# Уровни Мидгарда

Альтс Геймер

Мидгард. Виртуальный мир — изнанка реальности, где кинотеатру соответствует заросший мхом грот, а дружелюбный инспектор ГИБДД превращается в злобного околоточного тролля. Пройдите вместе с главным героем извилистыми тропами Мидгарда, изменяя и формируя себя, как никогда у вас не получится в реальности, возглавьте бесчисленные орды закаленных юнитов на поле Великой Битвы. Устав от череды сражений и вдоволь насмеявшись над шутками героев книги, вы вдруг задумаетесь над теми философскими вопросами, которые автор поднимает в этом калейдоскопически динамичном и стремительном фэнтезийном экшене.

## НИДА [1]ПЕРВАЯ. О проигранном сражении, кое-как прожитой половине жизни и странствиях мародера-неудачника

Комтур привычным жестом блокировал молнию, автоматически проклял арийского мага, метнувшего ее, и оглянулся. Дело оборачивалось скверно. На правом фланге неофиты пытались расшевелить боевых скорпионов, но только один вяло атаковал арийского бронзового голема, очертания остальных то и дело расплывались, и из-под сверкающих сегментов появлялись то капот с радиаторной решеткой, то колеса. Сами неофиты тоже были плохи, половина их бессмысленно топталась на месте, вторая же половина начала паниковать и пятиться назад. В центре эльфийская кавалерия норгов рубилась с конной лавой арийских кентавров. Арии были многочисленнее, из-за угла к ним постоянно прибывали новые юниты, а ведьмы норгов, похоже, выпадали в Реальность и подкреплений, понятное дело, вызвать не могли. Держался только левый фланг: проверенные ветераны хирда уверенно рвали в клочья троллей, гоблинов и какую-то мертвечину, воздух чернел и клубился от заклинаний и контрзаклинаний, и опять арии не рисковали идти на стальную стену сами — швыряли на убой юнитов.

— Полный абзац, ты только посмотри на этих вояк, — буркнул Шаман и вздохнул. — Нас выталкивают из Мидгарда. [2]

— У них появился сильный Погружающий, — согласился Комтур, не переставая метать Огненные Стрелы в арийских эльфов. — А то и не один.

— Хирд долго не выдержит. Вытолкают ведьм и магов, их блокируют — и хана. Будут потери. Отступаем?

— Придется, — мрачно кивнул Комтур. — Прикрывай эльфов, Игроки на мне.

— Как всегда.

Комтур сунул руки в сумку, выхватил шелковистое невесомое полотнище и взмахнул им. Плащ Отречения окутал его сутулую фигуру, и мир вокруг перестал быть. Угол бастиона Нетопыря, из-за которого выкатывались арийские эльфы, украсился вывеской «Рубин», скала с Аукающим Гротом снова стала драм-театром, а Игроки зашевелились активней и начали открывать пивные бутылки и закуривать. После Погружения завсегда сушняк, особенно если была драка. Неофиты оживленными возбужденными голосами обсуждали перипетии сражения.

Хирдманы в проклепанных черных куртках, кожаных банданах, бренча цепями, угрюмо подошли к Комтуру.

— Какого рожна отбой протрубили? — поинтересовался Браги-ярл, отхлебнул крепкой «Охоты» из горла полторашки и густо рыгнул. — Мы чуть было не потеряли двоих, почти прорвались к их ведьмам, а тут — отбой?! За два месяца — третий раз! Может, лучше один разок подраться по-настоящему, чем вот так, безыдейно, сдавать войну по частям? И чего, интересно знать, нас лишили сегодня?

— Пока только возможности пошарить в центре после очередной недели. И на том спасибо. Нас выталкивали, ярл, ты что, не чувствовал?

— Я и мои парни — нет. И сильно выталкивали?

— Неофитов и ведьм вытолкали, магов — половину. Шаман не может сфокусировать кто. Ну и много бы вы навоевали в одиночку?

Браги, водивший хирд уже два года, озадаченно хмыкнул и решил не наседать. Он был одним из тех немногих, кто пережил резню под Хахалами, когда Погружающие русов выпихнули в Реальность норгских магов, а их ведьмы выплеснули на поле брани тщательно накопленную орду тренированных, закаленных юнитов. Он хорошо помнил бессильную ярость воинов, пытавшихся пробиться сквозь трясину и зыбучие пески, сгоравших заживо и превращавшихся в слизь под ударами магов, скрытых Маревом и Пологом Тьмы. Клан силен единством, и лишь четкое взаимодействие Ветвей Силы приводит к победе.

— Ладно, — примирительно буркнул он. — На тинге обсудим. Сейчас будем собирать?

— Вряд ли, — устало покрутил головой Асмунд-ведьм. — Я как лимон выжат. Потом надо по округе города полазить, по жилищам порыскать, юнитов посчитать. Сами же на тинге спросите: чем располагаем, кто воевать будет? Да и после сегодняшнего тех, кто выжил, взбодрить надо. Беру тайм-аут на три дня.

— Шаман? Странник? — Комтур повернулся к Погружающим.

— Согласны, — кивнул Шаман. — Предлагаю ориентировочно во вторник, в пять, в Реальности, на Щелчке.

Ингрид-колдунья поморщилась:

— Опять задницы морозить? А в Мире никак?

— Пока туда не суемся, — отрезал Комтур. — Поодиночке, пожалуйста, а сборищ никаких. Не нравится Щелчок — соберемся в кабаке только внутренним кругом. Лично у меня в этом месяце масштабные корпоративы не предусмотрены ни здоровьем, ни бюджетом.

— Только давайте кабак найдем поприличнее, — умоляюще протянула Ингрид. — И без закосов под панк-тусовку.

Это не было женским капризом. В июне они собрались в атрибутах Игры, что хорошо отводило глаза ментам, но засветились перед ариями. Те быстренько подтянулись на трех автобусах с надписью «ОМОН», и именно Ингрид уводила всех какими-то хитрыми тропами, мешая виртуальное пространство с Реальностью.

— Вот ты и выбирай, — предложил Браги. — Выбери место, а нам скинешь эсэмэски. Комтур, со Старейшинами помочь?

— Сам отчитаюсь. Значит, так. Ингрид организует точку сбора, Браги — внешнюю охрану, Странник с магами прощупают почву тут, Шаман озаботится разведкой в Реальности. Асмунд и ведьмы займутся тренировкой юнитов и поиском артефактов. На мне — Старейшины и неофиты.

Все как обычно. И, как обычно, Ветви Силы приняли решение военного координатора клана без возражений.

— Вот и ладушки, — подытожил Комтур. — Я — домой. Кого подвезти?

— Да ну тебя, — отмахнулась Ингрид. — Опять пиво пить потащишь, а у меня спиногрызы не кормлены. Сереж, нам еще в магазин заехать надо, я печеньки обещала, помнишь?

— Да, помню, — буркнул Странник. — Ладно, мы покатили. Асмунд, ты с нами? Браги?

— Я с хирдом, бухать. Жизнь слишком коротка, чтоб не пить по выходным!

Город стоял, парализованный пятничным транспортным коллапсом. Как обычно. Намаявшись в пробках, вяло и привычно проклиная вонючую маршрутку, Олег вывалился на своей остановке. Не торопясь закурил, прикидывая перспективы. Можно зайти в «Копейку», затариться всем, что нужно для сооружения тушеной капусты с доброй порцией сарделек, обязательно и водочки спелой прикупить. Потом употребить все это с аппетитом за перечитыванием Желязны под хорошую музыку, благо с Лизаветой слегка пособачились, и она уехала дуться к родителям. В общем, хороший вариант. Альтернатива — в «Грот», залудить грамм двести, чтоб не думалось, и поискать на пятую точку доступных приключений. Тоже не погано, тем более что последний год приключения сводились к банальной пьянке до утра со встреченными знакомцами или сомнительными девицами. На него не наезжали — очки с эспаньолкой сочетались с неплохими физическими данными, поэтому поиски вышеупомянутых приключений грозили максимум похмельем или отвращением от перепихона непонятно с кем. Или тем и другим одновременно. И кто эту пятницу придумал на наши головы, со вздохом подумал Олег. Как писал Марк Твен, ситуация сложилась такова, что вроде уже и не хочется, и жалко упускать такой случай…

Из раздумий его вывел знакомый голос:

— Привет, сосед! Чего домой не идешь?

Олег поднял глаза. Перед ним остановился черный «Хендай Туссан», из окна которого чеширской улыбкой светился Степан — сосед по этажу.

— Думаю, куда идти.

— А что, есть варианты?

— Варианты всегда есть. Можно в магазин и домой, а можно и водку пьянствовать.

— Второе лучше, — усмехнулся Степан. — Я тоже над тем же думаю. Может, объединим усилия?

— В чем? Думать вместе? Или по поводу магазина?

— По поводу водки. Как говорится — две вещи нас никогда не бросят — Пить и Курить… Не хочешь составить компанию?

Этого Олег никак не ожидал. Вообще-то они были в ровных доброжелательных отношениях все два года с тех пор, как они с Лизаветой сняли квартиру на одной площадке со Степаном. Здоровались за руку при встрече, иногда обменивались ехидными комментариями по поводу бабушек у подъезда или работы ЖЭКа. На днях, правда, Олег оказал соседу услугу — тот бросил машину у подъезда, и каким-то трем мразоидам вздумалось отлить прямо на колесо в качестве элемента протеста против социального неравенства. Олег их шуганул, они шугаться не захотели, наоборот — полезли в амбицию, презрев тот факт, что людям весом меньше девяноста килограммов вообще вредно иметь собственное мнение. Но тут появился законный владелец внедорожника, и мразоиды уползли, осознав-таки свою неполноценность и превосходство противника в тоннаже боевой массы. Может, сосед хотел банально отблагодарить за эту мелочь? На халяву Олег пить не любил, а разница в благосостоянии между ним и Степаном чувствовалась. Впрочем, сегодня он очень прилично срубил левую денежку, и можно было позволить себе посидеть в хорошем заведении в компании с обеспеченным человеком.

— Можно и водки, но без фанатизма, — согласился он.

— Фанатизм вообще вещь сугубо отрицательная, — хмыкнул Степан. — А в питии — тем паче. Садись, тачку где-нибудь бросим, а там подумаем о месте дислокации.

Тачку бросили на стоянке возле дома, дворами вышли обратно на проспект, взяли в маркете по пиву. Решили пройти пешком до Заречки — там выбор побогаче, а идти недалеко. По дороге взаимно поинтересовались, кто где трудится, и Олег без удивления узнал, что у Степана своя итэишная фирма, не слишком крупная, но рабочая. В принципе, он предполагал, что сосед либо топ в большой компании, либо предприниматель, но не из крутых. На вопрос, чем занимается фирма, Степан уклончиво ответил:

— Да всем понемногу… В основном игрушку одну продвигаем. Ты к игрушкам как?

— Слабо. Комп мощный появился недавно, да и времени мало. Старых добрых «Героев» изредка мучаю, когда взгрустнется.

— «Герои» — это вещь, — одобрил сосед. — Зайдем ко мне, я тебе наш продукт покажу, понравится.

— Посмотрим, попробуем, — неопределенно согласился Олег, не выказывая, впрочем, особого энтузиазма. Геймером он не был, да и сейчас душа жаждала общения и отдыха в мире реальном, а не виртуальном.

За тактичным выяснением вопроса, кто чем живет и дышит, добрались до цели. После короткой дискуссии, показавшей хорошее знание предмета у обоих, остановились на «Эдеме» — место спокойное, чуть на отшибе, ибо не собирались бухать бессмысленно и беспощадно, а напротив, культурно выпить с умным человеком. В кабаке Степан заказал вполне умеренный ужин примерно за те же деньги, что и Олег. Выпили под селедочку и разносол, поговорили о музыке и хобби, игнорируя парочку демонстративно скучающих подружек за столиком в углу. Девушки распространяли вокруг себя плотный, как напалм, аромат сладких духов, непонятно только для чего — для атаки или самозащиты. За разговором выяснилось, что оба отдают предпочтение року и хорошей фантастике, неплохо знают историю, любят лес и рыбалку, но любовью спокойной и умеренной. Чем дальше, тем больше Олег ловил себя на мысли, что ему нравится общение с этим умным, немного ироничным мужиком, и, не будь он банальным старшим продавцом в магазине электроники, а сосед — предпринимателем, они могли бы вполне стать закадычными друзьями или, на худой конец, хорошими приятелями. Увы, на четвертом десятке проживаемых лет дружишь либо с равными, либо очень давно. Что касаемо этого думал Степан, Олег понять не мог, но похоже, общество друг друга обоих не напрягало. И дело было не только в алкоголе. Синдром плацкарта. Вдруг встречаются два человека и обнаруживают сходность мировосприятия. Иногда это быстро проходит. Иногда нет.

Спелая водочка под хорошую горячую закуску создала правильное настроение. Оба расслабились, по телу разливалось приятное тепло, движения обрели легкость, а язык — гибкость. Хотелось говорить о высоком, а потом, может быть, сделать что-нибудь для его достижения. Не мешали даже два районных гоблина, которые шумно клеили подружек за соседним столом. Девицы оживленно и положительно принимали их заигрывания. Впрочем, женский флирт — это когда женщина сама толком не знает, чего хочет, но всеми силами этого добивается.

— А что ты, Олег, думаешь о будущем? — Степан положил тяжелый подбородок на широкую ладонь, как бы слегка расслабившись от выпитого, но из-под насупленных бровей глаза смотрели трезво и даже пронзительно.

— О своем? Страны? Мироздания? — попробовал перевести Олег разговор в шутку.

Степан сделан неопределенный жест рукой, излагай, дескать. Официантка с тусклыми глазами несвежей рыбы наконец-то сменила им пепельницу, попутно измерив на взгляд содержимое их карманов. Часы «Luminor» на руке Степана произвели должное воздействие, и Олег подумал, что теперь пепельница будет меняться чаще.

— Мое будущее, видимо, туманно и бесперспективно. Как и всей нашей державы. В общем, живем скверно, но настолько давно, что можно сказать — нормально. Что касается мироздания — сие предмет темный, и, как я думаю, без нас со своим будущим неплохо управится.

— Пожалуй, поспорить трудно. — Степан оттопырил губу, явно принимая какое-то решение. — И что ты намерен с этим делать?

— Знаешь, Степан, вопрос короткий, но настоящий ответ может быть очень долгим.

— Да мы и не торопимся, — улыбнулся Степан, но Олег уже потерял охоту к личному, глубокому откровенничанью и ответил хоть и философски, но, в общем, не оголяясь.

— Я убиваю время, время убивает меня. Мы — квиты.

— Знаешь, у меня такое подозрение, что у времени это получается лучше.

— Тогда будет, как там, на французском кладбище написано: «Прах земной! Я жду тебя!» Все как у людей, словом.

Степан покрутил головой.

— Что-то мрачновато… Черная полоса?

— Скорее затянувшаяся серая, — Олег невесело усмехнулся. — У нас многое дается по праву рождения. То, что не дается, можно получить на точке перехода…

— Это еще что за хреновина? — Степан его явно подначивал, но Олег видел, что тот напряженно следит за его словами.

— Как бы тебе сказать… Живешь ты живешь, хлеб жуешь, хлоп, и нужно выбирать что-то в своей судьбе… Направо пойдешь — коня потеряешь, и так далее… Потом опять после сделанного выбора наступает некая стабильность, и ты следуешь по избранному маршруту, пока не попадется новая развилка… И опять — главное успеть понять, что это — развилка. Понять и не прощелкать! Что и говорить, я свои шансы бездарно просохатил, новых развилок пока не было… Надеюсь, будут еще одна-две… Этим и живу. Как говорится, он любил планировать жизнь, но она методично разрушала его планы…

— Интересные ты вещи говоришь, Олег… Очень даже интересные…

С некоторым удивлением Олег обнаружил, что близится неминуемая кончина второй бутылки, а они оба не только вменяемы, но и абсолютно адекватны.

— А мы ничего, могем, — заметил он, разливая остатки по стопкам.

— Что есть, то есть… М-дя… алкоголь проблем не решает, впрочем, у молока эффект тот же. Однако встает вопрос: мы продолжаем приятно посидеть в этом заведении или как? — Степан поискал глазами официантку, но та оказалась занята прочтением вслух карты вин новому, подвыпившему и либо утратившему остатки грамотности, либо изначально не умевшему читать клиенту.

— Насчет «или как» очень бегло, хотелось бы чуть-чуть поподробнее, — уточнил Олег, не желая навязываться.

— Можно двинуться ко мне, я покажу игрушку, а попутно по коньячку с кофеином пройдемся.

— А что, игрушка и впрямь настолько хороша, чтобы быть финалом сего чудного вечера?

— И впрямь. Кроме того, не хочется сей чудный вечер заканчивать банально.

— То есть упившись в доску?

— Или, как вариант, поисками доступных тел женского полу. Они, конечно, доступны широким массам, но в процессе поисков оных мы запросто сами можем превратиться в тело… или амеб, мерзких и скользких…

— Значит, банальны и предсказуемы не будем. Двинем по направлению к обжитым местам, чтобы не стать амебами. Тем более что хоть развратничество у меня и в крови, но внешность мне дали неподходящую.

На том и порешили. Принесенный в конце концов счет оказался на удивление гуманным, ночь на улице встретила терпкими запахами осени и в меру прохладным ветерком. Город уже выплюнул из своих легких дневную гарь выхлопных газов и накрыл улицы звенящей свежестью первого заморозка.

До дома добрались без приключений. На площадке Олег осознал, что он таки уже прилично накушался. Степан на вид был вроде бы в порядке, но стрелка часов уже тридцать минут отсчитывала новый день.

— Слушай, Степан, показ игрушки, я так думаю, не на один час… Или я ошибаюсь?

— Нет, пожалуй что не ошибаешься.

— Предлагаю провести эту акцию со свежими мозгами, а то через какое-то время можно и клюнуть носом монитор, и потерять присутствие вида…

Степан кивнул, признавая резонность аргумента.

— Как насчет завтра? На вечер субботы не запланировано ничего романтического?

— Вообще есть немного… Но добрососедство вкупе с хорошим коньяком любую романтику в два счета на лопатки положит.

Степан хмыкнул. Они обменялись номерами мобильных и договорились созвониться завтра после полудня.


Густые кроны камфорных лавров [3]полностью закрыли небо. Утренние лучи солнца почти не пробивались сквозь их широкие темные листья. Тяжело поводя тремя массивными головами, на поляну вышел цербер. Мощная угрюмая тварь, поросшая короткой черной шерстью, почти неуязвимая для большинства клыков Мидгарда. Слюнявая и вонючая. Три пары ноздрей втянули в себя воздух, и зверь уверенно затрусил к вывороченному гигантскому стволу камфорного дерева, окруженному густой порослью аралий. [4]Алчно посопел, сунул морды в кусты, покряхтел и вылез обратно. Угрюмо попытался выскрести из ноздрей острые колючки, коротко рявкнул и потрусил прочь.

Через несколько минут ветви аралий зашевелились, и на поляну на карачках, чертыхаясь, выкатился человек.

— Продается собака! Ест все, любит детей! Что, утерлась, меховушка? — довольно пробурчал он и смачно высморкался.

— Брррр… — Человек принялся разминать плечи, избавляясь от утреннего озноба, попутно отряхивая изрядно попорченный ночевкой под корнями лавра нехитрый наряд. Он был одет в некое подобие плащ-палатки из грубой домотканины, когда-то крашенной под камуфляж, льняные штаны и свитер грубой ручной вязки. Из-под свитера виднелась плотная серая бязевая рубаха со стоячим воротником. Шапка с очками, словно снятая с летчика времен Второй мировой, кожаные сапоги с голенищами ниже колена, холщовая сумка на плече и короткий меч в отполированных костяных ножнах — вот и весь костюм путника. Ниже бутафорских окуляров посверкивали немного выпуклые, но цепкие пройдошливые глаза, не пропускавшие вокруг ничего мало-мальски интересного. Узкое лукавое лицо человека пополам перерубал хищный рострум длинного носа, наползавший сверху на подвижный рот. Замечательная упитанная бородавка на левой щеке придавала физиономии странника не совсем приятную для взора асимметрию. Будучи в достаточной степени продвинутым Игроком, путешественник мог легко поменять внешность на что-то более пристойное, но он по ряду веских причин предпочитал оставаться незатейливым, как молодой редис, субъектом в когорте мужественных, налитых тестостероном портретов, коими охотно украшали себя практически все неофиты.

Он уже вторые сутки промышлял по лесным буреломам Мира, как его часто между собой для краткости именовали Игроки. В Реальности эта местность соответствовала району Малой Ельни, и путник выбрал ее для поисков чего-нибудь ценного, но пока совсем не преуспел. Артефактов он не нашел ни одного, драгоценности или уже подсобрали нейтралы, или они жестко охранялись, словом, пока удача совсем не улыбалась Франку — это было не имя, а прозвание. Несмотря на скромный двадцать первый уровень, он заслужил его эксцентричными выходками с синтезом живого и неживого. Полностью его звали Добрый доктор Франкенштейн, однако скоро все решили, что это слишком долго выговаривать, особенно по пьяни, и сократили до Франка.

Еще в детстве он баловался созданием роботов из механических будильников, а в пятом классе пытался пришить бесхвостому бабкиному коту хвост от найденной на улице дохлой собаки. Роботы постоянно попадались под ноги родителям и вызывали их бурные протесты, а что с ним сделала бабка — так лучше вообще не вспоминать. После школы он ухитрился поступить в мед, но загулял и вылетел после первой же сессии. Однако морг успел его пленить, и он сумел устроиться туда санитаром. Когда его завербовали арии, Франк понял, что новый мир открывает для него невиданные возможности, и довольно быстро научился Погружению пятой степени, переносясь из Реальности в своем физическом теле. Однако восторги оказались преждевременны — он взялся прокачивать бессмысленный для клана набор из некромантии, магии Природы и ремесленного дела. Впрочем, и Франка разочаровали арии с их суровой иерархией, жесткой казарменной дисциплиной и страстью к постоянной разработке каких-то блицкригов.

Он ушел к русам, что не считалось предательством — разве только к противнику не перекидывался опытный Игрок в разгар боевых действий. У русов мечтал быстро отличиться и получить какой-никакой удел в кормление, где мог бы спокойно заниматься своими изысканиями, однако не удалось. Отличаться, естественно, полагалось на войне или в хозяйственной деятельности, но клан тогда не воевал, а хозяйственник из Франка был, как из некроманта скоморох. Да и сами русы со своей жизнерадостной обстоятельностью в речах и делах не устраивали Франка, и он ушел к норгам.

Эти сначала пришлись ему по душе безалаберностью организации и постоянной готовностью к пьянкам и дебошу. Однако скоро выяснилось, что норги не только пьяницы, но и безжалостные рубаки, а Франк без особой необходимости драться не любил. К тому же во время боевых действий клан спаивался железной дисциплиной, а воевали они частенько. Особенное же отвращение у него вызвала строевая подготовка в составе хирда. Короче говоря, от норгов он тоже задумывал уйти, чтобы стать вольным одиночкой, но судьба распорядилась иначе — в короткой яростной схватке с ариями бедолага отхватил мастерский удар моргенштерном [5]по черепу от самого Манфреда Кляйста, отбросил копыта и долго скитался по уровням в телах разнообразных монстров. Долгое время ему патологически не везло — переродившись во вполне приличного высшего эльфа, он был пойман молодой русской ведьмой и разорван лешими при попытке бегства. Возродился корявым гоблином, почти полгода добывал серу и ртуть во владении вольного барона, часто по пояс в нечистотах, питаясь в основном трупами себе подобных. Накопил немало экспириенса в междоусобной грызне с подельниками, но за лень и подпольное самогоноварение был скормлен ручному бегемоту. В конце концов, неимоверным трудом поднявшись до виверны [6]-монарха, примкнул к сбродной шайке мародеров, промышлявших в Богоявленских пущах. Вот тогда наконец удача улыбнулась механику: в случайной стычке с лихим монгольским разъездом за миг до очередной кончины Франк успел облаком удушающего газа отправить на пастбища Внутренней Монголии какого-то не в меру ретивого неофита. Переродился человеком. И с тех пор стал убежденным пацифистом, что в Мидгарде, где насилие было в порядке вещей, являлось уделом, подобным житию святых страстотерпцев. А пара последующих лет, проведенных в относительной безопасности, укрепили Франка в его убеждениях. Любой, даже самый сильный боксер рано или поздно падает на настил ринга, эту истину Франк усвоил для себя на «ять» и бесповоротно сошел с торной дороги славы. С тех пор он решительно завязал с насилием и занялся безобидной расчлененкой, конструируя на заказ и просто для души биомеханических монстров, иногда жутких, но чаще нелепых. Скопленных случайными заработками и выведенных в реал денег ему хватило, чтобы купить двушку в «народной стройке» на Сортировке, но в Реальности Франк жил мало — он оборудовал себе небольшой форт в Мире. Сортировка считалась захудалой окраиной, слишком удаленной от центра событий, но еще не настолько, чтобы кому-нибудь захотелось иметь там загородное владение со стабильным доходом, так что территориальных претензий сильных мира сего можно было не опасаться. Франку удалось прихватить и одомашнить полтора десятка гномов, живших теперь в кирпичном бараке у стен форта, и три дюжины хоббитов. Гномы клепали разнообразные закорючки по хозяйским чертежам, хоббиты пахали землю, пекли хлеб и варили пиво. Быт, можно сказать, был налажен.

Но беспокойная натура механика не давала ему покоя. Душа требовала красивой жизни и молодецких загулов, поэтому он не сидел спокойно дома, как положено добропорядочному мастеру, а болтался повсюду, пытаясь впарить кому-нибудь свои творения. Впрочем, случались у него и успехи, например, боевой голем, узкий и хищный, в Реальности выглядевший и работавший, как мопед. Голем требовал многочисленных дорогостоящих запчастей, кропотливой сборки, но эту компактную модель охотно покупали все кланы. Не потратив аванс, собрав и продав очередную партию за хорошие деньги, Франк мгновенно пускался во все тяжкие, и его кутежи давно стали притчей во языцех. Они же служили во вред бизнесу, к нему обращались реже, чем хотелось, — кто знает, что он слепит с похмелья?

Сейчас механик как раз был на мели, потому и шлялся в поисках добычи. Он проводил тревожным взглядом двух драконьих стрекоз, пролетевших метрах в пятидесяти, вздохнул, достал из холщового мешка кусок сушеного мяса и, вонзив в него зубы, принялся инвентаризировать свои сокровища. В сумке брякали друг о друга пара кусков мифрила, гномьего серебра. Это хорошо, это нужно ему самому для его поделок, ибо в последний раз механик ухитрился пропить даже сырье. В небольшом пакете лежал смотанный плащ привидения. Тоже сгодится. Отдельно валялись отпиленные ядовитые клыки василиска. Франк вчера стал свидетелем милой пасторальной сценки, разыгравшейся тут же неподалеку, в паре километров от его ночного логова. На поляне грелась на солнышке пара василисков, один — матерый с черным отливом и второй — светло-зеленый, явная молодь. Вдруг из кустов вылез циклоп и, не здороваясь, ни слова не говоря, влепил в лоб тому, что помоложе, здоровенный булыжник. Зеленый тут же благополучно околел, а черный глянул недобро своим смертельным взглядом на циклопа, тот посинел, скукожился и рухнул в подлесок. Франку от этой заварушки достались нижние клыки, верхние оказались измочалены. Зубы василиска ценились и гномами-перекупщиками, и антропоморфными ящерами-воинами, которые из них готовили разные зелья и боевые амулеты. Но все это барахло ценилось на рынке не высоко и никак не оправдывало ожиданий Франка, мечтавшего раскопать что-то эдакое. Желательно поценнее, потому что дорогие привычки порождают большие расходы.

Пройдоха без спешки дожевал солонину, закусил ее ржаной лепешкой и продолжил свой поход. По пути он промочил горло водой из узкого вертлявого ручейка и поперхнулся, встретившись глазами с молодой и довольно противной гарпией, сидевшей на нижней ветви цикадового папоротника.

— Ну что вытаращилась? — рявкнул Франк, оправившись от испуга. — Ощипаю как курицу…

Гарпия возмущенно пробормотала что-то неразборчивое, снялась с ветки и тяжелыми взмахами крыльев понесла свое тело вверх к кронам деревьев. Франк покрутил головой и, чутко ступая, постоянно прислушиваясь к шумам леса, направился дальше. Шагов через двести механик остановился как вкопанный. Его худая вытянутая физиономия беспокойно задвигалась, нос принялся шумно втягивать в себя воздух. Он набрел на место недавней стычки. Об этом бесспорно свидетельствовали изломанные ветки кустов вокруг, взрытый дерн. С прилежным терпением, вызванным постоянной нуждой, Франк исследовал каждый дюйм небольшой полянки, где произошло столкновение интересов, в надежде поживиться каким-нибудь забытым или оброненным трофеем. В конце концов каблук его сапога выковырял из земли пару мелких серебряных монет самодельной чеканки, очевидно выпавших в горячке боя из поясного кошеля какого-то нелюдя, поскольку люди пользовались обычно золотыми марками. Франк тут же закинул добычу в свой мешок для находок. Пары монет достаточно, чтобы оплатить кружку эля, но разве купишь на них кусочек счастья для молодого организма?

— Э-э-эх, деньги тоже страдают, что их нет у меня… — пробурчал пройдоха и бодрее зашагал по еле заметной тропинке, не забывая усиленно вертеть своим шлемофоном по сторонам.

Вокруг стеной стоял безумный лес, где дубы соседствовали с гингко, а в подлеске смешались вполне современный орешник с саговником и рафаэлией. Неведомый Конструктор ландшафта явно был оригиналом и разбирался в палеоботанике. Где-то рядом кто-то попискивал и пошуршивал, кого-то ели, и поедаемый возмущался фальцетом. Обычное разноголосье, без угрожающих басов крупных тварей, способных доставить неприятности. Пару раз краем глаза Франк заметил дриаду, за невысокой скалой забормотали и тут же смолкли то ли гоблины, то ли кобольды. Увы, ведьмом механик не был, и ловлей юнитов ему пришлось пренебречь.

Отшагав тройку километров по колено в хвощах и изрядно притомившись, он присел отдохнуть на пенек на небольшой аккуратной вырубке. Не иначе гномы-нейтралы заготавливали себе дровишки на зиму. Франк достал из кармана плоскую фляжку, побултыхал остатками и сделал добрый глоток. Его передернуло.

— Испражнения бешеной мантикоры, — задумчиво констатировал путник и заковылял по направлению к видневшейся впереди прогалине.

Еще не дойдя до нее, он увидел или почувствовал впереди себя чье-то движение. Мгновенно переключившись с мыслей об изменениях в конструкции перегонного куба на окружающую реальность, механик привычным жестом поправил мешок и оружие. Осторожно ступая по мягкому сырому мху, Франк подобрался поближе, чуть выглянул из-за ствола лавра и замер. На поляне, слегка прираскинув крылья, стоял багровый дракон. И смотрел прямо на него, на Франка. Видимо, тварь видела его приближение и спокойно ждала.

— Драколич, мать честная, — прошептал Франк. — Каюк.

Как и любой житель Мидгарда, он прекрасно разбирался во флоре, фауне и табелях о рангах оного. Прочие тут долго не задерживались. Но драколича вживую видел впервые. Один на один такую махину мог свалить разве что Игрок уровня сорокового — при полной боевой заточке и невероятной удаче. Монстр имел более трех тысяч пунктов здоровья, был иммунен к абсолютно любой магии, обладал прекрасной скоростью и реакцией. Шансов у Франка не было ни единого. Но драколич возвышался неподвижно и не собирался нападать.

«Охранник, — догадался Франк и перевел дух. — Фу ты ну ты, чуть не обделался…»

Прикинув на взгляд размер Сферы Боя, которая закрывает противоборство охранника сокровищ и нападающего в случае атаки на клад, Франк вышел на поляну.

— Давно сторожишь, приятель? Надоело, поди, бдеть и радеть?

Широко распахнув крылья, драколич пикирующим бомбардировщиком бросился на Франка. Тот в инстинктивном ужасе сжался в комок и закрыл руками голову. Шагах в трех от него махина драконьей туши, словно налетев на невидимую стену, отпрянула назад и грузно завалилась на бок. Половина поляны окуталась смертоносными желтыми испарениями из пасти.

— Прежде чем бросаться на незнакомцев, убедитесь в достаточной длине привязывающей вас цепи. Инструкция для сторожевых собак, параграф первый! — приходя в себя, назидательно изрек Франк.

Драколич снова сделал короткий рывок и опять наткнулся на невидимую преграду.

— И ничему-то, вы, твари, не учитесь, — с расстановкой сказал Франк, приподнимаясь на носки и стараясь рассмотреть, что за клад стережет этот грозный страж.

И присвистнул. Посередине поляны лежал широкий короткий меч с характерным круглым навершием.

— Гладиус, чтоб я сдох на месте, — выдохнул Франк, и дракон выпустил протуберанец янтарного газа, как бы показывая, что легко может это устроить.

Гладиус Титана — эта игрушка тянула тысяч на пятнадцать, целое состояние по меркам Франка, поскольку самому ему такой меч был без надобности. А дальше… Отливая золотом, играя на солнце прихотливым рунным узором, рядом с Гладиусом стоял Ларец Пандоры. О таких коробочках Франк, разумеется, слышал, пару раз видел пустые, но нераспечатанную — впервые. Уж на что Гладиус считался редкостью, так Ларцы Пандоры были просто уникальны. В них мог лежать бесценный артефакт чудовищной силы, или, на худой конец, до тридцати тысяч золотых монет или столько же опыта.

Франк облизал пересохшие губы и посмотрел на драколича, невозмутимо сидевшего в пяти шагах.

— Хороший наборчик, подобрано со вкусом, слов нет. Жаль только, что ты тут торчишь… Может, пойдешь, поиграешь с чем-нибудь ядовитым, а?

Драколич явственно хмыкнул. Франк вгляделся в чудовище. Здесь его ждало еще одно потрясение. Драколича явно окутывала тонкая, чуть заметная пленка фиолетового муара.

— Игрок, ежа мне в задницу, — охнул Франк и задумался.

Он прекрасно помнил свои похождения в телах нелюдей. Слышал и о тех, кто после гибели здесь основательно съезжал с резьбы или сдавался, предпочитая не проходить снова через боль и страдания, а проживать жизнь волколака, гарпии или вольного гнома. И получать от этого свой специфический фан. Год назад Франк пил вильямину [7]с одним чудаком, который погибал уже раз двадцать и никак не мог перекинуться во что-то летающее. Человек просто хотел немного побыть птичкой, он даже в процессе пьянки попросил Франка вогнать себе в лоб арбалетный болт ради очередной попытки перерождения. Франк наотрез отказался, присовокупив, чтобы его собеседник не расстраивался: такое приключение ему без проблем организует на улицах города любой встречный, даже без предварительной просьбы.

Чем выше был уровень убившего тебя противника, тем более сильным юнитом ты возрождался. Имелась возможность также накопить необходимые очки, угробив достаточное количество всякой мелочи, но, чтобы снова стать Игроком, нужно было завалить что-то по-настоящему серьезное. А незнакомый Игрок обратился драколичем. Наверняка уже наелся невкусного за месяцы или годы мытарств, и теперь остался один шаг до человека. И надо ж тебе — угодил в охранники клада. Слабый Игрок в своем уме к нему не сунется, шанс встретить здесь, в глухомани, бойца пятидесятого левела — минимален. Безнадега какая-то. В лукавой голове Франка вызрел план.

— Невесело тебе, брат, туточки… Давно, поди, геморрой отращиваешь?

Дракон понурился и, прихрамывая переваливаясь, как утка, побрел к центру поляны.

— Я сам, понимаешь, тебе помочь не могу, левел не тот, чтоб тебя свалить, — извиняющимся тоном пояснил Франк.

Драколич повел жутким рылом и сделал приглашающее движение крылом с полуметровыми когтями.

— Не-не, меня на это не купишь. Поддавки не катят. Закроемся в Сфере — и поминай как звали. Слопаешь за милую душу. Не верю я тебе, мил-человек, ну ни на грош, хоть что говори! — хитрец-механик выждал минуту. — Но помочь твоей беде я, пожалуй, смогу.

Драколич замер, весь превратившись во внимание.

— Ты, перепончатокрылый, сейчас дрейфуешь в самый угол своего выгона, да-да, туда, где травка не стоптана, и сидишь смирно, не шевелишься. Я беру у тебя Ларец Пандоры и за это… — Франк замолк. Драколич выжидательно смотрел на него. — За это, душа моя, я сюда тебе приведу кого-нить из новичков. Заманю его. Скажу — нужна помощь, ибо один не смотаю. Пообещаю тыщ десять золотом, благо, отдавать не придется, и опыт. Шутка ли — драколича свалить. Можно левелов на пять спокойно прыгнуть зараз. Кто угодно впишется. Вы закрываетесь в Сфере Боя. Ты валишь неофита, перерождаешься через неделю сапиенсом, я беру Гладиус. Все в профите. Лады?

Драколич перевел взгляд на Ларец Пандоры, потом на Франка, и яростно замотал головой.

— Ну не хочешь, как хочешь, сиди, паря, тут философию изучай. Клопов луговых трави, бабочек гипнотизируй, можешь побороться за звание самой чистой поляны в этой гребаной чаще. А я в город — пиво пить.

Дракон облизнулся, выпростав раздвоенный, как у змеи, язык.

Ему ж добро хочешь сделать, а он о цене торгуется. Все после? Дудки! Ларец Пандоры задаток, Гладиус — окончательный расчет. Иных условий душа не приемлет, как честный человек это тебе говорю. Думай, считаю до пяти и потом отваливаю. Счастливо оставаться.

Драколич с ревом выпустил густое облако дыма и побрел на край поляны. У Франка похолодело внутри в предвкушении небывалой удачи. Похоже, его троллинг сработал на все двести.

— Во-о-от, другое дело, дружище, — прошептал он и, ступая на носочках, стал приближаться к артефактам.

Гигантский ящер вдруг извернулся с какой-то невероятной гибкостью и распахнул черное жерло пасти. Франк опрометью метнулся прочь. Его едва-едва не зацепило желтым шлейфом газа. Еще мгновение, и они оказались бы внутри Сферы Боя.

— Вот, значит, какой у тебя фейр плэй! Чего удумал, ящерица чернобыльская! Дурака в зеркале ищи! — тяжело дыша, прокричал Франк и показал дракону кукиш. Потом подумал и добавил пару жестов покрепче. — Шиш тебе! Тормоз дульный! Пока ты свое зевало поворачиваешь, я вокруг поляны оббежать смогу. Кто не может держать удар, вынужден уметь держать дистанцию, советую запомнить! Слушай сюда. Я тебе, огрызку мезозоя, даю еще один шанс. Один, блин, распоследний шанс! Сиди тихо в своем углу, мусор генетический, и даже не дыши. Задницей дыши! Дернешься, играй тут один в догонялки с муравьями и мухами. Понял?!

Вероломство незнакомца искренне возмутило Франка. То, что он изначально хотел надуть драколича и, забрав Ларец Пандоры, свалить, почему-то сейчас на ум не пришло.

Посекундно вздрагивая и не спуская глаз с неподвижных багровых крыльев, Франк прокрался к ящику, поборол соблазн схватить еще и Гладиус, который лежал в двух шагах, прижал к груди Ларец Пандоры и со всех ног рванул к краю поляны. Драколич не пошевелился, видимо приняв правила уговора, но, когда Франк оказался за пределами его досягаемости, косолапя, приблизился. Содержимое ларца интересовало и его.

С замиранием сердца Франк открыл тугую резную крышку. На дне ларца лежал пергаментный свиток.

— «Сим свитком подтверждается, что Ларец Пандоры оказался пустым», — автоматически прочитал Франк и взвыл от разочарования. — Ну надо же! Это ж надо! Свиток лузера!!!

От отчаяния Франк изо всей силы хватил ларцом о ближайший ствол, так, что щепки брызнули в разные стороны, и взвыл вторично — сам по себе Ларец Пандоры считался антикварной редкостью и стоил порядка ста золотых, в пять раз больше, чем весь его «урожай» в мешке.

— Вот не зря говорят, если что-то само плывет в руки — присмотритесь, возможно, оно просто не тонет, — скорбно произнес пройдоха.

Драколич издал издевательское кудахтанье.

— Чему ты радуешься, примус? Кальян недоделанный! — выплеснул Франк свое раздражение. — Будешь торчать тут, пока не сдохнешь! Нет аванса — нет контракта!

И повернувшись, не обращая внимания на утробный рев сзади, решительно зашагал прочь, злобно пнув по дороге огромный мухомор. «Хреново заканчивается неделька! Приду в город и нарежусь в швах! Пес с ним, с мифрилом! Все продам и пропью!» — с горечью думал Франк, прибавляя шаг.

Потом он стал представлять вкус анисовой настойки в кабачке на тракте, заливное из кабанятины с хреновой закуской, симпатичную официантку-ифритку, и постепенно его настроение начало улучшаться.

## НИДА ВТОРАЯ. О похмелье и дрязгах, пограничной стычке и новой забаве

Олег проснулся с понятной давящей тяжестью в висках. Не открывая глаз, он с удовлетворением пробежался по деталям вчерашнего вечера, мысленно обозрел содержимое холодильника и поблагодарил Бога за изобретение субботы. Услышав бряканье сотового в куртке, Олег пришел к выводу, что его пробуждение носило вынужденный характер, и глянул на часы. Восемь двадцать. Кого леший дернул звонить ему в субботу в восемь утра?! Катая под щеками желваки, он поднялся, вынул из нагрудного кармана куртки мобильный и, глянув на номер, повременил брать трубку. Это был Валька, его сменщик по отделу, устроенный новым директором магазина вместо старого кореша Олега. Того уволили за мелкую провинность, явно придравшись, и Олег пару дней раздумывал, не положить ли заявление на стол за компанию с приятелем. Но увольняться не стал. Не дождетесь. Минимум — расторжение по согласию сторон с трехмесячной зарплатой, дешевле он им не дастся. Вот и сейчас — глянул на Валькин звонок, предчувствие неприятностей тупой иглой кольнуло сердце. Вздохнув, он все же ответил на вызов.

— Привет, Олег, а ты где?

— Дома, — спросонья слова выходили со скрежетом. Тот еще голосок. — Пытался спать вот, пока ты не разбудил. Надеюсь, причина уважительная?

— Блин, тебе ж через сорок минут магазин открывать, ты что, забыл?!

— Это с чего бы? В законный свой выходной мне открывать магазин?

— Я ж говорил тебе, просил меня подменить. Не помнишь? Я и заявление на административный у Дмитрия Иваныча подписал! Он одобрил… Ну вот, блин, начинается, — Валька забубнил что-то осуждающим тоном.

— Допустим, говорил ты мне что-то подобное неделю назад, помню. И помню, что я тебе ответил — ближе к делу решим. Но ты, видимо, всерьез полагаешь, что у меня дел других нет, кроме как твои, блин, планы отслеживать. Пишешь втихаря заявление, визируешь его, и никто из вас не удосуживается ни вчера, ни позавчера мне об этом сказать. Зато, наверное, намного прикольнее позвонить за сорок минут до открытия и сказать: «Эй, Олег, а ты опаздываешь!» Прикольней, Валя?

— Нормально, я его бужу, чтобы он на работу не опоздал, а он… Молодца…

— Бужу? На всех языках мира то, что сейчас происходит, называется — подстава. Мелкая, гаденькая такая подстава.

— Короче, друган, мое заявление подписано, я тебе все сказал, решай сам. То, что ты с бодуна не помнишь ни хрена — забота абсолютно не моя, отбой. — В трубке раздались короткие гудки.

— Ему так часто гадили в душу, что он стал похож на унитаз, — скрипнул зубами Олег и матерно выругался.

Как ни крути, а надо было двигать на работу. Быстро вызвал такси и бегом рванул умываться и бриться. Когда такси подъехало, Олег уже стоял у подъезда с полным ртом жвачки. Доехали быстро. Суббота, утро все-таки. У магазина уже толпилась недовольная кучка коллег. Было пятнадцать минут десятого. Ключей ни у кого не имелось.

— Народ, мне сорок минут назад сообщили, что сегодня, оказывается, моя смена. Претензии не ко мне.

— А к кому? — фыркнула кассирша Света, которая так держалась за рабочее место, что успела забеременеть от директора.

— К руководству магазина, — отрезал Олег и, открыв дверь, пошел отключать сигнализацию.

К двенадцати часам подъехал директор магазина Дмитрий Иванович Меркулов. И сразу направился к Олегу, решительно рубя ладонью воздух в такт торопливым шагам. Дмитрию Олеговичу было двадцать два года, он являлся младшим сыном хозяина компании и уже проработал в своей должности около шести месяцев, потихоньку разваливая папино хозяйство. Глаза его сверкали праведным гневом.

— Я уже все знаю. Должен сказать, Олег, что я возмущен. Это безалаберность и полная безответственность, когда посетители вместо открытой торговой точки наблюдают стоящих и мерзнущих на холоде сотрудников магазина.

В голове у Олега что-то щелкнуло.

— Я с вами полностью солидарен, Дмитрий Иванович. Это полная безответственность, когда работник узнает за сорок минут до открытия магазина о том, что он должен это открытие произвести. Безответственность и непрофессионализм.

Молодой начальник открыл рот, снова его закрыл, потом опять открыл.

— Но Валентин мне сказал…

В мыслительном органе Олега вновь произошел сбой программы, видимо, сказалось похмельное раздражение, и он перебил высокое руководство:

— Извините, я не знаю подробностей, что вам сказал Валентин, зато я знаю точно, что существует приказ о переносе выходных дней, завизированный лично вами. Насколько я понимаю в нашем бизнес-процессинге и должностных обязанностях, там должны стоять наши с Валентином подписи: «ознакомлены». Вот тогда будут ответственность и профессионализм и никто не будет передавать друг другу слухи, что и кто сказал. И никому не придется умываться за пять минут и мчаться на такси за свой счет, чтобы успеть к открытию, когда успеть уже невозможно. Тогда будут профессионализм и полный порядок.

Обычно в таких случаях Меркулов-младший срывался на крик. Но Олег говорил с такими напором и яростью, что директору магазина ничего не оставалось, как робко поджать хвост и ретироваться в свой кабинет.

Их перепалку слышала добрая половина коллег. Из отдела белой техники к Олегу подошел продавец Серега и прошептал:

— Вот это ты дал, старина… Как отстирал его. Не знаю, с чьей кровати ты встал, но… блин, чувак, это было круто. Офигенно круто.

— Угу, в яростном споре с начальником родилась истина, и у меня, похоже, вот-вот будет куча свободного времени, — Олег тяжело вздохнул и направился обслуживать первого в этот день посетителя. У нас всегда так. Офигенно круто, если кто-то лег на амбразуру и поставил на место распоясавшегося юнца, за два квартала уже доставшего всех и вся в магазине, но никто и пальцем не шевельнет, когда Олега будут за это увольнять. Он понимал, что нажил себе смертельного врага и с этого дня придется внимательно изучать сайты с предложениями работы. С месячной премией придется распрощаться. Как все мелкие душонки, Меркулов-младший был труслив и мстителен. Хотя с его стороны наверняка все выглядело по-другому. Человеку себя оправдать легко, если очень хочется.

В обед к нему подошла кассирша.

— Наш-то, — снисходительно-презрительно кивнула она в сторону директорского кабинета, — уж и папе на тебя нажаловался. Я слышала, как он полчаса в трубку ныл, что ты дестабилизируешь коллектив, опаздываешь и с похмелья на работу приходишь… Как бы чего не вышло…

— Да уж, день пропал не зря, — весело подмигнул Олег симпатичной кассирше и с тяжелой душой принялся упаковывать очередной телевизор.

Где-то в два часа на сотовый позвонил Степан:

— Как сам, отдраил иллюминаторы?

— Какое там, дрыхну лицом в подушку. Шучу… Я с девяти на работе. Авральчик вышел.

— Ничего себе. Гвозди бы делать из этих людей… Как насчет сегодня? На вечер планы не изменились? Напоминаю, у нас с тобой вечером по плану коньяк и сигары.

Олег поморщился. После сегодняшней нервотрепки захочется полежать и отдохнуть в тишине. Но в свете последних событий ему нужно срочно обзаводиться связями, которые смогут помочь при решении проблемы очень вероятного будущего трудоустройства.

— Я дома где-то в восемь буду, не раньше. Это не поздно?

— Нормуль ты впахиваешь в праздники. Нет, восемь — это как раз, приедешь, сразу заходи, ок?

— Заметано, — улыбнулся Олег.

После обеда поток посетителей сначала превратился в ручеек, а потом иссяк совсем. С похмелья в голову приходят мысли исключительно о высоком. Олег думал о смысле жизни. Своей жизни, лучшая половина которой в виде фонарика под названием «опыт» была уже надежно прикреплена к его спине. И она освещала дорогу исключительно назад. Позади осталось время надежд, неудачный брак, перспективные финансовые вложения, опыты по созданию собственного дела. Дело, которое он начал с друзьями, с треском лопнуло, потому что друзья, когда после обсуждения проектов и планов пришло время работать по полной, восприняли это как личное оскорбление. Оставшиеся от первой бизнес-неудачи деньги растаяли вместе с перспективами и еще одним другом, эти перспективы сулившим. Женщина, выходившая за него замуж как за потенциально выгодного партнера, трезво просчитав свои шансы, ушла к другому, более потенциально выгодному. Олег не мог ее осуждать за это. Женская красота и свежесть — товар быстро портящийся, и жене реально хотелось как можно дороже его реализовать и как можно лучше устроить свою жизнь. С ней растаяла его квартира, вернее, Олег еще был там прописан, но жить уже, понятное дело, не мог. Не мог переступить через себя, через свою гордость. Узнав об измене любимого человека, он гордо хлопнул дверью и ушел, не удосужившись подумать о последствиях. «Подведем итоги. Накоплений нет, нажитого имущества практически нет, друзей тоже, можно сказать — нет. Одни собутыльники».

— Баланс неутешительный. Как в собачьей упряжке — или ты лидер, или пейзаж не меняется, — вздохнул Олег и вышел из магазина покурить.

Главное — не врать себе. Когда врешь окружающим — это скверно. Когда начинаешь врать себе — это страшно. Правда, есть Лизавета, что уже кое-что. Молодая, взбалмошная девчонка, неизвестно чего в нем, в Олеге, нашедшая. Но явно не деньги. Что радует. Значит, некоторая иллюзия относительно будущего еще имеется. Пока.

«Пес с ним, пока человек живет, он всегда на что-то надеется. Может, еще не все потеряно, конец старого — всегда начало нового. Будет новая работа, будут новые возможности. Форд миллионером стал вообще в преклонном возрасте, а до этого дважды сидел в долговой тюрьме. И ничего. Выкарабкался!» — успокаивал себя Олег, поскольку всегда был оптимистом. А не был бы им — уже свихнулся бы или спился, как многие другие, прошедшие перед ним по тропе слабых.


— Итак, вернемся к эльфам. Чего они требуют, сквайр? — Барон Мак-Гир вынул изо рта загубник вересковой трубки и пристально посмотрел на собеседника.

Его собеседником являлся Верховный Лич. Голову Лича украшал шлем с барельефом оскаленного черепа. На груди висел личный знак подчинения барона Мак-Гира. Ибо Лич был главнокомандующим всех его войск.

— Жалованье, лорд. И немалое. По золотому в год на каждого. Получится четыреста тридцать золотых. Только на первом этапе. Если мы намерены продолжать мобилизацию эльфов, расходы, конечно, будут возрастать. И это еще не все.

— Что еще? — Мак-Гир расправил плечи и подошел к узкому окну донжона. [8]

— Они желают получить размещение отдельно от всей нашей нежити, лорд. И, вынужден добавить, даже если мы пойдем на все их условия, я не присягну им в боевом духе во время битвы.

— Значит, им не по нраву наши спокойные ребята? — Барон скривил свои тонкие нервные губы.

— Можно сказать и так, ваша светлость. Наши друзья им не по вкусу.

— Никогда не суди о человеке по друзьям, Агравейн. У Иуды они были безупречны. Стрелки сейчас между Дикой Лощиной и Конопляным полем?

— Да.

— Направить туда мотопехоту из пятидесяти Мразей и шестисот зомби. Взять в дело необстрелянных. Уничтожить.

— Лорд, вы полагаете, этого будет достаточно?

— Я знаю, потери будут значительны. Зато выжившие вернутся ветеранами. Исполняйте, сквайр, — добавил барон, смягчив, однако, интонацию.

Смягчив потому что, как и сам Мак-Гир, его собеседник являлся человеком. Меченым, приговоренным к смерти всеми кланами, но все же человеком. Прошедшим долгую и мучительную цепь перерождений, поскольку он был объявлен вне закона в Мидгарде. На него навесили невидимый ярлык вечной мишени, и обязанность каждого встречного была — убить его в любом обличье. С трудом сохранив рассудок и все-таки став наконец Владетельным Личем, он пришел к воротам замка Мак-Гира с последней надеждой. Ибо только Мак-Гир мог, презрев и преступив все каноны и нормы, взять его к себе. Изгоя, по всем статьям живого мертвеца, совершившего самое страшное преступление в Мидгарде — убившего Игрока в реале. Он носил благородное прозванье Агравейн, [9]но начал свою карьеру рядовым бойцом сводного дозорного отряда. За три года безупречной службы получил от Мак-Гира титул сквайра, должность маршала его войск и был предан барону, как сторожевой пес.

Поклонившись, Агравейн удалился. В окно барон увидел, как через несколько минут маршал вылетел из ворот барбакана [10]на своем вороном жеребце и направил того к казармам.

Мак-Гир снова сел за стол и вернулся к своим расчетам и сводкам. Большое хозяйство требовало неусыпного внимания правителя. Вдруг во дворе замка запел тревожный рог. Барон рывком выбросил свое сухое тренированное тело из тронного кресла, вышел из приемной залы и быстро спустился по винтовой лестнице донжона. К нему подлетел, не касаясь земли бордовой мантией, начальник стражи замка Высший Вампир Лагат.

— На опушке замечена разведка Браги, лорд. Несколько рептилоидов. Возможно прикрытие лучников-эльфов из рощи.

— Тридцать вампиров из новичков послать отрезать разведку. Атака в лоб пятью сотнями скелетов. Седлать мне моего коня. Упряжь боевая.

— Прикажете кому-то из вашей гвардии возглавить отряды?

— Отставить! — отрывисто бросил барон, устремляясь к конюшне. — Только рекруты. И не спешите! «Когда Господь создал время, он создал его достаточно». [11]

Через двадцать минут Мак-Гир на безопасном расстоянии, гарцуя на своем белоснежном амблере, [12]разглядывал опушку. Вот заросли папоротника раздвинулись, и на опушку вылез двухметровый рептилоид, весь покрытый, словно панцирем, жесткой чешуйчатой шкурой. За ним еще несколько. Когорта скелетов-воинов, ощетинившись копьями, медленно наползала на небольшую разведгруппу.

— Явная засада, — сказал барон своим телохранителям, двум костяным драконам, равнодушно взиравшим на предстоящую схватку. Находясь большую часть времени в обществе нежити, не блиставшей красноречием, барон поневоле привык выражать свои мысли вслух.

Как только до строя скелетов осталось не более двухсот метров, из лесной чащи вылетела туча эльфийских стрел. Первый ряд скелетов поредел вдвое, но остальная нежить, не сломав строя, сомкнула ряды и продолжила движение.

Мак-Гир, подъехав поближе, остановил коня, спешился, снял со спины дублеттер, [13]взвел ворот арбалета и прицелился. Металлические пластины дублеттера лязгнули, и два болта прорезали кустарник на опушке. В ответ несколько стрел хищно цокнули оплечья и кирасу его ламеллярного доспеха. [14]Барон хлопнул коня по крупу, отгоняя его из-под обстрела, и продолжил дуэль со стрелками Браги. Наконец остатки когорты скелетов доползли до опушки и началась рукопашная. Рептилоиды крушили шлемы и черепа, рвали противников на части, пробивали грудные клетки. Один из ящеров схватил в лапы скелет и орудовал им как палицей. Каждый ее взмах сносил головы паре-тройке противников. На бойцов Мак-Гира это не производило ни малейшего впечатления. Одного ящера два десятка скелетов подняли на копья, другого, предварительно подрубив подколенные сухожилия, искромсали мечами. Скелеты несли огромные потери, но продолжали методично уничтожать врага. Мак-Гир перенес прицел арбалета на рукопашную схватку и лично свалил одного из разведчиков, уже накосившего вокруг себя бастион из убитых скелетов. Оба болта вошли точно посередине низкого скошенного лба ящера. Вдруг, пробравшись сквозь кусты, на опушку вывалилось два десятка эльфийских стрелков. Они не пришли на выручку рептилоидам. Стрелки спасались от преследователей. Вслед, окружая беглецов, метнулись рыжие от крови мантии вампиров. Через несколько минут все было кончено.

К Мак-Гиру подлетел старший отряда.

— Доложите о потерях и производствах.

— Двести девяносто скелетов убито. Из оставшихся пятьдесят стали ветеранами. Среди вампиров потерь нет. Пятеро ранены, сейчас лечатся, пьют кровь эльфов. Один из вампиров стал Высшим.

— Благодарю за службу. Ты снят с должности. Твой отряд отныне возглавляет Верховный вампир, и имя его будет — Деарг-Дью. По возвращении доложиться беральту [15]замка и вашему приору. [16]

Спустя час Мак-Гир и Агравейн снова сидели в зале донжона и колдовали над картой владений барона. К югу от них простиралась вотчина дружественных норгов, так что с надежно прикрытым тылом Мак-Гир мог спокойно продвигаться по направлению к глубокой Периферии. Но армия созрела для реформы.

— Я согласен, сквайр, что при отражении атак стрелки эффективней пехоты, это не требует доказательств. Согласен, что вектор развития армии должен быть направлен в сторону стрелковых частей. Но… Наша нежить… Мало кто захочет биться с ними в одном строю. А между тем без стрелков нам не жить. Видимо, придется тебе, Агравейн, поискать своих собратьев, Личей Силы. И тогда уж применяй свою супердипломатию по полной. Иначе зачем мы с тобой ее так развивали?

— Будет исполнено, лорд. Завтра же выдвинусь в боевой поиск.

— Через три дня. Закончишь строительство нового кораля для Мразей — и в путь, — барон позвонил в колокольчик.

Пришло время обеда. На пороге залы, как привидение, возник его слуга. Впрочем, он и был привидением.

— Обед накройте в бергфриде [17]на открытой площадке. Мы хотим любоваться окрестностями.


У Степана Олег был впервые. Стандартная трешка с хорошим ремонтом и продуманной обстановкой казалась идеальным жилищем одинокого состоятельного мужчины под сорок. Особенно порадовал кабинет с массивным столом, почти антикварным креслом и основательным книжным шкапом. На стенах висели клинки: от грубого норманнского меча до катаны, от изящного стилета до гигантского двуручного эспадона. [18]Десятка два, не меньше. Не антиквариат, новоделы, но у Олега сложилось ощущение, что все это великолепие не имитация, а реальное боевое оружие.

— Настоящие, — подтвердил Степан. — Ковались под меня, конкретно под мою руку, поэтому просьба — без особого разрешения не брать. Хотя понимаю, искушение велико. Ну, пока осматривайся, я скоро.

Пока хозяина не было, Олег успел поближе познакомиться с мебелью, которая оказалась не менее любопытна, чем оружие. Тоже новодел, но какой! Благородное темное дерево неизвестной породы, покрытое затейливой резьбой, обивка кресла и изящных стульев — шелк с ручной (!) вышивкой, ручки на дверцах огромного бюро, похоже, серебряные. Олег открыл шкап и окончательно оторопел. Книги — ВСЕ! — оказались рукописными, в массивных кожаных переплетах с золотыми и серебряными уголками, украшенные роскошными цветными иллюстрациями. И все на неведомом языке, алфавит не был похож ни на один известный Олегу. Что-то вроде эльфийских рун, столь любимых толкиенистами, но более угловатых. Олег успел наспех пролистать четыре или пять томов, взятых наугад с разных полок, когда вернулся Степан.

— Нравится?

— Потрясен. Что это? Откуда?

— Все банально. Отец перед смертью ухнул в это все, что успешно нажил в начале девяностых. Слава богу, я к тому времени твердо стоял на ногах. Старик толкиенулся в четвертой степени — слышал, наверное: «Сам там был, все это видел, все херня, все было не так». Каждая книга создавалась коллективом мастеров в среднем полтора-два года, работали одновременно чуть ли не по всему цивилизованному миру. Труднее всего было найти писцов, способных изобразить что-нибудь, похожее на связный текст. В итоге я стал обладателем уникального украшения интерьера. Средневековый арсенал присовокупил уже сам. Видимо, в папу пошел. Впрочем, в остальном отец был великолепен: воспитал, выучил, дал стартовый капитал и нужные связи. Ну да ладно, мы здесь не за этим.

Степан успел сервировать массивный металлический поднос, тоже украшенный затейливыми чеканными узорами. Идеальное завершение кошмарного дня — бутылка «Арарата», сыр трех сортов, лимон, крупные соленые маслины, сырокопченая колбаса. Пока Олег разливал коньяк по пузатым фужерам, хозяин включил компьютер, монитор которого почему-то не выглядел нелепо на псевдостаринном столе. Выпили. Легло хорошо, можно было бы и не закусывать.

— А теперь смотри и вникай, — Степан вытащил из-за монитора игровой джойстик.

— Погоди, — Олег остановил его жестом. — Дай насладиться моментом.

— Вэлкам, — улыбнулся Степан и разлил еще по одной.

— Слушай, а ты не задумывался о национальной идее? — неожиданно задал вопрос Олег.

Степан чуть не поперхнулся закуской и с преувеличенным вниманием осмотрел бутылку.

— Эк тебя торкнуло-то.

— Я правда серьезно. Я вот что подумал — на месте нашего правительства я бы колоссальные деньги вложил именно в компьютерные игрушки и создал их лучшими в мире. Как автомат Калашникова.

— Чет я не пойму, куда ты клонишь…

— Если народ, толковый народ, будет все время геймиться и смотреть в экран монитора, он перестанет обращать внимание на то, что сам в это время сидит с голым тощим задом…

— О как завернул! Ты не революционер часом?

— Не-э-э, я из тех паршивых интеллигентов, которые могут только на кухнях орать, как коты…

Степан ухмыльнулся.

— Вот у нас все так… Жизнь как игра — задумана хреново, но графика потрясающая… Но вообще самокритично, ценю.

— Да и к тому же, говоря геймерским языком, по левелу терпения наш народ далеко позади оставил даже крупный тягловый скот, и я — не исключение, — Олег решительно хлопнул ладонями по коленям. — Ну давай показывай свою красоту, сосед.

Игра была великолепна. Оказалось, что это новый мир, где можно жить и делать все, что угодно. Графика по сравнению с аналогами потрясала реалистичностью — создавалось ощущение присутствия, как будто видел не нарисованную картинку, а смотрел фильм, которым можно управлять. Каждый листочек на дереве, каждая травинка на лугу, каждая трещинка на скале были прописаны с удивительными подробностями, и среди них не встречалось двух одинаковых. Стоило вступить в контакт с любым персонажем — и в нем обнаруживались индивидуальные, присущие только ему черты. И самое восхитительное — программа воспринимала голос. Геймер мог общаться с персонажами игры, правда, одновременно — только с одним. А тот отвечал! И вел простой, но осмысленный диалог! И шумела толпа на рыночной площади, и бряцало оружие, и пели птицы в лесу, и журчала вода в ручьях!

В игре имелись сценарии, кампании и свободная карта, где Игрок мог попробовать создать свой мир со своими законами.

Задавалось абсолютно все: рельеф, пейзаж, архитектура городов и деревень, население. Можно было просто очертить лесной массив на карте, а можно было прописать все виды растений в нем, изменяя базовые по своему усмотрению. Олег почти час развлекался только тем, что населял свою страну различными расами — эльфами, гномами, дварвами, рептилоидами, феями, троллями, гарпиями; определял границы владений и населенных пунктов. Программа же давала имена географическим причудам автора и прокладывала торговые тракты в зависимости от занятий народов, их симпатий или антипатий к соседям. При желании можно было не один день убить на архитектуру и планировку городов, но хотелось поскорее приступить к действиям.

Суть же игры была до смешного проста. Герой в образе человека (и только человека!) ходит по миру. Сражается, приобретая опыт и деньги. Берется за выполнение всевозможных заданий. Заводит друзей и наживает врагов. Может сколотить дружину и принести вассальную присягу одному из королей. Может с той же дружиной захватить пару деревень и начать создавать собственную державу. Сделать карьеру в одиночку. Заняться магией и сбором артефактов. Или все это одновременно. В общем, вроде все как у всех, не линейная РПГ, но на таком сумасшедшем уровне реалистичности, что Олег был ошеломлен.

Часа через два, когда бутылка незаметно опустела, до Олега вдруг дошло:

— Это сколько же она весит?! И какое железо под нее надо?!

— Системник сделан специально под игру. Много весит, столько стандартное железо не потянет.

Системник стоял тут же, под столом, и это также было нечто. Весь не то из какого-то металлического сплава, не то покрытый керамикой, он выглядел внушительно. Ни одной кнопки или индикатора на нем не было.

— Из чего он? — поинтересовался Олег.

— Интерметаллид. Нитинол или никелид титана, [19]как угодно называй. Вернее, его инертный, не токсичный вариант.

— Стоит, наверное…

— Что есть, то есть.

— А смысл? Железный-то никак?

— Поверь мне на слово — смысл тоже есть.

— Все равно что-то ускользает… Если рядовому пользователю игра недоступна, теряется весь коммерческий интерес проекта.

— А если продавать готовый продукт в комплексе, вместе с железом?

— И сколько это по деньгам?

— Системник с программой — четыре штуки американских. Согласись, не запредельно.

— Фьюить, — присвистнул Олег. — Но и не на халяву, мягко сказать. Неужели у нас в городе достаточно сдвинутых геймеров с такими деньгами, чтобы оправдать все затраты на производство одних только ящиков, не говоря уж о программе?

— В городе, может, и нет. А в стране? А в мире?

Олег еще раз присвистнул и в свою очередь осмотрел бутылку:

— Ого! От скромности ты не помрешь. Запатентовал?

— Естественно. Полная защита авторских прав. Понятное дело, проект в самом начале, пока одни затраты, но дело стоящее. Хочешь поучаствовать?

— Каким образом?

— Потестить игрушку. К вечеру подвезут комп, подключат — играй на здоровье.

— А когда уже не смогу слезть, предложишь купить? А я к тому времени уже заберусь туда с головой и ногами и никуда не денусь, возьму кредит и куплю. Неплохая разводка, только со мной не прокатит. Извини, но я, во-первых, не настолько богат, чтобы выбрасывать на развлечения такие деньги…

— Ну а во-вторых, ты — не игроман. Расслабься, старик, — Степан примирительно хлопнул его по спине. — Не оскорбляй меня неоправданными подозрениями. Я думаю, нелепость твоих доводов очевидна.

Олег немного поразмышлял, успокоился и расслабился. Действительно, если каждого финансово непроверенного клиента подсаживать на игру через ресторан и вечерние посиделки с семилетним коньяком, не хватит ни здоровья, ни денег. А может, и хватит, да только четырех штук долларов у клиента от этого не заведется.

— Тогда в чем смысл?

— Именно в том, что ты не игроман, сможешь адекватно оценить недочеты. Презентация еще не скоро, программа дописывается. Несколько человек играют в свободное время и высказывают пожелания, многие из которых учитываются. Денег, понятно, мы не платим, но и за аренду компов не берем. Все на абсолютно добровольной основе. Ну как?

— А почему бы и нет? Как хоть продукт называется?

— «Уровни».

— В смысле уровни чего?

— Так и называется — «Уровни». Они окружают нас. И там, и здесь. Боевой уровень, уровень мастерства, уровень жизни, уровень восприятия. Такая вот, брат, философия получается.

## ВИСА [20]ПЕРВАЯ. Об удачно сорванной злости и шпионском контракте

Браги-ярл не любил Реальность, но, увы, был вынужден проводить в ней значительную часть времени. Он не верил в россказни магов и ведьм о Погружении путем вхождения в определенный транс вне зависимости от компьютеров, считая их мистическим бредом. Опытный рубака, простой, как ратовище копья, Браги, однако, не был дураком и не раз задумывался о природе и материальности окружающей его действительности. В конце концов он пришел к выводу, что Мидгард — некая синтетическая реальность, смоделированная группой гениев какое-то время назад. Каким образом смоделированная и почему именно здесь, а не в Москве, Питере или Нью-Йорке — этого он понять не мог, и ломать мозги над этим не собирался. Режимный город. Чего только не раскопать в его многочисленных НИИ! Наша человеческая наука обычно движется быстрыми рывками, но уже в заданном направлении. Колесо, железо, порох, космос, Интернет — это ступени развития цивилизации, векторы ее развития. Главное — эти самые новые направления открыть, а это не проще, чем обнаружить новый орган чувств. Его должен найти сверхгений, почти медиум, обычному человеку такие задачи не по силам. Дальше — дело техники. Открыли зрение — пожалуйста вам бинокль, открыли осязание — пожалуйста вам робототехника. Неизвестно какие новые органы чувств забрал с собой в могилу Тесла. Видимо, и Мидгард был открыт каким-то сверххомо. Но как открыт, так и закрыт. На время. И для большинства. Иначе беда — в реале людей не останется.

Все начинали первые Погружения из Реальности в непосредственной близости от компьютера и путешествовали по округе, пока тело сидело дома в кресле. По мере того как Игрок осваивался в новой реальности, он получал возможность удаляться от своей точки входа все больше и больше. Маги и ведьмы, правда, утверждали, что могут Погружаться, просто идя по улице города и впадая в транс, при этом якобы часть их сознания продолжала контролировать тело в Реальности. Да, Браги видел подобные фокусы, но нашел этому простое объяснение — маги каким-то образом умели раздваивать сознание, ощущая себя в двух ипостасях одновременно. Однако без компьютера не обойтись, нет! Просто кто-то умеет уходить от него далеко, а кто-то нет.

Да и какой, к хренам свинячьим, это параллельный мир, если любой маг, еще вчера бывший неофитом, способен управлять погодой, сглаживать или воздвигать холмы, управлять юнитами! Ярла постоянно бесила эфемерность пейзажа — мало приятного, если утром ты выходишь из дома по сухой тропе, а вечером возвращаешься, продираясь через трясину. А юниты! Это в каком же нормальном мире каждую неделю из ничего самозарождается масса тупых, слабых созданий, которые, не будучи вовремя отловленными, расползаются по лесам и долам, где быстро дичают! А еженедельно рождающиеся артефакты? А возникающие из ниоткуда и пропадающие в никуда жилища и целые поселения?

Нет, господа хорошие, можете говорить что угодно, но все вокруг искусственно спроектировано Иерархами по образу каких-нибудь книг фэнтези или чего-то в этом роде и уже опосля отдано на управление Старейшинам. В этом Браги был убежден твердо.

После пятничного поражения и попойки с хирдом суббота началась для него поздно и скверно. Проснулся он часа в три, привычно выматерился и побрел на кухню похмеляться. В холодильнике обнаружились арктические льды и початая полторашка крепкой «Охоты». Как обычно, Труди ночью обещала приготовить завтрак и, как обычно, слиняла с утра пораньше. К тому же сожрала последние три яйца и отхлебнула пол-литра пива.

— Вот сучка, — уныло констатировал Браги. — Это хорошо, что алкоголь убивает нервные клетки. Остаются одни спокойные.

За сигаретой он добил бутылку и почувствовал себя лучше. Вернулась вчерашняя бодрая злость, снова захотелось немедленно порвать ариям жопу на свастику, в чем они клялись всем хирдом друг другу почти до утра. Ярл покатал эту мысль из одного полушария в другое, и она ему снова понравилась. В конце концов, почему бы и нет? Он — глава одной из Ветвей Силы клана, не последний человек в его структуре, так что ему мешает предпринять кое-какие самостоятельные шаги?

Для начала надо выйти из дома. Пожрать, а может, и принять грамм сто для ясности. Необходимо для начала наведаться в свою вотчину, навести во владениях шороху, пока подданные не охренели до полного одичания. Но не особенно хотелось. Сегодня не лежала душа у Браги к хозяйственным заботам. Хотя она никогда к ним не лежала. А лежала к хорошей драке, доброй выпивке и слабому полу. Именно в такой последовательности.

После долгих размышлений Браги для вылазки выбрал окрестности города у начала северного торгового тракта. Посидел на толчке (за организмом надо ухаживать, иначе рискуешь после очень длительного нахождения вне физического тела вернуться и ощутить себя в луже), даже умылся и почистил зубы. Конечно, при отсутствии в реальности все физиологические процессы тела замедлялись до уровня статиса, и должна была пройти по меньшей мере неделя, чтобы ощутить подобные неприятности. Одни сутки в Мидгарде равнялись часу и двадцати минутам в реале. Но предосторожности никогда не бывают излишними. Хотя, разумеется, наибольшим плюсом являлось то, что сутки в реале также равнялись часу двадцати минутам в Мире. Можно было жить полноценной жизнью и там, и тут, не разрываясь между измерениями, полноценно успевая, а не пытаясь успеть сделать все дела в обеих своих ипостасях.

Браги включил игровой комп, выкурил последнюю сигарету, привычно приблизил участок карты, соответствующий его жилищу, и начал погружаться в транс. Он вглядывался в стену до тех пор, пока сквозь обои не начал проступать гранит, точно такой же, как на мониторе. Вскочил упругим рывком, потопал сапогами из тюленьей кожи, одернул мохнатую куртку, снял со стены и привесил к поясу тяжелый прямой полутораручник и широкий нож. Прикрыл глаза, несложным заклинанием вызывая закрома горда.

За неделю гномы накопали три тонны руды, эльфы нашли в лесах восемь мер кристаллов и три меры самоцветов, трофейные бесы в серной яме наковыряли пятнадцать мер серы, а охранники-рептилоиды умудрились троих бесов замордовать вусмерть. Ярл мысленно выругался. Он юнитов зазря не гробил, не живодер какой вроде Жиля де Реца. Этих рептилоидов ему сосватал Кнут Ведьм, один из экспертов дипломатии, в обмен на болванку, из которой в потенциале можно было получить перекладину Ледяных Весов. Получилась ли перекладина, Браги не знал, но рептилоиды оказались вонючими дебилами со склонностью к садизму и членовредительству, и терпеть их вблизи своего пивного зала он не смог. Сосланные в недавно захваченную серную яму мерзкие твари регулярно пытали бесов, жрали друг друга и распугали всю рыбу в соседнем пруду. Ярл давно избавился бы от них, но ублюдки исхитрились разорвать в клочья разведгруппу барона Мак-Гира с двумя великими вампирами во главе, которая случайно наткнулась на яму.

В городе пленный гоблин-алхимик начеканил из всякого дерьма три десятка золотых марок, и это значительно подняло настроение ярлу. Переправив монеты в поясной кошель, он подошел к огромному зеркалу из полированного мифрила — полюбоваться собой перед выходом наружу.

А полюбоваться было чем. К метру восьмидесяти пяти в Реальности Браги за восемь лет прокачивания по силе добавил десять сантиметров и столько же килограммов боевого веса, из широкоплечего угрюмого брюнета с узким лицом превратился в румяного усатого блондина, а глаза стали темно-красными без белков и радужки, но с черным вертикальным зрачком. Ярл овладел основами некромантии третьего уровня, умел высасывать у противника мозг и кровь на расстоянии пяти метров, насылал чуму и кровавый понос и даже поднимал и контролировал в бою до пятнадцати мертвецов.

Браги жил в стандартной девятиэтажке в Гордеевке, в двух шагах от вокзала, что в Мире соответствовало горной гряде, вдоль которой проходил торговый тракт. В этом доме он был единственным Игроком, поэтому запутал проход в свое жилище как умел, не считаясь ни с кем. Найти этот лаз в Мире было практически невозможно, а понять, какой квартире соответствует пещера, вообще немыслимо. Зато, чтобы выбраться наружу, каждый раз приходилось попотеть. Вывалившись из расщелины, Браги настороженно огляделся. Вроде все тихо, и даже погода приличная. Широко прыгая с камня на камень, он спустился со скалы и на краю молодого ельника мысленно позвал коня.

Откуда каждый раз берется оседланный конь и чем он занимается в отсутствие хозяина, Браги не знал. Задумался раз, но безуспешно и больше не пробовал. Появляется — и хорошо. Браги потрепал жеребца по холке, рывком вскочил в седло и дал шенкеля. До корчмы было недалеко, но ему, владетельному ярлу, невместно ходить пешком.

На месте вокзала стояли два лабаза и конюшня, чуть подальше — несколько лавок и гоблины с пивными и винными бочками. По поляне, как обычно, шарахались путешественники и купцы всех рас Малого Народа, валялись пьяные оборванцы, какие-то мохнатые вислоухие бабы малопонятного происхождения пытались всучить прохожим из-под полы подозрительный хлам. Рядом по тракту в обе стороны катили телеги и фургоны. Кто-то въехал дышлом в чужую конскую морду, начала собираться пробка. Появился полупьяный тролль в мундире дорожной стражи, двинул обоим виновникам затора в ухо, ему тут же начали совать в карманы колбасу и копченую рыбу, чтобы не дрался.

— Ну ничего не меняется, — плюнул Браги. — Что в Реальности, что здесь. Люди, почему вы все такие злые? Поубивал бы всех!

Насчет «не меняется» он явно покривил душой. Его появление в окрестностях торной дороги произвело эффект ледяного душа — оборванцы трезвели на глазах, телеги мгновенно расцепились и куда-то исчезли, полицейский тролль замер по стойке «смирно» и выказал гренадерскую стать, забыв, правда, про тресковый хвост, торчавший промеж клыков. Купцы кланялись, феечки кокетливо крутили попками, и даже гоблины у пивных бочек, улыбаясь, начали демонстративно мыть посуду. Ярл не полез в дыру, прорытую под трактом, а поехал поверху, поперек дороги, окончательно парализовав движение.

На другой стороне поляны стояли две конторы по продаже и уходу за почтовыми голубями, парочка конкурирующих эльфиечек обслуживала VIP-клиента, расхваливая скорость и внешние данные питомцев. Тот вяло отнекивался. Клиент был человеком. Неофитом. Арием.

— Ты! — рявкнул Браги. — Жабье дерьмо! Блевотина прокаженного ежа! Каким извержением калоотстойника тебя занесло в приличное место?

Неофит дернулся, с разворота потянул из ножен тяжелую шпагу и только сейчас увидел, кто его оскорбил. Однако не струсил, извиняться не стал, а встал в боевую стойку: шпага вперед, растопыренная левая ладонь на уровне лица. Маг.

Браги соскочил с коня, перекинув ногу через холку, и мягко зашагал к арию, вытягивая меч из ножен. Сомнений у него не осталось: вчера он видел эти глаза, и такой же страх бился в них, как и в тот момент, когда ярл почти дотянулся рожном копья до распяленного рта. Вчера молокососа в последний миг спас Плащ Отречения, накинутый Комтуром. Сегодня не спасет даже то, что он предусмотрительно не надел кланового значка на шею.

Горящий Мяч, ударивший ярлу в лоб, тот просто проигнорировал. Разве что кто-нибудь из высших магов мог пробить броню иммунитета к заклинаниям, наработанного семилетними тренировками. Арий в панике бил попеременно огнем и льдом, но последние десять метров Браги прошагал, даже не моргнув глазом. Махнул крест-накрест, неуловимым движением перерубив сначала шпагу, а потом туловище мага от ключицы до таза. Встал над двумя обрубками, крутанул кистью руки, стряхивая кровь с клинка.

— Не сразу пришло мастерство к молодому саперу… Похоронить, — бросил не оборачиваясь. — Да с почестями! Этот не был трусом.

И зашагал к двухэтажной корчме, довольно ухмыляясь. Настроение у него окончательно подлетело до небес.

А в это время в Реальности на тротуаре собиралась толпа. Молодой, прилично одетый парень лет двадцати пяти, куривший с отрешенным выражением лица, вдруг пошатнулся, потерял сознание и упал на проезжую часть прямо под колеса автобуса. Раздались визг тормозов, крики прохожих. По счастью, автобус не переехал паренька. На остановку была вызвана «скорая», которая забрала потерпевшего в клинику. Прохожие решили, что парень — очередной обширявшийся наркоман.

Сам того не зная, Браги зарубил подававшего надежды мага, уже пытавшегося ходить в Реальности и Мидгарде одновременно. Зарубил в неравном бою, в нарушение дуэльного кодекса и всех этических норм. Точно так же, как три месяца назад на ярмарке архимаг Адольф Пильхе разделал Олафа Ведьма.

Место, куда направлялся владетельный ярл, считалось приличным. Пивной ресторан «Кабанчик», он же «Свиной кабак» и на втором этаже — суши-бар, он же «Харчевня гарпии-ведьмы». Пряное сырое мясо и маринованная жабья икра Браги не привлекали, поэтому наверх подниматься он не стал. Внизу было светло, тихо и чисто, пожилой эльф наигрывал на виоле, трое купцов разных рас чинно трудились над свиными деликатесами. Цены тут кусались.

А в углу сидели двое и пили темное пиво, закусывая маринованными ушами, рубленными с острой зеленью: здоровяк лет сорока с простодушной физиономией и роскошной пепельной шевелюрой, собранной в хвост на макушке, в мешковатом зеленом кафтане с ярко-синими вставками, и невысокая, стройная фигуристая девица с коротко стриженными темными волосами, в изукрашенной кружевами и бантиками белой блузке, белых же полупрозрачных обтягивающих брючках, сквозь которые просвечивали трусики-стринги, и черных хромовых ботфортах. Девица сидела спиной к входу, поэтому трусиков ярл сначала не заметил. Оба были людьми, и обоих Браги сперва не узнал, а потом вспомнил. И обрадовался.

Время от времени отдельные Игроки, пресытившись войной или устав от иерархии кланов, уходили вглубь Периферии и жили, вернее, существовали той жизнью, какую сами для себя выбирали. Где они базировались в Реальности, чем там жили, было неясно. Большинство отщепенцев погибали в первый год, так как любой из кланов мог считать их законным трофеем. Зато выжившие внушали уважение своими боевыми и магическими качествами, хитростью и знанием тайных троп. Например, сосед ярла барон Мак-Гир четыре года назад перестал быть штатным некромантом русов Яромиром, основал свой лен в районе Сормово, и с тех пор успешно отстаивал свою независимость, плодя мертвечину и уродов повышенной ядовитости. Кто-то пожиже статью болтался промеж крепостей и поселков с дружиной тренированных юнитов, продавая свой меч тому, кто больше заплатит, и подторговывая трофейными артефактами. Имелись бродячие или оседлые маги, некоторые из них — большой силы, но все — погруженные в свои малопонятные изыскания. Иногда появлялись одинокие рубаки, парочка даже ушла из хирда, но такие долго не жили.

Те двое, что сидели в «Свином кабаке», были сплетниками, бардами, боевыми магами, торговцами артефактами и экзотическими заклинаниями, шпионами, наемными рубаками, бродячими целителями и специалистами по инфернальной зоологии. Если ничего из вышеперечисленного не требовалось, они могли подрядиться в качестве клоунов на пир независимого владетеля или просто украсть то, что плохо лежит. Они были очень старыми и опытными — Браги знал их такими всегда. Но не постоянно. Они появлялись на месяц, а потом, бывало, пропадали на год. Но они являлись сильными мира сего, и этого было достаточно.

Звали их странно: Бармалей и Выкуси. Почему здоровяка прозвали Бармалеем, не помнил никто, но прозванья просто так не давались никогда. Выкуси этим своим излюбленным словцом отказывалась от любого предложения, которое ее не устраивало, и совала под нос предлагавшего изящный шиш. За какие заслуги у них отобрали первые имена, тоже никто не знал. Вполне возможно, они это сделали сами.

— А, Браги-ярл! — гаркнул Бармалей, помахав пустой кружкой. — Сколько лет, сколько зим! Прошу, прошу к столу! Или ты уже носишь прозванье?

— Привет участникам естественного отбора! А прозванье мне пока не обрыбилось, — Браги ничуть не обиделся, а наоборот, принялся с удовольствием рассматривать соблазнительные черты спутницы здоровяка. — Что это за конскую задницу ты себе на макушке отрастил? А ты, конфетка, все лечишь импотенцию на расстоянии?

Ярл уселся рядом с Бармалеем, чтобы лучше лицезреть оттопыренный батист и кружева. Батист был тонкий, а лифчиков Выкуси не признавала.

Трактирщик, плешивый жирный гном, буквально материализовался у стола. Люди, высшая раса Мидгарда, всегда были при деньгах, а кроме того, отличались тяжелым характером.

— Литр водки, студень с хреном, кабанью отбивную с жареной картошкой, нарезку из вяленого окорока и венгерский шпик. Ты еще здесь?

— Какой водки вашей милости?

— Жидкой, болван! Или есть варианты?

— Жидкой тминной, жидкой смородиновой или жидкой хреновой?

— Сам лакай тминную, хреновую давай. Ну, старые мошенники, а вы-то здесь какими судьбами?

— Слышали, что у кого-то где-то неприятности, вот и подумалось — авось поможем, — кокетливо растягивая слова, произнесла Выкуси. — А у тебя как делишки? Как неделя заканчивается?

— Все лучше и лучше. — Ярл взял стакан, телепортированный из бара, плеснул водки в пасть, закусил свиным ухом с тарелки Бармалея. — А с помощью опоздали. Тут одному была нужна, да вы упустили свой шанс.

— Как интересно!.. — Выкуси нагнулась к ярлу, разложив по столешнице батист и кружева. — А кому и когда?

— Минут пять назад, одному арийскому магу. Убит при попытке покончить жизнь самоубийством.

— За это надо выпить, — заметил Бармалей. — Это который у тебя на счету?

— Давно не считаю, — небрежно отмахнулся Браги. — Так что за вчерашнее я отыгрался с лихвой. Мы-то отошли без крови. Так, нервы потрепали.

— Сегодня ты отыгрался, а завтра? — Выкуси источала мед и патоку. — А клан что скажет?

— «Нельзя» бывает только для тех, кто спрашивает, — отрезал ярл и вгрызся в студень.

— Даже когда в отместку арии прищемят вам жопку? Сейчас для вас прям самое то — на рожон лезть. Бармалюша, ты видишь, у норгов появилось неистребимое желание окончательно сломать себе хребет.

— Конфетка, ты напрашиваешься, — прочавкал Браги. — Ты прям-таки нарываешься.

— Сколько раз говорил — не суетись под клиентом, — прогудел в кружку Бармалей.

Выкуси и впрямь напрашивалась, явно и нахально. Напрашивалась на контракт, чуть ли не в открытую предлагая помощь.

— Что, настолько все хреново? — ехидно поинтересовался норг. — Денег остался последний мешок?

— Был бы последний — не сидели бы здесь, — огрызнулась Выкуси.

— Ага, щипали бы купцов на тракте. Или лечили геморрой любимой болонки княгини Анны.

— Значит, побухаем, языками потреплем и располземся, — подытожил Бармалей.

— Может, и не зря потреплем.

— Так выходит, могут на что-нибудь сгодиться старый слепой кот и хромая лиса?

— Могут, могут. — Ярл с аппетитом вылакал еще стакан, закусил огненным шпиком.

— Тебе или клану?

— С вами обычно весь клан бухает или я?

— Ясно. Заказ будет частный. — Выкуси поморщилась: клан платил намного лучше. — Давай, излагай.

— Значится, так. У ариев появились сильные Погружающие, и нынче мы против них уже не катим. Я думаю вот что: надо достать их в Реальности.

— А ты случайно не объелся белены? — презрительно прошипела Выкуси. — Изгоем стать хочешь? Себя в жертву великой идее принести? В солдатиков заигрался, малыш?

— Конфетка, я не говорил — мочить. Я сказал — достать.

Выкуси хмыкнула. Бармалей нахмурился, теребя завитки небольшой шкиперской бородки.

— Что-то я не улавливаю мысль…

— Что тут сложного? Просто Браги хочет помочиться им на придверный коврик. Или будить по ночам телефонными звонками, тяжело дыша в трубку, — ехидно промурлыкала Выкуси.

— Нет. Я бы даже сказал, отнюдь. — Браги поднял на вилке кусок шпика и воинственно на него уставился. — Я хочу спереть у них системники… Только и всего.

— Хе-хе, — язвительно хмыкнула Выкуси и осеклась.

Системники были тайной тайн для всех Игроков. Никто не знал, откуда они берутся. Глава клана устанавливал системник неофиту и не давал никаких комментариев. На системнике не было ни одного опознавательного символа производителя. Ни единого винта или шва от сборки. Попытка механического взлома приводила к самовозгоранию содержимого, причем запросто можно было устроить пожар, поскольку сам системник раскалялся до температуры плавильной печи. Особо любопытные предупреждались по этому поводу заранее. Никто никогда не слышал, чтобы хоть один из системников вышел из строя. Погружающие высших уровней могли входить в резонанс с Миром вдалеке от системника. Но это не значило — без него. И, конечно, никто не знал, что бывает с Игроком при смене системника. Никто над этим никогда не задумывался. Таких случаев попросту еще не было. Бармалей понимающе покивал головой.

— Я всегда говорил, что у Браги-ярла мозгов полно, только он их прячет.

Это был комплимент.

— Дело стало за малым — вычислить, где они живут. А вот тут я пас. Сами знаете, без мага далеко не уйду.

— Комтур, понятно, не в курсе.

— Комтур — лицо подотчетное, — Браги с ходу отмел всю критику в адрес политики клана. — Старые хрычи осторожничают, и нам приходится импровизировать.

— С Шаманом не говорил? Со Странником?

— Я достаточно самостоятелен, чтобы принять решение. Я достаточно состоятелен, чтобы купить услуги третьих лиц. И достаточно силен, чтобы провести акцию возмездия в Реальности.

— И достаточно амбициозен, чтобы потребовать от Старейшин прозванья, — подытожила Выкуси. — А ты в курсе, насколько тяжело в Реальности точно сфокусировать жилище, даже если знаешь его расположение здесь? Свою-то берлогу небось запрятал так, что хрен найдешь.

— Нашли жилище в Мире, срисовали персонаж, отследили его в Реальности — делов-то!

— Ага, все мы тут с реальными мордами гуляем. Себя в зеркале видел?

— Не крути, давай короче! Сколько?

— Двадцать за голову.

— Скока?! А я-то, дурак, думал, что по кровососам у нас Мак-Гир специалист. Вы, часом, не из его лаборатории? Пять, и не больше! И то, мне придется продать все артефакты и задницу свою заложить ифриту, чтобы добыть столько золотых!

— Я считаю подобное предложение прямым оскорблением, — прорычал Бармалей. — И вызываю тебя, Браги-ярл, на поединок. Мечом и магией, здесь и сейчас!

— Семнадцать!

— В задницу бешеной обезьяне твою дуэль! Восемь, и только ради твоих подушек безопасности, конфетка!

— На-кась выкуси! Чтоб тебе твои внуки такую пенсию начислили! Это пособие по инвалидности, а не цена контракта! Выследить Высших клана ариев! С их-то абвером!

— Ты ничего не перепутала, детка? Клянусь, одних женщин хочется добиться, а других — добить! Десять, и то половину отдам гоблинами и серой!

— Если я с тобой соглашусь, Браги, мы оба будем неправы! Пятнадцать, и тридцать процентов вперед! — отрезала Выкуси.

— Ладно, четырнадцать, — смягчил Бармалей. — Это последняя цена. Шутки в сторону. Тысячу марок задатка. За двух можем взять артефактом, я предпочту Драконью Десницу.

Браги крякнул. Марка Мира шла по курсу один к одному с евро. За шестьдесят тысяч евро он мог бы купить голову областного министра. Или не мог бы?.. В расценках на подобные контракты в Реальности он был не силен. А Драконья Десница повышала Силу обладателя — впятеро, Скорость — втрое и наделяла абсолютным иммунитетом к магии Огня. Даже Комтур не знал, что ярл собрал ее в прошлом году.

— Десницы у меня нет.

— Ой ли?

— Десницы нет. На цену согласен, но с условием: вы находите пятерых. Оплата после первого, третьего, пятого. Операция секретная, вы месяц носите Червя Молчания. Да, насчет задатка… Понятно, тысячу марок никто при себе не носит. Как насчет залога? С собой амулет Некроманта. Жалко отдавать, но, похоже, чтобы с вами, кровопийцами, рассчитаться, мне и так придется продать половину всего, чего имею.

Наемники переглянулись, Выкуси кивнула. Браги мысленно потянулся к сумке с артефактами, вынул радужную ленту.

— Если эта женщина захочет сказать, написать или иным образом передать информацию о том, что она заключила контракт на выслеживание членов клана ариев, о том, с кем, когда и на какую сумму был заключен контракт, о том, что я, Браги-ярл, располагаю артефактом Драконья Десница — убей. Давай шейку, конфетка.

Ласкающим движением Браги обернул ленту вокруг шеи Выкуси. Лента открыла зубастую пасть, заглотила собственный хвост и стала абсолютно невидимой и неосязаемой. Снять ее мог только Браги.

— Твоя очередь, жиртрест.

С Бармалеем повторилось то же самое.

— Задаток, — напомнил здоровяк.

Ярл величественным жестом вытряхнул из сумки костяной брелок.

— Вот теперь можно спокойно выпить и обсудить систему связи, — довольно потянулась Выкуси.

## ВИСА ВТОРАЯ. О том, как один шаг может изменить все

Лизавета перестала дуться через три дня, но по возвращении в родное гнездо чуть было опять не расплевалась с Олегом. «Уровни» она приняла в штыки: «Хрень какая-то!» А известие о том, кто принес в дом эту заразу, чрезвычайно ее удивило: «Ну надо же, а казался приличным человеком!..» Весь вечер Олег демонстративно сидел за компьютером, не обращая внимания на внешние раздражители, а его боевая подруга ходила по единственной комнате, как тигр по клетке, и урчала что-то злобное и обидное, в общем, находилась в том состоянии, когда ничто так не бесит женщину, как всё. Иногда уходила на кухню греметь посудой, два раза бегала на улицу за пивом. Олег жестко отстаивал свое право на досуг путем полного игнорирования дома и быта. В конце концов Лизавета не выдержала, стащила у него с головы «хэндс-фри», уселась ему на колени и заявила:

— Значит, так. Если я буду получать положенные мне внимание, заботу и ласку, то сразу перестану вонять.

Потом они долго целовались, потом переместились на кровать, но барышня на самом интересном месте вскочила, сообщила, что не эротично заниматься любовью, когда так бурчит в кишках, и потащила Олега на кухню.

Была она невысокой кареглазой блондинкой с ладной спортивной фигуркой и бюстом третьего размера. Подвижная, как ртуть, невоздержанная в резких выражениях, она производила впечатление постоянно прыгающего мячика. Лизавета ухитрялась браться за новое дело каждые пять минут, заниматься тремя-пятью делами одновременно, и в итоге не сделать ни одного. В самый разгар своей бурной деятельности могла заявить: «Уф, устала!» — или: «Все, Бобик сдох!» — и завалиться на кровать с книжкой часа на два. Познакомились они почти три года назад на каком-то концерте местной панковской группы, куда Олега затащила бывшая подружка. В итоге все перепились вдребезги, Лизавета заявила, что это он ее напоил и теперь обязан выгуливать до вытрезвления, и они почти до утра шлялись по осеннему городу. Она с удовольствием висела на нем, позволяла носить на руках через лужи, но все поползновения пресекала мгновенно и решительно.

Олега она очаровала. Поняв, что «штурм унд дранг» не прокатывает, он начал упорную осаду. Почти полгода они вместе посещали самые разнообразные места: от подозрительных квартирников с распитием портвейна и самогона до приличных ресторанов и художественных выставок. Лизавета была одинаково хороша и в драных джинсах, и в вечернем платье; Олег старался соответствовать. Время от времени они ночевали в каких-то странных квартирах у случайных знакомых, и их укладывали вместе. Но овладеть предметом страсти ему удалось только весной и не без длительного сопротивления. В постели Лизавета оказалась такой же взбалмошной, как и во всем остальном. Еще через полгода им надоело искать места для совместных ночевок. Олег съехал с квартиры, которую снимал с двумя коллегами по работе, и они поселились в однокомнатной хрущевке в Ленинском районе.

После бурного примирения Лизавета держала марку и до конца недели игнорировала новое увлечение своей второй половины, но в пятницу не выдержала. Погода в тот день была мерзейшая, ледяной дождь шел стеной, отопление еще не включили, и они решили остаться дома. Готовить было лень. Они слопали пачку пельменей на двоих и расползлись по углам. Лизавета вытащила плед и окуклилась на диване с каким-то детективным бредом, Олег залез в походный свитер и уткнулся в монитор. Через пару часов Лизавета решительно встала, притащила стул, волоча край пледа по полу, и уселась рядом.

— Ну показывай, крокодил, что там у тебя?

Олег показал. За неделю он продвинулся далеко, и ему было чем гордиться. Во-первых, он тщательно прорисовал обширную область, разбил ее на четыре королевства и семь мелких независимых владений, продумал систему политических и торговых взаимоотношений между ними и очень логично разместил жилища монстров, месторождения полезных ископаемых и разновеликие поселения. Затем собрал себе небольшую, но очень боеспособную дружину, в которую привлек магов Огня и Воздуха, хорошего целителя и рыцаря-священника. Своего героя он прокачивал по Боевым Искусствам, Навыкам Разведки и Шпионажа и магии Природы.

Он уже выполнил несколько серьезных миссий, порученных ему разными властителями, заработал неплохие деньги, собрал несколько артефактов средней силы и прикупил у торговца изрядные доспехи. А теперь размышлял над перспективой: принести ли ему вассальную присягу одному из королей (а звали его все) или напасть на маленькое графство, населенное преимущественно эльфами, и стать независимым сеньором.

Лизавета врубилась неожиданно быстро, настояла на вторжении, надавала кучу дельных советов, а потом отжала себе только что завербованного друида и сколотила собственный отряд. До глубокой ночи они рубились на пару, терзая несчастное графство партизанскими набегами, накапливая опыт и численность дружин, а в конце концов штурмом взяли единственный город в государстве. Утвердившись на престоле, сожрали по бутерброду с колбасой и легли спать.

В выходные погода лучше не стала, поэтому графство увеличилось почти вдвое, а герой Олега достиг четвертого, предпоследнего уровня во владении магией Природы и пятого в Боевых Искусствах. С Лизаветой они были примерно на равных, что его несказанно удивило. Оказывается, когда-то она плотно подсела на фэнтезийные стратегии и была опытной геймершей. Почти не тратя времени на обдумывание своих шансов и длительные приготовления к битве, Лизавета смело бросала свой отряд с марша в бой на противников, казавшихся превосходящими ее по силе, и одерживала победу за победой, стремительно увеличивая опыт героя, выползавшего из сражений на последнем издыхании.

Не забыл Олег и про то, что Степан ожидал от него рекомендаций, и время от времени записывал свои пожелания на бумажку. К примеру, ему очень не хватало ремесленных училищ в городе и возможности увеличивать производительность шахт и лабораторий. Самого Степана он не видел с того дня, как ему привезли компьютер, но в воскресенье неожиданно встретил его в «Копейке». Туда Олега вытолкала Лизавета, заявив, что «война — войной, а обед по расписанию». Пока бродили по магазину, пока шли домой, Олег похвастался успехами, и сосед уважительно хмыкнул. Удивился, когда услышал, что Лизавета подсела на Игру.

— Обычно жены терпеть не могут подобные хобби. А твоя…

— Да мы не женаты, просто вместе живем.

— Не звал, что ли?

— Звал, но она заявила, что и так хорошо.

— Оригинальная, видно, девушка. Кстати, будешь вынужден познакомить. Мне же надо зайти к вам, самому посмотреть на твои успехи. Понятное дело, в удобное время.

— Да хоть сегодня. Сейчас поговорю с ней и решим. Ты будешь дома?

— Конечно. Только вот что: давай прямо сейчас зайдем ко мне на пять минут, есть интересное предложение. Обсудите вдвоем, а потом уж и я к вам загляну.

— Идет.

Они сразу прошли на кухню. Степан предложил по глотку виски. Промокший насквозь Олег не отказался.

— И что за предложение? — поинтересовался он.

— Сугубо деловое. Переходи-ка ты со своей работы в мою команду.

— В качестве кого?

— Штатного геймера. В прошлый раз ты правильно заподозрил, что в нашем городе продажей игры больших денег не сделаешь. А я, к сожалению, не настолько богат, чтобы несколько лет продвигать продукт на мировой рынок. Короче, есть сетевая версия, и она уже продается. Естественно, Игрок подключается по индивидуальной оптоволоконной линии, иначе с такой графикой нельзя.

— И в чем твой гешефт?

— Есть договоренность с одним банком… Короче, геймер может внести в казну своего королевства реальные деньги. В сетевой версии ты можешь покупать и продавать артефакты другим Игрокам, торговать с ними ресурсами, юнитами и изделиями ремесленников, отпускать за выкуп заложников. Кстати, разбив отряд Игрока, ты захватываешь деньги, лежащие в кошельке героя.

— Это значит, что они там зачем-то лежали?

— Точно. Выводя героя из города, ты даешь ему определенную сумму, какую — решаешь сам. Но оперировать он может только ею.

— То есть если мой герой встречает наемного мага, который за переход под мои знамена требует пятьсот марок задатка, а у меня в кошельке только триста…

— Тебе придется вернуться в ближайшее селение, взять недостающую сумму и снова искать этого мага. Кстати, у каждого селения свой золотой запас, который нужно караванами перебрасывать в столицу. Или пополнять из столицы.

Олег хмыкнул. Игра, приближаясь к реальности, приобретала новые, все более интересные грани.

— Ладно, а условия?

— Оклад — двадцать пять. Нужно проводить в сети не менее шести часов в сутки, сверхурочные не оплачиваются. Пока Игрок не в сети, никто не может пересечь границы его владений. На старте даются небольшое, окруженное дикими землями княжество со всеми необходимыми ресурсами, скромная дружина и пять тысяч марок. Одновременно открывается расчетный счет в банке. Курс: одна марка равна одному евро, но меньше пяти тысяч на счету быть не может. Все, что свыше, можешь обналичивать и брать себе. Я беру еженедельную десятину от прибыли. Непроданные трофеи и ресурсы в твоем распоряжении.

— От чистой прибыли?

— От чистой. Расходы есть расходы.

— А если неделя убыточная?

— Значит, потом будут прибыльные. Ты же сам заинтересован в том, чтобы получать прибыль. Повторяю: все, что придет к тебе сверх пяти тысяч неиспользованного остатка и, разумеется, десятины, ты можешь обналичить и потратить на свое усмотрение.

Олег прикинул. Сейчас в казне его виртуального королевства лежало восемьдесят три тысячи марок. Или евро. За неделю можно наиграть на собственную квартиру. Хотя в онлайне все будет по-другому. Можно и без штанов остаться.

— А если я окажусь слабым Игроком? Я просто не пойму, в чем подвох…

— Подвоха нет. А насчет слабого Игрока — это вряд ли. Я, видишь ли, в данном вопросе считай что профессионал. Не забудь, финансово я рискую больше. Несоизмеримо больше. Пять тысяч против нуля.

— Но ведь играть придется с живыми людьми! Тут не угадаешь.

— Ну-у, кто поспел, того и съели. Зевать в игре не стоит. У тебя хороший потенциал. Мало кто из наших штатных достигал такого на старте. Кстати, их ты будешь знать, как и они тебя. Драться со своими не рекомендуется, хотя и не возбраняется.

— Хорошо, допустим, я богат. С налоговой проблем не будет?

— Не будет. Все, что ты снимаешь со счета, я провожу как премиальные. Остальное — моя забота.

— Ладно. И последний вопрос. Насколько это все серьезно?

Степан улыбнулся.

— Сейчас в Игре более трехсот человек. Суммарный золотой запас их владений приближается к пятидесяти миллионам марок. И это только начало.

…Лизавета к участию Олега в «Уровнях» отнеслась настороженно, но в целом позитивно. Сама играть отказалась, заявив, что у нее уже есть достойная работа. Трудилась она в конторе, занимающейся коммерческими консультациями, на должности консультанта же, и Олег не упускал возможности подтрунить над ней по этому поводу. Тем не менее дела у конторы шли неплохо: Лизавета имела твердую тридцатку в месяц против Олеговой двадцатки и всегда успешно парировала его колкости. Правда, спокойной ее работу назвать было сложно. Рабочий день ненормированный: иногда она по два дня не выходила из дома, а иногда срывалась в неожиданные командировки разной продолжительности. В принципе, ей это нравилось, а Олег привык.

Визит Степана ее заинтересовал. Пока сосед изучал игровые успехи Олега, Лизавета крутилась рядом, задавала не ко времени нескромные вопросы о его личной жизни и интересах, в общем, была в своем репертуаре. И все это время выглядела довольной, как кошка, удачно стащившая куриную ногу из тарелки. Степан в ответ насыпал ей комплиментов, похвалил Олега за его стратегическое мышление, заверил обоих, что их ждет блестящее, обеспеченное будущее и удалился, сославшись на некие планы на вечер.

Наутро Олег всех слегка ошарашил на работе, написав заявление об уходе по собственному желанию. После субботнего скандального инцидента с директором в магазине установилась некая напряженная тишина. Меркулов взял на работу стажера, и всем было понятно, на чье место пришел новобранец. Олег чувствовал косые взгляды в спину, перешептывания коллег по его поводу в курилке стали нормой. Положив на стол начальника заявление об уходе, он испытал определенное злорадство. Тот уже, поди, насочинял себе сценарий расправы с неугодным продавцом, показательный сценарий для всего штата сотрудников. А тут получалось, особенно в свете произошедшего, что лучший продавец, возмущенный непрофессионализмом руководства, уходил сам. Но в целом обошлось спокойно и даже без отработки. На его место имелась кандидатура, инвентаризация проходила недавно. С мыслью о премии Олег простился еще в субботу, а что положено по трудовому контракту, ему перечислили на карточку. Взвесив «за» и «против», Меркулов решил не чинить никаких препятствий и побыстрей уладить это щекотливое дело с минимальным риском для собственного имиджа.

В общем, уже в обед Олег стал свободным человеком, о чем и доложил по телефону новому шефу.

Через час он был дома, как велел Степан, а еще через двадцать минут тот подхватил его на своем «Туссане» и повез устраиваться. Заехали в банк, быстренько открыли счет, и Олег сделался обладателем пяти тысяч неприкосновенных евро. Офис оказался скромным двухэтажным старым домиком на задворках Приокского района, рядом со Щелковским хутором. На первом этаже — кабинет шефа с крошечной приемной и пожилой секретаршей, два отдела — коммерческий и IT. На втором, в святая святых — комната охраны, монтажники и серверная. Сразу подписали трудовой договор, мимоходом Олег был представлен итээшникам, монтажная группа попрыгала в фургон, и покатили домой тянуть линию. Работы оказалось немного: к Степану, конечно, шел кабель — к нему и воткнулись.

Когда монтажники уехали, новый шеф спросил:

— Лиза, я так понимаю, на работе. Скоро придет?

— Вообще не придет. Утром звонила: опять в Киров отправляют на три дня. У них там служебная квартира, она мотается часто, налегке. Все необходимые вещи давно куплены.

— Что ж, это кстати, — загадочно протянул Степан. — Да и зачем время тянуть?..

И уселся за комп. Включил, повернулся к Олегу.

— Я рассказал не все. Игра двухслойная. Хочешь, играй, как мы договаривались. Все остается в силе. Но ты талантлив, парень, и я решил показать тебе другой уровень, не тратя времени на тесты. Садись, делай, что я скажу, и ничему не удивляйся. Все вопросы потом.

Карта на мониторе была больше и разнообразней, чем в привычной версии. Они находились в какой-то горной стране, на юге текла большая река. Степан увеличивал масштаб до тех пор, пока они не оказались в пещере в невысокой скале.

— Теперь сядь так, чтобы боковым зрением видеть монитор, смотри на стену и представляй, что это стена той же пещеры.

Олег удивился, но сделал как велено. Минуты через две понял, что мешает свет. Степан как будто мысли прочитал — встал и задернул шторы. В полумраке дело пошло лучше.

Сначала он отключился от всех звуков жилого дома. Исчезли тихое жужжание холодильника, пластиковое тиканье настенных часов, голоса детей за окном. Сумрак начал сгущаться, обои потемнели. Минут через пять он перестал воспринимать боковым зрением угол дивана, обои все больше походили на необработанный камень. Иллюзия пещеры стала полной.

— Вставай.

Олег встал. Иллюзия не исчезла, наоборот, стала до жути реальной. Прежними остались только стол с монитором и он сам, правда, на ногах неведомым образом оказались ботинки, оставленные в прихожей.

— А я в тебе не ошибся. Надо же — семь минут на первое Погружение и без чужой помощи!

Олег обернулся. За его спиной стоял незнакомый высокий широкоплечий сутулый человек, поджарый, как зимний волк. Черная грива волос с ровными, словно крашеными, серебристыми прядями зачесана назад и падает на спину ниже лопаток. Серый френч с алым кантом подпоясан широкой портупеей. Серые же галифе с алыми лампасами, ярко-красные глянцевые сапоги. К портупее слева пристегнута ландскнетта, [21]справа — мягкая кожаная сумка, явно не пустая.

— Выйдем наружу. Все вопросы там.

Свет в пещеру проникал через узкий проход. В нем оказался еще один коридор, перекрытый мощной кованой дверью. Наружу вел кривой наклонный лаз. Протиснувшись через него, Олег оказался на склоне покатой скалы, которую он видел на мониторе.

Вокруг поднимались похожие скалы, иногда с пологими склонами, поросшими кустами и кривыми соснами. В распадках между ними росли редкие дубы и молодые клены. Кое-где вздымались острые узкие пики невысоких гор. Безоблачное небо оказалось темнее и глубже, чем… чем где — он не знал. Было достаточно тепло, хотя тоже чувствовалась осень. Пахло прелыми листьями, грибами и хвоей. Прямо под скалой, под дубом, пасся гигантский черный кабан.

— Добро пожаловать, — сказал тот, кто раньше был Степаном. — Давай знакомиться заново. Я — Комтур.

— Мы внутри «Уровней»? — ошалело спросил Олег.

— Не совсем. Мы внутри Срединного Мира — Мидгарда. Но не беспокойся — уровней здесь тоже хватает.

