехали?

— Не знаем, — охотно согласился глава клана. — Но очень хотим выяснить. Ты ведь нам подскажешь?

— Да вы…

Грег взял его за макушку и повернул к себе. Герман пискнул и просел под его рукой. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Причем Германа трясло все сильнее, но он не мог даже мигнуть.

— Пустышка, — огорченно произнес Грег, отпуская жертву. — Он и сам ничего не знал. А колдуна, как я и думал, тут вообще не было. Они ждали его, все было приготовлено, но чародей так и не появился.

Валенок шумно вздохнул.

— Все-таки спугнули! Значит, он прилетел сюда, увидел всю эту мясорубку и слинял.

— Думаю, чародей как-то узнал о нас заранее, — решил Грег. — Но, честно сказать, не представляю, как! Если никто из нас не проболтался — что исключено… Алекс, ты что-то хочешь сказать?

— Я, я его видел!

— Колдуна? Где?!

Я быстро рассказал про Чудова-Юдова на пляже. Грег нахмурился.

— Не нравится мне эта новость.

— Думаешь, это он и есть? — спросил Валенок.

По его голосу было ясно, что Чудов-Юдов в качестве наиболее вероятного противника его абсолютно не воодушевил.

— Мне кажется, нет, — предположил я. — Он довольно убедительно объяснил свое присутствие.

— Ни единому слову Чудова-Юдова верить нельзя, — проворчал Валенок.

— Он или не он, — рассудил Грег, — надо будет его найти. Но боюсь, теперь это непросто. Я знаю его много лет. Он опытный маг, из тех, кто может перемещаться между мирами. То есть практически неуловимый. Алекс, ты вроде сказал, что бросил ему вызов? Удачи, но сейчас давайте все-таки закончим с этим… бизнесменом.

Пока мы говорили, Герман успел собраться с духом снова начал выделываться.

— Я вызвал помощь, имейте в виду! Сюда уже едет ОМОН!

— Нет, я больше не могу! — воскликнул Валенок. — Он совсем не догоняет. Сейчас я его пугну!

— Главное, не пугни до смерти, — посоветовала Ники.

— Подожди, еще успеешь наиграться, — вмешался Грег. И неожиданно повернулся ко мне. — А ты что скажешь, Алекс? Как нам с ним поступить?

— Он хотел убить мою дочку, — произнес я твердо. — Он должен умереть.

— Вот как? Хорошо. Кто его будет убивать? Ты?

Я стиснул кулаки, страстно желая, чтобы Герман сдох. Нет — чтобы был наказан по заслугам. Но что-то во мне противилось убийству. Возможно, это был драконий, рефлекторный запрет. Или человеческая совесть.

Я с надеждой взглянул на Германа. Может, он мне чем-нибудь поможет — хотя бы попытается сам напасть на меня, и я, защищаясь, случайно его прикончу?

Но Герман стоял неподвижно, только победоносно улыбался, глядя на мои страдания.

— Нет, — прошептал я. — Не могу.

— Почему? — спросил Грег.

— Слабак! — заявил Валенок.

Я даже спорить с ним не стал. Чувствовал я себя ужасно. Давно уже не ощущал себя полным ничтожеством. А теперь мне казалось, что все было зря. Ишь, переродился, вырос над собой! Закатай губу обратно! Был просто лузером — а стал лузером-драконом. Потрясающий прогресс!

— Давайте сдадим его ментам, — предложила Ники, глядя на меня с жалостью.

— Только не ментам! — сказал я умоляюще. — Пожалуйста! Они его отпустят. Еще сами же окажемся во всем виноватыми.

— Слышал, Грег? Вот он, глас народа, — съехидничал Валенок, облизывая взглядом Васькиного отчима. — А я с ним, между прочим, согласен. Ну? Можно?

— Так почему? — повторил вопрос Грег, глядя на меня.

Я промолчал, угрюмо глядя на повеселевшего Германа.