## НИДА ТРЕТЬЯ. ВИСА ТРЕТЬЯ. О замышляющейся мести и первых самостоятельных шагах

Адольф Пильхе, архимаг пятой степени и владетель прецептории Шварценвельде, выдержал паузу и закончил свою речь:

— Юрген был подло зарезан, потому что поединком это назвать нельзя. Лучший воин норгов режет нашу молодежь. Что мы знаем о Браги? Характер экстремально нордический, то есть полный отморозок. Что ж, мы ответим тем же! Прошло время для разговоров — пришло время собирать кирпичи.

— Согласен. «Разум без отваги — свойство женщины, отвага без разума — свойство скотины». [22]Ярл должен быть наказан, — с металлом в голосе проскрежетал Наместник.

Имперский Совет одобрительно зашумел. Набравшие силу за последние три года арии привыкли чувствовать себя в городе хозяевами, по крайней мере в его черте. Ну а Периферия всегда была местом хаотичным и непредсказуемым, и абсолютных владетелей там быть не могло. И вдруг — такой щелчок по носу! Среди бела дня на глазах у десятков нелюдей им дали понять, что никто не может чувствовать себя в безопасности, несмотря на лидирующие позиции клана.

Они заседали в открытую — в центре города, в башне Имперской канцелярии, где постоянно дежурили маги и кнехты. Арии были единственным кланом, не скрывавшим свою резиденцию и в Реальности. За ними стоял холдинг, включавший в себя крупную сеть продуктовых магазинов, страховую компанию и два десятка мелких фирм типа «купи-продай». Они заняли девятиэтажное здание в престижном районе, половину площади сдали в аренду, прикрывшись живым щитом из нейтральных офисных сотрудников, и заключили договор с вневедомственной охраной. В Мидгарде Имперскую канцелярию охраняло кольцо фортов с гарнизонами из панцирной тролльской пехоты и элитных снайперских десятков дриад, внешний периметр постоянно патрулировало две сотни эльфийской кавалерии. Даже русы на пике славы после блестящей победы под Хахалами не рискнули закрепить лидирующее положение среди кланов разгромом Имперской канцелярии, хотя абвер имел сведения, что подобные планы рассматривались Вечем.

В зале Совета, длинном, узком и невероятно высоком, собрались краса и гордость клана: девять советников — по три от каждой из Ветвей Силы, и Наместник. Старейшины традиционно отсутствовали. Собственно, Наместник их и представлял. Он был настолько стар и силен, что у него не имелось уже даже и прозвания. Только должность. Он носил облик седого подростка с черными бриллиантами в глазницах и сильно хромал на правую ногу, опираясь на трость из свинцово-серого металла. Немногие видели, какую скорость он может развивать в бою на традиционном оружии, зато весь клан знал, что способна творить его трость в бою магическом. Наместник сидел на возвышении, на странном сооружении: в пол вбиты три меча, на них уложен треугольный щит.

Внизу, в центре зала, стоял треугольный же стол, за которым и заседали советники — по трое с каждой стороны. Адольф Пильхе, с лицом как древесная кора, зеленоватыми бородой и усами, заплетенными в косы, возглавлял Ветвь Магов.

— Архимаг имеет предложение? — тусклым голосом поинтересовался Наместник. Арии в Совете никогда не называли друг друга по имени.

— Да, имею. Но сначала хотел бы выслушать предложения других Ветвей.

— Браги должен быть наказан, — прокаркала Кикимора, глава ведьм. Она носила голову классической Бабы-яги на теле византийской принцессы и с ног до головы одевалась в золотое. — Для начала предлагаю сровнять с грунтом его город. Мы можем, не ослабляя позиции города, выставить на штурм гренадерский полк «Нордланд» из двухсот панцирных троллей, горно-егерскую стрелковую ваффен-дивизию «Даз Рейх» из трех тысяч орков и сводный корпус прорыва «Нибелунг» — это сто сорок гарпий, триста пятьдесят конных эльфов, восемнадцать мантикор и два Хрустальных дракона. Думаю, будет достаточно. Затем в каждом сражении лично я стану бросать юнитов именно против Браги. В конце концов он будет убит, но сначала унижен и разорен.

— С уничтожением города могут возникнуть трудности, — возразил Людвиг Шпеер, сильный ведьм, претендующий на прозвание. Номинально подчиняясь Кикиморе, как шеф абвера он был напрямую подотчетен только Наместнику. В память об адмирале Канарисе Шпеер выбрал внешность румяного блондина, украсился короткой шкиперской бородкой и носил мундир офицера гитлеровского кригсмарине без знаков различия, но с рыцарским крестом и дубовыми листьями. — Сосед Браги, барон Мак-Гир, с параноидальным подозрением относится ко всем передвижениям войск вблизи своих владений.

— Но ведь они постоянно воюют, — заметил Пильхе.

— У них постоянно происходят мелкие стычки — это верно, но настоящей войны не было ни разу. Есть серьезные подозрения, что они тайные союзники. Пограничные же конфликты служат для жесткой тренировки юнитов.

— Какими силами располагает барон? — поинтересовался Наместник.

— Сказать сложно. Шпионов к нему в некрополь забросить невозможно, приходится довольствоваться данными классических разведгрупп…

— Короче, пожалуйста. Если абвер не может назвать точно — дайте приблизительные данные.

— Я воль. Не менее пятнадцати тысяч легкой пехоты из скелетов-воинов…

— Сколько?! — ахнула Кикимора.

— Именно. Позволю себе заметить, что нежить не требует питания, жалованья, всегда морально устойчива и легко складируется в подземных хранилищах. У барона обширные оссуарии [23]в карстовых пещерах, где он накопил изрядную армию. Активируется нежить по очереди, по мере надобности в тренировке.

— Несколько неожиданно, — заметил Наместник. — Помню доклад трехгодичной давности, но желаю выразить недоумение по поводу отсутствия более свежих данных.

— Барон традиционно нейтрален. Его военная доктрина сугубо оборонительная. Разведка в его владениях производится постоянно, и в случае необходимости абвер готов предоставить максимально достоверные сведения. Именно сейчас и возникла такая необходимость.

— Принято. Готов слушать дальше.

— Тяжелая пехота: пять-шесть тысяч зомби. Не менее тридцати Хладных драконов. Но главная ударная сила — около тысячи высших вампиров. И, конечно, Мрази.

— Было бы неплохо пояснить подробнее.

— Десяти метровые сколопендры, бронированные, как танк. Своими жвалами легко перекусывают латного тролля, могут нести на себе полтора десятка доспешных зомби со скоростью двадцати километров в час и плюются ядом на двести метров. Яд на кислотной основе прожигает доспех за минуту, при попадании на кожу вызывает болезненную смерть. Боезапас Мрази — пять-семь плевков. И таких тварей у него около трехсот. Как с ними справляется Браги, пока неизвестно, но как-то справляется.

— Насколько велика вероятность того, что Мак-Гир выступит на стороне ярла? — поинтересовалась Катарина Тилле, штатный некромант клана, худое нечто в белом, со снежно-белыми же волосами и гладким зеркалом вместо лица. Откуда раздавался ее голос при полном отсутствии рта, не знал никто. Катарина обязана была чувствовать себя уязвленной: Мрази по характеристикам превосходили ее Костяную Погибель, а о подобных запасах мертвечины она и мечтать не могла. Хотя она являла собой почти исключение из всех военачальников клана, предпочитая войне хозяйственную деятельность.

— Аналитический отдел полагает, что вероятность не менее восьмидесяти восьми процентов.

— Хотя одолеть Мак-Гира нам и по силам, но клан не может себе позволить полномасштабную войну на истребление с одиноким могущественным нейтралом, имея за спиной конфликт с норгами. Нет, на два фронта мы воевать не будем, — подытожил Наместник. — Мысль о персональном уничтожении Браги в бою считаю здравой и принимаю. Что скажет Военная Ветвь?

Манфред Кляйст, глава вермахта (худое длинное лицо с юнкерскими усиками, бритый наголо, монокль в глазу, серый с серебром мундир) откашлялся и проскрежетал:

— Во-первых, запретить Погружения отрядами менее пяти человек, для чего разбить членов клана на айнзатцгруппы [24]по месту жительства. Во-вторых, во главе каждой группы поставить сильного мага, кнехта [25]или ведьма и обязательно укрепить юнитами. В-третьих, вменить в обязанность каждой группе патрулирование территории. Цель — выявление и уничтожение норгов. В случае выявления группы норгов или одного из лидеров клана установить наблюдение и вызвать подкрепление. По моему мнению, в течение месяца подобного патрулирования мы нанесем норгам больший урон, чем в результате крупного сражения.

— Именно! — рявкнул Адольф Пильхе, хлопнув ладонью по столу. — Именно это я и хотел предложить! Рыцарь, как человек военный, изложил все наиболее сжато и детально.

— Возражения есть? — поинтересовался Наместник. — Нет? Принято. Главе вермахта к завтрашнему полудню представить списки групп, график и квадраты патрулирования. Главе ведьм — состыковать с данным планом свой, по поддержке патрульных групп юнитами. Сроки те же. Все свободны.

И исчез с возвышения. То ли телепортировался в пределах Мидгарда, то ли выскочил в Реальность.

Олег бесшумно нырнул за дубовый ствол и перевел дыхание. Кабан продолжал пастись, ни о чем не подозревая. Идеальный тренажер для того, кто собирается прокачиваться по Скрытности и Боевым Искусствам — черная горбатая скотина, полтора метра в холке, клыки сантиметров в тридцать и жесткая щетинистая шкура, которую не всякая стрела пробьет. Чуткие твари, кабаны редко кого подпускали к себе ближе чем на полсотни шагов.

Олег осторожно вытащил из ножен одолженную Комтуром мизерикорду [26]и вышел из-за дуба. Кабан рылся в лесной подстилке шагах в двадцати. Бесшумно ступая с носка на пятку, Олег держал картину округи в комплексе, воспринимая ее как некую сферу, центром которой он являлся. Движение листвы, хрюканье кабана, мельтешение насекомых, сухие ветки под ногами — все это были гармоничные составляющие сферы восприятия. Все, что могло представлять опасность, нарушало гармонию и резко бросалось в глаза, нос, уши, прежде чем он успевал осознанно заметить неладное. Нога сама переступала через хрусткий сучок, тело само подныривало под ветку. «Держать» Сферу Внимания Олег научился из некоего свитка, одолженного Комтуром, и теперь прокачивал данный навык.

В двух шагах от кабана он присел, подобрался как пружина и резко прыгнул. Тело легко взвилось в воздух и упало на хребет зверя. Кинжал взлетел и воткнулся в основание черепа, перерубая межпозвоночный диск. Кабан рухнул, не успев даже взвизгнуть.

Олег встал, вытер клинок о шкуру и оглянулся. Сфера Восприятия заметно увеличилась, детали стали четче, слух обострился. Именно это Олегу нравилось больше всего — результат тренировки в новой реальности ощущался мгновенно. Естественно, если эта тренировка приближена к Реальности. Он несколько дней махал мечом около своего дома под руководством Комтура, проходя «курс молодого бойца», но самое большое, чему удалось научиться, — не искалечить самого себя. Зато, разогнав десяток одичалых бесхозных гоблинов и зарубив троих, он сразу понял, как нужно держать меч, и придумал пару неплохих уверток.

Вернувшись туда, откуда заметил кабана, Олег подобрал свои вещи: котомку с болванками артефактов, короткое толстое копье с отточенным рожном длиною в тридцать сантиметров и шириной в ладонь, короткий, хитро изогнутый лук и колчан с двадцатью стрелами, — подошел к туше и уверенными ударами охотничьего ножа вырубил клыки. Кабаньи клыки почему-то высоко ценились гномами, а именно к гномам он и шел.

Ближайшие вольные гномы жили в районе, соответствующем в Реальности заводу «Красный якорь». По прямой минут сорок пути, но, во-первых, здесь, как Олег уже усвоил, прямых дорог нет, а во-вторых, мало ли что попадется на этом пути. Кабан, к примеру, был уже третьим. Трофеев, что собрались за две недели обучения, должно было хватить на хороший меч. Тот, с которым он начинал, нужно вернуть Комтуру. У воина оружие должно быть свое, а не заемное.

Сфера колыхнулась. Олег замер, постарался ощутить себя деревом, плавно-плавно повернулся. Слева от него, шагах в ста, среди деревьев маячило нечто, напоминающее колонну из навоза. У подножия колонны что-то поблескивало. Это требовало изучения, и Олег осторожно заскользил меж стволов. Странное создание медленно перемещалось по кругу, гулко бухая о землю короткими лапами. Неподалеку стоял еще один.

И тут Олег вспомнил, кто это. На иллюстрации «Основ зоологии Мидгарда» земляные элементалы выглядели гораздо представительнее и были похожи на стопку булыжников из сада камней. Олег остановился, отбросил подальше котомку, положил копье и взялся за лук.

Первая стрела вошла в элементала по оперение, и Олег приободрился. Дальше пошло веселее. Создания медленно, в раскачку, шли на него, а он вгонял стрелу за стрелой. На пятнадцатой передний рассыпался, и стрелок принялся за второго. Пять стрел его не остановили, и Олег отбросил лук и взялся за копье.

Он двигался легко и стремительно, нанося с размаху мощные рубящие удары. Уязвимых мест у элементалов нет, важна лишь физическая сила, с которой наносятся повреждения. Создание неожиданно быстро выбрасывало в его сторону отростки, похожие на тощие руки в боксерских перчатках. Олег вертелся, как уж на сковородке, около ожившей макивары, и через пару минут взмок. На третьей минуте элементал рассыпался, словно старая кирпичная кладка.

Переведя дух, Олег подобрал лук, выдернул из куч глины и гравия стрелы и аккуратно сложил их в колчан. Теперь надо посмотреть, что же они охраняли…

И тут его ждал сюрприз. Начав расстрел, он успел заметить, что предметов было три. Маленькая стопка тускло мерцающих серебристых брусков размером со школьный пенал каждый, аккуратная кучка полудрагоценных камней, в основном опалов и яшмы, и корявая палка в полметра длиной, отдаленно смахивающая на арбалетную стрелу. Явно артефакт в потенциале, но какой? Ладно, гномы разберутся. Шесть брусков мифрила особенно порадовали. А вот появления тонкой книги в кожаном переплете он не ожидал.

Что с ней делать, его научил Комтур. Книга давалась при достижении определенного уровня опыта. Олег подавил приступ щенячьего восторга и постарался проанализировать ситуацию. Боевой опыт он и так получает. Магия или Скрытность? Пожалуй, Магия. Он представил прихотливый узор на обложке — листья, цветы и трава — и открыл книгу. На чистых страницах проступили руны, сложились в четкие, осмысленные фразы — и навек отпечатались в его мозгу. Олег охнул, пошатнулся и захохотал от восторга.

Это надо было опробовать прямо сейчас. Он повел рукой, и вслед за его жестом по земле потянулась серо-желтая полоса зыбучего песка шириной метра два. Он дунул — между дубов заметался материализовавшийся из ниоткуда осиный рой. Волков-людоедов вызывать уже не стал: куда их потом девать? И без того все понятно. Он освоил магию Природы первой степени.

Сейчас все вокруг уже не казалось состоящим из клубка опасностей и ловушек, как две недели назад. Олег вспомнил свое первое ликование и свой первый ужас от того, что все рыцарские подвиги, о которых он раньше мог лишь читать в книгах, стали реальной частью его жизни. Совсем не такой легкой и безмятежной, как это следует из романов. Пузырьки адреналина просто бурлили в крови. Поначалу Олег волновался и делал много ошибок. От Комтура понадобилось все его терпение, чтобы сначала научить неофита основным правилам выживания, а потом запереть в Реальности на сутки с литературой о Мидгарде, его законах, писаных и неписаных, флоре и фауне.

— Помни, новобранец, у нас тут как на фронте. Проживешь месяц-другой, значит, будешь здравствовать и дальше. Если человек хочет жить — даже медицина бессильна. Новичка всяк норовит сожрать, новичок — лакомая цель, что для людей, что для мобов. А склеишь ласты — с твоим запасом опыта в следующем перерождении ты даже кабаном не станешь, даже подсвинком. Коптить тебе небо какой-нибудь полевой мышью. Или ежом.

На второй день Комтур лично принял зачет по всем предметам и снова не отпускал его от себя ни на шаг. Потом вернулась Лизавета, и конспирологам пришлось на время затаиться. Дни они проводили в Мидгарде, а вечерами Олег исправно играл роль идеального бойфренда, и так играл, что Лизавета только диву давалась. Еще бы, после такого адреналинового допинга нормальному мужскому организму требовалась соответствующая разрядка.

Около недели они тренировались во владениях Комтура. Олег изучал навыки обращения с оружием, приемы стрельбы из лука, тренировался до полного изнеможения. С опытом приходила уверенность. Олег чувствовал, как он изменяется внутренне. Прошло около недели, а казалось — вечность отделяет его от того пессимиста и мизантропа, что стоял за прилавком магазина, торгующего бытовой электроникой. Постоянное наличие холодного оружия в руках, умение и готовность его применить способны творить чудеса с самооценкой личности. Постепенно менялось отношение к новому миру. Поначалу был страх, но сейчас этот мир становился чертовски приятным местом, где он чувствовал себя господином природы и хозяином вещей. Вспоминая свои первые ощущения, Олег уже посмеивался над собой. На старте, конечно, был ступор. Мозг, включив некие защитные механизмы, отказывался воспринимать реальность происходящего. Олегу тогда казалось, что все это происходит не с ним, иногда фокус восприятия вообще смещался, и он наблюдал за происходящим как бы немного со стороны. Внимание рассеивалось, и все, что говорил Комтур, воспринималось с трудом.

Потом пришла тихая паника. Хотелось бежать в привычную Реальность, закопаться в будничную рутину и не высовывать головы. Это пришло после первых встреч с Малым Народом, а первыми, как на грех, попались гоблины. Невысокие коренастые уродцы с морщинистой серо-зеленой кожей, пучеглазые, большеротые и криволапые, были настолько реальны, что брала оторопь. Они, вцепившись в них попарно, тащили куда-то три корявые скрипучие тележки на вихляющихся колесах, груженные красновато-бурыми камнями. Увидев людей, гоблины бросили свою поклажу и попытались разбежаться, но Комтур хладнокровно расстрелял их, поведя ладонью, с которой брызнул веер бледного огня. Умирали гоблины тоже вполне реально, долго корчась и выкрикивая ругательства.

— Дикие, — деловито пояснил Комтур. — Надо же, руду где-то нашли.

— За что ты их?! Им же больно!!! — истошно крикнул Олег.

— А что с ними делать? Им уже пара месяцев, не меньше. Ведьмам на перековку отдавать поздно. Да и возиться из-за шестерых… Было бы полсотни — тогда другое дело. Хочешь прижиться здесь — привыкай! У нас тут как — добро обязательно победит зло. Поставит на колени и зверски убьет!

— Жесть…

— Оставишь как есть, — наставительно заметил Комтур, — они еще через полгода сами тебе при встрече в глотку вцепятся. И будет их не шестеро, а как раз полсотни, да при оружии.

Тогда, при ближайшем рассмотрении дохлых гоблинов, Олега стошнило. И мелькнула мысль — нет, ребята, это не по мне, это слишком жестоко вблизи. Не так представляешь по романам фэнтези. А Комтур деловито телепортировал куда-то руду и сжег тележки тем же бледным пламенем.

Через три дня, когда на Олега из-за скалы вывалился десяток таких же уродцев и троих пришлось зарубить, его уже не рвало.

Первые шаги по миру были полны потрясений и ошибок. По-прежнему многое шокировало. Например, то, с какой небрежностью люди относились к природе и ресурсам окружающей их земли. И только увидев, как Комтур за две минуты вырастил приличный еловый бор, Олег начал понимать, что здесь все абсолютно не так, как в Реальности, и надо перестраивать свое сознание.

Первые три свои книжки Уровня он получил при Комтуре и открывал их под его чутким руководством. Желание Олега изучать базовые навыки Разведки и Скрытности сначала удивили наставника, но, поразмыслив, он согласился.

— Сможешь научиться самостоятельно передвигаться по окрестностям города — быстрее опыта наберешь. Клан воюет. На тренировку неофитов, увы, времени нет. Да и хорошие разведчики у нас редкость. Мы, норги, в большинстве своем безалаберны и прямолинейны, нам бы ворогов рубать да водку пьянствовать. Глядишь, быструю карьеру сделать сумеешь. Но учти — количество базовых навыков ограничено.

Это Олег усвоил быстро. Всего существовало шесть Школ Магии: Природы, Смерти и четырех стихий: Огня, Воды, Воздуха и Земли. Можно было также прокачивать Боевые Искусства (Сила, Стрелковый Бой, Устойчивость к Магии, Владение Оружием, Полководческий Талант), Разведку и Скрытность (Внимание, Поиск Пути, Скорость и Комфорт Перемещения, Невидимость для Врагов), Мудрость (Управление Поместьями, Дипломатическое Искусство, Овладение Дополнительными Навыками и Личное Обаяние), Ремесла (Знание Ремесел, Магическая Механика, Понимание Сути и Назначения Артефактов) и, наконец, Мистицизм и Целительство. К последним Олег сначала отнесся скептически, но Комтур рассказал ему случай, когда рыцарь-священник русов, сопровождая несколько сотен свежепойманных диких орков, напоролся на бригаду мертвечины с учеником некроманта во главе. Орки, чья мораль под гимнами и благословениями подлетела до небес, укладывали скелетов и зомби штабелями, священник вливал в них жизнь и силу пригоршнями и успевал высушивать нежить Гневом Божьим. В итоге полная бригада, более тысячи голов усиленной вампирами пехоты, полегла, как палая листва, во главе с некромантом. Орки обошлись практически без потерь.

Олег уже начал прокачивать три базовых навыка, и теперь перед ним стояла серьезная проблема, которую он и обдумывал, широко шагая по лесу. Редко кто мог освоить более пяти навыков, следовательно, ему оставалось два. Выбирать приходилось быстро — на дворе был понедельник, а по понедельникам, как известно, повсюду родятся кучи полудиких юнитов, ресурсы и артефакты. В начале недели неофит мог за пару дней подняться на несколько уровней вверх и, следовательно, выбрать те умения, которые определят его жизнь и дальнейшую судьбу.

Рунный камень он увидел неожиданно, хотя Комтур про него рассказывал. Однако же и предупредил, что вокруг него бывает небезопасно. Олег три раза медленно и глубоко вдохнул-выдохнул, постарался раздробить свои мысли на множество безобидных мыслишек, имитируя всякую насекомую мелочь, и потек вперед от дерева к дереву, представляя себя замшелым валуном.

У камня дремала гигантская кошка размером с хорошего быка. Оранжево-рыжая, как тигр. Только вот у тигра не бывает широких кожистых крыльев, сложенных шатром на спине. А еще, Олег это знал, хотя и не видел, необычайно длинный хвост у этой твари заканчивался костяным скорпионьим жалом размером с дыню-торпеду. Яд был, безусловно, смертелен в дозировке три миллиграмма на центнер живого веса, а накопительная капсула в основании жала вмещала его до полулитра.

Еще вчера Олег обошел бы мантикора [27]десятой дорогой, но три кабана и земляные элементалы в активе сегодняшних стычек заставили его обнаглеть и рискнуть напасть на монстра пятого уровня. Будь он чуть внимательнее при изучении «Основ зоологии», наглости у него поубавилось бы.

Мантикор попался матерый. Об этом говорили темный оттенок шерсти, проплешины на загривке и шрамы на крыльях. Молодые мантикоры были, как правило, золотисто-оранжевыми. Ничего не подозревающий неофит порылся в памяти, шевельнул губами и широко зевнул. «Сиеста» — простейшее заклинание, но бывает очень полезным.

Подойдя к монстру вплотную, Олег уже занес копье, но вдруг опустил его, мысленно выматерился, отошел назад и положил лук со стрелами на траву, а кинжал зажал в зубах. Вернулся на исходную позицию, шепнул: «Ну, с богом!» — и вогнал рожон в бок мантикора, пригвоздив крыло и пробив легкое и сердце.

К сожалению, сердец у мантикора было два. Тварь взревела так, что голова мгновенно сделалась ватной, но Олег уже валялся на траве, уцепившись за хвост и перепиливая жесткий позвонок. Вдруг хвост стал твердым, как дубина, что-то рвануло вверх, и под руками хрустнуло. Через секунду Олег шваркнулся о землю так, что у него вышибло из легких воздух, а в глазах потемнело. Страшного удара лапой, отшвырнувшего его на пару шагов, он уже не почувствовал.

Очнулся в следующий момент, от высокого тоскливого воя, с трудом вдохнул, вернее, вогнал воздух в сгусток боли на месте легких и уставился на метровый кровоточащий обрубок в своей руке. Жало оказалось таким мерзостно-страшным, что его замутило.

Мантикор с воем крутился по лужайке, дергая крылом и пытаясь зубами дотянуться до копья. Олег поднялся на четвереньки, потом встал на ноги. Его шатало, как пьяного. Мантикор прекратил вертеться, уставился на него и рыкнул, подбираясь для прыжка. Медленно открылся багровый провал пасти, и Олег дунул осиным роем прямо промеж кривых желтоватых клыков.

Визг приблизился к ультразвуку, но даже в этом немыслимом шуме волки услышали призыв. Они метнулись из-за деревьев двумя серыми тенями, и Олег получил передышку. Добрел до лука, постарался восстановить дыхание, унять дрожание рук и натянул тетиву.

Он всаживал стрелу за стрелой в серо-оранжевый клубок и пятился назад.

Одно серое тело отлетело в сторону, изломанное, как старая кукла. Второго зверя монстр прикончил ударом лапы. Но катание по земле с волками не прошло даром. Мантикор почти полностью насадил себя на копье.

Олег попытался закричать, но звук не шел из горла. «Мана кончилась», — понял он, натянул тетиву и послал стрелу промеж круглых, как блюдца, глаз. Тварь мотнула башкой, и стрела только скользнула по черепу, оцарапав ухо. Вот тут-то Олегу и стало жутко. Мантикор открыл пасть, что-то буркнул, потом взглянул на человека с сочувствием. А потом упал и издох. Олег с пониманием посмотрел на монстра, потому что в тот момент чувствовал себя примерно так же.

«Все. Отбегался», — подумал он.

Колени его подогнулись, и он, как куль, свалился на мох. Воздуха не хватало, в глазах темнело.

«Похоже, сломаны ребра. Наверное, одно из них проткнуло легкое», — подумал как-то почти автоматически. — Если я сейчас потеряю сознание, я умру.

«Волшебные склянки!!!» — молнией мелькнула спасительная мысль в его голове. Превозмогая боль, Олег нащупал в сумке связку пузырьков и вытащил из нее нужный — с ярко-оранжевой крышкой. Комтур отдал его с напутствием:

— Штука недешевая. Абсолютный Эликсир здоровья и маны. Применять в экстренных случаях. Например, если вдруг кто-то откусит ногу.

Только через час, отлежавшись в тени, отойдя от потрясения, выпив досуха подаренный Комтуром омерзительный отвар и опустошив половину двухсотграммовой фляжки коньяка, Олег смог подняться и собрать трофеи. Ратовище копья, как ни странно, выдержало, хоть и стало липким от крови. Нашелся и кинжал, а две стрелы потерялись. Олег старательно отрезал жало под корень, нашел в сумке полиэтиленовый пакет и упаковал ценный приз.

— Больше никаких, блин, экспериментов! Это над тобой, дураком, ангел-хранитель пролетел, не иначе. А то, жизнь не удалась, но попытку засчитали! — выругал он себя вслух.

Затем подошел к рунному камню и провел ладонью по стертым замысловатым символам. В голове слегка зазвенело, а под ноги шлепнулась очередная книга.

## ВИСА ЧЕТВЕРТАЯ. О том, как встречаются два норга и на свет появляется Хельги

До опушки леса Олег добрался без приключений. Мещера и окрестности московского вокзала в Мире считались законной вотчиной норгов, западнее, в районе Сормово, начинались владения барона Мак-Гира, известного покровителя нечисти, нейтрального к викингам. Это давало возможность Олегу шуровать в лесу без особых опасений, ибо Комтур четко дал ему понять, что для новичка самый страшный враг — двуногий.

Но теперь для неофита настало время нового испытания — первый выход в люди. Его предупредили, что резать неофитов в общем не считается подвигом, а даже наоборот — считается достаточно постыдным делом, хотя и не является преступлением. Но открытого нападения вряд ли стоит ждать всерьез, скорее более вероятна провокация с расчетом на то, что сам Олег первым выхватит меч. Тогда его тут же пришьют. Неофит все усвоил и твердо решил стать в городе образцом невозмутимости и смирения, даже в ущерб чувству собственного достоинства.

Дойдя до опушки, Олег присел на мягкую мшистую траву и с наслаждением вытянул ноги, чтобы перекурить и осмотреться. Он достал из кармана кисет с табаком, подаренный Комтуром, неуклюже свернул самокрутку и закурил неожиданно мягкий и ароматный самосад. С трудом стянул с усталых ног промокшие от лесной росы сапоги, пошевелил пальцами ступней и с живым интересом принялся внимательно изучать открывшийся ему пейзаж.

В реале в трехстах метрах от него должен был начинаться Канавинский мост через Оку. Прежде всего его поразило то, что в Мидгарде мост также присутствовал и реальному ничуть не уступал, а даже превосходил. Если бы Олег попытался представить его заранее, воображение наверняка нарисовало бы ему нечто вроде неуклюжей громоздкой конструкции, состоящей из грубо вбитых в речное дно деревянных свай и дощатого настила, каждую весну уносимого ледоходом.

Вживе же мост был каменным, и не просто каменным, а из прекрасно отшлифованного порфира [28]с частыми вкраплениями ортоклаза. [29]Ширина его составляла не менее десяти метров, быки расставил явно умелый архитектор, и вообще, сия монументальная конструкция была способна с легкостью выдержать любые весенние паводки. Голова Олега, неизвестно зачем хранившая массу ненужной информации, тут же выдала, что такое обилие лавового базальтового материала свидетельствует о вулканической активности в данной местности. Мост достаточно глубоко сидел в воде, и Олег поначалу предположил, что речное судоходство в Мидгарде развито слабо из-за низких арочных пролетов, но подробнее рассмотрев окрестности, изменил свое мнение. Сбоку от моста ютился небольшой, но добротный пологий причал из песчаника, рядом с ним в ряд лежали полтора десятка крупных оструганных бревен, на которых сидело и закусывало штук пять огров. Вся эта компания явно принимала на бревна крупные речные суда и волоком перекатывала их в объезд моста.

По самому же мосту в это самое время в обе стороны двигался плотный поток местного транспорта. Тут были и повозки, нагруженные всякой всячиной, всевозможные тачки и тележки, несколько карет и паланкинов, всадники на лошадях, а также разнородная толпа путников. Несколько юнитов перегоняло отару овец под прикрытием отряда лучников, здоровенный, как башня, узловатый дендроид вел под уздцы белоснежного единорога. Заканчиваясь, мост тут же трансформировался в торговый тракт, вокруг которого густо лепились разные строения: дешевые кабаки из грубо сбитых досок, трактиры рангом повыше с местными живописными элементами декора, постоялые дома, ремесленные лавки с выставленными около них образцами цехового товара, торговые ряды, где продавались, покупались и обменивались все богатства города и Периферии. Немного в стороне возвышалось загадочное глинобитное здание с односкатной крышей и вылепленным на фасаде барельефом дракона, видимо, местное культовое учреждение. Перед его широким входом, занавешенным сиреневой мантией, на деревянном чурбаке с самым благостным видом сидел гоблин в островерхом колпаке. Неподалеку от рыночных лотков, как и полагается, стоял навес околоточного тролля. Вот его единственный обитатель вылез из-под навеса на улицу, снял форменный ржавый железный салад, [30]почесал им волосатое брюхо, рявкнул что-то нечленораздельное и упал обратно в тень, выставив из-под навеса громадные черные пятки.

На другой стороне моста начинался, как и в реальности, Центр города, законная вотчина ариев и русов. Он мало чем отличался от заречной части. Также густо и неуклюже стояли неказистые домишки юнитов, изредка, как волнорезами, разделяемые особняками и дворцами владетельных сеньоров. Над всем этим скоплением пестрой городской жизни на месте реального Кремля недвижными часовыми высились три мрачные и неприступные Башни Старейшин, словно взирая сверху на творение рук своих. Старейшины никогда не появлялись в городе, не исключено, что по соображениям безопасности. Они исполняли роль третейских судей, Высших арбитров и следили, чтобы все текло согласно установленным канонам и правилам.

Вдоволь насмотревшись на местный колорит, Олег с некоторым сожалением опять натянул сапоги и, немного прихрамывая, зашагал по направлению к тракту, тревожно оглядываясь по сторонам. Когда до ближайшего строения осталось с десяток шагов, навстречу Олегу в панике бросилась целая россыпь представителей местного народца. Он в первый момент дернул было из ножен мизерикорд, чем еще больше напугал шарахнувшихся от него жителей, но тут же сообразил, что не он является причиной переполоха. Подойдя вплотную к углу ближайшего здания, Олег прислушался к звукам, несущимся с тракта, и вместо скрипа тележных колес и фырканья лошадей услышал яростные вопли схватки, рев и звон металла. Он осторожно выглянул из-за угла.

В полусотне шагов от него, на обочине дороги, целая толпа пыталась завалить одного, но пока безуспешно. Три человека в доспехах типичных немецких кнехтов XIII века ловко и слаженно атаковали противника. На солнце сверкали прямые мечи, головы кнехтов прикрывали шлемы-капеллины, [31]похожие на перевернутые суповые тарелки, тела защищали длинные до колен гамбезоны. [32]Четвертый валялся в стороне, голова его была почти отделена от туловища, а крови натекло столько, что хватило бы на скотобойню. Еще один, рыцарь в белой накидке-яке поверх рыцарской бригантины [33]и норманнском шлеме-торпхельде, стоял в двадцати шагах от Олега боком к нему и выпускал из ладоней мелких птах величиной с воробья, явно выкованных из меди. С другой стороны на гордого одиночку наседало пятеро нелепых гигантов ростом метра по четыре, по уши закованных в пластинчатую сталь, в низких гладких шлемах, похожих на гитлеровские солдатские каски, из-под которых торчали могучие клыкастые челюсти. Гиганты были вооружены кто молотом, кто окованной дубиной, а один — громадным шаром на цепи. Вдобавок по кругу носилось пятеро остроухих всадников в крылатых шлемах и длинных изящных кольчугах с легкими луками в руках.

Один-единственный оставшийся в живых противник отнюдь не собирался сдаваться или бежать, несмотря на то что его соратник уже лежал тут же на дороге с торчащим в груди фламбергом. [34]Мощный белокурый атлет почти двухметрового роста с усищами по грудь и кроваво-красными глазами, обнаженный по пояс, двигался столь неуловимо быстро, что иногда выглядел как смазанное пятно. Вившихся вокруг него медных птиц он попросту игнорировал, от кнехтов уходил молниеносными вольтами, сосредоточившись на гигантах.

Олег первый раз видел в действии воина такого класса. Блондин проскользнул между мечами кнехтов, нырнул под молот и неуловимым движением вспорол своим прямым мечом брюхо молотобойцу. Рыкнул на гиганта с шаром на цепи, тот взревел, и из глаз и ноздрей у него фонтаном плеснула черная кровь. Удар дубины вогнал воина в землю по щиколотки, но тот даже не покачнулся, поймал ослоп левой рукой и рванул. Гигант потерял равновесие и ткнулся носом в землю. В тот же миг рыцарь, державшийся в стороне, ударил струей дымного пламени, а конные лучники выпустили по стреле. Блондин игнорировал и это, лишь крикнул что-то в адрес конных, и головы двоих взорвались. Но тут подоспели кнехты, и воину пришлось солоно.

Ни секунды не колеблясь, отбросив в сторону все наставления Комтура, Олег решил вмешаться. Он выбежал из-за своего укрытия, зашел за спину рыцарю-магу, сосредоточившемуся на битве, и с разбегу вогнал тому копье промеж лопаток. Ощущение было как от удара в кирпичную стену, однако инерция толчка свое дело сделала, и рыцарь кувыркнулся в придорожную пыль. Он попытался подняться, но Олег подскочил и ткнул мизерикордой в крестообразную прорезь шлема. Маг что-то пробулькал и откинулся назад, задрыгав ногами в пластинчатом железе. Только сейчас Олег увидел, что на груди у него вместо ожидаемого креста нашита свастика.

Ускорение движения в битве было одним из двух еще не опробованных им доселе заклинаний, и сейчас оно оказалось весьма кстати. Трое конных неслись прямо на него, двое метнули стрелы, один потянул из ножен кривую саблю. Олег легко ушел от величественно плывущих к нему стрел, прыгнул вперед, ткнул копьем того, что с саблей, прямо в солнечное сплетение и неожиданно для себя пробил кольчугу. Толчок был такой силы, что он едва устоял на ногах, однако же устоял. И успел пырнуть кинжалом в бедро проплывавшего мимо лучника. Тут действие заклинания кончилось, и все снова замелькало. У раненого кровь хлестнула из ноги, он зашатался в седле и начал хвататься за конскую шею. Последний всадник развернул коня и поднял красивый профилированный лук, но выстрелить не успел — в лицо ему метнулся осиный рой, а через пару секунд под подбородок ударил копейный рожон.

Олег оглянулся. К его удивлению, на ногах остался только один гигант — он крутился, махал лапами и ревел, мешая кнехтам ссадить с его спины блондина. Блондин припал лицом к загривку врага и, похоже, пил кровь. Олег уже успел оценить скорость и ловкость кнехтов, поэтому воткнул копье в землю и потянул со спины лук. Первые два раза он промазал — слишком быстро двигались кнехты. Но он добился того, что атакующие переключили свое внимание на нового противника. Однако это принесло им не слишком высокие дивиденды. Первый получил стрелу между кончиком носа и глазом. Одного из двоих оставшихся Олег успел поразить со второй попытки прямо в хватающий воздух рот, на другого со спины гиганта обрушился блондин и буквально раздавил его голыми руками. Гигант посмотрел на все это, покачался и рухнул навзничь. Блондин тут же, без промедления, добил обоих кнехтов, подстреленных Олегом, поскольку стрелы новичка еще не обладали смертельным эффектом. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что все враги мертвы, воин поспешил к своему поверженному товарищу. Тому уже было, конечно, не помочь — волнистый фламберг пригвоздил его к поверхности дороги, как бабочку. Воин снял с павшего вендельский шлем со звериным забралом, и подошедший Олег увидел, что перед ним девушка.

— Прости, Гримхильд, видит Тор, я оказался для тебя слишком опасной компанией… А ведь у нас с тобой могло что-то и получиться… Но ничего, если Фрейр [35]поможет, ты еще вернешься к нам и мы еще спляшем с тобой кейли [36]в «Кабанчике»! — промолвил блондин, сокрушенно качая головой. — Проклятые арии!!! Впятеро, вдесятеро вы ответите мне за нее!!! — проревел он, потрясая мечом, и заметил Олега.

— Хай, парень, храни тебя Господь в сухом прохладном месте! — взревел блондин, шагая к нему навстречу. — Ты вовремя подоспел! Еще немного — и эти ошметки жабьей блевотины заставили бы меня вспотеть!

Олег с удивлением увидел, что раны на теле воина затягиваются сами собой. А тот уже нависал над ним, протягивая огромную лапу:

— Здорово, приятель! Не имею чести тебя знать, но ты-то, видать, меня узнал сразу. Хоть ты и не из наших, одиночка, но сразу видно человека достойного и справедливого, который не может пройти спокойно мимо арийского беспредела…

Тут Олег увидел на шее у блондина цепь из мифрила толщиной в карандаш, а на ней — массивный золотой брусок в виде перевернутой буквы «Т». Молот Тора.

— Почему не из наших? Как раз из наших. Меня зовут Олег, я в Мидгарде две недели, завербован Комтуром и тренируюсь под его руководством, — и пожал протянутую руку.

— И меня не узнал?

— Теперь узнал, по описанию Комтура. Ты — Браги-ярл, глава Ветви Воинов.

— Точно! А ты для новичка хорош. Кстати, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Глянь-ка под ноги, парень. Это, кажется, твое добро.

Олег глянул и оторопел. На траве лежали две книги Уровня. Сразу две!

— Это какие ж по счету? — поинтересовался ярл.

— Шестая и седьмая. А ты за этот бой ничего не получил?

— Парень, мне до следующего уровня, как до Пекина крабом. Это первые десять проскакиваешь быстро, потом приходится попотеть. Последний раз такую книжечку я находил полгода назад.

— Прости за нескромный вопрос: какой же у тебя уровень?

— Сорок шестой.

Олег присвистнул. Комтур не скрывал, что недавно получил сорок седьмой. Выходит, этот здоровяк почти равен военному координатору клана?

— Уровни проходи на досуге, вдумчиво, — посоветовал Браги. — Сначала у нас есть кое-какие дела, — он оглянулся по сторонам.

Олег начал отходить от горячки боя.

— Я понял, это были арии? Наши враги?

— Да, на арийский дозор напоролись. Мы с Гримхильд решили пропустить по кружечке в заведении дядюшки Эгиля, да вот видишь, какое дело… Арии напали без всяких церемоний, неожиданно, и Гримхильд сплоховала…

— Что с ней теперь будет дальше, после смерти? Тьфу, я имел в виду…

— Вопрос понятен, — ухмыльнувшись, прервал его ярл. — Достойная Валгаллы смерть с мечом в руке… Противник был Игроком, да еще выше левелом… Так что прозябать гоблином или троглодитом ей не грозит. Переродится через неделю драконом или гидрой, подкопит экспириенса и вернется через пару-тройку месяцев человеком… Впечатление, конечно, не из приятных, когда тебя на меч насаживают, некоторым хватает и одного раза, но деваха боевая, верю, что справится… Твой пациент иное дело, — Браги кивнул в сторону поверженного Олегом рыцаря. — Он пятнадцатый-шестнадцатый, ты был пятым… Не повезло пареньку… Крепко не повезло… Как пить дать слетит до низшего разряда, типа скелета или гнолла. Тут дело пахнет годиком… Если повезет, конечно…

Олег, еще туго соображая после схватки, брякнул:

— Так я человека заколол?!

— Нет, блин, книжную иллюстрацию! Самого настоящего Игрока ты сделал, брат, и признаю, что такой расклад здесь редкость… Ты счастливчик, дружище, вписался вовремя… Это очень важно — оказаться вовремя и в нужном месте. Арии явно решили меня подкараулить, но не рой другому яму… пусть сам роет! Впрочем, пора приниматься за дело, лясы заточить мы еще успеем. Надо разобрать трофеи и сваливать, у ариев свои глаза повсюду, не ровен час — заявятся с подмогой…

Он обернулся к дороге, обозрел окрестности и рявкнул так, что уши заложило:

— Эй, вы, свинозадые отродья мокриц, червей и тараканов! Вылезайте, путь свободен! Да сначала поработайте немного на благо санитарии и гигиены!

И тут придорожные заросли прорвало. Пока норги крошили ариев, все путники сочли за благо спрятаться. И вот теперь они как по команде полезли на дорогу. Заросли, оказывается, скрывали: обоз из пяти телег, на которых куча хоббитов везла репу и бочки с пивом; три купеческих фургона, принадлежавших старому эльфу, но с крепкой охраной из дварвов, бывших на голову выше своих двоюродных родичей — гномов; собственно гномов в количестве семи штук (каждый с тележкой); длинную четырехосную крытую кибитку с надписью «Веселое заведение мадам Коко» и десятка три пешеходов, половина из которых гуманоидами не были. Последним из зарослей, сильно смущаясь, выбрался пожилой циклоп высотой с хорошую пятиэтажку.

— Все ценное — сюда! — Браги указал пальцем себе под ноги. — Коней поймать, трупы закопать. Ты, мясистый, пойдешь с нами, поможешь донести до гномов. Не филоним, работаем дружно, весело.

Циклоп, на которого указал Браги, подошел к ним и уселся на траву в ожидании поклажи, горестно сопя. Старый эльф, оказавшийся прирожденным лидером, быстро и толково развел всех по работам. Три вооруженных до макушек дварва встали на дороге — ловить и припахивать прохожих.

— Ну, парень, берись за книжки, а я пойду подберу свои вещички. — Браги хлопнул Олега по плечу. — А то подожди меня, глядишь, чего путного посоветую.

Олег предпочел подождать — совет воина сорок шестого уровня лишним не будет. Ярл тем временем нашел в придорожной траве кожаную безрукавку с меховой оторочкой, видно, скинутую перед боем, надел прямо на голое тело. Пошарил среди трупов, подобрал свой меч-бастард. Достал из кустов изрядных размеров холщовый заплечный мешок.

— Так как, ты говоришь, тебя зовут? — спросил он, подойдя и швырнув мешок на траву.

— Олег.

— Не годится. Это имя Реальности, в Мидгарде у тебя должно быть другое. Если ты из клана норгов, имя у тебя будет скандинавское. Да тут и думать нечего. Олег — это…

— Хельги. Знаю.

— Вот так себя и называй. А теперь рассказывай, какие навыки выбрал и начал прокачивать.

— Разведка: собственно Разведка и Скрытность. Боевые: Владение Оружием. Магия Природы. И Мудрость.

— Да ты спятил! — возопил Браги. — Мудрость! Кому, к хренам нечистым, нужна эта Мудрость! И что же ты взял из нее?

— Овладение дополнительными навыками.

Ярл захлопнул пасть. Крякнул уважительно.

— Я прошу прощения, Хельги. Ты далеко пойдешь. Первый раз вижу новичка, проявившего такие хитрость и хладнокровие. И еще, воин: если я хоть раз назову тебя «парень», можешь дать мне по жопе, а если назовет кто другой — бей сразу по морде.

— Идет. Ну так что ты мне посоветуешь, ярл?

— Хм-м… Говоришь, дополнительные навыки? Это качнешь чуть позже. Сейчас бери Боевые и вторую Школу Магии. Вот что, воин! Видел я тебя в драке — с копьем ты хорош для неофита, да и я тебе кое-что покажу. А вот стреляешь ты хреново. Хороший разведчик должен быть хорошим стрелком.

— Пардон, но двоих я подстрелил!

— Скорее подранил, а если бы ты был уверен в луке, застрелил бы всех. Причем, не выходя из кустов.

С этим спорить было тяжело. Хельги подобрал одну из книг, представил на обложке лук, стрелы и мишень. Открыл, вобрал в себя знание. Потом снял со спины свой лук, подобранный у дохлого гремлина, покрутил и швырнул в кучу трофеев.

— Действительно барахло. Этот-то получше будет.

Эльфийский прихотливо гнутый лук, собранный из пяти разных по упругости пластин, был втрое легче и минимум вдвое сильнее по бою. Стрелы — длиннее, тоньше и явно обладали более точным и ровным полетом. К тому же в колчане их было тридцать, а не двадцать.

— Прогресс налицо, — отметил Браги.

— А какую Школу Магии посоветуешь?

— Огня, естественно.

— Почему — естественно?

— У нас есть сильные стихийные маги, тот же Комтур владеет Огнем пятой степени. Будет у кого поучиться. Но ни у кого нет навыков Природы. А сочетание Огня и Природы — это нечто!

— Тут какой-то прикол, но я еще не врубился какой.

— Огромный! Бери, не пожалеешь! К тому же, учти, сильные боевые заклинания — именно огненные.

Доводы Браги были убедительны, но Хельги чувствовал, что ярл что-то недоговаривает. Впрочем, всегда можно будет взять еще одну стихийную Школу как дополнительный навык.

На обложке заплясали языки пламени, и в мозгу Хельги прокатилась жаркая волна. Огненная Стрела, Адский Кнут, Лавовое Кольцо, Горящий Мяч. И это только первая ступень!

Когда первый восторг поутих, терзающие душу смутные сомнения ожили снова.

— И все-таки, ярл, был у тебя свой корыстный интерес…

— Еще бы! Я у тебя теперь бесов буду покупать на серные разработки.

— Каких еще бе…

И сразу понял каких. Он вдруг ясно увидел еще один параллельный мир. Созданиям Реальности и Мидгарда в Инферно делать было нечего. Пылающий лавовый ад, где в насыщенном серными испарениями воздухе человек сгорал за секунды, был населен существами куда более крепкими, чем белковые. Зато твари Инферно могли долго и счастливо жить везде, нужно было лишь открыть им лазейку. И теперь Хельги знал, как эту лазейку открывать. Правда, пока только узкую и нестабильную, для пронырливых бесов, но в дальнейшем, в дальнейшем!..

Браги выглядел довольным, как обожравшийся кот, и гордым, как человек, только что помогший Христу занести его ношу на Голгофу. Задумчиво подвигав бровями, он изрек:

— Пожалуй, я мог бы дать тебе полторы марки за каждого, если ты призовешь их вблизи моего города. Это постоянный источник дохода, партнер, тебе сегодня явно везет!

Хельги кое-что припомнил. Комтур, узнав, что неофит собирается к гномам продавать трофеи, предупредил, что здесь не гипермаркет с фикс-прайсом, и стартовая цена при продаже завышается, а при покупке занижается минимум вдвое. Заплатить без ожесточенного торга значило показать себя конченым ослом и разочаровать продавца. Взаимные оскорбления в процессе торгов приветствовались и квалифицировались как признак мастерства, а нажиться на боевом товарище и побратиме было почетно, поскольку никто не бедствовал, а торг воспринимался как дополнительное развлечение.

— Пять марок за голову, — отрезал он. — Транспортировка до пункта назначения твоя.

— Пять марок! — взревел Браги. — Вот и делай людям добро! Не зря говорят — помог другому, отойди в сторону, не нарывайся на грубость! Это так ты отплачиваешь мне за мои мудрые советы!

— Мудрые, да смотря для кого! Ты только что исковеркал мою судьбу ради собственной корысти! Может, во мне погиб великий некромант?

Ярл расхохотался, хлопнув себя по бедрам от избытка чувств, но малость наигранно.

— Хрен ты от бродячего гамадрила, а не некромант! Я сам некромант и вижу тебя насквозь. Две марки, и не пфеннига больше!

— Ты спятил, ярл? — Хельги для убедительности постучал себя по темени. — За две марки ты купишь гоблина, страдающего поносом, а не полноценного, здорового, работящего беса! Четыре, и только потому, что у меня сегодня хороший день!

Он понятия не имел, сколько стоит бес, но, похоже, линию гнул верную.

— Ты, Хельги, хорь кровожадный, отродье смердящей ехидны и полоумного вурдалака! Четыре марки! Десять тысяч глистов тебе в зад, а не четыре марки! Три — ладно, так уж и быть, и вызовешь их там, где сможешь, но в удобное для меня время.

— С доставкой решили, но три марки не цена, а издевательство. Столько нищим на ярмарке подавать будешь. Согласен на три с половиной, но при покупке партии от ста штук.

— Сто штук! А что ж не миллион? Куда их, солить, что ли? Мне и пятидесяти много!

— Перепродашь в цирк или бордель для извращенцев. Берешь? Или мне другого покупателя поискать? Думаю, серные разработки не только у тебя есть.

— Ладно, упырь, договорились. Только не сегодня. Сегодня у нас другие дела есть. Послезавтра, устроит?

— Через неделю. Маны не хватит быстрее сделать. Назначишь место и время — подгоню. Но в пределах Ленинского района Реальности… А как с Гримхильд?

— Быстрые похороны по клановому обряду. Наследные трофеи — клану… Долгой церемонии организовать не получится, иначе клану придется устраивать еще одну — для нас с тобой…

На том и порешили. Позже Хельги случайно узнал, что половина бесов ушла на опыты в лаборатории барона Мак-Гира по цене семь марок за штуку.

Тем временем сбор трофеев закончился, мертвецов закопали, и эльф почтительно доложил, что высокие господа могут принять работу и, если будет их воля, отпустить скромных путников восвояси. Господа приняли и изволили. Попутно загнали эльфу трофейных коней по двадцать марок за голову, потому что у ярла был свой, а Хельги не нуждался.

Комтур говорил, что дележ трофеев в отличие от торговли — дело чести, и тот, кто пытается отжать себе больше положенного, долго в Мире не живет. А вообще, принцип раздела простой: тот, кто убил, получает с убитого все до нитки. За трех лошадей Браги сразу отдал Хельги деньги.

Гораздо интереснее были остальные трофеи. Эльфийский доспех у гномов стоил от сорока до пятидесяти марок, доспех арийского кнехта — около ста, а латы мага можно было толкнуть за триста. Броня гигантов, оказавшихся троллями, шла на металлолом по пять марок за центнер, как и их оружие.

В кошелях двух кнехтов и мага оказалось в сумме семьсот двадцать шесть марок — маг был богат. Хельги достались массивная золотая цепь и два серебряных браслета с аметистами. Но самое главное — у всех троих имелись готовые артефакты.

— Знак Доблести — барахло, — заявил Браги. — Тебе ни к чему, ты юнитами не управляешь, а у наших ведьм таких по десятку на каждого. Загонишь за тридцатку. А вот Фиал Силы — это вещь. Повышает силу воина на двадцать процентов. Бери и никому не продавай. Ухо Нетопыря — я куплю у тебя его за пятьдесят монет, гномы дадут столько же. Ты не некромант, а мне в самый раз.

— Идет. Бери даром — твои советы дороже.

— С тобой приятно иметь дело, викинг! Но это ни к чему, все сделаем по справедливости… Дальше — Стрела Прямого Пути. Ты следопыт, оценишь. На десять процентов повышает способность находить оптимальный маршрут. Стоит недорого, гномы скуют за двадцать-двадцать пять, но вещь редкая, болванку для нее наищешься. А вот это… Это, брат Хельги, бери, носи и не стаптывай. Это Перстень Адского Жара. Маг-то, видно, огнем почти не владел, вся его сила была от этого колечка. Штука сборная, куется из Пылающего Кольца и Адского Глаза, повышает силу магии Огня вдвое и стоит, в зависимости от спроса, около двух тысяч. У нас в клане таких всего четыре.

Перстень был массивным, свитым из золотисто-красных стилизованных языков пламени, украшенным багровым камнем, действительно похожим на глаз. Хельги надел его на указательный палец левой руки. Перстень пришелся впору.

У Браги добыча оказалась скромнее: Жабья Слеза, позволяющая любое сырое место превратить в трясину, и Грива Кентавра, повышающая кавалерийские навыки на десять процентов. Затем ярл оценил добычу Хельги, набранную за две недели, особенно порадовался мифрилу и скорпионьему жалу мантикора, и подытожил:

— Сегодня, викинг, ты стал богат.

— Это хорошо. Хочу лично убедиться, что не в деньгах счастье.

Браги хмыкнул, но потом сдвинул брови и заговорил серьезно:

— Советую — не жмись, пусти деньги в дело. Лучше быть бедным, чем мертвым. У тебя достанет денег, чтобы заказать кольчугу из мифрила и отдать копье на перековку, может, среди твоих болванок окажется что-то стоящее, подходящий тебе артефакт. Заказывай, можешь рассчитывать на те три с половиной сотни, что я тебе отдам за бесов. Понадобится еще — одолжу еще, и даже без процентов.

— С чего вдруг такая щедрость? — улыбнулся Хельги.

— Дурило! — хохотнул Браги. — И впрямь, зачем это мне, ярлу клана, здоровый и упакованный воин с задатками мага?

Хельги сплюнул в досаде на самого себя. Видя перед собой мощного опытного рубаку, он совсем забыл, что Браги еще и военачальник, а в скорости, возможно, его командир.

— И еще, викинг. У гномов говорю и торгуюсь я, ты слушаешь и запоминаешь.

— Понятно.

— Тогда пошли. Эй, мясистый! Бери поклажу, топай за нами в зоне видимости! А то, что посеешь, — потом хрен найдешь! Не трясись, не обидим, и на пиво получишь.

Циклоп тяжко вздохнул, сгреб доспехи в охапку и послушно зашагал за людьми.

— Кстати, после гномов надо будет тебе портрет новый слепить. Силенок ты набрал, должен справиться. До сих пор ведь, поди, с реальной физиономией гуляешь?

— Да, а что?

— А то. Если арии найдут свидетелей — вывернут им мозги и срисуют твою рожу. И не исключено, кстати, что в Реальности тебе придется держать очко туго зашнурованным.

— Реальность-то тут при чем?

— Могут поискать и там, если сильно обидятся. Такие оплеухи клан ариев прощает редко… Считай, друг Хельги, что ты стал для ариев вполне законной дичью… Как и я, кстати. Но со мной у них это давно и без взаимности.

— Ты хочешь сказать…

— Нет-нет. Валить не будут, это строжайше запрещено, за это могут копчики промассировать всей верхушке клана… Но подлянку какую подкинуть — это запросто… Эй, ты что, не знал?!

Вот тут Хельги впервые за сегодняшний день стало по-настоящему дурно.

## НИДА ЧЕТВЕРТАЯ. Тщетные поиски чего-то стоящего

Семерка гномов с тележками не успела отойти и километра от места побоища, как снова натолкнулась на человека. Парень лет двадцати в скромном коричневом кафтане, полотняных штанах, шерстяных полосатых гетрах и грубых башмаках с квадратными мысами сидел на небольшом сундучке и курил длинную, хитро изогнутую трубку. Он выпустил серо-зеленый протуберанец дыма из своего сизого рыхлого носа и сделал шаг по направлению к процессии бородачей.

— Эй, унылые! А ну, марш сюда! — махнул он им.

Гномы послушно подошли, встали в шеренгу и почтительно сняли колпаки.

— Куда путь держите? Что интересного в округе видели?

— Если господин позволит, — начал старший, с бородой по щиколотки, заплетенной в три косы, — мы, недостойные, ищем подходящее для некоего ритуала место. А из интересного видели мы, как час назад Браги-ярл из норгов, да еще один викинг с ним же, вступили в единоборство с арийским патрулем, а потом ярлу на подмогу подоспел некий молодой воин из норгов же, и покрошили они оный патруль, можно сказать, в капусту. А викинг-напарник Браги в той сече знатной, стало быть, умер… Но патруль весь под корень извели, прямо так и положили в дорожную пыль арийских воинов…

— В мелкое крошево покрошили, если господин позволит доложить, — продолжил второй. — В красные брызги и костную муку. А было в том злополучном патруле ни много ни мало, а целый маг из боевых, четыре неслабых собою кнехта, пять панцирных троллей и пять конных же эльфов, в Стрелковом Бою искусных.

— Ох и злы же будут господа арийский Имперский Совет! — покачал головой третий. — Как осы злы, або как медведь с болячкой в ухе. Пошли за шерстью, если господин позволит, а вернулись-то стрижеными.

— Ну-ка поясните! Что это вы несете про патрули, про шерсть какую-то…

— Ежели господин долго путешествовал и не знает новостей, — подхватил четвертый гном, — мы, недостойные, с превеликой радостью ему их расскажем. Недели две тому Браги-ярл, будучи похмельным, прямо на поляне Бессмысленного Бунта, что у лабазов на тракте, зарубил арийского мага. Как свинью зарезал!

— Как куренка на поварне, — закивал пятый. — Если господину будет угодно, просто походя раздавил, что таракана какого. В клочья разметал да и пошел в «Свиной кабак» водку хлестать. А господам-то из Имперского Совета это ох как не по вкусу пришлось! Можно сказать, западло! Вот и ходят ихние патрули оружны и в силе тяжкой, ходят и спрашивают всех встречных и поперечных, не видали ли где норгов, а особливо — Браги-ярла кровожадного!

— А Браги-ярл — вот он! Ходит по городу и в ус себе не дует, что его арии по особливой прихоти извести хотят, — хохотнул шестой. — Столкнулись они на дороге у моста, можно так сказать — дорожки их там пересеклися. Викинга достойного арийцы мечом проткнули, а Браги-ярл взъярился на них и аки зверь дикий али хищник, если господину будет любопытно, давай их пластовать, ровно волк али пардус какой. А тут и второй викинг подоспел, да и давай копьем тыкать, и стрелы метать, и магией колдунствовать, стойно [37]хорю в курятнике иль щуке голодной середь плотвы. И всех убили! Ох и злы же будут высокие господа Имперский Совет!

— Так все было, — подытожил седьмой.

— Н-да, — почесал парень мундштуком затылок. — Ну и дела! Значит, арии с норгами сцепились всерьез. Ну а русы что? Да не все по очереди рассказывайте, а вот ты один, — он ткнул трубкой в сторону старшего.

— А что русы? — Гном пожал плечами. — Русы, они, если господин позволит, и у Черных гномов русы. Сидят себе по своим уделам, землю пашут, дань собирают, силу многу копят. Ну а ежели кто с мечом к ним придет, тот с ним же в гузке и уйдет. Вот третьего дня посиживал воевода Кабан с колдуньей Горданой в «Дружеской чарке», что на Верху, а туда лезет патруль арийский, как медведь какой в малинник. Точно свиньи в огород вломились, и давай ко всем приставать. А Кабан-то воевода обозвал их по-матерному гитлерюгендом и прибавил, что ежели они своими харями нацистскими будут его даме аппетит портить, то он им тут Сталинград устроит, и Курскую дугу со взятием Кенигсберга в придачу. Так и ушли патрульные, точно оплеванные. Ровно дерьмом умытые, уползли!

— Все ясно. — Парень поднялся с сундучка, выбил трубку о каблук. — Ладно, волосатые, можете идти.

Гномы дружно поблагодарили, чинно поклонились, нахлобучили колпаки и пошли дальше, поскрипывая тележками. Парень хотел было конфисковать одну для своего сундука, но они были ему не по росту. К тому же от тележек несло чем-то несвежим, и над ними кружились мухи. Парень вздохнул, взвалил сундучок на плечо и зашагал в сторону от тракта. Это был Франк, механик-мародер, пройдоха-приключенец, и он снова находился в творческом поиске чего-то, что можно было бы реализовать в звонкую монету. Ее отсутствие, скука и алчный демон утренней жажды опять схватили его за горло своими костлявыми руками, подвигнув на очередные странствия.

Пожалуй, решил Франк, стоит побродить по округе и поискать ариев. Может, удастся воспользоваться ситуацией и согнуть их на заказ. Он мог бы попробовать слепить что-нибудь вроде ищейки, а если экспериментальный образец окажется удачным, поставить дело на поток. Впрочем, и встреча с норгами — тоже неплохо. Надо будет попробовать рассказать о подвиге их ярла и напроситься на халявную выпивку. Норги — известные хвастуны и сами выпить не дураки, вполне может прокатить.

Сейчас, после неудачной лесной экспедиции, он уже третий день страдал от безденежья, что и подвигло на вылазку в поисках потенциального клиента. С собой Франк прихватил пару экспериментальных тварей, чтобы не идти с пустыми руками. Одна была мухой-шпионом величиной с хорошую крысу, и сам автор не был уверен в коммерческом успехе модели — лучше, наверное, замаскировать ее именно под крысу. Вторую он выдавал за педикюрного оператора: кровоточащее месиво из мяса и шестеренок, жуткое, как ночной кошмар вивисектора.

Довольно долго он болтался по округе без особой цели. Ни норгов, ни ариев что-то не попадалось, и механик решил озаботиться сбором артефактов. Дело шло к обеду, а домой возвращаться не хотелось. Напротив, хотелось посидеть в кабачке, желательно в хорошей компании. Еще хотелось крепкой можжевеловой водки под копченый окорок, эльфийского молодого белого вина и черного гномьего пива, причем всего сразу, чтоб душа заиграла. Хотелось развратную фею, можно двух. Но, увы, для этого требовались деньги, а его капитал составлял три медяка по десять пфеннигов, которые русы именовали грошами.

Довольно скоро, однако, он натолкнулся на кучку самоцветов, около которой болтались две виверны. Сзади за поясом у него торчал кистень, а в сундуке валялся мощный компактный десятизарядный арбалет с ядовитыми болтами, но на драку Франк был боязлив и ленив. Он вызвал две дюжины эльфов, и те быстренько превратили монстров в ежей. Стоимость самоцветов он оценил в пятнадцать-двадцать марок и сразу загорелся бежать на ярмарку продавать. До ярмарки было час ходу по тракту, но в душе Франка алкоголизм сцепился с жадностью, и жадность неожиданно победила. Он решил пройтись по бездорожью — пусть лишние час-полтора, но в понедельник можно раскопать что-нибудь интересное.

Довольно скоро Франк натолкнулся на дохлого мантикора, у которого какой-то осел оторвал хвост, забрал жало, а желчь и подъязычную кость оставил. Верно, новичок и везунчик, раз от такого матерого зверя живой уполз, решил механик, потому как любому гоблину известно, что из подъязычной кости можно легко сделать универсальный усилитель артефактов. А желчь, та вообще идет на изготовление массы ядов и противоядий и продается на рынке по десять марок за грамм. В итоге Франк разжился товаром на полторы сотни минимум, а этого уже хватало на пару дней загула. Но жаба внутри Франка снова показала свою осклизлую морду, и на тракт он не пошел.

Потом он встретил Труди, которая иногда спала с Браги. Но она сейчас дулась на ярла, из-за которого ей приходилось прятаться по закоулкам от патрулей. Труди изобразила полнейшее равнодушие к подвигам любовника, заняться сексом под елочкой тоже отказалась, сославшись на критические дни, так что каждый остался при своих и пошел своей дорогой. Затем он нашел болванку для Карающей Дубины Огра, но она весила добрых двадцать килограмм, и через десять минут он ее бросил.

И, наконец, огибая небольшое болотце, он сначала услышал приглушенные голоса, а потом увидел неопрятную тушу величиной с автобус, возле которой копошились две фигуры — большая и маленькая. Франк, узнав их, не особенно обрадовался, потому что от этой парочки пахло не легкими деньгами или халявной выпивкой, а проблемами и вымогательством. Но, вспомнив о некоторых свойствах гигантской туши, решил попробовать пошакалить.

— Здорово, Бармалей! — крикнул он, выходя из кустов. — Привет, куколка!

— Иди себе мимо, — буркнула Выкуси, распиливая брюхо твари.

— Вот, гидру завалили, — более дружелюбно отозвался Бармалей, вырезая из пасти зазубренное костяное жало. — А ты чего тут болтаешься?

— На ярмарку иду. Продам кой-чего, а там поглядим.

Известие о том, что Франк имеет товар на продажу, немного смягчило Выкуси. По крайней мере, попрошайничать не будет, решила она. Механик поставил сундучок на землю и с любопытством заглянул в распоротое брюхо.

— Яйца вырезаешь? — полюбопытствовал он.

— Нет, роды принимаю.

— Помочь?

Выкуси с подозрением посмотрела на него через плечо.

— Ничего не получишь, приблуда. Лучший подарок — подарок, сделанный своими руками. Поэтому мы дарим тебе фигу!

— Ну и язва ты, девка! Вот смотрю на тебя и думаю: не иначе слюна у тебя ядовитая, мочишься ты серной кислотой, а в причинном месте отрастила волчий капкан.

— Хочешь проверить?

— Что, переспать с тобой?

— Нет, потоплю в серной кислоте!

— Фи, юная леди. — Механик скривил плутовскую физиономию в нарочито брезгливой гримасе. — Вы, вероятно, из тех, кто правила приличия именует лицемерием?

— Мерзавец, а мерзавец, ты мне еще здесь будешь Ницше цитировать? — всплеснула руками Выкуси.

— Эй, дева! — проворчал Бармалей. — Хватит трепаться, делом лучше займись. Я уж пятую морду обрабатываю, а ты?

— Давай махнемся, сам в кишках покопайся.

— Так помочь? — снова поинтересовался Франк. — Нет, правда, если мне что и надо, так это вам не надо.

— Нет, вы только посмотрите на него! Четыре глаза с очками, и ни в одном совести! Уходи по-английски, не дожидайся, пока тебя пошлют по-русски…

— Чем меньше совести, тем больше всего остального, — мгновенно парировал Франк.

— А именно чего тебе? — миролюбиво поинтересовался здоровяк. — Жала, яд, яйца и желчный камень наши, про них можешь забыть.

— Мне лимфа нужна, селезенка и пара лимфоузлов.

— Это еще зачем? — ощетинилась барышня, опять заподозрив подвох.

— Так они у нее за регенерацию отвечают. Хочу попробовать сделать самовосстанавливающуюся модель.

— Тогда ладно, — разрешила Выкуси. — Тащи яичники наружу.

Минут десять они копались в потрохах огромной девятиголовой гадины, добывая дорогостоящие органы. Убить гидру было крайне тяжело, она стремительно регенерировала и обладала иммунитетом ко всем ядам. Поэтому все, что из нее извлекалось, стоило очень дорого. Тот факт, что парочка авантюристов завалила матерую гидру, говорил об их высоких боевых качествах. Хотя Франку так и не удалось понять, как они это сделали.

Закончив разделку туши, кое-как умылись водой из болотца и сели на бревнышко покурить.

— Слышали новость? Браги с каким-то молодым викингом арийский патруль на тракте порубали.

— Давно? — поинтересовался Бармалей.

— Пару часов назад.

— А где?

— У Канави некого моста.

— Значит, сейчас в «Столице» бухает. Пойдем, дева, навестим старого друга?

— А потроха?

— Гномам на хранение скинем.

— Можно. Он явно при деньгах.

— А что вам за дело до него? — сделал стойку Франк.

— Будешь много знать — не успеешь состариться, — отмахнулась Выкуси.

— Он пару недель назад хвалился в «Свином кабаке», что проставится за каждого порубанного ария, вот и надо его ловить за язык, — объяснил Бармалей, увязывая плотно набитый мешок.

— С вами, что ли, сходить?..

— Ну сходи, сходи. Он нам обещал, про тебя речи не было. Пока дойдем, он как раз грамм семьсот залудит, будет любопытно.

Франк задумался. Пьяный Браги был непредсказуем и с равной вероятностью мог угостить как выпивкой, так и бастардом [38]по морде.

— Не пойду, — решил он. — Лучше вот купите у меня шпиона.

— Шпиона? — Бармалей почесал затылок. — Покажи, может, и сторгуемся.

Механик радостно подтащил сундук и гордо продемонстрировал шпиона.

— Это что?.. — оторопело спросила Выкуси.

— Муха.

— И что, летает?!

— Нет, не получается, — уныло протянул Франк и бодро добавил: — Зато как бегает!

— И что, ты серьезно думаешь, что никто не обратит внимания вот на это?

Франк почесал затылок, покрутил шпиона в руке и признался:

— Да-а, с внешностью я недоработал…

— По пьяни делал, — констатировала Выкуси.

— Хуже, по обкурке. Но идея-то, идея хороша! Вот смотрите, у нее вся информация поступает в запоминающий кристалл, потом шпион находит хозяина, и тот снимает с него все с помощью нехитрого устройства. Кристалл экранирован антимагической выстилкой, по желанию заказчика могу экранировать всего шпиона.

— Интересная мысль, — покивал Бармалей. — А что за антимагическая выстилка, почему не знаю?

— Ноу-хау, — гордо признался механик. — Поэкспериментировал с тканями черного дракона.

— Ну, могуч! — протянул здоровяк. — Неужели завалил?! Похоже, парень, я тебя недооценивал…

— Не обольщайся, — встряла Выкуси. — С месяц назад в Инфернальном зверинце один такой сдох от старости, и его тушу купили русы. Небось на бартер махнул?

— Гиены они алчные, — вздохнул механик. — За пять кило потрохов боевого голема взяли. Ну, так что со шпионом? Уступлю недорого.

— Шпион нам нужен, — веско заметил Бармалей. — Сделай его в виде крысы, тогда поговорим.

— Что-то ослаб я зрением — денег не вижу! Двести монет задатка, и через три дня сделаю.

— Ты сначала сделай, тогда поговорим.

— А задаток?

— Пропьешь. Через неделю в «Столице», в обед, тогда и разговор будет.

— Сказал же — через три дня сделаю!

— Слушай, милый, — Выкуси обняла его за шею, покалывая коготками сонную артерию. — Я тебя, раздолбай, не первый день знаю. Если у тебя есть товар на продажу, значит, два дня будешь бухать, потом два дня выхаживаться. А вот потом за три дня сделаешь, тут без базара. Вот тебе и неделя. Не сторгуемся — продашь кому-нибудь другому, вот хоть тому же Комтуру. Товар злободневный, ликвидный, в этом тебе не откажешь.

Механик горестно покряхтел. С этими битыми волчарами спорить было бесполезно. Потом снова оживился:

— А вот еще! Эксклюзивный предмет роскоши, ограниченная партия. Только для тебя, красавица, триста монет. Педикюрный оператор и массажист, дарит невероятный релакс и изысканное чувственное удовольствие. Как честный человек вам это говорю!

— Покажи, — милостиво разрешила она.

Франк показал. Выкуси позеленела и судорожно сглотнула. Бармалей шумно задышал.

— Глянь, какой он ловкий! И вместе с тем нежен, как заботливая мать, и опытен, как тайская массажистка.

Механик активировал оператора, воспользовавшись замешательством аудитории. Монстр затрясся, выпустил дюжину отростков, усаженных подозрительного вида сверкающими штуковинами, и два пучка резиновых щупалец с листовидными присосками. Внутри него ритмично и зловеще застучали маховики.

— М-дя, — процедил Бармалей. — Маникюр — медикам, педикюр — педикам… Страшен твой оператор, как смертный грех, конечно…

— Вот что, — выдохнула Выкуси. — Я не знаю, что ты курил, и знать не хочу. Даю тебе один совет, совершенно бесплатно, а ты убираешь вот это в сундук, причем быстро, и чтоб мои глаза больше такой пакости не видели!

— Давай, — согласился Франк и выключил монстра.

— Я знаю покупателя на этот кошмар. Твой клиент — барон Жиль де Рец.

Механик длинно и многосложно выругался, кляня себя за тупость. Именно барон был идеальным клиентом, а он о нем даже не вспомнил! Жиль де Рец тоже был нейтралом, а еще редким садистом. Он люто ненавидел Маленький Народ, считал, что Мидгард создан исключительно для людей, и постоянно кого-то ловил и пытал. Игроки, при их беспечном отношении к чужим жизням, все-таки не были жестоки, и уж в любом случае никого зря не мучили. Поэтому, когда у кого-нибудь возникала необходимость в жестком допросе, обращались к барону. Трудился де Рец бесплатно, из чистой любви к искусству. Иногда, правда, у всех кланов одновременно возникала мысль прикончить маньяка, а после его выходки с борделем «Игривая ромашка» башню барона и вовсе сожгли, но самого его в последнюю минуту помиловали. Все три клана, участвовавшие в карательной акции, предупредили де Реца, что при следующем покушении на частную собственность или общественные культурно-развлекательные учреждения пощады не будет. Причем Комтур обещал сделать ему «красного орла» — вскрыть ребра на спине и вытащить легкие наружу. Князь Молот заметил, что будет любопытно посмотреть, как барон меряет шагами собственные кишки, а Наместник очень хвалил четвертование конями. Воображение у де Реца было богатое, и он внял.

Барона Франк решил оставить на потом, когда с деньгами станет совсем плохо. Тем временем Бармалей и Выкуси вспомнили, что чем дольше они сидят здесь, тем больше водки Браги успеет выпить без них, и засобирались.

— Через неделю в «Столице», — напомнил механик на прощание.

— Сам не забухай, — отмахнулась Выкуси.

## ВИСА ПЯТАЯ. Веселая пирушка победителей, неудачная попытка обмана и женские прелести

Как это часто бывает, Реальность четко отражалась в Мире и наоборот. Ресторанчик «Москва» соответствовал трактиру «Столица», но если реальный прототип был заведением скромным, то его отражение строилось с размахом. Это был географический центр Низа, рядом жили гномы и проходил тракт, поэтому в посетителях недостатка не наблюдалось. Двухэтажное строение из дикого камня с пристройками занимало площадь всей круговой развязки в Реальности вместе с виадуком. На первом этаже основного здания разместился собственно трактир, разделенный на три зала и множество кабинок. На втором — огромный бордель, где можно было за умеренную цену переспать с кем угодно, вплоть до василиска. Два флигеля занимали номера для постояльцев, а по двору были разбросаны в полнейшем беспорядке всевозможные конюшни, амбары, кузни, мастерские и прочие сараи. В «Столице» в любое время дня и ночи было шумно, людно и непринужденно. Тут любой посетитель мгновенно растворялся в атмосфере беспечной дружеской пирушки. Короче говоря, «Столица» считалась культурным центром всего нижнего города.

Браги бухал. Это было чудовищное зрелище даже по местным меркам. Водку он глотал стаканами, только в качестве закуски сожрал метровую стерлядь с хреном, и при этом стал лишь чуть оживленней и болтливее. Когда на горячее подали целую индейку, истекающую прозрачным жиром, полупрозрачный от свежести свиной окорок изрядных размеров, гору дымящегося отварного картофеля и двухлитровый судок с чесночной подливой, Хельги не выдержал:

— Слушай, Браги, и как в тебя все это лезет? Это что, фокус такой? Я теперь на мясо неделю смотреть не смогу!

— Я не для того карабкался на вершину пищевой пирамиды, чтобы быть вегетарианцем. И это никакой не фокус, а результат длительной тренировки, — наставительно заметил ярл. — Вот у тебя сколько здоровья?

— Сто десять единиц.

— А у меня — три тысячи восемьсот сорок. И его надо питать соответственно. На меня не гляди, все равно не угонишься. Я на спор за час выпиваю полведра водки и ухожу на своих ногах. Правда, штормит сильно. Ну, давай накатим по маленькой!

Хельги уже порядком захмелел, но разум не потерял.

— Слушай, может, не стоит гнать? И, кстати, если сюда завалятся арии, как мы от них будем отмахиваться?

— Не завалятся. — Ярл отмахнулся гигантской ножкой индейки, разбрызгивая жир. — Им и в голову не придет, что я спокойно бухаю у всех на виду вместо того, чтобы ныкаться по норам. Я, конечно, могу в принципе не пить, но у меня нет такого принципа! А уж если приползут арии, так тотчас же и уползут. Ибо в случае поножовщины бить их станут коллективно и вдумчиво, на высоком профессиональном уровне.

Хельги еще раз огляделся вокруг. Пустых столиков почти не было, и публика собралась пестрая. Юниты всех рас подобрались матерые, большинство — при оружии. Неофит уже знал, что поначалу дикие создания, вовремя отловленные ведьмами, под их чутким руководством становятся вполне цивилизованными и вменяемыми. Где-то через год они окончательно приобретают индивидуальный характер и навыки, свойственные их расе, начинают сносно общаться на человеческом наречии. Еще через год-другой рачительные хозяева дают своим питомцам большую самостоятельность, не забывая взимать прогрессивный подоходный налог. Наибольших успехов достигали гуманоиды, хотя бывали и исключения. Вот такие юниты и сидели в главном зале «Столицы», и по рожам большинства было понятно, что клинком они работать умеют.

Не обошлось без людей. В дальнем углу представительный маг из русов обхаживал кокетливую ведьму, неподалеку чинно обедал барон, то бишь независимый владетель со скромной свитой в дюжину окольчуженных дварвов, а у входа шумно пили пиво человек восемь наемных рубак весьма разбойного вида. Хельги немного успокоился, потом снова заерзал:

— Эй, Браги, а что, если нас тут срисуют и устроят засаду на выходе?

— Прислуга предупредит. В этом балагане входов и выходов, что в муравейнике. А вообще, лично я тут буду культурно отдыхать всю ночь. Ты как?

— Блин, у меня жена… Прикинь, она приходит домой, а я сижу в коматозе у компа.

— Жена — это плохо, — согласился Браги. — А она что, не в курсах?

— Угу. Хотя стоп, она сегодня к родителям собиралась с ночевой. Можно и погудеть с недельку… Кстати, если бухаешь тут, в Реальности как с последствиями?

— У нас с тобой никак. Реально-то тело не бухало, врубаешься? Вот если освоишь Погружение третьей-четвертой степеней, когда можешь одновременно быть и здесь и там, тогда да.

— А пятой — это как?

— Брехня. Говорят, что можно переносить свое физическое тело. То есть тебя в Реальности не будет вообще, ты весь — в Мире! Но, по-моему, эти байки плетут маги, чтобы показать — вот, мол, что мы умеем, вот мы крутые! Да ну их со всякой магической мистикой, плещи еще по маленькой!

Выпили: Хельги — рюмку, Браги — стакан. Закусили. Неофиту все больше нравилась новая жизнь с ее неожиданными возможностями и яркими красками, по сравнению с которыми реал уже начинал казаться пресным и однообразным, как манная каша в школьной столовой.

И хотя сегодняшний калейдоскоп насилия, смертей, риска, густо замешенный на адреналине, его шокировал, водка смягчала шок. Наоборот, свежие впечатления рождали многочисленные вопросы, в голове начали роиться новые теории.

— Браги, а ты с Гримхильд давно был знаком?

— Почему это был? Она вернется. А знаком где-то года полтора, но она нечасто подолгу тут бывала, так что как-то не сложилось до сих пор пересечься, хотя деваха она знатная, все при ней. Кровь с молоком.

— Я вот что думаю… А мы помочь ей не можем? Типа наловить всяких тварей, стреножить их, намордники понадевать — пусть тренируется, хотя ее после перерождения еще найти надо будет… Слушай, а почему этой системы помощи нет в клане? Вроде как — помер Максим, да и хрен с ним…

— Фак де систем? А, Хельги? — Браги расхохотался. — Вот что. Слушай меня внимательно, викинг. И хорошенько заруби на своем распрекрасном носу — здесь такие фокусы не проходят. Тут надо играть по правилам. Эй ты, смурый! — рявкнул он половому. — Тащи сюда калью из почек, жаркое из зайца с кулебякой и жбан квасу ядреного!

Седой гном вздрогнул от рыка ярла, быстро закивал головой и, шаркая ногами, обутыми в лапти на шерстяной носок, поспешил за заказом.

— Не скажу, что я тебя понял, — не унимался Хельги.

— Что тут непонятного? Здесь законы дарвинизма не действуют. Вот тебе пример: была у нас тут года два назад такая Фракция, они сами себя так называли, а мы их — Фракция Обормотов. Откололась она от русов, потом туда еще десяток всякой шантрапы примкнул. Они объявили о своем полном нейтралитете, а занимались тем, что искали в Мидгарде всякие ценности, превращали их в бабло и вытаскивали в реал. Короче, перли из Мира все, что не приколочено. Больше их тут ничего не интересовало.

— А выводили как? Через главу какого-то клана?

— Нет. Ни один бы в такую погань не вписался, что наш, что арийский, что нейтрал, словом, никто с ними связываться не захотел бы. У них один свой умелец был, который мог такие штуки проворачивать.

— И?

— Сейчас никого из них в живых нет. По крайней мере среди людей.

— Вот оно что…

— Угу. Последнего размололо в мелкий фарш на испытании собственного же онагра. Будем. — Браги чокнулся с Хельги стаканом, вкусно выпил и закусил моченым яблоком.

Хельги задумался. Машинально достал кисет, свернул папиросу и закурил. Дым белесым покрывалом потек к выходу.

— Я, признаться, надеялся здесь деньжат подкопить. Квартирку прикупить в реале какую-никакую…

— И подкопишь! — перебил его ярл, сосредоточенно взирая на гнома, расставляющего на дощатом столе новую снедь. — Подкопишь и на квартиру, и не маленькую, и на машину приличную, коли охота есть. Только не превращай это в смысл пребывания здесь. Потребляй, но не злоупотребляй! Как говорится, лучше синица в руке, чем дятел в заднице. Вот так-то.

— А сколько, к примеру, в неделю дозволено выводить, чтоб проблем не огрести?

Браги широко улыбнулся, показывая ряд белых, как у волка, зубов.

— Да кто ж его знает, брат Хельги! Бывало, и по пятьсот тысяч евро вытаскивали, и ничего. Тут главное — смысл. Не для… чего… а потому… что… Не уловил?

— Вроде дошло. И кто за всем этим следит?

— А вот это не нашего с тобой ума дело, юный воин. Живи, наслаждайся приключениями, дыши во всю диафрагму и предоставь здешней жизни течь по собственным законам. Здесь у нас нет Уголовного кодекса, но кто не чтит неписаных обычаев, потом за это крепко расплачивается.

— Браги, а ты здесь давно?

— Хм… Семь лет, по-моему. А что?

— Как ты считаешь, кто все это дело устроил? Мидгард изначально, я имею в виду?

Браги поддел на вилку кусок зайчатины, налил им обоим по хорошей чарке водки, кивком показал Хельги на рюмку, чокнулся, выпил, крякнул, закусил и блаженно отвалился на спинку резной скамьи.

— Думаю, кто-то лет эдак двадцать назад наткнулся на возможность проецировать реальные образы в виртуальное пространство. На саму возможность создания Мира, на новый орган чувств, который активируется у человека под воздействием каких-то волн или вроде того. Так все и закрутилось.

Хельги с сомнением покачал головой:

— А откуда все эти материальные блага? Комтур сказал, что в Игре сейчас около пятидесяти миллионов евро.

— Нууу, это он приврал… Больше, Хельги, много, много больше. Просто Комтур на тот момент не мог сказать по-другому, иначе ты бы подумал, что тебя разводят.

— Так откуда это все взялось?

— Ежу понятно, за этим проектом стоит какой-то очень большой и состоятельный человек.

— Ха. Кому нужна такая благотворительность?

— Кому угодно. Кто не захочет стать богом? Особенно если денег больше, чем ты можешь потратить. Что бы ты предпочел — новую яхту, футбольный клуб или возможность стать богом целого мира?

Хельги медленно налил себе квасу в деревянный кубок, глотнул густой, пахнущий медом напиток, посмаковал его и выдал:

— Да и ладно! Все равно, реальность — это иллюзия, вызванная отсутствием алкоголя в крови.

Браги улыбнулся хмельной улыбкой.

— Ай, молодца!

— А все-таки, Браги, я думаю, все по-другому устроено!

— Говорите, говорите, я всегда зеваю, когда мне интересно! Кгм, ну посмотрите на эту наглую рожу! — рявкнул ярл, призывая в свидетели направляющуюся в отхожее место официантку-хоббитку.

Та взвизгнула и юркнула за дверь. Посетители за ближними столиками посмотрели на них и тут же отвернулись, чтобы ненароком не встретиться глазами с Браги.

— Без году неделя в Мире, и уже толкует о его устройстве! Отрыжка болотной гидры! Сопля гриппозного василиска! Ну давай, выкладывай, что у тебя на уме, раз уж начал.

— Я думаю, что Мир существовал отдельно от нас со всеми его законами и сокровищами, и кто-то только открыл сюда путь…

— Слишком уж он лубочный для этого, не находишь? Все как по заказу.

— Ну-у, это не аргумент, — передразнил Хельги ярла. — Человек, как известно, легко загадит что угодно вокруг. Мы просто влияем на процессы здесь и делаем из Мира ту помойку, на которой привыкли копаться… А ты не хотел это дело для себя прояснить?

— Не хотел и тебе, воин, не посоветую. Как бы то ни было, наверху стоит кто-то очень сильный, это факт. И соваться в его дела, раз он не хочет, чтобы в них совались, — занятие малоперспективное. Это я тебе как старший говорю. Даже и не думай, Хельги, слышишь?

Хельги махнул рукой и поднял рюмку.

— Да понял я. Давай лучше выпьем за сегодняшнюю драку. Поскольку никому не в чем было друг друга упрекнуть, мы дрались молча! У меня она первая, кстати.

Браги внимательно посмотрел ему в глаза, хмыкнул и сдвинул бокалы. Они снова принялись воздавать должное трапезе и хмельным напиткам.

— У тебя, викинг, сегодня особенный день! — разглагольствовал ярл. — Боевое крещение, и не из слабых! Ты со своим пятым уровнем завалил мага не меньше чем пятнадцатого уровня, у подстреленных тобой кнехтов тоже пятнадцатый-семнадцатый был, верняк.

— Мага я застал врасплох.

— Ага, за счет навыка Скрытности. И это тебе в плюс.

— Я сегодня убил человека. Руками… А почему они не лечились? Банки, склянки, неужто такой дефицит?

— Это тебе не пивка попить, викинг. Не советую в рубке с Игроками на них рассчитывать. Зелья срабатывают через минуту-другую, при принятии — замедляют реакцию вдвое, а пока подействуют, твою голову отделят от тела даже дамской пилочкой для ногтей. С гарантией. — Ярл стал вдруг трезвым и серьезным. — Слушай внимательно, потом обдумаешь без винных паров. Здесь идет война, викинг, хочешь ты этого или нет. И тот простой факт, что тебя завербовал клан норгов, делает тебя врагом ариев. Если бы они тебя прихватили на тракте, пощады ждать не пришлось бы. Или ты их, или они тебя. Все просто.

— А если я не хочу воевать? Это не моя война, не я ее начал, и лично мне арии ничего плохого не сделали.

— Можешь уйти к русам или вообще в нейтралы. Выкупишь системник, найдешь себе занятие по душе, и никто тебя не упрекнет. Но, естественно, про опеку Комтура можешь забыть. Про мою поддержку — тоже. При встрече выпьем, поболтаем, может, провернем взаимовыгодное дельце. И не более того. Зато сейчас ты можешь быстро, очень быстро сделать себе имя, состояние и поднять уровень. Если ты из стоящего мяса, раздумывать нечего.

Хельги пораскинул мозгами. Убийства в Мире до сих пор не казались ему реальными, особенно с его сегодняшним знанием действительности — помогали фэнтезийный антураж и буддистская подоплека с перерождениями. И ему здесь нравилось, очень нравилось! Контраст с серыми буднями Реальности был потрясающим. Там прозябание в роли среднего человека без особых перспектив и свершений, бесцветное существование среди себе подобных от выходного до выходного с небогатой старостью в финале. Здесь полная приключений жизнь героя, высшего существа среди массы юнитов, легкие деньги и быстрые почести, опасности, даже опасности, черт подери! И вдруг он понял, что ради славы, свободы и денег, ради ощущения силы и невероятных способностей мага он будет сражаться и убивать врагов. И не исключено, что с удовольствием.

— Я буду убивать ариев, — повторил он вслух немного заплетающимся языком.

— Вот это честная, прямая речь, достойная викинга! Это мне нравится! — на секунду снова вынырнул привычный Браги, рубака и выпивоха, и снова исчез. — А если я предложу тебе свою помощь словом и делом, финансовую поддержку, быстрое продвижение вверх, а в скором финале — громкое имя и как минимум двадцатый уровень? На что ты способен пойти ради этого?

Хельги подумал и ответил:

— Очень на многое. Пока не знаю, далеко ли я смогу зайти, но сейчас мне кажется, что очень далеко.

«Какого черта, — подумал он, — в Реальности преуспевающие бизнесмены и политики жрут простых обывателей тысячами, не задумываясь, вышвыривают с работы толпы сотрудников, прикрываясь красивыми словами и лозунгами, льют человеческую кровь по всему миру и при этом процветают. Пора тебе, приятель, ради собственного блага научиться ходить по чужим головам. Тем паче, что здесь, в Мире, все просто — или ты, или тебя. И каждый, по крайней мере, не скрывает, что делает это ради собственной корысти. В этом смысле Мир честнее Реальности».

Браги плеснул водки, они выпили. Неофит чувствовал, что полностью отдает себе отчет в своих действиях, несмотря на опьянение. Или благодаря ему.

— Скажу сразу, — прищурился ярл, — что это только моя частная операция, клан не в курсе. И не должен быть в курсе до ее завершения. Я нанял двоих, они выследят и помогут убить пятерых высших ариев. Или Погружающих, или членов Имперского Совета. Или мочить будем здесь, что очень проблематично, почти невозможно, или в Реальности надо будет как-то лишить их системников.

— Системников? А толку?

— Толк будет, ты уж мне поверь. Эти двое, которых я нанял, очень сильны и берут недешево, поэтому мне выгоднее, да и почетнее провернуть все самому. Ты следопыт и разведчик, поэтому можешь очень пригодиться. К тому же пока тебя никто не знает и никак не свяжет со мной. Сегодняшняя встреча — случайность, наши посиделки — тоже. Ты увидел, что арии напали на норга, помог своему, я проставился за помощь. Обычное дело. Потом будем созваниваться в Реальности, обговаривать место и время встречи. Никто не должен видеть нас вместе, если только это не будет выглядеть случайностью. Это ради твоего блага. На меня уже идет охота, но я отобьюсь, а вот ты вряд ли.

— Я думаю, что при удачном завершении ты получишь намного больше, чем я.

— Разумеется.

— Ты берешь в напарники неофита еще и потому, что он не сможет затмить твоей славы.

— И это тоже. Видишь, я стараюсь играть в открытую. Цени!

— Ценю. В общем, ты прав, о равном дележе лавров мечтать глупо. И, разумеется, твое предложение меня устраивает.

— Еще бы!

— Но с оговорками. Хотя я хуже знаю здешние порядки, но я не глупее тебя. Мое мнение должно во всем учитываться. Ты вербуешь младшего партнера, а не подчиненного. В Реальности мы вообще практически равны.

Браги подумал. Кивнул:

— Принимается. Ты мужик умный, хитрый, от тебя как партнера толку будет больше, чем от болванчика. Опа! Ну, брат Хельги, вовремя же мы с тобой все обговорили!

— А в чем дело?

— Видишь ту парочку в дверях, что идут к нам? Это и есть те наемники, о которых я говорил. Держи с ними ухо востро, они прохвосты каких мало. И не обманывайся внешностью, они очень, очень сильны и опытны. Точно тебе не скажет никто, но не меньше сорок пятого уровня. Скорее всего выше. Здорово, жирный! Привет, конфетка! Присаживайтесь, угощайтесь.

— Не откажемся, — солидно пробасил Бармалей.

— Знакомьтесь, это — Хельги, из молодых да ранних. Бармалей, Выкуси. Хельги со мной в деле, можете говорить при нем абсолютно все. Эй ты, полусонный! Ну-ка быстро, приборы моим друзьям, заказик прими!

Пока Бармалей обстоятельно делал заказ молодому гному, Выкуси с нескрываемым интересом разглядывала Хельги.

— Серую лошадку в команду привлек, ярл? Неплохой выбор. Давай попробую угадать. Разведка, Скрытность, Стрелковый Бой, магия Природы и Огня. Оригинальный букет. Приятель, если тебе в течение месяца не оторвут башку, может, и поживешь немного.

— Не оторвут, — заверил ее Хельги, разливая водку. — Я прокачаю Скрытность до пятой степени и спрячусь.

— И это — речь доблестного викинга!

Хельги в свою очередь долгим оценивающим взглядом прошелся по эффектной шатенке. Выкуси демонстративно выставила вперед свои полукруглые прелести и высунула язычок, что, мол, разве не хороша я?

— Это мудрость, милая барышня. Если дзенин клана ниндзя узнает о засаде, что ждет его на пути, он просто не выходит из дома. Одна голова — хорошо, но с телом оно как-то лучше.

— Съела? — хохотнул ярл. — Учти, моя прелесть, он мужик зубастый. Ну, будем!

Выпили, закусили — кто моченым яблоком, кто соленым рыжиком. Браги, понизив голос, сказал:

— Встретились мы случайно, предлагаю этим воспользоваться. Если есть что сказать, говорите.

— Кое-что есть, — ухмыльнулся Бармалей. — Мы выследили Катарину Тилле.

— Ого! — Браги поиграл бровями, потом пояснил неофиту: — Катарина — штатный и самый сильный некромант ариев. Сорок второй уровень. Вместо лица носит зеркало, передвигается или по воздуху на спине Хладного дракона, или верхом на коне-вампире. Все знают, где стоит ее некрополис, но никто не может спроецировать его на Реальность.

— Почему?

— Потому что в Реальности это Сартаково.

Хельги хмыкнул. В Сартаково он был и хорошо себе представлял, как трудно найти конкретного человека в этом гигантском муравейнике дачных участков.

— То есть у нее там дача?

— А в ней — игровой комп. Очень тщательно замаскированный. Именно так выглядят в Реальности все ленные владения. Мое тоже, это ни для кого не секрет, но хрен кто меня там вычислит.

— Мы вычислим, — заверила Выкуси.

— Теоретически да, но зачем? Чтобы, если запахнет жареным, купить этой информацией лояльность ариев?

— Они не пойдут на такую сделку, — отмахнулся Бармалей. — Ладно, ближе к делу. В Реальности Тилле — Екатерина Семеновна Волынцева, школьная учительница русского языка и литературы. Сорок два года, замужем не была и не будет, детей нет, родителей нет, живет с доберманом.

— Кто бы мог подумать, — удивился Хельги. — И такие вот учат наших детей!

— А что, у тебя и дети есть? — невинно поинтересовалась Выкуси.

— Будут. И тогда я лично и очень тщательно проверю персонал детского садика и школы.

— Сначала проверь данные будущей мамочки своих деток, — игриво сказала она.

Бармалей хмуро покосился на спутницу.

— К делу. Вот все данные, — он порылся за пазухой, достал неопрятный конверт, протянул ярлу. Пахнуло потом. Браги медленно перелистал несколько фотографий, чуть подробней разглядел два засаленных листка, передал Хельги.

— Зацени и запомни. Быстро.

Хельги постарался активировать внимательность. Удалось. Фотографии были четкие, профессиональные. Типичная старая вешалка, сухая, как вобла. Внешность ничем не примечательна. Тонкие губы, жесткие морщины у крыльев носа, прямые черные волосы собраны в пучок на затылке. Выглядит на весь полтинник. Снимали на улице, на остановке, в саду, возле дома. Схема садовых участков с путями подхода, все подробно, обозначены каждый куст и каждое окно. На обороте одного из фото — домашний адрес, номер и адрес школы, даже номер кабинета. Живет в Советском районе, на Ванеева, между Республиканской и Панина.

— Запомнил?

— Да.

— Выберешь момент, сожги. Господа авантюристы, я доволен. Деньги завтра до обеда, по схеме. Остальное мы сами обтяпаем. — Браги взял бумаги, покрутил в руках, пригляделся, нахмурился и с презрением рявкнул: — Барахло! Дешевка! Жопа это без ручки, а не драконье гнездо! Кому по ушам ездите?

— Халтура, — Хельги сразу врубился что к чему и поддержал партнера. — С фотошопом работать и я умею, — и метнул Огненную Стрелу. Бумаги полыхнули и почти сразу рассыпались пеплом. Ярл едва успел выпустить из пальцев последний клочок.

— Вы пытаетесь меня обмануть? Наглость, конечно, второе счастье, но в вашем случае похоже, что наивность — первое.

— Я же говорил, не прокатит, — прогудел Бармалей. — А ты: «Бухает, бухает!..» Ладно, Браги, без обид? Ляпнем, девочка, на посошок, и пойдем.

Неуловимым движением он опрокинул в рот стакан водки, запихнул туда же стопку розовых пластинок соленой лососины и начал выбираться из-за стола, ища глазами, что бы еще сожрать напоследок. Выкуси пыталась запихнуть в карман титанический кусок кулебяки.

— Ну вы и нахалы! — восхитился ярл. — Как жаль, что вы наконец уходите…

— Почтенные господа, — возле стола вырос орк-вышибала в зловещего вида черной кожаной униформе, — в нашем заведении попрошу без пирокинеза. В противном случае заведение оставляет за собой право отказать вам в обслуживании.

— Все в порядке, небольшой конфликт интересов, — успокоил его Браги. — Господа уже уходят.

— Эй, внушительный, — окликнул орка Хельги, — а что дозволено в вашем почтенном заведении?

— Драки, — солидно ответил орк. — Разумеется, при условии выплаты компенсации за поломанную мебель. Приветствуются стриптиз и публичные половые сношения. Резня с поножовщиной — только во дворе. Магические поединки — за оградой. Подробнее сильномогучий хердсир может ознакомиться с правилами нашего заведения на последних десяти страницах винной карты. Подать?

— Подавай, — разрешил Хельги, заинтересованный «публичными половыми сношениями». — И официанта подавай, а то что-то в горле пересохло.

— Вот это правильно, — одобрил Браги, — надо напиться. Только без фанатизма — нам сегодня еще с феями амуры крутить, потому что никакое моральное удовольствие не сможет сравниться с аморальным!

Выкуси метнула острый взгляд на ярла.

— Испортишь мальчика, Браги.

— А тебе что за корысть? Ты что, хорошая девочка?

— На-кась выкуси! Хорошие девочки — это плохие девочки, которые никогда не попадались! Прошу учесть.

Ее губы снова шевельнулись, но больше она ничего не произнесла. Бармалей нетерпеливо дернул ее за рукав, и парочка не торопясь направилась к выходу.

— Уважаю этих проходимцев. Не иначе глаз на тебя положила, — хмыкнул Браги. — Лихая штучка эта Выкуси.

Через полчаса Хельги решил посетить уборную. Кстати, умыться тоже не повредило бы. Уборная порадовала — Мидгард при возможности брал все лучшее из Реальности, и ватерклозет в том числе. Умывшись, воин подошел к двухметровому зеркалу и не без удовольствия рассмотрел свою новую внешность. Они с Браги слепили ее перед тем, как идти к гномам, но у гномов не оказалось зеркала, и Хельги себя со стороны еще не видел.

Собою он остался доволен. Фигура стала сухощавее, широкие плечи еще более раздались, талия сузилась. Из крепко сбитого мужчины он превратился в жилистого легкоатлета. Темно-русые от природы волосы заметно посветлели и заплелись в косу, туго обмотанную по всей длине черной стальной цепочкой. Эспаньолка превратилась в короткую окладистую бородку, усы остались прежними, на чем Хельги настоял особо. В прошлом он пытался отращивать пышные усы, но скоро не выдержал и снова начал коротко подстригать. Они очень мешали есть, а при поцелуях Лизавета помирала от щекотки. Глаза его Браги увеличил, сделал слегка миндалевидными, радужку — изумрудно-зеленой, а зрачки — вертикальными. Получилось немного по-эльфийски, но ярл его заверил, что в недалеком будущем, прокачав Огонь, можно будет поработать и с белками. По его мнению, густо-оранжевый цвет смотрится стильно в сочетании с зеленым. Хельги поверил ему на слово. Но особенно удался нос: узкий, с римской горбинкой и тонкими ноздрями. Вместе с изогнутыми, как эльфийский лук, сросшимися узкими бровями он придавал Хельги сходство с внимательной хищной птицей. Неудивительно, что воин явно пришелся по сердцу привлекательной барышне. Да и у самого Хельги что-то вздрогнуло внутри, когда он впервые встретился с Выкуси взглядом.

— Глупости, — произнес Хельги как заклинание и помотал головой, пытаясь сбросить хмельной туман.

Следопыт попрыгал перед зеркалом — кольчуга не звенела, только чуть слышно шелестела. У гномов оказалась почти подходящая по размеру, и на подгонку по фигуре ушло чуть больше часа. Найденный мифрил очень кстати был зачтен в стоимость материала, но за работу гномы после ожесточенного торга содрали полторы тысячи золотых. Отдав на перековку и переточку копье и прикупив кое-что из одежды, Хельги остался на полном нуле. Даже продав трофейную цепь. Пришлось взять у Браги пятьдесят марок аванса на карманные расходы.

Зато теперь на нем красовался широкополый замшевый кафтан оливкового цвета, доходящий до колен и скрывающий кольчугу. Правда, тусклое мерцание вырывалось из-под зубчатого воротника и обливало шею почти до подбородка, защищая надежной двухслойной ковкой. Знающие люди, по заверению Браги, крепко подумают, прежде чем нарываться на драку с обладателем подобной защиты. Деньги здесь легко зарабатывались, но так же легко и тратились, и очень немногие имели свободные полторы-две тысячи на руках, чтобы употребить их на покупку серьезного доспеха. Сапоги гномы тоже стачали на славу — мягкие, как перчатка, на упругой толстой подошве без каблука, они весили не больше, чем носки. В общем, теперь Хельги мог двигаться свободно, как будто на нем были одни плавки, и при этом чувствовал себя невероятно комфортно.

Когда он вышел из уборной, Браги уже расплатился по счету, или, как он выразился — заслал в оркестр. Следопыт полез в поясную сумку за кошельком, чтобы поучаствовать, но ярл остановил его величественным жестом:

— Сегодня все — за мой счет. Жратва, бухло, перепихон — все. Мы теперь партнеры, а ты нынче потратился на экипировку. И не думай, что эта легкая пирушка меня разорит. Я, брат Хельги, вхожу в сотню самых богатых людей города и могу при желании купить этот кабак. Только боюсь спиться. Тебя как, не шатает пока?

— Пьяные змеи ползают прямо. Дальше что делать будем? — осторожно поинтересовался воин.

— Естественно, в бордель! Меняем скатерть-самобранку на аналогичную простынь! Фей не пробовал? Много потерял! Они, феечки, жуть какие до этого дела охочие. У них своей расы мужиков нет, вот и готовы кувыркаться с кем угодно. Захочешь взбодриться — у них с черного хода крытая галерея, а за ней сауна на тридцать номеров. Очень рекомендую, особенно с девочками. В борделе тоже все на высшем уровне, дернешь за шнурок — все подадут в номер. Свежую перемену девочек, выпивку, закуски. Феечкам много пить не давай, а бокальчик игристого — в самый раз. Если захочешь подкрепиться, наш столик внизу я абонировал до утра. Только приглашай народ с разбором, проходимцев хватает. В общем, разберешься по ходу дела, не маленький.

Пока Браги разглагольствовал, они пересекли обеденный зал и, пройдя через главный холл, начали подниматься по широкой лестнице, застланной красной ковровой дорожкой. Холл на втором этаже, расположенный точно над главным, был обставлен именно так, как и представлял себе Хельги. Красные с золотом обои, бордовые портьеры, многочисленные фикусы, легкомысленная мебель в пастельных тонах. За низким письменным столом невероятного размера восседала мадам — средних лет атлетичная орчиха в сером брючном костюме, из которого рвался наружу бюст четвертого размера. А на многочисленных стульчиках, креслицах, пуфиках и кушетках вольготно расположились девушки и даже несколько куртизанов мужского пола.

Барышни были разные. Больше всего — стройных эльфиек и фей, три или четыре жгучие ифритки, несколько томных загадочных дриад, парочка гномих, коренастых, как комод, и даже одна троллинка, страшная и неуклюжая, ради смеха наряженная в балетную пачку. Все остальные были одеты легко и кокетливо — в туники, сальвары и короткие, подчеркивающие точеные фигуры платья, кроме одной классической госпожи в черной коже, не известной Хельги, но явно демонической расы. Увидев гостей, девочки оживились и начали шушукаться, призывно и немного боязливо поглядывая на гостей.

— Что угодно господам? — осведомилась мадам.

Браги коротко и емко объяснил, что им угодно. Мадам улыбнулась:

— Вы точно по адресу, господа. Тарифы и услуги могучему ярлу известны, выбор за вами. Девочки!

Девушки окружили их разноцветной стайкой. Браги одобрительно покряхтел, потом важно изрек:

— Что-то меня сегодня на горячее потянуло, — и фамильярно хлопнул по заду высокую смуглую ифритку в обтягивающем боди цвета индиго. — Пошли, красотка, будет жестко, но весело. А ты, Хельги, раздевай и властвуй!

Ифритка хлопнула длинными ресницами, встряхнула пышной гривой волос цвета плавящейся меди и положила голову ярлу на плечо.

— В пятый номер, пожалуйста, — улыбнулась мадам. — А молодой господин определился?

Раз уж говорили о феях, решил Хельги, пусть будет фея.

Их он вживую видел впервые. От силы полтора метра ростом, с упругими стрекозиными крылышками, они напоминали стайку разноцветных бабочек. Однако все было при них: аккуратная попка, грудь, талия. Задорные фантазийные прически всех цветов радуги, большие наивные глазищи, губки бантиком, трогательные длинные ушки врастопырку.

Олег пьяно, но решительно рубанул воздух ладонью.

— Не-не, я, пожалуй, еще не готов к такой ассимиляции, ик!

Уж слишком они, несмотря на свои вполне аппетитные формы, напоминали ему старшеклассниц из Реальности.

— Вот ты, — сказал он, коснувшись подбородка длинноногой царственной эльфийки с сияющими зеленоватыми глазами, одетой в голубую тунику. Эльфийка многообещающе улыбнулась и взяла его за руку.

— Меня зовут Айнулиндалэ, — чистым звонким голосом сказала она.

— Язык поломаешь в трех местах…

— Можно просто Линда…

Ладошка у нее была мягкой и прохладной.

— Одиннадцатый номер, пожалуйста.

Линда потянула его за собой и буквально затащила в номер. Подобной роскоши он не ожидал: необъятная кровать под атласным покрывалом занимала половину номера, в оставшемся пространстве разместились кушетка, несколько пуфиков и столик на гнутых ножках, изысканно сервированный на две персоны. Краем глаза он успел заметить блюдо с фруктами и бутылку в соломенной оплетке. Номер мягко освещался настенными газовыми рожками. При их появлении невесть откуда заиграла легкая музыка. Пока воин стягивал камзол и кольчугу, красавица подплыла к столику и ловко распечатала бутылку, наполнив бокалы.

— Викинг угостит девушку вином? Он такой большой, красивый, сильный! Он будет со мной нежным? Я не люблю грубых… — голосок ее звучал, как перелив колокольчиков.

Господин, сидя на кровати, стягивал сапоги. В ответ он пробурчал что-то маловразумительное. Хельги был в состоянии полутранса — глаза видели реальность, мозг отказывался верить. Эльфийка глотнула вина, откусила от персика, скинула туфельки и замерла в эффектной позе, скрестив длинные ножки. Хельги наконец разделся догола и зашлепал к столу. Вино оказалось легким игристым напитком темно-розового цвета, с цветочным букетом и почему-то с первого глотка ударило в голову. Линда грациозно подошла к нему и потянула за руку к кровати. Хельги оглядел ее с головы до ног, и его бросило в жар от нахлынувшего желания. В девушке необъяснимым образом сочеталась кокетливая прелесть хищницы с застенчивостью нимфетки, очарование и сексуальность опытной соблазнительницы с эльфийской величественной, победительной, неприступной красотой. Она была тонкой и стройной и казалась хрупкой, как фарфоровая статуэтка, но туника не скрывала налитую грудь, и Хельги почти касался телом ее тугих атласных бедер.

«Этого не может быть. Это магия», — подумал Олег и рухнул на кровать, в вожделении подминая под себя это безупречное, готовое к наслаждению тело. Она подалась к нему, обвивая его шею тонкими изящными руками.