Если бы он только не был человеком!

Грег задумчиво уставился в небо. А потом сделал нечто странное. Подошел к Валенку, протянул руку и погладил его по голове.

Валенок широко улыбнулся, сунул мне лапу железного дракона:

— Покарауль!

Он повернулся к Герману и окинул его оценивающим, плотоядным взглядом, под которым отечественный производитель задергался, как под прицелом.

«Что происходит?» — подумал я, холодея.

Герман стоял мокрый, как мышь, но все еще хорохорился. Не уверен, что в его положении я держался бы так же. Все-таки я его недооценил. На лбу у него блестели капли пота, но даже голос не дрожал.

— Ничего вы мне не сделаете! — заявил он, обращаясь к Грегу. — Хотели бы — давно бы уже убили! Давайте обсудим цену вопроса…

— Я-то давно уже хотел, — перебил его Валенок. — Да только гвозди мешали!

Глаза Германа, и так расширенные, вдруг почти вылезли на лоб. Он испустил дикий вопль, оттолкнул Грега и кинулся бежать по аллее к воротам.

Чего это он так испугался? Я оглянулся — и сам каменел. Рядом со мной возвышалось чудовище из моих кошмарных снов. Дракон-демон — только не белый, а черный с зеленым отливом, похожий на ожившую замшелую корягу, с ледяными хищными глазами. Демон распахнул зубастую пасть, раскинул кожистые крылья и быстро пополз вслед за жертвой.

Герман несся так, будто за ним гналась сама смерть (собственно, так оно и было). Валенок догнал его в конце аллеи, у самых ворот. Черные крылья загородили мне обзор, да я и не очень хотел бы увидеть то, что там происходит. От ворот долетел страшный крик и сразу оборвался, сменившись чавканьем.

— Грег, останови его! — не выдержал я. — Не надо!

Неожиданно глава клана толкнул меня к воротам.

— Иди туда! Ты осудил его на смерть — так иди и смотри, как делают твою работу!

И я пошел, спотыкаясь на негнущихся ногах. А куда было деваться?

Когда я добрел до места, все закончилось, и Валенок уже принял человеческое обличье. Но выражение его лица — бледного, в красноватых отсветах пожара — было совершенно нечеловеческим. Как тогда у Моралеса в парке.

На потрескавшемся асфальте, почерневшем от крови, валялись какие-то ошметки, при виде которых меня чуть не вывернуло.

— Что ты с ним сделал?! — пролепетал я.

Валенок с удовольствием осмотрел кровавое месиво.

— Убил его. И съел, — он облизнулся. — Хочешь — присоединяйся.

Я с ужасом отвернулся. И вдруг почувствовал это. Место убийства буквально вибрировало от концентрации силы! Всем существом я ощутил, как чистейшая жизненная энергия покидает растерзанную белковую оболочку и медленно рассеивается в пространстве. Утекает сквозь пальцы, пропадает впустую! Меня охватила жгучая досада. Почему бездействует Валенок? Как он может стоять и смотреть, как сила уходит в никуда? Это противоестественно, это просто нелепо!

И я сделал самую естественную, разумную вещь на свете. Я подошел к убитому — точнее, самому крупному его фрагменту, — опустился на колени и обнял его, как лучшего друга. Пачкаясь в горячей крови, прижал к себе и закрыл глаза, впитывая в себя саму суть его жизни. Такого наслаждения я не чувствовал никогда в жизни…

Но тут мне на плечо опустилась тяжелая рука.

— Не смей! — раздался голос Грега.

— Не мешай! — огрызнулся я неожиданно злобно.

Пальцы сжались.

— Нет. Прекрати!

Я попытался стряхнуть руку и воскликнул обиженно и яростно:

— Но разве ты сам не чувствуешь…

— Чувствую. Нельзя.

— Но Валенок!

— А ему — можно.

От изумления я как-то сразу остыл и пришел в себя. Как это — «можно»? Можно — что?!

— Валенок, заканчивай, — приказал Грег.

Валенок бросил на него злобный взгляд и сделал движение, весьма напоминающее выпад… Но Грег повел рукой в воздухе, сжал пальцы — и зигзагообразная татуировка на лице Валенка вспыхнула россыпью огненных точек. Валенок со стоном схватился за голову. Но лицо у него стало такое, словно он только что проснулся.

— И приберись за собой, — добавил глава клана. — Алекс, отойди, сейчас тут будет неприятно.

Мы повернулись и пошли к главному корпусу. Позади раздалось шипение, в спину ударил порыв ветра с едким кислотным запахом.

— Грег, — попросил я, — объясни мне одну вещь. Ники мне однажды сказала, ты всегда убиваешь змеев-людоедов — верно?

— Верно.

— Тогда почему ты не убил Валенка?!

— Кто тебе сказал, что не убил? — усмехнулся Грег.

Я в растерянности обернулся. Валенок, в человеческом обличье, удалялся в сторону ворот. Никаких останков в аллее уже не было, только дымок курился над растрескавшимся асфальтом.

— Зачем ты убиваешь змеев? — спросила Ники. — Какое тебе дело до людей, Грег? Ты ведь сам говорил, что судьба жертвы тебя не интересует?

— Я сказал, что в первую очередь меня интересует личность колдуна, — возразил Грег. — И это правда. Потому что я видел, как таким путем погиб целый мир. Змеи считают людей просто пищей. Но это не так — слышишь, Вероника? Они все потенциальные куколки, а значит, они все — драконы. Мы должны защищать их.


Свечение догорающего пожара осталось за деревьями. Ворота заржавели, но Валенок, недолго думая, снес их пинком, и мы спокойно вышли наружу. Прямо за ними поперек дороги был брошен «Крайслер» с настежь распахнутыми дверями. Ники, хихикая, рассказала мне, что Герман пытался под шумок сбежать, а Грег догнал его на Выборгской трассе и заставил вернуться обратно. Я на миг испугался, что Валенок сожрал ключи от машины вместе с Германом, но оказалось, что Грег предусмотрительно забрал их себе.

В машине нас ждал сюрприз — Ленка. Она лежала на заднем сиденье в глубокой отключке. Грег мельком осмотрел ее и сказал, что ее не усыпили магией, а банально дали по голове, что подтверждал фингал на пол-лица. Теперь я понял, почему у Германа была исцарапана морда, и стал думать о бывшей чуть лучше, чем раньше.

Мы устроили рядом с Ленкой Ваську и принялись обсуждать, кто поедет, а кто полетит, когда образовался еще один сюрприз — куда более неприятный. Из-за леса раздался звук моторов, а вскоре среди деревьев замигали синие огоньки.

Герман-то не блефовал. Он в самом деле успел вызвать ментов.

— Только этих не хватало! — простонал я.

— Все по законам жанра, — заявил Валенок. Он уже пришел в себя и был весел и бодр, как никогда. Про убийство он, кажется, напрочь забыл. — Преступники наказаны, справедливое возмездие торжествует. Теперь самое время появиться доблестным копам.

Я угрюмо смотрел на выруливающие из-за поворота милицейские машины. Родные менты тоже любят приезжать, когда все закончено. Чтобы, не дай бог, не перетрудиться. После чего они хватают тех, кто подвернется под руку, и закрывают дело.

— Ну все, — горестно воскликнул я. — Это конец!

— Да почему же конец? — спросил Грег. — Статью за убийство дракона вроде еще не ввели…

Я безнадежно махнул рукой. Как можно в его возрасте быть таким наивным? Герман исчез, зато вот он я — рядом с его машиной, весь вымазанный в его крови. Что еще нужно доказывать? Даже если я прямо сейчас улечу, меня легко опознают по отпечаткам пальцев, по следам, по показаниям Ленкиной соседки… И никого не интересует, что Герман украл и продал мою дочь, собираясь обречь ее на существование хуже смерти. Конечно, как дракон я для них недостижим, но мое существование как человека — закончено. Разве что я незаконно эмигрирую в другую страну и буду надеяться, что на меня не подадут в международный розыск.