То, что произошло дальше, лишь отдаленно напоминало нежные ласки, о которых просила Линда. Это было скорее горячечным экстазом воина, вернувшегося из длительного похода. Сначала девушка сдержанно реагировала на бурные порывы Хельги, но потом все больше и больше начала поддаваться охватившему его исступлению, сквозь ее прерывистое дыхание стали прорываться стоны, все закончилось ее страстным криком, и девушка забилась в конвульсиях экстаза. Позже они лежали рядом в постели, переводя дыхание и набираясь сил, чтобы подняться и выпить по бокалу вина. Олег повернулся к ней, чтобы еще раз насладиться видом ее прелестей, и встретился с ней взглядом.

— Ты уж прости, с долгими предварительными ласками сегодня не получилось, — смущенно сказал он. — Кстати, сама отчасти виновата, тут хрен устоишь.

Линда медленно и лениво, как кошка, перевернулась на живот и несколькими неожиданно точными фразами охарактеризовала произошедшее. Это было настолько по-человечески, что Хельги расхохотался.

— Ты еще закури в постели после секса! С ума сойти можно от тебя…

— Некоторые сходят, — снисходительно сказала Линда. — У нас за последний год несколько девушек вышли замуж.

— В смысле за людей? — брякнул Олег и понял, что сморозил чушь.

— В смысле за владетельных господ. Почти все за людей. Только одна — за минотавра. Но она — ифритка, эти всегда предпочитают что-то остренькое, с перчиком.

— Угу, одной сегодня перчика мало не покажется, — ухмыльнулся Хельги, вспомнив про Браги.

Линда наклонилась над ним и поцеловала в живот. Потом положила руки на грудь, к чему-то прислушалась и произнесла:

— Ты сегодня сражался, — пауза, — убивал… Чудом избежал смерти. Очень устал. Хочешь, я сделаю тебе массаж?

— Ты и массаж умеешь?

Девушка фыркнула и легкими движениями принялась разминать Хельги плечи.

Время исчезло. Постепенно воин начинал чувствовать себя куском мягкого воска, который мнут и формируют заново тонкие легкие пальчики. Потом движения эльфийки стали более быстрыми, игривыми, и Хельги почувствовал, как его снова охватывает желание. Он нетерпеливым жестом положил ее на кровать и впился в губы поцелуем. На этот раз все произошло плавно, чувственно, как хотела Линда.

Потом они с Браги долго и шумно пили внизу и перепоили в лежку весь персонал веселого дома, включая мадам.

Рассвет застал их на пути к пещере Хельги. Браги вез полубесчувственного соратника поперек седла, как седельный перекидной мешок, к месту, где Хельги мог вернуться в Реальность, заботливо придерживая голову, когда последнему от тряски становилось дурно. Браги добродушно ухмылялся, слушая бессвязный лепет Хельги о грандиозных планах на будущее, о Линде, которую тот заберет с собой в реал. Он и сам когда-то проходил через подобное. Браги смотрел на юного воина и вспоминал свои годы сражений, битвы ради славы и призрачных почестей или улыбок женщин, годы смертельного риска и приключений, и ему отрадно было думать, что впереди молодого викинга ждет такая же жизнь.

Хельги непрерывно икал.

Наконец они остановились.

— По-моему, где-то рядом, а, партнер?

— Угу, ик! За тем холмом, ик… пещера… брреререерр!

— Ага. На-ка прими лекарство. — Браги достал из сумки маленький пузырек с молочно-белой жидкостью.

— Эт еще, ик, что за дрянь, ик?

— Пей давай.

Хельги выпил. Его как будто обдало морозным паром. Хмель выветрился за несколько минут. Он спрыгнул с коня и недоуменно сжал голову руками. Дурноты и чудовищного надвигающегося похмелья как не бывало. Осталось только легкое дрожание рук, и сердце колотилось как сумасшедшее.

— Зелье трезвости, — любезно пояснил ярл.

— Ну ты, Браги, и идиот!!!

— Надо было, чтобы ты прочувствовал.

— Чертов садист! Хоть и сволочь, но порядочная!

— Не дуйся, как Дуся, а слушай меня внимательно, викинг. Тебе сегодня свезло просто неслыханно. Но Фортуна — дама ветреная и, по моим подсчетам, ее кредит ты исчерпал вперед месяца на два. Так вот, если у тебя присутствуют зачатки чувства самосохранения, недельки две от своей берлоги ни ногой. Ты уходишь сейчас в реал со скольких метров от входа и за какое время? Полагаю, где-то с шестисот шагов? И где-то за пять минут?

— Около того, — хмуро буркнул Хельги.

— Вот и держись так недели две, чтобы все время задницей чувствовал стену своей пещеры.

— Задница замерзнет, — попробовал улыбнуться Хельги и понял, что его улыбка не к месту.

— А если не задницей, то максимум — рукой. Качайся себе на всякой мелочи в округе, держи глаза открытыми и смотри на все триста шестьдесят градусов. Наши бродяги-наемники пока добудут нам нужные сведения. Я говорю предельно серьезно. Арии будут искать тебя. Слух о том, что недозрелый пятый викинг съел в очной стычке их пятнадцатого боевого мага, очень подмочит репутацию арийских бойцов. Независимо от обстоятельств драки. Через полмесяца накал страстей спадет, за это время может всякое случиться, да и нам с тобой придет пора действовать. В реале не светись особо. Могут всякие горячие головы найтись. Усек?

Хельги твердо глянул в глаза ярла. Увидел в них тревогу и кивнул:

— Усек.

— Вот и ладненько. Ну, хорошего тебе утра, партнер, и приятных сновидений, а мне еще домой пилить. Бывай, — Браги стиснул руку Олега в железном пожатии, развернул жеребца и через минуту всадника и лошадь скрыла густая лесная листва.

## ВИСА ШЕСТАЯ. Философия насилия и Военный Совет в реале

Несколько раз Олег предпринимал попытки рассказать своей половинке о Мидгарде, но безуспешно. Лизавета решительно пресекала все разговоры об Игре, заявляя, что чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не вешалось, а у нее и так полно интересных занятий. Олег несколько раз пытался начать издалека и рассказать ей о существовании Мира, но его, что называется, сбивали на взлете. В конце концов он бросил эти бесполезные попытки. Решил так: сначала они с Браги закончат операцию, а потом он в один прекрасный день отведет туда жену за руку, явится перед ней в блеске и славе. А пока он для нее честно отрабатывал по шесть и более часов в день за компьютером в сетевой версии игры и начал получать первую прибыль.

Увлекшись новой жизнью, он как-то отдалился от своей пассии. Фоном в голову стучала мысль: не исключено, что у Лизаветы роман на стороне. Слишком частыми стали ее командировки. Да и с настроением начались перепады. «Хрень. Меня бесит!» — вот самые популярные слова, которые Олег в последнее время слышал из уст своей благоверной. Впрочем, сейчас ему было почти что все равно. Он постигал Мидгард, дав себе слово, что через некоторое время серьезно вернется в реал, чтобы окончательно разобраться со здешним бытием и своей пассией. А пока оставил все как есть, решив до поры не будить спящую собаку.

Браги звонил ему два раза, дал понять, что занимается подготовкой операции в Реальности. Один раз виделись в Мире, ярл получил своих бесов, а Хельги — триста монет. По требованию Лизаветы пришлось записаться в тренажерку и бассейн, чтобы не раскиснуть в кресле. Он, конечно, и сам об этом думал, но жена как всегда опередила.

У нее на работе начался какой-то аврал, или якобы аврал, грозивший стать бесконечным, и Лизавета пропадала целыми днями, а два раза подряд не пришла ночевать. Олег повонял для вида, хотя ее отсутствие развязывало ему руки, но жена притащила пятьдесят тысяч премиальных, намекнув, что это только начало. Пришлось заткнуться. И сделать вид, что это его устраивает, вернее, наврать себе, что не устраивает, но он делает вид, что все тип-топ. Короче, он в который раз решил не усложнять.

Он не ревновал, прекрасно понимая, что этому подвижному и ветреному созданию устраивать сцены бесполезно. Захочет — махнет хвостом и уйдет, не удержишь. Надо отметить, что и она никогда не спрашивала, чем он занимался в ее отсутствие. Олег и раньше позволял себе редкие интрижки на стороне, так что по поводу недавних ночных скачек с Линдой совесть его особенно не мучила. Олег вообще всегда полагал, что чистая совесть — это признак плохой памяти.

В те вечера, когда они были вместе, Лизавета по-прежнему требовала внимания и ласки и в постели была хороша собой. В общем, ничего между ними как будто не изменилось. И слава богу.

Он много думал о том, что произошло с ним и в нем самом. Видимо, решил Олег, в каждом человеке живет кто-то другой, и этот другой часто бывает безжалостным хищником. Попав в тиски обстоятельств, цивилизованный горожанин мгновенно сбрасывает с себя тонкую шелуху гуманизма и начинает убивать, безжалостно и не рассуждая. Потом, конечно, бывает шок, но если обстоятельства вынуждают убивать снова и снова, человек быстро привыкает. Олег много читал, в том числе и на военную тему, и хорошо представлял, как это бывает.

И вот сейчас он должен был испытать этот процесс на себе. Из скромного горожанина начала двадцать первого века, воспитанного в школе на идеях человечности и толерантности, превратиться в хладнокровного средневекового воина, способного просто так, только из прихоти, намотать на рожон своего копья внутренности разумного существа. Превратиться добровольно.

Во время войны на волне патриотизма огромные массы людей добровольно отправляются убивать друг друга, но это совсем иное дело. Их сознание заранее обрабатывается гигантской пропагандистской машиной, исподволь, а иногда и явно взращивая чувство превосходства над противником и ненависть: национальную, классовую, расовую, религиозную — исходя из подробностей исторического момента. А потом эти молодые ребята возвращаются по домам, чувствуя себя обманутыми и ограбленными. Потерянное поколение Ремарка, жертвы афганского и чеченского синдромов.

А все потому, понял Олег, что им желание убивать прививалось извне, и пропагандистская машина совершенно не заботилась о том, чтобы мотивация была естественной. Вот в чем дело, вдруг понял он. В естественности процесса! Каждый должен сам для себя решить, хочет ли он быть хищником, или его больше привлекает мирное существование. Не всегда это должен быть осознанный процесс, чаще всего наоборот, но естественный — обязательно. Бандиты, киллеры, наемники Иностранного легиона пришли к своему образу жизни сами, и никакая пропаганда их к этому не толкала.

А теперь к этому должен прийти он. Естественным путем и осознанно. Стоп, а почему должен?

Выбор есть, понял он. В Реальности дела пошли хорошо. Денежная работа на дому, интересная красивая женщина, достаточная степень личной свободы. В перспективе своя квартира и приятная сумма на банковском счете. Мидгард можно оставить в качестве места для экзотических пикников. Охота и тренировка на юнитах и монстрах средней силы, пьянки и сексуальные оргии. Появляясь там раз в неделю, не чаще, можно медленно и безопасно подняться уровня эдак до двадцатого. Вполне достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно и вкушать все доступные блага. Наверняка многие так и поступили. Но чем такая жизнь отличается от той, которую проживают состоятельные люди в Реальности? Да ничем, по большому счету! Они отдыхают в экзотических странах, устраивают пьянки и сексуальные оргии, при желании охотятся или занимаются экстремальными видами спорта. Устраивает ли его такая жизнь? Совсем недавно не только устраивала, она была пределом его мечтаний. Что же изменилось?

Совсем недавно он пережил ярчайший, ослепительный день и понял, что таких дней может быть множество. Он испытал восторг обретения силы и возможностей, гордость победителя, хитростью и ловкостью, силой и скоростью сразившего врага, на долю секунды опередившего грозящую ему гибель и теперь попирающего ногой окровавленный труп, скрывая невероятное облегчение от того, что смерть в очередной раз прошла мимо. Но главное, он познакомился с сильными мира сего: с Комтуром и Браги.

Эти люди вели себя так, словно весь мир принадлежал им. Они делали все, что считали нужным, с великолепной непринужденностью и без тени сомнения. Они были восхитительны и богоподобны. И Олег-Хельги знал, что может стать таким же.

Вот он и докопался до сути. Никаких моральных самооправданий — мол, такова человеческая природа, бизнесмены и политики хуже убийц, или таковы обстоятельства — норги, мол, в состоянии войны, и если не ты убьешь, то убьют тебя. Ничего подобного! Только чистый, ничем не замутненный человеческий эгоизм. Он хочет и может быть богатым и могущественным.

Олег облегченно вздохнул. Ну вот и все. Выбор сделан. Посмотрел на часы, вызвал на монитор карту местности и начал готовиться к Погружению, изгоняя все лишние мысли.


Степан и его собеседник сидели в «Эрмитаже» на Покровке, являя собой весьма контрастную пару. Степан, шатен среднего роста, среднего телосложения, с открытым, дружелюбным, но ничем не примечательным лицом, был одет в темно-серый костюм, бледно-лиловую рубашку, фиолетовый галстук, аккуратно завязанный крупным узлом. Напротив него сидел брюнет в невообразимом коричневом свитере, купленном в Стокгольме за триста евро, узких кожаных штанах и «казаках» почти по колено. Степан пил кофе и курил легкую ароматную сигариллу, брюнет предпочел пиво и красные «Мальборо».

— Борис, ты не прав, — Степан задумчиво пожевал губами. — Мы не можем до бесконечности уклоняться от плановых сражений. Это традиция, и арии вот-вот предложат время и место очередной встречи. Я могу потянуть резину, но максимум через три недели мы обязаны драться. Иначе просто потеряем лицо. К тому же я пока не представляю, что может так радикально измениться за два месяца. То есть я понимаю, что у тебя есть какой-то план, но не понимаю какой.

— Есть, есть, — ухмыльнулся Борис. — Но сначала я хочу узнать, что ты думаешь о той каше, которую я заварил. Только давай по-чесноку, без вихляний.

— Хорошо, выскажусь. — Степан потушил окурок в пепельнице, отпил маленький глоток кофе. — Если ты заметил, я спокойно отреагировал и на первое убийство, и на разгром патруля, и на то, что ты вчера сделал с отрядом арийских дриад. Мало того, я никак не реагирую даже на твои контакты с продавцами оружия на черном рынке. Дело в том, что произошло именно то, что должно было произойти. Арии набрали силу, и конфликт был неизбежен. Может, он начался бы по-другому, скажем, арийский ведьм ради тренировки натравил бы юнитов на какого-нибудь неофита из наших. Это не важно. Важно то, что сначала они стопчут нас, а потом сцепятся с русами за господство на территории города. У нас выбор небогат. Мы можем принять вызов с призрачными шансами на успех или после двух-трех поражений уйти в тень. Спрятаться, вести себя скромно, избегать масштабных операций и следить за тем, как русы и арии рвут друг друга.

— Малопочетная роль, — хмыкнул Борис. — Полагаешь поступить именно так?

— Пока думаю. Окончательно, как обычно, решит тинг. Старейшины, я знаю, примут любой вариант, за который проголосует большинство.

— И все равно у тебя есть свое мнение.

— Имеется, — Степан криво усмехнулся. — Не привык я прятаться, ярл. Но, увы, мне нужно думать о судьбе всего клана. А войну нам не выиграть, факт. Вот и мечусь, как свинья на веревке.

Борис снова хмыкнул, потом оглянулся, ища взглядом официантку. Девушка заметила сразу, благо посетителей было мало, и оторвалась от стойки. Заказали еще пиво и кофе, ярл дождался, когда принесут заказ, достал сигарету и задумчиво выпустил струю дыма в потолок.

— Ну так что? — Степан сверлил собеседника глазами. — Что придумал? Не тяни.

— Надо принимать бой. Ни ты, ни я, ни другие из сильных не выдержат тусклого существования в Мире. Я предлагаю рекомендовать молодежи не высовываться ни здесь, ни там, а самим обрушиться на ариев всей своей мощью. Их патрули ищут нас? Так они нас найдут! Я вырезал один патруль, вырежу еще пять. А ты? А Шаман? А Странник? А Ингрид и Асмунд? Уверен, через пару месяцев арии понесут такие потери, что им будет не до идей о мировом господстве. У нас в бой идут одни «старики». Вырежем их среднее звено — пятнадцатый-двадцать пятый уровень, быстро и без жалости.

— Я тоже думал об этом, — признался Степан. — Мало того, уже говорил об этом со Странником и Ингрид, они согласны. Но! Ты думаешь, что другие останутся в стороне? Твои хирдманы будут спокойно сидеть в Реальности и ждать, пока старшие выиграют войну без них? Да они полезут в драку как наскипидаренные! Если ты полагаешь, что будет иначе, — ты не в своем уме, соратник!

— У меня была справка, что я нормальный, но я ее сожрал. А если серьезно, прикажем — будут сидеть. Соберем внутренний круг тинга, объявим военное положение и заставим. Будем выдавать лицензии на отстрел, в конце концов, чтобы не обидно было. Но только групповые. Если арии формируют патруль из пяти-шести человек, в наших дружинах будет по двадцать!

— Мало в этом чести.

— Действие равно противодействию. Арии первыми выбрали подобную тактику. Шаман объяснит политику партии, у него работа такая. В конце концов, будем брать с собой напарников из перспективной молодежи, заодно прокачаем. Кстати, как тебе твой сосед, Хельги?

— Перспективный мужик. Один его выбор навыков чего стоит! Если не оторвут башку, далеко пойдет. Но горяч, слишком форсирует события. Хочет всего и сразу. А тебе до него какое дело?

— Я бы с ним в паре поработал, если ты не против. Он следопыт, а у меня с этим сам знаешь как.

— Да уж! Тебя в лесу за километр слышно.

— Вот именно. Заодно и парня подтяну. По-моему, ведьминского потенциала в нем — ноль, он скорее воин.

— По-моему, тоже. Хотя может состояться и как маг.

— Возможно, но это когда еще будет. А пока он у нас единственный воин с навыком Разведки. Моя епархия, разве нет? Хочу присмотреться к нему, понять, чем он будет полезен хирду.

— Понятно. Ну что ж, потаскай, если он не против.

— Я пока с ним не говорил. Собственно, и видел-то один раз. Интересно, в Реальности он какой?

— Умный. Достаточно осторожный, не раскрывается и не подпускает близко. Интересный собеседник с неожиданными ходами. Не враг доброй попойке. Есть авантюрная жилка, но не безрассуден. Амбициозен, но, по-моему, равнодушен к власти над людьми как таковой. Просто очень хочет быть лучше большинства.

— Любопытный экземпляр.

— Плохих не держим, — Степан самодовольно ухмыльнулся, и Борис почувствовал укол — военный координатор действительно регулярно вербовал талантливых рекрутов, а он, ярл, за этот год привел двоих. Причем оба оказались законченными разгильдяями и потенциальными алкоголиками.

— Ладно, уел, — примирительно буркнул он. — Ты этого Хельги пока не дергай, ему и от меня достанется, а прокачает Боевые и Разведку, научи его работе с Огнем. Поставлю его в центр хирда, с луком и Огнем — в самый раз.

— Посмотрим, может, он сам себе место найдет.

— Не исключено. Значит, договорились?

— Договорились.

— Стратегию принимаем?

— В общих чертах да. В деталях будем обсуждать внутренним кругом. Но до этого нужно поговорить с каждым тет-а-тет. Возьми на себя Асмунда и Сигни, я — Шамана и Оттара. Рагнар и Лодин, понятное дело, тоже твои.

Последние двое считались сильными викингами, лидерами хирда, хотя до уровня ярла им оставалось очень далеко. У Лодина имелся тридцатый, у Рагнара — тридцать второй, но оба были прекрасными тактиками и виртуозно владели любым оружием. Много их голоса не весили, однако традиция требовала, чтобы на внутреннем круге присутствовали минимум по три представителя от каждой из Ветвей Силы. Оттар, ведьм тридцать восьмого уровня, был некромантом клана, держался отчужденно и в плановых сражениях не участвовал. Прокачанные одновременно Смерть и Природа позволяли ему экспериментировать с созданием каких-то жутких и запредельных тварей, чем он и занимался с удовольствием в своем некрополисе большую часть времени, стараясь не отвлекаться на всякую ерунду. Подробности его исследований были известны только Комтуру.

— С Асмундом я увижусь через час, — кивнул Борис. — Вчера решили в «Рок-бар» сходить, бильярд погонять. Очень кстати.

— Вот и ладно. Я тоже тянуть не буду. Так, ну все, мне пора.

— И я пойду, пожалуй.

Борис надел длинный кожаный плащ с воротником из волчьего меха, нахлобучил кожаную же фуражку и вышел в сумрак и морось осеннего вечера. Центральная улица города была многолюдна несмотря на погоду. Фонари тщились создать приподнятое настроение прохожим, но большинство людей почему-то счастьем не светилось. Скоро кафе и ресторанчики начнут заполняться посетителями, хоть на дворе и середина рабочей недели. Борис остановился под фронтоном ДК Свердлова, достал еще одну сигарету. Надо было подумать, как убить час, оставшийся до встречи с Асмундом.

Разговором с Комтуром он остался доволен. Теперь война поможет замаскировать его операцию. Браги часто действовал интуитивно. Только на импульсе он за огромные деньги подрядил на слежку Бармалея и Выкуси, подбросив в качестве мотива откровенную лажу — никакой кражи он не планировал. Такой способ решения проблемы просто был ему не по нутру. Он как будто предчувствовал появление Хельги, и теперь узлы головоломки сошлись в понятную задачу. Когда Комтур говорил о том, что выбор навыков Хельги — редкость, он явно скромничал. Не просто редкость — уникум. Никто не брал Разведку, Скрытность, Природу, Огонь, Мудрость и Стрелковый Бой. Причина очень проста. В Мире было три специализации, каждая по-своему сильная — Маги, Ведьмы, Воины. Шпион в открытом бою не мог справиться ни с одним из них. И поэтому заведомо был обречен. Рано или поздно каждому суждено встретиться с врагом на узкой тропинке. А никто в Мире не хочет быть обреченным. Как бы ни давили на неофитов координаторы кланов, никто не хотел быть физически слабее равных по левелу противников, даже во благо своих. А качать навыки под принуждением — все равно что не качать их. Олег сам выбрал свою судьбу и тем был особенно ценен. Он пришел в Мир помочь Браги устранить верхушку клана ариев. Они стали практически неуязвимы для воинского меча, но оставались не очень защищенными для стилета шпиона. Или стрелы. Оставалось локализовать их жилище в реале, поймать в точке перехода и нанести удар. И это мог сделать только Хельги. Следопыт, Шпион и Разведчик.

Ярл докурил, бросил бычок в лужу и огляделся. Как провести оставшийся до встречи час, он еще не решил. И вдруг увидел двоих молодых мужиков, идущих вдоль трамвайной линии вниз, к Алексеевской. Обычные такие мужики слегка неформального вида, в кожаных куртках и джинсах, у одного за спиной гитара в чехле. Только вот того, что без гитары, он три года назад чуть не зарубил во время очередного планового сражения. Тогда арийский неофит, еще не успевший сменить реальную морду на что-то более приличное, отделался разрубленной ключицей — на Браги обрушился сам Манфред Кляйст, и два высших воина кланов долго, умело, но безуспешно рубили друг друга в капусту. Потом, вспомнил ярл, он несколько раз мельком видел этого типа в Реальности, сразу по окончании очередной драки.

Те двое пересекли Алексеевскую и, ни разу не оглянувшись, направились дворами к «Юпитеру».

«Случайность или предупреждение?» — спросил себя Борис и не смог дать ответа. Скорее случайность, потому что предупреждать о чем-то в Мире его, Браги, было абсолютно бессмысленно. Это так же, как предупреждать трамвай о повышении цен на энергоносители.

Дойдя до Пискунова, Борис наконец пошел к «Рок-бару».

Несмотря на произошедшее, на душе было спокойно и легко. Он знал, что сможет за себя постоять. Дома в одной из ничем не примечательных коробок из-под какой-то компьютерной ерунды лежал завернутый в промасленную ветошь боевой и пристрелянный «Стечкин».

«Придется теперь таскать с собой. На всякий случай», — решил Борис и открыл тяжелую дверь кабака. Из помещения, перекрываемые гитарными рифами, шли приглушенный гул голосов и бряцанье пивных кружек.

## НИДА ПЯТАЯ. ВИСА СЕДЬМАЯ. Одна неудача за другой

Он научился держать Сферу Восприятия автоматически. По лесу бежать было легко и свободно, и теперь Хельги знал, что такой вот размашистой трусцой он может бежать хоть полдня и не устанет. Тело само выбирало нужный путь, подныривало под низкие ветки и перелетало через валуны и бревна. Ноги бесшумно опускались точно туда, куда надо. Голова могла заниматься своими умственными делами, не отвлекаясь на окружающие мелочи. Восьмой уровень очень выгодно отличался от третьего, это факт.

«Паркур, восьмидесятый левел», — ухмыльнулся он про себя.

Этот уровень дался ему нелегко. Вчера он натолкнулся на холм, в недрах которого жили вольные гномы. Пока он раздумывал: одно дело крушить монстров и всякую нелюдь, другое дело сойтись по доброй воле не на жизнь, а на смерть с человекоподобными — из норы вылез первый гном и метнул в него камень из пращи. За ними тут же закрылась Сфера Боя. Выбор был сделан. Он почти с сожалением застрелил гнома на пороге, но тот успел заорать, и из округлого дверного проема через минуту полезли его товарищи. Хельги закинулся зельем маны и принялся за дело. Гномы не спешили, а предпочли сначала выстроиться в некое подобие манипула и повели наступление. Полсотни матерых бородачей в пластинчатых доспехах и круглых низких шлемах с треугольными щитами и обязательными топорами. Хельги до сих пор не отошел от потрясения, которое он испытал тогда. Волки и бесы, Адский Кнут и Лавовое Кольцо, стрелы и осы — он обрушил на них весь свой арсенал, и только невероятным усилием смог разбить их сомкнутый строй. Один бородач прорвался к нему вплотную, и пришлось браться за копье. Топором гном владел виртуозно, и дело кончилось тем, что Хельги его прихлопнул Огненной Стрелой. Как оказалось, вовремя: остальные гномы почти полностью выкосили его разномастное воинство — волков и бесов. Пришлось ускоряться и вызывать подкрепление. Тогда он уработал копьем еще троих.

Только истощив полностью все запасы маны и лично заколов десяток бородачей копьем, Хельги сумел одержать победу. В конце концов гномы полегли, как озимые. Сам Хельги получил несколько легких ранений — от ударов топорами спасала мифрильная кольчуга. В активе оказались очередная книга, несколько пузырьков зелий, один готовый артефакт — Бездонный Мешок, и две болванки для изготовления артефактов — Дорийского Молота и Колесницы Гелиоса. Оба сборных артефакта обладали приличной ценностью — Дорийский Молот усиливал мощь таранных орудий при штурмах замков, а Колесница Гелиоса позволяла создать редкое транспортное средство, но собирались тяжело, со множеством ингредиентов, и Хельги сразу решил загнать их при случае. Бездонный мешок очень пригодился ему самому. Он мог вмещать невместимые, казалось, предметы и совсем не оттягивал плечо.

После долгих колебаний Хельги взял все-таки Стрелковый Бой — недавняя практика показала, что это не лишнее. Впрочем, с каждым уровнем уже имеющиеся навыки усиливались, а прокачивая что-либо, он приобретал новые умения из этой области. Третий уровень стрельбы позволял поражать мишень мгновенно, почти не целясь. Хельги пришел в восторг от своих способностей и подумал, что следует обзавестись по-настоящему элитным луком.

Он уже несколько дней свято чтил указания Браги и не отходил далеко от своего жилища, перед этим полностью обшарив прилегающие окрестности с прилежностью алчущего богатств скупца. Теперь местность вокруг его берлоги напоминала магазин эпохи советского застоя — одни пустые и не вполне стерильные полки. Гномы помогли Хельги разменять уровень, но на дальнейший рост уровней перспектив не имелось вовсе. Викинг добыл себе немало мелких ценных вещей и уже предвкушал, что в конце недели сможет беспрепятственно вывести в реал около четырех тысяч евро.

Однако надо было на что-то решаться. Простаивать вхолостую, без роста, ему категорически не хотелось. Рисковать было жутковато. Браги явно не шутил и не сгущал краски. Но Хельги, уже вкусивший запретный плод, не стал колебаться. Даже отдавая себе отчет в том, что он находится под эффектом, аналогичным глубоководному кислородному опьянению, он ничего не смог с собой поделать.

Хельги упаковал свои сокровища в Бездонный Мешок и, ничтоже сумняшеся, углубился в местность, откуда уже не мог напрямую перейти в Реальность.

Он решился пошарить в окрестностях Окского моста, не подходя вплотную к обжитым зонам и избегая нежелательных контактов.

На берег реки он выскочил неожиданно для себя, хотя знал, что она рядом. Нырнул под еловые лапы — и вдруг оказался на широком пойменном лугу, а в тридцати метрах перед ним сидело чудовище. И с любопытством смотрело на него.

Бледное костлявое туловище величиной с пазик, усиливая впечатление невероятной худобы, перечертили дугообразные ряды крупных колючих чешуй. Длинную тощую шею венчал жуткий голый череп с провалами глазниц, в глубине которых мерцало багровое пламя. Хвост вообще состоял из одних острых позвонков, неизвестно как соединенных друг с другом. Перепонки громадных крыльев — синюшного трупного цвета. Особенно впечатляли клыки и когти. Хладный дракон — самая мощная нежить из созданных природой Мира. Его кости не отдавали призрачным блеском, монстр не был матер, но тем не менее Хельги ни за что не решился бы сам нападать на это чудовище.

Дракон взмахнул крыльями и мгновенно оказался рядом. Хельги успел отпрыгнуть в последний момент, жуткие клыки лязгнули возле самой земли. Ткнул широким рожном в шею чуть ниже головы, снова отпрыгнул и опоясал Адским Кнутом то же место, куда бил копьем. У воина-одиночки имелся только один шанс завалить мертвую тварь — отделить кошмарную башку от тела.

Дракон ударил крылом, как косой. Хельги подпрыгнул, прокатился по скользкой перепонке, упал ничком — костистый хвост свистнул над спиной. Вскочил, судорожно скидывая со спины бесполезный лук и колчан. За те секунды, пока нежить разворачивалась, успел. И швырнул в глазницу Огненную Стрелу. Попал. Тварь, по-прежнему не издавая ни звука, дернула головой, он опять хлестнул Адским Кнутом. На шее уже образовалась глубокая дымящаяся рана. Дракон ударил головой, человек опять чудом увернулся и изо всей силы рубанул копьем, как алебардой. Опять попал.

Нежить взмахнула костлявыми крыльями, вздымая шквал ветра, и рывком поднялась в воздух. Взмыла метров на сто и заложила вираж. Хельги без перерыва метал Огненные Стрелы, благо маны хватало — среди трофеев, взятых у гномов, было три склянки эликсира магов, и он накачался до бровей. Пару раз попал в шею, но в основном мазал. Тварь сложила крылья и вошла в пике.

Когти распороли воздух в каких-то сантиметрах от его головы. Дракон сделал «свечку» и рухнул прямо на него. На сей раз уйти не удалось. Хельги задело крылом и отшвырнуло метров на пять. От удара перехватило дыхание, в глазах потемнело, он попытался встать, и тут его тело стиснул гигантский костяной капкан.

Хельги увидел черный провал между зубов и, выбросив вперед левый кулак, изо всех сил ударил Лавовым Кольцом. Бурлящий поток вырвался из Перстня, хлынул в глотку твари, клыки последний раз скрежетнули по мифрилу, и воин рухнул на траву с высоты второго этажа.

Ребра болели жутко, его шатало как пьяного, но дракону тоже приходилось туго. Лава клокотала в его глотке, он сильно и резко дергал башкой, словно это могло помочь. Хельги хлестнул Адским Кнутом. И еще раз. И еще.

На пятом ударе шея разорвалась и из черной дыры полились багровые струйки лавы. Дракон попытался неуклюже ударить крылом, воин без труда отскочил и снова хлестнул. На десятом ударе голова нежити завалилась на бок и повисла на лоскуте обгорелой кожи. Ноги подогнулись, и тварь рухнула. Однако по телу еще долго пробегали судороги, а крылья подергивались. Конвульсии продолжались полчаса, не меньше.

Хельги чувствовал себя так, словно попал под каток. Наверняка половина ребер сломана, решил он. И осколки снова проткнули правое легкое — дышалось тяжело, с дикой болью, во рту стоял солоновато-железистый вкус крови. Тошнило, в ушах звенело. Так, еще и общая контузия. Правая штанина намокла от крови. Викинг не мешкая снял с себя пояс и туго перетянул ногу выше раны. Если порвана бедренная артерия, он вполне мог быстро истечь кровью. Хельги, шатаясь, кое-как добрел до лука и колчана, поискал глазами копье. Ага, вот оно, почти вертикально торчит у молодой елки. «Значит, и мне туда», — решил он. На полпути встал, широко раскорячив ноги, побулькал кровью в легком, сплюнул багровый сгусток. Снова пошел. Опять постоял, опираясь на копье двумя руками, дождался, когда тошнота и головокружение отступят, и полез в поясную сумку с артефактами. Нашарил пузырек, вытащил, уронил на траву — не то. Затем рука наткнулась на кучу битых склянок. Когда дракон стиснул Хельги в смертельном объятии, он переломал в мешке почти все отвары и целительные зелья. Викинг продолжал лихорадочно шарить в мешке, резал руки в кровь и не обращал внимания на порезы. Вот он, расколотый надвое ядовито-зеленый пузырек с длинным горлышком. Отвар здоровья. В длинном горлышке — остатки жидкости. Пробку вытащил зубами, сплюнул и влил в рот несколько горьких капель.

После этого вытряхнул мешок в траву и проанализировал его содержимое. Нет, ничего полезного и целого больше не было.

Звон в ушах прекратился, тошнота исчезла. По телу должна была пройти горячая волна, но ничего не произошло. Хельги осмотрел ногу, разрезав штанину кинжалом. Рана была глубокой и выглядела страшно, но кровь почти не сочилась. То ли помог отвар, то ли сработала повязка. Он стал прислушиваться к ощущениям.

А они были не из приятных. В груди клокотало, булькало, при каждом вздохе от боли темнело в глазах. Книжек не было. Не хватило опыта для нового уровня, возможно, совсем чуть-чуть. Иначе бы он не колеблясь взял магию Воды — там имелось заклинание Исцеления.

В туше Хладного дракона имело цену только сердце, зато оно стоило под три тысячи монет. Драконов в Мидгарде убивали не часто. Хельги понимал, что сейчас не в состоянии вырезать сердце. Ему как-то нужно было срочно добраться домой. Иначе он пропадет. Идти обратно по чаще через бурелом было немыслимо. Хельги неизбежно где-нибудь свалится и потеряет сознание. А дальше — конец. Какая глупость и беспечность! Мозг липкой волной захлестнула паника. Он постоял несколько минут и попытался успокоиться. До зоны, где можно будет уйти в реал, — не более трех-четырех километров. Хельги осмотрелся. В пятистах метрах от него имелось что-то вроде брода через реку, от него начиналась проселочная дорога, ведущая в нужном направлении. Добраться до дороги, проползти с передышками километра три, сойти с нее, пройти метров двести-триста по лесу — и он дома. Хельги воспрянул духом.

До дороги он доковылял за полчаса. Ни единой живой души вокруг не было слышно. Видимо, появление Хладного дракона распугало обитателей. Хельги еще раз выругал себя, теперь уже — за ненаблюдательность. Он, разведчик, обязан был обратить внимание на затаившихся обитателей леса и сделать нужные выводы. Снова начало шуметь в ушах, ноги подкашивались. Сказывалась потеря крови. Хельги прилег на обочине, не в силах двинуться с места.

«Нельзя засыпать. Сон — это конец, это смерть», — убеждал он сам себя и тем не менее отключился.

Он очнулся от топанья ног и цоканья копыт. Приподнял от земли тяжелую голову и взглядом наткнулся на строй мохнатых грязных лап в пяти метрах от себя. В воздухе ощущалось благородное амбре от потных вонючих тел. На дороге, нахохлившись, стояли горгульи, построенные в походную колонну по двое, и сумрачно взирали на поверженного путника.

— Группэ, хальт! — раздалась резкая, как удар бичом, команда.

Из хвоста колонны к Хельги подбежал человек в белом плаще с нашитой свастикой. Еще один Игрок на закованном в боевые доспехи рыцарском коне, также с эмблемой свастики на крупе, гарцевал рядом. Блестящий хауберг, [39]пурпурная накидка из сукна поверх него, бацинет [40]с плюмажем из пурпурных же перьев — все выдавало в нем высокого вельможу. Забрало шлема было поднято и открывало тонкогубое, нервное, волевое лицо.

«Арии. Влип. Закон подлости всегда работает на совесть…» — обреченно подумал Хельги.

Под подбородок ему уперлось острие арийского копья, глубоко разрезая кожу и приподнимая голову.

— Ого, вот это находка! Вроде и не понедельник, чтобы всякая мразь на дорогу выползала, — смачный плевок в лицо залепил Хельги глаз.

Кровь из разреза закапала на дорогу. Арийский кнехт обернулся к конному:

— Герр гауптман, я затрудняюсь в определении вида этого насекомого. Возможно, это мокрица или дождевой червь. Прикажете произвести вскрытие?

— Стоппен, Гюнтер! Отставить! Ибен зи… Он сейчас сдохнет. — Всадник спешился и подошел к Хельги.

— Говорить можете? Доложите о повреждениях, — деловито осведомился он у викинга.

— Сломаны ребра, разорвана нога, потеря крови. — От слабости Хельги едва мог говорить, слова с каплями крови медленно падали на дорогу.

Рыцарь не мешкая сделал руками что-то вроде сферы и метнул на Хельги голубой сгусток. Викинг почувствовал жар во всем теле. Арий применил заклинание исцеления из магии Воды. Потом еще раз. Хельги с благодарностью посмотрел на спасителя.

«Возможно, я был очень не прав насчет ариев. Помогать врагу в трудной ситуации… это нечто!» — пришла ему в голову мысль.

— Спасибо, благородный рыцарь!

— Достаточно, я полагаю, — констатировал рыцарь, не обращая ни малейшего внимания на слова раненого, и повернулся к кнехту: — Продолжайте, Гюнтер.

В лицо Хельги впечаталась подошва тяжелого кованого сапога, и мир вокруг взорвался в красной вспышке. Боли на удивление почти не было — видимо, из-за шока. Рот заполнился крошевом зубов. Так зверски Хельги не били с армии, когда он по «духовщине» показывал характер и хлестался ночью в сортире с тремя «дедами». Тогда сначала тоже больно не было, всё пришло потом. Но в тот раз обошлось разбитой в сплошной синяк физиономией, а сейчас его сознательно калечили. Нос был сплющен и не мог вдохнуть воздух. Следующий удар пришелся носком под глазницу. С викинга сбили шлем, схватили за волосы, задрали голову.

— Глотай, падаль! — рявкнул Гюнтер и ударил его лицом о дорогу.

Хельги попытался сделать глотательное движение и с усилием проглотил липкий сгусток. Видимо, это был его собственный глаз, провалившийся в рот через проломленную лицевую кость. Он по-прежнему еще не чувствовал боли. Был лишь панический страх, до полной потери воли и разума. Из губ поползли кровавые пузыри. Горгульи флегматично наблюдали за избиением.

— Стоппен. — Рыцарь исцелил его еще раз. Потом завел за спину руки и замкнул их на тонкую кованую цепочку с тяжелым прямоугольным амулетом.

— Я понимаю, что он не может вернуться, иначе бы его здесь не было, но на всякий случай наложил Оковы Сознания, — пояснил он Гюнтеру свои действия. — Так будет надежней.

— Герр гауптман, он подходит под описание того, кто заколол Магнуса, — доложил кнехт.

— Гюнтер, он не просто подходит, это он самый и есть. У нас приказ от Шпеера. При захвате живым — доставить в гестапо для допросов. Поэтому не калечьте его. Он должен будет идти.

Вторично Хельги избили не так жестоко. Губы превратились в единую распухшую кровавую массу, нос смяли на сторону, правый глаз заплыл. Голова гудела как колокол, сознание помутилось. Викинга стреножили веревкой, но так, чтобы оставалась возможность передвигаться, почти нокаутирующим ударом горгульей лапы нахлобучили шлем и поставили в центр небольшой колонны, состоявшей из пары десятков Обсидиановых горгулий, мрачных бронированных тварей. Гюнтер порылся в своем походном мешке и с ухмылкой повесил ему на грудь Сферу Запрещения, препятствующую использованию любых заклинаний.

Гауптман взлетел в седло, посмотрел по сторонам и сотворил очередное водное заклинание.

— Герр оберсту. Рапорт от командира ягд-команды «Шторх» гауптмана Штилике, — четко проговорил он в пустоту. — В результате боевого поиска в квадрате Ка-восемнадцать захвачен неофит-норг, участник нападения на патруль зачистки в квадрате Дэ-восемь, — пауза. — Да. Всего двадцать горгулий, десять приданных гарпий из люфтваффе, пять панцирных троллей под командованием ротмистра Леманна. Раненых, больных не имеем! — Длинная пауза. — Цу бефел. Яволь. [41]

Гауптман помедлил с десяток секунд и, повернувшись к отряду, зычно скомандовал:

— Ахтунг, группэ ин цвай минутен, ангетретен! [42]— и вполголоса добавил, обращаясь к ротмистру, стоявшему рядом: — Выдвигаемся к Порфирному мосту. Через него уйдем к своим. Темп марша средний. До моста чуть более четырех километров. Через два километра — привал двадцать минут. Навстречу нам выходит тяжелый батальон орков под командой твоего приятеля Ульфа Кирстена, усиленный стрелковой ротой дриад для операции прикрытия. И еще десяток бойцов из Ветви Магии мы имеем в засаде там же.

Гюнтер бросил хмурый, полный сомнения взгляд на командира.

— Если пленник так ценен, можно уйти к нашим здесь, через Броды, не подвергая себя риску.

— Ценен? — иронично усмехнулся гауптман. — Кому нужна эта падаль! Военная Ветвь считает, что норги, видя нашу малочисленность, вполне могут попытаться отбить своего. Увязнут. И мы их накроем.

Леманн зло сплюнул себе под ноги в дорожную пыль.

— А мы с вами вроде подсадных уток.

— Вроде того, — невозмутимо согласился Штилике. — Двигаемся не торопясь. Глашатаи уже посланы с известием о нашей операции. Информация должна успеть дойти до нужного адресата. Командуйте, ротмистр!

— Аллее берайте!! — рявкнул Гюнтер. — Группэ, ин доппельрейхе ангетретен! Форварде группэ марш! [43]

Колонна пришла в движение. Хельги получил тычок в спину и поплелся вместе с горгульями. Несколько гарпий спикировало к гауптману. Получив указания, они вновь набрали высоту, видимо, чтобы осуществлять патрулирование с воздуха. Тролли в массивных арметах с коваными шестоперами на плечах замыкали строй.

«Толково у них все организовано, ничего не скажешь», — констатировал Олег, с горечью сознавая, что норги наверняка клюнут на арийскую наживку и из-за его разгильдяйства погибнет кто-то из своих, возможно, даже сорвиголова Браги.

Голова прояснилась, но боль огненными лучами еще пульсировала в ней. Мысли заметались в поисках решения, но на ум ничего не приходило, кроме попытки к бегству и спасительного арбалетного болта между лопаток. «Нет, ариев на это не купишь. Чего-чего, а идиотами их не назовешь, не говоря о том, что луков и арбалетов у них я не заметил. Свой, что ли, одолжить…» — уныло отмел Хельги этот вариант. Он попробовал пошевелить руками, понял, что надежно связан, расплатился за это оглушающим ударом меча по шлему.

Викинг повернул голову, встретился с горящим взглядом ближайшей горгульи и отвел глаза.

— Не дрейфь, новичок, это плашмя. Так… Чтобы дурные мысли в голову не лезли, — прокомментировал действия горгульи шагавший сбоку ротмистр и философски добавил: — Эти норги как байкеры — либо смелые, либо старые. Старых и смелых не бывает.

Проселочная дорога в районе пивзавода «Волга» петляла, как задняя нога енота и, видимо, использовалась редко. Лес отступил, оставив чахлые рощи березок на склонах пологих сопок. На горизонте пролетела туша виверна, он было направился ближе к гарпиям, но, увидев арийский строй, заложил крутой вираж, и его силуэт понесся по направлению к Щербинкам. Один раз путь им бодро перебежало стадо кабанов, но арии даже ухом не повели. Наконец, через полчаса мерной поступи, Леманн поднял руку и скомандовал:

— Группэ, хальт! Штрехен зи бефель. [44]

Строй тут же распался. Колонна остановилась на привал. Ехавший в авангарде гауптман спешился, ласково похлопал по холке своего чалого и козырьком приложил ладонь к шлему, оглядываясь в поисках воздушных разведчиков. Через несколько минут пара гарпий спланировала к нему для доклада. Хельги, сидевший на обочине в пяти шагах, слышал каждое слово.

— В двухстах шагах на сопке замечен конный дозор. Еще в пятистах шагах от него, на опушке леса — походный бивуак. Идентифицирован как татарский, силы — до полусотни наездников. Костры не зажжены.

Штилике промолчал, обдумывая полученную информацию. Леманн, не обладая выдержкой начальника, тут же переспросил:

— Эти еще что здесь делают? Их владения в Арзамасском районе. Не иначе как на ярмарку приехали. Кумыс продавать свой.

Ему ответила гарпия:

— Докладываю. Всадники не опознаны как торговый караван, а опознаны как военный разъезд.

Штилике пожевал верхнюю губу и задумчиво промолвил:

— У нас с Камилем нейтралитет. Хотя от них никогда не знаешь, чего ожидать. Вас заметили? — это уже к гарпиям.

— Вероятно да. Но никакой реакции не было.

— В любом случае менять маршрут мы не имеем права.

— Не хватало еще нам обходить всякую нейтральную шваль! А тем более этих степных голодранцев, — мрачно выдал Гюнтер.

Гауптман поморщился и зябко пожал плечами.

— Продолжаем движение.

— Боевая готовность? — уточнил Гюнтер.

— Отставить! — отрезал Штилике. — Не превращайте нас в мишень!

Ротмистр скомандовал подъем. Хельги рывком за шиворот поставили на ноги и пинком волосатой ноги с грязными заскорузлыми когтями указали направление движения. Они не прошли и полкилометра, как дорогу им преградили пятеро конных, неспешным шагом спустившихся с ближайшей сопки.

Незнакомцы ехали на невысоких коренастых степных лошадках с густой плотной шерстью. Первый всадник выделялся богатым облачением и роскошным убранством коня, на груди его красовалась золотая пайдза [45]хана Камиля — символ власти. Позади седла в такт движению скакуна раскачивался саадак [46]с серебряной насечкой. Поверх кожаного куяка [47]с металлическими вставками верховой был одет в лисий стеганый тун. [48]Круглый остроконечный шишак степняка был также с лисьей оборкой. Четверо его остроухих тургаудов [49]явно эльфийского происхождения имели в руках легкие копья с мохнатыми бунчуками и держались чуть позади.

— Вартен зи, — негромко, но четко скомандовал ротмистр. — Группэ, кампфлиние ангетретен! [50]

Горгульи мгновенно перестроились в боевой порядок, взяв на изготовку короткие ксифосы. [51]Тролли заняли позицию на фланге. Перед строем на своем чалом гарцевал гауптман, разглядывая приближающихся незнакомцев. Вся фигура Штилике излучала уверенность и силу.

Со стороны леса задул ветер, подняв тучу дорожной пыли. Ее завеса закрыла неподвижный, изготовившийся к обороне строй ариев.

В пяти шагах от конного рыцаря татарский вельможа натянул поводья. Его спутники замерли у него за спиной.

— Тимур-оглан, букаул [52]хана Камиля, приветствует высокородных подданных Великого Наместника и желает им приятной дороги. — Голос монгола звучал мягко и никак не вязался с надменным выражением его лица.

— Мы также приветствуем доблестных воинов хана Камиля, — с ледяным спокойствием ответил Штилике. — Каким попутным ветром занесло вас в наши края?

— Мы выполняем приказ нашего Военного Совета, джихангира, по патрулированию этой местности и отвечаем за спокойствие этой земли, — любезно объяснил букаул.

— Стало быть, Арзамасский район уже не нуждается в патрулировании? — Гауптман, чтобы не обострять ситуацию, сделал вид, что не заметил территориальных притязаний монголов.

— Арзамасский Удел и Арзамас-Сарай всегда надежно защищены, хвала Аллаху! — И тургауды, как эхо, подхватили: — Аллахра шокер!

Тимур-оглан неторопливо оглядел строй горгулий. Хельги почувствовал, как взгляд татарского вельможи надолго задержался на его фигуре.

— Вы ведете пленного?

— Да, нам удалось захватить преступника-норга. Он несколько дней назад убил нашего воина. И, как бы мне ни было приятно беседовать с высокочтимым букаулом, нам необходимо двигаться дальше по своему маршруту. — Гауптман с немалым трудом сдерживал раздражение.

Стоявший рядом с Хельги Гюнтер от гнева кусал губы. Посланник хана Камиля, казалось, полностью проигнорировал последние слова Штилике и продолжил рассматривать арийский отряд цепким внимательным взглядом своих раскосых глаз.

— Не будет ли мой собеседник настолько любезен, что освободит нам дорогу, дабы мы могли продолжить путь. Наши тролли уже сутки не кормлены, и ваши лошади могут случайно пострадать, — уже резче, со злинкой в голосе проговорил гауптман.

Ответ букаула потряс даже Хельги.

— За право пройти здесь вам надлежит заплатить нам дорожный налог, юлхакы. Я подсчитал, это будет сто сорок динаров.

— Любезный букаул не путает ариев с русами? Это они платили дань Золотой Орде, а не арии, — продолжая с неимоверным трудом сохранять спокойствие, переспросил гауптман.

— Это потому, что они собой заслонили вас от нас, — парировал Тимур-оглан. — А здесь что сможет вас спасти?

— Довольно! Арийские воины никому не платят налогов, кроме Наместника! Не хватало еще, чтобы всякая шваль диктовала мне свои условия! Убирайтесь с дороги вместе со своим вшивым отродьем, пока мои орки не пустили вас на конскую колбасу! — взорвался Штилике и потянул из украшенных драгоценными камнями ножен итальянскую чинкуэду.

— Казы — это хорошо, — причмокнув губами, ответил Тимур-оглан. — Жаль, что ее не приготовить из вашей нечисти. «Кто не отвечает гневом на гнев — спасает себя и собеседника», [53]но я вижу, что нам не разойтись на этой дороге. Со мной три арбана мергенов [54]и два арбана кешиктенов [55]из личной гвардии темника Джелял-эддина! Вы скоро пожалеете о своем решении, как только что пожалели свои деньги, — букаул вдруг резко поворотил скакуна, и пятерка воинов, вздымая фонтаны пыли, галопом поскакала к сопке. К Штилике бегом подбежал ротмистр, чтобы уточнить диспозицию боя.

— Что будем делать, герр гауптман? — озадаченно спросил Гюнтер. — Я думаю…

О чем думал ротмистр, осталось неведомым. Из-за сопки выметнулась лавина конницы, в которой мелькали странные силуэты — Хельги впервые увидел кентавров. Истошный визг рванул уши, в воздухе мелькнула густая черная рябь, и по рядам горгулий словно коса прошлась. Сверху посыпались бьющиеся в судорогах гарпии.

— Ангрифф! [56]— рыкнул Штилике.

Вытянул вперед и вверх правую руку, крутанул кистью, и из его ладони метнулась бледная, почти невидимая полоса. Один то ли мерген, то ли кешиктен, Хельги не разобрал, буквально остекленел на скаку и рассыпался звонкими ледяными брызгами. Остальные буквально через миг с воем пронеслись мимо ариев. Викинг увидел раззявленные пасти, мелькающие корявые руки и бьющий в упор черный ливень стрел. Вокруг рычали и хрипели, какой-то тролль грянул оземь в паре шагов от пленного, придавив горгулью. Из рук гауптмана били фонтаны чего-то бледного, и монголы разлетались на льдистые куски. Но всадники, не реагируя на потери, продолжали выстраивать вокруг дозора пыльный хоровод, из которого сыпались дротики и стрелы.

«Карусель, — вспомнил Хельги. — Они выстроили свою знаменитую карусель. Так и будут кружиться вокруг пехотного строя, пока не выбьют всех. А они выбьют, в Реальности так было всегда».

Упал Гюнтер. Его шею выше горжета [57]насквозь прободало тонкое копье. Один тролль в отчаянии метнул шестопер в ближайшего монгола, проломил тому шлем, разбрызгал во все стороны мозги и сам свалился с несколькими стрелами, торчащими из открывшейся при броске подмышки. За мельтешением конницы на склоне холма разведчик неожиданно заметил какого-то восточного оборванца в дырявом халате, подпоясанном веревкой, в войлочной конической шапке. Оборванец крутился волчком, воздев худые руки к небу, и громко заунывно пел. Зашипело, как будто на сковороду кинули сырую отбивную не меньше чем из слона, и волосы у викинга встали дыбом. По арийскому строю хлестнула змеящаяся волна синеватого пламени — Цепная Молния, мощнейшее заклинание массового поражения. А потом вдруг монголы разорвали карусель, рванув назад, и Хельги с удивлением обнаружил себя одиноко стоящим среди трупов. Бой, продолжавшийся пять минут, показался разведчику мгновенным, он даже пригнуться не догадался. И только контуженный заклинанием, он наконец благоразумно опустился на землю, чтобы не стать случайной мишенью для лучников. Внезапно обстрел прекратился. Хельги поднял голову и увидел, что на дороге остался один Штилике. Остальные в отряде ариев были выкошены полностью. Гауптман вытащил из ножен свою чинкуэду [58]и неожиданно яростно выматерился на чистейшем русском, да еще с характерным волжским оканьем. Его стальное самообладание все-таки ему изменило. Тимур-оглан подъехал к нему, спешился, достал из ножен легкую кривую саблю с черным отливом, и они сошлись в рукопашной. Оба оказались бойцами высочайшего уровня, не чета Хельги. Клинки почти неразличимо мелькали в воздухе, был слышен только их мелодичный звон. Оба делали ставку на ловкость и виртуозное владение оружием. Всё закончилось неожиданно. Воины в прыжке пронеслись мимо друг друга, встали на полусогнутые ноги и синхронно развернулись лицом к лицу. Замерли на несколько секунд. Монгол остался в одиночестве стоять на обочине, а гауптман медленно осел в высохшую придорожную траву. Тимур крутнул саблей, стряхивая веер темных брызг, и неуловимым точным движением вогнал саблю в ножны.

— Ай-ай-ай! Какой безрассудный человек! Когда ты слабее, нужно уметь договариваться, — назидательно произнес Тимур-оглан телу Штилике и замер, беззвучно шевеля губами, видимо читая подходящие обстоятельствам мусульманские аяты [59]или дуа. [60]

Закончив молитву, монгол оглянулся на своих подъехавших воинов.

— Все тела убрать за сопку. Трофеи собрать в мешок для калана, павшим воздать должные их разрядам почести.

Отдав приказания, вельможа направился к Хельги, который уже стоял посреди свалки тел арийского отряда. Оглядев его истерзанное лицо, сокрушенно произнес:

— Ну какое варварство! Что сделали с человеком… Ай-ай-ай, эти арии совсем не умеют пытать пленников.

— Я — Хельги из клана норгов, высокородный, — торопливо представился викинг, хотя последние слова букаула ему явно пришлись не по душе. — Позвольте выразить вам благодарность…

— Позже, — остановил его жестом монгол и крикнул своим тургаудам: — Где Сеит? Пусть даст юному норгу зелье Здоровья. И мне тоже… Два.

Только сейчас Хельги заметил у монгола кровь, обильно сочившуюся на полу туна из раны в левом боку.

— Мой бесценный викинг, мы должны немедленно сниматься и отправляться ближе к нашим угодьям. Надеюсь, вы составите мне компанию?

— В качестве кого? Гостя или пленника? — Хельги решил сразу выяснить свой статус.

Тимур-оглан помолчал, с нескрываемой усмешкой поглядывая на собеседника.

— Мы, по-моему, только что оказали вам немалую услугу. Ни много ни мало — спасли вашу драгоценную жизнь. И душевное здоровье тоже, если слухи о гестаповских подвалах не врут. Простая вежливость должна подвигнуть вас на любую любезность, которая мне будет угодна. Я не прав?

— Простите мою глупость, мудрый Владыка. Раны и пытки ариев помутили мой разум. Я с благодарностью принимаю ваше предложение. — Хельги смущенно склонил голову.

— Якши. А пока примите этот отвар из рук моего телохранителя. — Тимур-оглан взмахнул рукой, и с викинга упали связывающие его оковы.

Хельги выпил зелье и блаженно закрыл глаза, чувствуя, как целебный жар затягивает раны на его лице.

— Отдохните, мой друг, пока мы хороним павших. После этого сразу двинемся в путь. И путь будет неблизким.

Предложение было нелишним. Викинг только сейчас почувствовал, как от усталости и напряжения дрожат и подкашиваются его колени. После монгольских зелий неудержимо потянуло в сон. Стыдясь своей слабости, он на несколько шагов отошел от дороги и без сил свалился в густую ароматную траву.

Он пролежал, казалось, не более получаса, когда почувствовал, как его плечо трясет настойчивая рука. Просыпаться не хотелось. Все произошедшее сегодня казалось единым нескончаемым кошмаром, в который не хотелось возвращаться. Хельги повернулся лицом вверх. На Мир постепенно опускались сумерки. Над ним стоял Сеит, держа под уздцы двух степных лошадей.

— Оглан спрашивает, можете ли вы ездить верхом. У нас есть кони, сегодня лишившиеся своих седоков.

— Да, Сеит, мне приходилось ездить на лошади. Не так, конечно, как вы…

— Особой науки не потребуется. Нам главное перейти брод. Южную дорогу охраняют наши нукеры. Дальше поедем медленно. — Сеит отдал Хельги повод одного из степняков, сделанный из сыромятной кожи, и вскочил на своего коня, предварительно по степному обычаю засунув под ленчик седла плоский кусок мяса из своего холщового мешка.

Хельги под внимательным взглядом Сеита осмотрел упряжь, проверил и слегка подтянул подпругу, потом также взобрался на скакуна. Сеит удовлетворенно тряхнул шишаком.

— Много времени прошло? — спросил викинг у тургауда.

— Час с четвертью. Мы спешили.

— И никто не появился?

— Нет, хвала Аллаху! Можно ехать. А если бы и появился? Кто догонит степной ветер…

Отряд ждал их у Брода. Дервиш стоял на земле у самого водораздела и творил сложнейшее заклинание Сухого Пути из магии Земли. Поодаль пара всадников о чем-то оживленно разговаривала с букаулом. Хельги заметил, что у обоих кочевников копыта коней были обернуты тряпками. Он повернулся к Сеиту.

— Эти двое вместе с дервишем останутся и уничтожат все следы. Так приказал оглан.

Тимур заметил Хельги, приветливо улыбнулся и сделал рукой приглашающий жест.

## ВИСА ВОСЬМАЯ. Снова поражение норгов, затем странная победа, а Хельги ест, пьет, и все это в плену

Невеселое получалось совещание. Подающий надежды разведчик клана исчез бесследно, вероятно, оказался захвачен ариями. В пригороде два ведьма, Харальд и Траусти, напоролись на засаду противника и были уничтожены. Арии не потеряли ни одного человека.

— Там их собралось до чертиков. Остальные едва унесли ноги, — оправдываясь, произнесла Ингрид.

Браги поиграл желваками.

В кабаке сегодня было накурено, как в опийном притоне. Табачный, травяной и прочий дым ровной пеленой стлался по потолку и утекал через открытые окна. Тинг срочно собрали в Мире, чтобы обсудить захват Хельги и резню, которую арии учинили на том самом месте, где они с разведчиком порешили в полном составе арийский патруль. Два сильных ведьма норгов, семейная пара, угодили в расставленные силки, ввязавшись в бой с крупным подразделением противника. Вызванные ими юниты эффекта не дали, потому что сами норги были тут же атакованы арийскими магами во главе с самим Адольфом Пильхе. Шансов уцелеть у викингов, конечно, не было. Вызванное подкрепление, скрипя зубами, волевым решением остановил Комтур, иначе потери были бы еще внушительней. А как поступить с Хельги? Если он в плену и надолго, что следует за этим? Одни сутки в Мире приблизительно равнялись часу и двадцати минутам в Реальности. Сколько пройдет времени, прежде чем его хватятся родные?

— Наместник уже получил ноту от Старейшин о недопустимости массированных боевых действий в черте города. Жесткую ноту. С возможными санкциями вплоть до расформирования клана, — примирительно сказал Комтур.

— Яд сколопендры им в гузно! Они наперед просчитали, что будет предупреждение, и плевать на него хотели! Один раз, как говорится…

— Можешь не продолжать, Браги, ясно, — прервал его Шаман. — Кой бес наши туда полезли, Комтур?

— Услышали глашатая, и взыграло ретивое… Хорошо, что я успел отозвать людей. Иначе бы точно костей не собрали. — Комтур угрюмо затушил папиросу прямо о стол.

Они сидели в «Столице». Трактирный вечер уже вступил в свои обычные хмельные права, но у господ норгов были такие злые лица, что чуткие к этому половые даже боялись подходить к ним.

— А что с Хельги? — спросил ярл.

После вчерашнего окончательного разрыва с Труди и последовавшей вслед за этим непременной грандиозной трехдневной попойкой, разделом и разломом имущества, он на время выпал из текущих событий. По словам Труди, она хотела жить с одним мужчиной, ну с двумя, но никак не желала оставаться соломенной вдовой. Последней каплей, сломавшей спину верблюду, явилась ее вечеринка с дружинником-русом, в процессе которой оный, узнав о том, что она подруга Браги-ярла, исчез с места событий, даже не оплатив счет. Ярл вернулся в Мидгард в самом сумрачном расположении духа. Оказалось, что за пять часов его отсутствия двое норгов погибли, один пленен. Арии перешли в решительное наступление. Ярла переполняло желание немедленно порвать кому-то задницу, но вероятных противников вокруг не наблюдалось.

— Разведдозоры вернулись ни с чем. Вероятно, Хельги достался Шпееру.

— Это потому, что из нас следопыты, как из дерьма пуля. Задница, однако, — подвел итог Оттар-некромант.

Браги презрительно фыркнул.

Комтур понял, что боевой дух падает и надо брать все в свои руки. Он выразительным жестом положил ладони на стол. Все тут же стихли.

— Так. Завтра с утра поисковыми группами прочесать лес вокруг берлоги Хельги. Группы не менее пяти человек. Формирование групп — на Браги. О результатах доложите. Одиночные пикники в Мире полностью упраздняются. Любые самостоятельные действия против ариев исключены. Только через глав Ветвей Силы. В городах объявить общую мобилизацию юнитов. Отныне мы полностью находимся на военном положении.

— Давно пора, — поддержал координатора клана Шаман. — Эй вы, неспешные! — рявкнул Браги в сторону стойки. — А ну подползли сюда! И еще, Комтур, — Браги помедлил, — проверь своего подопечного в реале. Вроде как вы соседи. Мало ли что. Нам еще там, в реале, неприятностей не хватало.

Комтур кивком и взглядом показал ярлу, что уже думал об этом. Вдруг в открытое окно влетел почтовый голубь и шлепнулся на руки Ингрид. Она развернула записку и тревожным взглядом обвела Внутренний Круг.

— Около города Сигни замечены крупные силы ариев. Они просят немедленной помощи.

Все переглянулись.

— Вечеринка отменяется, — бросил Комтур, — выдвигаемся через реал. По московской трассе мы за час доберемся до Дзержинска.

— Вот ублюдки, — почти восхищенно процедил Браги. — Они что, совсем не спят?


Франк, продуваемый насквозь холодным ветром, сидел на склоне холма, бывшего в Реальности гипермаркетом, курил и время от времени прикладывался к бутылке, безучастно разглядывая окрестности. За полчаса перед ним по мощенной плоскими речными валунами деревенской дороге по направлению к центру прошли в полном вооружении боевой дозор русов, возглавляемый их пластуном Молчаном, да несколько обозов с разнообразными товарами. Механик решил посидеть еще минут двадцать да попроситься к кому-нибудь на попутную телегу. Пора было двигать к дому, пора было браться за работу. Как его занесло в эту корчму, заросшую лещиной, что одиноко стояла в ста шагах от дороги, он и сам не помнил. Проснулся тяжело: спал, уткнувшись носом в плечо храпевшего рядом орка за загаженным и залитым неизвестно чем столом, в ароматах крепкого перегара, прогнившей древесины, застоялого запаха псины и еще неизвестно чего, но такого же отвратительного. Франк выгреб из кафтана остатки мелочи, купил на них у гоблина-кабатчика штоф какого-то гнусного местного пойла и, держась за воздух, пошатываясь, побрел до ближайшего пригорка — выхаживаться. Ничего, что ветрено и холодно, прохладный воздух способствует вытрезвлению и улучшению общего самочувствия. Во время серьезного контракта он, как правило, не пил, но тут как-то само случилось. Началось в «Свином кабаке», угощали арийские кнехты по поводу своей победы над норгами, потом они переместились в следующее злачное место, затем в следующее, и вот чем кончилось. Франк горестно вздохнул. Он вчера просадил больше ста марок. На что — неизвестно, последняя часть вечера оказалась глубоко сокрыта в черной дыре его мозга. Покрутив головой, сделал изрядный глоток из бутыли. Красное сухое, пусть слегка отдающее немытыми ногами, сейчас было кстати для поправки здоровья, хотя все время приходилось себе напоминать, что только в России выражение «поправить здоровье» часто может означать «нажраться еще больше, чем вчера». Жиль де Рец заказал ему партию портативных палачей, внес необходимую предоплату, и подводить этого клиента механику ох как не хотелось. Скрип колес и топот ног на дороге за холмом он услышал издалека, еще через минуту понял, кто идет, и оживился в ожидании свежих новостей.

— Ну вот, свежесть воздуха обычно не чувствуется, пока ее никто не испортит! Эй, погребальные! Бредите-ка сюда, вот сюда, да. Ближе не надо, а то что-то от вас особенно смердит, а я сегодня к таким делам чувствителен чрезвычайно.

Семерка гномов с тележками встала поодаль, сняла колпаки и поклонилась. Воняло от них ощутимо.

— Ну рассказывайте, что нового видели?

Первый гном начал:

— Ежели господину будет интересно, видели мы, недостойные, как барон Жиль де Рец кровожадный наловил два десятка гоблинов и влек их, стенающих, в логово свое зловонное…

— Не интересно. Я и так знаю, на что ему гоблины. А про зловонное я бы на вашем месте помолчал.

Гномы смутились. Немного помявшись, заговорил второй:

— Еще видали мы, благородный рыцарь, как ведьма Гордана из русов своих слюнотечивых и озорных церберов языку человеческому обучала…

— Это она зря, — хохотнул Франк. — Если собаки начнут говорить, люди потеряют последних друзей… Валяйте дальше…

— Видеть мы, может, и не видели, но от лесного народа слыхали, ежели господин позволит, — оживился третий, — как монголы вероломные на конях своих безобразных средь бела дня на арийский отряд напали…

— Стоп! А вы не попутали часом ничего, лопоухие? — встрепенулся Франк.

— Не извольте сумлеваться, мастер-механик, истинно сказываем — алчные до крови монголы, аки вепри хищные, напали на господ ариев, когда те мирно шествовали к Порфирному мосту да пленника-норга с собой тащили.

— О! — Франк задумался. — Вот с этого места поподробнее. Только со сравнениями поосторожнее, а то у вас сейчас вепри хищниками стали, а завтра, глядишь, и медведи пернатые появятся. А что за пленный у ариев был, рядовой викинг или вельможа какой?

Гномы дружно откашлялись, приняли величественные позы, и первый начал:

— Слышали мы, скорбные, от жителей скромных лесных, как монголы — всадники ярые, числом поменьше сотни, засаду коварную устроили ровно напротив Змеиных Бродов!

— А господа арии, — подхватил второй, — шли дорогою своей, да вели промеж себя молодого норга-разведчика из неофитов, которого полонили на тракте Болотном!

— Ежели господин интересоваться изволит, — забубнил третий, — тот в одиночку с Хладным драконом драться полез на Заливном лугу, да чуть не умер при этом. Крепко помял его дракон бледнозубый, почитай, у норга того душа гвоздями дюймовыми к телу бренному прибита оказалась.

— Вот и спеленали его арии, как куклу какую, несмышленого норга оного, как кошка быстрая птенца выползка крадет, скрали они разведчика и потащили того на допросы свои лютые в Арийскую канцелярию, — с упоением продолжил четвертый. — А монголы зловредные им путь преградили: отдавайте, говорят нам норга, а не то…

— Стоять! — Франк чуть не поперхнулся вином. — Так вся свара из-за пленного приключилась? Вы соображаете, что мелете?!

— Из-за пленного, как есть из-за норга несмышленого! — хором загомонили гномы, и пятый с достоинством заявил:

— Что ж мы, добрый господин, из разума, что ли, вышли? Мы истинно ведаем, что говорим! А арийский начальник, гордый весь из себя, монголам в ответ: «Вон пошли, недостойные! Прочь с дороги, смерды нечестивые, пока на клочки вас не порвали тролли наши агромадные!» И замелькали вокруг ариев всадники монгольские, равно как тараканы на кухне, — заголосил пятый. — Как стали стрелы да копья метать свирепо, как давай их колотить заклятиями жгучими! Терзали монголы жестокосердные ариев, доколе всех насмерть не положили там, на дороге, ежели господин позволит. И могилу их с землей сровняли бесследно!

— Ничего не оставили от битвы той, коли господину любопытственно, — доложил шестой, кланяясь. — Ни копья, ни стрелы наконечника! Всю дружину арийскую покрошили, бошки поотвинчивали, крыла пообрывали, хвосты повыдергивали и попрятали все, аки тати ночные.

— Так все было, — с достоинством доложил седьмой.

Франк довольно хмыкнул, глотнул вина.

— Ну что ж, порадовали, языкастые. Вам впору свое информбюро или горсправку открывать — верное дело предлагаю, золотые лопатой грести будете, как честный человек это вам говорю!

Гномы крепко задумались.

— Ладно, не морщите мозги, а то там, не дай бог, извилины появятся. Ступайте себе с миром, криволапые. И никому, кроме меня, о том, что видели, не рассказывайте — не ровен час, монголы решат, что такая реклама им не нужна, и тут и конец вам придет. Усвоили?

Все семеро чинно поклонились, надели колпаки и зашагали по тропинке, о чем-то вполголоса переговариваясь между собой, не иначе всерьез обсуждая совет Франка. Да и ему самому впору было основательно обкашлять это дело. Механик достал смятую пачку папирос «Черные легкие спешиалз» и закурил последнюю оставшуюся. За такую информацию, особенно если ее продать в нужные руки, можно было поднять неплохую деньгу. Вопрос — с кем торговаться? С норгами? Ну уж нет. А если у тех тайный союз с ханом и те в курсе произошедшего? Упрячут его, Франка, в какой-нибудь темный подвал до лучших времен, это уж как пить дать. Пойти к ариям? Нет, дудки, похоже, у ариев с норгами свара пошла не на жизнь, а на смерть, и ничем хорошим это не кончится, а посему встревать между ними — дело гиблое. Угодишь одним — сразу станешь врагом для других.

«Наведаюсь-ка я крусам, — без поспешности покумекав и допив до капли вино, решил пройдоха. — Эти ребята смирные, хлебосольные. Но тоже всегда хотят быть в курсе событий. Авось сторгуемся, да и ужин в теплой компании с медами да настойками считай что обеспечен».

Франк припомнил, что в «Доме игрищ» обычно столуется Гридя, княжеский тиун, личность радушная и к нему, Франку, обычно благорасположенная. И сей доблестный витязь всегда при толстом кошеле, а это важно. А заказ барона может еще денек подождать.

Пройдоха-мародер заприметил тяжело подымающуюся на холм гномью телегу, груженную репой и капустой, и замахал рукой, привлекая к себе внимание.


Хельги с аппетитом поглощал бодог [61]из сурка, запивая его молочным чаем сутэем. Позади остался вчерашний тяжелый ночной переход, после которого от усталости он едва смог сползти с коня. Кочевники остановились на ночлег посреди широкого поля в районе Богоявления, на полпути к Арзамасскому уделу. Тимур-оглан хотел пригласить пленника к себе в юрту на ужин, но, видя состояние викинга, махнул рукой, приказал воинам побыстрее накормить норга и отправить его спать в солдатский шатер.

Утром Хельги проснулся с ломотой во всем теле, но полный энергии.

Вокруг расстилалась Периферия во всей ее первозданной красе. Неподалеку от дороги, шагах в трехстах, паслось небольшое стадо антилоп. Прямо на тракте, пристроив умную морду на вытянутые лапы, лежал шакал и созерцал нехитрый быт походного лагеря. Из-за соседнего шатра, озираясь, вылез детеныш лепрекона, нерешительно подошел к ближнему очагу и подобрал отброшенную за ненужностью баранью кость. Нерешительно постоял, поглядывая на куски мяса на расстеленной овечьей шкуре, и с урчанием удалился восвояси.

Оглана в лагере не было, он с утра уехал охотиться со своим ловчим соколом. Хельги, пользуясь неограниченной свободой передвижения в стане своих спасителей, решил потренироваться с мергенами в стрелковых упражнениях из легких композитных луков. Мишенью служили полевые сурки, которых монголы охотно употребляли в пищу. Подстрелил очередного грызуна — и увидел выпавшую под ноги книгу Знания. Получить девятый уровень на сурке — это было нечто. Не иначе — ехидная улыбка местного божества. Взял Скрытность, избежав соблазна изучить магию Воды. Хельги принял решение быть последовательным в выборе специальности и довести хоть что-то до совершенства. Потом последовали спарринги на холодном оружии. Он многое почерпнул из приемов боя степняков, хотя сравниться с ними во владении клинком, пожалуй, ему было не суждено. Перед обедом с пользой повалялся на травке, усиленно штудируя одолженную у дервиша «Магию Мидгарда» — по крайней мере, теперь он надеялся хотя бы опознавать применяемые другими заклинания. Ну хотя бы часть из них, по внешним признакам. К своему стыду, викинг оказался полным профаном в магическом бою, кроме собственных заклинаний, он не ведал никаких других. А ведь давал ему Комтур этот учебник и рекомендовал ознакомиться поскорее! Но Хельги увлекся «Общей биологией» и «Галереей Силы» — роскошным рукописным томом с портретами ведущих Игроков Мидгарда, которые сделали художники-эльфы, и емкими описаниями их способностей. Кстати, очень полезные оказались книги, и на «Магию» у разведчика просто не хватило времени. От Лизаветы книги приходилось прятать, а еще по шесть часов в день надо было отрабатывать зарплату штатного геймера, а в Мире вообще некогда читать, не библиотека. Ну не разорваться же человеку, в конце концов!

К полуденному котлу вернулся Тимур, проверил караулы и пригласил Хельги составить ему компанию во время обеда. Чокаясь с букаулом узкой пиалой, наполненной резким бодрящим самогоном архи, викинг еще раз спросил его о своей судьбе.

— Мой друг избежал великой опасности, это главное, — философски ответил Тимур. — Что касается будущего — оно пока не определено. Я жду илчи, гонца из Синей Орды, тогда твое будущее прояснится.

— Да простит Великий букаул мою назойливость, на что мне надеяться? — не унимался Хельги.

— Ха. Если бы такое случилось в реале, тебя бы как пленного продали в рабство. Ты понимаешь это?

— Да, — подумав, ответил норг.

— Хорошо. Здесь такого не будет. Но ты — должник хана.

— Каким будет выкуп? — без обиняков спросил Хельги.

— Ты интересуешься суммой выкупа. — Тимур прищурился и помедлил. — Ты сейчас девятый левел, викинг. Пять тысяч динаров за левел дают нам сорок пять тысяч динаров в сумме. Вот выкуп за твой уровень. У тебя есть столько? Я думаю, что нет.

Хельги присвистнул. «Ничего себе кончается неделька, ничего себе — скопил деньжат на квартиру. Все трофеи ушли ариям, а от них — монголам. Какое милое это местечко — Мидгард. Меньше месяца тут, и уже должен сорок пять штук евро!» — ошарашенно подумал он, но вслух сказал твердо:

— За меня могут внести выкуп.

— Нас не интересует выкуп. И уж тем более выкуп от тебя лично. Тогда все узнают о том, что произошло вчера между нами и ариями. Хвала Аллаху, следы удалось скрыть. Но слухи в городе расходятся быстро. Мы не хотим, чтобы о вчерашней стычке судачили. Если мы начнем переговоры о выкупе, завтра все будут знать об этом. Война нам сейчас не нужна. Ты — разведчик. У хана есть виды на тебя. — Тимур прищурился, оценивающе посмотрел на Хельги.

— Я из клана норгов.

— Я понимаю. Сегодня ты — норг. Кто может сказать, что будет завтра?

Ситуация прояснялась. Хельги понимал, что стал участником неведомой ему многоходовой комбинации, и ему недвусмысленно предлагали сменить «прописку». Связав несколько фактов воедино, можно было понять, что, вероятно, именно он, Хельги, стал причиной стычки монголов и ариев около пивзавода. А вообще, что делал разъезд монголов в пяти километрах от его берлоги? Не за ним ли охотился изначально? Хельги предпочел не спрашивать. Не было также понятно, как хан вообще узнал о его существовании. Его знакомых в Мире можно было пересчитать по пальцам одной руки. Тимур спокойно смотрел на викинга и, казалось, читал все мысли на его лице.

— Мой клан воюет. Я не из тех, кто бросает друзей в опасности.

Букаул наклонил голову в знак того, что понимает и принимает ответ собеседника.

— Якши. Верность своим — это хорошо. Я не ждал иного от тебя. Сегодня-завтра будет гонец из Арзамас-Сарая, и мы вернемся к этому разговору. Возможно, очень возможно, от тебя Великому хану понадобится всего лишь услуга. Продолжим трапезу.

Тимур сделал жест своему тургауду, безмолвной неподвижной тенью застывшему в проходе юрты, и им принесли свежий козий сыр и ароматную лапшу цуйван с бараньим мясом, обильно приправленную травами и специями.

Хельги ел и думал о том, что оглан наверняка знает, какая именно услуга от него нужна хану Камилю, но ни словом, ни жестом никак не даст ему понять это. И услуга эта нешуточная.

После плотного обеда букаул предложил выкурить по трубочке, наслаждаясь степными видами. Хельги с удовольствием затянулся монгольской курительной смесью, составленной из дюжины благоуханных трав. Походный лагерь наполняли звуки обычной кочевой жизни: бряцание котлов, ржание лошадей, гортанные переклички воинов. Над полем, распластав крылья, мышкуя, парил полевой лунь.

— Мой друг сегодня шагнул на новую ступень, — промолвил Тимур.

— Угу. Перешагнул. Через сурка.

Оглан неожиданно засмеялся детским рассыпчатым смехом, стыдливо прикрывая рот рукой.

— Норги — отличные воины. Бесстрашные, отчаянные в бою, но совершенно безрассудные. Ну как они могли оставить своего разведчика одного в Мире до достижения хотя бы двенадцатой ступени! — осуждающе воскликнул Тимур. — У нас воспитание длится до шестнадцатого шага, у русов или ариев до десятого. Норгам же все трын-трава…

— А гауптман, ну тот арий, которого вы поразили, он какой был?

— Тридцатый или выше, я не разбирал, — флегматично ответил букаул. — Очень сильный Водный маг.

— Не такой сильный, как ваш дервиш, я так понимаю. — Хельги из вежливости не стал спрашивать, какой уровень у Тимура, а тот, видимо, из скромности промолчал.

— Если бы он все правильно делал, нам и Монкге не помог бы. Трудно бы нам пришлось, очень трудно. Я недооценил его. Запомни, викинг, это пригодится, ведь ты — разведчик. Арии, они тоже сильные воины, дисциплинированные, смелые. Один недостаток есть у них. Слишком самоуверенные и надменные. Не уважают никого, кроме себя. Вам, норгам, никогда не победить их в открытом бою, для этого они — слишком хорошие тактики. Намного лучше вас. Если хотите выжить — придется брать их хитростью. Их сила — это их слабость. Вот твой вчерашний арий тому пример: ему бы Зимнюю Реку сделать — и половина наших коней переломала бы ноги на льду. Или Хрустальный Дворец — тогда наши стрелы не нашли бы цель. Но я его разозлил, и он начал атаковать. Гордый был, надменный, никак не мог поверить, что может проиграть. Девять нукеров наших убил, но этого не хватило. А когда спохватился, менять что-то было уже поздно.

— Значит, Вода — самая сильная магия? — обеспокоенно спросил Хельги.

— Все магии сильны по-своему. Ты взял Природу и Огонь, для тебя это будет хорошо. Вода не нужна тебе. Вода нужна полководцу. Ты — не полководец, ты — следопыт. Еще позже возьми Поиск Пути, а когда на двадцатой ступени будешь, возьми Обаяние, это тоже пригодится. — Тимур выбил трубочку о траву. Маленькие искры разлетелись в разные стороны. — Рано сегодня ложись, викинг. Надо выспаться. Я в степи видел сегодня помет Древних бегемотов. Завтра на охоту пойдем.


Баллиста гулко отстрелила тетиву. Мимо. За ней тут же два боевых скорпиона послали свои тяжелые стрелы. На этот раз хоббиты-наводчики сработали отменно — от предпоследнего онагра [62]в разные стороны полетели щепки. Прислуга орудий тут же подтащила новые заряды. Наводчики корректировали прицелы.

— Прекратите стрельбу! — скомандовал Комтур. — Дендроиды сейчас сомнут их боевое охранение! Своих покалечите!

Хоббиты послушно замерли, но стрелы держали наготове. Бой постепенно завершался по всей долине. На правом фланге центурия тяжелых орков и троллей попала в мешок. Браги во главе хирда уверенно врубался в середину их разорванного строя. Слева лава кентавров стоптала батальон дриад и уже подняла на пики виверну, его предводительницу.

Позади битвы догорал город Сигни. Сама хозяйка с алой от ожога щекой верхом на белоснежном единороге металась повсюду, подгоняя пожарных гномов, но те уже не в силах были ничего предпринять для спасения замка. Пламя, раздуваемое осенним ветром, перекинулось на амбары и прочие хозяйственные постройки, и те запылали, как спичечные коробки. Огонь жадно пожирал хозяйское добро, игнорируя заклинания Дождя и Зимней Стужи.

Оставшиеся в живых дендроиды таки добрались до осадных машин и принялись крошить их своими могучими узловатыми руками. Командовавший ими Асмунд Ведьм даже не стал вмешиваться. Уж больно много их боевых товарищей нашло свою кончину сегодня под Огненными Стрелами дриад и гастрафетов ариев. Самих дриад в это время добивали пиками конные эльфы Шамана. Хирд разметал остаток орков и предоставил рептилоидам Кнута завершить разгром атакующих. Через полчаса все норги собрались на поляне перед пепелищем, оставшимся от безукоризненного города их молодой волшебницы. Отойдя от горячки боя, Сигни разревелась, как обычная девчонка. В яростном огне сгорели все ее накопленные сокровища, старинная посуда и мебель, которую она коллекционировала и собирала по всей округе, странные эксперименты на тему живописи и скульптуры, плоды творения местного художника из общины хоббитов. Вся цветущая долина вокруг замка также была разорена захватчиками. Ингрид принялась утешать свою подопечную:

— Не плачь, малышка, суток не пройдет, мы сгоним тебе лучших зодчих, которых сможем отыскать. Лотар бахвалился, что у него есть пара ифритов-строителей, всем кланом поможем тебе отстроиться. Возведем город краше прежнего. Завтра же здесь будут все, у кого есть способности к фортификации и архитектуре. Обещаю.

Комтур угрюмо принимал боевой рапорт от Браги.

— Уничтожено два батальона панцирной орочьей пехоты, около роты троллей, один батальон дриад, восемь боевых онагров и пять гастрафетов с боевым охранением и прислугой из огров-магов. С нашей стороны людских потерь нет. Легкие ранения устранены. Другие потери. Город Сигни сгорел, хоббитские норы вокруг города уничтожены ариями, в бою, сдерживая натиск первого удара, полегла почти вся ее гвардия дендроидов. Соотношение потерь по юнитам — пять к одному в нашу пользу. Полная безоговорочная победа.

— А сами арии?

— Бросили свои войска на произвол судьбы и позорно бежали с поля боя.

— Перед битвой в небе были замечены два золотых дракона, — вставил Шаман.

— Тоже бежали.

— Значит, победа? — мрачно и даже сварливо спросил Комтур.

Норги переглянулись.

— Победа… — уже неуверенно произнес Браги.

Координатор клана хекнул в сердцах и оглядел стоявших перед ним викингов.

— В вашем слове «победа» мне слышится торжествующий топот дураков! Здесь передо мной — цвет нашего клана. Лучшие его воины. Опытные бойцы, — медленно, с нарастающим раздражением начал он. — И совершенно не понимающие того, что только что произошло. Почему, скажите мне, арии бежали? Я воюю тут более десяти лет и ни одного труса ария не встречал… А ты, Браги? Видел ли ты здесь за свои семь лет ария-дезертира? — Браги отрицательно качнул головой и прикусил губу. — Где это видано, чтобы город двадцать шестого мага штурмовали силами не более одного полка? Почему вместо внезапной атаки, захвата города и кровавой резни они два часа подтаскивали к нему тяжелые осадные орудия и дали нам возможность собраться? Почему у них у всех были Огненные Стрелы? Почему среди их юнитов почти не оказалось ветеранов?

Все молчали, понурив головы. Долгожданная победа над ариями предстала совсем в другом, неприятном свете.

— То есть ты хочешь сказать, что они получили здесь то, чего хотели, и планово отступили, заранее согласившись с допустимыми потерями? — спросил Шаман. — А цель изначально была — это уничтожение города Сигни? Ценой военного поражения?

— Именно. И Локи меня забери, если я знаю, зачем это им было нужно…

— Тактика изматывающей войны? — подал голос ярл.

— Уже думал. Вряд ли, — ответил Комтур. — Силенок не хватит. Здесь что-то другое…

## ВИСА ДЕВЯТАЯ. Хельги поражает бегемотов, а в городе устанавливается перемирие

Его конь неспешным шагом мял густой степной ковыль, а Хельги, почти отпустив удила, напряженно глядел по сторонам. Еще бы — Древние бегемоты являлись одними из свирепейших хищников Мидгарда, а им уже неоднократно на пути попадались кучи их помета. Совсем свежего. Едущие рядом букаул и Монгке, дервиш, напротив, излучали безмятежное спокойствие и вели размеренную беседу на религиозные темы. В трех шагах от кавалькады, держа что-то в когтях, вспорхнула юркая пустельга. Хельги успокаивающе потрепал коня по короткой челке, но тут же заметил, что все остальные кони стали прядать ушами и вообще проявлять признаки беспокойства. Тимур рукой показал на опушку небольшой рощи, начинавшейся впереди, шагах в полтораста.

— Смотри, норг, сколько канюков сидит на ветвях.

Хельги присмотрелся и увидел, что нижние ветви ближайшего к ним дубка сплошь усажены хищными птицами, очевидно ждущими своей очереди, чтобы принять участие в каком-то пиршестве. Видимо, внизу, скрытый завесой ветвей, лежал труп животного. И поскольку канюки, нахохлившись, сидели вверху, рядом с добычей явно находился некий охотник. Дервиш размял пальцы рук и спешился. Оглан и викинг последовали его примеру. Тимур потянул из саадака богато украшенный лук, наложил стрелу и, помедлив, пустил ее в гущу кустарника. Ответом ему был возмущенный утробный рев. Деревце качнулось, как тростинка, и на опушку один за другим вылезли два чудовища. Около четырех метров в холке, покрытые небрежным камуфляжем грубой сероватой шерсти, поджарые, они мало чем напоминали своих гладкобоких неуклюжих собратьев в реале. Шкуры отливали благородной проседью. Это были старые, матерые звери. Огромные когти украшали ужасающих размеров лапы — бегемоты пёрли, встав на дыбы, как медведи на полусогнутых, приседая и раскачиваясь на каждом шагу. С оскаленных морд капала вязкая слюна. Нижние клыки вообще поражали своей мощью, норг читал, что ударом снизу взрослый бегемот распарывает брюхо некрупному дракону.

Звонко щелкнула тетива лука Хельги. Стрела норга глубоко вонзилась в брюхо первому страшилищу.

— Целься им в грудь. Твой лук должен пробить грудину, — деловито посоветовал Тимур.

Бегемоты, загребая лапами воздух, бросились к людям. Дервиш развел руки и хлопнул в ладоши, налагая заклинание Пашни — степь перед страшилищами почернела и взрыхлилась невидимым лемехом. Хельги добавил к нему Зыбучий Песок и продолжил выпускать одну стрелу за другой. Первый бегемот стал превращаться в подушку для иголок, но что-то было не похоже, что его это особенно удручало. Монкге послал заклинание Оврага, провалив здоровенный пласт земли, вызвал Пустынный Ветер, дохнувший печным жаром, ударил по ним Изваянием. Бегемоты упорно продвигались к людям, увязая на каждом шагу в песке, проваливаясь огромными лапами в раскисшую землю. Букаул расчехлил свою магическую пушку и послал навстречу чудищам заклинания Ослабления, Печали, Бумажной Кожи из магии Смерти, эти разведчик распознал с трудом. Хельги в какой-то момент поймал себя на том, что расстреливает монстров спокойно, как в тире, успевая анализировать ход боя. Как будто так и должно быть. Неожиданное и приятное ощущение. Поднятый уровень, что ли, сказался? Или просто сработал опыт последних суток?

Когда до ближайшего монстра оставалось не более двадцати шагов, викингу наконец повезло. Его стрела пробила бегемоту артерию, и алая кровь начала хлестать у того сквозь оскаленные клыки. В колчане Хельги кончились стрелы, и оглан протянул ему свой. Следующий выстрел пришелся точно в глазницу, и туша бегемота тяжело повалилась вперед. Монгке трижды ударил последнее чудище заклинанием Пут. Стебли ковыля оплели тому лапы, и бегемот остановился, яростно, с утробным ревом срывая их. Тимур к заклинанию Уязвимости добавил еще Проклятие и снова — Бумажную Кожу, практически до нуля снижая защиту гиганта. Стрелы Хельги начали входить в тушу по самое оперение. Вдруг Бегемот неожиданно тоскливо, отчаянно и тонко завыл. Его длинные когти стали рвать шкуру на собственной груди. Потом зверь закрутился на месте и рухнул, как падает подрубленное дерево. Задняя лапа ещё целую минуту ритмично подергивалась, словно продолжала движение. Зрелище было жуткое и тошнотворное одновременно.

Хельги, чтобы унять дрожь в коленках, присел на корточки и непослушными руками свернул себе самокрутку. Еще бы — он завалил двух монстров, по силе не уступающих зеленым драконам. В одиночку он был бы на такое способен уровня этак с тридцатого. Не зря перед его глазами появились сразу две книги Знаний. Тимур с любопытством наблюдал за воином.

— Давно таких не видел, год уже, — мечтательно сказал оглан.

— Теперь я одиннадцатый. Стало быть, стою уже пятьдесят пять тысяч динаров. Толковый бизнес вы придумали, — хрипло произнес Хельги.

Букаул радостно кивнул. Потом выждал паузу и искренне расхохотался.

— Не веришь мне, да? Боишься, обману тебя? Не бойся, ночью был илчи от Великого хана. Ты свободен, как ветер.

— На каких условиях?

— Нет условий, норг.

— А выкуп?

— За тебя внесли выкуп, и заплатили щедро. Ты можешь уйти в любую минуту. Только мой совет — побудь с нами день-два, выжди время. Чудные и странные дела творятся в городе. Вечером будет почтовая птица от моего человека, тогда смогу дать тебе совет, когда выходить. Но сейчас идти слишком опасно. Не стоило тебя выручать, чтобы ты опять попался в ту же ловушку.

— А кто внес выкуп? Клан?

— Нет. И не спрашивай меня, я не должен говорить. Все откроется, викинг, когда придет время. А пока делай свой выбор. Новые знания лежат перед тобой.

Хельги взял в руки книгу, повертел. Сосредоточился, представив свою цель. Так и есть, все получилось — Разведка. Мир приоткрыл перед ним свои секреты. Он увидел на земле следы прошедшего вчера табуна сайгаков и следующей за ним на расстоянии небольшой волчьей стаи, почувствовал присутствие слабых артефактов неподалеку на юге, заметил парящего под облаками степного орла. Следующим уровнем стала магия Огня. Хельги, переборов соблазн испробовать что-то на практике, мысленно перелистывал новые страницы магической книги. Восторг вызвали заклинание Ослепления и Шар Огня, поражающий сразу группу противников. Он почувствовал присутствие в преисподней, куда уже знал дорогу, существ более могучих, чем бесы. Жилистые демоны, ловкие и опасные, были готовы по первому его зову ворваться в новую для себя реальность. Хельги выпрямился.

— Я благодарю тебя, мудрый Букаул, и тебя, святой Монкге, за вашу помощь и за эти знания. Знайте, что отныне я — ваш должник, независимо от обстоятельств. Не знаю, где и когда мы снова встретимся после того, как я покину ваш лагерь, но помните — вы всегда вправе рассчитывать на мою поддержку. За исключением тех случаев, когда мне нужно будет навредить своим друзьям или преступить данную кому-то клятву.

Тимур удовлетворенно кивнул, и Хельги показалось, что даже на всегда невозмутимом лице Монгке промелькнула тень одобрения.

— Ты умен, викинг, и благороден. Я счастлив буду услужить тебе еще раз, если понадобится. Пусть сказанные нами сегодня слова послужат залогом нашей будущей дружбы. А теперь займемся твоими трофеями.

— Моими трофеями?!

— Оба бегемота убиты тобой! Это удача! А ты — салават, что значит Благословленный!

— Я не имею права… — начал было Хельги, но Тимур решительно прервал его.

— И слышать ничего не хочу. У нас есть свои законы, и нам не след их нарушать. Это твоя честная добыча. Хорошая добыча. У бегемота почти все идет в дело — когти, зубы, сердце, печень, даже некоторые кости. И поскольку вокруг города они не водятся, стоит это все больших денег. Ты сегодня разбогател, мой друг, но, чтобы достать твои богатства, нам придется сильно потрудиться.

В лагерь вернулись потемну. Несмотря на слова Тимура, Хельги проявил известную настойчивость в соревновании в вежливости и пригрозил вообще отказаться от трофеев, если они не будут разделены поровну. Букаул был вынужден уступить. Их седельные сумки доверху заполнились скверно пахнущими, но весьма ценными приобретениями. Хельги вернули его Бездонный Мешок, и он сложил туда зубы, когти и череп одного из бегемотов. Остальную, скоропортящуюся часть доли обменял у монголов на драгоценные камни по гномьему курсу, и все бегемотьи запчасти тут же отбыли в Орду со спешно посланными нарочными.

В отсутствие оглана в лагерь прилетел почтовый голубь из города от резидента монголов. Сообщение принял Сеит. Всех потрясла новость, что на время торговой ярмарки арии предложили норгам перемирие, и лишь Тимур принял это известие как само собой разумеющееся. Норги недолго думая ответили согласием, и теперь путь для Хельги был открыт. Викинг сначала рванулся уходить немедленно, но букаул затеял прощальный пир, и его гостеприимство нельзя было отвергнуть.

Праздник затянулся на два дня, после чего Хельги в компании двух провожатых тургаудов тронулся в путь по направлению к городу.


Манфред Кляйст, чеканя шаг и скрипя вычищенными сапогами, вышел на середину залы и склонил голову перед Наместником. Два его оберста остановились у дверей, хмуро глядя на собравшийся в Имперской канцелярии Совет Сил. Здесь присутствовали все личности, определявшие жизнь клана ариев, включая худосочного паренька в зеленой сафьяновой шапочке и кожаной безрукавке — главы аналитического отдела. Выпрямившись, рыцарь откашлялся и официально произнес:

— Военная Ветвь выражает свое недоумение по поводу отмены тщательно спланированной операции по уничтожению враждебного клана и заключению с норгами унизительного и позорного мира, порочащего честь нашей нации.

Собравшиеся переглянулись. Заявлять подобные претензии главе клана прямо на Совете было не в обычаях дисциплинированных и чтящих иерархию чинов ариев.

— Вы знаете, курфюрст, [63]что ягд-команда «Шторх» не вышла в назначенное время в указанный ей квадрат? — сухо проскрипел Наместник.

— Знаю. И из-за этого инцидента вы прекратили военные действия? — Голос Кляйста дрожал от возмущения. — Мы совместно с абвером и аналитическим отделом более двух месяцев устанавливали месторасположение городов всех хевдингов и херсиров клана норгов, тщательно, детально разрабатывали план действий с учетом психологических особенностей их лидеров и вероятных реакций на наши шаги. В соответствии с планом мы нанесли отвлекающий удар по имению Сигни-мага, оставив на поле боя более полка наших солдат и боевую технику. Цель была — ударить повторно в момент начала реставрации города и истребить под корень всю творческую элиту клана, стянутую на помощь Сигни. Дальше — атака на имения Асмунда и Шамана с тем же отступлением, но без повторной атаки. И заключительное действие — штурм города Браги в два этапа. Сначала в дело идут легкие соединения с целью создать впечатление налета, аналогичного предыдущим. Запутанные нашими маневрами норги не придают должного значения атаке и выпускают в ответ адекватное количество войск. Имеет значение вероятная эмоциональная реакция Браги, его амбиции и самодовольство. Вторая волна в виде гвардейских частей ветеранов подавляет оборону города и уничтожает тех норгов, которые вошли в состав этой обороны, в том числе и главу Ветви Силы — Браги-ярла. На следующей плановой битве обескровленный клан норгов терпит решающее поражение и сходит с арены кланов города. — Отчеканив это, Кляйст презрительно сжал губы и с вызовом бросил собранию: — И вот это мы положили на одну чашу весов против исчезновения «Шторха»?

Совет хранил молчание. Повисла ответная тишина, которую нарушил хриплый голос Наместника:

— Шпеер, доложите Совету обстановку и ваши разведданные.

Шеф абвера в своем черном мундире подводника сделал шаг вперед и оглядел собравшихся.

— После битвы с норгами в квадрате Дэ-девять мне было доложено, что ягд-команда «Шторх» под командованием гауптмана Эрика Штилике, мага тридцать шестого уровня, и ротмистра Гюнтера Леманна, кнехта четырнадцатого уровня, не вышла на соединение с прикрывавшими их отход частями. Со времени рандеву на тот момент прошло два часа с четвертью. Отправленные по вероятным направлениям движения «Шторха» пятьдесят гарпий люфтваффе ничего не обнаружили. Причем, хочу заметить, обратно вернулось только двадцать восемь гарпий. Столь значительные потери обусловлены высокой концентрацией в этих районах военных патрулей норгов, усиленных арбалетчиками. Тогда я предпринял личную поисковую экспедицию. — Все члены Совета уважительно склонили головы. — Мной при личном наблюдении была установлена точка захвата пленника-норга и путь ягд-команды до квадрата Эль-девять, где произошло ее сражение с неизвестным противником, в результате чего ягд-команда была полностью уничтожена. — Речь Шпеера прервали удивленные возгласы, лишь Наместник хранил непроницаемое молчание. — На месте боя чувствовалась аура многочисленных магических заклинаний, но следы битвы оказались также тщательно уничтожены, как и дорожка следов нападавших. Я попытался поднять Вуаль Времени, но наткнулся на заклинание Асфальта.

— Земля, четвертый уровень, — перекрывая ропот вельмож, прокомментировал Адольф Пильхе, маг.

— За ближайшей сопкой, — продолжил Шпеер, — я обнаружил два могильника, вероятно, захоронения павших. Попытка эксгумации трупов с целью определения наших противников также ни к чему не привела, так как могильники оказались запечатанными заклинанием Саркофага.

— Земля, пятый уровень. Заклинание, кроме колоссального расхода маны, требует большого практического мастерства наложения, — вновь вставил Пильхе.

Все тут же заговорили, комментируя событие и высказывая свои предположения. Наместник выждал паузу, давая возможность собравшимся членам Совета обменяться впечатлениями, и призвал всех к молчанию.

— Итак, подведем итоги. Ягд-команда «Шторх» была внезапно атакована неизвестным противником, имеющим в составе очень сильных воинов и мага Земли пятого уровня. В составе «Шторха» было десять приданных гарпий-ветеранов, и ни одна не уцелела…

— Лучники, — прошептал Кляйст.

— Очень искусные лучники, — уточнил Наместник. — Или не менее искусные маги. Отмечу, что это не была случайная стычка, поскольку истребление ягд-команды начали именно с гарпий. Атака была спланирована как полное уничтожение противника с сокрытием всех следов, и этот план нападавшим блестяще удалось реализовать. Это явно свидетельствует об их дисциплине и функциональной готовности к такого рода акциям. Что скажет шеф аналитического отдела по поводу предположений о личностях наших противников и их мотивах?

— Тридцать пять процентов за то, что это были монголы…

— Вздор, — перебила его Кикимора. — А почему не норги?

— Норги исключаются по трем причинам. Первая — в их составе нет ни одного мага Земли пятой ступени. Вторая — норгам не имело смысла уничтожать следы битвы даже при значительных потерях. В конце концов, это просто не их стиль. И третья — наличие такого количества их разведгрупп в данном районе говорит о том, что норги сами не в курсе того, что произошло, и пытаются разобраться, — ответил аналитик.

— Возглас «вздор!» по поводу монголов от нашей уважаемой фюрсттрессы, [64]видимо, означает, что она имела в виду следующее: технически монголы имели возможность совершить подобное нападение. В их составе есть два сильных мага Земли, они имеют обученных лучников, но данная акция полностью противоречит их интересам, — сказал Наместник. — Сообщество монголов древнее и прекрасно организованное. Уже несколько лет они добиваются статуса клана, я даже подозреваю, что оболочка Машины Клана у них собрана, не хватает только Талисмана Клана. Но, возможно, не без противодействия Старейшин их усилия по поиску Талисмана до сих пор были тщетными. Старейшинам невыгоден четвертый клан, грозящий нарушить равновесие Сил в городе. В результате монголы остаются сообществом и вынуждены вербовать неофитов не из реала, а перевербовывать из кланов или нейтралов. Поскольку их идеология густо замешана на религии, до сих пор у них сравнительно мало бойцов — не более двадцати-двадцати пяти людей. Подумайте сами — мы ломаем клан норгов, их Машина Клана разрушается Старейшинами, и монголы получают вожделенный Талисман Клана. Цель достигнута. Мы — их друзья, а не враги, им абсолютно незачем нам мешать, наоборот, они имеют мотив оказывать любое давление на норгов…

— Резонно… — заметил Пильхе.

— И все же… Я думаю, рано ставить точку в этом вопросе. Предположим, это все-таки они. Я знаю Камиля как очень умного, тонкого и расчетливого политика. Если он пошел на подобный шаг, значит, есть что-то, чего мы не знаем. Какой-то весомый довод, заставивший их рискнуть всем, что они сейчас имеют. И это незнание, признаться, меня тревожит… Впрочем, хватит об этом, прошу шефа аналитиков доложить нам следующие вероятностные варианты.

— Это могли быть русы. С такой же вероятностью.

Кикимора вновь скептически поджала губы. Не смущаясь, аналитик продолжил:

— Русы, напротив, имеют веский мотив противодействовать нам, а именно, если клан норгов падет, на сцену выйдут их исконные враги — монголы. Им крайне выгодно, чтобы мы с норгами как можно дольше истребляли друг друга, а клан русов не революционным, а эволюционным путем тем временем окончательно завоюет главенствующую позицию в городе.

— Русы отпадают, — бросил Кляйст. — Из-за географического положения. Их вотчина — территориально за нами, Афонино, Кстово, не считая культурно-административного центра «Дома Игрищ». Ближайшие русские заставы и остроги, хочу напомнить, в районе Фруктовой и в Кузнечихе. Чтобы не идти через город, а такого просто не было по факту, им пришлось бы обходить наши владения, а зачем? Как они могли узнать о самой возможности напасть в данном квадрате на нашу ягд-команду? Или в их клане появился Прорицатель?

— Поосторожнее с такими словами, курфюрст! — рявкнул Наместник, и все притихли. — Вы сами не ведаете, чем бросаетесь… — и уже смягчившись добавил. — Чуть позже я расскажу вам всем об этом. Продолжайте, ландграф. [65]

— Глава Ветви Силы подметил точно, — поспешил заметить аналитик. — Русы, при всей их заинтересованности, вряд ли могли бы осуществить данную акцию скрытно. В целом эта операция для них выглядит неоправданно рискованной.

— Как и для монголов… но кто-то из них нашел причину рисковать, — заметила Кикимора. — А остальные вероятности?

— Двадцать процентов мы относим на счет неизвестного нейтрала. В городе по меньшей мере шести бойцам такое под силу. Десять процентов — чужак очень высокого уровня, эмиссар, прибывший инкогнито из другой локации, то есть — абсолютно непонятная для нас сила.

Все переглянулись. Шеф аналитиков явно залез в дебри метафизики.

— Подытожим, — вздохнул Наместник. — Произошло событие, которому мы не можем дать однозначную оценку. Ни в плане исполнителя, ни в плане мотивов. Существует опасение, что это не случайный инцидент, а начало развязанной против нас партизанской войны, вернее, я именно так намерен трактовать данное происшествие, пока Шеф абвера не представит доказательство иного положения вещей. Кто-нибудь знает прецеденты, когда атакуемая сторона выигрывала партизанскую войну? Нет? А я знаю один, но это исключение лишь подтверждает правило. А раз так — я своей властью сворачиваю фронт против норгов на период недельной ярмарки Даров в городе. Не надо драматизировать события — перемирие касается любых столкновений в черте города и боевых действий войск за его пределами. Если же кто-то имеет неистребимое желание насадить Браги на протазан [66]у ворот его замка, он вполне может это сделать, хотя лично я бы не советовал. Такому удальцу кланом будет засчитано самоубийство. После недельного перемирия мы возобновим боевые действия. Вы поняли меня, Шпеер? В вашем распоряжении семь дней для того, чтобы внести ясность в произошедшее, или же в противном случае я не исключаю расформирование абвера как самостоятельного подразделения. Вопросы имеются? Нет? На этом наше совещание считаю оконченным. Все могут быть свободны.

Военачальники в глубокой задумчивости направились к порогу Имперской канцелярии. Все кидали на Шпеера сочувственные взгляды.

— А глав Ветвей Силы я попрошу остаться, — хриплым карканьем бросил им вслед Наместник. — Шефа абвера тоже.

## НИДА ШЕСТАЯ. Олег здоров, но в больнице. Вечеринка и новое знакомство

Сознание возвращалось медленно. Олег почувствовал, как затекли его мышцы, возникло желание размять шею, но голоса, раздававшиеся рядом, заставили его остаться недвижимым. Лизавета горячо с кем-то спорила, пылко и сбивчиво доказывала, что он, Олег, никакой не наркоман. Мужской баритон уверенно возражал ей. В ход шли медицинские термины — нарколепсия, абстиненция. Олег чуть приоткрыл веки. Белый потолок сквозь шторы век, жесткая пружинная кровать под ним, слегка влажная простыня. Он в больнице. Итак, судя по всему, Лизавета неожиданно вернулась, застала его в коматозе и вызвала «скорую». Сколько же прошло времени? Олег попытался подсчитать. Выходило, что не более шести часов. Шустро сработано. Но пора и проснуться. Он решительно открыл глаза и обвел взглядом больничную палату. Рядом с его койкой на экране кардиографа бежала упрямая зеленая волна, тут же, справа, на небольшом низком столе, зловеще поблескивал дефибриллятор. С другой стороны уже стояла приготовленная капельница на металлической передвижной установке. Ясно. Реанимация. Он выпрямился на постели и наконец-то с наслаждением потянулся. Голоса тут же смолкли.

— Олег! Боже мой! Как же ты меня напугал! — Лизавета бросилась к нему и попыталась снова уложить его на постель, но Олег движением руки решительно отстранил подругу и спустил босые ноги на покрытый серым потрескавшимся линолеумом пол.

— Как вы себя чувствуете, молодой человек? — осведомился доктор. Невысокого росточка, с тщательно ухоженной бородкой — эдакий самодовольный великий целитель лет двадцати пяти.

— Вполне, доктор, вполне. Спасибо за заботу. Намного лучше, чем вы, наверное, сейчас думаете. Опережая следующий вопрос — нет, ничего не принимал. Ни наркотиков, ни таблеток, ни прочей другой дряни. И никогда в жизни этим не занимался. И ваши анализы, а судя по заклеенному у меня сгибу локтя, вы взяли кровь, убедительно это докажут.

— А чем вы объясните тогда ваше состояние? Вас в течение двух часов никто не мог привести в чувство? — скептически спросил врач. — Чр-р-резвычайно здоровый у вас сон, уважаемый. Если это сон.

— А почему вы так уверены, что я вообще должен что-то кому-то объяснять? — резко, вопросом на вопрос, ответил Олег. — Это медицина должна объяснить, почему я не мог проснуться, ведь вас именно для этого учат, не правда ли? В том случае, разумеется, если пациенту понадобятся услуги медиков и их объяснения. Но это все лирика…

Доктор сардонически улыбнулся. Все ясно, мол, с тобой. Олег вполне мог его понять. Кого тут только не привозят — сначала возись с ними, а потом никакой благодарности.

— Если у вас нет правовых оснований удерживать меня здесь насильно, я бы хотел немедленно покинуть вашу гостеприимную больницу, — продолжил Олег. — Да, конечно, я готов заполнить любые формы и принимаю ответственность за свой поступок. Вы же вольны в своих подозрениях или заблуждениях. Насколько понял, мои документы пока у вас, иначе бы меня здесь просто не было, а значит, вы можете высказать свое мнение по поводу моего самочувствия компетентным органам, они легко меня найдут, если им это понадобится.

— И непременно это сделаю. — Врач с оскорбленным видом продолжал держать марку.

Олег широко ему улыбнулся.

— Каждый человек волен по-своему гробить свое свободное время. Ну-с, если мы все выяснили, доктор, разрешите принести вам свои самые искренние извинения. Видит Бог, я не хотел доставлять кому бы то ни было никаких хлопот со своей персоной. И тем более отвлекать от важных дел такого, наверняка очень занятого, человека, как вы.

Доктор с негодованием пожал плечами, повернулся спиной и бросил, выходя из палаты:

— По вопросу выписки обратитесь на пост, к дежурной сестре.

— Зачем ты с ним так? — укоризненно произнесла Лизавета. — Обидел хорошего человека…

— А я что, плохой?!

— При чем тут это? И вообще, тебе еще надо лежать… выписываться он задумал… Геймер недоделанный! Вот уж не ожидала от тебя такого! И вроде бы не юнец зеленый… — Лизавета привычно брала инициативу в свои руки, с извечной женской тактикой пытаясь обвинить во всем мужчину, но мужчина вдруг оглушительно прочистил нос, и ей пришлось на время замолчать.

— На вопрос, при чем тут это, отвечаю: при том, что я не наркоман, никогда им не был и не желаю, чтобы меня в них записывал этот, с позволения сказать, дипломированный специалист!

— Ты интересный такой — может, их пачками ему привозят, а тут ты без сознания… — начала Лизавета, но вновь была перебита:

— Плевать я хотел на то, что и когда ему привозят пачками или рулонами! Он на то и врач, чтобы уметь отличать одно от другого. А не вставать в прокурорскую позу с вопросом, типа, а вы случайно вчера не изволили ширнуться? И вообще, хватит о его персоне!!

— Фу, как грубо! Ты сам начал… — Елизавета осеклась под взглядом своего парня и примолкла.

Пока Олег разбирался со старшей сестрой по поводу своей выписки, Лизавета сосредоточенно молчала. Когда ему отдали вещи, Олег, к своей радости, нашарил в кармане куртки мобильник и набрал Комтура. Абонент не отвечал. Браги также. Сбросив обоим эсэмэску с текстом: «Я в реале. Все в порядке, хотя проблемы были. Перешел на одиннадцатый левел». Пока спускались по обшарпанным коридорам старой районной больницы, Лизавета не проронила ни слова. И только когда сели в подъехавшее такси, она неожиданно тихо спросила:

— Олег… а это ты?

Олег рассмеялся и обнял ее.

— Ох, ворона, теперь уже и сам не знаю… Шутка, — добавил он, увидев, как вытянулось ее лицо. — Я, кто ж еще, или тебе кого-то другого подавай? Дудки!.. Сильно испугалась, когда домой пришла?

— Еще бы! Я пришла, а ты застыл, как мумия, я даже подумала, что не дышишь совсем… решила, что током убило, провода повыдергивала все… разревелась… системник твой с балкона швырнула… только потом догадалась зеркалом проверить дыхание… смотрю — еле-еле…

— Насчет зеркала ты — молодец, сообразила, но лучше б ты меня не трогала, я бы в это время уже сам проснулся… Стоп. Что ты сделала?!! Ворона, повтори, что ты сделала?! — закричал Олег таким страшным голосом, что Лизавета отшатнулась.

— Вот он, типичный пример геймерской зависимости…

— Какая, на фиг, зависимость?! Три тыщи евро швырнула с балкона, как мятую салфетку, и говоришь мне о зависимости?!

— Пусть только попробует что-то тебе предъявить… Ты еще можешь на него в суд подать, что чуть на тот свет тебя не отправил! И компенсацию себе потребовать! — храбро воскликнула Лизавета, испуганно блестя глазами. Аргумент насчет трех тысяч евро явно оказал на нее свое действие.

— Предположим, даже если я подам в суд, сумму поврежденного имущества все равно вычтут из суммы компенсации. Так что три тысячи евро вы, барышня, все равно выкинули из семейного бюджета… Не говоря уж о том, что, бросая с шестого этажа десять килограммов железа, ты запросто могла прибить какого-нибудь ребенка, играющего в палисаднике!!!

— Мне в тот момент было не до меркантильных соображений! И потом, прежде, чем кидать, я посмотрела вниз — там никого не было! — с очаровательным апломбом заявила Лизавета и демонстративно повернулась к окну.

— Ворона, ты даже понятия не имеешь, что натворила, — прошептал Олег и сжал виски руками.

Когда подошли к дому, он под прицелом негодующих глаз своей прекрасной половины утащил ее на другую сторону дома и обследовал в палисаднике место падения компьютера. Кроме следа от удара на земле вокруг ничего не было.

— Жопа, — просто сказал Олег и уселся на траву.

В квартиру поднялись в молчании. Лизавета изображала оскорбленное достоинство, Олег был подавлен произошедшим. Все вокруг казалось невыносимо серым. Он грохнулся на диван и механически щелкнул пультом. Системник исчез. Вероятно, кем-то подобран. Написать объявление на подъезде? Или походить по соседям, поспрашивать? В любом случае, прежде чем что-то предпринимать, необходимо дождаться Степана. В комнату зашла Лизавета, подошла к своему трюмо и принялась деловито наводить макияж.

— Куда это вы собрались, юная леди?

— Раз уж ты так себя отлично чувствуешь, я собралась на корпоратив нашей конторы по случаю завершения очень прибыльной сделки.

— Хм… Меня, значит, бросаем одного дома… Там у вас настолько интимно, что чужих не допускают? Наводит на мысли…

— Нет, почему же, — горячо, даже слишком импульсивно возмутилась Лизавета. — Просто ты только что полдня был без сознания — какой тебе корпоратив?

— Значит, считаем, что я приглашен, а насчет сознания — это уж мне решать, куколка! — Олег рывком поднялся и направился в ванную бриться. — Лучше тебе меня сразу взять, потому что, если ты меня не возьмешь, я прослежу за тобой, ворвусь с топором в одной руке и дыроколом в другой, и весь ваш офисный планктон перепугаю до икоты!

Лизавета, сморщив лобик, озадаченно смотрела ему в спину.

Корпоратив оказался прескучнейшим мероприятием, которое несколько разбавили для Олега подруга Лизаветы Вика со своим парнем. Он оказался вполне свойским чуваком, залпом опрокидывал коньяк рюмка за рюмкой и рассказывал презабавнейшие истории про загадочный темперамент своей пассии. Та довольно ухмылялась и бойко стреляла зелеными глазками в сторону Олега, ничуть не смущаясь присутствия своего хмельного бойфренда. Да и Олег не остался равнодушным к знакам внимания этой эффектной стройной девушки с изящным каштановым каре. Лизавета же много времени проводила с руководством, особенно с коммерческим директором, и Олег, вспомнив про свои подозрения относительно ее постоянных отлучек, испытывал приступы ревности. Решив не подавать вида, он сосредоточился на приятной компании, выпивке с бойфрендом Вики и закусках. Когда заиграл медленный танец, они с Викой, не сговариваясь, посмотрели на ее парня, ведущего обстоятельную беседу с соседом и вазоном с искусственными гвоздиками, прыснули и направились танцевать.

— А Лизавета про тебя ничего не рассказывала, — шепнула ему в ухо очаровательная партнерша.

— Про тебя тоже, так что мы квиты, — ответил Олег. — А твой друг, он не слишком ревнивый?

— Да, в общем, он еще особо и прав на это не имеет, — хмыкнула Вика и коварно добавила: — Ты вот тоже не из породы Отелло…

Рядом кружились в медленном танце Лизавета и коммерческий директор.

— Я из породы боа констрикторов… — многозначительно сказал Олег.

— Типа, задушишь ночью? Я заинтригована, удав обыкновенный, — парировала Вика, и Олег, отстранившись, уважительно на нее посмотрел. — Слушай, наверное, я тебя должен знать — я веду реестр умных и красивых девушек…

— И?

— Нет, увы, среди двух человек, вошедших в список, тебя нет. Большое упущение с моей стороны, — притворно вздохнул Олег, а Вика рассмеялась:

— Ой-ой, не подливайте мне больше, мужчина, я уже такая, какая вам нужно! Коварный искуситель! Думаю, и я тебя должна узнать получше… если… мм… впрочем, ладно, потом… — загадочно произнесла она и добавила. — Лучше смотри, чтобы твою барышню не увели, а не комплименты ее подружкам расточай!

— Барышни, они такие, их увести сложно… а сами уйдут — держать не надо… Мой старик-отец говорил мне: «Никогда не бегай за автобусами и за женщинами, потому что не догонишь ни того, ни другого!» — очень кстати процитировал Олег известный фильм, и Вика неожиданно серьезно кивнула:

— Золотые слова…

Тут танец закончился, они вернулись за столик, причем визитка Вики как-то сама по себе скользнула в карман рубашки Олега.

Домой возвращались на такси далеко за полночь. Лизавета тронула Олега за рукав и сказала:

— Нам нужно серьезно поговорить…

Олег сделал глубокий вдох и ответил:

— Еще как нужно… Только давай не ночью и не под парами… Завтра после работы, ок? На свежую голову?

— У меня завтра выходной. Как и у большинства с работы, по случаю корпоратива.

— Вот и ладненько. Выспимся и все обсудим.

Дома его ждали куча неотвеченных звонков на забытом в квартире мобильнике и две эсэмэски. Прочитав первую от Браги: «Вот паршивец!» — Олег грустно улыбнулся и понурил голову, а едва дочитав вторую, схватил Лизавету на руки и закружился с ней по комнате. Она была от Комтура: «Поздравляю с повышением. Ну и темперамент у твоей Лизаветы! Огонь! Никелид титана — очень прочный сплав. Даже царапин не осталось. Завтра увидимся».

Лизавета принялась было в шутку отбиваться, а потом, опрокинутая в постель Олегом, решительно срывавшим с нее одежду, так же, как и он, зашлась в горячке охватившей обоих страсти. Уже потом, лежа рядом, усталая и вальяжная, она, гладя его по плечу, задумчиво произнесла:

— Ты стал совсем другой. Дикий какой-то. Как варвар просто. Хм… я даже не знаю, нравится мне это или нет, но скорее — да… Если так пойдет дальше, я, пожалуй, сама сделаюсь поклонницей компьютерных игр…

— Станешь, станешь, — пробормотал Олег, закрывая глаза.

## ВИСА ДЕСЯТАЯ. Небольшая поучительная история и рождение Рагнейд

Наместник жестом радушного хозяина налил всем густой янтарной настойки с запахом аниса и предложил располагаться поудобней.

— Я хочу обратиться к тебе, Людвиг. Я ценю тебя как профессионала, в клане нет тебе равных по качеству Разведки и Дознания. Жесткие слова, сказанные мной о тебе сегодня, должны подчеркнуть неординарность сложившейся ситуации и настроить всех на максимально серьезный лад.

Шпеер с достоинством кивнул. Он признавал, что управление кланом — это, прежде всего, политика. Кляйст, Пильхе и Кикимора хранили напряженное молчание. Все понимали, что сейчас речь пойдет о чрезвычайно важных и секретных вещах. Каждый из них провел в Мидгарде уже более семи лет и видел, что сейчас тут начало твориться нечто необычное. Ходили слухи об артефактах невиданной силы, появились чужаки, которые приходили из ниоткуда и так же в никуда исчезали, среди местных жителей упорно бродили сплетни о надвигающихся переменах. Наместник устроился на своем золоченом троне и оглядел своих приближенных.

— Я пришел в этот мир двенадцать лет назад. Это случилось очень давно. Тогда все было иначе. Я хочу немного рассказать вам о тех временах. В городе доминировал клан кельтов, дикарей, лесных убийц. Они не имели четкой организации, дрались, как варвары, не признавали тактики боя, и все равно с ними никто не мог ничего поделать. Они били любой клан по выбору. Раздавали оплеухи и нам, и русам в равной пропорции, не особенно их подсчитывая. Дело зашло так далеко потому, что среди их друидов был Прорицатель. Человек-легенда, знающий заранее судьбы всех и каждого, могущий предсказать исход любой битвы. От него не могли укрыться ни количество войск, ни подготовленные маневры, ни тайные интриги. С ним кельты оказались почти неуязвимы. Даже Старейшины и Властитель Мидгарда не в силах были с ним совладать, потому что для него не существовало потайных углов и сзади у него всегда имелась пара лишних глаз. Кончилось это тем, что все кланы и нейтралы объединились против кельтов. Их начали подстреливать по одному. Их истребляли в теплой постели и за обеденным столом, отправляли к Создателю во время молитвы и в нераскаянном состоянии… В общем, за три месяца клан кельтов поредел втрое, и сам Прорицатель не в силах был это предотвратить, потому что атаки следовали со всех сторон, и на место одной замеченной и отведенной угрозы приходило три спонтанных и неотвратимых. Перед последней битвой с русами Прорицатель, видя ее окончание, заперся в своем замке и подорвал его вместе со всеми жителями заклинанием Имплозии…

— Говорят, его не существует, — неуважительно перебил Наместника маг Пильхе.

— Нет, Адольф. Просто есть несколько таких заклинаний, которые можно найти только в специальных магических фолиантах, они уникальная редкость и встречаются раз в несколько лет. Разумеется, Прорицатель знал, где их искать.

— А почему он не использовал это заклинание против русов? — поинтересовалась Кикимора.

— Есть такие вещи, на которые невозможно решиться. Имплозия срабатывает и в Мире, и в реале одновременно. Здесь взлетел на воздух замок, в реале в щепки разметало от взрыва газовых баллонов кондитерский цех. Если бы это случилось на поле боя — на его совести было бы более сотни смертей.

— Значит, он погиб и в Реальности тоже? — уточнил Кляйст.

— Да. А клан кельтов был наголову разбит русами. Их осталось после битвы всего семнадцать человек. По нашим законам оболочка их Машины Клана была сломана Старейшинами, а Талисман Клана перешел к сообществу норгов. Так клан норгов появился среди нас. Кельты же ушли на север, оставаться в городе они не могли — их слишком ненавидели все: и люди, и нелюди. По моим данным, они обосновались за Ветлугой, и с тех пор о них ничего не слышно. Наша сиятельная ведьма может о них рассказать больше, ее владения граничат с кельтскими охотничьими угодьями, но, насколько я знаю, кельты крайне неохотно идут на любые контакты, предпочитая добровольное затворничество. Хотя, надо иметь в виду, — они затаили злость и ненависть ко всему городу, и особенно к уничтожившим их русам. К чему я рассказал вам это все… Если против нас начнут сейчас действовать норги в союзе с одним или несколькими сообществами, — у нас нет шансов устоять. Ведь у нас нет своего Прорицателя, как у кельтов. Поэтому мы должны жестко реагировать на любой шум у себя за спиной…

Все согласно покачали головами. Причины паранойи Наместника начали проясняться. Лишь Людвиг Шпеер, казалось, напряженно думал о чем-то своем.

— Теперь о Прорицателе. Он погиб одиннадцать лет назад. Но Старейшины предрекают появление его способностей вновь. И это может очень скоро случиться. Старейшины не хотят повторения истории с кельтами. И если Прорицатель вдруг появится — они непременно попытаются убить его. Вопрос — в чей клан он придет…

— Нам надо вербовать больше неофитов, чтобы увеличить вероятность найти Прорицателя? — осведомился Кляйст.

— Нет. Судьба Прорицателя уже определена и не зависит от этого… Мы должны держать свои глаза открытыми, если он будет у нас — укрыть или защитить, если у наших врагов — уничтожить любой ценой. В любом случае, не только мы знаем об этом, и вокруг его фигуры сразу начнет что-то происходить…

— Неужели вы считаете, что тот неофит-норг… — проронил Пильхе и замолчал, пораженный догадкой.

— Вряд ли. Этот норг — воин. Прорицатель взаимодействует с тканью и энергией, он должен быть магом или ведьмом. Но с этим норгом что-то не так… Я чувствую.

— А как становятся Прорицателем? Эти способности даются от рождения? — поинтересовался Пильхе.

— Нет. В этом как раз и кроется вся загадка. Чтобы стать Прорицателем, нужно найти особый артефакт, который появляется не чаще чем раз в четырнадцать лет. Талисман Властителя. Найти его может только неофит, новичок определенного левела и с особым набором навыков… Любой из нас пройдет мимо него десять раз и не сможет различить. Найдя его, у неофита будет два выбора — использовать артефакт для себя и стать Прорицателем или передать его сильным мира сего. Талисман Властителя входит в состав Машины Властителя, является ее мотором. С помощью Машины Властителя можно кардинально изменить существующий порядок или уничтожить его, чтобы создать новый. Например, можно создать здесь безбрежное море, населенное разными водными тварями, или футуристический край, в котором будут вместо гномов и эльфов жить многоногие моллюски, вооруженные бластерами и плазменными пушками.

— А нынешний Властитель, стало быть, начитался Толкиена, — догадалась Кикимора.

— Согласитесь, это не самый худший вариант, — резонно заметил Пильхе. — Но вообще, вся паника вокруг этого артефакта выглядит слегка надуманной. Какой уровень и какие навыки должны быть у неофита?

— Боюсь, что ответ на этот вопрос знают лишь два человека. Один мертв, взорвался с газовым баллоном среди тортов и кексов, другой и под пыткой не расскажет способа, которым можно низвергнуть созданный им мир. Известно лишь то, что раз в четырнадцать лет Талисман Властителя появляется и его можно найти в течение одного года. Потом он исчезает. Снова на четырнадцать лет. Вербовать новых людей специально для этого без толку — их постреляют, как рябчиков, а мы окажемся на прицеле гнева Старейшин и Властителя. Но пребывать в блаженном неведении идиотов тоже не следует — каждому арию сейчас впору бы пришлась лишняя пара ушей и глаз.

— Кто еще знает об этом? — спросил Кляйст.

— Сложно сказать. Вопрос философский, все равно что спросить, насколько длинные языки у лидеров кланов. — Наместник задумался. — Сразу после Нового года клан насчитывал девяносто семь человек. Мы получили от Старейшин двадцать новых ключей для рекрутов, как и остальные кланы. Пятнадцать из них уже активированы. Кляйст, дайте мне свежую сводку по количеству личного состава.

— Девяносто семь человек было на четырнадцатое января. Пятнадцать неофитов завербовано в течение года. Шестеро вернулись на ступень человека с низших ступеней и присоединились к клану. За десять истекших месяцев потери составили сорок два человека. Из них убито — тридцать человек, пропали без вести — восемь человек, перешли в нейтралы — четыре человека. На настоящий момент в строю семьдесят шесть человек. Из них: тридцать девять человек — Военная Ветвь, двадцать человек — Маги, семнадцать человек — ведьмы.

— Этого должно хватить, — прошептал Наместник. — Шпеер, подготовьте мне сводку о пропавших без вести. Меня интересует вся информация — вплоть до клички любимой кошки. На этом заседание объявляю закрытым, — сказал глава ариев и по обыкновению исчез.


Олег проснулся рано утром. За окошком шумела пятничная суета большого города. Машины на дороге за окном, источая выхлопные газы, начали группироваться в плотную пробку. Пара мужичков во дворе, озабоченных привычной утренней жаждой, громко между собой переругиваясь, деловито исследовала содержимое своих карманов. Лизавета спала беспечным сном алкоголика, с головой завернувшись в теплое шерстяное одеяло. Он достал из куртки сигареты, поставил чайник и пошел в ванную умываться. После принятия водных процедур Олег еще не успел допить свой первый кофе с «курятиной», как на кухню заявилась его растрепанная и заспанная половина. Судя по блеску глаз, настроена она была решительно и твердо намеревалась продолжить прерванный вчера разговор. Ничего женщины не любят настолько, как выяснение своих отношений с мужчиной, особенно если у них при этом сильная позиция с надежным запасным вариантом.

Олег, не говоря ни слова, налил Лизавете кофе, и тут зазвонил его сотовый телефон.

— Проснулся, бродяга? — раздался в трубке бодрый голос Степана. — Я заскочу?

— Мм, заходи через десять минут, мы только встали.

— Хорошо.

— Слушай, накинь чего-нибудь, Степан сейчас придет, — виновато сказал Олег Лизавете.

Та всплеснула руками.

— Блин, мы же поговорить хотели! — возмущенно вскинулась она.

Олег, не реагируя на эмоции своей пассии, оглядел квартиру. Вроде все прибрано, тот же нехитрый быт, но уже какой-то непривычный и чужой после пяти дней подряд в Мидгарде. Меньше чем за неделю он успел отуземиться.

— Срочное дело, прости, поговорим позже, — отрезал Олег и пошел в комнату одеваться.

Натягивая джинсы, он кинул взгляд на угрюмо темневший экран телевизора. Скажите на милость, кому теперь нужен этот ящик, единственная цель которого — отвлечь простого человека от происходящего со страной кошмара. Почему-то именно телевизор вызывал теперь у Олега наибольшее раздражение. Он понимал, что все эмоции основаны на контрасте той яркой жизни, наполненной борьбой и ежедневными приключениями с бесцветным существованием в реале, но ничего не мог с собой поделать. «Ничего, выведу тысяч пять евро и быстренько все здесь преображу», — успокоил он себя, вытаскивая из-под кучи одежды на спинке стула домашнюю полинявшую футболку.

Лизавете не оставалось ничего, кроме как последовать его примеру. Через десять минут настойчивой трелью прозвенел входной звонок. Вошел Степан, кряхтя под тяжестью системника. Олег погасил естественный порыв — броситься навстречу к вновь обретенной свободе, могуществу и приветственно поднял руку.

— Здорово. Ну что встал, как столб, иди второй неси, у меня в прихожей стоит.

— А второй зачем?

— Попробуй подумать.

— Лизавете? — тупо спросил Олег.

— Да, теперь уже деваться некуда, да и клан потери понес в последнее время, срочно активируем три последних ключа. Один из них — твоей зазнобе. После расскажешь о своих приключениях.

На последних словах из комнаты вышла Лизавета в халате и с заколотыми волосами, поставила руки в боки и с подозрением уставилась на мужчин.

— И что это вы тут затеяли? Опять игрушки? Предупреждаю сразу — мне что один выкинуть, что два — все едино! — воинственно заявила она.

— Ворона, — торжественно произнес Олег. — Приготовься к самому удивительному открытию в своей жизни…

На этот раз шторы задернули сразу.

— Помогай мне, с первого раза может и не получиться, — предупредил Степан Олега. — Ты свою берлогу знаешь теперь уже лучше меня.

Он зря волновался. Контакт произошел практически мгновенно. От стены потянуло влажностью, запахом мха, легкий ветерок принялся шевелить волосы. Олег крепко взял свою подругу за руку, и они впервые перешагнули порог Мидгарда вдвоем.

У женщин нервная система не в пример крепче мужской. По крайней мере, Лизавета не впала в панику, а отнеслась к новому миру так, как ребенок относится к новой погремушке. Наибольший шок, пожалуй, вызвали внешности Комтура и Хельги. Она тут же с живостью начала интересоваться, как ей поменять свою. Лекция Комтура о том, что клан воюет, и сказочная страна далеко не так безопасна, как может показаться сначала, прошла у новообращенной мимо ушей.

Местность рядом с пещерой Хельги уже была подчищена им же. Особенных неожиданностей ждать не стоило. Викингам оставалось лишь любоваться красотами, не рассчитывая встретить что-то, заслуживающее внимания. Новый воздух, новая сказочная страна, прихотливый пейзаж из переплетения растений всех климатических поясов вскружили Лизавете голову. Побродив немного по окрестностям, они наконец присели отдохнуть на поляне под раскидистым дубом. Пространство вокруг просматривалось во все стороны. Хельги поднял возвращенный Тимуром лук и сбил с ветви лавра глухаря, которого приметил еще шагов за сто. Комтур одобрительно хмыкнул. Прогресс в действиях неофита был налицо. Пока Хельги деловито освежевывал дичь, лидер клана собрал влажный от осенней сырости хворост и Сгустком Огня запалил небольшой костер, вызвав веселый испуг Лизаветы.

— Добро пожаловать в мир, где магия — обычное явление, Лизавета, вернее, на нашем наречии ты будешь зваться — Рагнейд, так переводится твое имя. Я — Комтур, координатор клана викингов, призвавшего тебя в свои ряды. Устраивайся поудобнее, мне надо многое тебе поведать о жизни здесь. А потом твой супруг Хельги расскажет о своих приключениях за последние пять дней, поскольку с его похождениями связано много важных событий.

Рассказ Комтура получился долгий, как раз хватило на запекание дичи с ароматными травами, а соль глава клана достал из своего походного мешка. Лизавета слушала как зачарованная, иногда задавала вопросы. Ее неподдельный восторг вызвал временной парадокс, существующий между Миром и реалом. Ну еще бы, какая женщина откажется полноценно прожить две молодости! Потом наступил черед Хельги. И Хельги принялся докладывать о своих злоключениях. Подробно, но не сгущая красок. Он видел, как округляются глаза Лизаветы, теперь уже Рагнейд, когда описывал сражение с Хладным драконом и издевательства ариев. Дойдя до момента появления монголов, замолчал. Комтур выжидательно смотрел на него.

— Извини, но я не могу сказать, откуда получил помощь и кто уничтожил арийский патруль. Связан клятвой.

— Червь Молчания?

— Добровольный обет. Эта сила не хочет пока себя афишировать, но, к сожалению, думаю, ее помощь была направлена лично мне. В войне они нам не соратники. Обнаружив себя, эта сила рискует быть уничтоженной ариями. Что касается причин, побудивших их прийти мне на подмогу, скажу честно — понятия не имею! Уверен, что за ними стоит еще кто-то, и этот кто-то очень могущественный, — добавил Хельги, вспомнив про выкуп и свои догадки о мотивах действий монголов.

— Хм… Сплошные загадки… Ладно… В курсе, что у нас тут творится?

— Угу. Наслышан.

— Мирное соглашение, конечно, штука хорошая, даже с оговорками. И эту передышку нам никак нельзя упускать, чем бы она ни была вызвана. А это значит следующее: Рагнейд мне заниматься некогда. Совсем некогда. С тобой ее оставлять нельзя — ты на арийском прицеле, даже со своими неведомыми союзниками. Если вы будете вдвоем, погибнете оба. У одного тебя еще есть шанс, но с ней вы обречены. Начнешь ее защищать, случись чего, и ее не спасешь, и сам погибнешь. Это понятно?

— Увы, возразить нечего. — Хельги повернулся к Лизавете: — Ворона, видимо, придется тебе покурить в реале, пока тут все утрясется, ничего не попишешь.

У Рагнейд от обиды брызнули из глаз слезы, но, стиснув зубы, она кивнула.

— Гм… вообще-то я не это имел в виду. — Комтур немного смущенно прокашлялся и достал небольшую витую курительную трубку. — Новые рекруты нам сейчас ой как нужны, в клане всего пятьдесят два бойца в строю. Но ей нельзя выходить в Мир отсюда, риск неоправданно велик. Если Рагнейд на пару недель, на период вводной тренировки, согласится переехать к Ингрид, вернее, не к ней, а в соседнюю с ней квартиру, это будет оптимальный вариант. Там все, обстановка, я имею в виду, не хуже номера люкс в отеле, квартира отдельная, просто рядом на площадке. Они со Странником весь этаж выкупили, дети подрастают, могут и накладки быть типа той, что у вас только что произошла. Ну как вы на это смотрите? Ингрид — наставник получше меня будет. А пара недель пройдет, ваша семья соединится вновь. Ну как?

Готовность, с какой Рагнейд согласилась, неприятным коготком царапнула сердце Хельги, но теперь ему ничего не оставалось делать, как ответить согласием. В который раз он мысленно укорил себя, что все происходит слишком стремительно, а он сам излишне пассивно реагирует на события.

Они принялись за обед, запивали его легким ароматным медом из фляжки Комтура, передавая фляжку друг другу. Покончив с трапезой, викинги двинулись в обратный путь к пещере. Внезапно Хельги развернулся, сдернул со спины лук, мгновенно наложил стрелу, и через секунду подстреленная гарпия камнем рухнула на траву в пятидесяти шагах от них. Рагнейд охнула. Комтур с видимым удовольствием наблюдал за своим воином.

— Арийская разведка свое получила, — ухмыльнулся он. — Теперь за тобой следить себе дороже… Придется им это усвоить…

## ВИСА ОДИННАДЦАТАЯ. Отъезд подруги и разведка с Браги

В воскресенье Лизавета упаковала вещи в свой командировочный чемодан и отбыла в двухнедельную ссылку на Московское шоссе, в обитель Странника и Ингрид. Причем сделала она это, как показалось Олегу, даже с каким-то облегчением, на прощанье быстро чмокнув гражданского супруга в щеку и наказав не скучать. Степан увез ее на своем «Туссане» и не взял Олега с собой — помочь обустроиться. Олег в общем-то и не настаивал, понимая, что конспирация — штука важная, а его фото арии уже давно срисовали, и светить его без особой надобности не следует, тогда могут легко срисовать и остальных. Оставшись один, он безрезультатно побродил немного по Миру, вышел в реал, откупорил бутылку пива, и это «заклинание» помогло ему наконец-то дозвониться до Браги. Ярл был предельно деловит, весел и свиреп. Они договорились встретиться в понедельник в три часа на Московском вокзале, возле торгового центра «Республика», поскольку с утра в понедельник в Мире у каждого прорва дел.

— Как я тебя узнаю? — спросил Олег.

— Как в анекдоте. Она: «Я метр шестьдесят семь и пятьдесят пять килограммов, а вас я как узнаю?» Он: «Я буду с весами и рулеткой», — отшутился Браги. — Не дрейфь, я тебя сам найду.

В трубке раздались короткие гудки. Через час пришло сообщение от Лизаветы: «Устроилась хорошо, квартира — прелесть, у меня тут три соседки, все новенькие. Через час начинаем тренировки. Ингрид — лапочка». Олег усмехнулся и вновь приложился к пивной бутылке.

Утром в понедельник Хельги нырнул в Мидгард в предвкушении новых побед и приключений. Он уже набрался опыта и был более уверен в себе и своих способностях. Мало того, разведчика бил легкий мандраж, словно алкоголика в предвкушении стакана водки. Или парашютиста перед прыжком.

Выйдя из пещеры, Хельги огляделся и тотчас ощутил присутствие неподалеку живых существ и артефакта. В нескольких шагах от его пещеры группа в пару десятков ящеров-воинов охраняла клад. Он радостно оскалился, рванул с места, как спринтер, закрылся с ними в Сфере Боя и бросил Адский Клич. Плотоядные демоны с медной кожей, вооруженные глефами [67]и протазанами, бросились в битву, не обращая внимания на встретивший их град арбалетных болтов. Хельги включил трезвый рассудок, занял позицию на краю Сферы и начал методично посылать стрелу за стрелой в самую гущу схватки. Ящеров просто располосовали на ремни за несколько минут. Четыре оставшихся в живых демона исподлобья наблюдали за своим хозяином, украдкой что-то пережевывая. Хельги решил не уточнять, что именно. Демоны, в конце концов, за едой в Мидгард и лезли, а трофеи были куда интересней.

Ему достались кварцевая кристаллическая друза, исчезнувшая в Бездонном Мешке, и белый островерхий шлем с коротким забралом — Шлем Короля Гноллов. Неплохая вещица, добавлявшая баллы защиты и здоровья. Хельги же, начитавшись «Артефактов и эликсиров», мечтал о Шлеме Бдительного Дозорного, усиливавшем обзор и точность, поэтому решил находку загнать при первой же возможности. Успех следовало закрепить, особенно сейчас, когда его защищало перемирие. Но договоры договорами, а все же стоило держаться подальше от цивилизации — уж очень больно арии дерутся.

Он углубился в чащу по направлению к Автозаводу. Автозавод в Мидгарде был местом угрюмым и диким, населяли его в основном гномы и тролли, ну и всякой отмороженной нечисти тоже хватало. Гномы были старыми, вольными и в принципе миролюбивыми. Они усердно клепали на продажу всяческую технику, вот только телеги с каретами у них выходили неважно. Покупать-то их покупали, скроена гномья техника была надежно, да и в эксплуатации неприхотлива. Но не хватало ей какой-то функциональной изящности, легкости в управлении и элементарной красоты, которой выгодно отличалась эльфийская продукция. Прочие обитатели Автозавода работать не хотели, пили самогон и нюхали какие-то странные грибы, а жили продажей того, что удавалось найти или украсть.

Чем дальше, тем суровее демоны ощетинивались железом. Тут им явно не нравилось. Ну да, не просторные дубравы и кипарисовые аллеи Центра. Через полчаса почва под ногами стала хлюпать, сапоги по щиколотку начали проваливаться в болотную жижу. В кустах кто-то шипел, из-под кочек кто-то глядел. В бочагах и лужах плескались и булькали. Тут из камышей прямо по курсу зашипело особенно свирепо, и викинг взялся за лук.

Камыши рухнули под корявыми лапами, и на прогалину полезли василиски, взрывая мох, как плугом, жирными зазубренными хвостами. Три угрюмых раскормленных гада с мордами настолько отвратными, что сразу становилось понятно, почему благородные динозавры истребили их предков. Демоны, не дожидаясь приказа, кинулись на врага. Первого демона передняя бронированная ящерица тут же схватила поперек туловища и, помотав тяжелой мордой, перекусила пополам. Два подбежавших адских воина принялись рубить ей голову глефами, но как-то неубедительно. Одному тут же начисто отхватили ногу челюсти второго василиска, а третий подоспевший монстр снес своего противника могучим ударом хвоста. Последний боец отряда Хельги с размаху пронзил обе челюсти центрального нападающего соперников протазаном и пал смертью храбрых, разорванный на две неравные части. Хельги не мешкая ослепил сначала одного ящера, потом другого, и вызвал волчью стаю. Волки оказались более осторожными, а может, просто не такими голодными. Не пытаясь прокусить бронированные панцири незрячих чудовищ, они стали хватать и рвать им лапы. Монстры не без успеха отмахивались ударами хвостов. Но через пару минут обезноженные василиски нелепо извивались в болотной жиже, и Хельги оставалось лишь добить обоих копьем, что он и сделал, едва не сломав древко. Двух оставшихся в живых серых помощников викинг из чувства благодарности отпустил на все четыре стороны и полез в болото. Там было что-то, что эти ящерицы-переростки так агрессивно охраняли.

Через двадцать шагов он наткнулся на островок, посреди которого лежал клад — пара горстей драгоценных камней, тянувших под пятьсот золотых, и Берилловый Талисман Маны, увеличивавший ее количество у героя в два раза. Сердце Хельги подпрыгнуло от восторга.

— Несвежий хрен престарелого циклопа мне в глотку! — внятно сказал он.

— Это и в самом деле желание молодого господина? — прогудело из ближних зарослей. Викинг аж подпрыгнул от неожиданности.

Заросли затряслись, и оттуда, сильно смущаясь, вылез пожилой циклоп, непонятно как там укрывшийся. У разведчика возникло смутное ощущение, что недавно он что-то похожее видел. Потом вспомнил где и сплюнул от досады.

— Или господин изволит шутку шутить? — осторожно продолжил циклоп.

— Господин изволит, чтобы ты взял эту чешуйчатую падаль и дотащил до ближайшей гномьей скотобазы. Но исключительно после того, как господин выкурит трубочку. И не трясись, плоскостопый, не обижу. И на пиво получишь, — добавил Хельги, вспомнив ярла.

Циклоп его тоже не забыл, поэтому привычно вздохнул и уселся прямо в жижу, кряхтя и шмыгая носом.

Викинг присел на сухой пригорок, неторопливо свернул цигарку и со вкусом затянулся. Его видение обнаружило присутствие повсюду живых существ, но не было ощущения опасности. Поразмыслив, Хельги решил удалиться восвояси. Он уже отхватил сегодня приличный куш, и опыт подсказывал, что не стоит продолжать искушать судьбу, иначе судьба искусает тебя. Как уже было недавно. Завтра предстояли визиты в город на рынок. Ярмарка Даров шла полным ходом, можно было спокойно сбросить добычу, запастись зельями, подправить доспехи и наконец вывести заработанное в реал. Ловко пригибаясь под хлесткими ветками, разведчик легким пружинящим бегом направился к Автозаводскому универмагу. Циклоп ковылял следом, как детей прижимая к необъятной груди василисков.


Олег стоял уже десять минут, ежась на холодном ноябрьском ветру, и крутил головой, стараясь вычислить ярла среди прохожих, идущих в торговый центр или выходящих из него. И, конечно, сразу сумел вычислить соратника. Браги оказался угрюмого вида крепким брюнетом в черной коже, ниже ростом, чем в Мире, но тоже внушал уважение комплекцией.

— Здорово, партнер, — протянул он ладонь. Рукопожатие было быстрым и крепким. — Меня здесь зовут Борис. Про твои похождения я в общих чертах знаю, Степан звонил вчера, как раз перед тобой. Как успехи в плане развития? Что нового умеешь?

— Одиннадцатый уровень. Взял Стрелковый Бой, Скрытность, Разведку и магию Огня.

— Одиннадцатый? Ну ты просто попрыгунчик у нас. Глядишь, к концу следующей недели до пятнадцатого доберешься! Колись, кого замочил?

— Полсотни гномов из вольных. Матерущие попались, гады, еле отмахался. И Хладного дракона.

Борис уважительно присвистнул:

— Ну могуч! Я своего первого через полгода завалил, Золотого, и целый день отлеживался. Туго пришлось?

— Не то слово! Эта гадина мне все ребра переломала вместе с пузырьками. Если бы не остатки отвара здоровья, точно бы сдох. Завтра сгоняю на ярмарку, надо кольчугу укрепить. И от куртки одни лохмотья остались.

— Будет время — сгоняешь. Не забыл, что у нас одно дельце есть?

— Не забыл.

— Вот и ладушки. Наемники доставили всю инфу по училке, теперь уже без надевалова, хм. Пошли, пора понаблюдать за нашей дамочкой, Тилле, я имею в виду. Самое время. Диспозиция такая — мы устанавливаем ее жилище, точную дислокацию, и дальше как повезет — девяносто процентов, что у нее, как и у меня, с городом квартира не совпадает. Значит, она сначала переходит в Мидгард, а потом топает в свой замок, прецепторию. И дальше уже твоя задача — вычислить ее перемещение и снять из лука в Мире сразу после перехода, пока не очухалась. Думаю, успеем так накрыть трех-четырех их боссов, потом Старейшины скажут: «Ша, баста, так не надо!» — но нам и этого хватит. Короче, двигаем к ее школе, там по обстоятельствам.

— А не поздновато? Четвертый час, пока доберемся…

— Как раз вторая смена закончится. Если она уже ушла, постараемся пролезть в школу, посмотреть расписание.

— На чем поедем?

— У меня тачка. Я сегодня трезвый.

Машина ярла оказалась относительно новой «семеркой» темно-вишневого цвета. Абсолютно неприметная в транспортном потоке, она идеально подходила для операции.

— Для маскировки держу, — подтвердил Борис, пристраиваясь к длинной веренице перед метромостом. — Для девочек и понтов у меня «бэха Х5», а для души — «Харлей».

— Любишь покрасоваться, партнер.

— Люблю.

— В том числе и передо мной. Комтур, кстати, скромнее живет.

— Ты просто не в курсе. У него особняк с прислугой в Козино и новенький «порше». Только он не афиширует, а наши все в курсе. Как-нибудь пригласит на шашлыки, сам увидишь.

— И что, — с неподдельным интересом спросил Олег, — все сильные Игроки в Реальности — успешные люди? Никто с концами в Мир не залез?

— Все успешные, никто не залез. Куда золотые девать, солить, что ли? Вот и обустраиваются кто как может. Два раза только живем, не десять все-таки. Но учти, для прикрытия надо что-то иметь, какую-нибудь контору, так надежнее. У меня небольшая, все легально — автосервис и мойка. Сам не работаю, лень, пришлось нанять хороших директора и бухгалтера. Разживешься — тоже заведешь прикрытие. Вывод денег — или через Комтура, или через официальных конторских. Эта богадельня от Старейшин работает, процент низкий, да только ею мало кто пользуется, свои контакты вернее. Есть еще парочка нейтралов, тоже на той же ниве подвизаются, процент грабительский, но конфиденциальность гарантируется, позже познакомлю с ними. Пока тебе рано, надо прокачиваться и упаковываться.

— Буду пока выводить через Комтура, — отмахнулся Олег. — Про Лизавету мою знаешь уже?

— Да, Комтур просветил, — кивнул Борис. — Это гуд, прятаться теперь не нужно. Опять же — нашей медицине спокойней, меньше коматозных привозить будут. Я со Странником созванивался. Там у них целый инкубатор новеньких. Три девчушки, включая твою, и все три — ведьмы. Странник так и зовет теперь свою соседнюю квартиру — шабашка, — хохотнул ярл. — Ингрид всерьез за них взялась. Пока еще ничего не ясно — хорошее у нас пополнение или нет, но по ведьмам в клане сейчас недобор, можно сказать, дефицит.

— Переживаю, потянет ли, — Олег покрутил головой. Лизавета — ведьма. Боец клана норгов. С ума сойти! — А семейные пары в клане есть, кроме Ингрид и Странника?

— Как не быть! Несколько. Кроме того, некоторые то сходятся, то расходятся. Короче, все как в жизни.

— А Ингрид и Странник. Как они живут? Ну, в смысле, совмещают все это.

— Нормально совмещают. Хороший частный дом в Подновье, семейный бизнес, дети с няней.

— Дети?

— Пацан и девчонка, погодки. Лет десять-одиннадцать. А вообще, они старше меня по стажу, я их всегда знал семейной парой. Как у них начиналось, не в курсе. Семь лет назад, когда я пришел впервые в Мидгард, они уже были сильны и особо со мной не откровенничали.

— А сейчас насколько сильны?

— Сорок девятый у обоих. Каждый мог бы возглавить клан, но не хотят. Вообще семейные пары прокачиваются медленнее одиночек. У них много времени уходит друг на друга. Да они, наверное, не так амбициозны, что ли. Я, кстати, тоже свою подружку в клан заволок. Труди, слышал, может?

— Нет.

— Редкая оторва, что тут, что там, только здесь ее Таней зовут. Толку от нее клану — ноль, мне тоже, кроме постели. Мне за нее уже не раз на тинге пеняли. Учти на будущее.

— Учту, — вздохнул Олег.

Глупо все как-то вышло. Слишком стремительно. Может, еще неделька, и вербовать бы стало некого, а Олег оказался бы холостяком. Ну да ладно, что ни делается — все к лучшему.

Они помолчали. Борис сосредоточился на дороге. Они уже проезжали мост. Покрутившись по улочкам исторического центра города, выскочили на Белинку и впоролись в пробку. Минут через двадцать Олег уныло констатировал:

— Похоже, опоздали. Не будет же она до ночи в своей школе сидеть!

— Значит, дождемся, когда все уйдут, и полезем внутрь. С отмычками работать умеешь?

— Нет.

— Научу.

Они выехали на Ошару, проехали мимо старого здания школы и припарковались в одном из дворов. Борис достал связку тонких крючков и начал мастер-класс. В теории все было несложно и много времени не заняло. Снова посидели, помолчали. Потом Олег спросил:

— А что находится на Периферии, вдали от города?

— А хрен его знает. — Борис приоткрыл окно и закурил. — Я знаю только дорогу к своему городу, ну и его окрестности. Вообще мой радиус интересов — десять, максимум двенадцать километров от включенного компа. Дорогу в город мне Шаман провешивал. Те же леса, холмы, жилища юнитов, месторождения всякие. Но там как-то постабильнее, что ли. Юниты часто живут сами по себе, и у них даже что-то вроде цивилизации есть. Иногда они настолько обживаются, что с ними особо и не повоюешь. У меня есть во владениях поселение эльфов, так они утверждают, что живут там несколько веков. Умные, не глупее нас с тобой, отличные вояки, да и в ремеслах поднаторели. Я не стал с ними воевать — себе дороже. Два года назад притащился с армией, встал на опушке и предложил договориться.

— Получилось?

— Получилось. Они же не дураки, понимают, что рано или поздно я их сломаю. Принесли вассальную присягу, выплачивают ежемесячную дань всякими изящными вещицами и патрулируют границу. Пятьдесят стрелков постоянно, а при объявлении мобилизации встанут все. Как они Мак-Гировых Мразей крошат — любо-дорого посмотреть!

— Каких Мразей?

— Да сосед мой, барон Мак-Гир, склепал у себя в лаборатории эдаких десятиметровых многоножек. Жуть, а не твари! Но есть у них пара уязвимых мест. Мои эльфы их нащупали и валят за триста метров. Скажу сразу, ни одни юниты на такое не способны. Только вольные эльфы, матерые, которые с луком родились.

— А что ж барон не прикроет эти самые уязвимые места?

— Не получается. Сразу падают скорость и подвижность. Мы с ним как-то бухали в очередной раз, он и признался.

— Так вы с ним разве не воюете?

— Когда воюем, когда торгуем. А когда и бухаем. Нормальный сосед. Только в некрополисе у него очень уж мрачно, прямо жуть берет.

— Слушай, а как эти эльфы-долгожители согласуются с тем, что Мидгард, по-твоему, открыли лет двадцать-тридцать назад? Парадокс, батенька, получается!

Борис отрицательно покачал головой:

— Ноль парадоксов. Ты, к примеру, проектируешь свой мир в сетевой версии игры. И создаешь там поселение эльфов, которые живут здесь уже тысячу лет. Или сто тысяч. Это твой мир, твой проект, кто может тебе запретить?

— Хорошо, хотя и не совсем понятно. Думаю, просто ты не шибко этим вопросом задаешься. Ладно, тогда другой вопрос. Я могу заиметь свое владение?

— Сейчас не потянешь. Во-первых, нужно выбрать место в Мире и Реальности, удобное и никем не занятое. Купить дом или дачу, осторожно протянуть туда волокно, поставить комп. Наловить юнитов, не получится самому — купить у ведьм, но осторожно, не афишируя. Слабое владение — слишком лакомая добыча, любой позарится. И меньше чем двадцатью тысячами на старте не обойдешься. Нужны как минимум один маг из юнитов и один алхимик, чтобы плодить население и прокачивать постройки. Самому тоже придется там торчать, без человека вообще ничего не получится. Я три месяца в реал почти не вылезал, только пожрать и в туалет, пока стены не поставили. Надо сколачивать и натаскивать дружину, воспитывать воеводу и управляющего хозяйством, шерстить округу, ловить и расселять по деревням вассалов, закладывать шахты, мастерские, заводить промыслы… Пришлось полгода вкалывать, прежде чем удалось получить первую прибыль. Только и успевал рубиться да трофеи продавать. Да еще надо по сторонам оглядываться постоянно, потому что когда одни накапливают добро, другие начинают копить зло. Так-то вот.

Олег озадаченно хмыкнул. Он подумывал о карьере владетельного барона, но сей титул, похоже, отодвигался на неопределенный срок.

— Вот еще что хотел спросить…

— Валяй, спрашивай.

— Насколько далеко простирается Мидгард? Есть ли Игроки в других городах?

— А вот это, брат Хельги, знают только Старейшины. А они не говорят никому.

— Кто они — Старейшины?

— Самые сильные и старые Игроки. Они стоят на страже порядков. Над ними только Властитель — тот, кто нашу локацию создал. Но Властителя никто и никогда не видел. Иногда кто-нибудь из самых сильных, ну, из числа наших, уходит глубоко на Периферию и пропадает на годы. Очень редко, но потом возвращается уже Старейшиной. Я лично знаю только одного, он ушел, когда я был неофитом. И недавно стал Старейшиной. Тогда он был военным координатором клана. Нашего клана. Кстати, где они все живут и чем занимаются, не знает никто. И узнать не пытаются, надеюсь, причины понять несложно.

Они помолчали. Олег переваривал информацию. Наконец Борис, выбросив очередной бычок в окно, встрепенулся:

— Ладно, я думаю, уже пора. Пошли, глянем, что к чему.

Начало смеркаться. Подходя к школе, они уже знали, что явились слишком рано — в двух кабинетах, на втором и третьем этажах, горел свет. Подошли к входу, задумчиво посмотрели на массивные двери.

— Ломать — слишком много шума, — задумчиво изрек Борис. — Может, попробуем пойти внаглую? Мол, Екатерину Семеновну хотели бы видеть… Нет, засветимся.

А Олег стоял и думал: интересно, как эта школа выглядит в Мире? Наверняка старой, поросшей кривыми деревцами скалой, изрытой снаружи трещинами, а внутри — пещерами. Вокруг, скорее всего, растут здоровенные деревья… Сосны? Нет, ели. Да, огромные ели с белесой бородой лишайников на ветвях. А на вершине скалы — гнездо грифона. Вот, кстати, вопрос: если в Мире проходишь в здание, двери которого в Реальности закрыты, как это выглядит со стороны?

Он оглянулся. Вокруг шумели вековые ели, а на вершине скалы в огромной куче почерневших веток сидел грифон. Его голова четко вырисовывалась на фоне пока еще светлого неба.

Хельги не удивился. Он как будто знал, что так и должно быть. Ну-с, посмотрим… Так, за этим валуном есть проход внутрь. Высокий и узкий, треугольной формы, а за ним — грот. Он обогнул валун, вошел в треугольный проем и попытался оглядеться в темном гроте. Бляха медная, не видно ни зги! Хельги закрыл глаза и попытался представить себе школьный вестибюль.

Борис замолк на полуслове с открытым ртом. Потом его челюсть с лязгом встала на место. Партнер, до сих пор стоявший с отсутствующим видом, вдруг медленно пошел вперед и буквально просочился сквозь запертые двери! При всем своем колоссальном опыте он впервые видел со стороны Погружение посреди Реальности. Обычно маги во время плановых сражений одним рывком отправляли в сечу всю дружину и так же выталкивали ее. Вот, значит, как оно выглядит…

Олег огляделся, мягкими бесшумными шагами пересек вестибюль. Попробовал сформировать Сферу Восприятия — получилось. Видимо, некоторые обретенные навыки могли проявляться и в Реальности. Сторожа нигде не было видно, и он прошел взад-вперед по первому этажу, вчитываясь в таблички на дверях. Учительской не обнаружил. Поднялся по широченной лестнице на второй этаж, попутно пытаясь представить, как это место выглядит в Мире. К своему удивлению, почувствовал, как на периферии зрения появляются грубые каменные стены, слабо освещенные благодаря проемам и трещинам в потолке. Значит, маги не врали, и можно ходить в Реальности и Мире одновременно! Интересно, способности к Погружению зависят от уровня Игрока? Скорее от его воображения и умения четко фиксировать в сознании заданную картинку. Вон, Браги со своим сорок шестым до сих пор не освоил это искусство.

Учительская обнаружилась на втором этаже. Решив не мучиться с отмычками, Хельги шагнул сквозь призрачную паутину, снова оказался в реальном помещении и достал специально для подобного случая купленную зажигалку со встроенным светодиодным фонариком. Быстро нашел расписание для учителей, три минуты запоминал, как и когда ведет занятия Волынцева. Снова вышел сквозь двери в коридор и услышал голоса.

Ему повезло — учительская была возле лестницы, и он успел перепрыгнуть через несколько ступенек, ведущих вниз. Голоса, несколько детских и один женский, приближались, и он буквально скатился на первый этаж. К счастью, сторожа по-прежнему не было.

— Уходим, — бросил ярлу, крутившему головой у порога. — Быстро, но без суеты.

Они широким шагом направились к тротуару. Напарник коротко поинтересовался:

— Ну как?

— Порядок. Чуть не засветился на выходе — то ли кружок закончился, то ли классный час. Но обошлось. Расписание нашел, клиент сегодня до трех. Если не пошла по магазинам, должна сидеть дома.

— Или гулять по Миру.

— Или гулять.

— Проверим?

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть? Рекогносцировка, так сказать, на местности. С твоими новыми способностями нам теперь море по колено. В любой момент в реал выскочить можешь, ежели что не так пойдет.

— Горячишься, партнер. Спалимся — второго шанса не будет. Надо сюда прийти в Мире, посмотреть подходы, что к чему, потом уже делать дело.

— Мм… Согласен, ты прав. — Борис с усилием охладил свой пыл. — Я просто в шоке. Погружение третьей степени прорезалось, ну надо же! На одиннадцатом левеле! Все в кассу нам… Теперь любая дверь для тебя открыта. Просто глазам своим не верю. А как в битве нам нужны сильные Погружающие, ты даже представить не можешь. Так и подмывает быстрее позвонить Комтуру и поздравить его с твоим успехом, ну да ладно, сам скажешь ему, все же он твой наставник, не мой. Вот еще что. Когда придешь сюда в Мире, наверняка будет соблазн — пройти через дверь к ней в квартиру. Без особой нужды туда не суйся — у нее доберман. И вообще, частная собственность. Могут и Старейшинам пожаловаться, если накроют.

— Я понял. Давай сваливать подобру-поздорову, еще неизвестно, что у нее за способности к обнаружению. Вроде бы мои получше должны быть, но, как говорится, не будем светить тачку.

— Не учи ученого, гражданин Копченый. Я в девяностые не одну такую акцию провел. Лучше сам будь осторожен, когда пойдешь сюда. Если затащит тебя в Мир — все, кранты. Даже костей не останется. То есть останутся, но в виде воина-скелета в некрополисе Тилле. Это мрак беспросветный.

— Думаешь, сейчас она там?

— Пошевели мозгами. Если ты свободно погрузился, значит, где-то рядом работает комп. Не знаю, кто может еще обитать в округе, но Тилле живет в одном квартале отсюда. Логично предположить, что работает именно ее комп.

— Хорошо, учту. Доберман, кстати, меня тоже не радует. Я не Мила Йовович, а Реальность не Обитель зла. Так что обойдусь окрестностями, уважим Старейшин и их законы.

Они сели в машину, Борис включил зажигание. Олег достал сигарету, отметил, что пальцы немного дрожат. Неудивительно. Он вдохнул дым, постарался отрешиться от лишних мыслей. То, что ему предстояло, должно быть намного проще, чем ухлопать дракона. И не стоит нервничать. Совесть тоже может быть спокойна — он ликвидирует самого мрачного мага из возможных, заодно развоплотив легионы сотворенной ею нежити. В последнем он не был уверен, но думать так было приятно. И тут в его кармане зазвонил телефон.

— Твою мать, — изумленно прошипел он. — Але, солнце мое. У аппарата.

— Крокодил, залезай в парадно-строевые шмотки, едем на вечеринку. Заодно расскажу тебе новости. Я уже третий уровень взяла. За сутки. Да, насчет вечеринки… У Виктории сегодня бёздэй, мы приглашены. Помнишь мою подружку, ты с ней на корпоративе развлекался вовсю?

— Блин, ворона, у меня встреча по работе! — возмутился Олег. — А на корпоративе не только я развлекался…

— Какая работа, половина шестого! Ты не дома, что ли? Ты где? Комтур тебя зря предупреждал — не болтаться в реале без надобности? Я сейчас подскочу, заберу тебя. Все равно тачку уже взяла. Ну, рожай быстро, ты где лазаешь?

— На Ошаре, с коллегой. Слушай, ворона, ты вовремя как никогда. И вообще, по поводу Вики твоей, если вы такие близкие подруги, почему я о ней никогда не слышал раньше?

— Так сложилось все. Имениннице выскажешь претензии, заодно можешь поинтересоваться нашими взаимоотношениями, не возражаю. Короче, жду возле ТЮЗа, буду там через десять минут. Серый «Ланос», на борту — «Такси возит». Все, давай короче. Руби концы, сливай воду, туши свет.

И дала отбой. Олег выразительно и емко рассказал телефону, что думает по поводу сложившейся ситуации. Фоном проскочила крамольная мысль насчет Вики, но он не придал ей значения. Видимо, просто все мужчины из Мидгарда, не расстающиеся с боевым оружием и подвергающиеся каждодневным опасностям, начинали здесь, в реале, пользоваться бешеной популярностью у женского пола, что, впрочем, было вполне объяснимо. Адреналин, тестостерон — известные афродизиаки.

— Ну у тебя и жена! — усмехнулся Борис. Динамик у Олега был сильный, в тишине на расстоянии метра окружающие могли слышать каждое слово. — Динамит, не девка! Если еще молодая и красивая — можно позавидовать.

— Молодая и красивая. Завидуй. Только она не динамит, а стихийное бедствие глобального масштаба. Атомная электростанция со свихнувшимся компьютером управления. Если через десять минут меня не будет возле ТЮЗа — обзвонится. Наш клан получил мину замедленного действия. Все, операция окончательно переносится на завтра.

— На завтра так на завтра. — Борис тронулся с места, выруливая на Ошару. — Во сколько?

— Она завтра… Так, давай прикину. До четырех — у нее вторая смена.

— Значит, в два у «Республики». Детали обсосем на ходу.

— Годится.

— Смотри, с днем рождения не перестарайся.

— Ой, ну кто бы говорил!

Борис оскалился. Через пару минут они были у ТЮЗа, и «семерка» унеслась в сумерки, оставив Олега мерзнуть на сыром ветру. Очень кстати — светить ярла перед Лизаветой он пока не собирался.

## ВИСА ДВЕНАДЦАТАЯ. Дружеский поединок и душевные терзания героя

Людвиг Шпеер сделал ложный выпад в бедро и стремительно атаковал в голову. Князь Молот великолепным круговым финтом увел его саблю вправо и, продолжая движение, вогнал острие в грудину.

— Туше! — Людвиг шагнул назад и отсалютовал.

— Ну что, хватит на сегодня? — Князь ответил салютом. — Или тебе еще всыпать?

— Достаточно. Блин, ну ничего не меняется!

— Стабильность — признак мастерства, — усмехнулся рус.

Два раза в неделю они встречались в небольшом загородном санатории, где арендовали спортзал на два часа. Последние четыре года Молот постоянно выигрывал три поединка из пяти на любом оружии. Военный координатор русов и шеф абвера знали друг друга давно, и эти встречи стали традицией. В Реальности они не выслеживали друг друга по взаимной договоренности. Князь был настолько мощным воином в обоих мирах, что мог не бояться никого, а рискнувшего атаковать его дом ждал бы крайне неприятный сюрприз в лице княгини Анны, в девяностые успевшей поработать в Абхазии, Сербии и Сомали. Что касается Шпеера, он мог оторваться от любого хвоста, благо в свое время брал частные уроки у отставного сотрудника ГРУ. Так что слежка была для обеих сторон авантюрой с сомнительным результатом, а такие вот конфиденциальные встречи — взаимовыгодным сотрудничеством.

После душа они встретились в баре. Оба расходились после встречи через Мир, поэтому позволили себе по паре пива с креветками. Пиво, вроде бы чешское, было совсем не то, что подавали в пражских пивницах, и уж тем более уступало гномьему продукту, но в городе лучшего все равно не имелось.

— Нет, Людвиг, — князь покачал головой, продолжая начатую беседу, — никаких совместных действий не будет. Тем более по поводу ярла. Я признаю, что иногда Браги ведет себя как последний подонок, но до сих пор претензий к нему у клана русов не было. Даже устраивая пьяные дебоши, он никогда не цепляется к нашим дружинникам. По-своему он даже славный малый, да и княгине импонирует. Цельный такой брикет чугунины. К тому же, помогая устранить сильнейшего воина норгов, я усилю ваш клан.

— Это каким же образом?

— Людвиг, не надо изображать святую наивность. Сейчас вы воюете с норгами, но где гарантии, что через месяц не атакуете нас?

— Я могу…

— Дать любые гарантии, верно. И будешь абсолютно искренен. А через неделю Имперский Совет примет очередной план «Барбаросса», и ты так же абсолютно искренне принесешь мне свои извинения в связи с изменившимися не по твоей вине обстоятельствами. Позволь озвучить прописные истины военной политики. И вы, и норги являетесь нашими потенциальными противниками, поэтому мне выгодно, чтобы вы крошили друг друга как можно дольше. По возможности, с наибольшими потерями.

— «Если побеждать будет Германия, мы будем помогать Советскому Союзу. Если же побеждать будет Советский Союз, мы станем помогать Германии. И пусть убивают друг друга как можно дольше». Речь вице-президента США Гарри Трумэна в Конгрессе, если я не ошибаюсь, двадцать второго июня тысяча девятьсот сорок первого года.

— Примерно так, — улыбнулся князь.

— Цинично.

— Зато откровенно. Я обязан быть лоялен в первую очередь к своему клану, и ожидать, что поступлюсь его интересами ради интересов потенциального противника, глупо. Мало того, предлагая мне совместную операцию против норгов, ты оскорбляешь меня как политика, Людвиг.

— Ладно, не обижайся. — Шеф абвера делано рассмеялся. — Я должен был попробовать, верно?

Они помолчали, сосредоточенно разбирая креветки. Потом Шпеер сделал следующий заход:

— Как насчет обмена информацией?

— Смотря какой. Давай договоримся, никаких данных по норгам я озвучивать не собираюсь.

— Хорошо. У меня есть сведения, что Старейшины заинтересованы в наблюдении за сильными нейтралами. Наместнику дали понять, что будут признательны за предоставленную информацию обо всех, кто проводит активные поиски в городе и ближней Периферии. Особенно о тех, кто располагает небольшими мобильными отрядами, способными к военным действиям. — Шеф абвера замолчал и вопросительно посмотрел на князя.

— Включая баронов?

— Да.

— Старейшины или арии? Может быть, проблемы у клана ариев, а Старейшин это не касается? — хитро прищурился Молот. — Если тебе будет легче, я могу присягнуть, что наши витязи в боевой контакт с вами за последнюю неделю не вступали и не искали его.

Шпеер понял, что он переиграл самого себя.

— Хм… Занятная гипотеза, но я настаиваю на своей формулировке вопроса, — упрямо сказал он.

— Хорошо, пусть будет так. Тогда получается еще интересней. Если Старейшины обеспокоены тем, что кто-то ищет, стало быть, есть что искать. Или пока еще нечего, но шум уже есть? Или можно сказать по-другому… Сколько народа знает, что искать?.. Или еще вариант — а что именно, то ли, что я думаю?

— Полагаю, что ты не думаешь, в смысле — не гадаешь, а знаешь — что. Мы сделали те же выводы. Предлагаю несколько имен.

— Я их сливаю Старейшинам и пытаюсь получить любую информацию о предмете поисков и… мм… их стадии. Договорились. Очень внимательно слушаю.

— Активизировался барон Мак-Гир. В последние три недели его регулярно видят в городе, а на Периферии стали чаще обычного замечать вампиров. Его Убийца также осмелился высунуть нос за пределы замка барона. Снова, после почти годового отсутствия, появились эти бродяги — Бармалей и Выкуси.

— Так уж и бродяги? Они регулярно появляются и исчезают, иногда надолго. Причем уходят далеко за Периферию. Так, например, их видели под Воронежем. И непонятно, как это осуществляется технически. Видимо, передвижная установка.

— Рядом с Элеадуном? На границе с Великой Пущей? — Шпеер продемонстрировал хорошее знание географии Мидгарда.

— Не рядом, а в самой Пуще. В том числе и в Элеадуне, при дворе Владычицы Трав. Так что их перемещения непредсказуемы. Хотя для общей картины действа обязательно стоит упомянуть и эту парочку. Но ближе соваться к этим, как ты выразился, бродягам я бы не порекомендовал никому. Они далеко не так просты, как хотят показаться.

— Восхищен глубиной проникновения княжеской разведки. — Людвиг отсалютовал кружкой. — Предлагаю выбрать время и как-нибудь в свободный вечер посидеть над картой Мира.

— Возможно, — улыбнулся Молот. — Еще имена есть?

— Разумеется. Хан Камиль последние полгода зачастил к нейтральным магам, его нукеры постоянно мелькают на Периферии. Может, собирается заявить о создании независимого национального государства, а может, собирает артефакт огромной силы. Или также включился в гонку…

— Ну, татарским анклавом Камиль бредит давно, — усмехнулся князь. — Наши аналитики предсказывают появление четвертого клана в течение семи-восьми ближайших лет, вне зависимости от политики Старейшин. Но базироваться они будут не в городе, а на юго-востоке. Что касается Большой Игры, Камиль как стервятник — норовит отхватить свой кус от любой протухшей туши. Но на этот раз он явно зашел слишком далеко и лезет не в свою свару, как зарвавшийся щенок, которого давно не били. — В голосе Молота мелькнула открытая неприязнь. Он сделал паузу и посмотрел на Шпеера. Арий встретился с ним глазами и со значением кивнул. Он все понял.

— Мы думаем так же. И еще. Из своей башни вылез Перчаточник. В сентябре его видели в городе трижды. До этого около года о нем не было ни слуху ни духу. Видимо, тоже что-то пронюхал.

— Вот это любопытно. Нет, скорее забавно, — усмехнулся князь. — С чего это вдруг? Вернее так — этот-то еще куда и зачем?

Перчаточник был очень старым и очень сильным магом-одиночкой, специалистом по уникальным сборным артефактам. К его услугам прибегали редко — почти каждое творение мастера было равно по стоимости крепкому независимому владению и не имело аналогов. Из своей Чешуйчатой башни он выходил только к ближайшему поселению вольных гномов за материалами для работы и в соседний кабак — за выпивкой и сплетнями. О нем давно никто ничего не слышал, поговаривали, что старик залег в спячку в своей Чешуйчатой берлоге, как бурый медведь, и вот теперь, видимо, пробудился. Или что-то его оттуда выгнало.

— И, наконец, последнее. В городе появился варяг. Судя по акценту, немец. Сильный маг Воды, не меньше пятьдесят пятого уровня. Абвер, впрочем, не исключает возможности, что немецкий Игрок просто получил в Реальности назначение по работе в наш город или приехал в длительную командировку. Видели несколько раз в компании некой странной личности, похожей на червяка, пытались выследить, но он каждый раз мгновенно отрывался от слежки.

— А может оказаться эмиссаром европейских иерархов. Значит, на контакт не шел?

— Нам искать с ним контакта не с руки. Современные преуспевающие немцы, как правило, резко отрицательно относятся к символике Третьего рейха. Попробуем через юнитов-отпущенников.

— Не думаю, что древнеславянская символика ему придется больше по вкусу. Но, в любом случае, жду дальнейшую информацию и готов поделиться своей по мере ее поступления. Надеюсь, сегодня все остались довольны состоявшимся обменом.

— Безусловно. Ну что ж, княже, у меня на сегодня все. — Шеф абвера допил пиво. — В субботу предлагаю парные топоры шуан, [68]нож, ассегай [69]и два традиционных поединка на рапирах.

— Один. И один на гибком оружии, а то мы что-то про него забываем.

— Годится. Значит, до субботы.

— До субботы. — Князь поднялся, пожал протянутую руку и уселся обратно допивать пиво. Минут через пять достал мобильник, набрал номер по памяти.

— Браги, есть разговор.

— Всегда готов.

— Через час буду ужинать на Костина, в «Веселой куме».

— И я давненько борща не едал.

— Будь.

— Буду.


Домой Олег ехал в несколько растрепанных чувствах. День рождения Вики подарил ему некоторые противоречивые ощущения, в которых он никак не мог разобраться. Сначала состоялся разговор с Лизаветой в такси и около дома Виктории, продлившийся не менее часа.

Рагнейд в игре делала первые шаги и первые успехи под руководством Ингрид. Третий уровень для неофита — почти проходной, и она решительно взяла Ведьмин Контроль, Обаяние и Тактику. И с помощью своих умений первой из подружек успела захомутать небольшой отряд гремлинов-стрелков, который, впрочем, благополучно был изничтожен в столкновении с пролетной стаей драконьих стрекоз. Рагнейд уже мечтала о будущих баталиях, неисчислимых полчищах юнитов под своим началом и готова была торчать в Мире безвылазно, чтобы побыстрее приблизить этот вожделенный момент. Все ее бывшие интересы в реале теперь пошли побоку. Товарки оказались ей под стать. Предполагая, что самое интересное впереди, Олег не слишком вникал в подробности, но для себя уяснил, что атмосфера в «учебке» насыщена состязаниями, девичьими сплетнями о самых колоритных мужчинах клана, Браги в том числе, и бурными фантазиями о героическом и полном любовных приключений будущем. После эмоционального и сбивчивого рассказа Лизаветы о первых днях обучения они, оба немного смущаясь, перешли к давно назревшему выяснению отношений между собой.

Подводя итоги, можно было сказать, что они решили немного передохнуть друг от друга, причем в этом вопросе обе стороны проявили немалую сдержанность. Задай хотя бы один из них вопрос: «У тебя кто-то был, только честно?» — и пути к отступлению наверняка были бы отрезаны. Олег, проанализировав состояние своей барышни, в общем разложил для себя все по полкам: у нее стопроцентно появились отношения на стороне, в которых Лизавета еще не была уверена и чисто по-женски не хотела вдруг потерять своего бойфренда, не будучи защищенной перспективами нового романа. С другой стороны, ей было некомфортно его, Олега, обманывать, просто как-то неловко было по отношению к самой себе — это ж нужно себе признаваться в своей… хм… не совсем безупречной порядочности. Для многих девушек такой вопрос вообще не играл бы никакой роли, но не для Лизаветы. Ей всегда было важно жить с высоко поднятой головой, сказывалось безупречное воспитание. Обычно в таких случаях женщины очаровательно говорят себе и окружающим: «Ой, я так запуталась…» На все это наслаивалась естественная благодарность Олегу за то, что привел ее в Мидгард. Новые впечатления, новые возможности Рагнейд также добавляли сумбура в общую картину. Самый лучший выход — на время успокоиться, не руша ничего, дать себе возможность во всем разобраться. Что она блестяще реализовала.

Олег, несмотря на понимание того, что происходит, решил не педалировать события. Ему, в свою очередь, тяжело было признаться себе, что Мидгард поглотил его, увлек настолько, что в оставшемся свободном куске жизни и эмоций Лизавета просто не помещалась. Бурные скачки с Айнулиндалэ, явное внимание к его персоне со стороны Выкуси там и авансы Виктории здесь поставили его личную жизнь «с ног на уши», и Олегу также требовалось время, чтобы прийти в себя и понять, кого в нем сейчас больше — Олега или Хельги. И если последнего, то все проблемы решены, потому что для Хельги, как и приличествует воину-норгу, в женском вопросе было все едино, что вдоль, что поперек. Немного напрягало собственное самолюбие — что и говорить, мужчина всегда болезненно воспринимает, если собственная женщина начинает ему изменять, но в данном конкретном случае писклявый голосок чувства собственного мужского достоинства оказался заглушен хором новых эмоций и головокружительных событий.

Виктория в течение последовавшего за выяснением отношений вечера особенно поспособствовала такому повороту событий. Нимало не смущаясь присутствием посторонних, даже своего парня, она напропалую кокетничала с ним на протяжении всей вечеринки. Олегу пришла в голову мысль, что, не будь вокруг народа, они бы уже наверняка оказались вдвоем в ее постели. Лизавета не могла не замечать этого, но, по своим соображениям, никак на происходящее не реагировала. Парень Виктории, видимо, по своему обыкновению занялся путешествием соло на дно коньячной бутылки, и ему было абсолютно индифферентно, что вокруг происходит, словно он вообще находился один посреди пустыни.

Кроме двух пар на дне рождения присутствовали несколько коллег с работы Вики и Лизаветы, а также ее родитель. Звали его Бенедикт Петрович, был он человеком шумным, эмоциональным и крайне хлебосольным. Под «выпить рюмочку коньячку» он подразумевал уговорить минимум по бутылке на каждого из присутствующих, а так как дамы сегодня были аккуратны с алкоголем, на долю мужчин пришлось почти по литру. Спасло только то, что пили под изумительную стерляжью уху, котлеты по-киевски и великое изобилие холодных закусок.

Семья у Виктории была состоятельная, торговали очень серьезным антиквариатом. И, видимо, дружная семья, хотя более странной пары, чем ее родители, трудно было себе представить. Отец, при его темпераменте и габаритах боксера-тяжеловеса, являл собой первородный Хаос. За столом он сыпал прибаутками и анекдотами, над которыми сам же хохотал громче всех, фамильярно всех тискал, в том числе и Олега, и как-то незаметно вытянул из него всю информацию, касающуюся его биографии и взглядов на жизнь. Мать Виктории оказалась статной блондинкой потрясающей красоты. Она присутствовала на празднике своей дочери в виде фотографии на стене, поскольку в данный момент находилась в чрезвычайно важной европейской командировке. Чувствовалось, что в семье и бизнесе верховодит она, а эксцентричность мужа воспринимает как милые шалости большого ребенка. Говоря о своей маме, Виктория упомянула, что маме часто приходится подолгу жить за границей, и, глядя на ее фото, Олег понял, что именно так должна выглядеть одна из ведущих экспертов-антикваров мирового уровня.

Вообще в течение вечера Олег не раз себя ловил на мысли, что со стороны кажется, будто они с Викой — пара, причем папа Вики явно благоволит к бойфренду своей дочери, а ее реальный парень и Лизавета — случайные посторонние люди. Лизавета непрерывно ковырялась в своем телефоне, демонстративно игнорируя происходящее, Викин бойфренд иногда отпускал глубокомысленные замечания либо философского свойства, либо касательно наполнения своего пузатого бокала.

Неудивительно, что когда вечер закончился, в чувствах и мыслях Олега царил полный сумбур. Коньяк, холодность Лизаветы, сексапильность Виктории совершенно сбили его с толку. Лизавета, в соответствии с их новым регламентом отношений, добросила его на такси до дома и была такова. Олег поднялся, постоял немного с сигаретой на площадке перед дверью и пошел отсыпаться, дав слово при первой же возможности пригласить к себе Вику и окончательно разрубить этот гордиев узел.

## ВИСА ТРИНАДЦАТАЯ. На волоске от смерти

Борис был явно зол и по дороге пару раз агрессивно подрезал ни в чем не повинных водителей. Олег понаблюдал за ним минут десять, потом рискнул спросить:

— Проблемы, партнер? А ведь любой машины хватит до конца жизни, если гонять достаточно лихо…

— Не то чтобы… — прорычал ярл. — Представляешь, какое паскудство! Вчера эта нацистская рожа, Людвиг Шпеер, пытался натравить на меня русов.

— А ху из Людвиг Шпеер?

— Шеф абвера. Блин-банан, все время забываю, что ты во многое еще не въехал. Нет, но какая сука! Блин, если некоторых людей смешать с дерьмом — получится однородная масса!

— Ты-то откуда узнал?

— Князь слил инфу.

— Князь Молот?

— В городе только один князь.

— Вот так позвонил и сказал?

— Ну да. Позвонил, пригласил на ужин и сказал. Не боись, нас никого по номеру не вычислить, у всех зарегистрированы на левых камрадов. И я знаю несколько очень интересных телефонов. При определенных обстоятельствах иногда приходится звонить самым неожиданным людям.

— Насколько я понимаю, князь Молот просил об услуге.

— Правильно понимаешь. Тебе не встречался в Мире Игрок с иностранным акцентом?

— Нет. А что, есть и такие?

— Значит, есть. Князь просил, если не затруднит, при встрече напоить, накормить да выведать, кто таков, откуда путь держит и за каким хреном в наши Палестины пожаловал.

— Ты это сделаешь?

— Конечно. И ты сделаешь, если его встретишь. А еще лучше, позовешь меня, обработаем вместе. Я-то его с гарантией перепью, а вот ты — не факт. Если этой информацией интересуется князь Молот, значит, она будет интересна и нам.

— И ты передашь ее князю?

— Разумеется. А потом постараюсь посмотреть, как он ею распорядится. И что вообще это значит. Кроме того, Молот намекнул, что заинтересован в оказании помощи лично мне и клану вообще. А его помощь может быть весьма кстати.

— У него-то какой гешефт во всем этом?

— Неужели не понятно? Он сталкивает нас и ариев лбами, ему выгодно, чтобы мы резали друг друга как можно дольше. А я это знаю, и он знает, что я знаю. Но воспользуюсь его помощью.

— Тьфу, пропасть! И здесь политика!

— А ты как думал? Еще его интересовало, много ли у нас народу в последний год пропало без вести и не занимается ли клан норгов долговременными поисковыми проектами для создания Высших сборных артефактов. Я же ответил ему, что по части интриг у нас главные Комтур и Асмунд, со мной же лучше обсуждать проекты типа разноса вдребезги какого-нибудь кабака или пропажи без вести каких-нибудь смазливых феечек… Поржали и на том разошлись.

— А Великие Сборные Артефакты — это что?

— Так, ладно, новобранец, проехали, позже расскажу, дабы сейчас не вносить неразбериху в твой неиспорченный мозг. Давай лучше думать, как училку мочить будем. Есть соображения?

— Есть. Схема простая. Там, неподалеку от ее норы, имеется скала с кривой сосной на вершине. Это наша точка «джи». Твоя позиция — на другой стороне скалы. Где — не скажу. Уж сам подумай, как там получше спрятаться. Я отступаю в твоем направлении или, что вернее, драпаю со всех ног, стараясь оставить свою драгоценную шкуру в неприкосновенности. Тилле мчится за мной, как курьерский поезд, и ты, партнер, снимаешь ее с пробега. Это — если нам не фартит. Если фартит — все дело делает мой лук. При любых обстоятельствах сейчас мы жмем к твоей точке перехода в Мидгард, ты шлепаешь в Мире к точке «джи», я — в реале, учитывая ее сегодняшний график. Все.

— Молодчик, просто и эффективно. Принимаю без оговорок. Сам как чувствуешь, сделать сможешь?

— Вспороть ей брюхо копьем тяжелее будет. Из лука должен справиться.

— А ничего, что это реально крутой боец? Не чета твоему предыдущему арию?

— Не вижу разницы.

— Ну и ладушки. Только без шапкозакидательских настроений.

— Учту.

Больше они эту тему не разговаривали, каждый думал о чем-то своем. Борис припарковал машину. Олег еще раз посмотрел на расписание уроков и звонков, которые он переписал на бумажку по памяти сегодня утром.

— Побежали?

— Понеслись, аки ласточки. Кстати, у нас осталось сорок минут. Так что, ярл, ноги в руки. Помни, моя жизнь зависит от скорости твоего бега. Скачками, партнер, огромными скачками.

— А ты нахал, — усмехнулся ярл. — Уважаю.

И вышел из машины, оставив ключи в замке.

До школы на такси Олег добрался за полчаса. Расплатился с водителем, быстрым шагом почти добежал до входа и вновь попытался представить скалу и все прочее, что видел накануне для перехода в Мир. Безрезультатно. После третьей попытки он понял, что его Погружение Третьей Степени работает только при включенном рядом системнике. Значит, нужно ждать, пока Волынцева придет домой и запустит комп. А это, в свою очередь, значит, что в Мире Хельги появится практически одновременно с Тилле. Это плохо. Времени для подготовки не останется совсем. Рассчитывать придется на удачу, быстрые ноги и таланты Браги.

Олег дошел до соседнего с Волынцевой дома, уселся на лавочку перед подъездом и сделал вид, что увлеченно переписывается с кем-то по мобильнику. Этакий тип незадачливого ухажера, поджидающего свою подружку. Бестолкового, а потому — безвредного. Минут через двадцать он краем глаза отметил сухую сутулую фигуру, скрывшуюся в подъезде соседнего дома. Так, Игра началась. Вместе с ударами сердца Олег отсчитывал шаги главного некроманта клана ариев. Поднимается на лестничную площадку первого этажа. Сосредоточенно роется в безразмерной учительской сумке, заваленной школьными тетрадками, ища брелок со связкой ключей. Щелкает старым замком обшарпанной входной двери и входит в темную прихожую, пропахшую старыми газетами. Нетерпеливо скидывает камуфляжный прикид терапевта детских душ и идет на маленькую кухню готовить скорый немудреный ужин. Нет, сначала включает комп, чтобы прогрелся, а потом уже идет на кухню. Олег глубоко вздохнул, как перед нырком в воду, и начал погружаться. Скала в полусотне шагов, поросшая выжженной солнцем жесткой травой. Сосновый бор с вековыми деревьями, привольно раскинувшими свои кроны. Просторное широкое поле, покрытое густой порослью уже поникших луговых трав с мрачным курганом посередине.

Хельги опустился на четвереньки, скрываясь в высокой траве, и огляделся в поисках выгодной позиции. Идеальное место — опушка рощи за спиной, но очень далеко от кургана. Вряд ли Тилле направится в лес, а значит, снять из лука ее будет очень непросто — слишком велика дальность. Внезапно из ниоткуда рядом с курганом возникла фигура всадника. Стало быть, с ужином Волынцева решила повременить. Появление Тилле было до киношного эффектно. Ее фигуру золотистым муаром окутывал широкий плащ с капюшоном, украшенный зелеными эльфийскими рунами. Под ней нетерпеливо гарцевал огромный молочно-белый конь, практически без шерсти, с кожистыми складками на боках и кроваво-красными глазами и губами. Похоже, конь-вампир, о таких Хельги даже не слышал. Высокая трава вокруг Тилле сразу заходила бурными волнами, словно исполняя неведомый танец. Катарина тронула поводья и медленно направилась в сторону центра города. То есть в противоположную сторону от Хельги. Разведчик скрипнул зубами от досады. Он натянул свой композитный лук и тщательно прицелился, метя в шею чуть ниже головы. Плащ некромантки, скрывая контуры ее фигуры, существенно затруднял прицеливание. Выстрел. Стрела викинга вонзилась именно туда, куда Хельги и рассчитывал попасть. Тилле упала на шею своему скакуну, и ее полностью скрыло голубое сияние. Убита? Ранена? Норг послал еще стрелу, но та, словно вдоль магнитной линии, обогнула Тилле и ушла в поле.

Внезапно трава вокруг некромантки перестала водить волновые хороводы, и эти волны потекли по направлению к Хельги. Что бы в них ни скрывалось, викингу не захотелось с этим встречаться, и он рванул со всех ног к спасительной опушке. Тилле выпрямилась в седле, развернула своего молочного жеребца и также поскакала к разведчику. Покушение явно пошло не по плану. Добежав до первой сосны, Хельги развернулся и ясно увидел, кто его преследует. Четыре гигантских костяных змеи, каждая величиной более десяти метров в длину, с оскаленными мертвыми пастями и пустыми глазницами, настигали его. Две широким полумесяцем охватывали утес с обеих сторон, чтобы преградить разведчику путь, две с настойчивостью ищеек позли прямо по его следу. Костяная Погибель — любимые комнатные зверушки арийской некромантки — неуклонно приближались к викингу. Хельги взвыл, и навстречу Костяной Погибели рванулась стая волков. Откинувшись в седле, Тилле сделала магический пасс, и разведчик на всякий случай упал на траву. Когда он поднял голову, увидел, что ствол сосны, за которой он прятался, скрутила неизвестная гигантская безжалостная рука. Дерево было мертво, словно иссушено пустынным ветром. Волчьей стаи как не бывало. В полуметре над норгом прошло заклинание Дыхания Смерти, уничтожая все живые организмы на своем пути. Хельги бросился вокруг кургана, стараясь избегать открытых мест. Оббежав скалу до половины, он увидел, как из травы в двадцати шагах впереди поднялась огромная костяная пасть. Кольцо сомкнулось. Бежать больше было некуда. В отчаянии викинг кинулся к ближайшей сосне и стал карабкаться вверх по стволу. Долез до крупного сука метрах в семи над землей и глянул вниз. Все четыре Костяных Погибели дисциплинированно собрались внизу и с бесконечным терпением глядели вверх. Хельги полоснул по ним Огненной Плетью, но на змей это не оказало ни малейшего действия. С холма спустилась Катарина Тилле и неспешным шагом заехала под сень соснового бора. Ее лицо-зеркало в ореоле белоснежных волос, жестких, как стальная проволока, было непроницаемо. В руке она держала стрелу Хельги, которую небрежным жестом отбросила под копыта своего кошмарного вампира-коня. Арийка спешилась, сделала руку козырьком, посмотрела на Хельги, сидевшего на сосновом суку, словно белка, и весело расхохоталась.

— Нет, я должна признать, юный норг, ты — это нечто! — Ее голос был наполнен хрустальной мелодичностью и не вязался с мрачной репутацией наперсницы живых мертвецов, которых она сотнями бросала в сражения против врагов клана ариев. — Вы посмотрите — какова дерзость! И наглость!

Она вещала словно для аудитории, но ее единственными слушателями оставались Хельги, конь, сжевавший кожистыми губами шуструю полевку, и еще четыре костяных змеиных морды с невидящими глазами.

— Может, отзовешь своих гадов и поговорим тет-а-тет? — закинул удочку Хельги, озираясь вокруг. Похоже, Браги некстати запаздывал.

— Если у тебя есть собака, зачем лаять самому? — резонно ответила Катарина.

— Должен признаться вам, что вы дерьмово выглядите. Это сейчас в моде, да? Вроде Новый год не скоро, можно не одеваться, как елочная игрушка. — Разведчик попробовал подъехать с другой стороны.

— Ха-ха, наивная попытка вызвать во мне гнев и попробовать спровоцировать на личный поединок? Жест отчаяния? Отчего бы тебе не попытаться для разнообразия включить свой интеллект?

Хельги отдал некромантке должное — ее вывод оказался прискорбно близок к истине.

— Даже жалко, что ты так быстро сдался… У моих питомцев вместо зрения — теплолокация, так что Скрытность на них не действует, могла бы получиться прелюбопытнейшая охота. Вынуждена сказать, что я просто в растерянности от многообразия вариантов вашей кончины, юный норг. Могу лишь обещать, что она будет крайне болезненной и бесславной. Нет, нет, я не дарую тебе чести умереть от моей руки. Или даже от зубов моих змеек. Так будет слишком просто. В свою армию скелетов я также тебя не приму, поскольку сегодняшний твой поступок явно свидетельствует о слабоумии, а мне идиоты не нужны… Хотя стрела твоя и пробила мне трахею, глупо было надеяться, что я мгновенно потеряю сознание и не успею воспользоваться зельем Здоровья. Это дерзко, наивно и просто неумно! Хотя, признаю, очень больно. О, я поняла, как все случится! Ты падешь от сонма насекомых, созданий без единого уровня, и сам в следующей жизни познаешь все прелести существования микроба!

Тилле сделала пасс, почва вокруг ствола зашевелилась, и по сосне вверх медленно двинулось кишащее полчище из тысяч муравьев, фаланг, скорпионов, многоножек и ядовитых сколопендр. Хельги немедленно испепелил эту живность Сгустком Огня. Кора сосны задымилась.

— Осторожней, норг, ты рубишь, вернее, поджигаешь сук, на котором сидишь. И, кстати, хорошо, что ты не пытаешься атаковать меня магией. Видимо, несмотря на врожденную тупость, в тебе присутствуют зачатки здравого смысла. Ну что же — устроим соревнование, что случится первым: кончится твоя мана или сгорит твоя сосна. — Тилле вновь вызвала к жизни полчище ядовитых пауков и прочей мелкой мерзости.

Вдруг головы Костяной Погибели повернулись, как намагниченные, и уставились на пространство за спиной Тилле. Раздался свист, звон бьющегося стекла, и зеркальная голова Катарины покатилась по мшистой траве.

За телом арийки стоял Браги и опускал меч.

— Если вы ждали благоприятного момента — это был он. Лично я предпочитаю вести дискуссии, когда враг находится в таком положении! — с этими словами Браги снес голову ее коню. — Есть больше шансов остаться непонятым, зато намного меньше возможности стать убитым! Наслышан я и про эту скотинку — ее каждый день поили эльфийской кровью.

Змеи кинулись на воина. Браги легко ушел от атаки всех четырех, отбив ее плавным движением меча, причем на выходе из вольта одна Костяная Погибель также была обезглавлена. Хельги ссыпался с дерева и с остервенением начал расправляться со змеями, пригвоздив копьем череп одного монстра к земле и охотничьим ножом методично отделяя его от туловища. Браги с изящной легкостью отрубил голову еще одному чудовищу, а последнему раскрошил черепную коробку страшным ударом навершия меча и флегматично принялся наблюдать за усилиями Хельги. Неофит прикончил Костяную Погибель и поднял выпавшую ему под ноги книгу Уровня.

— Двенадцатый! И четвертая Стрельба! — гордо провозгласил он.

— Взял бы уже Владение Оружием. Право слово, мне как командиру хирда просто стыдно смотреть на твои мучения с копьем! — посоветовал Браги.

— Моя сила не в этом…

— «Сильнее всех — владеющий собой»? [70]— подначил его ярл.

— Фига се, Браги, ты не перестаешь меня удивлять! «Сильнее тот, кто первый!» [71]— мгновенно вернул подачу Хельги. — А вообще, с тебя, партнер, крепко причитается, пока я ей и ее выводку тут глаза отводил от твоей медвежьей поступи, меня пять раз в капусту нашинковать могли…

— Ну что же, причитается так причитается, я всегда — за, коль повод есть… И почти всегда — за, когда нет повода… А вообще, классно сработано, партнер, с почином нас! Очередь за Кикиморой, только там такой халявы не предвидится, это уж как пить дать… Ну что ж, теперь считать мы стали раны… в смысле — делить трофеи… От мертвечины ее толку нет, взять нечего, но посмотрим, что многоуважаемая Катарина Тилле носила с собой.

У арийской некромантки с собой оказались немногим более полутысячи золотом и совершенно умопомрачительный набор артефактов: Мантия Короля Нетопырей, усиливавшая способности к магии Смерти и делавшая своего владельца на несколько секунд неуязвимым для холодного оружия — это именно она защитила Тилле от второй стрелы, посланной Хельги; уникальные Латы Живого Мертвеца, дававшие возможность создавать новые существа типа той же Костяной Погибели; Сапоги Адского Зноя, прибавлявшие один уровень к магии Огня; Перстень Золы, с помощью которого можно было засыпать пеплом целый город; Обруч Тайны, делавший владельца невосприимчивым к заклинаниям всех Школ Магии ниже третьего уровня; Талисман Могущества, втрое усиливавший ману и вдвое ударные магические способности; Пояс Вампира, позволявший выпивать жизнь из врагов и вливать ее в дружественных юнитов, а также еще несколько менее ценных амулетов и полный мешок зелий на все случаи жизни, включая зелье Обожания со свойствами сильнейшего афродизиака.

— Весь наборчик тянет тысяч на семьдесят, — ошеломленно подвел итог Браги. — Если не больше.

— Поздравляю, партнер.

— Э-э, погоди-ка…

— Нет-нет, сам же меня учил правилу раздела трофеев, — запротестовал Хельги.

— Гм, тут ты прав. Но между нами — твоя здесь законная четверть, без тебя бы я с ней мог и не справиться… Знаешь, давай так, предупреждаю заранее, иначе обижусь и обижусь крепко, ты забираешь Сапоги Зноя — это тебе в кассу как Магу Огня, Талисман Могущества, несколько амулетов и всю ее наличность… И принимаешь это не в качестве раздела трофеев, а в качестве моей исключительной благодарности за оказанную в бою помощь. И прошу, партнер, не кобенься, а прими то, что тебе предлагают от чистого сердца. Договорились?

— Разве я смею обижать главу Ветви Силы? — ухмыльнулся Хельги.

— Вот паршивец этакий! Ладно, хватаем барахло и отваливаем тайными тропами. Бдительность не теряем, помним, хоть формально и перемирие, но мы на вражеской территории. Веди, разведчик!

## ВИСА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Беседа двух пройдох, и к чему это может привести

Ярмарка, как ей и положено, бурлила разношерстной толпой, пестрела разноцветными палатками и балаганами, оглушая воплями зазывал, визгом немыслимой музыки, звоном оружия и монет. Иногда над макушками покупателей возвышались медленно бредущие негуманоидные монстры — то ли тоже покупатели, то ли товар. Хельги уже успел опростоволоситься с грифоном, который продавал свежепойманного дикого гоблина, и теперь с опаской относился к потенциально разумным созданиям. Зато грела мысль о восьми с половиной тысячах золотых в его Бездонном мешке, оставшихся после всех сделок. Наконец-то ему есть что вывести в реал.

Он потолкался возле лотка с костяной фурнитурой, оценил изящество эльфийской стеклянной посуды, купил у дриады кружку малопонятного, но приятного на вкус настоя. Времени было полно, гномы взялись усилить кольчугу мифриловыми пластинами за два часа, и Хельги с интересом изучал местное средоточие денег и товара. Самое ценное — он купил себе уникальный лук. Пришлось отдать взамен свой, композитный, тоже далеко не дешевое оружие, плюс Талисман Маны, все захваченные у Тилле амулеты и доплатить еще целых пять тысяч марок. Но Лук Неумолимого Мстителя того стоил. Он бил намного дальше, точнее, пробивал большинство известных доспехов и являлся настоящей редкостью. Продававшему его Великому эльфу было откровенно жаль расставаться со своим сокровищем, но, к счастью для Хельги, вельможа проигрался в кости, и теперь нужно было расплачиваться за проигрыш.

Ярмарка Даров кипела и бурлила. По вторникам владетели собирали подоходный налог, и юниты-отпущенники стремились продать или как минимум обменять то, что добыли за неделю. Людей почти не было видно — Игроки предпочитали пятницу или субботу, чтобы тут же обмыть покупки или удачные продажи, после сбора налогов и артефактов на ярмарку подтягивались серьезные купцы с серьезным товаром. Впрочем, и по воскресеньям можно было купить или продать стоящую вещь, а кое-кто приходил просто потолкаться и потратить деньги.

Хельги купил себе две куртки эльфийской работы, одну надел сразу, другую свернул в заплечный мешок. Этот мешок криво болтался на одном плече, оттесняемый со спины луком и колчаном, и Хельги уже подумывал вернуться к гномам и отдать его на временное хранение.

Резкий рывок за рукав швырнул его за угол полосатой палатки травника. Воин резко обернулся, перехватил копье поудобнее и увидел молодого субтильного парня, прижимающего палец к губам.

— Тихо! — прошипел парень. — Не скандаль! Видишь патруль?

Хельги выглянул из-за угла палатки и заметил ариев. Три кнехта, ведьма и колдунья грубо проталкивались через толпу. Следом, построившись клином, вышагивали пять троллей в тяжелых доспехах, в кильватере пристроились два десятка латников, шагавших странной неуклюжей походкой. Парень явно вовремя подоспел, понял Хельги.

Незнакомый доброжелатель был одет в скромную коричневую куртку, заляпанную пятнами жира и вина, холщовые штаны, полосатые гетры и грубые башмаки. Был он похож на бродячего ремесленника или средневекового ваганта. У ног его стоял небольшой сундучок.

— Так вроде перемирие еще четыре дня у нас… — нахмурился Хельги.

— С твоей репутацией я бы на него не слишком полагался! — Незнакомец тревожно смотрел вслед патрулю. — Ушли, — буркнул он. — Холеры на них нету. Совсем озверели, уроды, еще и мертвечину в приличное место притащили. Куда, спрашивается, их некромант смотрит?

«Никуда он не смотрит, он умер», — усмехнулся про себя Хельги.

— Приятель, тебе надо почаще оглядываться.

— Это еще почему?

— Хочешь сказать, арийский патруль тебе до лампочки? Мил-человек, если я тебя сразу срисовал, то они-то тем более это сделают.

— Ну и как же ты меня срисовал?

— Элементарно. Игроков в городе и на Периферии меньше тысячи, все друг друга, конечно, не знают, но новое лицо в глаза бросается. Твое как раз такое. Значит, не нейтрал, неофиты бывают только в кланах. Арии поодиночке не ходят, значит, ты либо из русов, либо из норгов. А не далее как в позапрошлый понедельник один молодой викинг, вооруженный копьем и луком, помог Браги-ярлу покрошить на тракте арийский патруль. Ну?

— Было дело, — признался Хельги. — А ты-то сам кто? И какая тебе выгода от того, что ты меня спрятал от ариев?

— Мне прямая выгода от каждого человека. Все люди — мои потенциальные клиенты. Позволь представиться: Добрый доктор Франкенштейн, можно просто Франк. Мастер магической механики и прикладной анатомии.

Хельги уважительно хмыкнул. Парень носил прозванье, что говорило о его высоком уровне или серьезных заслугах.

— Хельги из норгов, разведчик и следопыт. А прикладная анатомия — это как?

— Делаю на заказ различные биомеханизмы. Кстати, разведчик, не желаешь ли приобрести по сходной цене шпиона?

— Покажи, — заинтересовался Хельги.

Франк полез в сундучок и извлек донельзя странное существо.

— Это что? — изумился Хельги?

— Муха.

— И что, летает?

— Блин, и этот туда же! Семь раз об дверь и один раз об рельс!!! Нет, не летает. Бегает, смотрит, слушает, запоминает, передает хозяину. Рожденный ползать — везде пролезет! Интересует?

— Хм, у меня к тебе два вопроса. Сколько это стоит и почему так дорого?

— Пятьсот монет. Берешь?

— Как бы тебе подипломатичней ответить? Воистину, без мата русский язык превращается в доклад. Я что, похож на больного? А тебе, любезный, не пришла в голову мысль, что при подобных габаритах надо было делать крысу? К тому же внешность. Шпион должен выглядеть обыденно, а это? Ты часом на работе травкой не увлекаешься? Грибочками?

— Ладно, — махнул рукой Франк. — Ты, видно, мужик умный, не нагреешь тебя с налета. Да, это прототип. Доработанную модель только что продал за семь сотен Бармалею и Выкуси. Модель в виде крысы абсолютно не излучает магический фон за счет новейшей разработки. Видео дает четкую картинку в радиусе ста метров, аудио пишет на том же расстоянии. Запоминающий кристалл фиксирует все на протяжении трех суток. Псевдоинтеллект позволяет вести поиск объекта по изображению или запаху, а также словесному описанию. Можно сказать, я создал продукт будущего. Как честный человек это тебе говорю!

— Звучит солидно. Одна нестыковочка — если эти двое проходимцев отвалили тебе семь сотен, значит, завтра гномы соберут термоядерный реактор, а в Реальности высадится десант с альфы Центавра.

— Не веришь — сходи и убедись. Час назад они сидели в «Столице».

— При встрече спрошу. Сейчас, я так понимаю, образцом продукции не располагаешь.

— Могу принять заказ на изготовление. Завтра к вечеру будет готово. Предоплата — сорок процентов.

— Дырку тебе от обезьяньей жопы, а не сорок процентов. Могу дать пять марок задатка, остальное — только после того, как увижу и испытаю товар. Торг с моей стороны не только уместен, но и приветствуется.

— Кем это приветствуется? — возмутился мастер.

— Мной. Договор заверим нотариально, за каждый день просрочки — неустойка в три процента от окончательной суммы сделки.

Франк как-то поскучнел.

— Давай лучше так. Я тебе телефончик оставлю, в среду звякни, подскочишь ко мне в Реальности. Это недалеко, на Сортировке. Заодно посмотришь лабораторию, оценишь.

— Недалеко — где? — переспросил Хельги.

— На Сортировке, — невозмутимо повторил механик.

— А почему в среду, а не завтра?

— Бухать буду, прямо сейчас. Кстати, не угостишь стаканчиком за спасение от патруля? А то я на мели.

— Кто-то только что провернул сделку на семь сотен.

— Долги раздал, не моргнув глазом соврал Франк.

— Не унижай себя ложью, достойный мастер. А занимать советую у пессимистов — те хоть не надеются, что отдашь, — наставительно изрек воин. — Но обедом я тебя угощу, за мной действительно должок. Знаешь где-нибудь уютное местечко, где можно посидеть спокойно и чинно, без всякого там гестапо?

— «Свиной кабак», — тут же выдал механик, вспомнив самые дорогие заведения окрестности.

— Не думаю, что патруль его проигнорирует.

— М-да. — Жадность столкнулась с осторожностью в душе Франка, потом он понял, что, если патруль порубает разведчика, за обед придется платить самому. — А вот, вспомнил одно местечко. Два шага отсюда, и кормят хорошо.

Местечко оказалось небольшим павильончиком прямо на ярмарке, держала его семья дварвов. Хельги завладел меню, сделал относительно скромный заказ — две порции тушеной капусты с домашними жареными колбасками, рыбное ассорти, соленых грибочков на закуску. Новому знакомому взял пол-литра тминной водки, себе — темного пива.

— Не при деньгах, что ли? — сочувственно поинтересовался Франк.

— При деньгах, но предстоят расходы. Пропью все сейчас — чем с тобой в среду расплачиваться?

Аргумент был весомый, и механик успокоился. Выпили за знакомство, потом за сотрудничество. После третьей Франк спросил:

— Кстати, ты жесткими методами допроса не интересуешься? Тебе как специалисту имею что предложить.

— Предлагай.

— Портативный палач. Многие колются, только увидев его. Заточен под работу с конечностями, настоящая жуть. Делаю барону Жилю де Рецу партию в десять штук, могу увеличить заказ. Тебе обойдется дешевле — пятьсот монет.

— А зачем барону десять узкоспециализированных палачей? — насторожился следопыт.

— Да кто ж его, маньяка, знает? Понравились, вот и заказал.

— И, конечно, образцом в данный момент не располагаешь.

— Как раз наоборот. Показать?

— Покажи.

— Смотри сюда. Только из сундука не вынимай, публика не поймет.

Хельги заглянул в сундук — и отшатнулся.

— Ну ты и сволочь, — простонал он. — Ты что, специально обеда дожидался?

— Как, впечатляет? — Механик светился от гордости. — Берешь?

— Разбогатею — возьму. Пошлю в подарок Наместнику, пусть по ночам кошмарами мучается. А ты точно грибочками не увлекаешься?

— У меня богатое воображение, — гордо парировал Франк. — Кстати, некоторые мои модели очень популярны. Голем-мопед, слышал?

Про этого голема Хельги слышал от Комтура. И был очень удивлен, узнав, что скоростной боевой механизм, получивший такую лестную оценку, оказался творением этого попрошайки и очковтирателя. «Пожалуй, — подумал он, — надо навести справки у Браги. Если он в самом деле умеет создавать что-то стоящее, шпиона куплю».

— А что это ты, друг Хельги, на ярмарку в неурочное время пришел? Человеческий день — пятница, ну, суббота.

— К завтрашнему дню доспех надо укрепить. Мало ли кого встретишь.

— Это да. И что, был печальный опыт?

— Был. Как-то нарвался на Хладного дракона, он мне, скотина, все ребра переломал. Кольчуга — вещь хорошая, но лучше, когда поверх колец пластины.

Франк застыл с куском колбасы, не донесенным до рта. Поморгал, хмыкнул, судорожно сглотнул. Спросил осторожно:

— С поломанными ребрами от дракона не убежишь. То есть ты его завалил?

— Завалил.

— Ясно. А потом были небольшие неприятности с ариями, которые счастливым образом разрешились благодаря неожиданному вмешательству новых друзей?

— Так-так-так, мой друг. Хочу в виде совета перефразировать один афоризм.

— Какой, интересно?

— Сидя по уши в дерьме — рта не раскроешь. Вот в твоем случае этот афоризм следует читать с конца. Стоит раскрыть рот…

— Да усвоил я, не парься, — Франк выругался про себя. Не стоило, пожалуй, в данный момент блистать информированностью. Механик решительно сменил тему разговора: — А кольчуга у тебя, часом, не мифриловая?

— Угу.

— И укрепляешь мифрилом?

— Железом было бы глупо. Зачем портить хорошую вещь?

— То есть ты продал сердце дракона, чтобы расплатиться с гномами?

— Сердце дракона, к сожалению, вырезать оказалось не судьба, не до того было — у самого сердце тогда еле тикало…

Механик задумался. Воин-неофит, позволивший себе усиленную броню из мифрила и не побоявшийся дать бой дракону, был человеком явно необычным. Следовало из такого знакомства извлечь пользу.

— Катарину Тилле вчера кто-то замочил. Слышал?

— Слышал. И что?

— Подозреваемый номер один — Браги, но это догадки. За достоверную информацию Наместник предлагает десять тысяч.

— Солидно, — по спине Хельги пробежал холодок.

— Вот ты — разведчик. Ты мог бы узнать, кто это сделал?

— Мог бы. И что из этого?

— Я возьмусь доставить эту информацию Наместнику и получить награду. За долю в двадцать процентов.

— Ну ты и конченый! — изумился Хельги. — Кто ж во время войны своих за бабки сдает?

— Бизнес есть бизнес. Ну, не хочешь — дело хозяйское. На будущее, если у тебя есть информация, а ты не знаешь, кому ее толкнуть, — обращайся, помогу.

— Я уже знаю двоих, которые ведут такой бизнес.

— Да? И кто же?

— Бармалей и Выкуси.

— Ну-ну, сходи, продай им что-нибудь. А я посмотрю, что из этого получится.

— В смысле?

— В смысле кинут. Надо иметь очень серьезный вес в Мире, чтобы вести с ними дела без опаски. Знаешь, какой у них уровень?

— Не знаю.

— И я не знаю. И никто не знает. Только в тот день, когда вы с ярлом покрошили патруль, они завалили гидру. Без всякой магии, заметь, и даже не вспотели. Знаю точно, потому что помогал разделывать тушу. Так что иди, продавай им, что хочешь, а я посмеюсь.

— Ладно, буду иметь в виду. Выкуси, кстати, очень симпотная барышня. Просто конфетка.

— Ха. На эту конфетку многие облизываются. Но с ней связываться — себе дороже, ведь Бармалей всегда рядом. А у тебя точно нет ничего интересного?

— В смысле продать?

— Ну да.

— В смысле продать — нет. В смысле купить — есть.

— И что же у тебя есть?

— Деньги.

— То есть?..

— У меня есть деньги, и я готов купить интересную информацию относительно ариев. Располагаешь? Вроде бы ты человек компетентный…

— А то! Что интересует?

— Давай по порядку.

— График патрулирования в узловых точках города, — начал Франк.

— Барахло. Сам могу понаблюдать и узнать бесплатно.

— План внутренних помещений здания Имперской канцелярии.

— Я что, похож на самоубийцу?

— Охотничьи угодья нескольких молодых арийских ведьмочек. И то, за кем закреплен каждый участок. Я, знаешь ли, люблю побродить по лесам, и, случается, вижу всякое…

— Минуточку. А вот это действительно интересно.

«А ведь мужик — следопыт и разведчик, — подумал Франк. — И он готовит к завтрашнему дню усиленный доспех из мифрила. А в понедельник арийские ведьмы выйдут в свои угодья ловить юнитов. Похоже, друг Хельги, ты собираешься устроить небольшую партизанскую войну. Сдать, что ли, тебя ариям?»

Но тут его посетила мысль, что арии могут спросить, откуда у неофита схема их угодий? И по каким каналам он, Франк, получил информацию о новом следопыте норгов?

— Десять тысяч монет, — категорически заявил он.

— Фигов тебе тараканьих полные карманы, — раздумчиво сказал Хельги. — И можешь на сдачу поцеловать смердящую ехидну. Восемьсот марок, и то скажи спасибо.

Франк улыбнулся. Теперь он был в своей стихии.


Кикимора с вялым интересом наблюдала, как две виверны треплют друг друга. Они были еще неуклюжие, часто промахивались, одна даже ухитрилась вырвать у второй изрядный клок шкуры. Кикимора немедленно прервала поединок, сделала серьезное внушение молодой ведьме, своей ученице, о недопустимости ранений во время учебных спаррингов, и снова погрузилась в меланхоличное созерцание. Она скрупулезно обдумывала завтрашний маршрут.

Сегодня закончилось перемирие с норгами, и Наместник затребовал подкрепления из прецепторий. Вполне разумный шаг, учитывая напряженную обстановку. Гибель Тилле оставила зияющую брешь в концепции боевой организации арийского клана. Ловко, ничего не скажешь, даже как-то не по-норговски изощренно и коварно. Жаль, конечно, отдавать своих собственных, тренированных и вооруженных до зубов юнитов, но делать нечего. Если клан не успеет мобилизоваться и понесет потери, уцелевший гарнизон личного владения будет слабым утешением. Правда, на заседании Совета владетели настояли на том, что будет произведен обмен — они получат новобранцев в обмен на опытные войска. Встречное требование Наместник тоже счел разумным — ослаблять подчиненных он не собирался, к тому же забота о воспитании пополнения перекладывалась на прецепторов. Освободившихся от тренировок ведьм можно было использовать в разведке и патрулях.

Кикимора сегодня проснулась затемно, в пять утра, и успела хорошо потрудиться. Ее личная добыча составила тридцать орков, полсотни эльфов, два десятка дриад и семь троллей. К тому же ей удалось захомутать двухнедельного титана, а это было редкой удачей. Завтра она получит еще сто семьдесят орков, полторы сотни эльфов и двадцать три тролля, кроме того, надо будет набрать сорок негуманоидов четвертого-пятого уровня. И всю эту толпу нужно доставить в прецепторию, а это сто сорок километров. Три дня пути, блин! И столько же обратно. Шесть ночевок в лесу, вдали от привычного комфорта. Ее это совсем не радовало.

Отдыхавшие у ограды орки вскочили и вытянулись в струнку. Виверны прекратили терзать друг друга, подскочили к тренерам и изобразили нечто геральдическое. Ведьма оглянулась: через овал тренировочной площадки ковыляла невысокая фигурка, за ней с видом провинившегося школьника плелся Шпеер в белом морском мундире. Кикимора по-военному кивнула:

— Наместник!

— Вольно. Давайте без формальностей.

Кикимора напряглась — самые чудовищные разносы глава клана устраивал именно в неформальной обстановке. Хотя, похоже, сегодня тучи собрались над головой шефа абвера.

— Слышал, вы сегодня удачно поохотились?

— Относительно. Главной удачей можно считать титана.

— О! Это у вас, кажется, уже девятый?

— Всего лишь восьмой.

— Планируете держать их в прецептории?

— С позволения Наместника. Титаны слишком хороши в обороне, чтобы использовать их где-нибудь еще.

— Вам виднее, — согласился он. — Во время охоты ничего подозрительного не заметили?

— Прошу прощения, но в этом случае я немедленно приняла бы меры, соответствующие данной ситуации, и по возвращении доложила бы Имперскому Совету. Все прошло как обычно.

— Да, конечно, — рассеянно согласился Наместник и принялся ковырять своей тростью песок. Повисло неловкое молчание.

Кикимора деликатно кашлянула:

— Могу я поинтересоваться, что происходит?

— Можете, можете. И даже должны. Вот Людвиг нам расскажет. Это ведь его работа, не правда ли, Людвиг? — добавил Наместник тоном, не сулящим нечего хорошего.

Шпеер покряхтел со страдальческим видом. Потом начал докладывать своим ничего не выражающим голосом:

— Сегодня утром, с интервалом в тридцать-сорок минут или одновременно, на своих охотничьих участках убиты три ведьмы.

— Кто?! — выдохнула Кикимора.

— Гертруда Штольц, Эрнс Герхаймер и Инга Блумберг. До сих пор не вернулся Макс Браун. Мы разослали разведгруппы, активировали агентурную сеть. Пока — безуспешно.