Милицейская машина подъехала к воротам, вторая остановилась в отдалении.

— Та-а-ак, — протянул мент в бронике, вылезая наружу и буравя нас по очереди подозрительным взглядом. — Кто звонил? Что тут…

Я покосился на Валенка. Может, он заодно сожрет и этого мента? Я возражать не стану. А может, даже помогу…

И тут Грег сунул руку за пазуху и вытащил какое-то удостоверение.

Мент заглянул в корочки и изменился в лице.

— Ложный вызов, — объяснил Грег.

Страж порядка вытянулся и козырнул.

— Вы свободны, — сказал Грег таким тоном, что мы с Валенком тоже невольно встали по стойке «смирно».

Когда менты убрались восвояси, я опомнился, бесцеремонно сунул нос в корочки и взвыл в ужасе.

— Собственная служба безопасности МВД! Грег — ты мент?! Не-е-ет!!!

Черный лорд задумчиво посмотрел на удостоверение и убрал его в карман.

— Ну, это очень удобная ксива. И не называй меня ментом. Нам, ментам, это не нравится.

## ЭПИЛОГ

Мы с Васькой гуляем по пляжу в парке Трехсотлетия Петербурга. Над заливом вьются чайки. Одни с резкими криками бросаются прямо к воде — ловят рыбу. Другие ведут битву с воронами над помойным бачком у входа в парк. Васька смотрит на чаек… Мне не очень нравится ее взгляд. Напряженный, слегка испуганный. Теперь она смотрит так на всех птиц.

Грег снял с нее печать — как смог. Потом он признался, что не встречал ничего подобного. Оказывается, печать пробыла на Васькином лбу почти две недели. Кто-то спрятал ее под такой мощной иллюзией, что даже я, дракон, не смог ее увидеть. И все это время печать работала, понемногу изменяя дочкину человеческую сущность на что-то иное — надеюсь, уже не узнаю, на что. Если бы я догадался раньше! Сны и глюки, летающая по воздуху синяя скобка — все это было не просто так. Остается только выяснить, кто поставил печать. Я дал себе клятву найти его. Когда-нибудь. У меня есть время. А еще у меня есть абсолютная память. Я же дракон.

На разрушение печати Грег потратил четыре дня, после чего немедленно ушел в спячку. Но напоследок предупредил:

— Печать снята, но я не знаю, что успело измениться за эти две недели. Твоя дочка уже не та, что раньше. Жди сюрпризов.

Надо сказать, одного сюрприза я уже дождался.

— Васька, стой тут и смотри!

Я превратился, взлетел над заливом, описал плавный круг, распугивая чаек, приземлился и, оставаясь в драконьем облике, спросил:

— Васька, кто я?

Дочка смотрела прямо на меня без всякого страха.

— Папа!

Если остальные сюрпризы будут такими же — я не возражаю!

# Примечания

1

Песня «Прочь из моей головы» группы «Сплин».

2

Тангерос — танцор танго.

3

«Властелин колец» в переводе Гоблина.

4

Каннелюра — вертикальный желобок на стволе пилястры или колонны. Руст — рельефная кладка или облицовка стен камнями с грубо отесанной или выпуклой лицевой поверхностью.

5

«Стелс» — технология изготовления самолетов, не обнаруживаемых радиолокационными станциями, а также обиходное название самих этих самолётов.

6

Пу Эр — особый вид китайского чая, изготавливаемый из листьев крупнолистового юньнаньского чайного дерева.

7

Стихиали — духи стихий природы: огня (саламандры), воды (ундины), воздуха (сильфы), земли (гномы), дерева (дриады).