— Норги нанесли свой удар, — скрипучим голосом констатировал Наместник. — И это в свете того, что теперь мы благодаря Людвигу знаем, что монголы нарушили свой нейтралитет. Гибель Штилике и команды «Шторх» целиком на их совести. Я всерьез раздумывал о карательной экспедиции в Арзамасский район. Но погибла Катарина. Судя по всему — отличился отморозок Браги, хотя совершенно непонятно, как он к ней подобрался и вообще как смог с ней справиться. Тилле в течение нескольких минут была способна поднять до тысячи единиц нежити, и тут не только Браги, тут целому клану пришлось бы попотеть. Все произошло практически в точке ее перехода, можно считать, на ее земле, где ей был знаком каждый камень. Непонятно. А теперь еще и ведьмы. Норги вырезают нашу способную молодежь. Сколько лет воюем, но такого в их тактике не наблюдал ни разу.

— Так точно, — кивнул Шпеер. — Все убиты из засады. Блумберг и Герхаймер застрелены из лука огромной пробивной силы. Штольц разорвана в клочья бесами, демонами и ифритами, на месте ее гибели осталось более сотни их трупов.

— У нее восемнадцатый уровень! — изумилась Кикимора.

— Значит, нападавший аккумулировал две с половиной-три сотни тварей. И он не только способный Огненный маг, но и имеет при себе соответствующие усиливающие артефакты. Герхаймер просто и без затей застрелен в затылок из лука, набранные им юниты разбежались. Блумберг также убита из лука выстрелом в сердце, причем стрела пробила Доспех Лавы, что снова говорит об исключительном оружии нападавшего. И о такой же исключительной точности. Только Штольц сумела дать настоящее сражение, но она растерзана, а ее добыча сожжена огнем или разорвана теми же бесами.

— Сильный одиночка? — предположила ведьма.

— Очень необычное сочетание навыков. — Наместник покачал головой, с сомнением хмыкнул. — Минимум — четвертый Огонь, Скрытность и Стрелковый Бой. Людвиг, вам это о чем-нибудь говорит?

— Тот неофит, что помог Браги ликвидировать наш патруль, сумел незаметно подобраться к Юргену. И работал с луком. Я говорю о захваченном нами норге.

— И совершенно точно, с гарантией, нам теперь это известно — освобожденном впоследствии монголами. Странно. Камиль освободил пленника. Это абсолютно не в его характере. Интересно, вернее, возникает чувство, что все в Мире сошли с ума, — заметил Наместник. — Жаль, что ему сразу не свернули шею. А не свернули потому, что он понадобился вам живым, не так ли, Людвиг? Продолжайте, пожалуйста, но я хотел бы заметить, что ваши опыты нам очень дорого обошлись.

— Мои агенты подтвердили, он был на ярмарке… В усиленной мифриловой кольчуге…

— Разведчик! — подхватила Кикимора. — Неофит в мифриле? Что это за неофит такой?

— Браво, Людвиг! За то, что вы прошляпили сегодняшнюю акцию норгов, вас следовало бы подвергнуть публичной кастрации. Итак, мы делаем предварительный вывод, что норги стремительно прокачивают необычайно талантливого и агрессивного до маниакальности одиночку. Диверсанта. Возможно, даже очень вероятно, что убийство Тилле прошло с участием его рук. Тогда многое объясняется. Ваши предложения?

— В Реальности я постараюсь добыть сведения обо всех мужчинах тридцати-тридцати пяти лет, служивших в диверсионных и спецподразделениях, у меня есть выходы на военкоматы. Проверка займет много времени и потребует серьезных материальных затрат, но это необходимость. В Мире нам уже поставляют информацию почти все вольные гномы-ремесленники, именно благодаря им мы имеем словесный портрет этого неофита. В ближайшие два-три дня необходимо завербовать как можно больше осведомителей из числа персонала кабаков и борделей, торговцев и людей-нейтралов. Назначить награду за информацию об этом человеке. И это еще не все. Его мезальянс с монголами свидетельствует о том, что за спиной норга стоит могущественный покровитель. Поиски одновременно придется вести и в этом направлении.

— Вполне удовлетворительно, возможно, у вашей головы есть шанс спасти вашу задницу. Что-то систематические промахи абвера перестали меня развлекать, — многообещающе уронил Наместник. — Но думаю, что вскоре я выработаю иммунитет на красивые слова, и, если за умными речами не последуют удачные действия, мы поговорим с вами иначе. А что со своей стороны предпримет уважаемая ведьма?

— Мы не можем прекратить охоту, — начала Кикимора.

В этот момент ведьма, стоявшая рядом со своей виверной, сдавленно вскрикнула и, нелепо взмахнув руками, рухнула ничком. Наместник отреагировал мгновенно — подпрыгнул метров на десять, на секунду завис и, почти неуловимый для взгляда, ринулся к опушке. Кикимора движением руки погрузила юнитов в оцепенение и побежала к телу, над которым уже стоял шеф абвера.

— Ваш целительский талант бесполезен, — мрачно заметил он. — Боюсь, даже воскрешение не поможет. Похоже, это яд.

Кикимора кивнула. Из затылка убитой торчала кованая длинная стрела, и плоть вокруг нее пузырилась лилово-розовой пеной.

— На основе желчи мантикора, любимый состав Катарины, — подтвердила она. — Воскрешение не поможет, факт.

— Значит, отдадим Вальтеру, — сказал материализовавшийся рядом Наместник. — Увы, вместо многообещающей ведьмы клан получит талантливого зомби. Господа, вы будете удивлены, но мерзавец ушел.

Кикимора и Шпеер переглянулись. От Наместника обычно не уходил никто.

— Я засек его, когда он спрыгнул с дерева. И тут же выскочил в Реальность. Там я опоздал на секунду — он проскочил через дорогу перед автобусом и нырнул в подворотню. Я там был через пять секунд, но он просто исчез. Это оказался маленький двор, господа, закрытый с двух сторон старыми двухэтажными домами, с третьей — сараями. Три подъезда. Возможностей отхода — масса. Акция, видимо, хорошо планировалась. Нас с вами, господа, спасли виверны — они стояли между нами и стрелком. Кстати, на нем была мифриловая кольчуга.

Ведьма и разведчик снова переглянулись.

— Поздравляю, Людвиг, ваши выводы оказались верны. Кикимора, примите мои соболезнования, Эльза была по-настоящему талантлива. Господа, у нас проблемы. Против нас ведут партизанскую войну.

— К счастью для нас, партизан только один, — заметил Шпеер.

— А хан Камиль? Людвиг, у вас явно размягчение мозгов!

— Прошу прощения, этот норг…

— Вот и займитесь им, Людвиг. Как следует займитесь! Или я займусь вами — и поверьте, это не пустое обещание! У мерзавца четвертая степень Погружения в сочетании с четвертым Огнем, четвертой Стрельбой и пятой Скрытностью! Вы хоть представляете, что он может натворить? Сегодняшние четыре ведьмы могут оказаться цветочками!!! Еще немного, и мне придется просить помощи у Старейшин, чтобы урезонить этого молодчика!

## ВИСА ПЯТНАДЦАТАЯ. Засада и морозный заряд бодрости, который чуть не лишает повествование главного героя

Борис позвонил во вторник утром, в девять. После бурных суток в Мире Олег отдыхал в реале и меланхолично накачивался кофеином перед телевизором. Звонок заставил его дернуться от неожиданности.

— Собирайся, — категорически приказал ярл. — Даю десять минут. Форма одежды походная. Едем в лес. Рюкзак есть?

— Рюкзак, спальник, палатка. Топор и котелок брать?

— Я взял. Жди, скоро буду.

Олег упаковался быстро. Он уже зашнуровал берцы, когда под окном засигналила машина. Борис, тоже в камуфляже, сегодня был на «Шевроле Ниве». Он оглядел Олега, открыл багажник.

— Кидай рюкзак. Молодчик, собрался оперативно, грамотно. С погодой подфартило. Теплынь — плюс пятнадцать. Запоздалое бабье лето какое-то.

— Что происходит?

— Садись, поехали. Щас расскажу.

Они выехали со двора, выскочили на проспект Ленина. Пробки не было, но поток шел плотный.

— Кикимора ведет кучу необстрелянных юнитов в свою прецепторию. Одна. Это шанс.

— Бармалей и Выкуси проследили?

— Князь позвонил.

— Да ну!

— Ну да. Я сэкономил шестнадцать штук евро, можешь поздравить. Она вышла затемно, сейчас где-то в Борском районе. Наша задача — выследить, организовать засаду и замочить всех.

Олег почувствовал, как его охватывает дрожь азарта.

— Думаешь, справимся?

— Есть одно сомнение. Сможешь ли ты погрузить нас двоих?

— Без компа? Исключено.

— Комп в багажнике, там же генератор.

Олег вспомнил нечто массивное, укрытое старым одеялом и занявшее почти весь багажник.

— Тогда смогу. За сегодня управимся?

— Думаю, да. А что?

— У меня завтра встреча.

— С кем, если не секрет?

— Не секрет. Кстати, хотел у тебя спросить, знаешь ли ты такого типа по прозванью Добрый доктор Франкенштейн?

— Франка? Да кто его, алкоголика, не знает?! Это с ним у тебя встреча?

— С ним и не только с ним. Хочу прикупить у него кое-какое специализированное оборудование. Как думаешь, стоит связываться?

— Если будет трезвый и необкуренный, тогда можно попробовать. Только сначала как следует проверь изделие и цену уменьшай втрое. А язык держи за зубами, он продает всех и все.

— Вот подонок!

— Нет, просто погудеть любит с размахом. И поэтому вечно на мели. А еще по пьяни может слепить такое, что у циклопа икоту вызовет.

— У циклопа? Да я сам чуть штаны не обмочил! Не видел его портативного палача? Приснится такое ночью — крещеный, не крещеный — все равно закрестишься!

— Это который сначала был педикюрным оператором? Сам не видел, Выкуси рассказывала. Значит, до де Реца он его так и не донес? Хотя, надо отдать должное, иногда у этого раздолбая получаются исключительные вещи.

— Голем-мопед?

— И это тоже. Очень хорош зомби-спарринг-партнер, модификация под любого юнита. Я купил одного для тренировок в горде, тролля. А черепаха-бар! Для вечеринок просто незаменимая штука. Но учти, хорошие изделия у него стоят дорого. Деньги остались?

— Вчера кое-что добыл на продажу, — скромно сказал Олег.

— Ну-ка, поподробнее!

— Понимаешь ли, я с утра пораньше удачно поохотился.

— Я тоже, — хохотнул Борис. — У тебя что за добыча? Еще один дракон? Гидра? Титан? Я уже ничему не удивлюсь.

— Пять арийских ведьм.

— Опа! — Борис от избытка чувств хлопнул по рулю и, остановив машину, съехал на обочину. — Да ты просто зверь! В одиночку уложить за сутки пять Игроков! Ушам своим не верю! Рассказывай по порядку!

— Я купил у Франка за две тысячи монет карту охотничьих угодий нескольких молодых ариев. Выследил четверых поодиночке. Вызвал бесов, демонов, ифритов, всего — три сотни, спасибо Талисману — твоему подарку — и натравил их на одну девку. Потом на вторую, но она уже наловила пятерых грифонов, пришлось бить Огнем. Третьего уложил из лука, из кустов, он и не пискнул. Четвертого — в затылок из лука же. Пятую снял с дерева, тоже из лука, на тренировочной площадке. Они все были примерно равны мне, так что это — никакой не подвиг. У меня Высший Лук, грех не использовать по назначению…

— Да ладно? Колись, что за лук?

— Лук Неумолимого Мстителя. За четырнадцать тысяч сторговал еле-еле.

— Ай, красавец! И правда, агрегат редкий, такие раз в год попадаются или еще реже. Артефактов, поди, нагреб?

— Так, по мелочи. На восемь тысяч, единственная достойная вещь — Доспехи Лавы, но в общем и целом — барахло. Ведьмы все были до двадцатого левела, можно сказать, не урожайные — не чета Тилле. Видимо, арии долго держат своих неофитов в лягушатнике, и это потом сильно сказывается на их самостоятельных действиях. Вот и ходят со всяким металлоломом вместо стоящих вещичек. Только один был знатный амулет — Оптический Прицел. Вот с ним я на дерево и полез.

— Уровень поднял?

— Семь, — скромно признался Олег. — На Игроках дело быстрее движется. Теперь восемнадцатый: пятая Скрытность, третий Огонь, пятая Стрельба, вторая Разведка и по-прежнему — Мудрость, Природа и Владение Оружием. Хорошо, что Скрытность на максимуме, иначе бы сегодня я с тобой не поздоровался. По крайней мере, в Мире.

Борис присвистнул.

— Это-то как тебе помогло?

— Понимаешь ли, на той тренировочной арийской площадке были еще несколько человек. Трое — очень серьезные товарищи, жалко, их все время виверны закрывали. Хотя вряд ли я взял бы их, даже без прикрытия — уж сильно круты. Одна — стройная девка в золотом, голова — просто жуть.

— Кикимора, наш сегодняшний клиент.

— Мужик в белом мундире и фуражке, со шкиперской бородкой.

— Людвиг Шпеер. Твой антипод у ариев — глава абвера.

— И хромой пацан с тростью. Вот он-то и оказался самым опасным. До сих пор поджилки трясутся. После того как я от него ушел, еще один левел поднял, просто ни на чем…

— Приятель, — медленно сказал Борис изменившимся голосом, — не рассказывай такое, когда я за рулем. Возможна авария. Ты хоть понял, что сделал?

— И что я сделал?

— Ты, салага зеленый, без году неделя, ухлопал арийскую ведьму на глазах у Наместника. И ушел от него. Ушел от архимага шестьдесят пятого уровня, Погружающего пятого уровня и лучшего воина кланов! Как вообще тебе это удалось?

— Ну как… Сразу после выстрела спрыгнул на землю, перескочил в Реальность, перебежал через дорогу. Чуть под автобус не угодил, кстати. Забежал в маленький такой дворик, снова ушел в Мир и спрятался в кустах. Драпанул по Миру, только пятки сверкали.

— А он искал тебя в Реальности! Вот уж и впрямь самого себя перемудрил. Мужчина, ты даже не представляешь, какой это щелчок по арийскому носу! И как твоя выходка оказалась в кассу. Дело в том, что вчера утром весь внутренний круг тинга вышел на тропу войны… И ты добавил пять убитых ведьм! Блин, я с гордостью буду представлять тебя клану! Место в хирде, считай, твое.

— Не люблю ходить строем. — Олег поморщился, немного пожевал губу и заговорил, пристально глядя на собеседника: — Рад, конечно, что полезен своему клану, но после вчерашней моей охоты слова «внутренний тинг вышел на тропу войны» на меня оказывают странное впечатление. У вас там, случайно, нет поклонников философии недеяния? У меня нестыковка информации — вроде война, вроде боевые действия, смерти и так далее… но какое-то гаденькое чувство внутри засело, что все вокруг сплошная декорация и по-настоящему войны нет никакой, атак, типа застольной перепалки… навроде кумушек за чаем. Суди сам, я и ты за двое суток ухлопали шесть арийских бойцов, сейчас собираемся туда же отправить седьмую, мы ведь сегодня решили Кикимору сопроводить в Долину Скорби, насколько я понял, и это два человека против всего клана… Короче, я на полном серьезе хочу тебе сказать, партнер, здесь что-то не так… Или считай меня параноиком и шизофреником… Если бы кто-то по-настоящему хотел уничтожить своих недругов, он бы давным-давно мог это сделать. А у нас что? Детская возня в песочнице? Поддавки? Да и то, я так понимаю, со дня на день Старейшины нашу с тобой лавочку прикроют окончательно… Отсюда вполне резонный вопрос, это война или «как бы война»?

Пальцы Бориса отбарабанили дробь по приборной панели. Он не торопясь достал сигарету, прикурил и выпустил струю дыма в полуоткрытое окно навстречу городскому смогу.

— Я понимаю, что ты теперь имеешь полное право задавать такие вопросы. После того что сделал в одиночку. И не буду отбалтываться от тебя фразами типа «что ты понимаешь, без году неделя, повоюй с мое…». Отвечу честно. Приходили ли мне в голову такие мысли? Да, приходили. Что я сделал по их поводу? Абсолютно ничего. Я принял правила этого Мира, мне тут реально все «по кайфу» и в общем абсолютно фиолетово — кто кого, за что и почем. Нас не собьют с пути — нам по фигу, куда идти! Что касается тебя… Тут уже решай сам… Давать тебе советы я уже попросту не имею никакого права.

Хельги покрутил головой.

— Веселенькие дела, партнер. Ну да ладно, проехали и поехали. Пустим кровь старой колдунье.

— Обязательно! Кстати, тебе Комтур не звонил?

— А что, должен?

— Да-а-аже не знаю, — протянул Браги и озабоченно пожал плечами. — Его сегодня вызывают в башни Старейшин. Видимо, будут новости.

— Чего нам следует ожидать?

— Да чего угодно, кроме приятного и полезного. Верней всего, что, как ты выразился — прикроют нашу с тобой лавочку, так что очень может быть, что нынешняя охота — последняя. Такие вот, партнер, дела… Забыл спросить, как там твоя барышня?

— Вчера созванивались. Уже пятая. Взяла три уровня Ведьминого Контроля, Обаяние и Тактику.

Борис снова заглушил двигатель.

— Третий Ведьмин Контроль, говоришь? Хм… А что — это очень интересно, быть может… Достань-ка мобильник…


Первое Погружение они совершили сразу за Борским мостом. В Мидгарде на месте моста была гигантская переправа, которую обслуживали тролли. Четыре огромные платформы могли за полдня перебросить через реку небольшую армию. Сейчас один из паромов стоял у пристани, и два угрюмых тролля почти синхронно ковыряли щепками в зубах. Хельги вышел из-за деревьев шагах в пяти от них и окликнул:

— Эй, монументальные! Здесь переправлялась высокородная госпожа Кикимора со своим отрядом?

— Было дело, — отозвался один. Голос у него был как из пещеры.

— А давно? И куда пошла?

— А тебе-то что за дело, человек? Тута у нас переправа, а не справочная. Переправляться хочешь? Нет? Иди отседова в таком разе своей дорогой.

— Вот я тебе сейчас жопу оторву и сожрать заставлю. Тогда сразу поймешь, и какое до чего мне дело, и куда у меня дорога лежит.

Тролль медленно поднялся, взял с настила молот, который Хельги сначала принял за причальный битенг, и с любопытством посмотрел сверху вниз.

— Ну давай, отрывай.

— И ведь оторвет, — заметил Браги, выходя из-за деревьев и вставая рядом со следопытом. — Не стыдно будет без задницы ходить?

Тролль осмотрел людей повнимательнее.

— Ну, так бы сразу господа и сказали, что они по делу, а не со скуки. Оная Кикимора переправилась на самом рассвете, часа два назад, и увела своих отось по той дороге, что на Гнилые Муравейники.

— Вот и молодец, пузатый, и не стоило морду гнуть. — Браги повернулся к напарнику. — Пошли, глянем.

Они прошли по дороге метров триста, засекли общее направление движения. Следов было столько, что не сбился бы и слепой.

— Внушительную группу тащит, — заметил Хельги. — Одних троллей десятка три.

Они вернулись в реал, снова сели в машину, за переездом свернули налево, на Зиняки. Сразу за поселком съехали на обочину. Машин почти не было, прятаться не пришлось, и они опять нырнули в Мидгард. Там быстро нашли дорогу, она оказалась метрах в ста. Следы показывали, что они на верном пути. Воины уже хотели возвращаться к машине, когда услышали впереди ритмичное поскрипывание. Из-за поворота показались семь гномов с тележками, шедших вереницей.

— Эй, удрученные! — гаркнул Браги. — А ну ходите сюда! Где-то я вас уже видел. Откуда и куда ползете, что интересного видели?

Гномы встали рядком, сняли колпаки, чинно поклонились. То ли от них, то ли от тележек ощутимо пованивало.

— Ежели господину ярлу будет любопытно, мы, скорбные, ищем подобающее место для некой церемонии. А видели мы Кикимору, ведьму из ариев, что ехала по этой дороге на сивом мерине, важная, ровно гусь какой. Точно козлище пред агнцами шествовала она, гордости исполненная, токмо рогов с бородой не хватало.

— Аки пузырь свиной надутая, — подхватил второй. — И недаром, ежели господа изволят любопытствовать. Ибо не одна шествовала, а впереди войска могучего. И шло то войско, словно туча черная, в порядке образцовом, как на параде. Сначала орки ужасные числом две сотни, доспешные и оружные. А мордою страшны, словно кабаны!

— Ровно жабы какие рогатые, безобразны, — заговорил третий, — коли господам угодно. И топочут, и копьями колышут, и щитами длинными бряцают. А за ними твари всякие числом четыре десятка, жуткие и смрадно-ядовитые. Виверны змееголовые, грифоны пернатые, василиски злопыхательные и циклопы косолапые. Страшные все поголовно, како погост лунной ночью!

— Улыбке вурдалака подобны либо шутке некроманта, — содрогнулся четвертый. — А идут следом за ними, ежели господа изволят слушать, троллей громадных три десятка. Мощные они, ровно удар благородного ярла, и корявые, как помет исполина. Ножищами топают, ручищами машут, глазищами ворочают, ужасны собою, а на рожу глянешь — дурни дурнями, пня тупее.

— И мозгов у них, мокрица гадит больше, — хохотнул пятый. — А по обочинам-то дороги, коль господа позволят, на конях резвых скачут эльфы-лучники, ликами светлые и прекрасные. И по кустам бегают эльфы же пешие, пронырливы, точно тараканы. Словно мухи роятся иль муравьи какие, и глазом остры!

— И ухом чутки они, собакам подобно, — закивал шестой. — Кто где пискнет, зашебаршит иль проскочит — тотчас же из луков целят. А еще там титан!

— Так все было, — подытожил седьмой.

— А что, языкастые, кроме орков был кто в доспехах? — поинтересовался Браги. — Вот ты говори, смердящий, а то вас всех не переслушаешь.

— Как есть никого, ежели господину любопытственно. Токмо орки безобразные да Кикимора-ведьма. А остальные, те бездоспешные до единого, как слизни голые!

— И давно они прошли?

— Так минут двадцать будет всего, ежели господа позволят. Только-только пыль улеглась.

— Стоп! — остановил его ярл. — Достаточно, а то до вечера будешь языком трепать. Ну, можете идти, удрученные.

Гномы снова поклонились, синхронно надели колпаки и зашагали по дороге. Скрипели тележки. Воняло.

— Ну, что думаешь, партнер? — Браги повернулся к Хельги.

— У меня уши опухли, — признался тот.

— Да я не о гномах, я о Кикиморе с ее армией.

— Что-то я очкую, — задумчиво протянул разведчик. — Четыре сотни гуманоидов плюс семьдесят крупнокалиберных тварей. Очень внушительно.

— А ты их своими питомцами из преисподней! И про меня не забывай.

— Бесами можно. Или не только бесами. Я подумаю. В любом случае, всегда можно отступить. И очень надеюсь, что сработает твое, вернее, наше тайное оружие. Сам я ни бельмеса в этих ведьминых делах не смыслю, но раз ты так уверен, можно попробовать. Дело того стоит. Вообще, можно сыграть в ролевую игрушку, называется «отступление Наполеона из России».

— Можно, — согласился Браги. — Только если она доползет до прецептории, хрен мы ее возьмем. Я, конечно, могу устроить там эпидемию чумы, но у этой дряни Целительство пятой степени. Ладно, я знаю, как убрать ее боевое охранение, а это главное. Сколько ты сможешь накопить инфернальных монстров?

— Это зависит от маны. Штук триста-триста пятьдесят от силы… И не мгновенно.

— Научу, дело нехитрое. Тут вся штука в концентрации, силы-то тебе хватит. Слушай и запоминай…


Ее сбродное воинство было крайне непослушным и постоянно норовило спутать ряды колонны, а то и вовсе дать стрекача. Конечно, только что пойманные обитатели Мира ничего не стоили ни как подданные, ни как бойцы. Кикимора понимала, что любой толковый маг уровня с двадцатого запросто может призвать несколько сотен существ, способных разметать в клочки ее отряд. Вот попозже, хотя бы через полгода, когда юниты как следует наберут опыта, пройдут обучение у приоров ее прецептории, каждый из них станет полезнее двадцати призванных существ. Кто-то будет призван в строй арийского клана, кто-то пополнит ряды ее личной гвардии, а часть можно будет вновь отпустить, сделав своими данниками. Кикимора давно хотела отдать часть свободной земли на юго-востоке от замка под вспашку и посевы, да хоть вот хмеля или конопли, и поселить там, на хуторе, кого-то поприличней, типа эльфов или хоббитов. Новоиспеченных крепостных способно было бы обучить всяким ремеслам, к примеру, кожевенному делу и пивоварению, маслогонке и швейному мастерству, чтобы ее торговые караваны в столицу стали еще объемнее. А пока ей приходилось своими навыками Контроля удерживать конвоируемый полудикий сброд от страстного желания всеми силами избежать уготованного ему столь блестящего будущего.

Когда десятый по счету эльф, вынырнув из кустов, схватился за живот и снова кинулся в заросли, Кикимора заподозрила неладное. Юниты явно мучились поносом, и это значило, что против нее кто-то начал действовать. Кто — понятно. Норги. Но как? Могли наслать порчу, но где и когда, сейчас уже не вычислишь. В городе, на выходе из казармы, на переправе или прямо здесь… Вариант номер два — магическая ловушка, зараженная область, через которую они могли пройти опять же когда угодно. И самое опасное — на юнитов насылает болезнь опытный некромант. Прямо сейчас. Ладно. Стало быть, добрались и до нее… Этого, впрочем, стоило ожидать. Ну что же, попробуйте…

Кикимора глубоко вздохнула и широко повела руками, посылая волну исцеления. Отправила мысленный импульс, приказывая эльфам из боевого охранения сосредоточиться возле дороги, и придержала коня, пропуская первую полусотню орков вперед. Через мгновение она поняла, что опоздала. Из зарослей на середину колонны обрушилась лавина инфернальных тварей.

Не меньше сотни ржаво-коричневых бесов, визжа, ринулись на орков, сминая цепочку эльфийской кавалерии. Вслед за ними в бой бросились несколько десятков ифритов с бронзово-медной кожей, дышащей нестерпимым жаром. Летали бесы плохо, но все-таки летали, и большинство успело рухнуть на воинов прежде, чем те сомкнули строй и подняли щиты. Воющие твари рвали кривыми когтями шеи оркам, били крыльями по глазам и без тени страха умирали под кривыми клинками. Эльфы, принявшие на себя первый удар атаки ифритов, были просто сметены. Те из них, кто шел по другой стороне дороги, взялись за луки, но попадали по мелькающим целям редко. Ведьма, привстав в седле, поспешно била веерами мелких молний.

Из леса вырвалась вторая волна атакующих, и стало понятно, почему не видно остатков пешего боевого охранения. Около полусотни демонов, жилистых, тощих, с телами цвета свежего мяса, молча и сноровисто работали боевыми вилами. Циклопы и василиски, пытавшиеся помочь своим, неуклюже топтали орков, не давая им сплотить строй. Грифоны и виверны очень успешно били бесов на лету, титан швырял комья бледно-голубого пламени, часто не разбирая, где свои, где чужие. Из зарослей грифонов поражали Огненные Стрелы, под ногами циклопов начали расплываться лавовые лужи. И тут появился Браги.

Она его узнала сразу, хотя раньше, за стеной щитов в хирде, различить не могла. Гигант был закован в чешуйчатый доспех, голову закрывал классический норманнский шлем с наличием-полумаской. Ярл стремительно врезался в толпу орков, бешено работая двумя бастардами и рыча заклинания, от которых у юнитов лопались головы. Ведьма обрушила на него чудовищной силы молнию, но ярл даже не снизил темпа. Вторая и третья молнии имели такой же эффект. Браги, напоминавший обезумевший вентилятор, стремительно приближался к ней, и Кикимора сменила тактику.

На ее вопль с небес прозвучал трубный глас, и на ярла, раскидав исковерканные трупы орков, рухнуло гигантское золотое существо. Мелькнула змеиная шея, клацнули узкие челюсти, и ярл еле успел уйти от удара драконьих клыков. Орки разбегались кто куда, бесы упорно висли на их загривках. Браги плясал вокруг дракона, и тот не поспевал за стремительным человеком. Кровь хлестала фонтанами, циклопы и василиски выли от жуткой боли и умирали в лужах кипящей лавы. Грифоны сцепились насмерть с последними демонами.

Военный лидер норгов расправился с драконом за десяток секунд яростной сшибки. Стремительным вольтом ушел от удара хвоста, вскочил на широкую спину, двумя прыжками подлетел к основанию шеи и срезал ее одним ударом, как бритвой. И встретился еще с двумя. Четвертый дракон крутился над полем боя, выжидая удобный момент для удара. Кикимора усмехнулась — Браги увяз крепко. Пожалуй, пора вызывать огненных птиц.

Из леса вышел воин в тусклой броне, крупные пластины прекрасно имитировали рельефную человеческую мускулатуру. Норманнский шлем был с полным наличием, изображавшим то ли человеческое лицо, то ли совиное. Он шел быстрым шагом, с невероятной скоростью выпуская стрелу за стрелой. От Ледяного Копья он изящно увернулся, Цепную Молнию блокировал какой-то артефакт. Лучники-эльфы перенесли прицел на нового противника, и хотя ухитрились сбить его с ног, но серьезных повреждений не причинили. Зато дали передышку Кикиморе, чтобы та могла вновь сосредоточиться на призывании фениксов. Норг в ответ послал в сторону стрелков несколько осиных роев и призвал демонов, не переставая бить по эльфам попеременно Природой и Огнем. Наконец он привлек внимание титана. Один заряд плазмы пришелся как раз под ноги викингу и того выгнуло дугой, но воин тут же ответил Огненными Стрелами и Лавовым Кольцом. Одновременно норг с похвальной быстротой сместился в сторону орков и оказался недосягаемым для плазменных зарядов. Расстреляв боезапас, воин отшвырнул лук и правой рукой вынул из воздуха короткое копье с широченным рожном, тут же насадив на него атакующего грифона. Левую вытянул вперед, сжав кулак, ударил Огнеметом, выжигая просеку в рядах орков. Кикимора, усмехнувшись, выкрикнула заклинание, и перед ней встала стена из земляных элементалов. «Помучайся, мальчик», — подумала она. Магия на элементалов не действовала вообще. И тут воин исчез.

Она закрутилась в седле, ища его взглядом. Погружение четвертого уровня, а то и, чего доброго, пятого. Прав был Наместник, такого противника нельзя оставлять в живых. И к тому же иммунен к заклинаниям Высших Порядков Магии, видимо, нацепил какую-то блокирующую побрякушку. Не беда, попробуем что-то попроще и понадежней. Этого попрыгунчика придется сначала стреножить, а уж потом — прикончить. Долгую минуту его не было, потом на обочине что-то мелькнуло. Ведьма обернулась — он стоял в пяти метрах от нее среди оторопевших эльфов. Снова исчез. Опять появился, расставив ноги и вытянув руку. В последний момент ведьма успела отбить Ледяной Крепостью заклинание Огненный Шторм, направленный ей прямо в лицо, и тут же метнула в ответ Фризз. Викинг снова исчез, но Кикимора была уверена, что на этот раз она сумела зацепить противника. Если и не заморозила до смерти, то хотя бы надолго выключила из схватки.

Набранные ею неопытные юниты проигрывали битву столь же неопытным, но агрессивным и жадным до крови призванным тварям, это было ясно. Оставался титан, плазменными шарами выбивающий в рядах нападавших целые провалы, держались пока грифоны и виверны, остальные в панике начали откатываться.

Чтобы сохранить свою добычу, Ведьма приказала юнитам отступить и сомкнуть ряды у нее за спиной. С одним Браги она прекрасно может справиться силами призванных реликтовых ящеров и своими собственными. Ярл остервенело рубился с четвертым золотым драконом, трое к тому моменту были уже обезглавлены. Кикимора наконец закончила нужные пассы, и из поднебесья к ней стали спускаться сразу три феникса. Затем не мешкая принялась стрелять в Браги всевозможными ослабляющими заклятиями — Замедлением, Ослаблением, Печалью, Проклятием. Она была в курсе, что ярл практически неуязвим к большинству из них, виной тому — прокачанная Резистентность. Он стал навроде алмазного голема, но даже если от заклинаний срабатывали крохи, это могло помочь. Кикимора закрылась от вражеских существ Силовым Полем, замедлявшим движение противника, и подошла поближе. Вступать в прямую рубку с Браги было бы безумием, и она продолжила Призывание, разумно расходуя ману. Сорок земляных элементалов, тяжело и неповоротливо ступая, строем направились к викингу. Замысел ведьмы был прост и эффективен — они скопом навалятся на норга и лишат его главного козыря — подвижности. Тогда-то призванные фениксы без помех закончат дело. Ее сердце замирало от восторга. Она понимала, что вот-вот, сейчас, через несколько минут, она уничтожит главного бойца враждебного клана. Кикимора защитила себя от внезапного нападения, и поэтому, когда свирепый удар в спину свалил ее с ног, испытала даже не гнев, а недоумение. На нее навалилась страшная тяжесть, но ведьма все равно исхитрилась перевернуться на спину, чтобы видеть нападавшего. Ее собственная виверна из свежеотловленных терзала ее доспех, еще одна, капая едкой слюной с оскаленных клыков, схватила Кикимору за кисть руки. Арийку раскаленным железом пронизала страшная боль. Свободной рукой она успела сотворить заклинание Погибели, и одна из нападавших тварей начала съеживаться в комок бесформенной плоти. Еще две виверны, мешая друг другу, торопились вцепиться в бывшую повелительницу. Пятая огромной пастью схватила ведьму за шлем и начала сжимать челюсти. Угасающее сознание Кикиморы подсказало ей, что звери больше не находятся под ее контролем. Потом все померкло.

Поле боя походило на сцену Страшного суда. Вокруг корчились в агонии десятки разных существ, раздавались вопли боли, другие твари уже рвали трупы на части или продолжали грызться друг с другом.

Браги одной рукой отирал струящийся по лицу пот, размазывая потеки грязи, второй вливал в себя зелья. Его доспех напоминал полуоткрытую консервную банку. Шлем с оторванным забралом, сплющенный и обугленный, валялся у его ног.

Опасливо озираясь на дорогу, из густого чаплыжника выбралась Рагнейд и бегом побежала к Браги. В руках она несла шесть книг Знаний. Один из василисков бросился на девушку, но в воздухе свистнул метательный нож, и гигантская ящерица забилась в конвульсиях.

— Вот это номер: Кузнечик мессера завалил. — Ярл расплылся в улыбке. — Я уже начинаю привыкать к эпическим подвигам вашей семейки! — Рагнейд досадливо поморщилась, но Браги не придал этому значения. — Все прошло почти как планировалось. Кикимора сосредоточилась на Призыве своих драконов против меня и совсем побросала набранных юнитов, что немудрено — против наших они не катили. Как только она ослабила хватку, ты смогла их перевербовать… Вот почему полудиких юнитов мы никогда не берем на плановые сражения — себе может оказаться дороже! Но ты, конечно, красавица в бою!!! Прекрасно было исполнено!

Рагнейд зарделась от смущения, принимая похвалы от прославленного воина. Хотя она и впрямь стала писаной красоткой, изменив внешность — брови вразлет, миндалевидные янтарные глаза с огромными завораживающими зрачками, ямочки на щеках. Настоящая фотомодель. И короткая мальчишеская залихватская стрижка завзятого сорванца. Навык Обаяния усиливал притягательные свойства внешности. Рагнейд уже знала, что с прокачанным Обаянием никто в Мире не сможет относиться к ней плохо. Скорее возможны перегибы в противоположную сторону.

— Изучай умения, куколка! Хельги не видно что-то… Видать, в реал выскочил… Ладно, сначала учись, потом пойдем твои трофеи собирать, — бодро сказал Браги и опешил от ответа неофитки:

— Так, командир! Бой кончился, поэтому заканчивай приказывать и начинай советовать! Хотя в плане навыков я и сама все знаю…

К изумлению ярла, Рагнейд взяла три уровня Дипломатии, три уровня Обаяния и ни одного левела Ведьминого Контроля.

— Ты это чего с собой вытворить хочешь? Ни то ни се может получиться…

— Поучи ученую! Следующий опять Контроль будет, а то сегодня только шесть вивернов смогла обратить, остальные не слушались. Хм… а с этим зверьем что делать будем?

— Они, конечно, пригодились бы клану, как пить дать, но вести их до города долго, да и Контроль у тебя пока слабый. Придется отпустить… Можно, конечно, из половины сделать мишени для тира…

— Категорическое нет!!! Это неспортивно!!! — резко воскликнула Рагнейд, и Браги, к своему немалому удивлению, промолчал. — Ладно, пойдем, посмотрим трофеи, раз уж ты так просишь…

Трофеев оказалось — кот наплакал. Пока они тратили время на разговоры, рассвирепевшие виверны окончательно испортили все доспехи Кикиморы. Рагнейд, подойдя ближе к ее истерзанному телу, неожиданно для огрубевшего сердца Браги расплакалась навзрыд.

«Ах я пижон! Девчонка ведь она, наверное, держится на последних остатках мужества. Все-таки первый настоящий бой у нее, а я и забыл! Ай да барышня!» — осенило Браги, и он решительным жестом отстранил Рагнейд, развернул ее лицом клееной чаще и сам собрал артефакты.

— Всю броню — в мусор! Но украшения приличные имеются… И все по большей части ведьминские, что вам, сударыня, на руку. — Браги начал перечислять захваченную добычу: — Знак Истинной Доблести — поднимает мораль юнитов, Ожерелье Дракона — все навыки плюс один… Циррозная печень троглодита мне в зубы! Порвано! У, ненасытные рожи! — замахнулся ярл на вивернов, и те шарахнулись от гиганта. — Вот не повезло — ему же цены нет… Ну да ладно, дальше у нас — Талисман Подчинения, Медаль Подчинения, Амулет Подчинения, Кольцо Подчинения — полный ведьминский комплект. Принимайте, барышня — такой наборчик не один год можно прособирать… Стоит тысяч под тридцать, у нас в клане нет ни одного… Асмунд и Ингрид теперь обзавидуются! Именно с его помощью Кикимора смогла вызвать четырех золотых драконов. Так, что еще… Обруч Дипломата… Хм… Ты как знала, когда Дипломатию брала — плюс два к навыку… Эта Кикимора была настоящей свиньей-копилкой по части всяческих брелоков… Одно слово — баба, ой, извини, Рагнейд, вырвалось… Кольцо Лунного Хрусталя усиливает магию Воды… Эту штучку можно загнать тысячи за полторы, тебе она ни к чему… Еще Нефритовый Браслет — это уже магия Земли и мана… Вещь также стоящая, подумай, прежде чем продавать — кроме добавления мощи еще позволяет изучать новые заклинания из свитков без навыков Понимания и Обучения. Ну и остальное — всяческие зелья, обычные и ведьминские. Думаю, с Хельги разделите… Стоп… А Хельги где?! — Браги в тревоге обернулся и посмотрел по сторонам.

Рагнейд несколько раз выкрикнула его имя. Оба ощутили жгучий стыд. Пока, еще не отойдя от эйфории битвы, кокетничали и занимались барахлом Кикиморы, их боевой товарищ мог истекать кровью. Ярл внимательно оглядел окрестности, и до него наконец дошло.

— Бесполезно, — покачал головой Браги. — Он в реал ушел. Теперь понятно, почему Кикимора своих отозвала. Разве не видишь — ни одной инфернальной твари, им вызванной, не осталось. Без Призывателя они разбежались, как тараканы. Как и арийские элементалы… Почему он отступил? Странно, на него не похоже… он не из такого мяса сделан, чтобы бежать с поля боя…

— Он не трус! — горячо выкрикнула Рагнейд.

— Знаю. И получше тебя… Не сомневайся… Но почему его до сих пор нет в Мире? Может, в реале что-то случилось с машиной или системником, и он не смог вернуться? Ты наблюдала за битвой из кустов. Давай, вспоминай, где ты его видела последний раз!

Рагнейд неуверенно показала на место напротив роскошного можжевелового куста, как будто покрытого искрящейся паутиной. Оставшиеся юниты предусмотрительно убирались с их дороги. Подойдя ближе, норги увидели, что это не паутина. Весь куст покрывал иней. Браги тронул ветку пальцем. Она хрустко сломалась и упала на землю. Ярл присел на корточки, внимательно осматривая указанное Рагнейд место. Девушка, ничего не понимая, в волнении стояла рядом. Наконец Браги распрямился и с досадой стряхнул пыль с колен.

— Хреновые новости с фронтов. Кикимора применила темпоральную заморозку. Могла и убить. Но не убила. Иначе он бы здесь и лежал. Очень даже может быть, что Хельги, сам не осознавая, перешел на четвертую стадию Погружения. Уж очень шустро он начал туда-сюда перемещаться. А значит, вполне допускаю, что он выпал в реал в состоянии шока. Не хочется о плохом думать, но очень может статься, что сейчас ему очень нужна помощь.

— Не совсем поняла насчет Погружения…

— У него была третья. Он научился переходить из реала в Мир и обратно и смог погрузить нас. Он стал Погружающим. Четвертая степень — то же самое, только быстрее и в больших масштабах.

— А пятая?

— Полностью физический переход. Тела в реале вообще не остается. Но лично я считаю, что это сказки.

— А если он…

— Ты хоть знаешь, что это сейчас может для него означать?!!

— А для нас?

И тут несокрушимого и великолепного владетельного ярла, водителя хирда и сокрушителя черепов, бросило в жар от ужаса. Их тела остались лежать в Реальности в салоне кое-как припрятанной в кустах машины. Погружающего нет, и в такой дали от города с его густой сетью включенных системников им самим из Мидгарда не выкарабкаться. А что будет, если на «Ниву» наткнется кто-то посторонний? Ладно если в реанимацию укатают, как Лизавета Олега. Если же посторонний окажется алчным отморозком из местных, их тела просто закопают, а машину продадут на запчасти. Что тогда произойдет с ними в Мидгарде, Браги хорошо представлял. «Матрицу» он смотрел. Судя по лицу Рагнейд, если это еще можно было назвать лицом, она смотрела тоже.

— По коням, — выдохнул ярл. — Летим в город, ищем наших, нейтралов, русов, кого угодно. Любые деньги за срочный контакт с Комтуром или Странником. Пусть берут тачку и вытаскивают «Ниву» с нашими хладными телами. И Хельги, если он еще жив. А если он жив, тогда нам нужно не просто лететь, а мчаться, как ураган, пока он не перестал дышать и можно оказать хоть какую-то помощь. Бодрее, девочка, бодрее! Мы прорвемся.

## ВИСА ШЕСТНАДЦАТАЯ. Друзья спешат на помощь и волнуются за Хельги, но неожиданные гости помогают разгадать загадку

Браги лениво поворошил палкой рубиновые кристаллы догорающих углей. Рагнейд спала рядом, свернувшись калачиком и закутавшись в его изорванную драконами куртку. Девушку сморили неимоверная усталость дневного перехода и груз недавних впечатлений и переживаний. В трех шагах позади в полуночной тишине леса зашуршали опавшие листья, и выстрелом хрустнул сломавшийся сучок. Ярл оглянулся. Белоснежный боевой единорог гордо встряхнул пышной золотой гривой, подошел ближе к огню, продолжая щипать жухлые остатки летней травы. Они наткнулись на него в восьми-девяти километрах от поля битвы. Рагнейд сделала предостерегающий жест Браги, осторожно, но смело подошла к геральдическому зверю и начала что-то ему вполголоса нашептывать. Через минуту она уже гладила его по холке, а еще через пару минут единорог по доброй воле согласился их сопровождать и везти на себе прекрасную норгскую ведьму. Браги поприкалывался на тему единорогов и девственниц, а потом стало не до шуток. Они рванули в карьер, и даже ярлу после боя пришлось тяжко. Рагнейд с ее опытом трех поездок на ипподром в десятом классе вообще совершила подвиг. Всего они сделали до темноты около тридцати километров, выбились из сил и были вынуждены остановиться на ночлег, хотя до города оставалось еще пара часов хода. Просто идти дальше ночью сквозь лесную чащу было делом небезопасным, да и, в общем, попросту малоперспективным. Браги понимал, что положение отчаянное. По сути, они были надвое суток отрезаны от Реальности. Нет, серьезная опасность им не угрожала, но перспективы спасти Хельги уменьшались с каждым часом. У ярла не оставалось сомнений, что викинг в круговерти боя освоил пятое Погружение, полностью перенесся в Мир, получил ледяной заряд от Кикиморы и выпал в Реальность. Это значит, что через сутки, когда они до него доберутся, их глазам, скорее всего, предстанет обезображенный труп с изъеденными лесными зверюшками пустыми глазницами. Что касается их собственной судьбы, спокойно поразмыслив, ярл пришел к выводу, что поначалу слегка сгустил краски. Шансы на то, что кто-нибудь в глухую осеннюю ночь наткнется на спрятанную машину, были ничтожны. А рано утром они уже будут в городе. Кстати, от переправы через Волгу не так далеко до владений Мак-Гира в Сормово. Может, имеет смысл кинуться к нему? Или потратить на полчаса-час больше, но гарантированно найти кого-то из норгов между Ярмаркой и «Столицей»? «Ладно, утром решим», — подумал ярл.

Их местоположение сейчас соответствовало в Реальности Борскому району, это значит, что до города оставалось около тридцати километров — это дневной переход. Потом около трех часов уйдет на то, чтобы добраться до выхода из Мира и приблизительно столько же на дорогу до места битвы в реале. Далее — поиски Хельги. А верней всего, его обмороженного тела. Нет, такого просто не может быть. Браги вновь и вновь гнал от себя тревожные мысли, каждый раз заново обдумывая возможные расклады. Вероятно, Хельги пострадал от заклятия, но удар не был смертельным, иначе он не смог бы уйти в реал. Но тем не менее повреждения оказались настолько серьезными, что обратно в Мир разведчик не переместился. Без сознания? Обморожен? Возможно. Ярлу оставалось надеяться, что Хельги сможет продержаться эти пять-шесть часов по времяисчислению Мира, которые понадобятся ему и Рагнейд, чтобы добраться до места сражения и оказать помощь.

Взгляд Браги упал на фигурку Рагнейд. Славная девушка, Хельги просто счастливчик. Непокорная, своевольная, но искренняя и наполненная столь привлекательными для мужчин искрящейся кипучей энергией и обаянием. Ярл усмехнулся — не просто Обаянием, а Обаянием четвертого уровня, а это не шутки. Таким коварным женским чарам, магическими волнами расходящимся вокруг обладательницы, сложно противостоять любому мужчине. А если Хельги все же погиб, может быть, тогда… Браги оборвал себя на полумысли, стиснул зубы и грубо выругал. Бессовестная скотина — его друг, возможно, испускает дух на Семеновской дороге, а он уже подумывает, как прибрать к рукам его девчонку.

Ярл так увлекся самобичеванием, что совершенно пропустил момент, когда три темные фигуры отделились от окружающих их костер кустов и приблизились к путникам. Это были охотники, закутанные в просторные накидки — братты, [72]перетянутые у талии поясами, в конических мохнатых шапках вместо шлемов. Вместо штанов пришельцы носили тартановые килты, из-под которых виднелись теплые меховые гетры. Двое держали в руках длинные тонкие дротики-мадарисы, [73]центральная же фигура была вооружена широкой боевой спатой [74]и круглым щитом, обтянутым кожей, с нарисованным на нем кабаном. Ярл вскочил на ноги, но центральный охотник предостерегающим жестом остановил рывок викинга к мечу.

— Не двигайся! Кто вы? Назовите себя! Охотничьи угодья кельтов простираются по всему северу, и мы не жалуем в них чужаков!

Рагнейд зашевелилась, сбросила с себя куртку и спросонья недоуменно уставилась на пришельцев.

— Ярл Браги, глава Военной Ветви Силы из клана норгов, рекомендует вам опустить оружие. Я знаю, вы считаете себя охотниками, а нас добычей, ничего против вас не имею, но стоит вам метнуть свои дротики, как наши роли поменяются. Возвращайтесь в свои леса, охотники, так будет лучше для вас, поверьте мне на слово.

Кельт с мечом нахмурился и пристально посмотрел на норга. Его обветренное лесными ветрами лицо говорило о зрелом возрасте и жизненном опыте воина, типичное лицо англосакса с тонкими резкими чертами и стальным подбородком, который отчасти скрывала курчавая шкиперская бородка. Темные глаза смотрели выразительно и недобро.

— Браги, ярл? Мы слышали о тебе, хевдинг. Ты — прославленный боец, о твоей силе уже слагают легенды.

Внезапно они оказались разделенными фигуркой Рагнейд. Ведьма вскочила на ноги и широко развела руки, как бы закрывая Браги своим телом. Кельтские воины с дротиками были вынуждены сделать по шагу в стороны, чтобы не потерять из виду основную мишень. Ярл хотел воспользоваться моментом и обнажить бастард, но вовремя заметил, что все еще находится на прицеле у четвертого бойца, застывшего неподвижной тенью по его правую руку. Рагнейд заговорила, и Браги подивился, до чего плавной была ее речь и как убедительно звучали ее слова.

— Мы приносим свои извинения за то, что без умысла потревожили покой ваших охотничьих владений. Примерно в двенадцати часах пути отсюда, на тракте под Семеновом, сегодня у нас была большая битва с ариями. Один наш товарищ, получив ледяное заклятие, выпал в реал, и мы изо всех сил спешим ему на помощь. Мы просим не препятствовать нам, а оказать содействие. Кто знает, что ждет нас в будущем? Быть может, из нашей случайной встречи пользу смогут извлечь обе стороны. Ведь кельты и норги — не враги друг другу. Мы приглашаем вас разделить с нами тепло нашего огня. У нас нет причин враждовать, не лучше ли, пользуясь случаем, обзавестись новыми друзьями, потому что врагов и у вас, и у нас хватает.

Во время ее речи охотники, поддавшись очарованию, невольно опустили дротики. Воин со спатой, а он явно был начальником над остальными, согласно кивал в такт словам норгской ведьмы, а после того как Рагнейд закончила, жестом приказал своим людям убрать оружие. Красноречие Рагнейд, а возможно, и персона Браги оказали смягчающее действие на его воинственный пыл. Увидев, что острия дротиков его подчиненных и так направлены в землю, охотник грозно оскалился и, увидев такое явное нарушение субординации, слегка смутился. Но потом еще раз более пристально посмотрел на Рагнейд и неожиданно широко улыбнулся. Улыбка у него была искренняя и подкупающая.

— Могучий воин и ловкий дипломат. Вот уж смертоносный тандем! Чего не уничтожит один, сможет до смерти заговорить другая! Мы принимаем ваше приглашение, юная леди. Я — Нейл, мормер [75]Верховного брегана [76]Фаррела, а это мои сыновья — Онгхус, Мердок и Галвин. От вашего необычного союза, викинги, могут родиться очень талантливые отпрыски, — заметил он, присаживаясь у костра.

Теперь настал черед Рагнейд зардеться от смущения.

— Вы неправильно нас поняли… Мы не…

Нейл прервал ее властным жестом.

— Как ты только что сказала, кто знает, что может ждать нас в будущем. И в этом ты права. Но кое в чем ты ошиблась. Наша встреча не случайна. Мы с сыновьями всю ночь шли по вашим следам с места вашей стычки с арийским отрядом.

— Среди вас есть разведчик? — быстро спросил Браги.

Кельт отрицательно покачал головой. Он снял свою мохнатую шапку, обнажив густую черную шевелюру, тронутую сединой. Передняя часть головы у него была по кельтскому обычаю воинов гладко выбрита.

— Кому нужен этот бесполезный навык? У моего младшего — Галвина, воробья, есть Поиск Пути пятой ступени, все следы леса для него как открытая книга. Мы, охотники, слышим и понимаем все голоса леса, от шума ветра в кронах деревьев до переклички лесных птиц в чаще. О большой битве на тракте вовсю судачит лесной народ, и наши друиды еще до заката были там. Вообще, нам следовало благодарить вас за трофеи, оставленные на поле боя. Во имя Леи Дракона вы оставили на дороге целое состояние! Хотя, будь вы русами, это никак не повлияло бы на нас, русы — наши враги, и мы бы напали на ваш бивуак, чтобы прибить ваши головы к воротам наших домов. Клан же норгов наименее враждебен для кельтов. Хоть вы и наследовали нашу Машину, вы не участвовали в избиении нашего клана, как арии и русы, которые поддались на уговоры коварного Властителя. Все пляшут под его дудку на этом проклятом Полигоне! Но к чему сейчас вспоминать о делах минувших дней и тревожить вас непонятными словами… Благодарю вас за оставленные трофеи вторично, как велит наш обычай. Ведьмы изловили много юнитов из тех, что встречаются только вблизи города, один титан чего стоит. Теперь у нас их стало два — а это уже целая оборона нашего центрального дунума. [77]

— Два опытных, обученных титана в обороне стоят полка атакующих, — согласился Браги, — но нам было не до трофеев, наш соратник оказался в беде.

— Понимаю. Теперь все встало на свои места. Все же расскажите о битве, не утаивая ничего, быть может, я и мои сыновья и правда сможем быть вам полезными. Мы не любим оставаться в долгу перед жителями города, даже перед норгами. — Нейл гордо посмотрел на собеседников и сделал приглашающий жест рукой, предлагая начать рассказ.

Браги задумчиво пожевал кончик своего пшеничного уса. Особенно откровенничать с кельтами не входило в его планы. Рагнейд осторожно тронула ярла за рукав:

— Ты можешь говорить спокойно. Это безопасно, я знаю, я уверена.

Браги перехватил восхищенные взгляды кельтов, направленные на юную воительницу, и начал свой обстоятельный доклад. Когда он окончил его, Нейл удовлетворенно хлопнул себя по колену.

— Значит, прецептория Гноллвельде осталась теперь без хозяйки? Это интересно… Мы ушли с тех земель ближе к городу, потому что нам не нравилось такое соседство. А ты, владетельный хевдинг, еще не думал, как распорядиться имением? Ты имеешь полное право на него претендовать, хотя и арии могут выставить своего претендента по праву наследования кланом имущества погибшего сторонника. Тут все будет зависеть от трактовки событий Старейшинами. Либо это было сражение кланов, тогда все достанется ариям, либо это были личные разногласия, а это уже совсем другая история. Тогда начнется противоборство, но для тебя, ярл, уверен, любая добрая драка — добрая забава, если сплетни о тебе не врут.

Браги с досадой признался себе, что как-то упустил этот вопрос. Вообще он не был меркантилен по своей натуре, и трофеи предпочитал собирать исключительно на поле боя. Остальное, по его мнению, слишком уж сильно отдавало сутяжничеством. А прецептория Тилле в Сартаково? Про нее ярл и подавно забыл. Пусть эта прецептория — мрачный некрополис, но все же… На войне все средства хороши, даже экономические. Вернее, особенно экономические. Викинг вздохнул и указал перстом на Рагнейд:

— Вот наследница Гноллвельде. Стало быть, битва исключается. Уровень не тот, для Рагнейд — это верная погибель.

— Кикимору уложила ваша молодая ведьма-дипломатка? Не зная наверняка, что это чистая правда, я тебе просто не смог бы поверить. А если бы услышал от кого-то со стороны, тем более поднял бы его на смех. Вот уж никому не ведомы леи Великих драконов… Хм… Но не будем торопить события… Возможно, тут есть варианты решения… Галвин! — Кельт повелительно обратился к одному из сыновей. — Отдыхать тебе сегодня не суждено… Спеши со всех ног к нашему брегану. Ты должен передать ему три слова: «Мы нашли ее». Пусть немедленно выступает в путь. Мы будем ждать прямо здесь его и джодцока [78]друидов Ангуса. — Сын почтительно выслушал приказ отца и тут же, не тратя лишнего времени, безмолвной тенью отступил под своды деревьев и пропал во мгле полночного леса.

Браги и Рагнейд решительно запротестовали против проволочки, помятуя о Хельги. Нейл довольно равнодушно выслушал их возмущенные возгласы и ответил:

— Думаю, я смогу вас успокоить. Ваш друг жив. Это точно. Полагаю, что сейчас он находится в безопасности и больше тревожится о вас, чем вы о нем, — закончил кельт, глядя Браги прямо в глаза.

Ярл был вынужден опустить свой взгляд.

— Почему ты так уверен в этом?

— Я сам был на поле битвы. У меня Погружение пятой степени, и я перешел в реал и вытащил туда своего сына, Галвина, следопыта. Мы осмотрели в реале все вокруг, чтобы понять, кто совершил нападение на Кикимору. Нашли следы двух машин…

— Следы?!!

— Не нервничай, викинг, — усмехнулся мормер. — Вашу машину эвакуировали норги, или я разучился читать. Там, где она стояла, они оставили вот это. — Нейл вынул из поясного кошеля обструганную сосновую щепку с выжженной руной. Буква «К» без нижней палочки.

— Скандинавская руна «каун», верно?

— Комтур, — облегченно выдохнул Браги. — Всё, девочка, можно расслабиться и закурить. Наши бренные тела мирно спят в своих постелях.

Рагнейд облегченно выдохнула.

— Так в машине были ваши реальные тела?! — изумился Нейл. — Ну, сильномогучие, и попали же вы в переплет! Теперь понятно, почему вы такие нервные. Как так, блистательный ярл? Ты всегда славился знанием тактики.

— Хельги был нашим Погружающим, — буркнул Браги. — Основную мясорубку я взял на себя, но парень увлекся и попал под раздачу. Ну да чего не бывает на войне… Ладно, а с ним-то что, по следам не поняли? Сильно ранен?

— Похоже, что изрядно. Шагах в двадцати от колеи мы нашли камуфляжную куртку с нашивкой на грудном кармане — вторая группа крови.

— Это его куртка! — хором воскликнули Браги и Рагнейд. Ярл недоуменно пожал плечами. — Зачем он ее сбросил? Попытался оставить нам знак?

— Это нетрудно понять, если попытаться подумать, — назидательно заметил Нейл. — Она была вся покрыта льдом и мешала ему двигаться. Он ранен, этот ваш друг, ему крепко досталось, но он стойкий воин и все сделал правильно. Он отлежался немного, пришел в себя, снял куртку, хотя двигался с трудом, добрел до машины, не дополз, а дошел, постоял немного, попытался закурить, чтобы собраться с мыслями, но не смог — только просыпал сигареты на землю, понял, что не сможет ехать за рулем, запер машину, дошел до дороги, и тут следы его потерялись. Галвин уверен, что его подобрала попутка, ехавшая в сторону Семенова, потому что с другой стороны дороги следов нет.

— А почему он не перешел в Мир? Хотя бы на минуту… Нам не пришлось бы сейчас теряться в догадках, — усомнился Браги. У него как-то не укладывались в голове действия Хельги. Он мыслил как боец, но не мог понять ход мыслей разведчика.

— Потому что он очень мудрый воин, ваш соратник. Повторяю — он ранен, то, что он сделал, скорее говорит о его беспримерной твердости, чем о малодушии. Он понял, что раненый он уже не сможет помочь вам в бою, и принял самое верное решение. Я бы сам не смог рассудить лучше. Ты говоришь, на минуту перейти в Мир… Хм… думаю, в его состоянии это было невозможно, но представим на секунду, что битва вами проиграна. Тогда его переход сюда бесполезен и только усугубит потери. Самое лучшее тогда — убраться с поля боя как можно быстрее. А если вы победили, тогда тем более вам не нужна его помощь, и наоборот, ему следует как можно быстрее позаботиться о своем пострадавшем теле там, в реале. Он — молодец, и думаю, уже получил необходимую медицинскую помощь в ближайшей больнице и теперь сильно за вас волнуется. Так что не лети в реале со всех ног за своими ключом и машиной, ярл, я уверен, что твой соратник обо всем уже позаботился.

Рагнейд и Браги с облегчением переглянулись. Ярл увидел слезу радости, блеснувшую в прекрасных глазах своей напарницы, и подавил вздох. «Все-таки она его любит», — сказал он себе и опять сердито прогнал крамольную мысль. Нейл внимательно изучал лица своих собеседников. Лицо самого кельта оставалось бесстрастным, хотя и доброжелательным.

— Теперь у нас есть время, и мы его не зря потратим. Завтра к полудню главные люди нашего сообщества будут тут.

— Зачем? — спросил Браги. — У нас начнутся переговоры? Я не обладаю всеми полномочиями, но, если речь пойдет о военном союзе, смогу говорить от имени клана.

— Нет. У них будет дело к ней. — Нейл кивнул в сторону Рагнейд.

— К ней? — удивился Браги. — При чем тут Рагнейд? Да она в Мире две недели всего!

— Две недели, говоришь? Хм… А вот мы думаем, что ждем ее уже долгих двенадцать лет…

## ВИСА СЕМНАДЦАТАЯ. Шпионы продолжают свои поиски, а след Хельги теряется

— Возвращается.

— Где?

— Вон там.

— Ага, вижу.

Видеть, правда, было особо нечего. Трава на лужайке практически не колыхалась, опавшие листья не шуршали. И вдруг, словно из ниоткуда, вынырнула упитанная серая крыса, встала столбиком, нервно подергивая облачком тонких усов.

— Умница, девочка, — похвалила Выкуси. — Иди к мамочке, покушай.

Крыса деликатно взяла из рук брусочек сыра грамм на сто, задумчиво попробовала и, видимо одобрив, с радостным писком вгрызлась.

— Этот дебил не мог сделать что-нибудь не такое прожорливое? — проворчал Бармалей. — Только за сегодня килограмм сыра слопала и полкило сала, не считая моркови.

— Тебе жалко, что ли? Она работает, значит, должна есть. Выключим — перестанет.

— Естественно, перестанет. Еще бы она в выключенном состоянии жрать просила.

— Ну и не жадничай. Ты моя красавица, умница! На, покушай колбаски, колбаска вкусная.

— Я не жадничаю, я беспокоюсь. Если эта тварь будет и дальше столько жрать, ее быстро вычислят по навозным кучам. И кстати, это была моя колбаса, я собирался ею закусить.

— Прекрати лопать на работе! Чему меня учил? А сам?

— Сейчас мы занимаемся своими делами. Ну ты, яма желудка, иди сюда, показывай. Вообще придется этому прохиндею уделить особое внимание… Как бы то ни было, он один умудряется в магической локации работать с механизмами. И это внушает мне подозрение…

— «Не ищи под дубом шишки, а под елкой желуди», — лениво процитировала поговорку Выкуси.

Бармалей бесцеремонно сгреб крысу, та возмущенно пискнула. Усадил себе на колено, достал бледно-розовый кристалл. Крыса, увидев кристалл, села столбиком, сложила лапки на брюхе и вперилась в него взглядом. Бармалей тоже смотрел в глубину кристалла, являя собой воплощенное созерцание. Выкуси поскучала немного, сидя на бревне, потом встала, прошлась взад-вперед по поляне. Увидела в траве толстого ежа, который явно забыл, что на дворе уже октябрь. Впрочем, осень в Мидгарде стояла на диво теплая, и ежи в спячку пока не ложились. Выкуси присела на корточки, потыкала в ежика палочкой, послушала, как тот фыркает. Снова встала, поглядела на свои сапоги. Сапоги были крепкие, хорошей эльфийской работы. Прищурилась и шарахнула по ежу прицельным ударом форварда сборной Италии.

Еж с треском врезался в дальние кусты, из них с воплем вылетел пожилой лепрекон и помчался вдоль опушки, потешно перебирая короткими кривыми ножками. Выкуси сделала рукой хватательное движение и потянула к себе. Лепрекона рывком швырнуло на землю и поволокло по траве, он хватался руками за горло и хрипел.

Выкуси без труда подняла за шкирку метровой высоты упитанного человечка, как следует потрясла. Взяла за ногу, перевернула вниз головой, снова потрясла. На траву посыпались около десятка золотых монет, два небольших самородка и рубин.

— Неплохо, — промурлыкала она. Оглядела поляну, подбросила лепрекона и отфутболила его в другие кусты, поближе. Бедолага с воем рухнул, ломая ветки, из кустов, визжа, выскочила свинья. Выкуси разочарованно проводила ее глазами, сказала задумчиво: — Свинья белорыла, тупорыла, полдвора рылом изрыла.

Собрала добычу — сто шестьдесят марок увесистыми двадцатками. Самородки тянули на тридцатку. Рубин вообще лучше было продавать в Реальности. Она посмотрела на неподвижного Бармалея, спрятала камень за голенище сапога, золото ссыпала в поясной кошель. Уселась на бревно рядом с напарником и стала скучать дальше.

Здоровяк очнулся через полчаса.

— Ну как? — поинтересовалась она.

— Опять пустышка.

— Что делать будем?

— Давай запустим ее в Имперскую канцелярию, пусть последит за Наместником. После той резни, что учинили ариям норги, он может выйти на контакт с Властителем. Или он сам с ним свяжется, что вернее.

— Давай. Запускай.

— Мм… И еще, я хотел с тобой серьезно поговорить…

— Я вся внимание. Нема, как катафалк.

— Понимая специфичность нашей миссии и все такое… Я хочу тебя откровенно и прямо спросить: детка, ты не слишком увязла в местных делах? Мы здесь временно и не за этим, хочу тебе напомнить. Не слишком ли ты увлеклась, оказывая помощь своему фавориту? Как он без тебя будет потом, ты об этом подумала?

Бармалей внимательно посмотрел крысе в глаза. Та по-человечески кивнула и спрыгнула с его колен.

— На, возьми на дорожку. — Выкуси сунула биомеханизму последний кусок сырокопченой колбасы. Крыса радостно уцепила ее зубами и поскакала в траву.

— А я тебе хочу напомнить, в свою очередь, — гордо заметила Выкуси, хотя тень легкого румянца заиграла на ее щеках, — что так называемый мой фаворит, — она выразительно показала в воздухе кавычки двумя пальцами, — неразрывно связан с приходом в эту локацию Прорицателя. И если я что-то делаю, это лишь увеличивает вероятностные линии максимально благоприятного для нас исхода.

— Ну-ну, — миролюбиво проворчал Бармалей. — А я уж думал, что тут дела амурные… а тут вон что, оказывается… наука, одним словом!

Выкуси гневно сверкнула глазами. Вокруг нее закрутилось несколько маленьких пылевых вихрей, поднимая в танце опавшую листву.

— А если и так? Ты что-то имеешь против? И вообще, установление нового, устойчивого административного порядка в этой локации — есть наша второстепенная задача. Создавая небольшую волну возмущения, мы лишь оставляем себе возможность маневра в случае непредвиденного развития событий. Главное же для Элеадуна — отследить цепочку с этого Полигона. К какому Иерарху потянутся следы. Гонец уже прибыл. Вот им мы и займемся в первую очередь.

— Займемся. Во имя нашего благословенного матриархата. Камень отдай.

— Не отдам. Я теперь коплю, забыл? Эта добыча для Реальности.

— Пошли гонца в Элеадун и копить не придется. Транжира. Все командировочные ухнула. Теперь подрабатывать приходится.

— Сам знаешь — сдохну, а просить не буду. И камень не отдам, вопрос закрыт. Все, пошли.

— Ну пошли.

И они пошли.

До места добирались долго — то гномы попадались, то орки, то ифрит, так что под конец оба стали напоминать передвижной «блошиный рынок». Особенно много времени потратили на ифрита — гонялись за ним почти час, а в итоге выяснилось, что он не умеет ни разрушать города, ни строить дворцы. Пришлось долго изводить его допросом, прежде чем он раскололся на захудалое тусклое колечко, рабом которого сам же и оказался.

В итоге только после полудня они вышли в горную страну дикого и угрюмого вида. Вокруг вздымались острые пики высоченных скал, между которыми лежали сумрачные ущелья, поросшие еловым лесом. Бармалей вынырнул в Реальность, снова Погрузился.

— Здесь?

— Здесь, — подтвердил он. — Вот отсюда и дотуда.

— Ну и задница, — мрачно буркнула Выкуси.

Они уже три раза садились на хвост нужному для них человеку и выяснили, что он живет в Верхних Печорах. Видимо, из соображений безопасности предпочел снять частную квартиру. Один раз удалось даже сфокусировать квартал, но не более — эмиссар был очень осторожен и до дома по Миру никогда не добирался, выныривая в Реальность на подходе. Парочка авантюристов облепила всю округу скрытыми камерами, но пока никого не сфокусировала. Найти одного человека в микрорайоне многоэтажных новостроек очень тяжело, а если не знаешь, как он выглядит, просто невозможно.

Они сначала облазили все окрест, стараясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Увы. Тропы оказывались звериными, следы жизнедеятельности принадлежали Маленькому Народу, а трещин в скалах было столько, что обследовать каждую не представлялось возможным. Потом они снова проверили камеры слежения, вызывая недоумение прохожих: двое взрослых людей, ковыряющие столбы и кору редких деревьев, выглядели странно. Появление человека из ниоткуда зафиксировано не было.

— Я же говорю — задница, — уныло заявила Выкуси. — Нужна крыса.

— Крыса занята.

— Значит, нужна еще одна. Поехали, закажем.

— Что, прямо сейчас?

— Нет, блин, к Новому году будет в самый раз. Поехали.

— Я жрать хочу. И пива.

— Ну что ты как малое дитятко! Купим по дороге шаурму и пива бутылку.

— Нет, так дело не пойдет. Мы доедем до Сенной, спокойно пообедаем у «Улыбчивого василиска» и уж после этого поедем к Франку.

— Ага, водка у «Василиска» — просто прелесть какая-то! Учти, больше литра пить не дам.

— Сама, можно подумать, откажешься.

— Не откажусь, но больше литра все равно не получишь. И к Франку съездишь один. У меня дела.

— Знаю я твои дела, — брякнул Бармалей, но тут же поправился под жгучим взглядом Выкуси. — Ладно, шучу. Он, похоже, и вправду стоящий малый. Я подскочу позже, помогу. Но сначала — в «Василиск».

Невероятно древний, огромный и мудрый василиск, хозяин упомянутого кабака, славился философским взглядом на жизнь, не свойственным его виду добродушием и умением создавать непередаваемую атмосферу непринужденного отдыха в своем заведении. Водку гнали гномы под чутким руководством хозяина, настаивали на хитрых корешках и травах, а потом не менее десяти лет выдерживали в дубовых бочках. Погреба кабака не раз пытались брать штурмом разнообразные отморозки, но хозяин кроме всего вышеперечисленного отличался и огромным боевым опытом. Пол-литровый графинчик его водки стоил столько же, сколько роскошный обед на шесть персон в «Свином кабаке», но клиентов хватало всегда.

Бармалей от предвкушения сглотнул слюну.

— Поехали, что ли?

— А барахло?

— Тьфу, пропасть, чуть не забыл. Надо прикопать.

Они снова погрузились, быстро соорудили тайничок и зашагали к широкой дороге, соответствующей Казанскому шоссе в Реальности.


Борис уверенно вел свой «БМВ» в пестром плотном потоке машин, спешащих успеть до вечерней пробки проскочить через Борский мост в Нижний. Они с Лизаветой, которая против своего обыкновения пребывала в крайне задумчивом состоянии, возвращались из Семеновской районной больницы, где так и не смогли застать Олега.

«Просто идем по следам Бременских музыкантов», — беззлобно фыркнул про себя Борис.

В реал они выныривали порознь и не без проблем. Вернее, Лизавета ушла там, где и должна была перейти — на своей «шабашке», а Браги пришлось выходить через провешенную Шаманом точку неподалеку от своего дома. На мобильном Бориса ждала эсэмэска от Олега: «Я в больнице. Тачка будет у моего дома, ключи в почтовом ящике». Браги тут же взял свою вторую машину, долетел до дома Степана и с немалым облегчением перегрузил в нее содержимое багажника. В процессе перемещений он успел созвониться с соклановцами, договориться с Лизаветой о том, что заберет ее от Ингрид через полчаса, и пообщаться со Степаном. Комтур, разумеется, пришел в восторг от их акции, но одновременно в его голосе сквозила немалая озабоченность. Сегодня вечером был назначен внутренний тинг в Мире. Произошло что-то очень важное, о чем Комтур даже не захотел рассказывать по телефону. На вопрос Бориса: «Что-то случилось?» — он ответил: «Да, проблема величиной с Эверест, обо всем подробно на тинге», — и тут же отключился, сославшись на срочные дела.

Ингрид со Странником, с которыми Борис встретился у подъезда их дома, также недоумевали о причинах сбора тинга, всех переполняли скверные предчувствия, перед которыми отступил в сторону даже супертриумф с Кикиморой. Вроде бы ариям почти свернули шею, но как-то от этого не делалось легче. Пока они предавались гипотезам с Ингрид и Странником, из подъезда в легком джинсовом костюме вылетела Лизавета и от переполнявших ее эмоций, а быть может и оттого, что все самое жуткое относительно счастливо закончилось, повисла у Бориса на шее и влепила ему в щеку горячий влажный поцелуй. Все засмеялись натянутым смехом, потом Борис с Лизаветой прыгнули в машину и помчались выручать Олега.

До Семенова доехали приблизительно за полтора часа. Быстро нашли дежурного врача в приемном отделении и под видом родственников все выведали про раненого соратника. Да, поступал, да, обморожение. Объяснил, что случайно оказался закрыт в рефрижераторе. Обморожение второй и местами, на ногах, даже третьей степени. Состояние тяжелое, но непосредственной угрозы для жизни нет. Из примененной терапии: вскрыты пузыри, сделаны спиртовые компрессы, произведена профилактическая антибиотикотерапия, очаги поражения обработаны смягчающими мазями, наложены фиксирующие жесткие повязки на конечности и голову. После процедур больной оплатил себе местную анестезию и попросил выписать ему направление для прохождения лечения по месту прописки, а именно, в тридцать третьей больнице, и отбыл туда, несмотря на плохое самочувствие, на нанятом тут же транспорте. Поскольку руки, в том числе и кисти рук, у него оказались полностью забинтованными, он с помощью медсестры сумел вызвать себе такси до Нижнего, дождался его и уехал. Борис слегка подосадовал на партнера за то, что тот не сообщил о своих стремительных перемещениях и заставил их порожняком прокатиться до Семенова, но потом сам же его и оправдал — человек держался на морально-волевых, к тому же его успели накачать обезболивающими, так что в общем неудивительно, что Олег позабыл доложиться о новом местоположении.

Ближе к Борскому мосту трафик стал совсем плотным, и их скорость замедлилась до черепашьей. Лизавета сидела, словно загипнотизированная, и внимательно изучала пыльную точку на боковом стекле. Двигаясь потихоньку, Борис достал сигарету, не торопясь прикурил, вопросительно скосив глаза на Лизавету, но та никак не прореагировала. Он вспоминал прошедший день и размышлял.

Бреган кельтов вместе с Верховным друидом явились на следующее утро, как и было обещано Нейлом. Их сопровождала представительная свита из пары десятков матерых василисков и отборного отряда ветеранов ящеров-арбалетчиков. Приехали кельты на огромных боевых единорогах, и Браги признался себе, что таких раньше он и не видел. После церемонных, но на удивление теплых приветствий бреган Фаррел предложил Рагнейд немного прогуляться по лесу в обществе его и друида Ангуса. Браги же были даны самые исчерпывающие гарантии ее полной безопасности. Ярл тем не менее заупрямился, но Рагнейд неожиданно вмешалась и попросила его подождать ее у костра. Отсутствовала она около часа. Вернувшись, девушка неожиданно подошла к Браги и, обняв его, сказала, что все в порядке и теперь можно трогаться в путь. Василиски кельтов проводят их почти до самого города. Фаррел подошел к ярлу, дружеским жестом положил ему руки на плечи и вполголоса, так, чтобы Рагнейд не слышала, произнес:

— Она тебе сама все расскажет, когда придет время, а сейчас не расспрашивай ее ни о чем, прошу тебя. Скажу одно: ярл, береги девушку. Ценнее ее сейчас нет ничего ни у клана норгов, ни у нас, ни у тебя лично. Просто поверь мне, и через какое-то время ты сам скажешь спасибо за этот совет. Ваши судьбы теперь связаны между собой. И переплетутся еще теснее. И вот еще, передай Комтуру мои слова. — Бреган на секунду замолчал, что-то обдумывая. — Мы надеемся встретить вас с Рагнейд через две недели в нашем главном дунуме Брейдене. Это между Семеновом и Сухобезводным. Наши следопыты будут дежурить на тракте, поджидая вас. Мы ждем вас, чтобы начать переговоры о военном союзе в том случае, если наша помощь вам потребуется. Взамен мы попросим Гноллвельде, а возможно, и что-то еще. Но, в любом случае, следующая наша встреча станет встречей друзей, я обещаю. Если кто-то из норгов пожелает составить вам компанию, мы будем рады их видеть. — Фаррел замолчал, и Браги склонил голову в знак благодарности.

Потом Браги крепко обнялся с Фаррелом, Нейлом, его сыновьями и друидом. Кельты и правда оказались искренними и прямодушными людьми. Или хотели ими казаться? После чего они расстались, договорившись вновь встретиться через четырнадцать дней.

Военный союз — дело нешуточное. И совершенно неожиданное. А Рагнейд стояла рядом, хитро, весело и кокетливо поблескивая своими глазищами.

Теперь Борис еще раз проговаривал про себя слова Фаррела и представлял, как огорошит сегодня ими весь внутренний тинг. Что касается недвусмысленных намеков кельтов насчет их с Рагнейд судеб… Это было очень приятно и интригующе. Но к мыслям о девушке уже начали примешиваться угрызения совести — он вспомнил об Олеге. Хотя ничего еще не произошло, Борис знал себя очень хорошо. Если он чего-то еще и не сделал, так сделает обязательно, особенно если этого делать не стоит. Такова уж его ярлова зловредная натура.

«БМВ» проползла мост и вырвалась на оперативный простор. Через пятнадцать минут они были у ворот больницы. Лизавета прошла в приемный покой и снова на правах родственницы поинтересовалась, в какую палату положили Олега. К ее немалому удивлению, медсестра из приемного покоя тут же вызвала дежурного врача. Через пять минут они с Борисом сидели в кабинете того же самого маленького самодовольного доктора, с которым, по словам Лизаветы, Олег так нелицеприятно обошелся в прошлый свой вынужденный визит, когда Лизавета доставила его в больницу на «скорой». Сказать, что врач был взбешен — значило не сказать ничего. Он, оживленно жестикулируя, немедленно припомнил предыдущий случай, когда больного привезли в полном коматозе, а через пять минут после прихода в сознание он непринужденно и как ни в чем не бывало послал медицину ко всем чертям и выписался. Нынешний эпизод оказался не менее драматичным. На этот раз пациента доставили с диагнозом холодовое обморожение и гипотермия, а также Холодовой нейроваскулит. И это когда температура по области за последние две недели не опускалась ночью ниже плюс пяти. Лизавета заикнулась про рефрижератор, но врач лишь раздраженно отмахнулся и поинтересовался, с чем ее молодого человека привезут в следующий раз? С радиационным ожогом? Космической лихорадкой? Или, может быть, покрытого свежей плесенью в сорокаградусный мороз? Браги, хранивший до поры молчание, откашлялся и негромко, но чрезвычайно веско посоветовал доктору оставить свои фантазии и сказать родственникам больного, как им можно его повидать и каково его нынешнее состояние. Врач встретился с ним глазами, несколько раз судорожно вздохнул, как рыба, выброшенная на берег, даже слегка всхлипнул, подавившись воздухом, потом обреченно махнул рукой и выбросил из ящика на стол расписку Олега, точную копию той, что Олег оставил при предыдущей выписке.

— Значит, он уехал домой? — грозно навис над доктором Браги. — Что же вы мне тут голову морочите полчаса?

Врач энергично замотал головой.

— Не уехал. Его забрали. За ним приехала девушка. Тоже родственница, — добавил доктор, ехидно посмотрев на Лизавету.

— Как она выглядела?

— Я вам что… — вскинулся медик, но поперхнулся, поймав недобрый взгляд Бориса, и добавил: — Высокая. Стройная. Красивая.

— Вика, — с сомнением произнесла Лизавета.

— Кто-кто? — переспросил Борис.

— Да есть тут одна претендентка, — усмехнулась Лизавета и переспросила доктора: — Волосы каштановые? Каре?

— Нет, блондинка. Волосы длинные, — с видимым злорадством ответил врач.

— Ничего не понимаю… — развела руками Лизавета.

Когда они проходили к выходу мимо поста медсестер на этаже, их поманила рукой пожилая санитарка.

— Вы не Олега часом ищете?

— Да-а-а, — ничего не понимая, протянул Борис и про себя подумал: «Вот, завели разведчика, и в клане тут же начались шпионские истории!»

— Он велел вам записочку передать. — С этими словами старушка протянула им сложенный вдвое листок бумаги, явно вырванный из чьего-то блокнота.

Борис быстро пробежал глазами сообщение, написанное аккуратным округлым женским почерком:

> «Привет, партнер. Мне тут слегка подпортили шкурку, но все образуется. У меня, похоже, крупные неприятности, и я вынужден пока залечь на дно. Не волнуйся и скажи Лизке, чтобы тоже не волновалась. Больше пока ничего сообщить не могу. Разыскивать меня не надо. Как только сумею — сам дам о себе знать. И вот еще что, за Лизавету головой отвечаешь, хорошо? До связи».

Борис передал записку Лизавете и поинтересовался у санитарки:

— А позвонить он что, не мог?

— А это вы его сами спросите, — бойко парировала старушка. — Мне велено вам записку передать, если появитесь, вот и все.

— Все чудесатей и чудесатей, — бросил Борис и обернулся.

В коридоре мелькнула голова испуганного доктора, и дверь в ординаторскую с шумом захлопнулась.

— Ты чего-нибудь понимаешь? — спросил Борис Лизавету.

Та отрицательно покачала головой.

— Вот и я тоже. Ничегошеньки не понимаю. Ну да ладно. Мне еще системник до дома везти. Тинг скоро. Давай я тебя до твоего женского общежития подброшу, а завтра созвонимся. Идет?

## ВИСА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. Неудача в бою. Снова в больнице. Неожиданная встреча

Прежде чем начать действовать самостоятельно, Хельги еще раз осмотрел поле боя. В десятке метров от него, на дороге, орки с угрюмой обреченностью строили стену из щитов. Рядом два эльфа пытались успокоить коней, добрый десяток пеших лучников уже тянул тетиву. Вдалеке кто-то визжал, кто-то умирал с утробным ревом, два циклопа катались по обочине, пытаясь сбить с ног выплески лавы. Браги душил дракона, еще один дракон пикировал на ярла, растопырив когти. Все это за две секунды зафиксировалось в голове Хельги как стоп-кадр, потом изображение ожило.

Он повел рукой — из руки снова, сжигая лучников, вырвалось дымное пламя… Три стрелы ударили его в грудь, как молот, он покачнулся, но на ногах устоял. Мысленно потянулся за копьем, как учил его ярл, и в правую ладонь толкнулось ратовище. Почувствовав кожей знакомую вязь стальной проволоки, которой гномы укрепили древко, воин усмехнулся и с разворота выбросил копье в живот конному эльфу. Снял Горящим Мячом второго, отскочил на обочину — орки дружно шагнули вперед, а связываться с ними он не хотел. Плюнул в них двумя осиными роями, потянул с тягучим напевом ткань мироздания в дыру, которую видел только он, с той стороны полыхнуло нестерпимым жаром, и полезли угрюмые двухметровые демоны с вилами. Кикимора била по нему Воздухом Высшего Порядка. Это ничего, пусть тратит силы — Обруч Тайны надежно защищал его плоть от сложных заклинаний.

Удар, снова удар, еще и еще. Эльфы, конные и пешие, держась от него на почтительном расстоянии, начали расстрел. Седьмая или восьмая стрела швырнула его на землю, Хельги закричал речитативом, не поднимаясь на ноги. Через него перепрыгнули несколько демонов, рядом звенело железо, в муках кричали эльфы. Воин вскочил на ноги, на всякий случай выпустил в лучников рой раскаленных искр. Те умирали по щиколотку в лаве и про стрельбу думать забыли.

И тут Мир вокруг него взорвался бледно-голубой вспышкой. Казалось, каждый волосок на теле встал дыбом, все мышцы свело мучительной судорогой. Хельги упал на колени, стиснул зубы, пытаясь прийти в себя. Удалось. Он огляделся и увидел, как стоящий у опушки метрах в тридцати от него титан старательно лепит следующий ком из чистой голубой плазмы.

Перед атакой Браги одолжил ему Антистатик — достаточно серьезный амулет, защищающий от электрических ударов. «Если бы не он, точно хана», — успел подумать Хельги и рванул вперед. За его спиной с треском взорвалась наэлектризованная плазма, он ответил Огненной Стрелой в глаза. Титан, полуголый атлет ростом выше циклопа, дернулся и заревел. Хельги швырял Стрелы одну за другой, но сам счел за благо выйти из-под обстрела. Сходиться с титаном один на один, похоже, еще рановато. Отбежал на десяток шагов, обернулся и разлил два Лавовых Кольца вокруг босых ступней гиганта. Стрелы кончились. Хельги перехватил в правую руку копье. Сбоку свистнули крылья — он обернулся и успел ткнуть рожном в разинутый грифонов клюв. Пернатая туша своей инерцией сбила его на землю, он оказался придавлен необъятным брюхом. С огромным трудом выкарабкавшись из-под грифона, Хельги оглянулся — титан прыгал на траве, похоже, лавовая баня подействовала на него как надо. Воин добавил еще лавы, обошел распростертое крыло и кое-как выдрал копье из пасти.

Судя по всему, все шло по плану Браги. Последние ифриты дорезали последних орков, окровавленный виверн вяло пытался сбить со своего хребта нескольких бесов. Браги стоял на боку дохлого дракона и «дирижировал» обоими бастардами. Пара других золотых драконов кружили над ним, не решаясь накинуться на грозного воина. Два циклопа, ковыляя на обгорелых обрубках ступней, выдирали с корнем деревья и швыряли их в разбегавшихся эльфов. Кругом валялись обугленные трупы, воняло паленым мясом. Там, где прошел ярл, ни одного целого тела вообще не было. Кикимора сосредоточилась на призывании. Рагнейд, как ей и было велено, до поры сидела в засаде. Браги рассчитал верно. Арийская ведьма не сможет одновременно контролировать массу пойманных юнитов и призванных существ, а значит, у Рагнейд появится шанс. Словно прочитав его мысли, Кикимора немедленно сфокусировала фигуру викинга и провела рукой. Из почвы медленно начал вспухать огромный уродливый бугор, формируясь в строй земляных элементалов.

Пора. Олег вынырнул в Реальность, отдышался, отошел на обочину лесной дороги. Снова погрузился на пару секунд, запоминая место нахождения Кикиморы. Потом еще раз вынырнул в Мир, но уже ближе. Вышел на нужную позицию в реале, приготовился и погрузился, одновременно выпуская мощнейшее Огненное заклятие. Кикимора стояла напротив него и как будто поджидала. Ее тонкий рот изогнулся в презрительной усмешке. Навстречу Хельги из ее ладоней потянулись мириады тонких ледяных пылинок.

Чувствуя нестерпимый холод, сковавший все его члены, Хельги из последних сил потянулся к реалу, пытаясь схватить глоток воздуха деревенеющим ртом. И упал на траву всем телом рядом с асфальтовой дорогой, как падает подрубленное дерево. Удар, должно быть, был жесткий, но он ничего не почувствовал. Как не почувствовал своего тела. Грудная клетка не могла вдохнуть воздух. Рассудок Хельги помутился, и он потерял сознание.

Очнулся от собственного захлебывающегося кашля. Похоже, в легкие вновь начал поступать кислород. Первое, что он ощутил, придя в себя, — была страшная боль, как от ожога по всему телу. Словно в забытьи Олег, или Хельги, принялся сдирать с себя камуфляжную куртку, покрытую жестким панцирем льда, одновременно сдирая кожу с обмороженных пальцев. Постепенно сознание и осязание возвращались к нему. Вся поверхность кожи горела огнем. Действуя на автомате, он с трудом поднялся и, пошатываясь, побрел к машине. Дошел до нее и привалился ничего не чувствующим плечом к капоту, переводя дух. Попытался скрюченными как птичья лапа, окровавленными пальцами достать сигареты, но лишь распотрошил пачку. Встал на колени и кое-как поднял ключи из-под водительского колеса. Щелкнул кнопкой брелока — «Нива» отозвалась веселым писком. Центральный замок был закрыт. Ладно, что дальше? В Мидгард возвращаться смысла не было — боец из него, как из лепрекона каскадер. Попробовать дождаться конца боя и вытащить своих в Реальность? Знать бы еще, когда закончится этот бой и чьей будет победа… Да и вряд ли он сможет погрузиться сам, не говоря уж о том, чтобы кого-то вытащить. Что надо вытаскивать прямо сейчас — так это свою задницу, подальше отсюда и поближе к добрым заботливым медикам. Отлипнув от капота, Олег поднял глаза и увидел сквозь лобовое стекло мирно спящих в салоне Бориса с Лизкой. Блин, а с ними-то что делать? Деревянными пальцами он выудил из кармана штанов мобильник, положил на капот и кое-как, одним пальцем, набрал номер из записной книжки. Включил громкую связь.

— Комтур, выручай… — прохрипел, уткнувшись носом в трубку.

— Говори.

— Я в двадцати километрах от Семенова. Браги с Лизаветой остались в Мидгарде, я не могу их вытащить. Их тела в машине, там же включенный системник. Машина припаркована в кустах, с трассы не видно. Мне срочно надо сваливать в больницу…

— Во что вы там вляпались? — От голоса Комтура викинг снова начал покрываться инеем.

— Устроили засаду на Кикимору.

— На кого?! Вы спятили?! Валили бы уж сразу Наместника…

— Глупость подчиненных служит точильным камнем для остроумия начальника? [79]— огрызнулся Хельги сквозь боль.

— Ладно, не купоросся. Тебя сильно зацепило?

— Средне. Каким-то морозным заклинанием. Еле успел в Реальность выпасть.

— И реальное тело обморожено? Это, простите, как?

— Это, простите, похоже на пятое Погружение. Перед дракой было четвертое, сгоряча мог и качнуть… Не бейте меня, дяденька, я нечаянно…

Комтур крякнул:

— Значится, так. Ты, ценный кадр, даже не вздумай в Мидгард лезть, сваливай на попутке в Семенов, в больничку. Деньги есть?

— Как дерьма в колхозе.

— Гут. Слепи байку поправдоподобнее, отлежись. Если самочувствие позволит, перебирайся в город. Хотя, если прикалываться можешь — значит, ничего страшного с тобой не стряслось, получишь первую помощь — и ложись по месту жительства. Как сможешь, выходи на связь. Телефон Странника есть?

— Есть номер Ингрид. Лизавета на всякий пожарный дала.

— Еще лучше. Держим связь через нее, она в Реальности почаще бывает. Все, давай ориентиры, через час буду на месте…

Кое-как засунув трубку в карман и с тоской глянув на рассыпанные сигареты, Олег торопливо заковылял ближе к шоссе. Из-за поворота, ревя оторванным глушителем, показалась зеленая «буханка». Он, превозмогая боль, несколько раз взмахнул рукой. УАЗ притормозил рядом. Водитель недоуменно уставился на незнакомого мокрого парня в толстовке, камуфляжных штанах и берцах.

— Эк как тебя колбасит, — произнес он, сочувственно качая головой. — Что случилось? В болото, что ли, свалился? Эвон, весь сырой, как гусь.

— Мне бы в больницу… Я заплачу, — слова выходили из Олега со скрипом.

Водитель бросил руль и помог Олегу забраться в «буханку». Придерживая рукой незнакомца за плечо, мужик воскликнул:

— Батюшки-светы! Да ты холодный, как утопленник! И, кажись, обморожен, вон, все лицо побелело! Где ж тебя так угораздило? Вроде бы и снега еще не было в этом году!

Но зубы Олега отбивали крупнокалиберную дрожь, и водитель не стал приставать с расспросами, а лишь включил печку на максимум, периодически удивленно поглядывая на пассажира.

Пока они ехали до райбольницы, Олег сумел придумать правдоподобную версию про рефрижератор, про то, как его понесла нелегкая проверять свиные полутуши внутри холодильника и он по глупости случайно захлопнул за собой дверь. Эта шитая белыми нитками дурость тем не менее вполне «прокатила» для сердобольных районных медиков. Олег предстал в виде комичной и незадачливой персоны, а местный персонал, оказывая ему помощь, еще и вдрызг успел переругаться между собой, ожесточенно споря по поводу устройства замков у еврофуры. Олег тут же стал местной достопримечательностью. На бестолкового водителя приходили посмотреть, пожалуй, все белые халаты больницы и даже ходячие больные. Среди них оказался водитель по имени Алексей, с которым Олег за пять тысяч рублей сговорился перегнать «Ниву» с компьютером во двор их со Степаном дома, на случай, если Комтур не справится. Ключ надлежало бросить в почтовый ящик.

Руки ему забинтовали так, как если бы он их сломал, а не отморозил. Дежурный врач, видимо, в своей биографии имел большой опыт по части обморожений и обнадежил Олега, что в общем ничего сверхсерьезного нет, но понадобится небольшая операция на ногах через несколько дней, чтобы отделить участки кожи с некротическими изменениями. Шрамы и рубцы останутся, но на двигательную активность это никак не повлияет. Руки и кожа лица пострадали менее серьезно, тут можно обойтись обычной терапией. Олег поблагодарил персонал за помощь, после тонкого намека оплатил местную анестезию и попросил отправить его лечиться в Нижний, по месту прописки. Его просьба не встретила непонимания, и уже через полчаса он ехал в услужливо вызванном медсестрой такси в легкой дымке наркоза и наконец-то смог прикинуть все варианты развития событий.

Тут вариантов было всего два. Либо план сработал и все тип-топ, либо старая ведьма оказалась крепче, чем они себе нарисовали, и тогда все плохо. Или — или. «Или наши пируют на костях Кикиморы, или норги лишились главы Военной Ветви Силы и молодой способной неофитки», — подвел итог своим размышлениям Хельги. Звонить Комтуру и поднимать панику было преждевременно, через несколько часов все само собой прояснится. Особых угрызений совести он не чувствовал, то ли из-за фармакологической эйфории, то ли из-за неимоверного облегчения от того, что сам остался жив. На войне случается всякое. Потери, например. Вот сегодня он сам едва не стал потерей, непонятно каким образом вытащив на своей шкуре в реал заклинание из Мидгарда. Олег пообещал себе обязательно прояснить этот вопрос и попытался отключиться, воспользовавшись эффектом обезболивания.

В тридцать третьей больнице его встретил ожидаемый сюрприз в виде эскулапа с ухоженной бородкой, старого знакомого. Тот с нескрываемым удовольствием отыгрался на Олеге, посыпав полными сарказма глубокомысленными замечаниями по поводу непонятных повреждений. И чем больше врач изощрялся в своих домыслах, тем больше сам начинал серьезно над ними задумываться. Его неглупые глаза совсем уже подозрительно поблескивали за линзами модных очков. Олег предоставил все поле пикировки медику, сославшись на неважное самочувствие. Вдоволь наупражнявшись в иронии, доктор поселил новоприбывшего больного в пропахший старой кирпичной кладкой бокс и важно удалился по своим делам. Соседи по палате тут же обступили новичка. Кто-то заметил, что при обморожениях — спирт первое дело, привел несколько убедительных примеров из своей биографии и даже вызвался выступить в качестве катализатора всего процесса, то есть по-быстрому сгонять в магазин. Олег не стал углубляться в научный спор на спирто-водочную тему, а лишь попросил на время перекинуть свою симку в чей-нибудь телефон. Свой собственный у него полностью отрубился. Поскольку кисти рук благодаря стараниям семеновских медсестер оказались нетрудоспособными, Олег продиктовал свою эсэмэску соседу по палате. Только сообщение было отправлено, как телефон зазвенел протяжной трелью входящего звонка. Номер абонента оказался незнакомым. Сосед по палате понимающе заулыбался и приложил телефонную трубку к горящему уху Олега.

— Привет, — сказал в динамике приятный девичий голос.

— Привет, — с сомнением ответил Олег.

— Это Вика.

— Аааа, привет, Вика! Как жизнь? — нарочито бодро спросил Олег.

— Ты где сейчас? — Вика проигнорировала его вопрос.

Ее голос звучал серьезно.

— Мм, я… тут такое дело, приболел немного.

— Ты в больнице?

— Да ничего серьезного, так, небольшое приключение, последствия маленького провинциального пикника…

— Номер больницы и номер палаты, говори быстро!

Олег подмигнул соседу, который с интересом прислушивался к их беседе, и ответил:

— Тридцать третья, восьмая. Ты навестить меня собралась? Приятно, конечно, но, Викусь, я боюсь, что я сейчас не в форме. Весь в бинтах, как мумия. Давай отложим твой визит дней так на пять, ок?

— Терпеть не могу, когда меня называют Викусей.

— Извини. Учту.

— Я буду через полчаса. Никому не звони. Телефон отключи. Симку вытащи. Олег, тебе угрожает опасность. Тебе нужно оттуда немедленно сваливать. Заполни пока расписку на выписку под свою ответственность. И жди меня в палате. Из отделения — ни шагу. До встречи. — В трубке раздались короткие гудки.

Олег почесал затылок забинтованной рукой. В груди шевельнулся огонек тревоги.

— Вечер перестает быть томным. Вот такие дела, друг, — заключил он, обращаясь к офонаревшему от такого поворота разговора соседу. — Слушай, ты мне поможешь? Надо доктора отыскать… Такого… мм… короткого… с бородой и в очках.


Они собрались в самом центре Автозавода, в Мидгарде именуемого Щучьим Тупиком. Здесь неподалеку находился рынок, где торговали всевозможной рыбой: живой, вяленой, соленой, сушеной. Место тинга организовывал Оттар. Он выбрал мрачную, заросшую снаружи мхом и лишайниками корчму, которую содержала семейка духов, потому и посетители тут были обычно соответствующие — вампиры, личи, привидения. Но сегодня кабак оказался закрыт для случайных гостей. Сегодня в нем проходил расширенный секретный тинг клана норгов. Шаман, Странник, Ингрид, Оттар, Браги и Комтур являли собой стандартный состав собрания. Кроме них от хирда присутствовали его лидеры — Рагнар и Лодин. Эти двое оказались неуловимо похожи крепкими фигурами, короткими стрижками и военной выправкой, хотя Лодин был высоким русоволосым парнем лет двадцати пяти, а Рагнар — среднего роста, рыжим, и выглядел лет на десять старше. В реале оба служили в армии, поучаствовали в нескольких военных конфликтах, в клане цементировали дисциплину, и после Хахал еще никому не удавалось разбить стену хирда. Ветвь Магов, кроме Странника и Шамана, представляли Хронвальд и Инга, молодые сильные маги, а от Ветви Ведьм присутствовали еще Бьерн и Гаук.

После того как все отхлебнули здешнего слегка кисловатого пива, слово, как и полагается, взял Комтур.

— Прежде всего хочу от всех юнглингов поблагодарить Браги и не присутствующего здесь Хельги за славные победы, добывшие нам преимущество над ариями. Если кто-то вдруг не знает, а таких, я думаю, нет, ими уничтожены: главный арийский некромант — Катарина Тилле, глава Ветви Ведьм ариев — Кикимора, а также, кроме вышеозначенных, в ходе диверсионных действий ими истреблено за последние два месяца двенадцать соклановцев нашего основного противника. Признаться, за все годы, проведенные в Мире, я впервые сталкиваюсь с такой эффективностью.

Все одобрительно зашумели. Комтур терпеливо призвал всех к молчанию и продолжил:

— И, похоже, не только я впечатлен этими действиями. С завтрашнего дня Старейшины вводят бессрочный мораторий в городе и за его пределами на личные поединки.

Корчма взорвалась возмущенными возгласами:

— Нечестно!

— Ариям подсуживают!

Браги побагровел.

— То есть ты хочешь сказать, что теперь любая арийская шавка может меня поносить при встрече последними словами и я должен буду стерпеть?

— Нет, Браги, я не хочу этого сказать. Но теперь, в случае, если ты убьешь оскорблявшего, ты будешь немедленно предан суду специального трибунала. Тебя могут оправдать впоследствии. Могут казнить.

Воцарилась тишина, которую нарушил Асмунд:

— Крутехонько.

— У нас ввели Уголовный кодекс, — присовокупил Шаман.

— И это еще не все, — добавил Комтур. — Старейшины очень желают познакомиться с нашим разведчиком. Его вызвали в Башни.

— Хельги не сможет явиться на их зов, — отрезал Браги, — он был ранен в разборке с Кикиморой и теперь находится в больнице. Место на всякий случай засекречено. Апельсины, минералку и пиво можете передать мне.

— То есть как — в больнице, — не понял сначала Странник.

— Пятое Погружение, — прошептал потрясенный Шаман.

— Ну и дела, — брякнул Отар. — У нас в клане Пятый Погружающий. Ариям теперь конец. Окончательный конец, я бы сказал. — Все тут же принялись оживленно обсуждать новость.

Комтур молчал, и его лицо не было веселым. Что-то тяготило координатора клана. Постепенно при виде его хмурого чела на тинге воцарилось молчание.

— Ну давай выкладывай, что там еще, — предложил Шаман.

Он часто общался с Комтуром и лучше остальных знал, что у того на уме.

— Там еще плановое сражение.

— Так давно пора! — рявкнул Браги, и Лодин с Рагнаром его поддержали.

— Назначено через месяц.

— Что так долго? Ариям дают время зализать раны? — усмехнулась Ингрид.

— Старейшины дают время всем кланам мобилизовать свои силы. Потому что под Шонихой на поле боя выйдут все. И мы, и арии, и русы.

— Бред, — бросил Странник. — Как они это себе представляют? Винегрет будет, а не битва. «Смешались в кучу кони, люди…» Они там с ума посходили, что ли?

— Мы можем отказаться? — неожиданно спросил Шаман.

— Нет. В том-то и штука, — ответил Комтур, а Асмунд горько добавил:

— Никогда еще клан норгов не уклонялся от битвы. И Старейшины знают это.

— Может, кто-нибудь объяснит, в чем причина уныния? Да, русы очень сильны, да, они уже долго копят силы, ну и что? У нас новый сильный Погружающий, мы — бойцы! Мы — юнглинги! — громогласно, потрясая кулаком, выкрикнул Рагнар.

Глава Ветви Силы, командир хирда и отчаянный рубака Браги объяснил ему:

— Проблема в том, что арии теперь, боясь нас, неизбежно соединятся с русами, и вместе они просто раздавят наш строй. Это практически стопроцентно, учитывая их давние контакты между собой. Будут очень серьезные потери. Мы не умеем отступать.

— Я бы сказал так, будет хорошо, если мы уцелеем как клан после этой битвы, — заключил Шаман.

На тинге воцарилось молчание.

Браги встал во весь свой огромный рост, и казалось, что его могучая фигура заслонила половину корчмы.

— Но унывать не след нам, викинги! В этом Рагнар прав. Я привез вам сообщение от кельтов. Они предлагают военный союз. Плечом к плечу с кельтами, жестокими лесными убийцами, мы пойдем на наших врагов! И это еще не все. Барон Мак-Гир выступит на нашей стороне со своей огромной армией мертвечины. Мы отправим гонца к хану Камилю. Попробуем договориться. Привлечем охочих до драки нейтралов с их отрядами. Старейшины решили погубить наш клан? Пусть попробуют! С мягким знаком! Это будет битва против Старейшин, против их порядков и их подковерных игр! Я по праву — законный владелец прецептории Тилле. Оттар поднимет из ее оссуариев всю накопленную там нежить. Пусть наши враги объединяются. Ничего. Мы выйдем на ратное поле хоть со всем белым светом и покажем им такой бой, память о котором веками будет жить в легендах Мира! Бара Волдин! Юнглинги!!! Тилл Орроста!!!

— Тилл Орроста!!! Вперед в битву!!! Бара Волдин!!! Только Силой!!! — Стены корчмы содрогнулись от яростного боевого клича викингов.

Хозяева кабака, духи, от страха стремительно вылетели в печную трубу. В главной зале собрались уже не военачальники на Военном Совете, а могучие разъяренные воины, потрясающие оружием, готовые драться за честь клана и умереть с обнаженным мечом в руке.


— Привет, красавчик! Загораешь? — Виктория стремительной золотой фурией впорхнула в палату.

У всех соседей поотвисали челюсти при виде сногсшибательной высокой блондинки в обтягивающих стройные ноги джинсах, с роскошным янтарным водопадом волос, спадающих ей на плечи, а один даже прокомментировал ее появление протяжным свистом.

Олег непонимающе уставился на шевелюру Вики.

— Цвет — это я понимаю, но как они стали длиннее на двадцать сантиметров за несколько дней…

— Много вы, молодой человек, разбираетесь в трессировании прядей и вообще в косметических технологиях. Ну… Если шок от моего внешнего вида у тебя прошел, может, по коням? Ты заполнил форму?

— Угу. Я им так надоел, что мне кажется, еще немного, и меня бы взашей отсюда вытолкали…

— Значит, я вовремя. Пижамой ты здесь еще не обзавелся, а посему давай потихоньку двигать по направлению к выходу. Можешь даже опереться на мое хрупкое плечо.

— Обойдусь своими силами. А вот насчет пижамы ты в точку. Как-то сразу захотелось пижаму. Теплую и в горошек.

— Не переживай, дорогой. Я тебе ее сошью при свете керосинки.

Последними фразами они обменивались уже в больничном коридоре. Олега поразила непринужденность их встречи, а также не в первый раз мелькнуло чувство, будто они с Викой давно знакомы. И не только. Это чувство показалось приятным.

У сестринского поста Олег остановился и предложил написать записку для друзей и Лизаветы, которые неизбежно будут его разыскивать. Виктория согласно качнула головой, достала из сумочки записную книжку, вырвала оттуда листок и под диктовку Олега набросала текст. Записка, сдобренная нижайшей просьбой, вместе с тысячной купюрой и описанием Лизаветы и Бориса скользнула в карман халата пожилой сердобольной санитарки. Олег замешкался, сердце вновь стиснула тревога за Рагнейд и Браги. Виктория поймала его настороженный взгляд и улыбнулась.

— Да не переживай ты за друзей. Верь мне — у них все хорошо. И будет еще лучше. Давай, потопали отсюда, времени у нас мало.

У главного входа их ждал припаркованный джип. Олег забрался на заднее сиденье, чтобы своим мумиеобразным силуэтом не привлекать внимание сотрудников дорожной полиции, Виктория села за руль и тут же стартовала.

— Ну что, может быть, ты мне кое-что расскажешь? — помедлив, спросил Олег.

Виктория стащила с головы блондинистый парик и подмигнула Олегу:

— Так хуже?

— Во всех ты, душечка, прическах хороша. Но я бы хотел вернуться к своему вопросу.

— Изволь. Только давай договоримся — глаз больших не делаем, в святую невинность не играем. Хорошо?

— Угу.

— Ты, милый друг, наделал много шума… в известных кругах… И твоей персоной заинтересовались люди, с которыми тебе лучше не встречаться. Я перевезу тебя в место, где ты спокойно залижешь свои раны, а прочие твои проблемы мы тем временем решим.

— Хм… Хотелось бы так уж, из чистого каприза, услышать убедительную причину, почему я должен тебе верить. И почему ты так настаивала, чтобы я ни с кем не связывался. И кто эти «мы», способные решить мои проблемы, о которых я понятия не имею. Я тебе как-то инстинктивно доверился, а вот теперь раздумываю — не дурак ли я.

— Хм, — игриво передразнила его Виктория. — Когда завтра я привезу тебе твой компьютер, тебе, безусловно, станет попроще мне доверять… Это будет своего рода жест… Что касается твоих друзей, они просто не знают о грозящей тебе опасности. И даже если бы знали, не в их силах было бы что-то изменить, только сами подставились бы, тебе помогаючи… Не тот уровень… Мм… уровень компетенции, я имела в виду… Кто такие «мы», ты узнаешь в самое ближайшее время.

Олег чутко схватил слово «уровень» и примолк. Он понял, что обронено оно было не случайно. Виктория уверенно вела автомобиль и направлялась куда-то в верхнюю часть города.

— Куда мы едем? Ах, и вот еще что… мне через несколько дней нужна будет небольшая операция.

— Не волнуйся, будут тебе и операция, и умелый частный хирург. Мы с тобой направляемся в небольшой пансионат в Зеленом городе. Там тебе арендованы роскошные апартаменты. Место тихое. Условия комфортные. Персонал отзывчивый.

Джип остановился на светофоре перед площадью Свободы. Виктория обернулась и пристально посмотрела на Олега.

— Покопайся в памяти. Ты в последнее время один раз получил очень важную, хотя и неожиданную помощь. Так вот, я имею к ней самое прямое отношение. А теперь сам подумай — можно ли мне доверять. Олег, что с тобой? Тебе плохо?

— Похоже, наркоз отходит. Знаешь, как-то не очень хорошо…

— Тогда поднажмем. Я позвоню, чтобы все было готово к нашему приезду. Терпи, милый.

Последнее слово, похоже, у нее вырвалось. Виктория досадливо качнула головой и утопила педаль газа. Олег, несмотря на боль, сумел улыбнуться.

## ВИСА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. Рандеву с ханом. Разговор двух шпионов

В главном зале «Столицы» по обыкновению было шумно и многолюдно. Туда-сюда сновали половые, то таща на огромных блюдах тушеных перепелок и пряженых рябчиков, то священнодействуя с судками ароматной раковой ухи, то подавая на столы жбаны кваса и пива. На улице только распогодилось после обложного осеннего холодного дождя, и от одежд гостей заведения к потолку поднимался пар. В углу скромно сидел невысокого роста пилигрим в сером полотняном кафтане с капюшоном. Перед ним стояла тарелка ботвиньи, которую тот с аппетитом уписывал, погрузив пальцы в разварную красную рыбу, а заросший густым седым волосом гном уже нес ему на серебряном подносе дымящееся блюдо бараньей няни и чашу с капустным взваром. Несмотря на одежду простолюдина, прислуга трактира сразу опознала в незнакомце знатного вельможу. Распашные двери из резных палисандровых досок в очередной раз раскрылись, пропуская нового посетителя. Прислуга, увидев лицо новоприбывшего, склонилась в самом низком и подобострастном поклоне.

— Куда прикажет госпожа, — забормотал гном, простирая руки перед Выкуси, ибо это была она.

— Благодарю, меня ждут, — отрезала девица.

Поискав кого-то глазами в ярко освещенном масляными лампами зале, она заприметила пилигрима и уверенно направилась к его столу. Семенивший за ней гном тут же поставил на стол из светлого ясеня дополнительный кувшин густого местного пива. Путешественник в кафтане с капюшоном поднял на Выкуси свое резко очерченное скуластое лицо с тонким пунктиром изящной бородки и приветственно кивнул.

— Мое почтение светлейшему хану Камилю. Все же визит в город для вас — это неоправданный риск.

— Мои приветствия, дорогая пэри. Иногда приходится рисковать, чтобы получить желаемое. Благодарю тебя, что была моими глазами и ушами в городе, но теперь я вынужден вмешаться в ход событий лично.

— Мы могли бы взаимодействовать с Тимуром, Монкге или Хакимом, как обычно.

— Если ты хочешь пить, какое тебе дело до формы кувшина? — с тонкой улыбкой спросил хан. — Монкге недостаточно искушен в подобных делах, Тимуру не хватит мощи, а Хаким Одержимый предпринял беспрецедентный хадж в Мекку по Миру и вернется не скоро.

— По Миру? Это не меньше трех недель в реале. Его тело умрет от жажды и истощения.

— Мы позаботимся о нашем брате в реале. Что касается опасности в городе… От кого она исходит?

— Прежде всего от абвера. Шпеер целый месяц получает оплеухи от Наместника, и происходит это только благодаря нашему противодействию. Иначе бы и разведчик норгов, и вся наша операция давно стали известны ариям. А это значит, и Старейшинам. Этого нельзя допустить.

— Велика Сила моей сестры. Подобно кукловоду или опытному шахматисту переставляет она фигурки на доске жизни. Все ли благополучно в наших делах?

— Да, вполне. Но появилось новое обстоятельство.

— Обстоятельство?

Выкуси сделала предостерегающий жест и оглянулась по сторонам. Рядом веселилась компания русских витязей во главе с ипатом Кабаном. Позади их стола пара молоденьких и смазливых фей развлекала сурового арийского кнехта, за прочими столами трапезничал пестрый местный люд: эльфы, гномы и даже несколько орков и гоблинов. Девушка секунду помедлила и продолжила:

— Мы движемся к кульминации. Скоро все произойдет, осталось немного времени. К сожалению, мое предвиденье не позволяет заглянуть дальше известных событий. Я точно не могу определить, как именно решится судьба этой части Мира. Но Мир изменится. И изменится в лучшую сторону.

— Велико Знание Прорицательницы… — промолвил хан.

— Тсс. — Выкуси прижала палец к губам. — Неосторожные слова разносятся по ветру и подобны пороху. Никогда не знаешь, что запылает от них. А насчет обстоятельств…

Выкуси достала из небольшой дорожной сумки сапфировый амулет в форме семиконечной звезды и украдкой сделала над ним несколько жестов.

— Теперь мы в Куполе Молчания. На десять минут. Обстоятельства следующие. Прибыл эмиссар. Вербовщик.

— Позволь предположить… На этот раз его интересует тот самый молодой и способный норг, которому по твоей просьбе мы имели удовольствие оказать небольшую услугу, верно?

— Великий хан всегда смотрит в самый корень событий. Да. Именно этот норг и еще несколько человек. Возможно, Монкге.

— Мы должны прекратить это. Ты можешь предвидеть, ожидает ли нас успех?

— Не совсем. Я могу сказать, что произойдет в том или ином случае. И мое предвидение ясно говорит, что у нас нет иного выхода, как только устранить чужака. Но перед этим допросить. Как следует допросить.

— Как он выглядит?

— Как иностранец. Говорит с акцентом. Бармалей идет по его следу, и, думаю, в ближайшие сутки мы локализуем его.

— Но вы не можете лично заняться им, чтобы не обнаружить себя… Старейшины сразу поймут вашу силу… Они раскроют, кто вы, и жизнь ваша повиснет на волоске. Я все понял, сестра. Мы займемся им, только укажи нам на него. Мои люди будут здесь к ночи.

Выкуси нахмурилась и вновь тревожным взглядом обвела трактир.

— Простите, Великий хан, но вам нужно срочно уходить. Это место небезопасно. Я пошлю вам голубя с вестями. Как всегда.

— Что случилось?

Выкуси наморщила лобик.

— Нас выследили. Немедленно уходите через вторую дверь. Я с этой проблемой разберусь сама. Опасность грозит только вам. Ни слова больше. Просто уходите.

Камиль с достоинством кивнул. Нарочито медленно поднялся, кинул несколько золотых марок в подол подбежавшему служке и проследовал к заднему крыльцу трактира. Выкуси встала и направилась к барной стойке, где уже расплачивался с хозяином арий. Одна из фей одиноко скучала за столиком, вторая куда-то исчезла. Дорогу Выкуси заступил один из русских дружинников.

— Вы верите в любовь с первого взгляда, или мне подойти еще раз? — ухмыляясь, спросил он.

— Эрекция, молодой человек, не считается ростом личности. Короче, пришел — спасибо, ушел — большое спасибо! Не до тебя мне сейчас. — Выкуси нетерпеливо отстранила с дороги оторопевшего витязя, подошла к стойке и схватила ария за просторный рукав кафтана. Тот возмущенно сбросил ее руку.

— В чем дело? Мне не нужна женщина.

— Мне тоже. Ваш камуфляж, Людвиг, был настолько примитивен, что сумел на время меня обмануть. Только когда вы отправили свою спутницу с запиской в казармы, я поняла, что к чему. Хан уже ушел, и вы не пойдете за ним, а проведете время в беседе со мной. На сегодня с вынюхиванием мы закончили, уверяю вас. Когда прибудут ваши люди, будет лучше, если они подождут вас снаружи. Мне бы не хотелось превращать это достойное заведение в кладбище.

— Вы надеетесь остановить меня силой?

— Если ближний тебя обидел — прости его. Не сможешь простить — убей его. Я думаю, что смогу простить вам грубость, Людвиг. Но если бы потребовалось, я бы остановила и вашего Наместника, а не то что вас. Но вы умный человек, и думаю, мы найдем компромисс без членовредительских штучек.

Позади послышался шум. Дружинник русов порывался подойти к Выкуси и продолжить интересный ему одному разговор, но дородный воевода Кабан встал и отвесил своему воину титаническую затрещину, после чего подмигнул Выкуси и спокойно уселся на место. Шпеер принужденно рассмеялся.

— Не могу быть нелюбезным с такой очаровательной дамой, несмотря на ваш двусмысленный комплимент насчет моего ума и Наместника. Присядем. Но тогда услуга за услугу — вам придется ответить на несколько вопросов, иначе с вашей стороны это будет просто невежливо.

Выкуси мило улыбнулась и пригласила главу абвера за свой столик, где предупредительные официанты уже расставили новые тарелки с закусками. Шпеер по-хозяйски развалился и достал изящную курительную трубку, вырезанную из корня дерева.

— Итак, милая фройляйн, приступим. Вы ангажировали меня для беседы, как говорится, доносчику — первый кнут.

«Силен, паршивец, — почти восхищенно подумала Выкуси. — Сдал вчистую один раунд, но полон решимости выиграть партию».

— Насчет доносов это вам, конечно, виднее, — вслух сказала она. — Давайте играть в открытую. У меня к вам вопросов нет, у вас же ко мне, наверное, тьма-тьмущая. Не обещаю, что отвечу на все, но по возможности постараюсь помочь вам в интересующих абвер темах.

— Извольте. Я давно начал подозревать, что мне активно противодействует некая очень серьезная сила. Молодого норга-разведчика наши службы посчитали опасным, и, как показало будущее, мы не обманывались в своих опасениях. Трижды к нему подсылались убийцы. Трижды они не возвращались. Вы случайно не прольете свет на их судьбы?

— До некоторой степени. Их конец хотя и был весьма болезненным, но очень быстрым.

— О, я, разумеется, признателен вам за проявленный гуманизм. Последний из ассасинов был человеком. Теперь стал скорпикорой. Шаг до человека. Это говорит об очень высоком левеле его противника. Его доклад я по вполне понятным причинам сумел получить только в реале. Удивительно, но он даже не представляет, кто и что его сразило. Одно мгновение — и свет погас. После анализа этих событий мне нетрудно было догадаться, что над норгом распростер свои крылья могучий ангел-хранитель с исключительными, можно сказать, паранормальными способностями. Случай с монголами окончательно убедил меня в верности моей догадки.

— Каким именно образом убедил, позвольте поинтересоваться?

— А-а, фройляйн интересует, сильна ли моя карта. Давайте рассуждать вместе?

— Давайте попробуем.

— Я получил ноль-четыре не в пользу абвера. Причем для всех случаев характерна хирургическая точность нанесения удара именно во временном факторе. Ни единой ошибки. Пять минут раньше или позже — и все было бы иначе. Круглосуточная охрана или негласное сопровождение не даст таких результатов. Возникает вопрос, каким же образом мой неизвестный противник смог так рассчитать время применения силы? У вас есть идеи?

— Хм.

— Ответ очевиден — такое под силу только Про…

— Не будем высказывать вслух непроверенные гипотезы. Но ваши доводы весьма убедительны, я вынуждена признать это. И как же вы намерены поступить со своим открытием?

— Давайте я сначала скажу, что уже совершил, а потом наконец задам свои вопросы, о которых мы договорились в начале беседы. Я прекратил попытки уничтожить норга, и это стоило мне расположения Наместника. Особенно если учитывать последствия моего решения. Ваш молодчик просто распоясался, вы не находите? На пару с этим Браги. Ярл, конечно, уникум, сама соль этой локации, но, господа, надо как-то иметь чувство меры, в конце концов. Иначе мне придется принять ответные шаги, и наши благородные регламентированные войны выродятся в партизанщину. Войну плаща, стилета и яда. Хотя… я отвлекся. Свои основные усилия я сосредоточил на поиске его могущественного покровителя, понимая, что именно он — ключ ко всем таинственным изменениям, которые ныне происходят в Мидгарде. И вот, моя дорогая юная фройляйн, я сижу за одним столом с тем, с кем давно уже искал встречи. И этот кто-то даже любезно согласился ответить на несколько моих вопросов. Их не тьма-тьмущая, как вы выразились, а всего три, и они не заставят себя ждать. Кто вы? Что здесь делаете? Какую цель преследуете? — Три вопроса прозвучали, как три удара кинжалом. — Вам небезынтересны мои дальнейшие действия, и здесь, и сейчас, глядя в ваши глубокие зеленые глаза, я говорю — это всецело зависит от того, что я от вас услышу. А теперь, фройляйн, вы, как и намеревались, можете просветить меня.

Широкие двери «Столицы» распахнулись, и в проеме возникли две величественных королевы наги в полном боевом обмундировании. Их мечи были обнажены. С грохотом разлетелись в стороны резные стулья от стола русов.

— Что нужно в приличном месте этим смрадным гадам? — зычно гаркнул кто-то из витязей.

К порогу подскочил управляющий трактира.

— Приносим свои извинения, но сюда не допускаются пресмыкающиеся. Таковы правила заведения, — вежливо, но непреклонно заявил он.

Наги не проронили ни слова. Их немигающие зрачки уставились на Шпеера. Арий сделал одному ему понятный жест, и грозные воины растворились в полумраке вечера за окном.

— Простите, — изображая сконфуженность, Шпеер извинился перед посетителями «Столицы», после чего вернулся за стол к Выкуси.

Девушка понимающе улыбнулась. Арий возвратил ей улыбку и отхлебнул пива из пузатого кубка.

— Уважаемый абвермейстер совершенно прав, я родом не из этой части Мира.

— Да цветут божественные сады Элеадуна пышным цветом. Да умножится роскошь блистательного двора Владычицы Трав.

— О, — сказала Выкуси.

— Угу, — подтвердил Шпеер.

— Здесь я нахожусь инкогнито…

— Как и достопочтенный Бармалей, я полагаю, — уточнил разведчик.

— И он тоже. Наши звания и должности в Элеадуне предлагаю опустить, они нам здесь ни к чему. Что касается остальных вопросов, я вынуждена совершить небольшой историко-географический экскурс для пущей понятности ответов.

— Сделайте такое одолжение.

— Мир представляет собой не разнородную Периферию, и уж тем более Нижний Новгород — не центр ее.

— Печально слышать.

— Ваша ирония неуместна, Людвиг, речь идет о серьезных вещах.

— Простите, дорогая Выкуси, я вновь приношу свои извинения — это моя обычная манера разговора. Просто мы раньше не общались с вами, и вас она раздражает. Постараюсь держаться в официальных рамках.

— Продолжу с вашего позволения. Мир — это совокупность территориальных локаций со своими законами. Например, на месте Сибири — тропический океан с тысячей островов, Киевская локация представляет собой мир сферической формы. Переход из одной локации в другую возможен лишь на таможенно-пограничном посту или при наличии определенного артефакта.

— Который теперь есть у монгольского сообщества не без вашего содействия.

— Откуда такие выводы?

— Хан Камиль с некоторых пор стал равнодушен к сборке Машины Клана, стало быть, у него появилась иная возможность решить свои проблемы. Чем-то же вы смогли купить услуги этого хитрого азиата.

— Несколько натянуто… Я думаю, вы просто проверяете на мне одну из своих гипотез, не собираюсь ни подтверждать, ни опровергать ее.

Шпеер склонил голову, показывая, что принимает такую реакцию собеседницы. Выкуси продолжила свой рассказ:

— Каждая подобная система — это произведение искусства. Маленькая вселенная, полная удивительных открытий. Иное дело — нижегородская локация. Граница отсутствует, законы Мира редуцированы…

— В чем это проявляется?

— У вас все построение Мира направлено на войну. Новорожденные юниты сверхагрессивны. Сама природа устроена просто и безыскусно. Прокачка неофитов идет исключительно по военной направленности. Сведены к нулю творческие и научные навыки — Архитектура, Искусство, Путешествия, Обучение, Геология, Ботаника, Управление Поместьями, Создание новых форм жизни и прочие.

— А для чего они нужны?

— Бедняги. Вы этого даже не знаете и не понимаете. Потому что нижегородская локация является Военным Полигоном для подготовки бойцов, нужных какому-то пока неведомому нам Иерарху. Талантливых, перспективных людей регулярно вербуют и выдергивают из Мира. Я уверена, в каждом клане ежегодно пропадает без вести значительное количество народа. Вы все вместе — не что иное, как дешевый поставщик пушечного мяса.

Шпеер задумался.

— Вообще, игра в солдатики — не самое плохое развлечение, но в целом — прискорбно. Малоприятно чувствовать себя куском мяса или дояркой на ферме. Погодите, а вам-то, иммигрантам, что за печаль до нас, сирых? Почему это вы решили вмешаться?

— Владычица Трав имеет резон полагать, что готовится большое вторжение в Элеадун.

— А такое в принципе возможно?

— Да. И наша задача отследить потенциального агрессора, а сделать это можно только с Полигона, где он рекрутирует себе новобранцев, а также, по возможности, повлиять на общую ситуацию здесь. Законы Мира задуманы таким образом, что раз в четырнадцать лет их можно изменить, если Иерарху вдруг надоест играть в солдатиков, как вы выразились. Грядут решающие сроки.

— Значит, генеральное сражение, я бы даже сказал — побоище, задумано…

— Верно. Старейшины боятся. В клане норгов сейчас есть два человека, способных переписать историю. Одновременно им, Старейшинам, хочется отвлечь всех вас от ненужных занятий и проредить в вашем строю неофитов. Эти гибнут всегда в первую очередь. И еще… я думаю, что не слишком погрешу против истины, если предположу, что многое из сказанного мною вы если и не знали, то как минимум подозревали. И не нужно делать невинные глаза, прошу заранее. Ваш противник у норгов уже в первый месяц своего пребывания здесь начал интересоваться устройством Мира и задавать сложные вопросы. Вы же, имея почти те же навыки и склонности, находитесь в локации более шести лет — и знать ничего не знаете? Простите, не могу поверить. Или готова признать, что я в вас ошибалась. Нет, это вряд ли, в противном случае мы бы не мило беседовали сейчас, а уже несколько недель назад вцепились бы друг другу в глотки.

Шпеер пожевал губу. Его умные глаза были прищурены, но абсолютно непроницаемы. Наконец он произнес то, чего ждала от него Выкуси:

— Русы представляют собой центристский клан, гарант законности в городе. Старейшины опираются на них, можно сказать, проводят через них всю свою политику. Арии, враги норгов, примкнут к русам. У северян, боюсь, даже половины шанса не останется. Я в деле не потому, что сочувствую норгам, а потому, что жажду увидеть, как этим проходимцам в Высоких Башнях кто-то крепко даст по пятой точке. У нас месяц, чтобы предотвратить бойню.

— Не у нас с вами, а у нас без вас, — улыбнулась Выкуси.

Она не ошиблась в начальнике абвера. Шпеер не был ни идиотом, ни садистом. Мир для него скорее являл собой сложную игру, в которой насилие никогда не являлось самоцелью.

— Вам нечего лезть в эту драку, Людвиг. Мои способности Прорицательницы работают в другой локации не больше чем на десять процентов, но и этого достаточно, чтобы предсказать вам гибель, если вы попробуете вмешаться.

— Ну и что? Русским людям свойственно самопожертвование ради великого дела.

— Мой бог, каким русским, вы же арий?

— Меня в реале Иваном зовут, милая фройляйн. А у ариев мне нравится организация дела и символика. Как и всем нашим ариям, смею заметить.

## ВИСА ДВАДЦАТАЯ. О пользе мирных переговоров и что за этим может последовать

Комендант замка, мрачный черный дракон, сидел на каменной стене и смотрел в сторону города. Смеркалось. На Мшистых болотах, судя по воплям, кого-то ели.

— Зима скоро, — заметила пожилая дриада, командовавшая стрелками.

— Угу, — отозвался комендант.

— А пиво еще не завезли. И солонина кончается.

— Угу.

— Жрать, говорю, нечего. Аппетит приходит вовремя, а еду опять задерживают. И из города никаких вестей. Хозяйку прикончили, нового владетеля не назначили. Что делать будем? Солдаты беспокоятся.

— Скажи им, что нового назначат скоро.

— Точно?

— А как иначе? Ладно, иди лучше проверь караулы. Потом заходи ко мне, выпьем.

Дракон, к сожалению, обладал только двумя корявыми лапами, не приспособленными к манипуляциям с посудой, и вынужден был просить кого-то, чтобы ему налили. Через полчаса Вольфрам, рыцарь Смерти и командир армии некрополиса, пришел к нему с докладом. Белоснежные латы паладина вместо яркого сияния отбрасывали лишь тусклый ореол, учитывая это, можно было бы с уверенностью предположить, что рыцарь не брит, но над горжетом грозного воина вместо лица мерцало алое пламя. Начальника нежити дракон встретил неласково.

— Твои зомби вместе с вампирами совсем опустошили близлежащую территорию. Скоро на десяток километров в округе не останется ни единой живой души.

— А как мне прикажешь без мародерства обеспечивать им пропитание? Ферма разорена, кровь в цистерне свернулась, мясо на исходе. Я даже рад, клянусь водами Стикса, что треть из них дезертировала, потому что иначе они бы уже накинулись на охрану форта и сожрали бы твоих стрелков.

— Хвала Дракону-Прародителю, что остальная мертвечина складирована в оссуариях. Почему нет гонца из города, как считаешь?

— А хрен его не знает почему. Похоже, на нас просто забили болт.

— Я служу ариям уже десять лет, дважды менял хозяев, но такого не припомню, — вздохнул дракон. — В замке все в порядке, но боевой дух упал, особенно после резни городских жителей, которую мы с тобой не смогли предотвратить. Скоро положение станет безвыходным.

— И впрямь, смутные настали времена, как твердит Лесной Народ. Может, партию в шахматы?

— Угу. Достань только из шкафа бутылку и стаканы.


Замок внушал уважение. Он стоял на пологом холме, с одной стороны защищенный обрывом, с трех — широким рвом, по черной глади воды которого время от времени пробегала крупная рябь, выдавая присутствие определенно не травоядных обитателей. Узкие перемычки между рвом и обрывом разрушить было невозможно — сработанные из камня, они находились под защитой высоких мощных башен.

Всего же этих башен насчитывалось шестнадцать — по три на каждую стену длиной в триста метров, плюс четыре угловые. Сложенные из серого камня, крытые листовой медью двадцатиметровые громадины пестрели множеством бойниц, в которых иногда что-то поблескивало. Стены на пару метров ниже башен тоже не пустовали — между зубцов кто-то мелькал, кое-где начинал подниматься дым. Гарнизон был настороже и явно не склонялся к недооценке людей, остановивших своих коней на влажном болотном лугу, а потому начал кипятить масло и плавить свинец. Все трое колоссальных ворот с каждой стороны были давно заперты, мосты подняты. В пятистах метрах от стен стояло вымершее село — население то ли засело в замке, то ли спряталось в лесу. Над тридцатиметровой махиной донжона продолжало развеваться знамя со свастикой.

Рагнейд подняла руку с белым шарфом и выразительно помахала им. Браги с Оттаром стояли рядом. Конные эльфы держали норгский штандарт. Замок молчал.

— Суровые ребята, — заметил ярл. — Если они будут стоять до конца, мы намучаемся.

Над стеной, редко взмахивая перепончатыми крыльями, медленно поднялся черный силуэт. Величественный ящер с удивительным изяществом спланировал на луг и опустился перед людьми, подняв небольшой шквал.

— Меня зовут Зигфрид, — пророкотал он, выпуская струйки дыма из ноздрей. — Я — командующий гарнизоном прецептории Зомберг.

— Твое имя — это шутка? — осведомилась Рагнейд.

— Мое имя — это признание заслуг. На своем веку я убил в поединках восемь своих сородичей, не считая золотой мелюзги. Так что я действительно убийца драконов.

Черный дракон был огромен — не меньше тридцати метров от кончика носа до кончика хвоста. Голова — размером с микроавтобус. Матовая чешуя покрывала его непрошибаемой броней, и Браги подумал, что уязвимые места тут искать бессмысленно.

— Мое имя — Рагнейд, я — ведьма клана норгов и говорю с тобой от имени Браги-ярла, сразившего в бою Катарину Тилле, твою хозяйку, а следовательно — наследного претендента на прецепторию Зомберг.

Дракон низко склонил голову:

— С нами приехал некромант норгов Оттар для переговоров с командиром нежити.

Дракон снова поклонился.

— Я слышал о вас.

— Мы явились вступить во владение прецепторией. Спустите флаг ариев, откройте ворота и приветствуйте нас как новых хозяев. Мы же обещаем вам править мудро и рачительно, воздавая каждому по заслугам, быть щедрыми в наградах и справедливыми на суде.

— Женщина, — дракон вскинул голову, — твое предложение неприемлемо. Гарнизон — есть часть вермахта, а переход под чужое знамя — позор. Я со своей стороны обещаю, что, если вы уйдете отсюда немедленно, мы вас пальцем не тронем.

— Как у вас в замке с продуктами? Хватает? А гарнизон не болеет ли? — ласково поинтересовался Браги.

— К чему ты говоришь это, норг?

— Значит, будут болеть. Тут присутствуют два мага Смерти. А насчет части вермахта — ты это себе польстил, комендант. Судя по тому борделю, который вы устроили в окрестностях замка, строгой дисциплиной вермахта тут и не пахнет, воняет разбоем, разгулом и грабежами нейтральных юнитов.

Рагнейд повернулась и выразительно, гневно сжав губы, посмотрела на Браги. Потом с улыбкой сказала Зигфриду:

— Я думаю, великий Зигфрид, ты неверно толкуешь сегодняшний статус Зомберга и свой собственный. Скажи на милость, если арии по-прежнему простирают на вас свое право, то где ваш новый курфюрст? Где помощь из города, в которой, я уверена, вы сейчас нуждаетесь как никогда?

— Думаю, что Великий Наместник вскоре пришлет своего человека. Это маленькое промедление…

— Которое немного затянулось, не так ли? Хочешь, я открою тебе правду и расскажу, что происходит?

— Убедительные слова из уст врага не всегда правда.

— Нам незачем лгать тебе, комендант. По законам Мира новый претендент от ариев обязан биться с Браги-ярлом в личном поединке, чтобы оспорить делом его права. А таких претендентов попросту не нашлось.

— Немного не так, — влез в разговор Браги. — Манфред Кляйст горел желанием исполнить со мной танец, но Наместник не разрешил ему.

— Наместник мудр, — сухо бросил Зигфрид.

— А знаешь почему? — вопросила дракона Рагнейд. — Ты слышал о грядущем сражении под Шонихой? Где на поле брани выйдут все кланы?

— Вы о битве Народов, девица? Так ее называют местные жители. Еще не успев свершиться, она, похоже, становится легендой.

— Именно о ней, Великий дракон. Наместник рассчитывает на свой союз с русами и общую победу. Ему не хочется рисковать своим лучшим воином ради того, что он через месяц сможет получить даром. И тем более ему не нужны полчища нежити на ратном поле без опытного некроманта в своей армии. От живых мертвецов падает мораль воинства, и без сильного командующего всегда сохраняется риск, что нежить поворотит свои мечи против союзников. Тут замешана политика, в которой Зомберг всего лишь разменная фигура.

— Тем более, дева, какой смысл нам отдавать прецепторию в ваши руки, чтобы потом через месяц сменить хозяев?

Браги подавил смешок. Комендант замка попался в искусно расставленную Рагнейд ловушку. Третий уровень Дипломатии и Обаяния — это не шутки.

— Что я слышу, славный Зигфрид? Пожалуй, нам стоит подумать над своим предложением еще раз. Такие слова я готова была услышать от домохозяйки, от стряпчего, но никак не от убийцы драконов и великого воина… А мы, признаться, рассчитывали предложить вашему гарнизону (не всему, а только лучшим из лучших) выйти с нами на Великую Битву, стать частью легенд Мидгарда… а нежить Зомберга пошла бы в бой под стягами Оттара-некроманта из норгов и другого знатнейшего некроманта среди всех прочих — барона Мак-Гира…

Викинги никак не ожидали, что черный дракон умеет краснеть. От смущения Зигфрид низко опустил массивную голову.

— Барон Мак-Гир с вами?

— Он друг Браги и не оставит в беде своего соратника и соседа, — храбро, не моргнув глазом, соврала Рагнейд, ибо переговоров с Мак-Гиром пока не было.

— Нам нужно собрать Военный Совет и обсудить ваше предложение.

— Я хочу присовокупить к нему следующее… После вассальной присяги мы планируем переделать всю округу: вспахать земли, осушить болота, учредить торговлю и ремесла. От города ярла немедленно выйдут подводы с провизией. Если же Зомберг не признает наши права, мы соберем под его стенами огромную армию, будем досаждать вам осадой и приступом.

Дракон величественно поклонился, оттолкнулся мощными лапами от земли, да так, что взмыл в воздух на добрые шесть-семь метров, и взмахами широких перепончатых крыльев погнал свое могучее тело в сторону замка.

Утром замок капитулировал без боя и открыл ворота новым хозяевам. Рагнейд получила за переговоры новый левел и взяла Поместья. Браги всю дорогу к замку пытался понять, что бы это для него значило. Оттар просто получал удовольствие от процесса.

Они вошли в замок через главные ворота — огромные, отлитые из меди и украшенные причудливыми барельефами с изображениями флоры и фауны Мидгарда. Одни эти створки стоили целого состояния. Сразу за воротами проход упирался в круглый внутренний бастион, на крыше которого виднелись боевые машины, готовые опрокинуть на супостатов гигантские чаны с кипящим маслом. Из бойниц хищно поблескивали наконечники копий — там явно притаились скорпионы. Браги подумывал о том, что неплохо бы наведаться в хранилище, но он понимал, что главное сейчас — это впечатление, произведенное на вассалов. Узкие улицы, уходившие вправо и влево, перегораживались тройной стеной рогаток, по случаю капитуляции составленных вдоль стен домов. У самих домов, наводивших на мысли о Баварии или Саксонии, тяжелые ставни окон были распахнуты, и неяркое солнце играло на стеклах витражей. Подле каждой двери стояли служившие украшением улицы декоративные растения в кадках — розы, укрытые тонкой тканью перед приближением холодов, душистый можжевельник и даже кипарисы. Все дышало основательностью, достатком и любовью к порядку.

И везде стояли вассалы. Слева, куда они повернули от форта, вдоль крепостной стены выстроился гарнизон: черно-серые шеренги латных зомби-пехотинцев чередовались шеренгами духов в серо-зеленых мантиях. На центральной площади развернулась кавалерийская сотня темных эльфов. Отверженные носили длинные кольчуги, на груди и спине укрепленные пластинами, высокие гладкие шлемы с полумасками и узорные наголенники. Длинные тонкие копья в их руках ясно говорили о том, что кавалерия способна к таранному удару, а не только к перестрелке. Горожан на улицах викинги практически не заметили — видимо, в период безвластия похозяйничала нежить. Кто-то был сожран, прочие благоразумно разбежались. Лица воинов не выражали абсолютно ничего.

Улица, в которую вливались несколько поперечных проулков, повернула направо вдоль крепостной стены, потом снова направо, к донжону. Теперь стала понятна планировка замка — две трети его занимали жилые постройки, расположенные с немецкой прямолинейностью, а одну треть — донжон, плац перед ним, конюшни и амбары. Гарнизон, видимо, размещался в башнях. Главная же центральная площадь служила резиденцией прецептора. Впрочем, судя по величине здания, в этой квадратной громадине мог себя комфортно чувствовать не только хозяин, но и его многочисленные гости, буде такие понаедут.

На плацу, по его периметру, выстроился остальной гарнизон — сотня дриад, столько же зомби-артиллеристов, три десятка вампиров и полсотни личей. Отдельно стояли три Хладных дракона — поменьше черных и уязвимые для магии, они намного превосходили собратьев скоростью и маневренностью. И все трое были ветеранами — белизна их костей успела изрядно потускнеть. Видимо, Тилле вернула в замок свою гвардию и старослужащих, когда стало понятно, что война приобретает партизанской характер.

Зигфрид ждал на крыльце донжона, настолько просторном, что там могли расположиться еще двое его собратьев. Рядом с ним, почти незаметный на фоне черной туши, стоял старый кряжистый гном в добротном кафтане винного цвета, таких же штанах и остроносых башмаках. На плечах его лежала массивная золотая цепь из дисков диаметром добрых пять сантиметров, наполовину скрытая окладистой бородой, заправленной за пояс, чтобы не путалась в ногах. На боку висела изрядная связка ключей, еще один, золотой, он держал на серебряном подносе.

— Гарнизону… — взревел Зигфрид, — замереть! Приготовиться к принятию вассальной присяги!

Его рык был слышен километров за пять. Зазвенели стекла, на брусчатку посыпались оглушенные грачи. Успокоив коней, новоявленные властители подъехали к крыльцу донжона, спешились, бросив поводья конюхам-эльфам. Плац начал стремительно заполняться народом, прислуга торопливо собирала полудохлых птиц. Дождавшись, когда прибегут последние горожане, Браги и Рагнейд рука об руку поднялись на крыльцо. Оттар следовал сзади, оценивая силы нежити на построении. Гном важно шагнул навстречу, протянул им блюдо с ключами.

— Высокорожденные властители, я — Бомбур, кастелян замка, торжественно вручаю вам ключ от прецептории Зомберг.

Браги принял блюдо и спросил негромко:

— А скажи, достойный Бомбур, кто дал тебе имя?

— Род Бомбуров испокон веков живет на этой земле, — важно ответил гном. — Когда началась вся эта заваруха с мертвецами, я укрыл почти всех родственников в тоннелях под замком и тем самым спас их от неминуемой расправы.

— И совершенно правильно сделал, — горячо одобрил его Браги. — И право, клянусь Тором, мне жаль, что так не поступили другие.

— Вы накажете этих других? — не понял гном.

— Нет, ни в коем случае, да и наказывать-то почти некого — успокоила его Рагнейд, а Браги добавил:

— Скоро нежить сменит свою прописку, и, слово юнглинга, здесь не останется ни одного живого мертвеца на пятьдесят километров в округе.

Они отдали блюдо с ключом обратно и повернулись к толпе. Оглядели ее. Браги мысленно прикинул численность гарнизона и населения. Не меньше пяти сотен зомби, три сотни скелетов-воинов, две сотни дриад и кавалерийская сотня темных эльфов. Гражданского населения набралось около двух с половиной сотен, включая малочисленных детей и подростков. Замок был местом просторным, хорошо защищенным, но почти необитаемым. Из тени Зигфрида шагнул вперед рыцарь Смерти, второй по силе юнит среди неживых воинов, и почтительно преклонил колено перед сюзереном.

— Вольфрам, командующий армией Зомберга, присягает на верность Браги-ярлу и ожидает приказаний.

Норг грозно нахмурился:

— Почему ты допустил разорение окрестных земель мародерами, Вольфрам?

— Ввиду полного отсутствия фуража часть войска была отпущена добывать пропитание самостоятельно. Это оказалось единственной возможностью спасти замок от междоусобицы.

Ярл молча возложил руки на плечи рыцарю и, глядя в его беснующееся пламя под шлемом, промолвил:

— Я принимаю твой оммаж, Вольфрам. Займи место командира перед своими воинами, — и, обращаясь ко всем собравшимся на площади, зычно рявкнул: — Повторяйте за мной текст вассальной клятвы. Вассалам подобает быть верными своей клятве. В первую очередь — клятве, данной своему сюзерену, Браги-ярлу из клана норгов. Единственно возможным для чести вассала будет почтительное отношение к своему сюзерену. Приказы сюзерена выполняются беспрекословно. Невыполнение приказа сюзерена равносильно предательству. Вассал да не поднимет руки против сюзерена, не выдаст его тайн, не злоумышляет ни против него, ни против его крепостей, ни против его владений, — уверенно вещал Браги, и площадь вторила ему.

Когда все закончилось, ярл поднял руки, благословляя новых подданных, и провозгласил пир. Бомбур сделал огромные глаза и прошептал сеньору, что закрома почти пусты. Браги велел все метать на стол и немедля снарядить обоз на городской рынок за провизией. За деньгами после готовности каравана велел зайти к нему. Гном поклонился и тут же удалился распоряжаться.

Закончив официальную церемонию, Браги пригласил военачальников и чиновников замка в главную залу с рапортами. Приказания Зигфриду отдавались прямо там же, на площади, поскольку дородное тело дракона просто не проходило в дверные проемы. Ярл приказал немедленно сформировать истребительные команды из проверенных опытных воинов для зачистки местности от мародеров из числа сбежавшей нечисти. Затем повелел установить контакты с ближайшими нейтралами для закупки всего необходимого на первых порах для поддержания замка, прислуги и гарнизона в состоянии высокого морального тонуса. Отдав распоряжения, ярл в компании Рагнейд, Оттара и командиров удалился внутрь резиденции.

Пройдя по широкому проходу, они толкнули створки высоченных дверей и оказались в главном зале донжона, который простирался в высоту не менее чем на десять метров, а в длину — на двадцать, то есть занимал весь первый этаж. Зал был практически пуст, только на возвышении стояло кресло с высокой спинкой, чуть поскромнее трона, а на противоположной стороне, на таком же возвышении — второе, точная копия первого. Очевидно, для почетных гостей. Свет проникал сквозь узкие окна под потолком, дробился на десятки оттенков в стеклах витражей. Со стен свисало несколько знамен, среди которых было и знамя самой Тилле — на зеленом поле красная фигура темного эльфа со свастикой на овальном щите. Из того, что больше нигде свастики не было, а были то молоты норгов, то Перуновы молнии русов, Браги сделал вывод, что это выставка трофеев, добытых хозяевами замка за всю его историю. По вечерам зал освещался множеством свечей, которые зажигались в трех огромных люстрах кованой меди, свисавших с потолка.

Больше рассматривать было нечего, и новый хозяин замка расположился в тронном зале, готовясь приступить к своим обязанностям.

Первым с докладом выступил Вольфрам. Он преклонил колено перед властителем замка и начал свою речь:

— Мой лорд…

— Называй меня хевдингом, рыцарь, мне так привычнее.

— Сиятельный хевдинг, я готов перечислить вам имеющиеся в вашем распоряжении военные силы, их расположение и степень готовности к битве.

— Приступай.

— Войска Зомберга на сей момент составляют: три Хладных дракона, двести конных темных эльфов, полторы сотни Костяной Погибели, пятьдесят Личей Силы, около ста вампиров, триста духов, пятьсот зомби и около тысячи скелетов-воинов. Остальные подразделения в виде двухсот дриад и трех черных драконов подчиняются непосредственно Зигфриду и составляют постоянную охрану замка. Большая часть нежити складирована в оссуариях. Костяная Погибель обитает во рву перед замком. Ров глубокий, вырыт специально под нее, местами глубина его доходит до пятидесяти метров.

— Где именно находятся оссуарии?

— Под замком прорыта разветвленная сеть коридоров с темницами, складами оружия, казематами для пыток. Там же находится хранилище живых мертвецов. Запасов продовольствия в Зомберге на настоящий момент — на два дня, после этого срока возможны голодные бунты.

— Ты почувствовал, что я хожу по Холодной Дороге?

— Да, сир, и я рад этому. Вы владеете Инструментом?

— Только бубном.

— Я владею. — Оттар шагнул вперед. — Бубен, свирель, флейта.

Вольфрам преклонил второе колено.

— Ночной Скальд… — потрясенно прошептал он.

— Все Холодные Зомберга теперь служат мне, — слова некроманта падали медленно, но веско. — Вы пройдете в хранилище и активируете всех. Всех без исключения. Армию вывести из города, зажечь бивачные костры, поставить охрану. Всех накормить вдоволь. Завтра на рассвете вы выступаете под моим командованием для соединения с Хирдом Неживых в Йотунсфьорде. Заботы о фураже и боевом довольствии беру на себя. Остаток месяца вы проведете в отработке совместных действий и подготовке к Битве Народов, как вы ее называете. Вопросы или возражения имеются?

— Нет, сир. — Вольфрам повернулся к Браги: — Сиятельный хевдинг, мы больше не увидимся?

— Сегодня на пиру по случаю вступления мной в права владения Зомбергов и потом на ратном поле, куда выйдем плечом к плечу для того, чтобы сразиться с недругами в самом великом сражении от начала Мира.

Оттар вновь попросил предоставить слово ему. Браги кивнул, разрешая.

— Вольфрам, тебе предстоит командовать своей армией и впредь. Если твои способности полководца и тактика велики, я обещаю тебе пост моего Верховного маршала.

— Благодарю вас, хевдинг. Постараюсь заслужить вашу благосклонность безупречной службой.

— Что ж, тогда веди меня в подземелье. Нам предстоит работа, которая и мне, и тебе, я уверен, по душе — поднимать мертвых и ставить их в строй. Не возражай, я верю, что у нежити тоже есть душа, как и у прочих.

— Прошу вас следовать за мной, сир. — С этими словами Вольфрам с достоинством склонил голову, поднялся с колен и вышел из залы вместе с Оттаром.

А дальше начался кошмар, который, как Браги для себя сделал вывод, мог продолжаться не до вечернего пира, а до конца следующих выходных, то есть целую неделю. Они присутствовали при разводке караулов и закладке продуктов в котлы гарнизона и прислуги, сговорились с пришедшими городскими старшинами съездить в деревни и на шахты, считали казну, принимали арсенал и запасы вяленой рыбы. Изучали систему налогообложения и наблюдали за пошивом обуви в городской мастерской. Штудировали уставы и проверяли состояние дорог в городе. Осматривали в телескоп лесные угодья и принимали по описи предметы роскоши в сокровищнице. Рагнейд деятельно во всем участвовала и подняла еще уровень, причем на сей раз право выбора ей не предоставлялось — она вновь получила Управление Поместьями.

Состояние Тилле оказалось, как это было ни удивительно, не более тысячи золотых наличными, а драгоценную утварь и артефакты Браги оценил примерно так же. Бомбур разводил руками — почти все деньги ушли на прокорм армии и суточные. Поступления были ничтожными, поскольку хозяйство подверглось разорению освирепевшей нечистью, нейтралы откочевали от замка подальше, заезжие купцы или не рисковали приближаться, или драли за свои товары, в основном за продукты питания, удесятеренную цену. Ежегодную дань с крестьян еще не собирали — уборка льна была в самом разгаре, но теперь собирать дань стало попросту не с кого. Так что прибавления в казну это не сулило. Вообще с крестьян брали натурой, по осени — зерном и плодово-овощной консервацией. Мясо, молоко, яйца и зелень поступали постоянно, в период процветания замка существовала строгая очередность на поставку свежих продуктов. Однако мяса на гарнизон постоянно не хватало, ежедневно на охоту выезжало три десятка темных эльфов — раньше окрестные леса кишели дичью. Наконец-то владетели выяснили, чем питаются драконы. Они ловили разнообразных речных монстров, которых в реках водилось предостаточно — от кракенов до водяных змеев. Костяную Погибель кормили в основном рыбой, дриады сидели на фруктовой диете, а зомби жрали все подряд, не брезгуя даже мерзким варевом из требухи, тухлой рыбы и овощных очисток. Темные эльфы имели свой отдельный кошт, им издалека под надежной охраной поставляли провизию их сородичи, и стоило это тоже недешево.

Обшивать и вооружать армию входило в обязанности городских цехов, они же следили за порядком в городе и собирали налоги. К удивлению Рагнейд, выяснилось, что Тилле не додумалась до системы подоходного налога и тупо собирала с каждого взрослого мужчины по три марки ежемесячно. Бедолаги были вынуждены выкручиваться как умели, причем хуже всех приходилось гончарам, портным и сапожникам — их товар был дешев, а рынок сбыта слишком мал. Они были вынуждены вести торговлю через посредников-отпущенников, которые таскали товары в город, безбожно наживаясь при этом на сородичах. Существовал также небольшой рынок в ближайшей деревне, где отоваривались все горожане, а крестьяне покупали ремесленные изделия у единственного купца, державшего универсальный магазинчик и еле сводившего концы с концами. Но сейчас все хозяйство, понятное дело, также подверглось разорению и находилось в запустении. Браги задумчиво чесал голову, прекрасно отдавая себе отчет в том, что на поднятие экономики Зомберга уйдет львиная доля его нынешнего состояния. Но уж взялся за гуж…

— Надо менять эту порочную систему, — заявила Рагнейд после знакомства с рынком. — Введем умеренный подоходный налог, только надо его просчитать. Привлечем городских купцов — будем ежемесячно устраивать ярмарки. И пора наконец начать выдавать солдатам жалованье, а не эти жалкие пятьдесят грошей на выходные.

— А не прогорим? — озаботился Браги.

Сам факт участия Рагнейд в делах уже не оспаривался, вызывал вопрос только ее статус, но на эту тему ярл предпочитал деликатно помалкивать. Его умиляло, как юная девушка, вооруженная свежеобретенными экономическими знаниями, ретиво впряглась в хозяйство, это заставляло его задубелое сердце солдата биться радостно и тревожно.

— Если как следует посчитаем, наоборот, можно быстро разбогатеть. Солдаты начнут тратить деньги в городе, увеличится товарооборот, повысится собираемость налогов. Особенно если грамотно привлекать на ярмарки вольных соседей. А то за парадными фасадами живут бедолаги, которые одного цыпленка на семью позволяют себе только по выходным, да и то не всегда.

— Кузнецы, ювелиры и пивовары живут, наверное, неплохо, — заметил ярл.

— А гончары с сапожниками?

— Эти — да, — согласился Браги и тяжко вздохнул. — Слушай, похоже, мы тут надолго застряли.

— В понедельник уедем, — заверила девушка. — Я тоже не собираюсь тут зимовать, и так дел полно. Про кельтов не забыл? Скоро трогаться в путь.

— Надо искать выход. Здесь нельзя все бросать на самотек. Без хозяйского глаза вассалы от рук отбиваются.

Рагнейд задумалась на минуту, потом изрекла:

— Есть решение.

— Да ну?!

— Ну да. Нам не надо искать выход. Нам надо искать грамотного управляющего.

Меж тем за трудами они не заметили, как на замок, освещаемый кострами некроармии, спустился вечер и приспело время праздничного пира, куда викингов торжественно пригласил Бомбур. Рагнейд попросила подождать ее полчаса и, спустившись вниз через час в одном из открытых вечерних нарядов Катарины, оказалась чудо как хороша. С чутьем, присущим любой барышне, она успела разыскать и умело применить нужную ей косметику, короткая прическа делала ее моложе. Все гости, увидев красивую норгскую ведьму, повскакали с мест, оглушительно захлопали в ладоши и затопали ногами в знак восхищения.

Главную залу освещали люстры с сотнями восковых свечей и масляные светильники на стенах, отбрасывающие на драпировки штор причудливые тени. Приглашенных собралось десятков пять — все знатные жители города да военачальники. Браги и Рагнейд усадили во главе длинного трапезного стола, по правую руку разместились Оттар с Вольфрамом, угощение им подавали в закрытых судках. Столы специально составили так, что они выходили прямо на крыльцо, где восседал Зигфрид. Несмотря на тяжелую ситуацию с провизией, угощение получилось преизрядное. Видимо, постарались жители и Старейшины, все тащили на праздник кто что горазд. Мед и пиво, вино и бражка лились рекой. Торжество затянулось до глубокой ночи. Браги, зная свои способности к потреблению алкоголя, успел выпить по целому кубку почти со всеми гостями и прослушать нескончаемое количество здравиц в свою честь. Но даже его к финалу праздника изрядно штормило. Пользоваться отрезвляющими зельями в такой момент ярл счел признаком неискренности, да и вообще, после трудов праведных и забот последних недель очень хотелось как следует надраться. Неудивительно, что он совершенно не помнил, во сколько и как добрался до постели.

Проснулся Браги, когда солнце вовсю пробивалось яркими лучами сквозь белоснежные занавеси опочивальни. Голова немного гудела, и его наполняло скверное чувство, которое преследует с похмелья человека, накануне свершившего что-то пакостное, но пока не вспомнившего, что именно.

Браги оглянулся и похолодел. На огромной кровати рядом с ним поверх одеяла лежала изящная женская ручка. А выше, на подушке, утомленная трудами прошедшей ночи, покоилась девичья головка с короткой стрижкой. И тогда он вспомнил. Как они отослали Бомбура, взяли у него тяжелый медный подсвечник и со смехом поднимались наверх, в гостевые спальни, ошибаясь поворотами и коридорами. Как Рагнейд несколько раз с непривычки к средневековым дамским туалетам путалась в кружевных юбках и длинных полах своего наряда и повисала на его руках. Как они дошли до ее спальни, стали прощаться и вдруг слились в неожиданном, длинном, глубоком, волнующем поцелуе. Как он, не в силах бороться с охватившим его вожделением, поднял девушку на руки, занес в спальню и бросил на широкую кровать. Как хохотала Рагнейд, опрокинутая на ложе, а потом ее смех перешел в страстные стоны и вздохи. Браги вспомнил кольцо ее рук на своих плечах, атласный шелк ее ног и горячие полуоткрытые губы. Ярл рывком выпрямился на постели и сжал голову руками. Рагнейд зашевелилась рядом, повернулась и еще заспанная, но уже наполненная женским кокетством и удовлетворенная, как насытившаяся кошка, принялась разглядывать обнаженный торс ярла.

— М-дя, натворили мы с тобой дел, — горько промолвил Браги. — Как теперь быть с Хельги, ума не приложу.

— Это, я думаю, второй вопрос, первый же — как нам быть с нами. — Рагнейд потянулась, и из-под одеяла выглянула ее соблазнительная обнаженная грудь.

— Типичная женская логика. Для меня второй твой вопрос и есть первый.

— Не знала, что ты такой софист. — Девушка в шутку ткнула его кулачком в плечо, и до Браги оглушающим залпом донесся возбуждающий аромат ее тела.

Вновь теряя над собой контроль, он потянул ее за руку к себе. Рагнейд захихикала, но голосок девушки звучал подозрительно хрипло. Поначалу она принялась игриво отбиваться и брыкаться, еще больше заманивая и заводя его, потом, словно покоренная и сломленная, отдалась его ласкам, вновь оплела своими ногами широкую спину ярла. «Семь бед — один ответ», — махнул рукой Браги, прижимаясь к вздымающемуся в порывистом дыхании гибкому стану.

## ВИСА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. Хельги не ранят осколки собственного счастья

С дымящейся сигаретой в зубах и чашкой ароматного крепкого кофе, укутанный в теплый шерстяной плед, Олег наслаждался падающим на осеннюю землю первым снегом. Ноги практически не болели, только очень чесались. Вчера неизвестный пожилой врач сделал ему плановую операцию и удалил мертвую обмороженную кожу с лодыжек.

Виктория забегала каждый день, приносила фрукты, сладости и прочую ненужную ерунду, которую почему-то принято таскать в больницы. Они мило болтали на разные темы, избегая главного. На второй день Вика, как и обещала, взяла у Олега ключи от квартиры и привезла его системник. Но провода решительным жестом убрала в сумку, веско сказав, что пока с игрушками придется повременить. Она села рядом с ним, положила ладошку на его руку и, глядя прямо в глаза, взяла с Олега торжественное обещание, что тот не станет подключать комп в ее отсутствие. Она явно многого недоговаривала, но Олег чувствовал, что может ей доверять. Он даже сам не мог себе объяснить, откуда у него это чувство — от того, что правда верит ей, или от того, что она все сильнее и сильнее начинает ему нравиться.

Один раз появился Бенедикт Петрович. Папаша Виктории подъехал на черном, сверкающем хромированной радиаторной решеткой новеньком «хаммере» и распил с Олегом привезенную упаковку пива за дружеской беседой на философские темы, а на прощанье сказал, что он, Олег, молодчик, держится огурцом, и все будет хорошо. Все складывалось как-то само собой. Его как будто заочно уже приняли в семью, причем даже без ритуала ухаживания за дочкой, да и Олег, в общем, не сопротивлялся по причине собственного жгучего интереса — а что же будет дальше? Чутье подсказывало, что дальше обязательно будет, и будет очень интересно. Особых угрызений совести по отношению к Лизавете он не испытывал, зная практически наверняка, что подобным своим поведением скорее оказывает ей услугу, чем наоборот. Вообще, делая ретроспективу их совместного бытия, он пришел к выводу, что они жили вместе потому, что для обоих это было удобно на данном этапе жизни. Каких-то серьезных чувств по отношению друг к другу не имелось изначально. Даже то, как нехотя Лизавета принимала его знаки внимания и как долго сопротивлялась их развивающимся отношениям, наталкивало теперь на мысль, что все случилось лишь потому, что у девушки на данный момент просто не имелось на примете никого более достойного, а жить-то, что называется, как-то надо. Придумав для себя такого рода легенду и связав ее с появлением в жизни Лизаветы некоего таинственного мужчины, возможно, того самого коммерческого директора их конторы, Олег успокоился окончательно, и теперь в моральном смысле ничто не омрачало его восстанавливающегося после холодового ожога чела.

Бинты с рук и головы ему наконец-то сняли в канун операции, оставив только несколько пластырных нашлепок. За открытой верандой санатория неторопливыми мягкими пушинками падал первый снег и сразу растворялся в осенней листве, а Олег курил, наблюдал, размышлял.

За ограду, разбрызгивая лужи на асфальтовых дорожках, заехала машина, в которой Олег узнал джип Вики, и его сердце радостно екнуло. Девушка выпорхнула из автомобиля, увидела Олега и приветственно замахала ему своим модным клатчем.

— Сигареты с собой? — деловито осведомилась она, забежав на крыльцо и быстро чмокнув Олега в щеку. — А ничего так, экстерьер получше стал. Как ноги?

— Ноги ходют, что им будет, — буркнул Олег, доставая зажигалку и пачку. — Лучше скажи, зачем поздней осенью все девушки носят на середине головы солнечные очки?

— Глупый! Чтобы больше походить на стрекоз!

— Ну вот, теперь все ясно.

Они закурили и вместе стали рассматривать снежинки. Через пару минут она зябко повела плечами под тонкой паркой от Berberry и сказала:

— Пойдем в тепло, а?

Они зашли в комнату Олега, заменявшую ему больничную палату. Стол, мягкое удобное кресло с торшером, плазменная панель, холодильник и туалетная комната в виде пластиковой кабины в углу. Настоящий «люкс». Олег сбросил с себя плед и уселся на широкую кровать.

— Ну, рассказывай, как там дела… в мире… У меня, сама понимаешь, новостей мало, — предложил он, беззастенчиво рассматривая ее черные чулки.

Виктория, не отвечая, подсоединила системник, монитор компьютера, воткнула провода в розетку и нажала на кнопку включения.

— Пользуйся на здоровье.

— Э-э, попозже. Не сейчас же.

— А почему не сейчас?

— Ты приехала. Девушки не любят геймеров.

— А может, я как раз не из таких? — прыснула Вика и, поймав взгляд Олега, направленный на свои ноги, насмешливо произнесла: — Глаза сломаешь. Чего это вы на меня так смотрите, будто ваши родители на дачу уехали?

И при этом демонстративно встала в модельную позу.

— Имею полное право.

— Это почему, стесняюсь спросить?

— И она еще спрашивает! А кто меня похитил и посадил на голодный паек по женской части? В больнице хоть медсестры были молоденькие… А тут… Ботаника — это, конечно, тоже приятно для глаз, но иногда хочется чего-то другого.

— О! Вот он про что… Да, значит, все-таки между парнем и девушкой не может быть дружбы — кто-то просто тупит… Ну это легко исправить. — С этими словами Виктория подошла к Олегу и уселась ему на колени. — Так не больно?

— Терпимо, — ответил Олег, обнимая девушку.

Их первый поцелуй был больше приятельским и каким-то несерьезным. Оба как будто проверяли друг друга. Олег положил Вику на свою руку и склонился над ней, словно рассматривал в первый раз. Ее волосы пахли тонкими духами, каштановая челка падала на зеленые глаза, смотревшие с веселым и ласковым прищуром.

— Медсестру ему подавай! — кокетливо подразнила его Виктория. — Али я не хороша?

— С голодухи любая пойдет, — решительно ответил Олег, расстегивая на ней куртку.

Девушка рассмеялась, сверкнула влажными белыми зубками, неожиданно повалила Олега на кровать и гордо уселась сверху.

— Значит, это будет полный матриархат, — констатировал Олег, запуская свои руки ей под блузку.

Ее глаза вдруг посерьезнели, она наклонилась, взъерошила ему волосы и чувственно и нежно поцеловала. Потом встала и не торопясь, явно позируя, начала раздеваться. Олег как завороженный, ни на секунду не отрывая взгляда от своей Грации, в несколько движений освободил себя от одежды. На теле остались бинты и пластыри, но Вику, похоже, это абсолютно не смущало. Они сделали шаг друг к другу, обнялись, и, как показалось Олегу, глаза Виктории чуть увлажнились. Он бережно, словно величайшее сокровище, поднял девушку на руки и положил на кровать. Не расцепляя обруч рук у него на шее, Виктория притянула его к себе. Все происходило нежно и даже как-то бережно, словно каждый из них касался величайшей для себя ценности. «Вот так, наверное, и начинается любовь. Ой, чур меня!» — мелькнула у Олега крамольная мысль, когда он снова взглянул в ее полузакрытые от наслаждения глаза.

В самый пик удовольствия Олег почувствовал, что он словно проваливается в глубокую воздушную яму. Все ниже и ниже. Казалось, его затягивает огромный водоворот. Он сделал неловкий взмах руками и почти упал на траву. Рядом на коленках сидела Выкуси и озорно показывала ему язычок, как тогда, в «Столице», при их первой встрече. Хельги приподнялся с земли и, стараясь быть невозмутимым, сказал:

— А в реале ты выше. Интересно почему?

— Сама не знаю. Но могу подрасти, если будет нужно.

— Нет-нет. И так очень даже ничего. — Он обнял ее за плечи.

— Когда ты понял?

— После твоего намека насчет того, что не любишь, когда тебя называют Викусей. Но, честно признаюсь, не был уверен до конца.

— А что, мы уже закончили? — Выкуси недоуменно подняла брови домиком.

В Мире процесс разоблачения занял больше времени, потому что с Хельги пришлось снимать мифрильную кольчугу.

После они смотрели в осеннее небо Мира и молчали. Выкуси лежала на его плече и жевала травинку.

— Как-то очень тепло для ноября, — спохватился Хельги.

— Зефир, Природа, третий левел, — небрежно бросила Выкуси, думая о чем-то своем.

— Вообще, это заговор. С твоей стороны. Ты знала все заранее, а меня дурачила!

— Это басни, что женщины делают из мужчин дураков. Они работают уже с готовым материалом, — мгновенно парировала Выкуси.

— А если серьезно? — Хельги повернул ее к себе и спросил: — Почему я?

— Честно?

— Хотелось бы.

— У меня есть определенные способности к предвидению. Короче, я знала, что это будешь ты. И, уж прости, контролировала ситуацию. Судьбу тоже можно упустить. Иногда.

— Мм…

— Чего еще?

— Буду я… кем?

— Точно хочешь узнать? Уверен?

Хельги помедлил, потом набрал воздуха в легкие и храбро сказал:

— Выкладывай.

— Моим суженым.

— Приехали. — Хельги еще раз глубоко вздохнул. — То есть предложение делать не обязательно?

— Хам.

— Прости, я сбит с толку…

— Верю. Прощаю.

— Погоди. А Бармалей?

— А что, папе ты нравишься…

— Папе?!

— Ну да. Ты еще мамы моей не видел.

Хельги почувствовал, что он попал в Страну Чудес и с головокружительной скоростью несется по кроличьей норе.

— И кто у нас мама?

— Иерарх Элеадуна. Владычица Трав.

— Не знаю, что даже и сказать.

— Тогда молчи. Как говорится — не можешь любить, сиди, дружи. Эй, да шучу я, шучу. — Она принялась со смехом отбиваться. — И вообще, хватит пока новостей, иначе у тебя попросту будет культурный шок. Предлагаю лучше пойти поужинать. Еда у мужчины надежно заменяет мышление.

— В Мидгарде, надеюсь?

— Извини, милый, но в реале твоей… мм… фотографией… пока можно только детей пугать. В Мире, конечно.

— Куда двинем? В «Василиска»?

— Не стоит туда сегодня заходить. Давай я довезу тебя в реале до кинотеатра «Москва» и пойдем в «Столицу». Системник в багажнике, а сигналка такая, что кто сунется — без рук останется. Там как-то будет надежнее. Места все-таки ваши, норгские.

Припарковав джип на стоянке около супермаркета на Московском шоссе, они погрузились. Выкуси продела свою ручку под боевую рукавицу Хельги, и они, как настоящая влюбленная парочка, прогулочным шагом направились к трактиру. До кабака оставалось шагов восемьсот по протоптанной гномами тропинке. Когда они появились, невольно нарушили романтическую идиллию — толстый гном, похожий на Санта-Клауса, тащил под елку пищащую фею.

— Хенде хох! — рявкнул Хельги, и парочка с визгом разбежалась в разные стороны. Выкуси свистнула им вдогонку.

— Ну что, красотка, теперь рассказывай, от какой напасти спасла меня, какая опасность мне угрожала?

— Почему угрожала? — спокойно парировала Выкуси. — Угрожает. До сих пор.

— Арии?

— Ф-фр, — иронично фыркнула девушка. — Бери выше. Но теперь-то ты со мной, и я в состоянии тебя защитить — я и твое пятое Погружение.

— И какой же левел у моей защитницы?

— Шестьдесят восьмой.

— Фью-и-ить, — протяжно присвистнул Хельги. — Это как это?

— Я родилась в Мидгарде. Не в реале. Да-да, это возможно, если у родителей ребенка пятое Погружение, как у нас с тобой. Кстати, — Хельги открыл рот и снова закрыл, — к десяти годам был уже девятнадцатый. Детям все легче дается, да и у нас законы Мира иные, чем здесь. Тут, пока не убил кого-нибудь, рассчитывать не на что. Из вас целенаправленно делают зверье. В Элеадуне все иначе.

— А у папы какой? Я ведь уже могу считаться членом семьи после того, что сделал с принцессой?

— Бесстыжий поросенок! — Выкуси больно ущипнула его за нос. — Некоторые люди, если их каждый день кормить, наглеют прямо на глазах! Хотя… Насчет принцессы… я думаю… кгм… если будешь продолжать работать в том же направлении — возможно, будешь повышен до места возничего на моей колеснице.

— Ах, моя герлфренд — плохая девочка?

— Ладно, бойфренд, рот на замок и слушай линию партии.

И Выкуси начала рассказывать. Про строение локаций Мира и жизнь Иерархов, про Битву Народов и иезуитское коварство Старейшин, про Прорицателя и Полигон. Хельги задумчиво вертел в руках самокрутку и молчал. Когда она закончила и вопросительно взглянула на него, он спросил:

— А какова по генплану моя роль? Я имею в виду, кроме хранителя покоя твоей опочивальни?

— О, на твою долю немало достанется… Для начала — будет схватка с Вербовщиком. В реале с ним целая группа, они обычно забирают людей именно там. В Мидгарде он один, вместе с Ищейкой.

— Это что за зверь?

— Пятые: Поиск Пути, Разведка, Логистика, Зоркий Глаз. От такого не уйти. Он тебя ищет и очень скоро найдет. Но мы будем готовы. Ты с нами?

— Глупость сморозила, — Хельги повернул к себе девушку и крепко ее поцеловал в нежные губки.

Выкуси достала из маленькой сумочки невесть как поместившегося там почтового голубя и всплеснула руками, выпуская птицу.

— Вот теперь пошли ужинать.

Они открыли дверь «Столицы», и через минуту за их спинами с небес низвергся зябкий осенний ливень с ледяными градинами. В жарко натопленном трактире они застали Комтура, сидевшего за столом с пятью неизвестными Хельги викингами. Перед норгами источало аромат огромное оловянное блюдо с метровой, запеченной в сухарях стерлядью, а также жбан с пивом и осанистая бутыль мутного гнолльского самогона на водорослях. Военный координатор клана мазнул по вошедшей парочке быстрым взглядом и широко осклабился.

— Хельги! Воин! Где тебя носит, героя? И что значит твое явление с этой прекрасной дамой?

— Мы решили пожениться, — заявил Хельги. — Нарожаем детей, мальчика и девочку. Научим их плохому, и Мидгард содрогнется.

— Скажи, что ты пошутил, — умоляюще простонал Комтур. — И скажи это побыстрее.

— Дети — это не шутка, — веско уронил разведчик.

Усевшаяся на скамью Выкуси положила подбородок на кулачок и, зажмурив от удовольствия глаза, любовалась своим мужчиной. Комтур, похоже, всю ситуацию осмыслил сразу. Неловко откашлявшись, он поскреб подбородок и сказал:

— Варт ду Хейлур! Будьте целыми, — официально начал он с ритуального приветствия норгов. — Это особенно тебя касается, викинг… Кгм… И куда ты, кстати, провалился?

— У нас медовый месяц, — сладко улыбнулась Выкуси.

— Да так, зализывал боевые раны, — усмехнулся разведчик. — Меня немного потрепали в последнем деле.

— Наслышан, — уважительно отозвался Комтур. — А ты в курсе того, что у нас творится?

— Скверная история получается, — кивнул Хельги.

— Куда уж сквернее! Но мы не унываем. Кельты обещали помощь, твоя Рагнейд поспособствовала, — брякнул Комтур и смутился, взглянув на Выкуси. — Она теперь Главный Дипломат клана. Через три дня возглавит наше посольство к ним, — торопливо добавил он, как бы защищая Рагнейд от возможных козней со стороны новой пассии Хельги.

Выкуси помалкивала, как будто ее это никаким образом не тронуло. Хельги, наоборот, стало не по себе.

— А как Браги? Он, кстати, где?

— Они с Рагнейд и Оттаром выполняют важную и ответственную миссию — прибирают к рукам прецепторию Тилле. Отряд послать нельзя — арии заявят протест, да и Рагнейд настояла, чтобы народа было по минимуму. Дело опасное, но стоящее. Нам сейчас не помешает любая подмога.

— Право наследования трофеев, — понимающе сказала Выкуси. — Толково. А ты не думал, как избежать этой бессмысленной бойни?

— Думал. Никак. Арии и русы выйдут как ни в чем не бывало, и никто не посмеет упрекнуть их в сговоре. А нам «пропишут баранку» и сломают Машину Клана.

— Считаешь, ваших сил хватит?

— Нет, я так не считаю. Мы, кельты, возможно, Мак-Гир, но против русов и ариев — это маловато. Арии побоку, но у русов — сила страшная. Столько копили, сама подумай. Воеводы — Кабан, Шуйца, Гридя, Путша. Четыре дружины, лес копий. Ведьмы — Верея, Гордана, Мирослава и Казатул. И два некроманта — Нестор и Чаяна, оба со своими полками, и полками неисчислимыми. Я встречался вчера с Кабаном. Сочувствует, но спуску не даст. Вот так-то.

— А монголы?

— А что монголы? Привлечь бы их очень хотелось, но у нас нет с ними контактов. Некому подступиться.

Хельги почувствовал, что его толкнул в бок острый локоток.

— Я могу помочь, — встрепенулся он, потирая ушибленное ребро.

— Серьезно? Было бы неплохо. Тогда собираться надо в ближайшие дни, иначе не успеем, — оживился Комтур.

— Как раз будет повод убраться из города, — понизив голос, произнесла Выкуси.

Комтур хмыкнул, посмотрел на них, потом хлопнул ладонями по коленям и решительно сказал, вставая со скамьи:

— Ладно, исчезайте. Только ради приличия официально представлю тебя викингам. А то ни дать ни взять — диверсант. Все слышали, но никто в глаза не видел, — и, уже обращаясь к своим сотрапезникам, громко заявил: — А вот наша гордость — Хельги! Бич арийского клана. Наш разведчик. С ним его спутница — очаровательная Выкуси. Наполняйте кубки, юнглинги! Аарен ав Хилтене! Во славу героев!

Половые тут же забегали вокруг стола, торопливо расставляя новые кувшины с пенным пивом и жбаны с ядреными медами.

## ВИСА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. О пользе домашнего хозяйства

— В общем, такой вот антиресный человек. Живет себе куркулем, не тужит, в город ни ногой, там у него что-то вроде фермерского хозяйства, он малость сдвинут на этом деле, — бодро рассказывал Бомбур в такт шагам, нарезая воздух рукой.

— Малость сдвинут или на всю башню? — уточнил Браги.

— Не-не, тараканы в голове, конечно, бегают, но он в своем разуме, это точно. Разбирается в Управлении Поместьями, Ремеслах, Магии и даже вроде бы немного в Алхимии. В городе о нем никто не помнит, а ему и не надо. В молодости, говорят, постоянно носился с какими-то проектами, но прогорел раз десять и успокоился. Построил себе избу в Покляпном Удоле, наловил батраков и осел на земле. Вот так и сидит уже лет десять.

— Сколько?! — охнул Браги.

— Ага, не меньше. Да не беспокойтесь, он очень даже крепкий, прямо на удивление. Впрочем, если у вас с ним не срастется, поищем кого-то еще. Поспрашиваю покрученников, найдем, не извольте беспокоиться.

— Как его хоть зовут-то? — вздохнул ярл.

— У него три прозвания. Арии кличут доктором Менделе, озорники норги — Зеленым Морщинистым, а русы величают — Мухом Дрозофилом. Посколь он больше с русами знается, то так его и все остальные стали именовать. И Лесной Народ такожди.

— Ну дела, — только и сказал Браги. — Я теперь понял, кто это. У нас Сигни как-то у него говядину закупала. Говядина должна была быть доставлена к ней своим ходом, в виде коров. Но ничего не вышло. Потому что конвоируемые коровы сожрали конвоирующих их кентавров.

Коней они оставили в сотне шагов позади вместе со своей охраной, тремя черными драконами. Не хотелось понапрасну беспокоить отшельника. Зигфрид заупрямился и наотрез отказался отпускать их одних, а заявляться с визитом в компании с тремя сильнейшими юнитами Мидгарда им показалось нескромным. Тем более к возможному кандидату на должность управляющего Зомберга. Проселочная, но хорошо наезженная дорога вывела их на поле, посреди которого, окруженный амбарами, сараями, крестьянскими избами и плетнями, стоял изрядный бревенчатый господский дом.

Картина открылась пасторальная. На склоне холма паслись коровы, над крышами изб курились дымки, возле плетней рылись куры. Хутор был невелик. Здоровенный двухэтажный сруб самого Муха Дрозофила стоял особняком, по центру, поодаль лепились домики гномов и норы хоббитов. Небольшие сады и огороды выглядели ухоженными, хотя что-то в них казалось подозрительным. Совсем вдалеке, за жилищами юнитов, распластались два низких неопрятных строения — то ли коровники, то ли свинарники, а может, то и другое.

Чем ближе подъезжали послы, тем больше у них появлялось опасений, что с хутором явно не все в порядке. Первым заговорил Браги:

— Рагнейд, тебе не кажется, что для яблок немного поздновато?

— Я не натуралист, но похоже! — подхватила она. — Вот что здесь не так!

Они присмотрелись.

— Слушай, — дрогнувшим голосом сказал Браги. — По-моему, это и не яблоки вовсе… Я вообще не пойму, что это. Но вон там, справа — покусай меня виверна, если это не банан!

— И огороды что-то подозрительно зеленые…

А потом они как следует разглядели кур. Куры размером с хорошего гуся деловито рылись в навозе четырьмя лапами, а вот крыльев у них что-то не наблюдалось.

— Может, ну его на хрен, этого Муха? — спросил Браги с опаской. — Он нам такого наворотит…

— А что, я куриные ноги люблю, — заметила Рагнейд. — Может, его эксперименты полезные? Давай не будем наотмашь шашкой махать, а поговорим сначала толком.

— Давай не будем, — настороженно согласился Браги. — Тебе, дипломатке, только дай поговорить.

Когда у ворот хозяйского дома их облаял чешуйчатый монстр величиной с небольшую корову, с кривых клыков которого капало что-то, подозрительно похожее на яд, они уже не удивились. Они успели увидеть вблизи то, что росло на деревьях.

Мух Дрозофил, крепкий мужик лет пятидесяти на вид, сидел на крыльце и курил козью ногу. Одет он был в косоворотку с вышитым воротом и холщовые штаны, ноги обуты в смазные сапоги в гармошку. На плечи накинут овчинный кожушок, задрипанная кепочка сдвинута на затылок. Мух был усат, чудовищно небрит, и пахло от него как от винного погреба, в котором произошла массовая протечка. Дым от самокрутки поднимался темно-коричневый.

— Здорово, хозяин! — гаркнул Браги, стараясь перекричать собаку.

— Здорово, здорово. Фу, несытая! — это собаке. — Как говорится, канис латрат — комитату эолат, что означает: «Собака лает — караван идет!»

Монстр мгновенно заткнулся и, гремя цепью, смылся в будку, похожую на амбар.

— А мы к тебе с разговором, — радостно сообщила Рагнейд.

— Ну тогда милости прошу. Здесь поговорим, али в дом пройдем? Здесь способней? Эй, недокормленные, стулья гостям!

Два хоббита, быстро выскочившие из дома, услужливо подставили Браги и Рагнейд по грубому, крепко сколоченному табурету. Бомбуру табуретов предложено не было. Он засопел и гордо отвернулся от крыльца.

— Ну, присаживайтесь. — Хозяин поерзал на ступеньке. — Посидим на свежем воздухе, покурим, если курите.

Не торопясь закурили.

— И кто же вы такие? — поинтересовался хозяин. — Уж простите меня, деревенщину, живу один, нигде не бываю, никого не знаю. Квод си вивере ин монтем, не с ис толлере. Что означает: «Живу не в радость, а пришибить некому».

Рагнейд с Браги переглянулись, спрятали улыбки. Прогноз Бомбура насчет тараканов начал оправдываться.

— Я — Браги из норгов, недавно в Мире, семь лет с гаком. Так что про меня ты и впрямь не слышал.

— А меня звать Мухом Дрозофилом, и я, стало быть, простой фермер.

Мух внимательно посмотрел на малиновые зрачки воина, окинул взглядом фигуру, доспех, отдельно задержался на оружии.

— Семь лет, говоришь? А уровень у тебя какой, можно полюбопытствовать?

— Сорок шестой.

Фермер уважительно покивал:

— Хорошее дело. Значит, точно о тебе мои лодыри сплетни приносили. Некроманта ариев, Катарину Тилле, ты ухлопал или брешут?

— Есть грех, — в тон ему ответил Браги.

— А ты, дева, получаешься — Рагнейд из норгов же, верно?

— Вернее некуда.

— Ага. Та, которая наловчилась города без приступа брать, стало быть. И что же вас, таких знаменитых, на мой хутор занесло?

— Понимаешь ли, — доверительно сообщила Рагнейд, — как ты уже понял, мы с Браги — новые хозяева владения Зомберг…

— По наследству, стало быть, получили… Как говорится, цивус бос сиве ут витулус, что означает: «Чей бы ни был бык, а теленок — наш». Хм. Вы муж с женой по закону или как?

— Или как. Но это не важно. У нас до тебя вот какое дело, господин Мух…

— Можно и без официалыцины. Разговор у нас, похоже, больше приватный выходит…

— Эээээ?..

— Не надо фамилий, зовите просто по имени, Дрозофилом.

— Мм, ясно. Понимаешь, какая штука — хозяйство мы получили изрядное, но и запущенное, слов нет. Только особо заниматься им некогда. Так вот, Дрозофил, так уж получается, что у нас дел полно, сплошные разъезды, а в замке без нашего пригляда кавардак начнется еще хуже, чем был, это уж как пить дать.

— Ну и?

— Нужен управляющий — доглядать за всем этим добром.

Мух задумался. С минуту думал, сопел и курил. То, что было набито в самокрутку, шипело и трещало. Докурив, швырнул окурок и испепелил его в полете крошечной молнией. Бомбур, нахохлившись, сумрачно обозревал окрестности.

— Какие условия?

— Проживание, понятно, в замке, — начала Рагнейд.

— Это понятно.

— Тысяча оклада.

— В год?

— В месяц. На всем готовом, естественно.

— Сообразно. Но хлопотно это все. Не для меня, думаю. Тем более, что не некромант я и мертвецов на дух не переношу. Я их с детства сторожусь, нечисти этой.

— Ну смотри сам, неволить не станем. А нечисть мы из замка повывели всю. И мародеров истребили в окрестностях.

— Хорошее дело. — Мух нерешительно поскреб в затылке. — А кто ж там теперь будет?

— Люд всякий. Лесной народ. Мы любых пришельцев, кои у нас обосноваться надумают, примем с радостью. — Рагнейд взяла слово и начала увлеченно расписывать Муху свои планы переустройства некрополиса.

Дрозофил слушал ее внимательно, иногда одобрительно кивал.

— Это, чтоб все поднять, какая уйма деньжищ-то нужна? Тьма вавилонская.

— Ярл на первых порах выделяет на развитие пятьдесят тысяч марок. Потом, если понадобится, еще будут вложения, иначе никак, мы это понимаем.

Браги поперхнулся дымом папиросы, но смолчал.

— Вообще поглядеть на это не мешало бы, может, и присоветую чего.

— Поглядишь. И еще — мы планируем забирать не более трех тысяч в месяц на свои нужды, остальное можно пускать на развитие хозяйства. И на опыты по части развития земледелия и животноводства…

Мух с хрустом поскреб щетину.

— А что, может, и договоримся, — проворчал он. — Условия у вас неплохие. Скажу прямо — не хватает мне простора для творчества, хозяйство уж больно маленькое. А у вас там есть где развернуться.

— Только с нашего ведома, — поспешно заявил Браги.

Рагнейд, мило улыбаясь, наступила ему каблуком на носок сапога.

— Мы не против любых новшеств, только чтобы местные жители не пострадали.

— Да не беспокойтесь, у меня о-го-го какие достижения! — Мух поднялся с крыльца и гордо повел рукой окрест. — Пошли, покажу! Я, между прочим, над некоторыми лет по пять работал!

— Пошли, — с готовностью согласилась Рагнейд. — Очень любопытно.

Они встали и зашагали следом за хозяином. Бомбур торопливо поспешал за сеньорами, стараясь не отставать ни на шаг и беспокойно оглядываясь. Дрозофил рассказывал на ходу:

— Я, понимаешь, человек мирный, все эти войны и убийства не для меня. В кланах не прижился. То да се попробовал, а потом взял да поселился тут, в глухомани. В городе жизнь дорогая, надо постоянно кого-то убивать, что-то добывать… За вшивую книжку маги дерут столько, что глаза выпучишь. Вот и приходится до всего самому доходить, а это долго.

— В замке неплохая библиотека, — заметила Рагнейд. — И вся сплошь на милой тебе латыни.

Браги ухмыльнулся в усы. Конечно, после некромантки Тиле осталось много латинских книг.

— Это хорошо, мне образования как раз не хватает. Я, конечно, в Реальности сельхоз закончил, но когда это было! И где Реальность, а где мы! С алхимией тоже тяжело — двадцать лет бьюсь, а дешевого эликсира роста получить не могу. Приходится по старинке селекцией пробавляться.

— Ладно хоть не генной модификацией, — буркнул Браги.

— Слышал я про этот кошмар, — закивал Мух. — Нет уж, у меня все экологически чистое, десять раз перепроверенное. Так… ну, на конюшню мы не пойдем, с лошадками я еще не работал, руки не доходят. Ага, вот смотрите. Это, по-вашему, что?

Браги переглянулся с Рагнейд, потом они задумчиво уставились на трехметровые желтые цилиндры диаметром в метр, лежащие рядком вдоль забора.

— Ух ты, я всегда знал, что кактус — это разочарованный в жизни огурец! — глубокомысленно заметил Браги.

— Хрень какая-то, — заявила Рагнейд.

— Кабачки! — гордо заявил Мух.

— А не поздновато для них? — поинтересовался ярл.

— До Нового года растут! У меня все морозоустойчивое, я собираю по три урожая в год. А вот малина.

— По-моему, больше на жабью икру похожа, — заметила Рагнейд.

— Попробуйте — как есть малина.

— Попробуй ты, — предложила ведьма ярлу. — У тебя иммунитет, как у дракона.

Браги потыкал пальцем во что-то красное, пупырчатое, неопределенной формы, размером с трехлитровую банку. Мощные заросли были усеяны этими новообразованиями невероятно густо.

— Думаешь, стоит? — осторожно спросил он.

— Или вот, — селекционер просто светился от радости. — Немного от яблока, немного от папайи, вкус фантазийный, а морозоустойчивость как у елки, плодоносит круглый год.

— Вот это я пробовать точно не буду, — ойкнула Рагнейд.

Браги, не говоря ни слова, сорвал с ветки, усыпанной иглами, зеленый чешуйчатый плод и решительно откусил.

— А что, — заметил он немного невнятно, — под пиво в самый раз. Только соли маловато, а запах укропа я бы усилил.

— Ну, это кому как, — заметил Мух. — Лично я малосольные люблю. Это, кстати, мужское дерево, надо бы мне, дураку, с женского дать попробовать. Там с икрой.

Они прошли через сад, слушая сетования Дрозофила на трудности и с опаской косясь на растения. Вышли на тропинку через калитку в заборе, зашагали по лугу к коровникам. Трава на лугу, несмотря на глубокую осень, оказалась густой и сочной и жухнуть явно не собиралась. Проходя мимо пруда размером с большое озеро, Рагнейд поинтересовалась:

— А что ты гусей и уток не разведешь?

— Гусей нельзя, — решительно заявил Дрозофил. — Там караси.

Словно услышав его слова, один из карасей показал на секунду над водой спинной плавник.

— Купаться тоже не советую, — тихо добавил Мух.

— Как ты их ловишь-то? — выдохнул Браги.

— А зачем их ловить? Сами выходят, пастись. Тут главное — вовремя баллисту подтащить. Одно, правда, я не просчитал — плодятся быстро. Я на рыбу уже смотреть не могу, хорошо еще, что русы покупают. Но жадные, сволочи, — полторы марки за сто кэгэ, где это видано? Ладно, еще самовывозом забирают.

Рагнейд сочувственно покачала головой:

— Масштаба тебе явно не хватает, масштаба. С твоим талантом немудрено целую область Мира преобразить.

— Ага, — ляпнул Браги. — Заодно и гарнизон в Зомберге можно будет увеличить. На пару сотен виверн и дюжину драконов. Думаю, сотня-другая троллей тоже лишними не будут, — но получив тычок в спину от Рагнейд, он поправился: — Чтобы завидущих соседей отвадить от ворот. Скажи-ка, Дрозофил, а чем эти монстры в пруду питаются? Одной травой?

— Если бы травой, — обстоятельно объяснил Мух, — они бы меня без пастбищ оставили, а у меня еще и коровы. Нет, травой в основном мальки питаются, взрослые червей предпочитают. Черви калорийнее, только малькам с ними не справиться.

Браги представил себе червей и содрогнулся. Потом спросил осторожно:

— А куда мы идем?

— В коровник. Вон там у меня мясные пасутся, но к ним лучше без дрына с утра не подходить, они всеядные, а молочные в коровнике.

— Про мясных я наслышан. Это те, что кентавров сигниевских по дороге к ее городу съели?

— Пришлось маленько усовершенствовать породу. Теперь они не такие хищные. Сами прокорм себе добывают. Вообще-то мясных я не балую, они у меня и зимой на вольном выпасе.

— Как олени на севере?

— Вот, сразу видно понимающего человека. Кстати, зимой их лучше забивать, чем летом — зимой мех гуще. Я тут даже думаю, не сделать ли его подлиннее, чтобы стричь можно было. Пока их только чешем, гномы валенки катают. Ну и шубы хороши.

— А кормятся они чем? Зимой, я имею в виду.

— Так трава у меня тоже морозоустойчивая. Это еще что, видели бы вы мою пшеницу! Жаль, последний урожай на днях убрали. Теперь следующий только в конце мая.

Они дошли до коровника. Мух решительно распахнул двери:

— Прошу! Смотрите и восхищайтесь.

Гости содрогнулись. В коровнике в два ряда лежали горы розовой плоти, похожей на ветчину, каждая величиной с небольшую копну. С каждой горы свисало штук по двадцать длинных колбас. Рагнейд, опомнившись, подошла к ближайшей груде, спросила:

— Это, я так понимаю, вымя. А где остальное?

— Вон, внизу. Сама смотри внимательнее.

Под «остальным» подразумевалась голова на длинной, как у жирафа, шее. Глаза у головы были по-коровьи грустными.

— Туловище с ногами, по всей видимости, с другой стороны?

— А зачем они нужны? — хмыкнул Дрозофил. — Им что, ходить куда?

— И чем ты их кормишь? Только не говори, что карасями.

— Зачем карасями? Комбикормом и силосом. Карасями я свиней кормлю. Сначала, правда, свинина рыбой воняла, а сейчас ничего, все нормально. Эх, а надои-то какие!

— У свиней? — с опаской спросил Браги.

— У коров, — обиделся Мух. — Тонна в сутки, жирность — восемь процентов! С этого коровника я двенадцать тонн ежедневно получаю.

— Русам продаешь? — догадался Браги.

— Им, вампирам. Две марки в день, самовывозом.

— Теперь понятно, как они выкормили всю ту армию, которую мы положили под Хахалами, — заявил ярл. — Слушай, Дрозофил, а почему ты сам товар в город не возишь?

— Народу у меня не хватает. Это ведь каждый день надо обозов десять снаряжать, а то и поболе, а где я возчиков возьму?

— Взял бы да и наловил. Мало их, что ли, по понедельникам родится?

— Да из меня ведьм совершенно никакой. Жил бы поближе к городу, заключил бы договор с купцами. А так…

Браги вопросительно посмотрел на подругу.

— Ничего, — заверила она. — Пути экономического развития мы сами просчитаем. И инструкции подробные напишем. Нам ведь главное что? Правильно, ежедневный контроль.

— Согласен, — кивнул Браги. — Если что, Бомбур поможет.

Гном, все это время семенивший рядом и затравленно озиравшийся, с сомнением кивнул.

— Это вы о чем? — не понял Дрозофил.

— Это мы о том, — пояснила Рагнейд, — что в тебе, наш дорогой друг, полностью отсутствует коммерческая жилка. Ты сетуешь на недостаток денег, а сам сидишь на золотой жиле. Хоть понимаешь, как на тебе наживаются русы? Ну да ничего, мы тебе поможем. Если договоримся, начнешь выполнять наши рекомендации. Тогда всем будет счастье. Ты — не купец, ты — ученый. Переезжай к нам, в Зомберг, и твори себе на доброе здоровье.

— Подумаем, — осторожно ответил Дрозофил. — Ну так что, свинарник смотреть будем?

— Будем, — решительно заявила Рагнейд. — После коровника и карасей уже ничего не страшно.

Когда они вошли в свинарник, молчали минуту. Потом Рагнейд провозгласила:

— Продовольственную проблему в Зомберге я считаю навсегда решенной. Сам понимаешь, Дрозофил, нам без тебя — никак. Соглашайся, хватит, позимогорил в одиночку, повековал. Пора свои способности поставить на службу Миру и на благо процветания Зомберга.

— М-дя, оно, конечно, писцикулус мелиус магна блаттам, что означает: «Маленькая рыбка лучше большого таракана…» Но предложение ваше, честно скажу, для меня, ученого, очень лестное и завлекательное. Не в плане наживы, а в свете развития личности…

…К замку они подъезжали уже на следующий день. Дрозофил хмуро оглядывал окрестности, еще носившие на себе раны недавнего разора. Сам замок, до которого от края леса было около километра, произвел на него сильное впечатление. А вот соседнюю деревню и окрестные поля Мух осматривал неодобрительно.

— Да, — заявил он после долгого молчания, — тут есть над чем поработать. Со скотиной проще, к весне у каждого местного придурка в хлеву нормальная будет, клонирую. С зерновыми, травой и овощами тоже разберусь. А вот сады придется растить долго, года два. Если только за зиму свой эликсир не синтезирую.

— Эдак у нас вассалы с жиру беситься начнут, — усмехнулся Браги.

— Вольных надо привлекать, — сказала Рагнейд. — Сытой и безопасной жизнью, низкими налогами и уважительным отношением. С ними, понятно, возни больше, чем с крепостными или с рабами, зато они и спецы каких поискать. И воины добрые. Правда, встанет проблема с капитальным строительством.

— Стоп, у Кнута пара джиннов имелась, мелких и не шибко пакостных, — вспомнил Браги. — Надо будет взять их в аренду на месячишко и пригнать сюда. О, кстати! Мне тут Кнут по бартеру колечко подогнал, ему Бармалей в карты проиграл. Если не врет, можно ифрита вызвать. Эта язва, Выкуси то есть, его тренировала на постройку дворцов и разрушение городов. Куда оно завалилось… Ага!

Ярл выудил из поясного кошеля тусклое кольцо и яростно поскреб им по рукаву.

Бухнуло, и перед ними вырос гигантский, с хорошее дерево, Истинный ифрит. Рухнул на колени и начал биться головой о землю. Земля дрожала.

— Не бей меня, о могучий новый хозяин! Я уже научился ломать трактиры и строить амбары, но дворцы мне, скудоумному, никак не даются! У меня есть два сына, если господину будет угодно, втроем мы построим в три раза больше амбаров!

— Это ж надо, как она его, болезного, зачморила, — уважительно заметил Дрозофил. — Просто дедовщина какая-то. Эта ваша Выкуси в армии, часом, не служила? Эй, нелепый, а ты мельницу построить можешь?

— И ветряную, и водяную, и на ослиной тяге! — завыл ифрит.

— На ослиной не надо. А ферму? И прекрати, наконец, биться башкой!

— Ферму могу. — Ифрит с надеждой посмотрел на селекционера. — А ногами пинать не будете?

— Фермы они давно умеют, — успокоил управляющего ярл. — Они старательные.

## ВИСА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. Короткая схватка в городе и снова дипломатия

— Молодой человек, — наставительно произнес Рудигер. — Мое предложение делает вам честь. У нас вам будет лучше и в Мире, и в Реальности. Здешняя локация не предназначена для долгой нормальной жизни. Поэтому и стоит ограничение по уровням, скорости прокачки и, самое главное, по количеству взятых специальностей. Задумайтесь, неужели у вас никогда не возникало ощущения, что этот Мир — не ваш?

Франку так не казалось. Он сидел с этим подозрительным иностранцем в «Чалме» — единственном восточном кабаке города, который в реале соответствовал проспекту Гагарина и принадлежал человеку — предприимчивому узбеку из Ферганы. Франк доедал уже вторую порцию плова, допивал вторую бутылку вина. Платил, естественно, Рудигер. Рядом с немцем сидел его приятель, поляк по имени Януш, неприятный тип с брезгливой миной на гладко выбритом смазливом лице, не проронивший пока ни слова. Его острая мордочка находилась в постоянном движении и всем своим видом излучала некомфорт. «Чалму» давно застолбили русы как штаб-квартиру для своих попоек, многих из них Франк хорошо знал, с некоторыми, бывало, пивал на дармовщинку. Вот и сейчас напротив них чинно восседал ярый тиун князя Молота, Гридя, в серебряной байдане, [80]окруженный большой свитой дворцовой чади. Завидев Франка, княжий домоправитель приветственно улыбнулся и, салютуя механику, поднял большую пиалу с кумысом.

Януш отпил глоток ароматного чая, поморщился, как будто все, что он вокруг осязал, его раздражало, и выжидательно посмотрел на механика.

Предложение в общем было небезынтересным. Жить в Европе, творить в собственной биолаборатории, получить огромные подъемные — все это соблазняло вечно неимущего пройдоху, но пугала неизвестность и грызло недоверие к надменным заезжим иностранцам. А ну как обманут?

— Не возьму в толк, зачем я вам понадобился…

— Который раз объясняю тебе, — от раздражения акцент Рудигера только усиливался, — эта локация всего лишь испытательный Полигон, а не полноценный Мир, и существует исключительно для отбора достойных кандидатов. Следующий уровень локации и есть настоящий Мидгард. Мы, признаю, колебались, прежде чем сделать тебе предложение, и долго, в течение нескольких лет, наблюдали за тобой. При всех твоих недостатках, вызванных вашей национальной… мм… разгильдяйство? Да, именно так — вашим национальным разгильдяйством, у тебя есть талант, и этого достаточно. Тебе лучше согласиться, пока ты не растратил его впустую вместе со своим здоровьем в этом ужасном неблагоустроенном месте.

— А если мне и тут неплохо?

— Ну что поделаешь с этими людьми? — обратился Рудигер к Янушу и тут же перешел на немецкий. Тот отвечал, оживленно жестикулируя.

Русы, услышав незнакомую речь, грозно нахмурились. По их знаку к столику заезжих гостей подлетел испуганный половой:

— Прошу пардона, но в нашем заведении принято говорить только на русском языке. Не извольте гневаться, но таковы правила, а то как бы не случилось чего. — Полурослик-официант оглянулся вокруг и втянул голову в плечи.

— Хорошо-хорошо, — небрежно бросил Рудигер. — Мы будем соблюдать ваши дурацкие правила и говорить на вашем дурацком языке.

Полурослик с облегчением заулыбался заискивающей улыбкой и убежал вглубь зала.

— Итак, ваше решение?

— Надо бы поднять ставки. Сто тысяч евро и сто тысяч марок — суммы приличные, но…

— Мы не на базаре и свои предложения не меняем. Вы в нашем списке вообще не числились, но ваши идеи насчет трансмутации весьма занятны, хоть и нереализуемы. Полагаю, Повелитель нас не слишком осудит за вашу колоритную персону. Думайте, у вас два дня, после этого Януш сам найдет вас. Не разочаровывайте меня, Франк. Я надеюсь, что у вас главные мыслительные полушария защищены черепом, а не штанами, и вы сделаете правильный выбор. Прозит.

Выпили — немец чинно сделал глоток, Франк засадил стакан в два поршнеобразных движения кадыка.

— А как же с платой за информацию?

— О, к сожалению, вы ничего ценного для нас не добыли. Где скрывается Бармалей, вы так и не узнали, хотя и обещали предоставить сегодня точные сведения, а то, что Выкуси видели в компании разведчика-норга, я и так знаю благодаря Янушу. И это хорошо, потому что у меня есть дело к ним обоим.

— Секретное? — жадно спросил Франк.

— Вы, русские, вечно устраиваете секреты из всего… как это называется… сплетни? Да, сплетни. Норг поедет с нами, ему будет сделано аналогичное предложение, что касается Выкуси, ей придется ответить мне на несколько вопросов.

— А если норг не захочет? — хмыкнул Франк.

Глаза Рудигера нехорошо блеснули.

— Полагаю, я смогу его уговорить.

Франк взял очередную бутылку, принесенную эльфийкой в халате и тюбетейке, и налил себе до краев. Рудигер подвел итог:

— Итак, мы договорились. Как только Бармалей появляется в городе, вы тотчас же мне сообщаете. За эту услугу я плачу вам сто пятьдесят марок, естественно, при условии, что ни один из кланов не узнает о моем интересе.

— Совершенно верно, — кивнул Франк.

— Фройляйн, пожалуйста, подайте счет. Увы, мой друг, я вынужден вас покинуть — дела. Заканчивайте, пожалуйста, без меня.

— Ну раз дела… А ты точно, друг Рудигер, не интересуешься ни шпионажем, ни пытками?

— Ни в коем случае. — Немец аккуратно выложил на бумажку со счетом монеты с точностью до пфеннига, поднялся. — До свидания и приятного аппетита. Да, разумеется, стоимость сегодняшнего обеда я удержу из вашего вознаграждения, в случае, если вы согласитесь на наши предложения.

И ушел. Януш поднялся, презрительно посмотрел в сторону русов и шмыгнул вслед за хозяином.

Франк с ненавистью и откровенным злорадством глянул им вслед. Потом допил бутылку, съел мороженое, до последней ягоды ощипал виноград. Дыня в него влезла с трудом, но он сожрал и ее, до корки. Вылез из-за стола и, кряхтя, потопал на улицу.

А иностранцы не торопясь вышли из чайханы и, прогуливаясь, направились в сторону центра. На горизонте над уровнем домов высились башни Старейшин. На улице суетился Маленький Народ, двигались груженые телеги, запряженные волами, переругивались возчики, извергая целые клубы пара, потому что в Мире ударили первые заморозки. Лоточники-зазывалы продавали горячие ароматные кулебяки, пирожки с вязигой и леденцы на палочках. Из будки сапожника высунулась морда старого седого минотавра, фыркнула и убралась обратно. Околоточный тролль, переступая с ноги на ногу, за обе щеки уплетал пухлые оладьи, сложенные горкой на глиняном подносе, который он бережно прижимал к груди. В святилище Великого Дракона, на перекрестке Мухорты и Потятного Тупика, зажгли ритуальные пахучие уличные светильники-плошки, возвещающие о начале вечернего обряда, и туда потянулась вереница прихожан. Стоящий на входе неуклюжий дендроид в сиреневой рясе кланялся входящим и радушно приглашал их внутрь.

Януш и Рудигер посторонились, давая дорогу трем путникам в эльфийских плащах, также, видимо, спешивших на ритуал Полночного Дракона, но те вдруг резко остановились и окружили иностранцев.

— В чем дело? — гневно спросил Рудигер, кладя руку на висящий в ножнах на поясе короткий тяжелый бордоский меч. — Вы хоть знаете, кому вы преступили дорогу?

— Догадываемся, — мягко ответил один из незнакомцев. — За тебя говорит твой акцент. Ты ошибся, думая, что тебе будет позволено уйти отсюда живым. Ты со своим хозяином уже достаточно попил кровь из этой земли, пришло время расплаты. Защищайся!

— Это монголы, сударь, как я вас и предупреждал, — промолвил Януш, но когда нападавшие выхватили кривые короткие сабли, Рудигер и сам заметил блеснувший из-под распахнувшегося плаща чешуйчатый хатанги-дегиль.

Внезапно свистнула стрела и вошла точно в глазницу поляку. Тот взмахнул руками и повалился на брусчатую мостовую.

— Ах так! — воскликнул немец и неуловимым финтом ушел с линии атаки, одновременно обнажив клинок. Он с небрежной легкостью отбил выпады монголов, и через полминуты один из них осел на колени с разрубленной ключицей. Вторым могучим ударом грозный рыцарь развалил противника до пояса.

— Что за идиот вас послал? — сказал Рудигер и дернулся от второй стрелы, навылет пробившей ему шею. Он, не переставая отбивать выпады, с рычанием вытащил стрелу из шеи, взявшись пальцами за трехгранный наконечник, кровь тут же перестала хлестать на камзол, и рана затянулась сама собой. Оставшиеся двое убийц ловко орудовали клинками, стараясь держаться подальше от разящего меча немца. Внезапно Рудигер пошатнулся и схватился за сердце.

— О, как это подло! Что за невежественный народ! — Выбив саблю из руки одного из противников, он обернулся. — Маг, советую тебе выйти, иначе я испепелю этот никчемный город! Вы способны только на предательские заговоры и совсем не знаете правила поединков!

Из-за угла дома вышла Выкуси. Ее глаза были прищурены от ярости, губы сжались в тонкую ниточку.

— Кто ты такой, чтобы упрекать нас? Или не ты ежегодно обманом забираешь отсюда лучших людей?

— А-а, вот и она. Вам нечего тут делать, девушка. Возвращайтесь домой и, быть может, Экзарх Макдебурга Марко Ди Яковиц не заявит протест Элеадуну за вмешательство в дела принадлежащего ему нижегородского полигона. Прикажите своему лучнику-норгу присоединиться к нам. Он отправится со мной.

— Вот как, значит. Марко ди Яковиц. Он же — Марк Яковлев, бежавший из состава советской научной делегации в семьдесят первом на симпозиуме во Франкфурте. Хорошо, что ты сказал это без пытки. Мы так и думали, хотя полной уверенности не было.

— Мне не важно, что именно вы там думали… Нам не нужно скрывать истины даже перед лицом презренных соглядатаев. Я нахожусь на своей земле, и я в своем праве…

Снова свистнула стрела и пробила Рудигеру кисть правой руки. Меч со звоном выпал на камни тротуара. Вмиг монгольские сабли затрепетали у немецкого эмиссара на груди, но обе отскочили от вышитого кружевами камзола. Рудигер уничижительно засмеялся. Выкуси развела руки в стороны и снова свела их вместе, одновременно шепча заклинание. Эмиссар дрогнул, захрипел и схватился за горло. Четвертая стрела вошла точно посередине его ладони, пригвоздив ее к кадыку. Принцесса Элеадуна подняла правую руку, сложила пальцы в щепоть и сделала резкий жест по направлению к немцу. Тот выгнулся, словно от электрического разряда, глаза его закатились. Могучий воин, как падающая вековая сосна, навзничь рухнул на мостовую. Его кожа сразу начала приобретать багрово-синий оттенок.

Хельги, подошедший из засады с Книгой Знания в руках, застал Тимура читающим заупокойную молитву над телом погибшего в бою Сеита. Хан Камиль о чем-то вполголоса беседовал с Выкуси.

— Мне жаль Сеита, Великий хан. — Норг склонил голову в знак уважения к павшему.

— Мы знали, на что шли… Хотя… нет, не знали. Он оказался слишком силен для нас четверых, поэтому принцессе пришлось вмешаться. — Камиль вздохнул. — Теперь ее жизнь под угрозой.

— Чем это ты его? — глядя на безобразное тело немца, спросил викинг у Выкуси.

— Вскипятила.

— ?

— Воду вскипятила. Кровь, лимфу, все жидкости.

К ним, зажав огромный тревожный свисток в мускулистой волосатой длани, с опаской приближался околоточный тролль. Несмотря на пронизывающий ветер, его нечистое лицо покрывала испарина испуга. Подошел вплотную и замялся, видать, бедняге до смерти не хотелось влезать в дела людей, как того требовали обязанности. Откашлявшись, представитель местной административной власти провозгласил:

— Вы грубо нарушили указ Старейшин о поединках в городе. Придется пройти со мной в магистратуру. Там разберутся.

Выкуси печально глянула на здоровяка и сделала плавный жест. Тролль покачнулся, прислонился к стене дома и тихо сполз на землю.

— Забвение, — прокомментировал хан. — Нам всем нужно срочно уходить отсюда, да и вообще из города. За наши жизни сейчас никто не даст даже гоблинского зуба. Думаю, нам пока следует удовольствоваться содеянным. «Довольствуйся малым — и не будешь нуждаться». [81]Придется всем нам укрыться в Арзамас-Сарае, по крайней мере до битвы.

Хельги вгляделся в Книгу. Представил себе безбрежное бушующее пламя, и в его голову хлынули новые знания: Инферно, Лавовый Червь — это Сапоги Адского Зноя позволили ему заглянуть в магию Огня пятого уровня. Он понимал, что в ближайшее время такие заклинания ему пригодятся. Тимур закончил молитву и присоединился к соратникам.

— Монкге с лошадьми ждет нас у Замятной слободы. Подстава около Инютино готова. Ураггша!


К Франку Браги и Рагнейд направились, погрузившись через квартиру Браги в Гордеевке, предварительно пару часов прокувыркавшись на огромной постели Бориса. Ярл понимал, что совсем потерял голову с Лизаветой, но ничего не мог с собой поделать. Он решил не тратить силы и нервы на бесполезную борьбу с чувствами, а раз так уж вышло, испить чашу наслаждений до дна и потом идти к Хельги с повинной головой и открытой для удара кинжалом грудью. Рагнейд, судя по всему, относилась к происходящему между ними как к само собой разумеющемуся. Ее-то, по наблюдениям Браги, приступы раскаяния не мучили вовсе. Что поделать, ярл видел, что ему досталось — ветреная и взбалмошная особа. Впрочем, с другой ему, еще тому ухарю, скорее всего, быстро стало бы неинтересно.

Идея навестить механика возникла после обсуждения с Дрозофилом проекта перепланировки хозяйства Зомберга. Управляющий предложил построить мельницу, пекарню, коптильный цех и вообще активно начать развивать инфраструктуры замка, а для этого оказались нужны кой-какие механизмы вроде парового двигателя. Браги тут же вспомнил про прохвоста Франка. Предварительно сообщать ему о визите он не стал (мало ли что, в самом деле возьмет и продаст!), но отправил почтового голубя к Мак-Гиру с идеей провести встречу на нейтральной территории и сообщением о планируемом времени своего визита.

Владение Франка оказалось довольно серьезным фортом из дикого камня с круглой воротной башней и четырьмя угловыми, но квадратными. Донжона не было, из-за стены виднелась крыша высокого дома. Однако стены были кривоватыми, башни тоже выглядели немного коряво, ров оказался глубиной по колено, и в нем явно жили лягушки. Довершали нелестную картину какие-то косолапые бараки дварвов, покосившаяся от рождения кузня и кривобокие холмики с норами хоббитов. Все владение окутывала благостная атмосфера релакса и пофигизма. Чувствовалось, что не только хозяин любит побухать. Перед въездом на мост стоял кривой указательный знак, сделанный из рассохшейся сосны, табличка на котором провозглашала:

> «Добрый доктор Франкенштейн.

> Прикладная анатомия и эксклюзивная биомеханика».

При ближайшем рассмотрении оказалось, что цепи подъемного моста проржавели и расклепались. В полуоткрытых воротах, прислонившись спиной к стене, прямо на земле сидел разжиревший орк, украшенный великолепным пунцовым носом. Из доспеха на нем была помятая испанская каска — морион, а из оружия — кинжал, на котором болтался наколотый кусок кровяной колбасы.

— Че надо? — поинтересовался орк, не только не встав на ноги, но и продолжая созерцать колбасу.

— Хозяин дома?

— Дома, пока занят. Клиент у него.

— Я тоже клиент.

— Ничо не знам. Записываться надо. В очередь.

— Ох и долго же ты у меня эту колбасу из своего зада выковыривать будешь, — ласково сказал Браги, переливая из ладони в ладонь зеленое пламя. — Ох и глубоко я тебе ее заколочу!

Орк посмотрел наконец на визитера и обиженно сказал:

— Предупреждать надо, сильномогучий господин. К нам больше всякая босота заходит. Как прикажете доложить?

— Браги и Рагнейд из норгов.

— Извольте подождать. — Орк, к великому изумлению викингов, вытащил из-за спины телефонный аппарат в стиле ретро, набрал «03» и сказал в трубку:

— Сильномогучий хевдинг и маг, Браги-ярл из норгов в сопровождении девицы непонятной профессии из норгов же. — Рагнейд от наглости охранника охнула и просто лишилась дара речи. — К хозяину! — и повесил, мерзавец, трубку.

Телефон тут же выпустил тонкие паучьи ножки, вскочил и побежал в ворота, звеня и вопя:

— Сильномомо… тьфу, холера! Сильномогучий норг Браги из магов к хозяину пришел! Караул, викинг пришел, спасайся, кто может! Сильномогучий норг маг из браги к хозяину пришел, помогите!

Во дворе испуганно ржали лошади. Орк прожевал кусок колбасы, проглотил и сказал:

— Не обращайте внимания. Дурак, он и есть дурак. Сейчас обратно прибежит, приглашать.

Опять порылся за спиной, достал глиняную бутыль литра на полтора. Вынул деревянную пробку, понюхал. Неожиданно предложил:

— Будете?

— Это что? — осторожно поинтересовался следопыт.

— Самогон. Бурачок. Закусь, прошу извинить, кончилась, — и, икнув, доел колбасу.

— Пожалуй, воздержусь…

— Ну и зря. Хороший самогон, хоббиты гонят. Наш, к примеру, никогда не отказывается. И то сказать, нешто просто так стоять будешь?

Логика была железная. Браги задумчиво протянул:

— Ну, если ваш не отказывается… — Взял бутыль из рук орка и глотнул, о чем тут же пожалел. В горле взорвалась граната, слезы брызнули градом. Кое-как отдышавшись, воин спросил с опаской: — Из чего гонят-то? Из отходов хозяйских экспериментов?

— И это тоже, но больше из буряка, репы и мухоморов. О, слышишь? Бежит, дурило. Я ж говорил.

Телефон выскочил, трезвоня и вопя:

— Мастер-хозяин приглашает сильномомо… тьфу, холера! Викинга приглашает в гости мастер-хозяин!

— Трубку сними, — посоветовал орк.

Ярл снял трубку и услышал слегка заплетающийся голос Франка:

— Здорово, старик! Сто лет не виделись! Рад, что не забыл про меня. Давай, заходи!

Ярл повесил трубку, и они вошли во двор. Во дворе у коновязи переступали с ноги на ногу три лошади, красивые и сильные, под дорогими седлами. Рядом стояли навытяжку два бледных высоких субъекта в черной с серебром униформе. Оружия у них не было, но Браги заметил острые иглы клыков и понял, что оружие им и не нужно. Судя по всему, клиент у Франка и впрямь был серьезный и хорошо ярлу знакомый.

Дом механика оказался трехэтажным, с узкими стрельчатыми окнами. На пороге стояло нечто жутковатое — туловище гоблина, точнее, его нижняя половина, на которую был водружен поднос. Посреди подноса красовались большая рюмка водки и бутерброд с сыром, из-под подноса торчали длинные тонкие ручки числом четыре. Две из них взяли рюмку и бутерброд, протянули гостю. Браги, покосившись на Рагнейд, выпил. Водка оказалась очень хорошей, смородиновой, сыр тоже был вкусным, а хлеб — свежим.

— Однако, — уважительно сказал он, ставя рюмку на поднос.

Вторая пара ручек указала на дверь, странное создание шмыгнуло туда же. Хельги пошел за провожатым. Большой вестибюль был завален всяким хламом, от одежды и оружия до корзин с овощами. По неширокой лестнице поднялись на второй этаж. Хозяин нашелся в гостиной, освещенной свечами. Видимо, иногда Франку перепадали настолько хорошие заказы, что все деньги пропить сразу не удавалось, кое-что успевал потратить на интерьер. Кресла и низкие столики были явно куплены у эльфов, тяжелые пыльные портьеры — у них же. Вещи хранили на себе следы былой роскоши и изящества. Кованые шандалы на каминной полке и огромном резном бюро делались, очевидно, совсем не теми гномами, что жили у стен форта. Франк в роскошном шелковом халате с драконами, домашних брюках и легких кожаных туфлях стоял у растопленного камина и курил сигару. В кресле рядом со столиком, сервированным на две персоны, сидел представительный брюнет, румяный, усатый и улыбчивый. Одет сей господин был в синий с золотом камзол немыслимых роскоши и изящества. Отутюженные узкие брюки, тоже синие, с золотыми лампасами, заправлены в сверкающие хромовые сапоги. Белопенное кружевное жабо, заколотое платиновой брошью с черным бриллиантом, довершало все это великолепие. В глазницах господина колыхался абсолютный мрак.

— Проходи, старик! — Механик шагнул к нему навстречу, пожал руку. Пахло от него хорошим одеколоном и дорогим коньяком. — Познакомься с моим гостем, выпей, чувствуй себя как дома. Обмываем только что заключенную сделку. О, какая милашка! Представишь?

Рагнейд кокетливо подала узкую ладошку проходимцу, блеснув жемчужной улыбкой.

— Я Рагнейд, ведьма из норгов и подруга Браги.

— Что ж, я всегда знал, что у Браги губа не дура, но… — Франк сделал шаг назад и восхищенно причмокнул губами.

Роскошный господин поднялся из кресла, пожал ярлу руку. Ладонь у него была сильная, сухая и холодная.

— Приветствую уважаемого соседа, друга и соперника. Для меня честь познакомиться с восходящей звездой клана норгов, с вами, прелестная Рагнейд. О вас обоих последние два дня много говорят в городе. Про то, как захватили прецепторию Тилле без единого сломанного тарана, про то, как перехватили у русов главного поставщика фуража. Я всегда знал, что Дипломатия и Обаяние в руках способной женщины — это страшное по силе оружие, но тут я присоединяюсь к нашему хозяину и также говорю — я восхищен. Получив ваше приглашение, я немедля собрался в дорогу. И вот мы встретились там, где и было назначено.

Франк тупо переводил взгляд с одного вельможи на другого:

— То есть как, где было назначено?

— Не понял? — усмехнулся ярл акульей усмешкой. — С тебя проценты от сделки. Это я попросил барона приехать сюда, потому что есть такой разговор, который я хочу провести с ним на нейтральной территории. Но проценты меня не интересуют, у тебя, бродяга, сегодня на редкость хороший денек, меня интересует скидка на тот заказ, который ты от нас примешь. Усек? Общайся пока с Рагнейд, а мы с бароном потолкуем во дворе.

Девушка недовольно сверкнула глазами:

— Ты собираешься беседовать с бароном без меня?

Браги не нашелся что ответить своей ветреной красавице, но ему на выручку пришел Мак-Гир:

— Уверяю вас, юная леди, мы с ярлом найдем общий язык и без Дипломатии, как находили его раньше. Франк, ты сумеешь как радушный хозяин развлечь свою обворожительную гостью беседой?

— Охотно. Мисс Рагнейд, как насчет пропустить по рюмочке одной вкуснейшей наливки? Браги сказал, что вы приехали с заказом? Вы и представить не можете, как мне иногда тоскливо здесь, в своих хоромах… очень не хватает женской руки, женской ласки… Вы, кстати, не видели Хельги из норгов, он тоже сделал мне заказ, но куда-то пропал и тем самым поставил меня в затруднительное положение…

— Не волнуйтесь, милейший Франк, Хельги — наш боевой товарищ, мы оплатим и его заказ.

— О-о, ваш хрустальный голосок как бальзам для сердца одинокого странника…

Браги и Мак-Гир спустились во двор. Пара слуг гонялись за курицей, успешно от них удиравшей и истошно кудахчущей. Пожилая гномиха в замасленном платье, отдуваясь и кряхтя, вытащила на крыльцо деревянное корыто с бельем, собираясь приступить к стирке. Из грубо сложенного пристроя, видимо, кухни, неслась затейливая ругань поваров, пахло жареным мясом.

— В свете грядущих событий было мудро с твоей стороны встретиться здесь. Ваши перемещения наверняка отслеживаются, и твой визит в мой замок был бы неверно истолкован. Благодарю тебя, ярл, за предусмотрительность и заботу о моей безопасности.

— Что ты думаешь о грядущей битве? — без обиняков спросил Браги некроманта.

Мак-Гир задумчиво прикусил губу.

— Что ж, если у тебя череп как яичная скорлупа — не стоит ехать на ярмарку в Дублин. Старейшины пошли ва-банк. Стало быть, русы шутить не будут. Скверные дела, сосед, что и говорить. Но это чистой воды эмпирика, ты же знаешь, моя позиция — нейтралитет.

— После битвы твой нейтралитет будет уже никому не интересен. Мир разделился на два лагеря. Или ты за власть, или против нее. Нас поддержат кельты, Комтур сообщил, что и монголы тоже встали на нашу сторону.

— Это несколько меняет расстановку сил, но вряд ли окажется решающим фактором. На что ты рассчитываешь как стратег?

— На клан. На кельтов, монголов. И на тебя тоже, барон. Вместе у нас появляется шанс. Армия русов огромна…

— Я бы сказал — бесчисленна.

— Пусть так. Но ветеранов мало, войска давно не нюхали пороха. Наши отряды представляют собой более боеспособные, спаянные, закаленные в битвах подразделения, чем численно превосходящее, но не так хорошо обученное войско противника.

— А взаимодействие? А неразбериха?

— Можно подчинить все единой идее — избежать неразберихи и в соответствии с этим ставить задачи.

— Право, не знаю.

— Из твоего замка очень ограниченный обзор, сосед. Что бы ни произошло — Мир уже не будет прежним. Или русы побеждают и устанавливается диктатура Старейшин, тогда, сам понимаешь, твои дни сочтены, или мы берем верх…

— И что?

— А чего ты хочешь?

— Ты знаешь чего.

— Хм… это будет слишком сильный клан.

— Будучи очень не слабым и сейчас, я слыву достаточно миролюбивым владетелем. Что заставляет тебя думать о том, что, получив Машину Клана, я превращусь в маньяка?

Браги задумался. Мимо них с небрежным поклоном вразвалочку прошел еще один толстый целлюлитный орк — менять караульного на воротах. В руках часовой нес бараний окорок и бутыль из мутного стекла, в которой бултыхалось такое же мутное содержимое. Судя по всему, несение службы в этом доме напрямую ассоциировалось с перманентной жратвой. За орком тащился поваренок, волоча бряцающий по щебню двора зазубренный меч. Браги знал, что Мак-Гир давно вынашивает идею объединения некромантов в один клан. Действительно, волей или неволей Холодные Пастыри, мало кем понимаемые, но всеми недолюбливаемые, везде держались особняком — и у норгов, и у русов, и у ариев. Но создание такого союза сулило неясные перспективы в будущем, потому что противостоять некромантам, слитым в одну могучую силу, не смог бы никто. Однако положение было отчаянным, и ярл решился.

— Хорошо, барон, — вот тебе мое слово! Если мы победим, я поддержу тебя в твоих притязаниях. Не знаю, преуспеем ли мы, но я сделаю все, чтобы ты получил желаемое. Идет?

— Еще одно. Полная реабилитация Агравейна. Что бы он ни сделал, он уже ответил за все годами изгнания. Не проходит и дня, чтобы Агравейн не раскаивался в содеянном и не корил себя за ужасный проступок.

— Это, я думаю, будет проще. Я слыхал о тех временах, когда Мир был молод и не существовало сложившихся традиций и законов. Он действовал во славу клана и перепутал реал с Миром, за что и был наказан. Как бы то ни было, если он сможет внятно объяснить причины своего проступка и доказать, что изменился, мы сможем помочь ему вернуться в человеческий облик.

Мак-Гир с достоинством кивнул. Он торжественно протянул свою руку ярлу и накрыл второй дланью их соединенные в рукопожатии ладони.

— Пусть наши мечи заблещут вместе на величайшей битве от начала времен. Я выйду, и со мной грядет вся моя сила. Наши противники содрогнутся, когда увидят ее мощь. Мы с вашим Оттаром объединим отряды и заслоним вас от первого страшного удара русов. Нежить плохо соображает, но не умеет отступать.

## ВИСА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Выкуси и Хельги в гостях у хана

Хельги пластом валялся на куске овчины, наблюдая, как Выкуси разливает по чашкам заваренный на костре зеленый чай. Она уже дважды накладывала на него Исцеляющее заклинание, но тело все равно болело и ныло. Шутка ли сказать — сделать более шестидесяти километров на лошади без привычки к седлу. Они разбили походный лагерь рядом с Арзамасским трактом в том месте, которое в реале соответствовало Лапшихе. Уже под утро к ним присоединились Монкге с Тимуром, заметавшие их следы. Они сообщили, что в городе волнения из-за схватки перед Святилищем Дракона, людские массы полны слухов и кривотолков, но ясной картины происшествия нет ни у кого, даже у околоточного тролля. Бедняге начисто вырубило память за прошедшие сутки и, испугавшись наказания, он дезертировал со службы и подался в лес к сородичам. Старейшины оказались в непростой ситуации — публичный процесс им затевать не с руки, поскольку они чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы избежать огласки, но желание покарать виновных присутствует.

Хельги поднялся с желанием размять члены и разогнать тупую ломоту в суставах. Выкуси тут же сунула ему в руку пиалу с горячим, отдающим аптекой напитком, и немедленно заставила выпить до дна жгуче-горькую мерзость. Викинг почувствовал, как по телу разливается мягкая теплота.

— Чашка архи подействовала бы еще лучше, — буркнул он, разводя руки в стороны для разминки.

Его лицо обдувал прохладой ветер. Зима стремительно наступала на Мир. Лужи поутру уже сковывались прозрачной коркой льда, в течение дня лед таял, разбрасывая тысячи ярких искр под осенним солнцем.

— Поговори мне еще, — ворчливо отозвалась Выкуси. — Кого вчера с коня два эльфа стаскивали? Меня? Не помнишь сего доблестного воина?

К их шатру неспешной походкой приближался Камиль в компании Тимура-оглана. В руках монголы держали уже знакомую Хельги узкую бутылку с тонким горлышком и несколько маленьких пиалок. Эльфы-кочевники несли тарелки с тушеной бараниной.

— Как спалось нашим друзьям? — Хан озорно покосился на Выкуси и подмигнул Хельги.

Тимур сноровисто вышиб пробку из дубовой коры и разлил молочно-белую, резко пахнущую жидкость.

— Чи байна, би байна, хухен бахкуй — мубайна! — обращаясь к Тимуру, провозгласил Камиль, и тот отозвался веселым смехом, а после перевел:

— Ты — есть, я — есть, женщин — нет, плохо. Великий хан уже начинает скучать по своему гарему.

— За наш союз, — Хельги поднял свою чашку, чокнулся с соратниками и добавил, — и за скорейшее возвращение Сеита в человеческое обличье!

— На все воля Аллаха! Сеиту выпало пройти великое испытание, но «Самый блистательный джихад — это победа над самим собой». [82]Я поднимаю кубок за нашу дружбу. Пусть она будет спаяна, как железо, пусть в ней всегда будут уважение и преданность, — серьезно добавил Камиль и, медленно смакуя, выпил.

Выкуси пригубила напиток, приняла блюдо с мясом из рук слуги и, удобно усевшись на скрещенные ноги, спросила у Тимура:

— Вам удалось скрыть наши следы?

— Да, но мы думаем, что нас все равно найдут.

— Почему?

— Шпеер очень талантлив.

— Шпеер будет держаться в стороне.

Камиль всплеснул руками:

— Велика мощь моей сестры! Он переметнулся к норгам?

— Нет, но и вредить тоже не станет.

— Нам по прибытии в Арзамас-Сарай следует тут же начать готовиться к приступу.

— Забудьте про приступ. Арии об этом и думать не станут. А поднять клан русов на атаку вашего сообщества перед решающей битвой практически невозможно, да к тому же тогда придется им все рассказать. Экзарх не санкционирует утечку информации о Полигоне.

— Хвала Великой Прорицательнице Элеадуна! Значит, Арзамас-Сараю ничего не грозит. Это хорошо! Так чем же мы сейчас занимаемся?

— Тренируемся и готовимся выступать. Собираем артефакты, самые сильные, самые мощные.

— Часть боевых артефактов отдали на перековку Перчаточнику.

— А кто это? Не первый раз слышу, но до сих пор в толк не возьму его роль, — вмешался Хельги.

— Никто о нем почти ничего не знает. Это нейтрал, старый, сильный, занимается тем, что улучшает артефакты. Дерет не семь шкур, а двадцать, да вместе с мясом, но и вещи делает стоящие, — охотно пояснил ему Тимур. — Например, твой лук, викинг, наверняка прошел через Перчаточника, такие предметы в Мире просто так не встречаются.

Разлили еще по одной. Ломота в теле постепенно исчезала. В самом конце осени иногда выпадают такие деньки, когда солнце светит особенно ярко, стоит хоть и холодная, но сухая погода, осенние хляби уже замерзают, а воздух становится по-зимнему чист и прозрачен. Ничто не нарушало покоя бивуака, но вдруг тревожно заржали все лошади разом. Монкге выбежал на середину лагеря и приложил ухо к земле. Выкуси закрыла глаза и сжала виски своими тонкими пальчиками. Оба применили Обзор Мира, мощное заклинание пятого уровня, только каждый задействовал разные Школы. Выкуси — магию Воздуха, Монкге — Земли. Дервиш с озабоченным видом вернулся к костру, Выкуси продолжила прерванное занятие — вновь стала безмятежно обсасывать баранье ребро.

— Я ничего не вижу и не слышу, Великий хан, возможно, опасность придет с воздуха.

— С воздуха, с воздуха, — беззаботно подтвердила принцесса, бросая кость на тлеющие угли. — Только не опасность. Бармалей решил составить нам компанию. Видимо, в городе он уже все сделал. К тому же старый бродяга за сто миль чует хорошую еду и добрую попойку.

В ясном небе увеличивалась и росла темная точка. Беспокойство лошадей все возрастало, нукерам пришлось взять их под уздцы. Через пару минут огромный, величественный, отливающий бирюзой дракон со всадником на спине грациозно для его исполинских размеров приземлился в пятидесяти шагах от них, подняв в воздух тучу прелой травы. Сверкающие белоснежные иглы покрывали его крылья, по всему хребту, кроме участка с прикрепленным седлом, также вздымались острые костяные шипы, преобразующиеся на холке в нечто вроде короны. Седло крепилось несколькими опоясывающими тело дракона кожаными ремнями, соединенными с арниром и стальным трензелем для управления в полете этим битюгом. Дракон покорно воткнул в землю длинные когти всех четырех лап, пригнулся, помогая таким образом наезднику спешиться. Нукеры бросили лошадей и в религиозном экстазе повалились на колени.

— Лазурный Дракон, — благоговейно прошептал Камиль, — Великий Прародитель драконьего племени…

Выкуси легко вскочила и бегом направилась к Бармалею, нисколько не опасаясь его грозного «рысака», один вид которого парализовал всякое движение в лагере.

— А-а, Тифончик, как же я по тебе соскучилась! — Она подошла к дракону, потрепала того по чешуйчатой морде и чмокнула куда-то в область носа. — Хорошо, что ты его забрал, а то мог и издохнуть от тоски, сам знаешь, какой он привязчивый и общительный.

— И не забирал бы, да тумботинские гномы отказались дальше его кормить — все приел у них окаянный проглот, всю скотину, птицу, а впереди зима, без запасов никак. Реликт, оно, конечно, хорошо, но он нас по миру пустит со своей прожорливой утробой. — Бармалей деловито клюнул дочку в щеку и поспешил к костру — здороваться с союзниками.

С Хельги они виделись второй раз, и эта встреча получилась куда более теплой. Бармалей обнял без пяти минут родственника, дружески похлопал по плечу, и в этом жесте было все — и принятие его, Хельги, как кандидата в зятья, и одобрение его действиям, поступкам, и даже некоторое сочувствие, поскольку уж кто-кто, а Бармалей-то доподлинно знал крутой нрав своей дочки. В подставленный им костяной кубок, как по волшебству вынырнувший из объемного дорожного мешка, вместились остатки содержимого бутылки. Бармалей тут же опрокинул его в рот и, вкусно хукнув, заел чарку добрым кусом разваренного мяса со жменью черемши.

Выкуси расседлала Тифона самостоятельно. Она здраво рассудила, что никто по своей воле не рискнет приблизиться к чудовищу, а следовательно, помощников у нее не будет. Протерла ветошью чешую под седлом, и только после того, как отвела дракону территорию для отдыха на приличном расстоянии от лагеря, вернулась на свое место. Пирушка уже была в полном разгаре. Над костром жарились на рожнах несколько жирных сурков, передавались друг другу бурдюки с архи, около очага стояло несколько привезенных Бармалеем из города пузатых бутылок с вином.

— Почему ты оставил Прорицательницу? — нарочито сварливо спросила Выкуси.

— О, она в полной безопасности, — невнятно проговорил Бармалей с полным ртом мяса.

Он прожевал кусок, проглотил его, запил пиалой с вином и продолжил:

— Старейшины, похоже, пошли по ложному следу, который попетляет-попетляет, и все равно в конце концов приведет к одной известной мне зеленоглазой бойкой девице. Решила вызвать огонь на себя, малышка? Не рановато?

— Пора. Я не могу рисковать ее жизнью. Ты абсолютно уверен, что ей ничего не грозит?

— Да, иначе бы меня здесь не было. На нее никто и не думает. Спасибо Шпееру и Франку. Этот мошенник-механик, с его аппаратом оповещения и дезинформации нам очень дорого встал.

— Аппаратом? — с улыбкой уточнил Хельги.

— Аппаратом, — подтвердил Бармалей. — Состоящим вот именно из одного речевого аппарата, который, в свою очередь, включает в себя длинный, исключительно бескостный язык и луженую глотку. Но надо отдать ему должное — свою партию с эмиссаром Франк разыграл как по нотам. Я, признаться, слегка поволновался за вас, но все-таки хорошо, что не пришлось вмешиваться, мне пока лучше побыть в тени. Хельги, друг мой, плесни, пожалуйста, из того рыжего бурдюка, там как будто по другому рецепту сделано, и я хочу попробовать.

— Что-то ты подозрительно доволен, — заметила Выкуси. — Кого-то убил? Или изнасиловал?

— Кого-то вычислил, — оскалился тот. — Купил у нашего раздолбая педикюрного оператора и тут же пригрозил испытать на нем самом, если он не приставит к немцу шпиона.

— Приставил?

— А куда он денется? Так вот, наш ныне покойный гость ходил на доклад, и отнюдь не к Старейшинам. Прежде чем войти, долго прихорашивался. И привратникам заявил, что прибыл к его величеству. Каково, а?

— И кем же оказалось его величество? — поинтересовался Камиль.

— Перчаточником.

Хан присвистнул. Выкуси подумала и заявила:

— Вполне сходится. Старый, очень сильный, на людях практически не появляется. Но без личного присмотра полигон не оставляет. Когда будем мочить?

— После битвы.

— Кого мочить? — изумился Камиль. — Иерарха? Вы хоть представляете себе его уровень?

Бармалей внезапно начал меняться. Нет, внешность осталась той же. А вот суть…

Вельможа. Высочайший сановник во всем блеске власти и могущества. Грозный, мудрый и величественный. Жирные пятна куда-то исчезли с камзола, в глазах полыхнуло темное пламя.

— Светлейший хан, я имею честь быть супругом Владычицы Трав, и как таковой возглавляю Министерство обороны Элеадуна. Говоря открыто, ваш покорный слуга олицетворяет собой военную мощь Эльфийской Пущи, а она, смею заметить, не маленькая. Абы за кого Владычицы замуж не выходят.

— На всякий случай жестоко извиняюсь за неуемное любопытство, — заговорил Хельги, — но я интересуюсь знать, а сколько лет потребовалось вельможному принцу, чтобы достичь нынешнего уровня?

— Семьдесят. В Реальности.

— Скока-скока?

— А ты думал, сынок, что человечество настолько тупое, что нащупало параллельный мир только в конце двадцатого века? — Бармалей снова превратился в добродушного обжору. — Между прочим, до Инквизиции в Реальности жили такие маги, что Наместник рядом с ними просто недоучка. Разные локации возникали в разное время, и ключи перехода не машинной природы, а магической. Раньше их маскировали под магнитофоны, еще раньше — под патефоны, механические пианолы, музыкальные шкатулки. Здешняя локация из молодых, это верно. Ваш Иерарх создал ее где-то в восьмидесятых.

— А возраст? — не унимался разведчик. — Как можно прожить столько лет и сохранить такую форму?

— В каждой локации свои правила, тебе разве не объясняли? В Элеадуне чем выше уровень, тем дольше молодость. И это свойство переносится в Реальность.

Хельги с ужасом уставился на Выкуси.

— Расслабься, — усмехнулась она. — Мне двадцать пять. Родители очень долго планировали мое рождение.

— Семьдесят лет, — заговорил Камиль. — Любопытное было время семьдесят лет назад. Могу я узнать, как ваше высочество оказались в Пуще?

— Командовал полком. Был ранен, застрелился, чтобы не попасть в плен. С тех пор очень не люблю ариев. Во избежание вопросов объясняю — все самоубийцы в Воронеже принадлежат Элеадуну. Местный вариант загробного мира. Проверять не советую, у нас для них совсем не райские кущи. Наоборот. Лично мне потребовалось тридцать лет, чтобы вернуть себе человеческий облик. Ну да ладно, не будем о грустном. Сынок, я когда просил мне налить? Ты меня хочешь уморить жаждой?

День посвятили отдыху, разговорам и ненапряжному возлиянию. Ближе к ночи Выкуси отпустила Тифона добывать себе пропитание. Исполин встряхнулся, как попавший под дождь пес, сделал несколько размашистых шагов, оттолкнулся от земли мускулистыми задними лапами и полетел, набирая высоту, в сторону реки. Нукеры-тургауды Камиля, плотно поужинав, разошлись по своим шатрам, выставив по периметру лагеря усиленные караулы. Ночь прошла спокойно, если не считать стаи церберов, попытавшихся вторгнуться в пределы бивуака, но тут же потерявших несколько своих особо ретивых членов. Утром, после ритуальных ракятов, [83]монголы быстро позавтракали, и кавалькада воинов тронулась дальше по Арзамасскому тракту. Бармалей с Тифоном задержались день, чтобы прилететь позже, убедившись, что никто не идет по их следу. Дорога до Арзамас-Сарая заняла почти весь день, потому что двигались не спеша. Ближе к вечеру миновали пограничную заставу и вступили на территорию хана Камиля.

Где-то от Михайловского аймака начали попадаться распаханные поля, на лесных опушках стояли лесопилки, к которым вели хорошие проселочные дороги. Хотя дело шло к зиме, на лугах еще паслась скотина. Под бдительным присмотром конных чабанов и пастушьих трехголовых собак бродили отары овец, табуны лошадей и даже стада волов и яков. Тимур охотно перечислял взращиваемые монголами культуры — тут были овес, рапс, кукуруза. Юниты-отпущенники сеяли также хмель, коноплю, пшеницу, бобы. Все это скупалось букаулом у населения по твердым ценам. Часть перерабатывалась, часть шла на продажу, остальное оседало в многочисленных амбарах и зернохранилищах хана. В сообществе на сей момент состояло двадцать три человека, каждый из которых имел свой удел, собственное хозяйство и вассалов, а также воинскую дружину. На период военных действий собирался Военный Совет — джихангир, он разрабатывал стратегию и отвечал за внешнюю политику сообщества.

Всадники миновали очередную горку, коих в Арзамасском уделе хватало, и им предстала живописная картина столицы Синей Орды. Хельги ожидал увидеть что угодно — замок, частокол, форт — но его взгляду открылась вполне мирная пасторальная картина кочевого стойбища. К небу из сотен юрт поднимались струйки дыма, лишь в самой середине града возвышались несколько десятков красных кирпичных домов достаточно себе современной архитектуры с башенками, флюгерами, открытыми верандами и витыми лесенками. В ответ на немой вопрос Тимур пожал плечами:

— Залежей глины вокруг полно, кирпич обжигаем сами. Здесь у нас зимние квартиры, а летом мы обычно кочуем со стадами. Лучше нет жизни, чем жизнь на природе, когда воздух вокруг свеж и чиста вода из родника. Может, кому-то такое существование покажется диким, но тогда ему у монголов не место.

Хельги обратил внимание на многочисленные навесы, окружившие город со всех сторон. В небольшом отдалении от поселения стояли заводские цеха. Тимур это прокомментировал так:

— Вокруг города ты видишь наш небольшой сюрприз тем, кто захочет на него напасть. Сторожевые башни расставлены так, что сюда невозможно добраться, не будучи замеченным. И те, кто придет с бедой, пожалеют о своих намерениях, уверяю тебя. А там — мануфактуры, несколько заводов, кирпичное производство с печами Гоффмана и туннельными сушилками. Кирпич мы, кстати, продаем по всей Периферии и очень дорого.

— А юниты кто?

— На заводах трудятся гоблины. Подмастерья, мастера — гномы, конечно. В войсках по большей части кентавры, эльфы. Есть несколько подразделений огров, в специальных отрядах используем полуросликов. В Пустынском аймаке сейчас дотренировывается десяток титанов. Там проживает несколько местных особо ядовитых гидр, к которым даже мы не совались. Хлопотно больно — это идеальные тренажеры для апгрейда стрелков: тяжелые, медленные, неповоротливые. Да ты не спеши, скоро все увидишь своими глазами, а сейчас есть дела поважнее.

Посланный почтовый голубь уже сообщил об их приближении. В Арзамасе уже знали про гибель Сеита, и две его жены-феечки приняли хидад [84]по мужу, который должен был продлиться как обычно — четыре месяца и десять дней. Одновременно шли приготовления к большому пиршеству по случаю приезда важных гостей и победы, одержанной в бою Ансар Аль-Исламом над неверными. Но сначала немедленно созвали джихангир, где хан Камиль хотел объявить о вступлении монгольского сообщества в войну и провозгласить священный джихад Старейшинам. Начало Совета как нельзя лучше совпало с появлением Бармалея верхом на Священном Лазурном Драконе. Тифону отвели место за городом, хотели тут же накормить забитой кониной, но Бармалей решительно отмел предложение — дракон ел только то, что убивал сам. Тогда реликту подогнали пару мычащих волов, от коих через минуту даже рогов не осталось. Благоговение перед Прародителем от этого только усилилось. Пришлось очертить специальный круг, через который строго-настрого запретили переступать зевакам, спешившим поглазеть на диво.

Пока монгольские военачальники совещались, слуги предложили гостям принять с дороги ванну в резиденции Камиля. Гостей потрясло серебряное дерево Чингизидов, возвышавшееся посреди ханского двора. Его окружали искусно выполненные серебряные же львы, из пастей которых били белые фонтанчики, утекавшие в небольшой хрустальный бассейн. Поскольку рядом со львами стояли чаши, Бармалей тут же продегустировал напиток и заявил, что это кумыс отменного качества. Крыльцо дома подпирали массивные колонны, сделанные целиком из драгоценных камней. Сбоку от колонн красовались клумбы, спрятанные внутри огромных аметистовых друз. Двери в дом хана искусный резчик изготовил из сандаловых панелей, украшенных барельефами с изображениями сцен из Корана. Внутри резиденция также удивляла роскошью — драпировки из тонких тканей эльфийской выделки, ковры ручной работы, нефритовые ступени.

Гостей развели по разным комнатам, Выкуси — отдельно, Хельги с Бармалеем — отдельно, каждого из них ждала наполненная водой горячая ванна, выточенная из цельного куска агата. Только воины разоблачились, забрались внутрь и блаженно расслабились, как к ним с веселым оживлением вбежали несколько довольно смазливых эльфийских девушек-прислужниц и стали добавлять в воду различные умащения и благовония. Барышни носили шелковые разноцветные шальвары, их груди были вызывающе обнажены. Они предложили отдыхающим вельможам молочный чай — сутэй, но Бармалей, поморщившись, отказался, и чай тут же заменили на тарасун, рисовое пиво. Прислужницы не собирались удаляться, а, напротив, горели желанием продолжать развлекать гостей. Особое внимание они уделили Бармалею, окружили заслуженного бойца и с девичьим восторженным щебетом начали массировать ему крепкие усталые плечи. Старый бродяга благодушествовал и только время от времени щекотал кого-то из девушек, порождая хихиканье и визги. Хельги быстро окончил омовение, потому что почувствовал себя тут явно лишним. Он извинился, нырнул в принесенный слугами пестрый вышитый халат, сунул ноги в бархатные шлепанцы и пошел прогуляться да навестить Выкуси. Бармалей не возражал.

Выкуси вальяжно возлежала в пышных облаках пены и беззаботно болтала ногами, взбивая в воздух искрящиеся протуберанцы.

— Как там папенька?

— Расслабляется…

— Понятно. А ты что-то быстро…

— Да как-то неловко сидеть голым в компании кучи хохочущих женщин…

— Тем более что на тебя никто внимания не обращает? — Выкуси залилась смехом. — Еще бы, я пообещала снять скальп с каждой, которая подойдет к тебе ближе чем на полметра!

— Вот они и ходили вокруг по стенке, а я-то думал… Придется тебе, принцесса, самой расплачиваться за свой опрометчивый поступок, — с этими словами Хельги сбросил халат, отшвырнул шлепанцы и нырнул в душистую ванну к своей возлюбленной.

Когда на осеннем небосклоне зажглись первые яркие звезды, гостей пригласили за накрытые столы. Праздник устроили прямо во дворе резиденции. По периметру разожгли жаркие костры, согревавшие пирующих, на столбах запылали ночные спиртовые светильники. На длинных вертелах целиком жарилось несколько тарбаганов, повара разливали в чашки из голубого фарфора традиционный монгольский хорхог с плавающими в нем баурсаками.

Рекой полились заздравные тосты. Вереница слуг обносила гостей блюдами с шуджуком, казы, доотуром, хиамом, предварительно объясняя приезжим рецептуру и состав яств. Во время вечера Хельги успел перезнакомиться со всеми представителями монгольской знати, кроме главы Ветви Ведьм Хакима Одержимого. Он совершал хадж, впрочем, к битве его ожидали. Зато с его заместителем, Гуюком, произошла обстоятельная беседа, во время которой Хельги открыл для себя много нового об устройстве Мира, о нравах юнитов, об их способностях и потенциале. Монголы в отличие от норгов не смотрели на Маленькие Народы как на пушечное мясо, а старались найти всем применение сообразно с их навыками. Поэтому-то у них и процветали ремесла, появились зачатки технологии. Но, развивая экономику, кочевники ни на секунду не забывали, что добро должно быть с кулаками, а в Мире тем паче. В отличие от кланов города, у монголов имелись два главы Ветви Воинов. Первый — темник Джелял-эддин, двухметровый батыр устрашающего вида, но кроткого нрава в быту, очень образованный человек, читающий наизусть эпос «Гэсэр». Он руководил обучением мергенов и кешиктенов, мастерски прививал рекрутированным в войско эльфам и кентаврам тактику монгольской боевой карусели. Второй — Джанибек-Мюрид — оказался еще более колоритной фигурой. Невысокий ладный крепыш с темными как антрацит глазами и гладко выбритым черепом, подполковник артиллерии в реале, демобилизовавшийся из армии после Первой чеченской кампании, он и в Мире нашел себе достойное применение.

— Выставим на битву несколько арткорпусов, — пообещал он Хельги, чокаясь с ним огненным архи марки «Чингиз». Бармалей, распробовав сей напиток, тут же возжелал приобрести несколько ящиков и наладить регулярные поставки в дальнейшем. — Под моим началом сейчас более тысячи двухсот стволов, часть из них спрятана от любопытных глаз вокруг Арзамас-Сарая под маскировочными навесами.

— А, так вот о каком сюрпризе для врагов говорил Тимур…

— Истинно так…

— А какие орудия?

— Да самые разные: катапульты, онагры, скорпионы, баллисты, спрингальды, гастрафеты, оксибелы. Я все хотел попробовать, так что конструировали разные. Ну и конечно, наши родные требучеты, как без них. Также недавно приняли на вооружение огнеметы: греческие сифонофоры и китайские Огненные Копья. Главное, — Джанибек-Мюрид заговорщически обнял викинга, — чтобы их до времени не обнаружили. Ты, говорят, отличный разведчик, тут тебе и карты в руки. Нам судьба стоять в обороне, а наша артподготовка способна начисто выкосить первую атакующую волну. Вместо камней бить будем оловянными болванками и подожженными снарядами из смолы и дегтя.

— А как с точностью?

— Наводчики у меня полурослики, у них глаз верный. Эльфы стреляют даже лучше, но они не в ладах с техникой. А огры — подносчики снарядов. Работают слаженно. Давно хотел попробовать своих в достойном деле, и вот повод представился. Давай, друг, выше чарку. Не шутки ради мы идем в бой, а за правду, оттого и легко на сердце!

Расходились уже под утро, а тех, кто не в силах был пойти домой и свалился после трудов праздных на пиршественной поляне, слуги укрыли теплыми овчинными тулупами, не переставая поддерживать огонь в кострах. Хельги, изрядно пошатываясь, добрался до опочивальни с помощью дворецкого — пожилого сморщенного безбородого гнома. Шаря в темноте в поисках постели, он услышал из глубины спальни насмешливое контральто Выкуси:

— Явился-таки, муха бражная. Иди на мой голос, а то точно на половике уляжешься, тоже мне, разведчик. Ничего, завтра я устрою тебе экстремальную физиотерапию. Мы полетим на Тифоне на прогулку. Пора тебе, мой герой, посмотреть на Мир сверху.

Хельги с размаху бахнулся на кровать и отключился еще в полете до подушки. Он уже не слышал, как Выкуси, что-то довольно мурлыкая, прижалась к нему и положила себе на плечо его тяжелую руку.

## ВИСА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. Все не то, что кажется

Урсула ходила по Колонному залу Капитула, обхватив себя длинными тонкими руками, нервно сжимая и разжимая пальцы. Ее туфли выбивали отчаянную дробь по мраморным плитам, а зеркально отшлифованные малахитовые стены отражали мечущуюся женскую фигуру. Несмотря на наглухо закрытые ставни и жарко горящий камин, в зале было довольно прохладно, так что собравшиеся позволили слугам накинуть на себя шерстяные пледы.

— И как вы предлагаете сказать это Ему?Простите, но осенний призыв сорван, потому что в вашей любимой песочнице только что замочили вашего рекрутера? Или еще вариант: простите, но у нас в течение двух лет действовала тщательно законспирированная диверсионная группа Элеадуна с разветвленной резидентурой? И мы ничегошеньки не знали, а они, злыдни, натворили та-а-акого?

Второй Старейшина, Йорген, следил за ее передвижениями с достаточно равнодушным видом.

— Вариант так себе. Но что именно, по-твоему, мы не так делали?

Третий Старейшина, Ратмир, коротко предположил, каким именно местом они щелкали все два года. На Урсулу, главу Совета, это не произвело ни малейшего впечатления. Она истерически всплеснула руками и в своем длинном платье с широкими рукавами в этот момент стала похожа на большую рассерженную цаплю. Впрочем, таково и было прозвище, которым за спиной наградили ее коллеги по цеху.

— Да, мы приняли меры. У нас не имелось иного выхода, как только попытаться устроить общую свалку, отвлечь кланы от глобальных вопросов, так, чтобы у них не осталось желания совать нос не в свои дела. Но если этого окажется недостаточно? Если Онна секунду предположит, что мы не владеем положением и пустили все на самотек? Что город охватила смута?

— Тогда в локацию войдут карательные отряды из ЕгоНижней Саксонии. Они вырежут все живое, и история Мира начнется снова, — мрачно сказал Ратмир. — А попытка защитить своих для нас закончится провалом, и имена наши будут прокляты.

— Главное, что никто не понимает, что и зачем мы делаем. Нас ненавидят и те, и эти, — подвела итог Урсула.

— Нет, не так. Эти — ненавидят, те — не понимают, — уточнил Йорген. — Мы в их глазах — кровожадные упыри, задумавшие вдоволь напиться крови. Никто и мысли не допускает, что альтернатива куда хуже…

На тронном кресле, обитом кожей дракона, материализовалось небольшое белесое облачко. Оно наливалось объемом и на глазах принимало форму человеческой фигуры. Старейшины торопливо расселись по своим местам. Вскоре Экзарх Марко ди Яковиц был среди них. Они знали его в реале, неоднократно гостили на его шикарной вилле на окраине Макдебурга и были в курсе того, что в реале Экзарху восемьдесят три года, он стар и уже немощен телом. Вокруг ученого и удачливого бизнесмена, удалившегося на покой, постоянно вертелась жадная до денег свора врачей, поддерживая искру жизни, тлеющую в его организме. Удивительно, но в Мидгарде, где человек имел власть над своим возрастом, Экзарх также выбрал образ древнего мудреца, чело которого увивали белоснежные, собранные сзади в хвост волосы. Смуглое лицо его густо и глубоко прорезали борозды прожитых лет, канаты вздувшихся вен покрывали его руки, седые брови грозно нависали над колючими ярко-голубыми глазами без признаков теплоты. Истинный ученый по натуре, Экзарх в приватной беседе так объяснял свое предпочтение: «Посмотрите на работу великих голландцев, учителя и ученика, Рубенса и Ван Дейка. Каждый из них написал картину „Святой Иероним“. Это библейский старец, который вытащил у льва занозу, после чего лев всегда сопровождал его. Обратите внимание, как бодро выглядит Святой Иероним у Рубенса и каким немощным он предстает у Ван Дейка. Первый писал картину в преклонном возрасте, второй — будучи молодым. Это потому, что молодость видит в старости лишь предвестника тления, а старость ощущает в старости спокойную мудрость и бодрость духа. Так вот и я — не тягощусь возрастом, а наслаждаюсь им».

Владыка двух локаций поудобнее устроился на троне, обвел взглядом Старейшин и тяжело вздохнул. Те хранили напряженное безмолвие.

— Каждые четырнадцать лет нас потрясает кризис, — медленно начал Экзарх, задумчиво растягивая слова. — Так устроена эта часть Мира. Я так устроил его. Пришлось оставить в нем частичку нестабильности из-за того, что я, к сожалению, тоже смертен, и те, которые будут здесь править после меня, должны иметь хотя бы шанс устроить все по своему усмотрению. Я нашел это справедливым. Однако на этот раз дело зашло слишком далеко. Все может закончиться Хаосом, все законы и сам Мир могут полететь к чертям. Куда вы смотрели, хотел бы я знать?

— Мы были заняты, — угрюмо возразил Ратмир.

— Вы преуспели в своих занятиях?

— Границы Периферии расширились по периметру на двести километров. Исправлены более сотни багов, сглажены диспропорции во многих артефактах и сбалансированы характеристики большинства мобов. Практически готов новый замок с полным набором юнитов, — быстро доложила Урсула.

— Это потому, что вы — отличные Инженеры, талантливые Архитекторы, но скверные Политики. Я зря забрал вас из кланов, вы отдалились от них, забыли их нужды. С другой стороны, оставайся вы в кланах, вы бы отстаивали их интересы и постоянно грызлись бы между собой в ущерб общим делам… М-да… Вы увлеклись созиданием и позабыли об управлении. А что за геноцид вы устроили? Всеобщая Битва! Кому это нужно?

— Мы рассудили, что необходимо отвлечь их от поисков Талисмана Властителя, занять делом, дать им общую идею, — виновато произнесла Урсула, опуская взгляд.

— Ничего себе, хорошую идею вы им подбросили — объединить силы против себя. Не иначе как у власть имущих случился приступ суицида!

— Мы думали, что иначе все может быть еще хуже, — напрямик сказал Йорген.

— Куда уж хуже! — фыркнул Экзарх.

— Мы боялись, что вы можете применить жесткие меры ко всей локации, если почувствуете угрозу существующему порядку, — упрямо стоял на своем Йорген.

Властитель горестно замолчал, обдумывая услышанное. Старейшины недоуменно переглянулись. Они знали Ди Яковица много лет, но сейчас в его речах и облике появилось что-то новое. Экзарх неподвижно смотрел на плиты пола, что-то для себя решая.

— Помните, я рассказывал вам о вульгарном дарвинизме, сторонником которого являюсь? — наконец произнес он.

— О дуализме личности? — переспросила Урсула.

— Да. О том, что каждому человеку присуще проявлять положительные и отрицательные эмоции, которые требуют выхода. Как там у О. Генри… Сейчас вспомню… Ага, вот: «Если вы поощряете человекоубийство, то заприте двух лучших друзей в хижине…», и так далее… То есть в каждом из нас сидит свой доктор Джекил и мистер Хайд, которые на свой манер скачут в нашей голове и по очереди, и в хаотичной последовательности… Первые Миры Мидгарда создавались нашей группой по образу книг фэнтези, а не боевых компьютерных игр, как, уверен, думают молодые Игроки. Мы сами были еще юны, горячи, часто спорили, многое делали как дилетанты. Но это ничего — непрофессионалы построили Ноев ковчег, а профессионалы — «Титаник». Хотя изначально все делалось не случайно, а с определенной идеей. И эта идея была высокоморальной. Пусть все худшее, что есть в нас, — стресс, агрессия — разрядится, выплеснется в Мире и оставит в реале ту часть нашей личности, что тяготеет к добру и творчеству. Эта локация была одной из первых, и спроектировал ее лично я. Потом появились другие, стали изменяться законы Миров, но эта — очень дорога мне как радость, как восторг первого творения. Неужели вы допустили мысль, что я могу причинить боль своему детищу, своему ребенку, пусть даже несовершенному?

В тишине стало слышны отдаленные голоса прислуги на нижних этажах да свист осеннего ветра, задувавшего в плотно прикрытые створки узких окон башни. На верхних ярусах всегда гуляли сильные ветра, безжалостными сквозняками проникая в малейшие щели.

— А как же быть с вашей подготовкой экспансии в Элеадун? — не сдавался Йорген.

Экзарх понурил голову, как от непосильной тяжести.

— Владычица Трав изрядно утомила меня своей идеей экспорта гуманистической революции. Если Мир станет прекрасным, как одуванчиковая поляна, человечество в реале вымрет в течение двух поколений. Как это можно не понять? Хотя… Может быть, можно и не понять… М-да, не исключено, что я слишком долго держал вас в неведении, признаю. История знает немало примеров, когда изобретатель сам не представляет, что его изобретение может быть использовано как оружие. Сахаров тоже, я думаю, не сразу понял, какие беды человечеству сулит применение водородной бомбы. Мы, разрабатывая концепцию локаций, не сделали такой ошибки — сразу осознали, что можем создать оружие массового поражения, аналогов которому не знала история. Это не бомба, не ракета, это — страшнее, потому что наше открытие может взорвать цивилизацию изнутри, полностью затормозить ее развитие. Поэтому предполагались ограниченное количество ключей и жесткий возрастной ценз Игроков. Если вам интересно, рабочее название проекта — «Забавы для стариков». Мы создали Мидгард. И все равно повторили ошибку горе-ученых, не видящих дальше своего носа и не думающих о последствиях своих действий, потому что теперь уже все иначе. Мир пишет первые страницы собственной истории, избавляется от назойливых пастырей. Я как мог сопротивлялся процессу, но теперь с этим покончено.

— Почему? — вырвалось у Урсулы.

— Почему? Старческий эгоизм, вероятно, или я, осознав свое бессилие, отступаюсь… Но об этом позже. Пока же вернемся к нашим проблемам. Хм… Я даже не знаю, что для вас будет лучше: если центристы победят или русско-арийский альянс потерпит поражение?

Совет вновь недоуменно переглянулся. Выражение «для вас» отдавало отстраненностью, Экзарх как бы дистанцировался от проблемы после многих лет жесткого правления, когда ничто здесь не свершалось без его участия.

— В случае поражения идея объединения оппозиции против власти не умрет, а станет крепче, и в следующий раз они непременно победят и перевернут все вверх дном, — продолжал Властитель, словно не замечая возрастающую тревогу своих ставленников. — В случае, если они возьмут верх сейчас, имеется немалый шанс того, что вчерашние триумфаторы мгновенно превратятся в недругов, как это произошло с антигитлеровской коалицией. Тогда все вернется на круги своя. В любом случае не вздумайте вмешиваться и оказывать центристам помощь или поддержку. Не повторяйте уже допущенные ошибки.

— А их противникам помогает Элеадун, — сварливо отозвался Ратмир, бывший глава клана русов.

— Помощь будет невеликой, ибо способности Прорицательницы в период коллапса не действуют. Как и способности Норы, так предопределено. — Нора являлась штатной Прорицательницей Нижней Саксонии, Совет знал это. — Вы раздали русам на сорок ключей больше, это преимущество нивелирует силу двух элеадунских выскочек. С ними нужно было раньше решать, что уж теперь… дергаться. Необходимо признать — они профессионалы и сумели вас провести.

— Нора ошиблась с Проводником, — заметила Урсула. — Норг оказался безопасен. Шпеер доложил, что он с принцессой Элеадуна сейчас гостит у монголов.

— Боюсь, вас опять обвели вокруг пальца. А Шпеер, похоже, ест из двух кормушек. Вы услышали слово «Прорицательница», вам подсунули под нос элеадунскую девицу, и вы, как глупые караси, заглотили наживку. Кто вам сказал, что норг не преуспел? Он должен был стать Проводником в Мидгард будущей возможной Прорицательницы, при чем тут эта, как ее там, Выкуси?

— Но она же…

— Она уже является ей!!! — подавшись вперед, рявкнул Экзарх, и на секунду все узнали прежнего Властителя. — Ну как можно было настолько уйти в программирование, чтобы не замечать очевидных вещей?! Беда в том, что вы не живете тут, а пассивно за всем наблюдаете, больше любуясь своей работой дизайнеров, нежели вникая в дела Игроков.

— И что же теперь нам делать?

Экзарх опять долго смотрел в одну точку, потом заговорил, словно обращаясь к самому себе:

— А может, наступил момент, когда дети выросли и родителям не надо пытаться контролировать их, а нужно просто позволить самим выбрать свой путь? Занятно было бы посмотреть… Эх, если бы только… — Он прервал речь и вновь замолчал.

Когда Властитель после очередной длинной паузы заговорил негромким, слабым, усталым голосом, его слова громом прогремели в тишине Колонного зала:

— Вообще я сегодня появился здесь не для этого. Я здесь, чтобы сообщить вам очень важную новость… Время жизни моего бренного тела в реале истекло. Завтра я ложусь на операцию, и, если мне повезет, я получу еще один год существования на постоянных обезболивающих препаратах. Практически стану растением, овощем. Всего один год, наполненный адскими страданиями и анестезирующим дурманом, не больше. Я собираюсь полностью провести его в Мидгарде и благодаря временному парадоксу превратить в шестнадцать лет полноценной жизни. Но мне надоело интриговать, наблюдать и командовать. Мне жалко тратить на эти бесплодные действия свое поистине бесценное время. Я хочу вновь обрести молодость, пройти путь с первого левела, ощутить саму силу жизни, вновь напоследок познать любовь… Боюсь, теперь вы будете предоставлены сами себе. А Мир пусть живет своей жизнью, его судьба теперь полностью в его руках…

— А как же программные коды? Ключи к администрированию основных принципов построения локации? — заволновался Совет, еще не совсем осмыслив услышанное.

— Помните, с чего я начал сегодня? Дерзайте, время перемен пришло, и, быть может, очень хорошо, что вы не помешали Проводнику. — Силуэт Экзарха начал растворяться, обивка трона стала проступать сквозь контуры его плеч. — Ведь следующий шанс представится только через четырнадцать лет…

— Погодите, вам же тогда придется умереть в Мидгарде? Чтобы начать все сначала?

— О, за этим дело не станет, моя смерть уже предрешена, — раздался голос из пустоты.

Властитель исчез. Старейшины сидели, оглушенные новостью.

— Офигеть, — высказался Ратмир от имени всех. — Интересно, какой левел у него здесь? Двухсотый? Единственный легальный способ начать с нуля — погибнуть от чьей-то руки. Кому повезет сразить Иерарха? Счастливчик вмиг станет самым сильным бойцом локации.

Урсула всплакнула.

— Мне жаль Марка. — Сквозь всхлипы она впервые осмелилась назвать его по имени. — Неужели он умрет?

— Славный оказался дед, — глухо отозвался Йорген. — А я всегда считал его бездушным извергом… Кто бы мог подумать?

## ВИСА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. Стоунхендж на новый лад и встреча друзей

Они спешили, но все равно — по мнению Браги, двигались слишком медленно. С непривычки к седлу Рагнейд натерла себе все, что только могла, и теперь постоянно охала и возилась, тревожа своего скакуна. Места вокруг были дикие, Семеновский район. Глухомань, безлюдье. Изредка на тракт из кустов высунется морда василиска, оближет алым раздвоенным языком зеленые губы и опять спрячется в зарослях, изредка пролетят над кронами деревьев гарпия или драконья стрекоза. За двое суток им навстречу прошел в город гномий обоз из сорока телег под солидной охраной кентавров, вот и весь дорожный трафик. Несколько раз издалека видели взрослых единорогов. Рагнейд все порывалась поймать хоть одного царственного зверя, но Браги из экономии времени запретил ей.

На ночевку встали сразу после Семенова, рядом с трактом, напротив деревушки хоббитов — и вызвали живейший интерес у местных жителей. Не успел разгореться бивачный костер, как явились несколько местных доброхотов со свежеиспеченными хлебами, кругом истекающего молочными каплями сыра и кувшином пива. За разговором время пролетело до полуночи. Полурослики рассказывали о своем тяжелом житье-бытье, о систематических потравах посевов кабанами и василисками, о набегах на деревню по понедельникам диких новорожденных юнитов. Хоббиты платили необременительную дань кельтам — за охрану. Раз в неделю те присылали нескольких бойцов для защиты поселения. Друиды ловили по округе и отгоняли в свои владения, дальше на север, всяких появившихся в начале недели нелюдей. Полурослики торговали с расположенным в глубине Раздряжного леса большим подземным городом гномов и совместно с ними отправляли в город обозы с товарами на продажу. Рагнейд рассказала хоббитам о Зомберге, его хозяйстве, планах развития, о своем желании учредить всяческие ремесла и привлечь на свои земли вольных поселенцев. Хоббиты задумчиво чесали спутанные волосы на затылках, обещали подумать, поговорить со всем людом, а ежли решат, то, может, и сняться с места, переселиться под защиту знатных хевдингов. Когда пиво было допито, полурослики с поклонами отбыли обратно к себе, а Браги с Рагнейд завернулись в шерстяные одеяла, выставили Охранные заклинания и, согревая друг друга, постарались побыстрее заснуть, чтобы завтра пораньше тронуться в путь.

На кельтский дозор они наткнулись чуть позже полудня. Из зарослей на тракт при их приближении вышли два человека, в которых норги сразу узнали немногословных сыновей Нейла. Кельты, тепло поздоровавшись, спросили, не голодны ли путники, не нуждаются ли в отдыхе, а получив отрицательный ответ, взяли их лошадей под уздцы и свернули с тракта на еле заметную узкую тропу, петляющую среди соснового бурелома.

До дунума добрались часа за три. Еще в окрестностях Брейдена им стал попадаться спешащий по своим делам Маленький Народ, тут и там из глубины леса доносились стук топоров лесорубов, протяжные возгласы перекликающихся людей. Тропа делалась все шире и шире, потом раздвинулась до размеров хорошей проселочной дороги с многочисленными, тщательно утрамбованными ответвлениями. Перед городищем кельты вспахали поля и огороды, каждый из которых был окружен неслабым тыном, видимо, вредители донимали и их. Выйдя на опушку в двухстах шагах от городища, норги сразу услышали сердитое гудение. Над лесом неподвижно висела огромная стая драконьих стрекоз. Как только путники показались на дороге, эскадрилья из пары десятков жужжащих чудищ с длинными тонкими саблезубыми клыками и фасетными глазами-шлемофонами, закрывающими половину морды, спланировала прямо на них. Несколько секунд стрекозы внимательно и явно враждебно изучали незнакомцев, потом, видимо различив среди них кельтов, стая синхронно развернулась и вновь поднялась в воздух.

— Они атакуют только предметы и животных, находящихся в воздухе, — успокоил викингов один из сыновей Нейла. — Челюсти таким образом устроены. А так… цены бы им не было. Но непослушные — страсть, все норовят удрать и разлететься. Только несколько друидов могут управлять ими.

Викинги не спеша шли по дороге к дунуму, с любопытством знакомясь с жизнью северян. Брейден окружал высокий деревянный тын из вкопанных в землю заостренных сосновых бревен. Укрепления располагались в несколько рядов, последний из коих представлял собой многоугольную деревянную крепость со сторожевыми башнями по периметру. На башнях стояли дозоры и внимательно оглядывали окрестности. У частокола кельты прокопали небольшой ров, через который перед воротами в дунум был переброшен свисавший на толстых цепях подвесной мост. Около ворот на небольшой площадке толпился мастеровой народ в основном гнолльской национальности. Полным ходом шло дубление кож: кто-то скреб шкуры, отделяя жир, другие натирали сыромять дегтем, кто-то раскраивал готовые чепраки, тут же над выделкой пушнины трудились скорняки. Рядом, в большой рубленой избе, стучали о наковальню кузнечные молоты. Между рабочими сновали маленькие существа, похожие на фей, не помогавшие, а, скорее, мешавшие ремесленникам. Те незлобиво отгоняли надоедал, но иногда принимали от них кубки с каким-то питьем или нехитрую закусь.

— Пикси, друиды считают их священными, — буркнул провожатый в ответ на недоуменный взгляд Рагнейд. — А они вечно путаются под ногами. Никакого толку от них. Разве что иногда сторожат посевы да помогают варить эль. Мы их не прогоняем — привыкли.

В стороне от полей за Брейденом виднелась странная скульптурная композиция из каменных глыб. Издалека не было понятно, то ли это причуда природы, то ли рукотворный архитектурный ансамбль.

— Стоунхендж? — хмыкнул Браги.

Их проводник досадливо поморщился, как если бы норг невзначай задел что-то очень важное.

— Карусель Великанов. Наша святыня, — угрюмо ответил он.

— Прости, старик, я не знал, — сокрушенно извинился ярл.

— Ладно, — великодушно пожал плечами кельт. — Не мне вам о ней рассказывать. Спросите брегана или джоддока.

Перед воротами их остановила стража — пара молодых дендроидов. Небольшого роста, не более трех метров, они выглядели комично в зеленых форменных плащах. Охранники вполголоса спросили о чем-то сыновей Нейла, их голоса походили на скрип несмазанных петель. Удовлетворившись ответом, легко распахнули тяжелые деревянные ворота.

Первое, что увидели норги, была здоровенная розовая хавронья, привольно лежавшая в трех шагах от входа в город. Юный голенастый щенок весело скакал вокруг свиньи и пытался ухватить ее за ухо, но та не обращала никакого внимания на собаку. Ближе к центру Брейдена невысокие, но крепкие основательные избы расступились, выводя путников на городскую площадь. По контуру ее располагались дома местной знати, выглядели они представительно и богато. На площади рос огромный раскидистый дуб, Мировое древо сообщества, которому поклонялись и приносили дары. Около древа на широких скамьях их ожидали, уже предупрежденные гонцами, бреган Фаррел, Нейл, джоддок Ангус и другие кельтские вельможи. Их парадные хитоны были густо покрыты россыпью драгоценных камней. Браги знал, что кельты очень богаты, поскольку ни с кем не торгуют, не тратят деньги на войну, живут в своем мирке, сохраняя сокровища и ресурсы, но даже он вынужден был признаться себе, что реальность превзошла все его ожидания. Вшитые в клетчатые пледы и кожаные сапоги алмазы и изумруды стоили, наверное, целое состояние, вся одежда была оторочена горностаевыми или собольими мехами, пуговицы ювелиры выточили из небольших золотых самородков. Драгоценности покрывали и рукояти их парадных мечей, и ножны.

— Здравствуйте, долгожданные гости! — Фаррел церемонно поклонился Рагнейд и заключил Браги в медвежьи объятия. — Рад вновь видеть вас в северных угодьях…

Его примеру последовали все остальные. Ярла обнимали, дружески похлопывали по спине и плечам, викинг даже слегка смешался от такого горячего проявления дружелюбия. С Рагнейд кельты церемонно раскланялись, девушка кокетливо приняла их приветствия.

— Хотят гости отдохнуть или сразу пойдем, отведаем плоды земли нашей?

Браги переглянулся с Рагнейд, та хитро улыбнулась.

— Дорога к друзьям не бывает длинной, мы и устать-то не успели, — это сказала та, что недавно жаловалась на ломоту во всем теле после конной езды.

— Добро, — улыбнулся Фаррел. — Нейл, веди нас за стол.

В широкой зале, обитой душистыми кедровыми досками, длинные столы ломились от снеди. Многочисленная дичь — куропатки, рябчики, перепела, несколько запеченных на углях поросят, розовые ломти ветчины и гроздья колбас поджидали едоков в компании кувшинов с медами и хмельным элем. Слуга-гнолл обнес всех чашей густого смородинового пунша. Бреган встал во главе стола и произнес заздравную речь.

— Я поднимаю сей кубок за наших гостей, за наших друзей-норгов и за грядущий союз между двумя северными народами. Пусть всегда наши дела и мысли друг о друге будут чисты и прозрачны, как ледяная вода северных рек. Прямодушие, честность, преданность отличают от прочих и нас, и викингов. Бейд Цалмхар! Будем здоровы!

Все встали и хором поддержали тост. Зазвенели содвинутые тяжелые кубки, послышались одобрительные возгласы.

— Сегодня мы едим, пьем, веселимся, — предложил Фаррел, — о делах поговорим завтра.

Браги кивком выразил согласие, говорить он не мог, потому что рот был забит жареной свининой. Пир продолжался весь оставшийся день с перерывом на традиционные кельтские забавы — метание камней, бревен, прыжки со щитом и мечом. Во всех игрищах первенствовали хозяева, но и Браги не ударил лицом в грязь: неизменно входил в тройку призеров. Кельты отдали должное ярлу и пригласили его на следующие состязания, которые должны были состояться через три месяца, во время праздника Имболка — рождения ягнят. Викинг обещал к тому времени потренироваться, чтобы всем как следует надрать мягкие места.

Постелили им с Рагнейд вместе — с молчаливого согласия обоих.

Утром Браги проснулся с гудящей, как колокол, головой, скинул мохнатое одеяло, чтобы побыстрее опрокинуть на себя кадку холодной воды, но залюбовался обнаженной фигуркой своей барышни. Рагнейд словно бы и не спала вовсе, а может быть, почувствовав, что ее рассматривают, перекатилась со спины на живот и, наклонив голову, в свою очередь лукаво глянула на ярла. Она улыбалась, ее глаза по-новому искрились, казалось, девушка чего-то ждала. Браги уже протянул руку, чтобы взъерошить ее мальчишескую прическу, но его ладонь замерла на полпути. Он вспомнил.

— Дежавю, — пробормотал викинг, а про себя обреченно подумал: «Мне на роду написано самые важные дела свершать в пьяном виде».

— Я вообще-то ждала: «С добрым утром, милая!» — Рагнейд обиженно поджала губы. — Нет, уже не милая, уже — дорогая.

— С добрым утром, дорогая, — как автомат повторил ярл.

— Жениху разрешается поцеловать невесту, — торжественно провозгласила Рагнейд.

«Именно», — горько подумал ярл, целуя губы прекрасной ведьмы и одновременно тоскливо озираясь по сторонам с последней бесплодной надеждой смыться с места преступления.

Вечером, после того как они расположились в покоях, Рагнейд совершенно по-девичьи чрезвычайно занимал вопрос: что думают кельты об их с Браги взаимном статусе, а ярл возьми да и брякни, что хозяева северной Периферии, скорее всего, полагают, что они — муж и жена. Рагнейд в ответ насупилась и вроде бы огорчилась, что они невольно начали переговоры с обмана — не станет ли это потом свидетельством их неискренности? Браги решительно заявил, что уж это-то дело поправимое, и тут же сделал Рагнейд официальное предложение руки и сердца, присовокупив, что не хочет прослыть обманщиком, да и Зомбергу нужна хозяйка. Девушка по своей кокетливой натуре немного покапризничала, дескать, это похоже на альянс по расчету, потом с самым серьезным видом подала ярлу руку и дала согласие на брак. Разгоряченные вином и только что свершившимся событием, они завалились в постель и занялись любовью.

Но уже через несколько минут бравый ярл и думать забыл о сожалениях по поводу своего поспешного решения, а позже, совершив утренний туалет и облачаясь в походный костюм, решил быть фаталистом и довериться судьбе, уверив себя, что до сих пор судьба ему благоприятствовала. Когда они наконец вышли из гостевых покоев, все знатные кельты ждали их за сдвинутыми для переговоров столами. Тут же сидел насупленный гном с ворохом бумаги, готовый исполнять обязанности писца. После приветствий и вежливых расспросов, хорошо ли отдохнули гости, бреган предложил утреннюю прогулку для разминки членов, в течение которой можно неторопливо побеседовать. Браги согласился, но сразу решил задать важнейший вопрос:

— Бреган, я готов на любые прогулки и на все, что угодно, по усмотрению гостеприимных хозяев, но скажи мне прямо, вы поможете нам в Великой Битве?

Рагнейд бросила на ярла возмущенный взгляд, но промолчала.

Фаррел вздохнул и протянул викингу руку.

— Мы всегда держим слово, данное врагам, а тем более слово, данное друзьям. Мы друзья теперь, не так ли? Это значит, что наши жизни принадлежат друг другу. Смело можете на нас рассчитывать на поле брани. Но нам кое-что понадобится и от вас. Взамен — потому что среди друзей не может быть торга, и все же нам нужна ответная необременительная услуга.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул Браги. — Назови свои условия.

— Позже, это не горит, — остановил его бреган. — Вначале давайте пройдемся.

За прошедшую ночь погода существенно изменилась в худшую сторону. На улице по-зимнему дул пронизывающий ветер-баргузин, косой резкий дождь пополам со снегом орошал замерзшую землю.

— Надеюсь, летом снега будет поменьше, — буркнула Рагнейд, кутаясь в любезно предложенный Фаррелом меховой балахон.

Они шли по направлению к Карусели Великанов. Народу попадалось мало, все сидели по избам, из труб которых поднимались дымы, сносимые ветром на сторону, только стражники на башнях, закутавшись в длинные плащи с капюшонами, зорко оглядывали округу. Они все ближе подходили к рукотворному чуду кельтского сообщества. Не один год сюда свозились на телегах гигантские гранитные валуны, обтесывались и потом складывались в подобие скульптурной группы. Несколько исполинских каменных гигантов стояли, взявшись за руки, словно замерли в диковинном танце вокруг костра с неподвижными застывшими языками пламени.

— Карусель Великанов, — благоговейно промолвил Фаррел. — Наша святая реликвия. Ее заложил еще Великий Воган, слышал о нем?

— Ваш прорицатель? Слышал, перед выездом просветил Комтур.

Шедшие с ними друиды опустились на колени и монотонно забормотали слова молитвы. Рагнейд, ежась от холода, с любопытством следила за происходящим.

— С помощью Карусели, используя ритуалы друидов, мы можем предсказывать будущее, гадать. И еще она служит для защиты наших земель — если кто-то решится напасть на нас, все живое к округе на двадцать километров поднимется на защиту дунума. Вплоть до насекомых и полевых мышей.

— Серьезный подход.

— Основательный, — улыбнулся Фаррел. — Вы уже начали подготовку?

— Идет полным ходом. С нами Мак-Гир, возможно, монголы, несколько нейтралов. И еще, спасибо за совет насчет прецептории Тилле. Ее мертвечина тоже пойдет в дело под нашими штандартами.

— Хорошо. Парадокс — битва никому не нужна, и все же состоится. Вас в пламя боя гонит воинская доблесть, русов — долг, ариев — месть.

— А вас?

— Нам, как ни странно, битва как раз нужна. Единственным. Церемония, которую мы проведем сразу после ее окончания, требует жертвоприношения. И не спрашивай — не я это придумал, так было установлено давно и не нами. Вернемся в дом? А то Рагнейд уже выбивает зубами дробь. Эй, Вейлин, спеши-ка вперед, приготовь нам по чаше грога, надо согреться.

В доме уже жарко горел инкрустированный агатом камин, отбрасывая перед собой на бронзовый настил яркие искры угольков.

— Фундамент наших культуры и философии стоит на постоянном общении с природой. Почти все кельты — друиды, ведьмы. Мы приведем с собой большое войско, — пообещал бреган, устроившись в обитом шкурами широком кресле с чашей грога в руке. — Мы поможем вам, вы потом поможете нам.

— Справедливо. Чего вы требуете?

— Гноллвельде. Это будет формальность, потому что, если бы мы захотели, гарнизон прецептории уже признал бы нас законными владельцами. Мы помогаем им едой, товарами. Арии совсем забросили эти земли, и неудивительно, до этого они угнали оттуда в город весь гарнизон. И это еще не все.

— Что еще?

— Машину Клана, конечно.

— А-а, вы хотите статус клана?

— Статус пусть Старейшины оставят себе, он им пригодится. А нам нужна Машина.

— Понятно. Но должен предупредить заранее — если мы потерпим поражение, то твои желания останутся мечтами.

— Я понимаю. Кроме уже сказанного, я настаиваю на том, чтобы всю битву Рагнейд была с нами.

Браги нахмурился.

— Ярл, ты не поставишь ее в хирд, потому что она не готова. Это значит, что она пойдет в бой отдельно от тебя, а это для нее очень опасно. Мы сумеем ее защитить даже ценой всех своих жизней. Потому что сразу после битвы вместе с ней мы свершим Ритуал Отыскания.

— Чего?

— Одного мощнейшего артефакта. Сразу предупреждаю — на сам артефакт мы не претендуем. Пусть им распорядится Рагнейд, так и должно быть. Мы лишь поможем найти его, по запискам Вогана нам известно, где он находится.

— А подробней об артефакте?

— Талисман Властителя.

— Комтур ничего не говорил мне о нем.

— Он мог и не знать. Ты согласен?

Браги думал недолго.

— Вот моя рука. Я не все понял в сказанном тобой, но доверяю тебе, бреган. Так должны поступать между собой друзья?

— Именно так. Ты говоришь от имени клана?

— Да, и от имени всех его союзников.

— Стало быть, решено. Вы погостите у нас пару дней?

— Прости, бреган, мы не можем. Через четыре дня в Зомберге созывается Совет, на котором предстоит определить тактику боя. Нам надо все подготовить к приезду представителей. Вы, разумеется, также приглашены.

— Зомберг — это хорошо. Не на виду у противника, хороший выбор. Мы будем. А сейчас пора подкрепиться. После обеда я велю заложить колесницу, которая доставит вас прямо к Борскому мосту.

Они еще раз не торопясь проговорили основные ключевые моменты соглашения, назначили время и место рандеву около Зомберга, гном еле успевал записывать. Рагнейд о чем-то долго вполголоса говорила с Ангусом, в основном слушала и кивала с необычным для своего темперамента серьезным видом. Зная количество дел, которое норгам предстояло совершить, а также их спешность и острую необходимость, кельты не стали задерживать гостей. После обеда викинги тепло простились с хозяевами и забрались в массивную черную колесницу, запряженную парой единорогов, которой правил гном-возчик. Рагнейд поразилась тому, что северяне используют этих царственных животных как простую тяглово-ездовую скотину, но смолчала, хотя потом всю дорогу донимала Браги различными вопросами и идеями. Ярл был необычайно серьезен и задумчив. Он понимал, что сроки Великой Битвы приближаются, и теперь счет пошел на дни и минуты.


С небольшого, лысого, как голова старого гоблина, пригорка открывалась обширная панорама. Лесов стало вроде поменьше, а распаханных перед зимой полей, кажется, побольше. Деревни заметно увеличились за счет новых рубящихся изб, повсюду виднелись понатыканные остовы строящихся мельниц. Но главное — через леса и поля протянулся гигантский шрам канала, почти подходивший к стенам замка, а в километре от Зомберга высился курган из уже выбранной породы. В канале копошился кто-то внушительный, вверх непрерывно летел фонтан земли, иногда поднимались клубы дыма. От канала к кургану текли две вереницы фигурок с тачками, туда — гружеными, обратно — порожними. Все это издалека напоминало сталинские стройки.

Сам замок увеличился более чем втрое. Издалека казалось, что к изначальному квадрату пристроили две прямоугольные трапеции, обтянутые сеткой строительных лесов. Их острые углы выдавались далеко вперед, образуя подобие крыльев, и заканчивались титаническими круглыми фортами сорокаметровой высоты. На лесах копошился народ. Ров значительно расширился и, видимо, углубился, а трапециевидное пространство перед воротами и между фортами замостили камнем. На берегу, под стенами, успели соорудить пристань, там разгружались две баржи, грузы поднимали лебедками и переправляли прямо через стену.

— Ни хрена себе наворотили, — выдохнул Браги. — Это за неполных три недели. Похоже, что тут не три ифрита поработали, а не меньше пары взводов ифритов.

— Впечатляет, — согласилась Рагнейд. — Может, мы зря оставили в неприкосновенном запасе всего двести тысяч?

— А представляешь, сколько бы они тут понастроили, если бы мы разрешили им потратить миллион? Вернее, если бы он у нас был?

Тем временем над замком поднялось несколько черных точек, они набрали высоту и начали сближение, строясь полумесяцем.

— Наконец-то! — буркнула Рагнейд. — Изволили заметить!

— Ну это ты зря, — вступился ярл за подданных. — Виверны нас срисовали минут двадцать назад, только они уходили грамотно, на бреющем, по опушкам.

— А я почему не видела?

— А ты деревни считала.

— Мог бы и сказать, между прочим.

— Зачем? Все было сделано как надо. Вот если бы нас проморгали, кто-то получил бы по рогам.

Драконы стремительно приближались, их было не пять, а девять. Метрах в трехстах, когда стало ясно, кто такие чужаки, пришедшие со стороны леса, один отделился от строя и понесся к замку, а остальные затрубили. Потом образовали клин и продолжили оглашать округу пронзительными высокими воплями. Четверо новеньких оказались молодыми — чешуя сияла, как только что отчеканенные монеты. Браги отдал мысленный приказ, но они свое дело, похоже, и так знали. Развернувшись, драконы начали плавно снижаться и приземляться на брусчатку перед воротами, где уже виднелись встречающие — группа из нескольких маленьких фигур и одна огромная.

Браги тронул коня, Рагнейд с неуклюжей грацией неопытной наездницы последовала его примеру. Владетели Зомберга спустились с холма и стали приближаться к замку. Мух тем временем уже шагал им навстречу, растянув рот до ушей в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. Он заметно изменился к лучшему — сменил свою домотканину на темно-синий бархатный дублет и такого же цвета длинный плащ с меховой подбивкой, шаровары — на узкие черные панталоны, а кепочку — на роскошный берет с пером. Сапоги на нем были из мягкой синей кожи, густо расшитые серебряной канителью. Но главное — управляющий оказался гладко выбрит.

— Приветствую, господа! — гаркнул он. — Давненько не виделись!

— И месяца еще не прошло, — усмехнулся Браги, пожимая ему руку.

— А тут все изменилось, — заявил Мух.

— Мы заметили. Как ты все успел?

— Успеть немудрено, если всюду не поспешать, — туманно усмехнулся Дрозофил. — Ифритам поклоны надо бить, не покладая рук трудились. Да весть по окрестностям прошла о новых порядках: защите, свободных поселениях и всем таком прочем, вот народец и потянулся к нам. А что? Никто не притесняет, живи раздольно, хозяйствуй. Лепота! Короче говоря, что ни день, то поселенцы. Сплошная иммиграция. Вот и использую по мере возможности труд гастарбайтеров. Ну да ладно, владетельные господа, ишо налюбуетесь на наше усердие. Осмелюсь спросить, как поездка, союзны мы отныне с кельтами аль как?

С Мухом можно было не секретничать. Еще с первых дней знакомства стало понятно, что их управляющий отличается редкой проницательностью, и скрывать от него что-либо просто бесполезно.

— Союзны! — радостно тряхнула челкой Рагнейд.

— Вот и славно! Ай да норги, всех охомутали союзом. И то верно! Эксультантис эст муриум, гай новит унум эффигиум — что означает: «Беззаботна та мышь, что знает только одну лазейку».

— Да уж, такой вот эффигиум, — пряча в усы улыбку, подтвердил Браги.

— Теперь сложно будет господам русичам да ариям. На такой поворот они не закладывались. Воистину! Нон метуйт лаборем, эт алиус алитер — беда не страшит, а указывает путь!

Видя, что Муха опять понесло в дебри латыни, норги быстро забросали его вопросами о текущих делах, провианте для гарнизона, постройках. Зигфрид все это время стоял в стороне, дожидаясь, пока хозяева поговорят с управляющим, потом сделал грузный шаг вперед и отрапортовал:

— Ваши превосходительства! За время вашего отсутствия гарнизон замка Зомберг провел сорок два боя с группами диких юнитов на границах владений, численность противника составляла от двенадцати до семидесяти воинов. Бои имели скоротечный характер, с нашей стороны потери составили восемь раненых, все ранены легко. Мною принято пополнение из числа вольнорожденных добровольцев в составе: золотых драконов — четыре, вивернов — десять, троллей — пятнадцать, циклопов — восемь, эльфов — пятьдесят четыре, дриад — двадцать две, гномов — семьдесят два. Пополнение поставлено на все виды довольствия и включено в боевой расчет и график несения караульной службы. В настоящее время в гарнизоне двое выздоравливающих, раненых и больных нет.

— Прошу прощения, капитан, — рявкнул сзади сержант. — Но вивернов, похоже, будет одиннадцать. Тут еще один просится. Берем?

— Берем, берем! — хохотнул Браги. — Накормить, напоить, поставить в строй. Зигфрид, а почему они все к нам потянулись?

— Так зима же скоро, в лесу холодно. А тут еще жалованье платят, где это видано? К зиме всегда добровольцы просятся, весной, правда, некоторые бегут. Но от нас, думаю, бежать не захотят. Кормежка — от пуза, увольнения по вечерам, в городе — кабаки, а по выходным — ярмарка. Чего уж лучше?

— Ярмарка? — Выкуси повернулась к Муху.

— Ярмарка, — усмехнулся тот. — Вольные тащат все, что можно, из города купцы потянулись. Налог берем божеский — пять процентов с оборота, в итоге — каждые выходные около тысячи марок прибыли. Плюс с наших — тринадцать процентов подоходного. Собираемость налогов повысилась не поверите как!

— Ты лучше скажи, — недобро прищурился Браги, — за каким хреном тебе этот Беломорканал потребовался?

— Ну как… — замялся Мух. — Пустим воду из Оки, будем всякую всячину баржами таскать…

— А конкретнее?

— Да был бы канал, а что таскать — найдем! Осетров разведу, они смирные, на баржи нападать не будут. Дотянем канал до обрыва, а там водопад устроим. Со скалами, как положено.

— А водопад-то зачем?

— Ну дык… ведь… Какое владение без приличного водопада?

— Действительно, — вставила Рагнейд. — Как этого не понять? Без водопада ну никак невозможно.

— Вот-вот! — оживился Мух. — Водяные колеса поставим, железный заводик организуем…

— Никакого заводика! — отрезала Рагнейд. — Ты бы еще Днепрогэс построил, или БАМ с Магниткой! Мы сюда отдыхать будем ездить, а не любоваться достижениями индустриализации.

Мух вздохнул. Потом спросил с надеждой:

— А сукновальни можно?

— Сукновальни можно, — разрешил Браги, глянув на невесту. — Только чтобы поживописней были — каменные, под черепичными крышами. И канатную дорогу наверх.

— Сделаем! — обрадовался Дрозофил. — Ифритам скажу — все сделают, они работящие. А гору насыплем — нароем пещер, поселим драконов. А то в городе тесно становится. Вот только потом не знаю, чем их занять. Будут простаивать — обленятся.

— Дороги пусть мостят. Закончат, еще чего-нибудь придумаем. Простоя не допускай, ифриты нам обходятся по две тыщи в день. И то еле сговорились, для общественной пользы, можно сказать, взял. У них период активности — пара месяцев в году, остальное время, как медведи, лапу сосут, а чаще — пиво в кабаках, толку от них — чуть. Вот как раз с этим гонным периодом нам и подвезло.

— А что это в городе тесно становится? — забеспокоилась Рагнейд. — Вроде понастроили немало.

— Нет, это я так, к слову, — отмахнулся Мух. — Пошли, посмотрим.

Они двинулись к воротам, по дороге Рагнейд с Бомбуром поотстали. Гном принялся на ходу перечислять замковые запасы, доходную и расходную части бюджета. Госпожа внимала.

Переходя через ров по мосту, Браги глянул на огромные круги, расходившиеся по черной воде.

— Караси?

— Они, — буркнул Зигфрид. — Предыдущие твари сидели себе тихо под водой, а эти по ночам бродят, проклятые, панику сеют. Сколько дней поначалу ложную тревогу поднимали! Караульные ворчать начали. Я тогда спросил, может, они предпочитают спокойные дежурства, но на голодный желудок? Сразу вонять перестали.

— Браконьерничают, — пожаловался Мух. — Застрелят парочку, потом жрут всю ночь по караулкам.

— Так на то они и солдаты, — заметил Браги. — Я помню, в армии у местных постоянно картошку таскали и огороды грабили. А еще — меняли бензин на самогон.

Зигфрид с уважением и симпатией посмотрел на владетеля, который начинал карьеру с простого строевого солдата.

Город изменился. В старой его части остались одни трактиры, харчевни, продуктовые и пивные лавки. Горожане, встречавшие сеньоров, были сыты и довольны, иногда попадались явно подгулявшие фермеры.

— В Старом городе, — объяснил Дрозофил, — мы оставили только питейные и увеселительные заведения. Слева будет Эльфийский квартал, там торговля всяким «изяществом» — ювелиры, портные, краснодеревщики, ткачи. Справа — Гномий квартал, тот погрубее. Кузни, кожевники, гончарное дело… Селим по профессиям, на расы наплевать. Только сейчас там одни бабы и дети, мужики из новичков на стройке, землю на курган таскают.

— Это еще зачем? Что, ифриты не справятся?

— Чтобы жизнь медом не казалась. Ифриты и так им дома бесплатно построили, пусть отрабатывают. Ну что, новые кварталы сейчас будем смотреть или сначала в замок? А то скоро обед.

— Сначала обед, — заявила Рагнейд, оторвавшись от бухгалтерии.

— Это правильно, — заметил Зигфрид. — Сегодня обещали карася в сметане.

## ВИСА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. Военный Совет

На следующий день хозяевам пришлось подняться спозаранку. Вместе с Зигфридом они объехали караулы, проверили довольствие в казармах, отдали необходимые распоряжения кастеляну по поводу встречи и расположения приезжающих гостей.

Послы начали прибывать с самого утра. Первыми подъехали Комтур, Шаман, Странник и Ингрид в сопровождении небольшого отряда конных эльфов. Они поразились бурной строительной деятельности, развившейся в Зомберге, но даже самые искренние приветствия и комплименты, расточаемые хозяевам, не могли скрыть озабоченных и осунувшихся лиц лидеров клана. Кастелян замка превратил главную пиршественную залу в настоящий конференц-холл для переговоров. Длинные столы накрыли зелеными скатертями, удвоили количество светильников, поставили графины с родниковой водой и глиняные чашки. Не успели гости важно рассесться в плетеных камышовых креслах, как от ворот донесся трубный рев сигнального рога, подхваченный тревожными рожками караульных дозоров на башнях. Оставив норгов отдыхать и вкушать поданные кастеляном закуски, Браги и Рагнейд поспешили наружу — встречать следующую делегацию. В город на крепких степных лошадках въезжали посланцы монгольского сообщества. Несколько вельмож в сопровождении тургаудов, с ними Бармалей, Выкуси и… Хельги. Заключая друга в объятия, Браги испытал сильное смущение. Ну еще бы, пока партнер приходил в себя от ран, ездил парламентером в Арзамас-Сарай, он, Браги, тоже не дремал — успел соблазнить его девочку. Никогда не рефлексировавшая по поводу предстоящей встречи с бывшим бойфрендом Рагнейд тоже, казалось, чувствовала себя неловко. Они даже слишком официально поздоровались, церемонно чмокнули друг друга в щеки, после чего норгскую ведьму непринужденно схватила за руку Выкуси и оттащила в сторону, видимо, хотела решить свои девичьи вопросы. Ярл не помнил, чтобы они раньше встречались и знакомились, но с удивлением увидел, как через минуту барышни принялись непринужденно хохотать, обниматься и вообще — выделывать те милые и глупые штуки, которым обычно предаются две встретившиеся после долгой разлуки закадычные подружки.

— Парадокс Мира, старик, — пояснил Хельги, перехватив недоумевающий взгляд Браги. — Они в реале, считай, коллеги по работе и подруги почти уже два года. Ходят вместе на вечеринки, дни рождения. А здесь только что встретились.

— Я слышал, что Выкуси из Воронежа, ну… то есть из Элеадуна, — не понял Браги.

— Все верно, — терпеливо объяснил разведчик. — Только она уже два года с перерывами здесь тусуется… С папой вместе.

— Ох… е-мое! Бармалей?

— Угу, — улыбнулся Хельги.

— Во дают! А я, признаться, иногда подумывал…

— Не ты один, — снова улыбнулся партнер.

Браги замолчал и, посерьезнев, посмотрел прямо в глаза своего напарника и товарища. Тот, казалось, видел его насквозь и ждал объяснений, не проявляя, впрочем, признаков гнева.

— Брат, я крепко виноват перед тобой.

— На предмет? — Хельги с непроницаемым лицом встретил взгляд ярла.

— Рагнейд.

— Что с ней? Вроде бы жива-здорова, вся светится и выглядит как фотомодель.

— Вот то-то и оно. Короче, такая хрень приключилась, что мы с Рагнейд вроде как теперь вместе.

— Как же такая хрень приключилась? — с издевкой уточнил Хельги. — Типа, шел-шел, споткнулся, и на тебе? И еще вопрос — с кем вы вместе, с Рагнейд или с Лизаветой?

— И с той, и с той. Тьфу, в смысле — с обеими. Блин-банан, короче, мы вместе по полной программе. И тут, и там.

— Однако. — Хельги достал тонкую эльфийскую сигарету, чиркнул огнивом и закурил, пуская дым навстречу сумрачному осеннему небу. — Похоже, вы тут зря времени не теряли.

Браги понуро опустил голову. Вздохнул и вновь поднял глаза.

— Виноват, не спорю. Если тебе нужна моя жизнь — бери, ты в своем праве. Но только после битвы.

— У тебя с ней как, серьезно? Или пока пес его знает?

— О-о-ох, Хельги, долбаный ты снайпер, сразу в больное место! Я ей, так получилось, уже и предложение сделал…

— Ого, ну тут ты влип, партнер, по полной. Считай, сам себя наказал, так что я пас в плане твоего порицания. Конечно, по классическим законам дружбы с этической точки зрения ты накосячил, но, будучи человеком цельным, так расплатился за это собственной жизнью, что тебя впору жалеть, а не гнобить. Тем более, что… хм… будем считать, что ты еще мне и услугу оказал, так сказать, интуитивно…

— Что-то я тебя не того…

— Будем считать, что ты помог своему партнеру попроще расстаться с бывшей, потому что у него уже тоже другая девушка.

— Ах ты, хитрая енотовидная собака! Неужто Выкуси?

— Она. И тоже, похоже, серьезней некуда.

— Гнойные испражнения гидры! И полощет мне мозги! Значит, мы оба хороши!

Хельги обнял друга за плечи и, увлекая его по направлению к дверям в Залу Переговоров, назидательно произнес:

— Знаешь, старик, я пришел к выводу, что девчонки нами вертят как хотят, что здесь, что в реале. Мы можем сколько угодно пыжиться, надуваться как глухари, но все равно являемся в их руках мягкими игрушками. Иногда с острыми гранями, но все равно — игрушками, из которых они лепят что-то себе на потребу и забаву. Короче, неизменным мужчину принимает только военкомат. Оставь свои тревоги, Браги, между нами все улажено, поскольку тут заправляем не мы, а эти… питомицы иезуитов…

Ярл просветлел лицом, но всю дорогу до крыльца о чем-то тяжело раздумывал, видимо постигая слова разведчика.

К вечеру прибыли все. Последним вслед за парой охочих до большой драки нейтралов появилось посольство Мак-Гира в составе небольшой группы высших вампиров и самого барона. Союзники подали Комтуру боевые рапорты о числе и составе идущих в битву отрядов. Все было готово для последнего перед битвой совещания. Единомышленникам предстояло определить тактику и очередность сбора войск, стратегию сражения и расстановку сил на поле брани. Комтур как глава Совета взял первое слово.

— Сразу хочу сказать спасибо всем, кто поддержал нас в предстоящих испытаниях. Вы идете в дело ради самой Справедливости, против произвола Старейшин и подлого сговора кланов русов и ариев. Как бы все ни завершилось, отныне Мир станет другим, теперь в нем невозможно будет истребить кого-то в одиночку. У слабейшего всегда найдется поддержка. Власть предержащие допустили чудовищную ошибку своим нелепым приговором клану норгов, потому что теперь против них восстали все, кто верит в слова «честь» и «доблесть». Против них восстал весь Мир, а всех победить невозможно, даже располагая огромными силами. Но перейдем от слов благодарности непосредственно к Военному Совету. Я прочитал ваши боевые рапорты. Наши войска огромны, и теперь крайне важно ими правильно распорядиться. Один из главнейших наших сюрпризов, приготовленных для противника, — это монгольский артиллерийский корпус в составе более тысячи боевых орудий. — Собрание уважительно зашумело. — Ранее в битвах мало использовалась разного рода артиллерия, как громоздкая и мало приспособленная для тактических передвижений, это «расходный материал», то есть то, что вероятнее всего в течение боя будет потеряно и сломано, включая обслугу, которую готовят не один год. Наши союзники пошли на великую жертву, и теперь, я повторюсь, крайне важно, чтобы жертва эта не оказалась бесполезной.

— Мы завтра же начинаем скрытую переброску сил в район Шонихи и указанного Комтуром квадрата. Каждая установка будет замаскирована. Более тысячи мергенов вышлем для сопровождения и охраны. Но нам не хватит телег для боеприпасов и будет недостаточно тягловой силы, — проронил хан Камиль, переглянувшись с Джанибек-Мюридом.

— Завтра же к вам двинутся около трехсот подвод для снарядов, полтысячи волов и сотня циклопов, — отозвался Асмунд.

— За пару дней направим еще несколько обозов, — пообещал Шаман. — Должны успеть.

Джанибек-Мюрид что-то быстро прикинул на лежащем перед ним листе бумаги. Сделав свои расчеты, артиллерист утвердительно покачал головой.

— Тогда все пройдет по плану. Установки придется рассредоточить по нескольким дорогам, так удастся избежать заторов. Маршруты передвижения представлю сегодня. Они проверены дозорами нукеров Джелаль-эддина, дорожной колеи везде хватает даже для требучетов, скорпионы придется немного демонтировать. Их, а также всю широкую технику с радиусными плечами, отправляю первыми, чтобы обслуга успела собрать до боя. Насчет прикрытия не беспокойтесь. Хаким Одержимый принес из своих странствий пять джиннов. Настоящих, в бутылках. Ростом более пятидесяти метров. Они защитят установки.

— Мои стрекозы прикроют дороги с воздуха от гарпий ариев. Но боюсь, нам все равно не провести Шпеера, — усомнился бреган Фаррел.

— Шпеер вне игры. Агентуру абвера задействуют по другим зонам, — тихо промолвила Выкуси.

— Отличные новости, — одобрительно крякнул Браги.

— Людвиг стал сотрудничать с нами? — поинтересовался Мак-Гир.

— От ответа на этот вопрос я, с вашего позволения, уклонюсь, — после паузы произнесла Выкуси. — В интересах безопасности упомянутого лица. Не по причине недоверия к присутствующим. Связана обетом.

Барон удовлетворенно склонил голову.

— В любом случае у нас появился шанс незаметно передислоцировать артиллерию до ратного места. А дальше? — как бы размышляя вслух, сказал Фаррел.

Комтур переглянулся с Камилем и ответил:

— Как только станут прибывать войска, наши маги начнут последовательно накладывать на место сбора Вуали Тьмы. Мы закроем покрывалом темноты весь район сосредоточения наших сил. Плотность и стойкость войск будут необычайно значительными. Не забывайте, нас поддерживают два Высших мага — представители Элеадуна, Выкуси и Бармалей. Я надеюсь на ваших драконьих стрекоз, бреган, им по силам удержать гарпий от проникновения внутрь Вуалей?

— Трех тысяч стрекоз хватит, чтобы не только задержать, а, если возникнет необходимость, полностью уничтожить люфтваффе ариев. Они начнут непрерывно баражировать вокруг Вуалей, нападая на все неприятельские объекты в воздухе. Необходимо четко продумать систему распознавания свой-чужой. Но для гарантии все равно лучше, если все будут передвигаться по земле, включая драконов. Стрекозы слабоуправляемы, и я опасаюсь их агрессивности по отношению к своим.

— Хорошо, — задумчиво сказал Комтур, и все выразили согласие со словами лидера кельтов. — Теперь… что касается самой расстановки сил на поле брани. Впереди поставим нежить, это, я думаю, для всех очевидно…

— Наши некроармии превосходят силы врага, и противникам придется крепко почесать затылки, чтобы придумать, как взломать наш строй, — гордо заявил Мак-Гир. — Мы успели переговорить с Оттаром. Передний полк составит около двадцати тысяч воинов-скелетов и тяжелых доспешных зомби. Конечно, оставлять нежить в тылу рискованно, падает общая мораль, к тому же мои бойцы соображают не лучше стрекоз. Но выдержать первый натиск русов и принять на себя удар ариев нам по силам.

— Отлично, — продолжил Комтур. — Сзади некроармии будет стоять артиллерия, она прикроет нежить огнем. Альянсу придется бросить в бой люфтваффе, чтобы ослабить наш залп. Как уже решили, стрекозам надлежит сразиться с гарпиями. Сила арийского таранного удара бронированной свиньей известна всем. Вряд ли свинью пошлют под огонь стрелков и в капкан нежити, чтобы, ослабленная артиллерией, атака там и задохнулась.

— Согласен, — подал голос Бармалей. — Я специально изучал их манеру ведения боя. Арии обрушатся на один из наших флангов. Вопрос — на какой.

— На одном фланге, предположим, на левом, встанут все силы норгов. Два хирда, — многозначительно промолвил Комтур.

— По сути своей та же свинья, только хорошо держащая удар, — одобрительно хмыкнул Фаррел. — История почти не знает примеров, когда хирд викингов удавалось сломать.

— Следовательно, арии предпочтут не ввязываться в бой с нами, а выберут для удара другой фланг, — развил его мысль Комтур.

— А чем мы остановим их там? — нахмурился бреган. — Наши друиды приведут всю подвластную им живность, но…

Камиль поднял руку, безмятежно улыбаясь:

— Будем использовать опыт предков. Альянс должен получить информацию, где сосредоточены хирды норгов, чтобы арии могли маневрировать и на другом фланге войти в Гуляй-город.

— Превосходно, — воскликнул Бармалей. — Куда-то же нужно будет отправить подводы, освободившиеся от боеприпасов. Оставим над правым флангом Вуаль Тьмы, это лучше любой утечки информации: противник решит, что мы хитрим, потому что войск не хватило, и отчасти это правда. Арии ударят туда и завязнут надолго. На обозе поставим гоблинов с молотилами и протазанами.

— Не только гоблинов, а еще ящеров Кнута. За хирдами сосредоточим маневренные ударные группы стрелков и монгольскую блуждающую кавалерию. Гарпий отобьем, арийская свинья увязнет в Гуляй-городе, скелетов выкосит артиллерия. Что бы ни ударило в хирд, он также выдержит удар, обещаю, — твердо сказал Браги и обвел взглядом присутствующих. — Это значит, что русам придется разыграть главную карту и начать давить на центр всем своим весом. И это — под огнем наших стрелков и монгольской артиллерии, то есть неся дикие потери.

— В резерве: силы кельтов, мантикоры норгов, тяжелая нежить, драконы. Обходя с флангов, резерв ударит, когда чаша весов начнет смещаться в нашу пользу. Нежить неизбежно отступит. Барон, вам придется приложить все усилия, чтобы это стало отступлением, а не бегством! Тем самым нежить затянет главные силы русов в мешок. А мы постараемся захлопнуть крышку котла, — подвел итог Комтур. — Предлагаю сделать часовой перерыв. Мы с… мм… ханом, бреганом и бароном начертим предварительную схему нашего построения, а также предполагаемое расположение войск противника. После чего со всеми присутствующими сможем обсудить план битвы, выявить слабые стороны и подвергнуть их коррекции.

— Нам необходим ваш совет, — Камиль повернулся к Бармалею. Комтур удивленно поднял брови, но возражать не стал.

То ли стратеги поработали на славу, то ли план оказался не хуже всякого другого, а только приняли его почти без изменений, лишь поменяли местами фланги, после чего вельможи разошлись по приготовленным комнатам для дальнейшего обдумывания.

Браги решительно поднялся из-за стола и сделал знак Бомбуру.

— Пока наши лидеры занимаются штабными делами, прошу всех гостей отобедать наверху. Столы накрыты на крепостной стене между главными башнями. Вокруг разожгли небольшие костры, так что холодно не будет. Прошу всех следовать за кастеляном замка. Туда же подадут прохладительные напитки.

Перерыв затянулся до глубокой ночи. В конце концов лидеры завершили свои труды и отдали подчиненным для ознакомления. Кто-то остался в Главной зале — потягивать пиво. Выкуси и Рагнейд куда-то запропастились, так что их мужчины оказались предоставлены самим себе, что, впрочем, обоим было на руку — давно не виделись, накопилось много новостей, которые стоило обсудить.

Браги, глава Военной Ветви клана норгов, держал в руках принятый и подписанный всеми военачальниками план сражения.

— Глянь, Хельги, — благоговейно прошептал он, — создадут ли еще что-то подобное в Мидгарде? Я, пожалуй, сохраню свой экземпляр. Будет что детям показывать.

Разведчик, задумчиво почесывая небритую щеку, созерцал расстановку сил.

— Радуешься, прям как дите малое леденцу… Сколько же народа поляжет… Одних Игроков, а про Маленький Народ я просто молчу… Вроде все учтено, но как сложится там, под Шонихой?

— Никто по-настоящему не ведает, насколько сильны русы. Сеча будет страшной. Пойдем, выпьем по чарке за то, чтобы все мы пережили этот день. Не тужи раньше времени, партнер, над геморроями будем переживать в порядке их возникновения. Идем, что ли?

— Уф-ф… Пойдем, тем более что наши барышни как встретились, так, похоже, и оторваться друг от друга не могут.

— Так это Выкуси твоя куда-то Рагнейд утащила — на каком-то Трифоне летать…

— Тифоне, а не Трифоне. И еще друид с ними, на пьяного филина похожий.

— Это Ангус, глава друидов, по-ихнему джоддок. Не иначе, гадать полетели наши невесты к Карусели Великанов. О дате, когда надо будет свадебные пироги печь.

Хельги недоверчиво покрутил головой:

— Что-то я сильно сомневаюсь насчет пирогов.

— Да пес с ними, с куклами. Айда бражничать!

Они вернулись с крепостной стены в Главную залу донжона, там за трубкой и неторопливой беседой проводили время гости; приветственно махнули руками кельтам, трудившимся над огромным блюдом тушенной с овощами рыбы, в которой Браги узнал одно из вивисекторских творений Дрозофила. Их тут же заметил Бомбур. Кастелян сделал знак другому, еще молодому гному, тот мигом поставил на стол перед викингами запотевшую бутыль с водкой и несколько блюд с горячими закусками. Браги разлил в рюмки пахнущую анисом влагу, отломил кусок свежего хлеба, бросил на него ломоть балыка и высоко поднял бокал, обращаясь ко всем присутствующим:

— За Славу и Доблесть! За боевой дух и наш союз! Пусть память о нас живет в легендах Мира сего! Тилл Орроста!!! Мы перепишем историю набело!

— Якши, — поддержал ярла хан Камиль. — На следующее утро после битвы настанут или новый день, или вечная жизнь. Кампэй!

## ВИСА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. Другой Военный Совет

Исполинский размерами Дом Игрищ, в реале соответствующий Дворцу Спорта, как известно, принадлежал русам. Они вообще не стеснялись вкладывать средства в городскую недвижимость, именно благодаря им цены на жилье в городе для Игроков скакнули до высоты небесной синевы. Кроме полного набора увеселительных заведений на первом его этаже располагались различные тренажерные залы, где неофитов обучали стрелковому делу, фехтованию на мечах и даже читали курс лекций по экономике и управлению поместьями. На прилегающей территории в вольерах содержали разных сказочных зверей, пригодных для верховой езды, тут же по соседству одна предприимчивая ведьмочка вела курсы Призывания и Контроля юнитов. В Доме Игрищ новичкам можно было не опасаться предательского ножа в спину или заведомо провокационного вызова на проигрышную дуэль. Тут закладывался каркас знаний о Мире, прививались основные положения Кодекса клана русов — умелых хозяйственников, но одновременно гордых и сильных витязей, не дающих спуска никому. Каждый в городе знал, что дружинникам князя «топор под ноги ронить» — опасно для здоровья, но посидеть с ними, потолковать за дубовым столом корчмы за кувшином водки или жбаном пива, особливо под добрую закусь, — это завсегда пожалуйста, это в любое время. Они и угостить горазды, и на оплату гулянки никогда не жмутся.

Над присутственными залами Дома располагались присутственные хоромы, то есть те хоромы, где вершились дела, а совсем не личные покои. Кроме палат княжеской четы тут же размещались главы Ветвей — воевода Кабан, ведьма Верея и Любава-схимница, да остатние три воеводы — Шуйца, Путша и Гридя. Некроманты имели поодаль свое здание, живописно и стильно заросшее декоративным мхом и прихотливо изъеденное древоточцами.

На верхнем этаже Дома Игрищ, явно не в исконных русских традициях зодчества, под стеклянной, покрытой разводами витражей крышей произрастал дивный зимний сад. Слуги всю зиму заботливо счищали обильно падавшие на хрупкие своды снега и жарко топили печи. Сегодня, как и летом, в саду благоухали цветы, но, несмотря на их изысканные ароматы, атмосфера в помещении оставалась весьма напряженной.

— Значит, ваш хваленый Шпеер утверждает, что это фураж, — резким полувыводом-полувопросом нарушил молчание князь Молот, высокий дородный витязь с курчавой, под Александра Невского, бородкой. — И не более нескольких сотен телег.

Он нетерпеливым жестом отогнул длинные рукава парчовой ферязи [85]и смочил горло глотком свежего ежевичного кваса. Княгиня Анна, похожая на кукольную Барби, скромнехонько восседала подле мужа, сложив руки на коленях. Ее алую официальную мятль [86]украшали жемчужная россыпь и горностаевая оторочка. Ярко-голубые глаза княгини бесстрастно взирали на Наместника, хмуро сидевшего на резной софе напротив княжеской четы.

— Мы и так потеряли неадекватно большое количество разведчиков, пытаясь собрать запрошенную вами информацию, Молот, — терпеливо ответил координатор арийского клана.

Князь повернулся в сторону неподвижно стоявшей у дверей чади.

— Покличь Гридю, — бросил он и выразительно замолчал, рассматривая узоры на оконном стекле.

Через несколько минут с поклоном вошел тиун, имевший усталый и потрепанный вид.

— Усмяг я, княже, — оправдываясь за свое состояние, сказал Гридя. — Почитай не ложился со вчера, как с пластунами на стезю южную двинули.

— Повтори свой доклад. Да без твоих прибауток, так, чтобы Наместник тебя понял, — приказал Молот.

— Числом боле трех сотен ломовых подвод, княже, насчитали мы. Да гномов местных оногды поспрошали — те рекут, что всю ночь сыроядцы, [87]подобно сплошному потоку, валили валом по стезе. Языка ихнего пояти невозможно было — охрана каравана у них зрит вокруг рамено и сторожко. Возы паче завешены полстяными тканями втемно. Что везут — тайно для нас. Но мнится, что не провиант то, истое тебе мое слово. Уж больно нарочита да оружна у них охрана, сплошь татары на легких фарисах. Над стезей тьма стрекоз порхает, как ни хоронились мы, а все одно приметили моих кметей, и пришлось, не коснети, а подобру-поздорову оборот давать, докамест лихое дело не сталось с нами. — Гридя умолк и бросил на Наместника явно враждебный взгляд.

— М-да, еще три дня до битвы, а уже пошли предательства, — тяжело промолвил Молот. — Не Россия, а Сицилия какая-то, прости господи.

Наместник вздохнул. Некомпетентностью такие промашки явно не объяснялись.

— Княже, — робко начал тиун, — надобно скоро имать Шпеера и привесть для разбору сюда, покуда не отгребся отметник иль раздряга какая не приключилась.

Молот бросил на Наместника вопрошающий взор, и тот обреченно кивнул.

— Гридя! Бери лучших дружинников и быстро отправляйся арестовывать мерзавца. Будь начеку — он очень опасен.

Когда тиун вышел, Молот подошел к Наместнику и легонько хлопнул того по плечу:

— Будет. Оставим покамест горестные думы. Чего не случается в Мире… Нам нужно определять нашу тактику и взаимодействие. Что бы ни прошло от Арзамаса к Шонихе, общего расклада не изменить.

Но на самом деле все присутствующие отчетливо понимали — глава ариев допустил чудовищную ошибку, небрежность, и отныне ему во всех вопросах была уготована роль совещателя. Решать же все будут русы, что, впрочем, при соотношении их с ариями армий казалось достаточно логичным.

— Итак, мы осведомлены о том, что норгов поддержали монголы, кельты, Мак-Гир и еще парочка авантюристов из нейтралов. Им удалось собрать весьма впечатляющие силы, что, впрочем, неизбежно повлияет на их качество — ведь, чтобы добиться высокой морали войск, придется перетасовать подразделения. Многие отряды не смогут четко взаимодействовать, и это нам в плюс. Самим же нам не след этим заниматься — у каждого полка будет своя задача, только разве стрелков придется сгруппировать, чтобы получить больший тоннаж залпа. Предлагаю воспользоваться нашими традиционными отработанными приемами и построениями. Да, их знает противник, ну и что? Знать — это совсем не значит — преодолеть. Наша схема проста — Сторожевой полк, Большой полк, полки Правой и Левой руки, Засадный полк. Ваш арийский таранный кулак, весь клан целиком, поставим на один из флангов, и это будет грозная сила. Да-да, я повторяю, что понимаю — противник предугадает наши действия, но тут, боюсь, просто нет альтернативы. Впереди у них идет армия скелетов, и очень, очень приличная. По крайней мере нашу нежить она по числу превосходит. Как и их стрелки. Здесь у них преимущество. Нам нужно его нивелировать. За счет чего? Усилим Сторожевой полк основными силами нашей легкой пехоты. Присоединим к нему двенадцать тысяч леших. Нежить зубами вцепится друг в друга, а лешаки смогут обтечь их некроармию с обеих сторон и постепенно перемолоть в труху. Стрелков надо одновременно завязать. Сколько гарпий у вас осталось в люфтваффе, минусуя последние потери?

— Около полутора тысяч, из них не меньше шести сотен — ветераны, — мгновенно подал голос Наместник.

— Солидно. Бросаем их в бой сразу. На стрелков. Тут же выдвигаются фланги. Ваш таран и наш полк. Мы накрепко свяжем их основные силы, лишим их возможности маневра и передислокации войск. Наша основная задача — навязать норгам и их союзникам изматывающий ритм битвы в режиме мясорубки — без маневрирования. Тогда за счет общего превосходства в численности и мощи мы подавим сопротивление противника. Потом по трупам в дело вступит Большой полк и фронтальным ударом прикончит последние очаги сопротивления. Моя личная дружина и Засадный полк отсекут пути возможного отхода врага. Это будет тотальное уничтожение противника, что нам и ставят задачей Старейшины. Раз это так необходимо для сохранения существующего порядка вещей, придется примириться с кровавым способом решения данного вопроса.

Улыбка Наместника не согревала, а, скорее, обжигала, как резкий январский порыв ветра.

— А я и изначально не возражал, — проскрипел он.

Княгиня Анна отвернулась, чтобы скрыть бурю эмоций, некстати промелькнувшую на ее безукоризненно спокойном личике. Она с момента возникновения идеи Большой Битвы оставалась ярым ее противником, а от арийского координатора, которого княгиня считала мясником, ее просто тошнило. Да и своему мужу эта мудрая советчица не раз предрекала недобрую память в веках за участие в жестокой сече. Но вмешалась политика, и августейшей чете пришлось примириться с печальной участью своего клана — быть воинами, кои карающим мечом истребят в Мире все зачатки демократии и революционных беспорядков. Этого бардака хватало и в реале, вот на сем мнения князей и Старейшин сходились полностью.

— Вот поглядите, Наместник. Я, зная наши силы, позволил себе начертать предварительную диспозицию войск, используя принятые в Мире символы и термины. — Князь протянул арию небольшой лист бумаги, тот взял его с преувеличенным вниманием и углубился в изучение.

Дойдя до описания Засадного полка, Наместник совершенно неприлично и несолидно присвистнул.

— Можно остальных и в бой не пускать, — скрежетнул он. — Шестьсот драконов сметут все на своем пути…

— Это с вашими двадцатью.

— Понимаю… Мы настолько сильны, что можем держать в резерве такую мощь… это… мм… приятно.

Князь хмыкнул.

— Вы играете в карты, Наместник?

— А? Мм… разве что в техасский безлимитный…

— Вот я и говорю — представьте себе, как комфортно начинать раздачу с двух тузов, имея третьего в рукаве, — довольно улыбнулся Молот.

— Главное — не нарваться на флеш-рояль у противника, — тихо, но веско произнесла Анна.

## ВИСА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. Битва. Акты первый, второй и третий — заключительный

Они странно смотрелись вместе.

Бурхан — корявый и косолапый, двух с половиной метров ростом, одетый в короткий тулуп, обшитый медной чешуей, и короткие, чуть ниже колен полосатые гарусовые штаны; на макушке у него каким-то чудом держался драный волчий малахай, левый чувяк постоянно слетал, из носа текло, а зеленоватая шкура от холода стала почти серой. Он постоянно чесался, потел в подмышках, шмыгал носом и что-то украдкой торопливо жевал.

Ульхан — тощий и угловатый, затянутый в старую, но идеально надраенную кольчугу, то и дело поправлял длинные острые уши, придавленные низким шлемом-мисюркой. Шальвары из тонкого шанжана, всегда без единого пятнышка, как и щегольские желтые козловые сапоги. Его короткой кривой саблей можно было побриться в темноте, да только на свинцовой тусклой шкуре не росло ни единого волоса, ни на голове, ни ниже оной.

Курбан — маленький и толстый, доспехов не носил, а обувь традиционно презирал. Одетый в длиннополый мелкостеганый халат зеленого сукна, белейшую хлопковую рубаху и коричневые саржевые штаны, в крошечной, шитой бисером тюбетейке на бритой головенке, с вечной своей кривой трубочкой в зубах, он казался воплощенным символом солдатского комфорта, живым напоминанием о домашнем очаге.

Они смотрелись рядом нелепо, но все знали, что таких неразлучных друзей ищи — не найдешь во всей Синей Орде. На перекочевках их юрты завсегда стояли рядышком, а сердобольные жены Ульхана и Курбана втихаря подкармливали молодого, неженатого и вечно голодного Бурхана. Вот и на это поле они вышли вместе и стояли в ряд, поеживаясь от утреннего морозца. Орк, гуль и хоббит. Заряжающий, наводчик и командир орудия. Первое отделение первого взвода штурмовой батареи баллист Джанибек-Мюрида. Элита монгольской осадной артиллерии.

Нойон, завершая объезд, придержал норовистого скакуна рядом с ними, ткнул плеткой:

— Настоящие снежные барсы, а?

— Просто львы, — согласился Хаким-хаджи. — Особенно вот этот, сопливый. Что едим, багатур?

— Козу, ваша милость, — охотно рявкнул Бурхан, выворачивая грудь колесом.

— Какую козу?..

— Копченую, ваша милость! С чесноком и травами.

— И откуда взялась коза?

— Моя, ваша милость, — откликнулся Курбан. — Жены в дорожку дали. Кормлю вот его, ненасытного. Гулям [88]должен идти в бой сытым и веселым!

— Лучший расчет баллист, — усмехнулся Джанибек. — Два золотых дракона и восемь циклопов на боевом счету. Семь прицельных выстрелов в минуту. И бьют без промаха, за триста шагов виверну на лету сбивают. Не подведите сегодня, багатуры!

— Не подведем, мой эмир, — рявкнул Ульхан, сверкнув кривыми клыками.

Командующий взмахнул плетью, и золотисто-рыжий конь рывком вынес его на вершину пологого холма, где стоял шатер. Хаким на своей гнедой кобыле рысью подъехал следом. Спешились, отдали поводья гномам-конюхам. Джанибек, шурша лакированными пластинами хатанги-дегиля, принялся нервно расхаживать перед шатром, постукивая по бедру кривым мечом в богатых ножнах. Хаким-хаджи, весь в белом, уселся на складной стульчик и, вытянув руку куда-то вбок, лениво пошевелил пальцами. Старый гном поставил перед господином кальян.

— Ни зги не видно, — пожаловался Джанибек. — Все понимаю, маскировка необходима, а все равно какая-то мерзость душу сосет. Артиллеристу тяжело без обзора.

— «Кого Всевышний желает наградить добром, тому он посылает испытания», [89]— промолвил Хаким.

Стоящий рядом с ним на низком столике хрустальный шар ожил, засветился радужными сполохами и родил в своей глубине светлый лик Камиль-хана.

— Началось, эмиры, — сказал хан. — Альянс поднял люфтваффе. Гарпии грядут на нас, и нет им числа.


Холодный рваный ветер разгонял грязные хлопья серых зимних облаков, и под его напором над полем таяли остатки Вуалей Тьмы. Строй безжалостных скелетов-воинов замер неподвижно, под остроконечными шлемами их пустые глазницы бесстрастно взирали на видневшийся в тысяче шагов перед ними грозный порядок противника, позади которого воздух колыхался и дрожал наподобие водной глади. За ровными, отливающими синью доспехов рядами скелетов Альянса бесформенной массой топтались построенные для атаки зомби, рычали, переминаясь с ноги на ногу и ворочая в руках свои двусторонние клевцы, которыми им было способно доставать врага, закрытого броней. Еще дальше, полуохватывая авангард нежити, в кольчужных рубахах мелкой вязки, с круглыми щитами и длинными копьями в руках, клешнястые, страхолюдные, заросшие диким волосом, изготовились к битве тысячи лешаков, диковинных юнитов, выведенных талантливыми княжескими ведьмами. Тут и там над их рядами колыхались хоругви с изображенным на них горделивым и стройным благородным оленем — символом клана русов. За двумя плотно сомкнутыми шеренгами копейщиков стояли солдаты с кистенями и палицами, готовые пробивать шлемы и крушить черепа врагов.

Наместник взмахом руки отпустил гарпию, взлетевшую на полмили вверх для разведки, и повернулся к Молоту, гарцевавшему рядом на белоснежном иноходце.

— Все становится понятно. Впереди, как мы и думали, мертвечина, слева — два хирда норгов, позади которых конница монголов и стрелки. — Его каркающий голос против желания выдавал сильное волнение. — Князь, моей свинье под огнем стрелков тяжело придется против норгов. Это наихудший для нас вариант.

— Элегантная погодка для боя, как сказал один мошенник, — князь оживленно оскалил зубы. — А что, скажите на милость, за зеркальный воздух у них над нежитью? И почему Вуаль на правом фланге не рассеивается?

— Конспирашки, — буркнул Наместник.

— Вуаль на подпитке у магов, я чувствую, — резко бросила Анна.

— Они что, совсем спятили? Предпочитают воевать с завязанными глазами? Бред какой-то, — князь уже находился в боевом возбуждении в предвкушении битвы. — Погодите-ка… Кажется, я понял… Их правый фланг силен, так? По центру вообще собрана вся некротика, так? Они намекают нам, что справа нас ждет еще какой-то неприятный сюрприз. Так вот — справа пустое место, закрытое тьмой. Им тупо не хватило сил, и они решили нас обхитрить, заставить атаковать арийским кланом норгские хирды. Хирд против хирда, до чего же эффектно… Но не эффективно! Так, решено, переводим наш дальнобойный полк Правой руки на левый фланг. В промежутке между Сторожевым и Большим полком как раз хватит на это места. После чего, Наместник, разворачивайте свою свинью и бейте наискосок, прямо в Вуаль Тьмы. Опрокиньте все, что в ней прячется, — а там либо ничего нет, либо минимум, потом следуйте рейдом в тыл их основных сил. Начинайте охват. После того как вы пройдете, я двину вперед Сторожевой полк, и лучники начнут бой со своими визави, чтобы их повязать хотя бы на время. Вернее, начнут бой с тем, что к тому времени от этих стрелков останется, потому что сначала в дело пойдет люфтваффе.

— На правом фланге у Союза зверье, — проскрипел Наместник. — Негуманоиды. Сильные, но разношерстные. Один только Браги накопил три сотни мантикор, а кельты всегда были сильны василисками, вивернами и прочей лесной пакостью. Я не вижу хваленых Мразей Мак-Гира. Вот там они и стоят, причем стоят, не смешиваясь, иначе просто порвут друг друга. Поэтому их и прячут. Курфюрст, работа как раз для нашего боевого клина. И снимите наконец свой дурацкий монокль! Вы что, так и собираетесь рубиться?

— Он мне не мешает, — отрезал Кляйст, с лязгом опуская забрало черного хундсгугеля. — У меня слабое зрение. Бессонные ночи над картами, знаете ли.

Глава вермахта отсалютовал закованной в сталь рукой и дал трензеля. Его огромный вороной жеребец в стальных наглазниках, в тяжелой броне, похожий на ископаемого ящера, гулко фыркнул и начал неторопливый разбег. Тяжко били в мерзлую землю шипастые подковы. Развевался на ветру белый парчовый плащ со свастикой и роскошный страусовый плюмаж. Манфред был великолепен.

— Пора и нам. В Ставку! — Князь рывком сильной руки развернул жеребца и нетерпеливо погнал его к командному шатру.

Спешившись, Молот почти подбежал к своим воеводам и, яростно жестикулируя, начал отдавать приказы. Бьющая из него фонтаном энергия захлестывала дружинников. Воеводы кивали, топорщили бороды, похлопывали по бедрам боевыми перстатыми рукавицами. Анна с отстраненным видом курила тонкую сигариллу в длинном мундштуке, о чем-то напряженно размышляла.

— Со-альянсеры, так их, — вполголоса хмуро буркнул Наместник. — Былинные герои. Победители. Что ж, Лотта, вымостим витязям дорогу к победе белыми арийскими костями?

Суровая ведьма в мифриловом панцире, Лотта фон Солинген, преемница Кикиморы, холодно взглянула из-под полумаски.

— Мы выполним свой долг, Наместник. Еще никто не мог упрекнуть нас в малодушии. А что касается костей, так это будут скандинавские кости. С нами Бог!

— Надеюсь, Лотта, искренне надеюсь, ибо «Бог — есть надежда для храброго, а не оправдание для малодушного». [90]— Наместник махнул рукой, отпуская ведьму.

Через десять минут из леса позади Ставки раздался истошный, раздирающий уши визг, перекрывающий хлопанье тысяч крыльев. Грязно-коричневая туча тяжело взлетела в небо и начала подниматься в низкие облака.

— Ласточки смерти. Внушительное зрелище. — Анна подошла к одиноко стоящему арию. — Небеса сегодня наши, как вы полагаете?

— У Союза сильные стрелки, — осторожно заметил глава арийского клана. — Будут потери.

И как в воду глядел. Над полем разнесся стон, потом из-за полчищ нежити в небо с шелестом метнулось черное марево стрел. Снова запели тетивы луков.

— Мощно, — кивнула Анна. — Двенадцать выстрелов в минуту. Монголы?

— Вряд ли, — качнул головой Молот, размашисто шагая к ним. — Конницу они явно держат в резерве, в тылу. Лично я поступил бы так. У норгов и чертовых кельтов наверняка полно дриад.

— И не только дриад, — мрачно проворчал Наместник.

Над зеркальным маревом поднималось желто-зеленое облако, и оно было не меньше, чем люфтваффе.

— Стрекозы? Похоже, первый боевой контакт пройдет под облаками. — Князь посмотрел на ария.

Наместник проворчал что-то неразборчивое, покрутил пальцами мельницу, прищурился и, глядя вдаль, напряженно кивнул:

— Насекомые. Мерзкие, вонючие, неуправляемые насекомые.


— Ломай головы! — Нейл приветствовал Хельги традиционным кельтским гайрмом [91]и отсалютовал поднятым кулаком.

— Рот фронт, — отозвался разведчик, занимая свое место перед строем стрелкового полка. — А также над всей Испанией безоблачное небо. Пиво будешь?

— Я уже сто грамм принял. Хватит, наркомовскую норму выбрал.

— Ну как знаешь. — Хельги поставил на землю высокую корзину с двумя сотнями стрел, отцепил с пояса кожаную баклагу и присосался к горлу.

Нейл покрутил головой, оглядываясь. Для него это было первое сражение большого масштаба, и кельта слегка потряхивало. Он завидовал Викингу со стальными нервами, не подозревая, что разведчика тоже колотит нервный озноб.

Слева от них в абсолютной тишине стояли высокие тощие мертвецы в темных балахонах, с посохами в костлявых руках, с осанкой древних царей и манерами восточных деспотов. Личи Силы, мертвые маги. Их командир, возвышающийся посреди строя на серо-желтой мумии боевого мамонта, заметил взгляд кельта и поднял свой посох в салюте. Агравейн Проклятый. Изгой. Убийца.

За редким строем личей раскинулся хаос гигантских коленчатых лап, воздетых к небесам, раскоряченных деревянных станин и начищенных медных труб. Тут и там возвышались холмы из булыжников и целых валунов, составленные в пирамиды оперенные копья и пузатые железные цистерны. Здоровенные огры переминались с ноги на ногу, орки и гули невозмутимо сидели вокруг костерков на корточках, хоббиты суетились вокруг механизмов. Выглядела монгольская артиллерия, как и положено, — пестро, но внушительно.

Справа волновалось море лошадиных голов и грив, реяли бунчуки, посверкивало оружие. Монгольская конница перетекала, как ртуть, с места на место, не давая коням застаиваться. За ними топорщили крылья и хвосты рыжие мантикоры, там иногда кто-то басовито взрыкивал, порываясь попробовать лошадей на вкус. Сзади подрагивала земля — кто-то могучий и тяжелый маршировал в ногу.

— Хирды выдвигаются, — заметил женский голос.

Нейл обернулся и увидел Выкуси. Принцесса была в легких золотистых латах и длинной кольчужной юбке, ноги прикрывали обшитые металлической чешуей сапожки. Голову венчала странной формы диадема белого металла, сплетенная из полос разной ширины. При попытке разобрать узор у Нейла заслезились глаза. На груди воительницы лежала широкая пектораль из красных и зеленых пятиугольников. От диадемы и ожерелья дохнуло такой мощью, что кельт пошатнулся.

— Прикрывать меня явилась, — недовольно проворчал Хельги.

— Сволочь ты неблагодарная, — ласково отозвалась Выкуси. — Где восторженные вопли при виде любимой? Где мощное сюсюканье? Где комплименты моей девичьей красе, в конце концов.

— Прекрасно выглядишь, хищница.

— Уже лучше.

— А прикрывать меня все равно не надо. Не мальчик.

— Но и на девочку не похож. Сдается мне, соратники, что тут будет весьма хлопотно. По генеральной диспозиции наших мудрых вождей вам положено усиление. Вот и усиливаю как умею. А мне не рады.

— Рады, рады, — заверил Нейл. — Очень впечатляющая подмога.

— Пытаюсь соответствовать, — усмехнулась Выкуси. — Эй, Браги, старый медведь, здорово!

— И тебе не кашлять, конфетка, — рявкнул ярл. — Бара Волдин, союзники! — и, повернувшись к строю, громыхнул: — Живее работаем булками, продери вас всех понос!!! Жабье отродье!!!

Он размашисто шагал во главе хирда. Стена щитов и лес гигантских копий. Над щитами поблескивали низкие шлемы, из-под них глазели матерые орки, радостные от предвкушения славной драки. Вторым рядом высились скалоподобные тролли по уши в железе, с титаническими топорами и боевыми молотами. За ними мелькали корявые дендроиды, тупые, как заготовки для Буратино, и абсолютно нечувствительные к боли. Строй шел железным клином, классической свиньей, прототипом которой и являлся в Реальной истории. Только в свинье не умели так слаженно менять бойцов в самом пекле сражения и всегда держать в первых рядах свежую смену. Никто никогда не мог добиться столь слаженной работы щитоносцев и копейщиков. Это высокое искусство достигалось годами тренировок и высочайшим духом военного братства. Хирд можно было вырезать под корень, но пробить его строй или заставить отступить без приказа не удавалось никому.

Следом шел второй, легкий хирд — матерые гномищи с бородами, заплетенными в косы, коротконогие и плечистые, с неизменными топорами и копьями, окованными сталью вдоль древка. С какого перепоя их обозвали легким хирдом, неведомо. Под их сапогами тряслась земля, и мыши в норах умирали от инфарктов. В центре высились Игроки, кто-то из них лихо свистнул, приветствуя стрелков. Выкуси помахала рукой, Хельги поднял лук.

— Хирд не сломить, — с гордостью сказал норг.

И в этот момент небо лопнуло.

Зеркальная дрожащая пелена с треском разошлась, и союзники увидели неисчислимые войска Альянса во всей красе. Они подобно монолитной стальной грозовой туче надвинулись на разрозненные порядки Союзников.

— «Какова бы ни была наша судьба, нас все равно запомнят. Мы — свободные люди, и мы идем на битву!» [92]— провозгласил Нейл. Хирды радостно заревели и перешли на рысь. С неба кто-то истошно, разрывая душу, завизжал.

— Люфтваффе атакует, — прорычал кельт. — Стрелки, готовьсь!

Викинг достал из корзины первую стрелу и наложил на тетиву.

— Далеко, — сказал Нейл. — Не трать зря силы или… хочешь ли ты сказать…

— Не хочу, — Хельги одним плавным движением поднял лук, натягивая тремя пальцами тетиву до самого уха и с фыркающим звуком выпуская стрелу. — Не хочу ничего сказать. Просто сделаю.

— Попадание… — изумился Нейл. — Изрядный агрегат у тебя в руках, викинг.

Вторая стрела ушла в небо через пять секунд после первой, третья — через пять секунд после второй. Высший стандарт лучника — двенадцать стрел в минуту, и без промаха. Так дружинники русов в Реальности выкашивали византийские легионы. Так тургауды Бату и Субудая сметали бесстрашную чешскую пехоту и тяжелую немецкую конницу. Так английские крестьяне положили втрое превосходящее в числе великолепное французское рыцарство. Но никто из них за восемь сотен метров не выбивал с небес быстро летящие цели. В Реальности такое попросту невозможно. Да и для Мира это было уникально.

— Одиссей покидает Итаку, — с восхищением сказал кельт.

Выкуси подняла руки к туче гарпий и зашевелила пальцами. В небе вспухли Огненные Шары, на головы скелетам Мак-Гира посыпались опаленные туши, несмотря на внушительную дистанцию, запахло горелым. Мантикоры с завистью наблюдали за дождем из еды.

— Дистанция — триста шагов, — бросил Нейл. — Стрелы на тетиву! Целься! Залп!

За спиной Хельги застонало, словно титану рвали зуб.

— Целься! Залп! Залп!

Сзади родился и начал нарастать какой-то неясный шелест. Нейл приложил руки ко рту рупором и скомандовал:

— Стрелки, стрельба по готовности! Верней прицеливай! Своих не накрывай!

Хельги прервал расстрел и обернулся. На коричневую тучу наползала другая, желто-зеленая. Визжащие коричневые столкнулись с шуршащими желтыми, и визг стал просто нестерпимым. Выкуси опустила руки, Хельги снова взялся за лук.

Небо кипело и плакало кровью. Два воздушных вихря, встретившись, смешались. Стрекозы рвали гарпий ядовитыми клыками, те драли исполинских насекомых в клочья кривыми когтями и оглушали крыльями, в облаке перьев ничего разглядеть не представлялось возможным. Тупая, дикая злоба тех и других были равны. Красная кровь и желтая гемолимфа лились дождем на равнодушную мертвечину, стоящую внизу. Струился, устилая равнину, белоснежный водопад из перьев. Постепенно у тех и у других выработались тактики боя. Стрекозы стремились вчетвером, впятером впиться в крылья гарпиям, чтобы те потеряли возможность держаться в воздухе, и над самой землей разжимали челюсти, отлетали в стороны и оставляли на промерзлой траве изломанное ударом о землю тело. Гарпии орудовали своими когтями, словно ножницами, перекусывая пополам пару атакующих их насекомых, после чего срывались вниз, облепленные ими. Часть гарпий, явно выполняя приказ Лотты, вдруг вырвалась из боя и попыталась по дуге зайти к артиллерии противника. Личи дружно вскинули посохи, и атакующие утонули в зеленых клубах дыма. На мерзлую почву обрушился град скрюченных тушек.

— Им не прорваться, — мрачно констатировал Наместник. — Я даю команду отхода.

Молот кивнул. Над сигнальщиками поднялся красно-белый флаг на длинном шесте.

— Упорные какие твари, не отпускают наших, — заметила Анна.

— Магам приготовиться поддержать огнем люфтваффе! — решительно распорядился Молот.

Стрекозы и в самом деле не унимались, так и висли на плечах откатывающихся назад гарпий. Как только небесная круговерть оказалась на директрисе зоны действия магов Альянса, пришел их черед. В небе зазмеились молнии, кромсая желтую тучу, как кухонный комбайн, сверкнули какие-то серебристые полотнища. Горизонт затянуло вспышками заклинаний — более сотни Игроков пришли на помощь истекающим последними каплями крови силам арийских разведчиков. Через десяток минут первый раунд битвы завершился ничьей. Чуть более сотни израненных гарпий в изнеможении рухнули на опушку позади Ставки. Несколько десятков стрекоз, удирая из-под магического удара, рассеялись в воздухе.

— Люфтваффе больше не существует, — с горечью констатировал Наместник.

— Они сделали свое дело, — отозвался князь.

На холм, яростно нахлестывая коня, взлетела Лотта.

— Наместник, гарпии доложили о том, что Союз прятал за маревом!

— И что же?

— Там артиллерия. Осадные машины стоят сразу за порядками нежити. Не менее тысячи стволов. Они прямо сейчас разворачиваются на наш правый фланг! Прислуга изготовилась к бомбардировке. Наш клин просто сметут залпом. Нужно срочно остановить…

Наместник выхватил из воздуха хрустальный шар и рявкнул:

— Курфюрст, стойте! Назад, Манфред!

— Поздно, — горько сказала Анна.


Как они красиво шли!.. Неудержимо и стремительно, словно горная лавина. Развевались на ветру штандарты, гулко топотали панцирные тролли, рычали закованные в броню орки, горделиво вздымали копья эльфы, нарядные, как райские птицы, мощно перли на угольно-черных фризах блистательные маги во всем великолепии благородного рыцарства, легко скользили по флангам быстроногие дриады стрелкового прикрытия. Весь клан ариев, спаянный железной дисциплиной и собранный в единый сокрушающий кулак. Идеально ровное поле давало возможность для разгона, и ничто не могло их остановить.

— Два градуса выше, — сказал Курбан. — Берем жирного из первого ряда, пятый с головы.

— Готов, — Бурхан чуть крутнул лебедку вертикальной наводки.

— Пли! — гаркнул Ульхан, и вокруг взревело. Скрежетали рычаги и блоки, гудели басом тетивы баллист и скорпионов, тонны камней и сотни копий многотонным смертельным грузом ушли к разогнавшейся свинье. Голова ее — тяжелые доспешные тролли — рухнула под ноги и копыта. Хищный треугольный брусок арийского строя начал распухать, превращаясь в месиво, по которому так удобно кидать чем-нибудь увесистым.

— Готов, — прокряхтел Бурхан, опуская толстый окованный кол в желоб.

— Пять градусов право!

— Готов!

— Артиллерия, стрельба по готовности!

Взвыло.

— Заряжай!

— Шевелись, косорукие! Уходят, дети шайтана! Уйдут же!!!

— Готов!

— Восемь градусов вправо, четыре вверх!

— Готов!

— Пли!

— Тысячу скорпионов им в печень! Уходят, дети ослиц!

Ушли. Через минуту после первого залпа ушли.


Молот взглянул на Наместника и с участием покачал головой. Наместник в остервенении кусал нижнюю губу. Свинья перестраивалась. Кляйст из шара докладывал о потерях.

— Артиллерию надо подавить любой ценой, — сказала Анна.

— Вот вам ваш обоз, — угрюмо заметил князь. — Не кручинься, мы все-таки с ним рассчитались.


Его догнали под Богоявлением. Прижали к болотистой низине, расстреляли эльфов конвоя, ранили коня. Людвиг не пожелал умирать в стылой жиже и спрыгнул на твердую землю. Русы, не торопясь, подъехали ближе, впереди Гридя с четырьмя Игроками.

— Абие пойдешь с нами по добру, кромольник? Аще будешь живота лихован! [93]

Шпеер молча вынул из ножен тяжелый фальшион [94]со скошенным тыльем.

— Не срядились, стало быть. Ано, как знаешь. — Воевода спешился, достал широкий кончар и скомандовал покрученникам: — Искромсать в стерво отметника!

И Шпеер рванулся вперед. На двух русов, стоявших слева. Из его левой ладони в глаза воеводе метнулось темное пламя, тот сделал шаг назад, а Людвиг с немыслимой для доспешного легкостью нырнул под коня, вспарывая ему брюхо, и вогнал клинок в бок пластуну. Второй на заваливающемся жеребце развернул корпус и со всей мощью рубанул ария чеканом из-за левого плеча. Шпеер поймал топор в захват крестовины, закрутил, левой швырнул в распахнутый рот Ледяную Стрелу. Из-под конского крупа вынырнул Гридя, Людвиг прыгнул на него, демонстрируя прекрасную скандинавскую технику, рус присел, крутнулся и встретил его хитрым выпадом вверх. В Реальности таких приемов не знали, там не нужно было встречать мечом крылатую смерть. Шпеер чудом парировал укол кованым наколенником, приземлился и обрушил на воеводу шквал прямых ударов немыслимой силы. Гридя подался назад, с трудом отбиваясь, сзади на ария налетел четвертый Игрок, с седла шарахнул кистенем. Людвиг подставил левую руку, цепь намоталась на предплечье. Рывком выдернул дружинника из седла и принялся, не ослабляя напора на воеводу, мозжить упавшему лицо железным сапогом. Последний рус ударил его копьем промеж лопаток, славная нюрнбергская сталь выдержала, Шпеера бросило на Гридю. Арий кинул левой рукой комок плазмы, воевода был вынужден закрыться. Беглец нырнул под копье, занесенное для удара, быстро ткнул витязя мечом в подмышку и, пробегая мимо, добавил косым сверху по бедру. Игрок захрипел, изо рта у него хлынула черная кровь. Снова из-за коня выскочил Гридя, распахнул рот, и в Шпеера полетела ярко-красная Огненная Стрела. Людвиг присел — и напоролся подбородком на острие кончара. Кольчужная бармица лопнула, Гридя со скрежетом вырвал тяжелую саблю, зажатую горжетом, и вогнал ее в прорезь похожего на ведро шлема.

— Добрый харалуг, [95]выдержал, — с уважением брякнул он, рассматривая меч. — Ломовой гарип бяше. [96]

Один из Игроков с раздробленным лицом дрожащими руками опрокидывал на себя зелья, другой уже отлечился и в шоке глядел на двух других, дергавших ногами в смертельной агонии.

— Учитесь, кмети, как рубиться потребно.

Над Ставкой Альянса взмыл флажок и гулко заколотили барабаны. Толпы нежити дрогнули и шагнули вперед. Точно такие же барабаны отозвались далеко впереди, заныла боевая свирель, полчища Мак-Гира уверенно двинулись навстречу. Сшиблись с таким треском, что в лесу с дубов посыпалась мертвая листва. Лешие, невнятно лопоча, начали обтекать мертвечину справа и слева, свирель завела что-то совсем южноамериканское, и бароновы зомби стройными квадратами пошли на перехват. Над полками взмыли колоссальные булыжники и грянули оземь, выкашивая целые ряды легкой пехоты русов.

Еще флажок — и снова дрогнула земля. Большой полк начал разгон. Издалека он выглядел сплошным океаном рогов, голов и копий, над которым реяли хоругви и вымпелы. Между ним и лешими вклинивался полк Левой руки, мерно шагали кряжистые циклопы, волоча на цепях колоссальные авоськи с грудами булыжников, величественно двигались похожие на осадные башни титаны. Шесть десятков титанов. Обтекая ступни исполинов, разливалось половодье легких стрелков-кентавров, за ними струились дриады, шли, сверкая мифрилом доспехов, эльфийские сотни.

Один из титанов покачнулся, из его головы выметнулся фонтан крови и мозгов. Рядом рухнули три циклопа, пробитые насквозь оперенными копьями. Еще один титан, получив булыжник в колено, нелепо взмахнул руками, тут же в него ударил дымный шар, и великана мгновенно охватило чадное пламя. Титан с разрывающим уши ревом покатился по земле, раскатывая в кашу легких стрелков. Пять циклопов легли. Еще два. Передний титан тоскливо завыл, выдирая из глазниц толстые дротики.

— И пытаться немыслимо атаковать их строй под таким огнем, — значительно произнесла Анна.

— Это пора остановить. — Голос князя дрожал от бешенства. — Поднимаем в воздух Засадный полк. Пусть сровняют там все с землей. Одновременно, с десятиминутной задержкой, атакуем обоими флангами.

— Наконец-то, — выдохнул Наместник и скомандовал в шар: — Кляйст, выходите на исходную. Через десять минут про артиллерию можете забыть.

— Ва-банк? — усмехнулась Анна.

Титаны и циклопы продолжали валиться, как спелые колосья, — их то и дело окутывали зеленые облака. Вразнобой, как растревоженная пасека, загудели луки — два стрелковых полка начали дуэль. Исполины в ярости стали швырять камни и комья плазмы.


Обломок скалы распорол дерн в метре от Хельги. Выкуси обернулась и недовольно покачала головой: хоть лучники и стояли редко, из-за плотного огня потери становились критическими.

— Нейл!

Кельт обернулся.

— Я ставлю завесу! Кричи своим: бить залпами, по команде голосом.

— Понял! — оскалился кельт, вытаскивая из бедра длинную стрелу с белым оперением. — Лучники, слушай все! Стрельба только по команде, залпами! …Товьсь… залп!

Стрелы со свистом ушли по дуге. Сразу за ними небо затянуло серое марево Ледяной Крепости, расцветившееся огненными точками и пятнами, — там, снаружи, в заклинании сгорали снаряды русов.

— …Товьсь… Залп! …Товьсь… Залп!

— Полегче стало. — Хельги довольно хмыкнул и воскликнул: — Подносчик, двухголовую змею тебе в зад! Где мои стрелы?

— Капитально нас накрыли. Еще бы немного — и конец, — проворчал Нейл, откусывая пробку на фляге с исцеляющим отваром.

Выкуси кивнула, продолжая шевелить пальцами. Стрелки поймали ритм и били через равные промежутки, точно в разрывы завесы. Слева личи хлестали эликсиры маны и продолжали метать заклятия — магии Смерти завеса не мешала.

— Теперь мы их сделаем, — уверенно заявил Хельги, нагибаясь за стрелой к новой корзине.

И тут небо взревело. Выкуси страшно, матерно выругалась. Кельт невнятно засипел. Разведчик поднял голову — и обмер. Над полем медленно поднимались драконы. Сотни драконов — могучие, черные, иммунные ко всем заклинаниям, стремительные и яростные Золотые, смертоносные Хрустальные, не считая многочисленной красной и зеленой драконьей молоди. Тень от надвигающейся чудовищной силы закрыла вуалью ужаса все поле брани. Гибель всего живого возвещали их разверстые пасти. Не существовало силы, способной сдержать их напор.


— Мои стойкие гулямы! — Голос Джанибека, усиленный магической раковиной, дрожал от напряжения. — От нас зависит судьба этого сражения, судьба будущего Мира! Если арийский клин или лешие прорвутся — это конец! И остановить их можем только мы! Поэтому я не приказываю, я прошу вас, дети мои, — не прекращать огня ни на секунду! Даже если вас будут рвать на части в этот миг — сделайте еще один выстрел! Каждый ваш камень спасает жизни десятка пехотинцев! Вас прикроют баллисты и скорпионы, вас прикрою я сам! Не прекращайте огня!

И они не прекратили.

Бурхан рывком поднял на плечи переднюю часть станины. Шагнул чуть влево.

— Два градуса ниже!

— Готов…

Копье сорвалось с желоба и по пологой дуге влетело в глотку дракона, некстати решившего зареветь где-то за триста шагов, в полете. Дракон нелепо взмахнул крыльями и кувыркнулся с небес, таких надежных секунду назад. Черный матерый исполин.

— Сто баранов и коня каждому! — вскричал Джанибек, стоявший в трех десятках шагов от них. — Собьете еще двоих, и просите что хотите!

Ульхан, занявший место заряжающего, защелкнул тетиву в замке.

— Троллиху-рабыню, — выдохнул он, кладя стрелу в желоб. — Готов!

— Восемнадцать градусов право! Восемнадцать, дубина! Два вершка ниже!

— Триста динаров на калым, — сладострастно простонал Бурхан, послушно сгибая колени.

Хоббит дернул рычаг, и второй дракон рухнул с копьем под крылом. Огр мечтательно причмокнул губами.

— Дойную бегемотиху… И самца на племя…

Сзади хлопнуло и зашипело. Краем глаза Ульхан увидел пять титанических башен, выраставших с невероятной скоростью.

— Что угодно повелителю? — Пять громовых голосов слились в один.

— Всех убить. — Хаким указал на драконов.

— Слушаем и повинуемся…

Исполины величественно поплыли навстречу атакующим. Их обгоняли другие, помельче, вперемешку с вивернами, горящими фениксами, какими-то колоссальными нетопырями и разноцветными драконами — стоящие в тылу маги прикрывали артиллеристов. В воздухе замельтешили сгустки огня, блеснули молнии, выбивая красных и зеленых тварей.

— Сегодня день нашей славы, мой друг. — Джанибек вынул меч из ножен. — Пророк улыбается, глядя на нас, и гурии ждут.

Хаким медленно поднял руки вверх, тихо запел и начал кружиться волчком.

Третьего черного Курбан снял почти в упор, уже у самой земли.


Огромные коты, угольно-черные и толстые, как медведи, вырвались вперед и неудержимо перли на северную стену. Давно знакомое и до сих пор не забытое зрелище. Это уже было раньше, под Хахалами. Тролли заревели — половина из них прошла через ту мясорубку и теперь приветствовала старых врагов. Среди орков ветеранов почти не осталось, но они были наслышаны о происходившем и горели жаждой мести. Хирд перешел на бег. Первого баюна Браги отшвырнул на пять шагов пинком, как тряпичную куклу. Второго располовинил в полете мечом, одновременно дробя щитом череп третьего. Сзади и с боков творилось то же самое — ярл традиционно шел во главе клина, не оборачиваясь, не останавливаясь и не сменяясь. Через десять секунд коты кончились, пошли огромные трехголовые собаки. Потом кончились и церберы. На половине минотавров Браги перешел на шаг, бежать по окровавленным скользким трупам было рискованно. Коты и псы обложили легкий хирд, часть минотавров рванула к стрелкам Нейла. Тяжелая латная конница не стала бросаться на копья и благоразумно пошла в обход. Все как и положено. Обычное окружение, обычное соотношение сил — пять на одного. Браги финтом закрутил тяжелый критский топор, пинком разнес рогатую башку и запел Сагу Великого Скальда. Викинги подхватили нестройным ревом — в школьный хор никто из них не ходил. Они были в своей стихии. Они были довольны.


Хельги рвал тетиву в сумасшедшем темпе — две секунды на выстрел. Подносчик поменял уже третью корзину. Продырявленный как сито золотой дракон рухнул рядом со строем личей.

— Четвертый… — констатировал Нейл.

Тетива со звоном лопнула, по щеке викинга пролегла кровавая полоса. Уже вторая. Хельги стряхнул обрывки тетивы и вынул из поясной сумки запасной шнур.

— Не смеют крылья черные над Родиной летать…

Сквозь защитную завесу начали проникать первые десятки дриад — маги русов драли в клочья защиту Выкуси. Драконы напали на артиллерию. Личи дружно повернулись налево и мерным шагом пошли в ближний бой. Им было все равно — стрельба или рукопашная. Мамонт Агравейна поднял сморщенный хобот и пронзительно засвистел. Над головами стрелков, испуская курлыкающие стоны, с шорохом летели мантикоры. Вдалеке раскатывалось: «Хурра… хурра!..» — монголы выстраивали карусель вокруг эльфов Большого полка.

— Стоим крепко, ребята! — гаркнул Нейл. — Сейчас полезут всем зоопарком!

Ящеры зашипели в ответ.

— Против минотавров нам не выстоять, — заметил Хельги. — Нужна тяжелая пехота.

— Будет вам тяжелая пехота. — Выкуси глотнула эликсира из узкого стеклянного флакона и начала медленно, с усилием разводить руки в стороны. — Хэй, викинг, как у тебя с маной? Не подкинешь малость?

Перед ними, полыхая жаром, стали распахиваться врата Инферно. Очень вовремя — завеса лопнула окончательно, и стрелки увидели минотавров.


Хаким пел и крутился. Крутился и пел. Красных и зеленых драконов сминало и плющило, но черные и золотые разносили орудия вдребезги. По земле катались клубки сплетенных тел, мантикоры налетали вдесятером на одного и рвали жертвы в клочья, после чего сами разлетались красными комьями. Джанибек яростно рубился с огромным черным драконом, чудом уходя от ударов хвоста и крыльев. Бурхан рывком развернул станину, рывком натянул тетиву. Руками. Копье легло в желоб, чтобы тут же сорваться и прошить красного дракона, увлеченно крушившего сифонофор в десяти шагах от них. Кряхтя, огр снова взялся за тетиву.

— Юрту белого войлока, — мычал он. — Новую арбу, молодого верблюда и новый казан…

Сзади бухнуло. Курбан обернулся. Над ним выгибала шею для удара переливчатая туша, составленная из граненых кристаллов. Курбан вздохнул, вынул кинжал и шагнул навстречу смерти. Ульхан с мечом встал справа, Бурхан с копьем наперевес — слева. Хрустальный дракон не спеша распахнул пасть.

Тускло-черная громадина пала с небес, сминая Хрустального и раздирая его шею гигантскими клыками. Переливчатая глыба с неожиданно тонким звоном покрылась сетью мелких трещин и рассыпалась на груду сверкающих кристаллов. Неизвестный черный дракон встал на задние лапы и торжествующе затрубил. Отделение метнулось к баллисте.

Они ничего не понимали, но действовали на автомате. Изготовка к стрельбе заняла пять секунд вместо штатных девяти. Вполне достаточно, чтобы умереть от безжалостных клыков. Но черный не атаковал.

Таких громадин они еще не видели. Даже не слышали о таких. Истинный дракон во всем величии сидел в десяти шагах от них и, склонив голову набок, смотрел с любопытством.

— Я — Зигфрид, — рыкнул он неожиданно. — Вассал Браги-ярла и комендант крепости Зомберг. Я убийца драконов.

— Мы тоже, — пропищал Курбан.

— Что — тоже?

— Тоже убийцы… Драконов…

— Так убивайте, дети порока! Убивайте, а не стойте, разинув хлебальники! Артиллерия гибнет!

Черный рывком взмыл, подняв пыльную бурю, и через сотню шагов обрушился на золотого, рвущего требучет.

— Что это было? — сипло спросил Бурхан.

Ему ответил рассудительный Ульхан:

— Союзник, видать…

Сверху рыкнуло, ударила тугая струя багрового пламени, и отделение скатилось в узкий окопчик, отрытый накануне.


Барон сидел на загривке Хладного ящера. Отличная позиция, и обзор на редкость хорош. Поэтому он прекрасно видел, как стремительно шел на убыль артиллерийский парк. Как развоплощались личи, спасая правый фланг Джанибека. Как догрызали мантикор, как пали последние разноцветные драконы, а оставшиеся черные и Хрустальные, игнорируя удары магов, крушили «скорпионы», в упор продолжавшие выкашивать леших и русскую нежить. Видел, как редкая цепочка магов вынула прямо из воздуха оружие и пошла на драконов в ближний бой. Чтобы спасти хоть часть артиллерии. Чтобы эта часть спасла его, барона Мак-Гира.

Барон достал из седельной сумки длинный футляр, открыл, вынул серебряную флейту и поднес к губам. Тоскливая мелодия, почти неразличимая среди грохота и воя, поплыла над полем. Но кому надо — услышали.

Дракон неуклюже скакал, волоча сломанное крыло. Плевал остатками огня, резко крутил головой, но проклятый маг был слишком быстр. Его посох бил с силой крепостного тарана и скоростью ветра. Дракон понимал, что умирает, но сдаваться не хотел. Он полностью сосредоточился на ритме движений человека, пытаясь вычислить, где он окажется в следующий миг. И поэтому не увидел, как сбоку вынырнул второй, в красном пластинчатом доспехе до колен, похожем на халат. Красный прыгнул ему на спину, и тяжелый кривой меч, проламывая каменно-твердую чешую и круша ребра, взрезал сердце дракона.

— Ты слишком увлекся этой дохлятиной, друг. — Джанибек спрыгнул на землю.

— Как умею, так и воюю, — Странник вытер посох пучком жухлой травы. — Я Погружающий, не мое дело махать железом. А за помощь спасибо.

— Тебе спасибо, эмир. За мантикор твоих спасибо. Я у тебя в долгу.

— Сначала дело сделаем, — отмахнулся норг, — а потом будем долгами считаться. Этих тварей еще слишком много.

— Левый фланг гибнет… — вздохнул Джанибек. — Мы слишком далеко…

— Есть кое-кто поближе, — усмехнулся Странник.

Из леса выкатывалась лавина темной нежити. Мерно перебирая суставчатыми лапами, плавно неслись десятиметровые многоножки из мертвой плоти и металла, на спинах которых виднелись торсы орков-арбалетчиков. Драконьи големы Оттара, самая мощная ударная нежить мира. Целых шестьдесят. Низко стлались над желтой травой ядовитые сколопендры Мак-Гира, почти неуязвимые и смертельно опасные. Еле угадывались змеиные тела Костяной Погибели, реяли рваные крылья высших вампиров. Мерно рассекали воздух серые плащи духов. Нежить накатывала стремительным цунами, равнодушная и смертоносная.

Оставшиеся от Засадного полка полторы сотни драконов, крушивших левый фланг артиллерии, развернулись навстречу мертвым.

— Барон спас моих гулямов, — тихо сказал Джанибек.

— Барон спас себя.

Требучеты, брошенные драконами, заработали с удвоенной частотой. Поредевшие ряды скелетов и зомби, гнущиеся перед лавиной леших, начали уступать и наконец встали.

Хаким-хаджи разорвал ткань между мирами, и из Инферно полезли ифриты.

Перед Странником и Джанибеком, вздымая пыльное облако, пал Хрустальный дракон. Взревел. Игроки, не сговариваясь, шагнули в разные стороны, обходя монстра.

Бурхан натянул-таки новую тетиву взамен сгоревшей. Ульхан закрепил запасной ворот.

— К стрельбе готовы.

Обгоревшая станина развернулась, копье ушло в цель.

— И миску пилава с эмирского стола каждый день, — присовокупил Бурхан.

Стрелковый полк Союза медленно попятился назад, продолжая опустошать колчаны.

На левом фланге, напротив Вуали Тьмы, разворачивался для новой атаки клан ариев.

С момента ввода в бой Засадного полка русов прошло пятнадцать минут. Битва под Шонихой только разгоралась.


— Я рад бы забыть про артиллерию, как советовал Наместник, — прорычал Манфред Кляйст. — Да что-то не получается пока.

Они шли под огнем редких требучетов, теряя юнитов и скорость. Но шли. Курфюрст прекрасно понимал разницу между этой стрельбой и теми убийственными залпами, под которые он угодил совсем недавно. Понимал и то, что ему необходимо как можно скорее вклиниться в боевые порядки норгов. Орудийные расчеты монголов хороши, но действительно классных наводчиков среди них немного. И далеко не все рискнут продолжать стрельбу, опасаясь попасть по своим. А значит, сосредоточатся на лешаках и нежити русов. Значит, выкосят их, дав ариям шанс на равных говорить с русами после победы.

Вуаль разорвалась, и передовые тролли, оставшиеся в живых после первой атаки, с треском вломились в стену окованных железом боевых возов. Над высокими бортами взметнулись шипастые цепы и принялись молотить с ужасающей скоростью.


— Вы спятили, Манфред, — холодно сказал Наместник. — Какие, к черту, гуситы?

— Радикальные, — отозвался Кляйст. — Табориты-молотильщики. Смотрите сами.

Глава вермахта повернул кристалл, и Наместник увидел. Ряды возов, скованных цепями по всем правилам — правое переднее колесо с левым задним. Белые крыши-подзоры, опущенные на борта и прорезанные вертикальными широкими бойницами. Лес хоругвей с уткой и чашей над ними. Мерно машущих цепами псоглавцев-гноллов и корявых гоблинов, в упор разряжающих арбалеты в конных эльфов. Услышал гнусавые псалмы на вульгарной латыни. И вспомнил, что ни один крестовый поход против гуситов не увенчался успехом. Ни одна битва немецким рыцарством не была выиграна. Табор погубило предательство умеренной Горы.

Вожди Союза сыграли славную шутку с вермахтом. Откровенно говоря, они просто издевались.

— Стрелков вперед, — хрипло сказал угрюмый подросток. — Выбивайте их стрелами. Бросайте пехоту, дьявол вас побери! Магов! Отводите конницу, ее просто перемолотят!

— Уже делаю, — огрызнулся Кляйст.

В поле зрения кристалла грохнулся валун, размолотив троих конных.

— А это что такое? — рявкнул Наместник.

— Циклопы.

— Какие циклопы?

— Здоровые такие, знаете ли. С одним глазом во лбу. Очень далеко и метко швыряют камни. Ими сейчас занимается Пильхе.

— И откуда взялись циклопы?

— Оттуда же, откуда и титаны. А вот почему я про них узнал только что, мне и самому любопытно.

— Шпеер, — вздохнул Наместник. — Шпеер саботировал работу абвера. Не давал ложной информации, просто ни черта не делал.

— И как он это объясняет?

— Уже никак. Полчаса назад вернулся Гридя. Людвиг сегодня на рассвете убит при задержании. Думаю, он не согласился с политикой Старейшин.

— Ненавижу политику, — рыкнул Кляйст. — Я, с позволения Наместника, прерву беседу. У меня тут, представьте себе, война.

Наместник скривился. Он давно перестал укорачивать ядовитый язык главы вермахта — в конце концов, именно курфюрст частенько проливал кровь, выполняя директивы Имперского Совета. И всегда выполнял их в точности, несмотря на личное мнение. Потому и имел право его высказывать.

Кляйст разделил силы. Передал командование у Табора Адольфу Пильхе, оставив ему всех орков и дриад, а из Игроков — всю Ветвь Магов. Сам строил свинью из того, на что мог рассчитывать. Во главу клина снова поставил троллей — их осталось чуть больше сотни, мало для взлома многорядного Табора, но вполне достаточно, чтобы составить ударное острие. Сразу за ними шли офицеры вермахта, краса и гордость клана. Фланги прикрывали наги, стремительные многорукие убийцы. Основную массу клина, создающую давление и необходимую для тарана инерцию, составили троглодиты, тупые осклизлые твари из карстовых пещер, почти слепые, но страшные своим презрением к гибели. Они сжигали заживо на алтарях увечных и слабых младенцев, пожирали стариков в голодные годы и поклонялись чистой физической силе. Эти не дрогнут.

Гнусаво завыли рога, и свинья начала разбег. Она целилась в брешь между монгольской артиллерией и Табором, туда, где стояли редкая цепочка уцелевших после магического удара циклопов и одинокий титан. Кляйст вполне резонно рассчитывал воткнуться в узкую щель, смести проклятые требучеты и, развернувшись в тылу боевых возов, обрушить их и соединиться со второй половиной клана. А потом, перегруппировавшись, раздавить Мак-Гира сзади.

Арии заходили по дуге длиной с километр, набирая нужную для тарана скорость. Камни, падающие с неба, они игнорировали. А остановить их было некому. Ударная нежить, стоявшая на этом фланге в резерве, смела драконов, понесла серьезные потери, но все-таки нашла силы и врезалась в армаду леших, грозивших полностью уничтожить центр. У Союза резервов почти не осталось.


— Скальд?

Оттар отнял от губ свирель, выточенную из берцовой кости княжьего дружинника, убитого лично норгом в Круге на ярмарке и ритуально съеденного Хирдом Неживых на последующем пиру в Йотунсфьорде.

— Бард, — Оттар убрал свирель за пояс и вытащил бубен. Музыка не должна прерываться, самые сильные Холодные Пастыри Мира знали это. Знали и то, какую силу она имеет. Мак-Гир огляделся по сторонам.

— Тяжело приходится левому флангу. К тому же стрелки ариев начали беспокоить наши порядки.

— Меня печалит биомасса полка Левой руки. Она пытается развоплотить моих Холодных навесной стрельбой. Я устал тратить на них свое внимание.

— Играй свою песню, Бард. Я посмотрю на биомассу поближе.

Норг кивнул, а барон снова взялся за свою флейту. Заунывная мелодия вплелась в барабанные синкопы адъютантов.

Оттар пробежал пальцами по гулкой татуированной коже, обрамленной золотистыми бубенцами. Драконовый голем прибавил шагу, мертвые торсы арбалетчиков увеличили скорость стрельбы на двенадцать процентов. Накопившие боезапас за последние десять минут Мрази плевками принялись расчищать дорогу колонне тяжелой нежити. С лешими воевать оказалось тяжело, и Ночной Скальд снова взялся за свирель.

Барон Мак-Гир был абсолютно спокоен за свой участок. Центр он удержит. А если получится, сделает и еще больше.


— Нам нужно десять минут, — повторил Странник. — Джанибек выводит всю легкую артиллерию на прямую наводку. Семьдесят баллист и скорпионов, тридцать огнеметов — все, что осталось. У нас есть шанс, но нет времени на передислокацию. Дайте его нам.

— На правом фланге ситуация точно такая же, только там артиллерию прикрывают легкие стрелки, — развел руками хан. — Точнее, то, что осталось от артиллерии, прикрывает то, что осталось от стрелков. Я не могу отозвать своих мергенов, они связали эльфов и вполне успешно держат крупную ударную группу врага.

— У меня есть резерв. — Бреган горько усмехнулся. — Его хватит, чтобы откинуть русов. Или дать время Джанибеку. Выбирайте, могучие.

— Арии страшнее, — заметил хан.

— Так тому и быть. — Фарелл сказал пару слов в кристалл.

— А кто прикроет Нейла и Хельги? — с тоской спросил Бармалей. — И мою дочь, кстати, тоже. Может, мне сходить?

— И выложить все козыри? — угрюмо поинтересовался Комтур.

— Можно бросить всех магов Ставки, — высказался бреган. — Всех, кроме вас троих. Я тоже пойду.

— Сидите уж, — проворчал Комтур. — Найдется, кому сходить.

— У вас есть скрытые резервы? — с интересом спросил Бармалей.

— У меня есть те, кому все равно, куда ходить. Лишь бы там драка была.

Бармалей понял и усмехнулся.


Хирды встали, получив сигнал от командира. Каждый хирдман сделал «поворот кругом» через левое плечо и мерным шагом попер назад. Перестраивались на ходу, превращая тупую пятку в острие.


— Скорее, багатуры, скорее! Аллах с нами!

Они рвали жилы, волоча тяжкие орудия через исковерканное поле, обходя гигантские туши драконов и спихивая в сторону трупы братьев по оружию. Циклопы оставили позиции, волоча телеги с запасом копий. Мамонт Агравейна вез целый состав из десятка возов с запчастями к баллистам. Гордый Джанибеков скакун тащил цистерну с греческим огнем. Оставшиеся в живых маги вытащили из окрестных лесов самых невообразимых монстров — рядом с Бурханом лямку тянули два полупьяных сатира, пузатые лепреконы оттаскивали трупы с дороги, феи волокли копья — трое одно. Над полем стояли хриплая ругань, вой и стоны. А мимо текли колонны белоснежных горделивых единорогов и угрюмых василисков, мягко покачивались колесницы с нарядными возницами, стрелками в ярких килтах и копейщиками с пучками тонких дротиков. Лошадей украшали пестрые ленточки и колокольцы, собачьи морды гноллов разрисовали ритуальной синей краской, щиты пестрели, как весенняя поляна. Хорошо идут, как на праздник. Обливающиеся потом, измотанные до отупения артиллеристы провожали их глазами, полными надежды. Последние резервы лесного народа шли умирать. Чтобы дать им время закрепиться на позициях.


Джелаль-эддин, горяча коня, подскакал к стене щитов. Мергены свиты в упор выбивали каких-то похожих на медведей уродов.

— Помощь нужна?

— Нужна тем, к кому идем! — рявкнул Браги. — Что твои эльфы?

— Испражняются кипящей желчью! Я смог выкружить половину своей тьмы, остальные добьют остроухих.

— Сколько вас?

— Три полные сотни, все ветераны. Колчаны полные, хан перебросил два воза. Телепортом.

— Дорогу подчистить можете? Совсем не надо, просто проредить!

— Сделаем! Хайя!

Монголы плотным клином рванули вперед, с немыслимой скоростью опустошая саадаки.

Теперь запели даже тролли.


Барон поднес флейту к губам и заиграл «Одинокого пастуха». Нежить уперлась и встала. Потом все дружно сделали шаг вперед. Потом еще один. Никто не мог сопротивляться музыке, только мертвые. Леших было намного больше, но они были живыми. И потому попятились.

Они походили на морскую волну — зеленую с белой вершиной. Стремительные и неудержимые. Клин василисков с единорогами во главе шел наперерез арийской свинье в лобовую атаку. За ними широко, вольным строем, разворачивались колесницы, чтобы смерчем пройти по левому флангу ариев и сдавить их, вытолкнуть под шквалом стрел и отравленных дротиков на возы гуситского Табора. Заставить потерять темп, смешаться и подставиться под кинжальный огонь развернувшихся баллист. Сказочная по красоте встречная атака приковывала к себе взгляды. Видели ее и те, против кого они шли. И просто наблюдать не собирались.

Арийские маги ударили всей своей мощью. В атакующей свинье шли те, кто прокачивал в первую очередь Боевые Искусства, но и они умели многое.

Последние демоны падали под тяжелыми ударами критских лабрусов. Хоббит-подносчик, хватая воздух потрескавшимся ртом, водрузил перед Хельги шестую корзину со стрелами. Перчатка из шкуры василиска оказалась изодрана в клочья, викинг начал терзать собственную кожу. Три пальца на правой руке давно свело судорогой, эликсиры помогали только на пару минут. До первых рядов атакующих осталось не больше полусотни шагов. Ящеры и кентавры били в упор, громоздя валы из громадных краснокожих тел. Дриад в строю почти не осталось — не такие живучие, они полегли раньше всех. Выкуси жадно припала к фляге — опять для подпитки: маны катастрофически не хватало. А за стеной минотавров маячили какие-то исполины, идущие сомкнутым строем.

Хельги стиснул зубы и снял очередного рогатого воина. Он уже решил: никакого бегства в Реальность. Стоять надо до конца. Сила на стороне Альянса — что ж, они расшибутся о другую силу. Намного превосходящую, несокрушимую силу духа.

Дети войны зачаты на румах драккаров смоленых.
Мы рождены, чтоб твердо стоять на хребтах побежденных.
Северный ветер нам пел колыбельные песни ночами.
Грозен и светел, Тор простирает свой молот над нами.

Хельги пел, рвал тетиву, и мелкие рубиновые капли веером слетали с его пальцев. Он чувствовал, как восторг пьянящей волной наполняет его тело и делает руки легкими и невероятно сильными. Он уже не чувствовал боли. Он слышал, как ему подпевают хриплые могучие глотки товарищей по оружию…

…но ящеры не могли знать этой песни. Ее сочинил Асмунд на попойке после тинга, и она стала народным гимном клана.

Пели гиганты, идущие на викинга неудержимо, как норвежский глетчер.

Черным веслом мы пишем судьбу на кровавой воде.
Силой и злом нас не сломить никому и нигде!

Хельги захохотал, отшвырнул лук, вынул из воздуха копье и в прыжке вскрыл минотавра от ключицы до промежности. Ему навстречу рванулся яростный беловолосый бородач, и они заплясали вдвоем, словно полжизни рубились бок о бок. Минотавры в ужасе разбегались. Величественный, как ледокол, хирд окончательно разорвал боевые порядки атакующих и встал в десятке шагов от редких цепей воинов — немногих оставшихся в живых из всего стрелкового полка.


Разбрасывая на поле белые и зеленые точки павших, клин лесного народа начал плавно забирать правее. Нет, они не прервали атаку. Просто идти в лоб, на пламя и лед магов, было чистым самоубийством. Они бы просто не дошли — легли сами и никого не спасли. И единороги сделали единственное, что могли, — с истошным визгом врубились во фланг свиньи почти на границе досягаемости убийственных заклинаний и вскрыли ее бронированный бок. За ними в прорыв хлынули василиски, отсекая добрую половину вермахта. Колесницы шквалом прошли мимо головы, навалились на отсеченную арьергардную часть, останавливая ее посреди поля. Окруженные арии смешались, начали перестраиваться.

Но голова жила. И шла в атаку. Даже отполовиненная, она была невероятно сильна. В ней находились сильнейшие бойцы клана, а у Союза больше не было ударных отрядов, чтобы задержать их порыв.

— Расчет к стрельбе готов.

— Батарея к стрельбе готова!

— Стрельба только залпом! — Джанибек оглянулся.

Добрая половина баллист еще только выходила на огневую.

А остановить ариев можно только единым ударом. Бить кулаком, а не растопыренными пальцами.

— Мы не успеваем, — буркнул он.

— Будем драться тем, что есть, — отозвался Странник.

— Само собой. Я открываю огонь через три минуты.

Ингрид, сдувая с лица обгоревшую прядь, встала рядом с мужем. Кольчужная юбка порвана, нагрудник заляпан черной драконьей кровью. Два десятка магов прикрытия, оставшиеся в живых, занимали позиции между баллистами. Тяжело дыша, подтягивались циклопы. Полтора десятка личей, все таких же бесстрастных, разворачивались в редкую цепь. В центр опустились Золотой дракон и три виверны.

— Мы их не остановим, — горько сказал Джанибек.

До свиньи оставалось три сотни метров.

К магам подъехал Агравейн. Его мамонт потерял в огне почти половину шерсти, глаза лопнули, на правом боку из рваной дыры торчали ребра. Лич, не отрываясь, смотрел на сверкающий арийский клин.

— Я дам вам пять минут, — глухо произнес он.

— Что? — не понял Джанибек.

— Постарайтесь успеть! — Агравейн достал из складок мантии хрустальный шар и, глянув в него, сказал: — Простите, барон, вам придется искать мне замену.

Тронул макушку мамонта посохом, и мертвый колосс, набирая скорость с каждой секундой, пошел навстречу арийским троллям. Посох начал выписывать над головой Агравейна причудливые фигуры, формируя стремительно растущий зеленый смерч.

— Самоубийство, — выдохнул Странник. — Маги его снимут на подходе…

— Маги? — громыхнуло над головой командиров. — Это как раз по моей части.

Они не заметили, откуда он прилетел и как подошел к ним вплотную. А когда заметили — ничего не успели ответить. Распахнулись черные полотнища, и тридцатиметровое тело рывком поднялось сразу на полсотни шагов. Еще через пять секунд Истинный Черный дракон, абсолютно иммунный к любой магии, рухнул на рыцарей вермахта. Минутой позже зеленое облако накрыло вырвавшихся вперед троллей, и мамонт врезался в их строй, расшвыривая ариев, как кегли.

— Откуда он взялся? — выдохнул оторопевший Странник.

Ему ответил Ульхан, стоявший в пяти шагах.

— Его зовут Зигфрид. Он убийца драконов, — помолчал и добавил: — и магов тоже.

Они дали артиллерии восемь минут. А потом та ударила почти в упор.


Стрелковый полк отдыхал. Русы откатились почти на километр, собирая разрозненные отряды в кулак. В хирдах сопели, чесались и погромыхивали железом. Ощутимо тянуло пивом.

Браги, Выкуси, Хельги и Нейл наблюдали за перестроениями противника. Принцесса, поднеся к уху кристалл, слушала отца.

— Минут через десять они снова полезут, — сказал Нейл.

— Обязательно, — хмыкнув, кивнул ярл. — Их до сих пор преизрядно. Но здесь они не пройдут, жилы порвут.

Подлетел на распаленном коне Джелаль-эддин, бросил:

— Центр устоял! Даже, хвала Пророку, чуть подался вперед.

— На левом фланге плохо. — Выкуси оторвалась от кристалла. — Арии перемалывают артиллерию, Табор едва держится.

— Там вся наша молодежь! — простонал Нейл. — Все молодые ведьмы Союза!

— Там Рагнейд, — выдохнул Браги.

— А мы еще не видели княжью дружину, — напомнил нойон.

— Значит, надо заставить их показаться, — голос Хельги был тверд. — Кто у нас ближе всех к Табору?

— Барон, — удивленно отозвался Браги. — А при чем тут княжья дружина?

— Нужна хорошая провокация, — разведчик криво усмехнулся. — Русы выжидают, смотрят, выбирают, куда лучше ударить. Ну так поможем им определиться! Браги, твой тяжелый хирд бьет в левый фланг лешим, опрокидывает их и дает возможность барону сомкнуться с Табором в единый фронт. Если повезет, они не только остановят Кляйста, но откинут его. Мы в это время пытаемся удержаться. Угадайте с трех раз, куда ударит Молот?

— Только без фанатизма, — прогудел ярл. — Если запахнет керосином…

— Мы бросим спичку и убежим. Гномов нам оставишь?

— А куда я денусь?


В Реальной истории никто и никогда не взламывал вагенбург таборитов. Но в Реальности не было боевых магов. И поэтому бой шел уже за третий ряд возов, третий из четырех.


Вожди Союза с изумлением смотрели на самоубийственную атаку двух берсерков на ядро арийского клана.

— Я не надеялся увидеть такуюсилу духа собственными глазами. — Бармалей покачал головой.

— Драконы — самые гордые создания Мира, — негромко заметил бреган.

— А Агравейн? — Камиль поцокал языком. — Нет, если он выживет и мы победим, такой багатур достоин помилования и полного отпущения грехов!

— Думаю, не за помилованием он идет, — усмехнулся Комтур. — Я бы сказал так: не для чего,а потому что.Издревле люди приносили себя в жертву великой идее. Почему?

— Потому, что так было нужно, — кивнул Камиль.


Арии перли неудержимой лавиной. Тролли, наги, рыцари в покореженных огнем доспехах, визжащие троглодиты… Никто уже не вспоминал о равнении, о суровой дисциплине боевых построений, о дистанции, потребной для копейного и клинкового удара. Клан толкала волна дикой ненависти к недомеркам, раз за разом каким-то чудом наносившим убийственные уколы и упорно не желавшим умирать. В тылу бесчинствовали колоссальный мохнатый мамонт-зомби и черный неуязвимый исполин, в загривки ариев мертвой хваткой вцепились василиски, но передние ряды жаждали только одного — разметать остатки ненавистной артиллерии. Пронзаемые по трое тяжелыми оперенными копьями, разрываемые Цепными Молниями и булыжниками циклопов, задыхающиеся в облаках зеленого ядовитого газа, ревущие арии все-таки сумели пройти последние сто метров и сокрушающим цунами затопили баллисты.

Бурхан швырнул сломанное копье в ноги арийскому коню, как городошник биту. Конь тяжело рухнул и закричал так, что кровь стыла. Арийский рыцарь клубком прокатился по земле, мигом распрямился, как пружина, и атаковал из невозможной позиции. Ульхан еле ушел от прямого укола вольтом, успел краем глаза заметить крадущегося с кинжалом Курбана — и тут мимо грозного воина пролетел красный смерч. Стальная фигура лязгнула, пошатнулась и начала распадаться на две половины, верхнюю и нижнюю. Смерч на мгновение остановился, превратившись в Джанибека, ринулся на выросшего рядом тролля. Тролль взревел, исторг из себя потроха и рухнул, колотясь о стылую землю.

— Ложитесь, дурачье! — закричал эмир. — Вам не справиться с ними в рукопашной! Прячьтесь!

Он крутился вокруг баллисты, раскидывая атакующих кровавыми ошметками. Бурхан обрушился на троглодита, придавил к земле, откручивая голову, и плачущим голосом завопил:

— Мой эмир!..

— Ложитесь! — снова заревел Джанибек. — Сдохнуть хотите?! А кто за вас крылатую нечисть с неба выбивать будет? Кто молодежь стрелять научит?! Я вам приказываю остаться в живых!

Курбан взрезал печень троглодита, заплакал и лег на ломкую траву, прикрываясь телом пещерного жителя.


На правом фланге заныли боевые горны, и даже сквозь лязг и вопли Странник за полтора километра услышал гулкий удар.

— Хирд опять атакует, — усмехнулся он.

— Но ты слишком далеко. — Манфред Кляйст вонзил кривые иглы шпор между пластин конского доспеха и опустил копье. Странник развел руки, корежа ткань Мира, и демонический жеребец ария со стоном начал дрожать и плавиться, как восковой. Курфюрст быстро спрыгнул на землю, отбросив бесполезное теперь длинное копье в сторону. Погружающий норгов вытянул руки вперед, взявшись правой за запястье левой, и тонко, переливчато засвистел. За спиной командующего вермахтом в месиве дерущихся начала шириться просека.

— Впечатляет, — холодно заметил Кляйст. — Но не меня.

И достал меч.


Князь смотрел в огромное, в рост человека, зеркало на причудливой треноге. Внутри литой бронзовой рамы полированное серебро делилось на несколько движущихся картин, и каждая рисовала торжество смерти.

— Удивлен. — Молот нервно постукивал ножнами по бедру. — Центр мы не прорвали, артиллерию полностью не уничтожили, левый фланг вообще пришлось отвести на перегруппировку. С недоумением замечу, что лишь ариям удалось реализовать первоначальную задачу. И это будучи самой малочисленной группировкой, не в обиду вам будет сказано, Наместник!

— Правда не может обидеть, князь, — усмехнулся арий. — Все дело в моральном настрое, ваша светлость. Мы вышли на поле, сжигаемые жаждой мести.

— А мы шли как на парад. — Княгиня глубоко затянулась и выпустила плоскую струю дыма сквозь поджатые губы. — Покрасоваться и поиграть мускулатурой. А они, — сигарилла обвела в воздухе отражение барона с флейтой в руках, — они пришли умирать. И для них нет разницы, в Мире или в Реальности. Они полягут все, но не сдадутся. Для нас страшнее их духовное превосходство, потому что «Упавший духом всегда гибнет раньше срока». [97]

Князь хмуро кивнул.

— Всех ведьм резерва — в центр и на левый фланг, — буркнул он. — Пусть устроят крепкую моральную накачку нашим оболтусам. Через десять минут Большой полк должен быть готов к атаке, и плевать я хотел на хирды! Арии, полагаю, в подпитке не нуждаются?

— Вы проницательны, князь. — Наместник отвесил изящный полупоклон. Его настроение улучшалось с каждой минутой. — Я верю в Манфреда и его рыцарей.

— А на хирды наплевать не получится, — вздохнула Анна. — Вы только посмотрите, что творят эти безумцы!


Браги, как и положено юнглингу и герою, первым врубился в густую толпу леших. Тролли шагнули в глубину строя, такой напор был тяжек даже для них. Орки на щитах менялись каждую минуту. Вперед вышли викинги и корявые дендроиды.


— Вся надежда на барона. — Фарелл не отрывался от кристалла. — Он не отвечает на вызов, видно, держит постоянный канал связи с Оттаром. Тот тоже не абонент.

— Мак-Гир прекрасный стратег, — успокаивающе заметил Комтур. — У него сорок первый уровень, и я не удивлюсь, если Полководческие Таланты он прокачал по максимуму. Вообще же даже полицейскому троллю понятно, на что намекает Браги своей атакой.

Бармалей покачал головой:

— Барон, насколько я вижу, продолжает давить на центр. Неужели он не понимает, что арии сейчас выйдут к нему в тыл?

— Кляйст снова строит свинью, — заметил Камиль, глядя в золотой казан с ртутью. — Он упорный воин. Способен добиваться успеха любой ценой.


Осторожно, по сантиметру, они разворачивали обугленную, заляпанную кровищей станину. Медленно натягивали тетиву, чтоб не скрипнуло. Копье привычно легло в канавку. Последняя баллиста штурмовой батареи Джанибек-Мюрида снова была готова к стрельбе.

— Берем тощего, на железной коняге, — прошипел Курбан.

— Далеко, — усомнился гуль. — Двести шагов. Не потянем. И ветер дурной, кривой ветер-та.

— А мы прицелимся. Время есть, чего нам!

— Ых, как командует! — помотал головой Бурхан. — Начальник!

— Полградуса влево, два градуса ниже. — Курбан послюнявил толстый волосатый палец, поднял вверх. — Щаз егойная коняга ласты склеит…

Лязгнуло. Черное копье сорвалось по пологой дуге, разорвало стылый ноябрьский воздух и в кровавые комья разметало высокоумную голову главнокомандующего войсками арийского клана Манфреда Кляйста.


Барон не прокачивал Боевые Искусства. Майор, комбат десантно-штурмовой бригады, он вполне довольствовался тем, что умел в Реальности. Там по физическим кондициям с ним могли сравниться только двое — бывший «краповый берет» и мелкий бандит Браги и отставная наемница княгиня Анна — «красные колготки». Все шли в Мир за невероятными возможностями, княгиня шагнула следом за мужем, бешеный ярл — за вольной волюшкой. Мак-Гир пошел за тем, что у него отобрала Реальность, — за ампутированной ногой и вытекшим левым глазом. Обретя утраченное, попробовал себя в хорошей драке, остался доволен и не стал качать боевые.

Стратегию и тактику он тоже не развивал — в академии и так учили хорошо, да и закончил он ее с отличием. И вообще, только Наместник помнил первые шаги барона в Мире, но тогда будущий глава клана ариев особо не приглядывался к будущему независимому владетелю. Поэтому можно было смело сказать, что никто в городе не знал, какие, собственно, навыки прокачивает барон.

Он сделал упор на некромантию, магию Смерти и Мудрость, а из дополнительных — на Управление Поместьями, но это считал второстепенным. Зато три основных поднял до запредельных высот.

И никто даже не подозревал, насколькобарон силен в темных изгибах Холодной Дороги.


Молодой маг в забавном костюме ландскнехта шестнадцатого века не спеша подошел к возу и гулко постучал по борту обушком серебряного топорика, венчающего резной посох.

— Кто, кто в теремочке живет?

Десяток орков свиты с ухмылками наблюдали за ним, ехидно перерыкиваясь. Их можно было понять — шлемы и панцири помяты, у одного рука на грязной перевязи. Штурм Табора умыл их кровью, и неторопливый взлом последних возов разгромленного центра доставлял огромное наслаждение. А засевшим внутри было тоскливо.

Рагнейд старалась не дышать, дрожа от ярости и бессилия. Ее рота, вернее, то, что от нее осталось, не успела отойти — маги несколькими мощными ударами разбили стену последнего ряда сразу в нескольких местах, ревущая волна орков нахлынула, затопила всю округу и промчалась дальше, пытаясь не дать левому флангу Табора оттащить телеги, упереться ими в лесную опушку и организовать узел обороны. Там, на самом краю поля, между лесом и болотом, выли и кричали, скрежетало оружие. Там ведьмы Союза успели-таки изогнуть дугой скованные возы, навалить баррикады из обломков и собрать в кулак тех, кто сумел выскочить из-под удара.

Она не успела. Внутри крепких, обшитых сырыми воловьими кожами стен собрались почти четыре десятка гоблинов и гноллов — все, кто уцелел на трех возах, пока еще сцепленных друг с другом. Юнитов трясло, им передавалось состояние ведьмы. Не подходя к бойницам, они следили за кучками ариев арьергарда, добивавшими таких же, как они, окруженцев. Обстоятельные рыцари не собирались оставлять у себя за спиной никого.

— Никто, значит, не живет? — Маг ухмыльнулся. — Ну тогда при взрыве никто не пострадает.

Он отошел на несколько шагов и поднял руки. Замер почему-то, прислушиваясь к далекому пению горна. Неожиданно бросил своим оркам:

— Уходим. Общий сбор, — и, повернувшись к возу, продолжил: — Кому-то сегодня очень везет. Если вздумаете отдавать должок — меня зовут Ульфом Кирстеном, имейте в виду.

И тут Рагнейд сделала то, чего никто не ожидал, даже она сама. Никто, кроме ее юнитов, которых тоже душила бессильная ярость. Ведьма шагнула к бойнице, протянула руку, и гоблин-заряжающий подал взведенный осадный арбалет.

Домкрат позволил поднять усилие оружия до тонны. Короткий тяжелый болт из железа венчал толстый обсидиановый наконечник с продольными канавками — входя в плоть, он разбрызгивался игольчатыми осколками. Против рыцарей шли другие, бронебойные, но тут стоял маг, тварь повышенной живучести.

Рагнейд, щедро заряжая юнитов, выплеснула наружу волну боевой злости. Лязгнула тетива, арий опрокинулся навзничь, а через секунду по застывшим оркам из каждой бойницы ударили арбалеты гоблинов.


Фарелл оторвался от кристалла и спросил:

— Кто-нибудь из вас, высокие, смыслит в некромантии?

Вожди Союза переглянулись. Отозвался Бармалей:

— Я хожу по Холодной Дороге. К чему вопрос?

— Очень любопытно узнать, зачем барон таскает с собой целый оркестр? Не ради воспитания у своей нежити эстетических наклонностей, смею надеяться?

— Музыка позволяет невероятно эффективно управлять огромными массами Холодных. Она создает эмоции, как бы странно это ни звучало. А что, Мак-Гир опять сменил Инструмент?

— Опять.

— И что на сей раз?

— Не поверите — скрипка!

Элеадунец расхохотался. Во весь голос, от души, с каким-то облегчением. Остальные терпеливо ждали, когда он отсмеется.

— Не думал, что в вашей локации кто-нибудь владеет Инструментом такой силы, — Бармалей оскалился. — Альянс будет смертельно удивлен.


Замешательство ариев длилось целых две минуты. Они просто не могли поверить в такую потрясающую наглость. А проклятая, недобитая и упорно не желающая быть добитой баллиста снова заряжалась.

Рядом с расчетом, шагах в трех, остановился единорог с распоротым брюхом. Кишки, чтобы не волочились по земле, неряшливо обрублены. Агравейн оглядел артиллеристов, точно пытался навсегда запечатлеть в памяти их нескладные изможденные фигуры, и промолвил:

— Отменно сработано, нукеры. Вы понимаете, что только что уничтожили командующего вермахтом?

— Да хоть папу римского, — устало проворчал Курбан. — Щас еще кого-нито завалим.

— На редкость образованный юноша, — заметил какой-то норгский маг. — Ты, может, даже знаешь, где Рим находится?

— Все подданные великого хана обязательно заканчивают четыре класса начального мектеба, — с гордостью сообщил Хаким-хаджи. — Или медресе. В зависимости от наклонностей и вне зависимости от расы.

Они подходили и подходили. В порубленных доспехах, истерзанные, заляпанные своей и чужой кровью. Все, кто уцелел после арийского прорыва. Около пяти десятков против трех сотен ариев, неторопливо разворачивающих свинью.

— Маги, вперед, — скомандовала Ингрид.

Ей подчинились. Хаким-хаджи не стал оспаривать у вдовы право командовать, уважая скорбь и право на месть. Странник погрузился в реальном теле, и теперь ей оставалось только ждать перерождения мужа — уже в теле юнита. После такой смерти в Реальность не возвращаются.

— Прикрываем баллисту. Гулямы, сколько у вас выстрелов?

— Тринадцать, — эхом отозвался Бурхан.

— Бить только по крупным целям. Да, и еще я вам крепко должна.

Огр хотел что-то сказать, но его опередил Ульхан:

— Убейте того, кто убил эмира. Тогда будем в расчете.

— Неизвестно, от чьей руки он пал. Придется убить всех ариев.

— Значит, убейте их всех.

Свинья двинулась. А потом неожиданно зашевелился лежавший рядом с баллистой мертвый тролль. Медленно поднялся на ноги, левой рукой придерживая выпадающие потроха, и встал в строй союзников. Начали подниматься порубленные троглодиты и наги, огры и гули. Глядя прямо перед собой мертвыми глазами, с оружием в холодных руках, они сбивали плотные ряды. Воины Союза стояли ошарашенными истуканами. А где-то очень далеко, непонятно как перекрывая грохот битвы, плакала скрипка.


— У вас проблемы, Адольф? — сухо поинтересовался Наместник.

— Отнюдь. У нас новая часть фильма «Восставшие мертвецы». Барон поднимает павших.

Молот прорычал ругательство, глядя в зеркало.

— Почти все их части рассеяны. Резервы Союза истощены. Но парламентеров или сигнала капитуляции до сих пор нет. Можете атаковать?

— Я сыграл общий сбор, — покачал головой Пильхе. — Соединившись с Военной Ветвью, постараюсь построить баррикады из обломков Табора и удержаться на них, не давая противнику построить разорванный левый фланг. Но ни о каких активных действиях речи быть не может.

— Хорошо. Выполняйте, Адольф. — Наместник опустил кристалл и повернулся к княжеской чете: — Ваши предложения, действия?

— Посмотрим, что совершит Большой полк, — уклончиво отозвался Молот. — Мы вновь вводим в дело резервы. У нас они еще остались.


Малый хирд стоял левее, закрывая брешь между стрелками и редкими требучетами. Монголы расположились правее, готовясь в любую минуту сорваться в атаку. Все смотрели на четкий квадрат свежих войск резерва Альянса, неумолимо приближающийся к ним. За квадратом неровными шеренгами наступали вновь построенные ведьмами русов, один раз уже отбитые юниты Большого полка.

— Пятьсот метров, — сказал Нейл.

Хельги поднял лук и выпустил первую стрелу.


Оттар положил бубен в седельную сумку и достал флейту из черненого серебра. Он не достиг таких высот, как Мрачный Бард, но на пятнадцать-двадцать минут боя его искусства хватит. За это время его Холодные догрызут титанов и двинутся во фланг Большого полка. Некромант понимал, что этого усилия все равно недостаточно для того, чтобы сломить волю атакующих.


За три сотни шагов стрелки ударили залпом. И еще. Их осталось мало, чуть больше сотни, но они были отличными лучниками. Монголы с визгом сорвались с места, чтобы выстроить свою карусель под носом атакующих. Гномы, лязгая металлом, шагнули вперед.

Но русы выдержали. Они уже устелили телами своих товарищей поле и сейчас шагали по ним. Резервный полк, не обращая внимания на монголов, уперся в неровный строй собранной Союзниками рати. А потом юниты Большого полка начали обтекать хирды с обеих сторон, беря их в клещи.


— Так, — сказал князь. — Основные силы в плотном кольце. По коням, витязи. Жалкие остатки их резервов группируются в тылу. Там же, по-видимому, находится и командование. Разметем все, до чего сможем дотянуться, а потом пойдем на подмогу Большому полку. Пора ставить точку в сражении.

Князьям и Наместнику чадь подвела их боевых коней. Молот, горделиво гарцуя на своем белоснежном иноходце, обратился к сподвижникам:

— Братья и сестры! Зверь смертельно ранен, но все еще силен! Судьба дает нам шанс прикончить его одним ударом! Не посрамим клана! Добудем в бою ратном славы! Смерть норгам и их прихвостням!!!

— Урр-ра!!! Веди нас, княже!!! В бой!!! Князю — чести, себе — славы! — прогремело в ответ.

Они разворачивались широкой лавой, а впереди неслись смерчи и молнии, ледяные клинки и клокочущие облака плазмы, весь клан русов — маги, ведьмы и воины в едином кулаке. И восемь магов оперативного резерва ариев во главе с Наместником. Зрелище было величественным и жутким.


Выкуси темным от крови толедским клинком смахнула с плеч голову минотавра и повернулась к Хельги.

— Будь готов к уходу в реал, — приказным тоном бросила она. — Нас отрезали от своих.

Хельги сделал выпад копьем, но тут же получил касательный удар по щиту клеймором от выросшего перед ним арийского кнехта. Норг пошатнулся, левая рука онемела. А здоровенный коренастый орк справа уже замахивался над его головой шестопером. Хельги инстинктивно вжал голову в плечи и… вывалился на обочину проселочной дороги в реале. Рядом, тяжело дыша, сидела Виктория, трясла его за плечо, гневно отчитывала за мальчишество, но ее слова с трудом проходили сквозь пузырьки адреналина, клокочущего в крови.

Вокруг по обочине растянулось около сотни машин. На холме, мигая проблесковыми маячками, преграждая движение, стоял полицейский пикет.

— Не иначе Старейшины профинансировали этот фестиваль, — понимающе хмыкнула Выкуси.

В сотне метров от них группа человек из десяти с хмурыми, даже озлобленными лицами грузила в стоявший рядом с аварийкой комфортабельный туристический полутораэтажный автобус бесчувственные тела.

— Господа арии собирают богатую жатву посттравматического шока, — прокомментировала Виктория и, тряхнув каштановой челкой, обратилась к Олегу: — Долго отвисать будешь? Бегом в штаб. Там скоро станет весело.

Поднявшись на ноги, они быстрым шагом направились в тыл, туда, где размещались военачальники Союзников. Несколько «убитых» в Мире Игроков, возможно, даже бывших противников, уже отошедших от состояния нокаута, устроившись на обочине проселочной дороги, посасывали из банок прохладное пиво и обменивались впечатлениями. Решив, что Олег и Виктория — их товарищи по несчастью, они предложили составить им компанию, но парочка дипломатично отказалась, сославшись на срочные дела. Прошагав почти километр, Вика остановилась, оглянулась по сторонам и сделала Олегу приглашающий жест:

— Здесь вроде. Заходи.

Бивуак командования Союзников оказался цел. Хельги поразило царившее тут хладнокровное спокойствие. Камиль с Фаррелом пили раскаленный зеленый чай из широких пиал, Бармалей о чем-то толковал Комтуру, поминутно прикладываясь к плоской походной фляжке с иссиня-черным сапфиром вместо пробки.

— Живы? — удовлетворенно прокомментировал их появление Бармалей, салютуя своей емкостью. — Хельги, хочешь освежиться?

— Он и так дурной. — Выкуси успела ответить первая, так что Хельги оставалось только смущенно пожать плечами.

— Не всем так повезло, — невозмутимо продолжил Бармалей. — Мы потеряли на данный момент больше двадцати Игроков.

Комтур мрачно кивнул. К нему с бурым от напряжения лицом подлетел очередной посыльный, и военный лидер викингов стал слушать переданное донесение.

— Из норгов — Асмунд, Сигни, Кнут, Странник…

— А Браги? — вырвалось у Хельги.

— К нему не пробиться гонцам. Хирды рубятся в плотном кольце, сам знаешь. Кристаллы связи утрачены, пришлось вновь вернуться к нарочным, чтобы быть в курсе оперативной обстановки.

— Жаль наших павших, — промолвил Фаррел. — Хотя враги потеряли больше. Около тридцати — арии и несколько воинов — русы. Русов мало, потому что пока их нет в битве.

— Как так? — удивился Хельги.

— Коварен Молот, — прищурился Камиль. — Бережет своих. Держит в резерве. А все же, Бармалей, ваша хитрость висит на волоске. А ну если последнее слово скажет Анна, и русы будут стоять сзади до конца, наблюдая за этой мясорубкой.

Бармалей поднял фляжку.

— Пью за князя Молота — настоящего мужчину, который не станет слушать женщину! Я верю в тебя, князь, ты не подведешь!!! А насчет сражения, любезный хан, это вы зря — наших Игроков теперь там намного больше, и численный перевес Альянса скоро насчет уменьшаться. Для них нет иного пути — или сейчас, или никогда. Каково видеть, как тает твоя огромная армия? Вы бы смогли равнодушно перенести это зрелище? Вот и Молот тоже не выдержит!

— Значит, будем ждать. «Нет успеха лучше, чем терпение», [98]— обронил Камиль.

Хельги не понимал ни слова. Выкуси махнула рукой, дескать, не нашего ума дело, и они опустились на ледяную землю, не чувствуя ее холода. Все тело горело, от их доспехов валил пар. Подбежал слуга с бутылкой кумыса. Хельги отвел питье в сторону Выкуси, та благодарно улыбнулась, сделала несколько аккуратных глотков и вернула напиток, после чего разведчик залпом вылил в себя оставшееся. Викингу казалось странным сидеть в безопасности в этом оазисе мира, когда в воздухе вокруг витает смерть и неподалеку льются реки крови, но он был вынужден примириться с ожиданием и постоянно думал, как же там Браги и Рагнейд. Живы ли?

Через полчаса к командующим на взмыленной лошадке подскочил человек из монголов и сообщил о приближении княжеской дружины, сметающей все на своем пути. Чуть менее сотни русских витязей на красавцах-скакунах, все сплошь Игроки, заходили на бивуак командования с фланга — огибающим маневром. Бармалей, упершись в колени ладонями, тяжело поднялся со своего походного складного стула, небрежным движением руки отправил в небытие остатки дастархана и с хрустом размял члены.

— О-хо-хо, ноги отсидел, но, как говорят, нет ног — веселись сидя! Пора потрудиться, коллеги. Время «Ч».

Главы Союзников, а также несколько примкнувших к ним Игроков, заняли позицию на небольшом пригорке, с которого открывался вид на полую впадину перед ним.

— Что дальше? — шепотом спросил Хельги свою подружку.

— Все просто. Мы принимаем бой.

— Против всего клана русов?

— Да. Страшно?

— Хм. Пока не знаю. Незнакомое чувство.

— Смотри мне, чтобы больше не тупил, а линял в реал сразу, как жареным запахнет. Ок?

— Ок, — кивнул разведчик.

Конная сотня витязей разрасталась по мере приближения. Княжеские хоругви гордо реяли в воздухе. Даже Хельги почувствовал жар от плотности магической энергии, пропитавшей надвигающуюся на них конницу. Когда до конницы оставалось не больше двухсот метров, все водные маги применили заклинание Каток, заморозив землю до синего льда. Русские Огненные маги тут же принялись испарять лед.

— Не поклонники, видать, хоккея, — заметил Бармалей, выходя вперед. — Осадите, други, назад шагов на тридцать, пришла пора моего сольного шоу.


— Что-то не видать белого флага, — заметил Наместник.

Бармалей принялся делать руками магические пассы.

— Теряем время, — промолвил подъехавший ближе Гридя.

Князь развел руками.

— Ну, раз не хотят по-хорошему. — Он оборвал реплику на полуслове, потому что из воздуха рядом с Бармалеем, наливаясь бирюзовым цветом, проступили контуры огромного чудища. Тревожно заржали лошади, прядая ушами и норовя отступить назад. Всадники с трудом удерживали на месте своих боевых, повидавших не одну битву скакунов.

— Ох, — вздохнула Анна.

— Не напугал, — хмыкнул Молот. — Справимся.

— Эх, живым бы его взять… — мечтательно сказал Наместник. — Сколько их еще осталось в Мире, кто знает?

Бармалей лихорадочно работал руками, словно крутил в воздухе сложное ката. Драконов стало три. Новые пассы. Девять Лазурных драконов-прародителей смотрели на русскую дружину. Еще заклинания. Двадцать семь исполинов выстроилось перед витязями.

— Выбирай любого, — с горечью заметила Анна.

Треть драконов снялась с места, повинуясь своему хозяину, и перелетела на правый фланг от конницы, столько же сместилось налево.

— Что это было? — изумленно воскликнул Молот.

— Заклинание шестого левела. Общая Школа всех магий. Множитель — тройка. Множили три раза, — чуть слышно ответил Наместник.

— Шестого?!

— Угу. Шестой левел доступен Игрокам с сотого уровня.

— Значит, этот Бармалей…

— Игрок сотого уровня.

— Мать честная… — только и сказал князь.

— Финита ля комедия, — спокойно произнесла Анна. — Мы в ловушке. Их общий залп вмиг спалит всех, кто меньше тридцатого. Остальные лягут в драке от зубов драконов и от заклинаний магов. Там лидеры кланов, не говоря уже об элеадунцах. Побежим — пустят огонь в спину. Клеточка захлопнулась.

Молот посмотрел на нее почти безумным взглядом.

— Сдаваться? Да мы их…

— Войди в разум, княже! — Гневный окрик Анны хлестнул его, как бичом. — Всех людей положить здесь удумал?

— А не иллюзия они? — засомневался Наместник.

По его знаку один из витязей, имевший с собой лук, выпустил стрелу в ближайшего дракона. Стрела ударилась о чешую и упала на землю. Дракон негодующе выпустил небольшое облачко плазмы, но по мановению руки Бармалея тут же успокоился.

— Не рискуйте так больше! — донесся до них усиленный заклинанием голос. — Мы атакуем в ответ на любое движение! Высылаем парламентеров!

От холма отделилась пара фигур — Комтур и Бармалей, оседлавший подведенного ему невысокого монгольского коня.

— По этикету нас тоже должно быть двое. — Анна со значением глянула на Наместника.

— Езжайте, я подожду тут, — согласно отозвался тот.

Сильнейший боец Мидгарда имел право вести переговоры даже единолично, но, видимо, обстоятельства дела не вдохновляли арийского лидера.

Послы встретились ровно посередине — между двумя отрядами. На багровое от еле сдерживаемого гнева лицо князя страшно было смотреть. Но русский военачальник неимоверным усилием воли овладел собой и презрительно, демонстративно сплюнул в сторону от представителей Союзников.

— Весьма подленькую штуку вы сейчас провернули, достопочтенный Комтур, — обронил Молот. — Задействовать в плановой битве мага сотого левела — это, конечно, удар ниже пояса и вне всяких рамок и приличий. Каково таким способом выигрывать битву, а? Совесть не будет потом грызть?

— Она у меня дрессированная, без приказа не нападает, — с каменным лицом ответил Комтур.

— Сто четвертого, с вашего позволения, — любезно уточнил Бармалей. — Не хотел бы начинать переговоры с взаимных упреков и оскорблений, но тут, думаю, необходимо внести ясность, Пресветлый князь. Не вам рассуждать о «Фейр плэй», лидеру клана, вышедшему на битву в альянсе с другим кланом против слабейшего, имея трехкратное преимущество в войсках. И если норги привлекли все доступные им резервы в ответ на ваше вероломство, это говорит скорее об их мудрости и расторопности, чем о хитрости и подлости. А то, что они получили такую помощь из самых разных источников — свидетельствует о том, на чьей стороне общественное мнение и народ Мира!

— Прекратим пикировку, давайте перейдем к главному вопросу, — мило улыбнулась княгиня Анна, сверкнув белоснежными зубками. — Тем более, что вы и понятия не имеете о наших мотивах и обязанностях по отношению к Иерарху.

— Извольте, — согласно кивнул Комтур. — Я уверен, передо мной люди очень неглупые. Им не нужно объяснять, в каком положении они сейчас находятся, поэтому предлагаю обсудить условия сдачи.

— Мы выстоим, — глухо, с досадой произнес Молот.

— Уверены? Своим упрямством хотите сгубить цвет клана русов?! Великий дракон, ради чего?! Ради безумного садиста, из года в год выкачивающего из локации лучших людей?! Опомнитесь, князь! — резко произнес Бармалей.

— Тем более, что если вы пойдете на такие жертвы (мы будем говорить прямо!), неизвестно, выстоите вы или нет, но клану русов в любом случае придет конец, потери будут слишком велики. Я понимаю, трудно вот так сразу смириться с поражением. Но неужели свои амбиции, князь, вы поставите выше существования клана? Мы были биты вами под Хахалами, жестоко биты, но клан уцелел, и это — главное. Надеюсь на ваше благоразумие, — рассудительно сказал Комтур. — Нам отъехать, чтобы вы могли посовещаться?

— Не надо. — Слова тяжело прорывались сквозь стиснутые зубы лидера русов. — Я готов выслушать ваши условия.

Княгиня в знак одобрения и поддержки легонько сжала плечо мужа. Лишь она понимала, как нелегко было Молоту произнести эту фразу в шаге от, казалось, такой близкой победы.

— Кровопролитие немедленно прекращается. И вы, и мы отзываем войска. Завтра состоится Совет Кланов и Сообществ, на котором провозгласят республику и учредят новый выборный органа правления, — спокойно произнес Комтур.

— Это все? — недоверчиво спросил Молот.

— Ну да, — развел руками Комтур.

— А итоги битвы?

— А-а, вот оно что, — лидер норгов понимающе усмехнулся. — Битва завершилась с ничейным результатом, так нормально?

— Согласен на формулировку «прекращение военных действий по соглашению сторон». Короче, мы атаковали, но вы устояли, и тогда все сообща решили замять это дело во избежание больших потерь.

— Князь, речь идет о судьбе вашего Мира, а вы играете в солдатиков, — осудил Молота Бармалей.

— Вы не понимаете, — неожиданно мягко и даже с укоризной отозвалась Анна. — Мы не хотим остаться в истории кланом, имевшим, как вы метко выразились, троекратное преимущество и не сумевшим его реализовать. Нам еще призывать неофитов. Нам не светит репутация клана лузеров. Никому же не объяснишь, что, желая сохранить людей и сосредоточив их в один кулак, наша дружина попала в капкан мага сто четвертого уровня. Да и Элеадун, я полагаю, не пожелает запятнать наши будущие отношения своим военным вмешательством, — со значением закончила княгиня.

Настала очередь Бармалея смутиться.

— Отдаю должное вашей проницательности. О вас не зря идет слава — вы умнейшая женщина и великий политик. Последним пунктом нашего соглашения (в связи с введением новой формы правления вы в этом заинтересованы не меньше нас) будет Договор о сотрудничестве и взаимопомощи двух наших локаций. Мы предлагаем союз, дружеский союз, без всяких оговорок и подводных камней.

— Если это все, — подытожил заметно повеселевший Молот, — предлагаю поставить на сем жирную точку.

— И скрепить договор рукопожатием, — улыбнулся Комтур.

Лидеры кланов пожали руки. Оба всегда относились друг к другу с определенной долей симпатии.

— Вот так всегда у нас в России, — вздохнула Анна. — Прежде чем начать дружить, надо обязательно начистить друг другу рожи.

Княжеская чета явно вздохнула с облегчением. Пусть не получилось триумфа, зато они избежали позорного разгрома.

Битву удалось прекратить не вдруг, но через полчаса бойня окончательно затихла. Конечно, напоследок кому-то где-то в неразберихе, как водится, незаслуженно раскроили череп, и это грозило послужить в будущем поводом для взаимных обид и выяснения отношений, но как же без этого! К Ставке в сопровождении бдительного караула друидов пришла Рагнейд, живехонькая, хотя и в шоке от всего произошедшего. Потом, к огромному облегчению Хельги, в издрызганном и располосованном доспехе заявился Браги без единого эликсира в мешке и тут же принялся возмущаться по поводу перемирия, но буяна утихомирили, вручив ему глиняный кувшин с медом от самого князя.

В общей суматохе Выкуси оттащила Хельги за рукав в сторону:

— Поедешь с нами на маленький моцион на Тифончике?

— А как же, только колчан наполню! А остальные Лазурные пусть летят за нами журавлиным клином!

— Через десять минут они растаят — действие заклинания кончится.

— Куда летим, командир?

— Да так, повидаться с одним нехорошим человеком, потолковать по душам.

## ВИСА ТРИДЦАТАЯ. Развязка. Хельги оказывает неожиданную услугу могущественному человеку

Они подошли вплотную. Чешуйчатая башня угрожающе нависла над их головами. Она представляла собой колонну с утолщениями, издали напоминавшую стебель бамбука, и заканчивалась чем-то наподобие змеиной головы с раскрытой пастью балкона и желтыми глазницами окон. Мрачное, даже можно сказать тревожное сооружение, покрытое снаружи зеленоватыми слюдяными листами по принципу рыбьей или змеиной чешуи. Откуда-то из ноздрей воображаемой головы рептилии вились несколько тонких струек дыма — верный признак обжитого человеческого жилья с печами и каминами. Никаких посадок вокруг башни не наблюдалось. Только ровный голый пустырь, щебень да обточенные порывистыми песчаными ветрами валуны.

— Будьте наготове, — предупредила Выкуси, и Бармалей с Хельги синхронно кивнули.

Перед входом, флегматично подогнув под себя лапы, сидели три виверны. В центре — самая массивная и, по-видимому, самая главная, она была дряхла и вряд ли годилась для охраны. Кожа ее собралась складками по всему телу, глаза глубоко запали, но горели ярко.

— По какому делу?

— Мы к Перчаточнику.

— Прием и выдача артефактов временно прекращены на неопределенный срок.

— Артефакты нас не интересуют. Мы по личному делу.

— Хозяин не принимает.

— Нас он примет.

— Я так не думаю.

Хельги надоело препирательство, и он рявкнул:

— А может быть, мне просто вспороть твое жирное брюхо и самому открыть дверь?

— Ну-ка, ну-ка, — поощрил норга страж.

Очертания виверн стали расплываться, одновременно увеличиваясь в размерах. Визитерам пришлось сделать несколько шагов назад. Когда трансформация завершилась, перед путниками сидели не виверны, а три боевых Хрустальных дракона, из пасти которых вырывался морозный иней. На руке Хельги зажегся формирующийся огонек заклинания Сгусток Огня.

— Сбавь обороты, они пятидесятого уровня каждый, — одернул его Бармалей.

Центральный дракон довольно ощерился. Хельги почувствовал себя пристыженным. Конечно, он не мог различать столь высокие левелы, и его опрометчивый поступок чуть не втянул их в неприятности.

— На самом деле — ничего страшного. Я думаю, справлюсь и один, правда, намахаюсь изрядно, — выступил вперед Бармалей. — Мне разминка не помешает, но можно обойтись и без нее. Знаешь что, любезный, сходи-ка, доложи, что Перчаточника желают видеть представители Элеадуна и Хельги из норгов, может, что и получится. За доклад же тебе холку не намылят?

Драконы замерли. Прошло несколько минут.

— У вас что, речь от изменения вырубило? Или слух? — терпеливо спросил Бармалей. — Не хотел я вас трогать, но, видно, придется…

— Перчаточник сейчас спустится, — глухо ответил центральный страж. — К чему бегать, когда есть ментальный канал для слуг?

— Ах так… Тогда конечно, — уважительно согласился Бармалей.

Через несколько минут высокие, обитые проклепанными медными листами двери подались наружу. Стражи посторонились, и на крыльцо выехала деревянная инвалидная коляска, в которой сидел Перчаточник. Его белоснежные седые волосы были растрепаны, к куцей бороденке прилипли крошки, видимо, он только что что-то ел. Хельги заметил, как через несколько секунд неопрятные крошки словно растворились в бороде торговца артефактами, а весь облик старика наполнился величием и могучей темной силой. Но руки у старца все равно заметно подрагивали, ноги лежали на каталке под неестественным углом, что говорило о параличе. Старик по-птичьи наклонил голову вбок, внимательно и иронично разглядывая пришельцев. Бармалей и Выкуси не проронили ни слова, молчал и Перчаточник. Элеадунцы не ожидали увидеть на ступеньках Чешуйчатой башни калеку и теперь лихорадочно анализировали ситуацию Что это? Признание поражения? Ловкий ход, чтобы усыпить их бдительность?

— С удовольствием и дальше играл бы с вами в молчанку, да вот время мое для меня очень дорого. Приветствую вас, августейшие шпионы. Одним своим присутствием здесь, в этой локации, вы оказываете нам честь. То, что все время своего пребывания вы только и делали, что строили козни, вынюхивали, наушничали и интриговали, не делает эту честь меньше. Привет и тебе, Хельги из норгов. Давно хотел тебя повидать. Ты — славный малый, но связался с дурной компанией. Сам поймешь позже.

— Хельги, хочу тебе представить Марко Ди Яковица, Экзарха Полигона и Владетеля локации Нижняя Саксония. Одного из самых могущественных людей на Земле и в Мидгарде, — обронила Выкуси.

— Спасибо, принцесса, за теплые слова. Итак, незваные гости, зачем вы явились к моему порогу?

— Ты проиграл.

— Неужели?

— Проиграл, хотя, может быть, и сам того пока не знаешь.

— Видимо, правда, не знаю. Но осмелюсь повторить свой вопрос: зачем вы явились? Если сообщить о моем поражении, право, не стоило трудиться — у меня хорошие слуги и быстрые гонцы.

— Мы хотим договориться, — сказал Бармалей.

— Попробовать договориться, — добавила Выкуси.

— Вы противоречите сами себе. Победители недоговариваются с проигравшими, а диктуют им свои условия. Попытка договориться — признак вашей слабости.

— Можешь играть словами, сколько тебе будет угодно, старый софист. Но твои сторонники разбиты, и завтра Полигон станет республикой. Ты потерял эту локацию, Экзарх. И если попытаешься вернуть ее себе — войска Элеадуна придут на помощь этому городу. Наш совет — даже не пробуй, — отчеканила Выкуси.

— Это все?

— Нет. Мы заключим союзнический пакт с твоим бывшим Полигоном. В случае агрессии Нижней Саксонии против Элеадуна кланы придут к нам на подмогу. Прими свое поражение достойно и навсегда оставь имперские замашки. Этому не бывать. Вот теперь все.

Иссохшие немощные длани Экзарха рванулись из рукавов балахона. Внезапно две костлявые руки, появившиеся из ниоткуда, схватили Выкуси и Бармалея за горло. Новые множащиеся руки цеплялись им в волосы, хватали за ноги, вырывали оружие. Элеадунцы за несколько секунд превратились в кучу с копошащимися человеческими пальцами и суставами.

— Пожалуй, я согласен на ничью, — злорадно прошипел Экзарх, кровожадно глядя на задыхающихся послов.

Всеми позабытый Хельги сдернул со спины лук и влепил безумному старику стрелу прямо в глазницу.

— Такой способ убийства, похоже, становится твоим фирменным стилем, а, разведчик? — ничуть не смущаясь и глядя на норга через торчащее перед лицом оперение, спросил Экзарх.

Вторая стрела полностью ослепила его, третья вошла посередине лба, четвертая пронзила разверстый рот, пятая раздробила дрожащую нижнюю челюсть. Краем глаза Хельги видел, что душащие элеадунцев руки начали отваливаться и исчезать. Драконы за спиной Экзарха никак не реагировали на происходящее, словно противоборство их не касалось. Стрела за стрелой входила в голову Владетеля, пока колчан норга не опустел. Выкуси оторвала от себя последнюю руку-душительницу и тяжело опустилась на колени. Ее лицо было красно-лилового цвета. Бармалей, хватая ртом воздух, потянул из ножен меч.

«Нет!!! — рубиновой молнией блеснуло в их головах. — Пусть моя смерть принадлежит викингу!!!»

Руки Экзарха свалились с подлокотника и плетями повисли вдоль немощного тела. Голова дернулась несколько раз, ноги вытянулись в судороге. Грудь одного из самых могущественных в Мире и на Земле людей перестала вздыматься. Под ноги Хельги вдруг дождем посыпались Книги Знаний, и поток их не иссякал.

— Глазам своим не верю! — изумленно воскликнул Бармалей. — Сколько ни проживу, до смерти не забуду!

Драконы на крыльце начали медленно таять. За их спинами растворялась и уходила в небытие вся Чешуйчатая Башня Перчаточника. Сначала исчез фундамент, огромные двери словно охватило стремительное тление, которое, как бегущий огонь, начало распространяться вверх по каменной кладке, стилизованной под змеиную чешую. И только шпиль на самой вершине вместо того, чтобы так же исчезнуть, вдруг сорвался вниз и, как стремительное копье, нацелился было пронзить насквозь Бармалея, но тот благоразумно отскочил в сторону.

— Какой-то загробный у вас юмор, герр Перчаточник, — пробормотал он, старательно изничтожая шпиль заклинанием Коррозии.

Оставшиеся от строения блики медленно уходили в никуда. Оторвавшись от созерцания иллюзии, Выкуси подошла к отцу.

— Ты чего-нибудь понял?

— Только то, что мы, мягко говоря, переоценили свои силы, когда сюда поперлись. Чуть не поплатились за это.

Выкуси зябко пожала плечами, задумчиво наматывая на палец свою длинную прядь. Потом встряхнулась и с прежним напором продолжила:

— Я про то, что Игрок двадцать второго левела пришил Иерарха. Я всегда наивно полагала, что Иерарх может погибнуть в Мире, только сообразуясь с собственным выбором. Здесь произошло то, чего мы не понимаем.

— Детка, боюсь, что эту тайну Марко Ди Яковиц унес с собой в могилу. И клянусь смрадным дыханием бегемота, я не хочу за ним следовать, чтобы это выяснить. Короче, мне плевать на этого упыря. Главное, Элеадун теперь в безопасности. Пора возвращаться, а то мы пропустим кулинарный праздник.

— Угу. И еще кое-что интересное. Не забудь про Прорицательницу. Сегодня пришло время ее коронного номера. До жути хочу узнать, чем кончится дело. Хельги, милый, нам пора собираться… Мать честная!!!

Пред ними стоял грозный Воин. Его мифриловые доспехи сияли полным светом. От ладной фигуры веяло силой и уверенностью. Викинг, Лидер, Вождь.

— Вот это отсыпали левелов… Какой же у тебя теперь уровень? — прошептала изумленная Выкуси.

— Семьдесят третий. Мудрость, Природа, Огонь, Стрелковый Бой, Владение Оружием, Скрытность, Разведка, Зоркость, Поиск Пути, Магическая Механика — все по пять. Почему-то дали взять десять навыков, сам удивился. И по десять очков к Силе Стрельбы и Силе Магии.

Бармалей уважительно присвистнул.

— Черного дракона теперь стрелой сбить можешь. Особенно из своего лука. Или одним Огненным Шаром. По выбору. Ты сразу на пять навыков обогнал Выкуси. А в боевом смысле — на все двадцать.

Хельги понял, что настал подходящий момент. Наступило время, когда ты понимаешь, что находишься в новой точке перехода и вот-вот определится твоя судьба. Или сейчас, или никогда. Он опустился перед Бармалеем на колени. Викинг решился.

— Сир, я прошу руки вашей дочери. Обещаю быть ей хорошим мужем.

Бармалей нарочито грозно нахмурился.

— Вообще-то после того, что ты с ней проделываешь каждую ночь, как порядочный человек…

— Папа!!! — Выкуси гневно топнула ножкой.

— Ладно-ладно, — добродушно отмахнулся Бармалей. — Неужели обязательно быть таким скучно-официальным? Хорошо-хорошо. — Он обнял обоих за плечи и торжественно поцеловал каждого в лоб. — Благословляю вас, дети мои, и все такое… Надо бы маме сообщить, что сплавили, наконец, дочу в хорошие руки…

— Папа!!!

— А что такого?! Ты выходишь замуж за живую легенду всех Локаций, Хельги, завалившего Иерарха впервые от сотворения Мира, и ждешь, что я буду сдерживать эмоции?! Твой муж, вернее, еще жених, конечно… мм… юридически… а технически, без сомнения, муж…

— Отец!!!

— Уже достояние Истории… Не переживай, Хельги не зазнайка, нос не задерет, верно, Хельги? И помни, для тебя у меня всегда будет фляжка хорошего коньячка, потому что с этой девицей иначе… Я — родитель и соавтор данного шедевра, и то мучаюсь постоянно, а тебе просто не позавидуешь… Благословляю и сочувствую одновременно… любовь, как говорится, зла… Да что — зла, в данном случае — беспощадна!!! Все-все-все, я умолкаю. — Бармалей прикрыл рот рукой, посмотрев на готовую взорваться принцессу.

Хельги улыбнулся, решив, что пора вмешаться, пока разборки будущих жены и тестя не приняли опасно-разрушительный характер.

— Мы едем или теряем время? Я в том смысле, что Тифона вы привязали плохо, а вокруг ходит много съестного.

## ВИСА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. Сотворение новых порядков. Последнее появление Франка

Фаррел, Ангус и с ним еще шесть друидов обступили Рагнейд со всех сторон. Друиды держали в руках странные буро-зеленые, покрытые корой посохи с торчащими из них сучками.

— Ты готова? — мягко спросил бреган.

— Приготовишься к такому, как же, — буркнула ведьма.

— Значит, готова. — Фаррел обернулся к друидам и скомандовал: — Начинайте!

Ангус закрыл глаза, поднял руки перед собой и сказал:

— Видение!

Друиды с силой стукнули корявыми посохами о мерзлую землю. От посохов потянулись к Рагнейд клочья зеленого дыма. Она вздрогнула и сделала первый шаг.

— Смелее, — поощрил ее бреган.

Рагнейд пошла быстрее. Кельты плотной группой двигались сзади, не переставая зорко смотреть по сторонам. Шагов через триста девушка остановилась.

— Вроде здесь.

Фаррел, как заправский факир, достал из небольшого поясного мешка полутораметровую лопату и протянул ей:

— Земля — можно копать!

— Так просто?

— Так просто.

— Фигня какая-то. А если бы я была сейчас не под Шонихой, а где-нибудь в Кстово, что тогда?

— То же самое. Важно не место, а время и ритуал. Копай.

Через полчаса, семь сошедших потов и кучу перекиданной земли лопата Рагнейд стукнула обо что-то твердое. Девушка присела на корточки и руками принялась счищать землю с темно-коричневого округлого предмета.

— Ну и что это?

— Мы ничего не видим. На что это похоже?

Рагнейд описала. Бреган удовлетворенно хекнул. Друиды, словно в трансе, вполголоса хором завели лишь им одним ведомую заунывную литанию.

— Яйцо дракона. Вынь его и поставь на землю.

— Угу. Сделала.

— Стукни по нему лопатой.

— Что?!

— Лопатой, говорю, тресни по нему. Только не со всей силы.

От удара темная скорлупа развалилась, и глазам Рагнейд предстала кристаллическая друза бледно-кораллового цвета.

— Ух ты! — сказала она.

— Возьми ее в руки, она станет видимой и для нас.

Рагнейд прикоснулась к друзе, и как только взяла ее в ладони, мир вокруг начал вращаться. Вращение убыстрялось и дошло до головокружительной скорости, все окружающее слилось в одну пеструю пелену, а потом вновь начало замедляться. Когда вращение остановилось, Рагнейд оказалась в просторном полутемном зале с колоннами, стены которого покрывали малахитовые плиты. Со всех сторон ее окружали люди. Тут были Выкуси с Хельги, Браги, кельты, все, кого Рагнейд знала в Мире, а также много незнакомцев, мужчин и женщин. Они смотрели на друзу в ее руках.

— Что случилось? — испуганно спросила Рагнейд.

— Сработал программный код. Талисман Властителя найден. Сейчас свершится судьба Мира, — объяснила ей женщина в сиреневой мантии. Как показалось, неизвестная была не слишком довольна свершившимся фактом.

— Просто сожми пальцы, — тихо сказал Фаррел.

— Не вздумай! — яростно выкрикнула незнакомка в мантии. — Мы — Старейшины, Инженеры Мира. Отдай артефакт нам, и мы перепишем законы Мидгарда.

— Вам мало пролитой вами крови? — презрительно отозвалась Рагнейд.

— Кто ты такая, чтобы судить нас? Ты ничего не знаешь!

— Я знаю достаточно, чтобы вам не верить!

Высокий осанистый русский витязь в красном плаще, накинутом поверх кольчужного юшмана, властно произнес:

— Я — князь Молот. Отдай Талисман мне, и вокруг возродится Древняя Русь, как и должно быть.

— Ты опоздал, князь. Оглянись по сторонам. А как же арии, кельты, монголы? Куда деться им в твоем Мире? И не забывай, что ты обращаешься с этим предложением к норгской ведьме!

Князь уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но стоявшая рядом девушка с кукольной внешностью, как догадалась Рагнейд, княгиня Анна — шикнула на него, и Молот замолчал.

— Я могу сделать Мир очень спокойным местом, — молвил барон Мак-Гир.

— Простите, барон, но ваши взгляды на спокойствие слишком оригинальны, чтобы понравиться всем, — ответила Рагнейд.

Барон усмехнулся и легким кивком показал, что принимает отказ. Комтур и Наместник иронично и вопросительно переглянулись, одновременно отрицательно покачали головами и одновременно же одобрительно улыбнулись друг другу.

— Мы можем сделать Мир свободным, — сказал хан Камиль, но в его голосе не было уверенности.

— Простите, хан, но одноконфессионному Миру не бывать.

— Сожми пальцы, — вновь повторил Фаррел.

Выкуси сделала небольшой шажок вперед.

— Хочешь, мы вместе создадим здесь удивительный, волшебный Рай? Здесь не будет места насилию и крови, мы сумеем взрастить сады из невиданных по красоте деревьев.

Рагнейд задумалась. Все застыли, понимая, что она колеблется, не было слышно даже дыхания собравшихся.

— Извини, подружка, но протектората Элеадуна здесь тоже не будет.

Выкуси пожала плечами. Хельги удивился, что она ничуть не расстроилась из-за отказа. Норг наклонился и прошептал возлюбленной на ухо:

— Вместе? Лол! В Китае иероглиф раздора рисуется в виде двух женщин под одной крышей!

Элеадунская принцесса с трудом сдержала смех и больно ущипнула любимого за ногу:

— Я тебе покажу — две женщины под одной крышей! Помечтай, развратник!

Рагнейд медленно подняла коралловую друзу над головой и с усилием стиснула ладони. Раздался треск. Кристаллы начали отваливаться от друзы, они плыли в воздухе медленно, словно парили. Мелкие кристаллы разделялись на еще более мелкие фрагменты, одновременно наливались мягким светом и начинали кружиться вокруг Рагнейд в причудливом хороводе. Вскоре вокруг норгской ведьмы вращался меленький вихрь, он сиял так, что окружающие закрыли глаза. Потом все стихло. Рагнейд стояла там, где и была, в ее теле замирало жемчужное свечение.

— Ну вот и все! — громко сказала Выкуси. — Поздравляю Нижегородскую локацию с появлением собственной Прорицательницы!

— Еще четырнадцать лет ожидания!!! — простонал сзади кто-то из Старейшин.

Кельты молча преклонили колени перед Прорицательницей. За ними опустились на пол княжья чета, Комтур, Наместник, Хельги, Мак-Гир, монголы и все остальные. Старейшины после паузы и брошенных на них многообещающих взглядов последовали общему примеру. Представители Элеадуна склонились в глубоком вежливом поклоне. Только Браги остался стоять неподвижно, как истукан. Хельги и Бармалей, рванув за рукава, вывели ярла из ступора, и он не опустился, а рухнул на мраморные плиты пола.

Рагнейд встретилась глазами с Выкуси и одними губами прошептала:

— Что теперь делать?

На что принцесса вполголоса ответила:

— Импровизируй!

Прорицательница смущенно откашлялась и неловко начала:

— Я принимаю вашу… клятву и… присягу верности, — но с каждым словом ее голос, казалось, наливался силой, речь становилась плавной и властной. — Обещаю править справедливо, мудро, не ущемлять ничьих интересов, блюсти законы Мира, печься о Маленьком Народе. Сообщаю сразу — отныне город и Периферию населяют пять кланов. Кельты и монголы получают права, как и все прочие. — Рагнейд говорила и хмурилась от того, что говорила непонятные для себя вещи. — Некроманты выводятся из составов кланов и получают статус сообщества, но для них лимитируется количество юнитов. Через год моего правления в Мире образуется Совет, куда войдут представители кланов и сообществ, если таковые появятся. Я буду иметь в нем такой же голос, как и все, а также право вето по причине моих открывшихся способностей. Старейшины отстраняются от власти и получают статус Инженеров Мира и моих консультантов по всем вопросам. Все кланы и сообщества гарантируют им под страхом смерти полную неприкосновенность и доступ к любой информации. Я благодарю вас за оказанную мне честь и прошу всех моих подданных подняться с колен, — закончила Прорицательница, и с Рагнейд тут же слетело все показное величие, она вновь превратилась в прежнюю озорную насмешницу. — Мм, всем спасибо, все свободны! На сегодня все, но не расслабляйтесь, декреты еще будут!

Направляясь к выходу, Бармалей довольно пробурчал шедшим сзади под ручку Хельги с Выкуси:

— Вот повезло с Правителем нижегородцам! Девица может теперь творить здесь все, что ей вздумается. И главное, фиг обидишься — у нее же пятое Обаяние!

Выкуси восторженно обняла обоих мужчин за шеи и повисла на них:

— Мы победили! Мы справились! И это — главное! Я всех вас люблю!

Посередине зала остался стоять неподвижный Браги. Бравый ярл был совершенно сбит с толку. Рагнейд сделала шаг к нему:

— Ну, что застыл, как соляной столб?

Браги очнулся и встряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Ну, дела… Я, конечно, ждал чего-то эдакого, но что моя женщина станет Правителем Мира — это слишком…

— Это значит, твое предложение отменяется? — Рагнейд надула губы, и глаза ее подозрительно влажно блеснули.

— Ну что ты, — спохватился ярл.

Он торопливо подошел и заключил свою барышню в объятия.

— Просто думаю, как буду жить с Прорицательницей.

— Я могу пользоваться своим даром избирательно. И обещаю тебе не злоупотреблять им.

— Да? Правда? Ну ладно. Уже значительно легче.

— Так, не знаю, как ты, но мне сегодня срочно надо крепко выпить, иначе я сойду с ума от стрессов. Такая хрень, и за один день! Тьфу — стихами заговорила… Все — приплыли. Надо выпить!

— А мне-то как надо, — довольной акулой осклабился Браги.

— Побежали догонять наших? У них сегодня будет вечеринка по случаю победы!

— Это уж как пить дать!

И глава Военной Ветви клана норгов с Правительницей Мира, как малые дети, взявшись за руки, торопливо припустили к выходу из Колонного зала Главной башни Старейшин. Они зря торопились, потому что их друзья терпеливо ждали их у входа и никуда без них не собирались уходить.


— Рядовой Багаутдинов!

— Я! — рявкнул Бурхан.

— Выйти из строя!

— Есть!

— За выдающиеся заслуги перед Отечеством вам присваивается высшая награда — звание Героя Синей Орды с награждением орденом Золотого Полумесяца!

Удивительно, но огру удалось изобразить вполне приличный строевой шаг. Хан встал на цыпочки, чтобы прицепить орден к его груди.

— Служу Аллаху!

— Встать в строй! Рядовой Бабаходжаев!

— Я! — хрипло каркнул Ульхан.

— Выйти из строя!

Промаршировав через зомбергский плац, Бурхан занял свое место и буркнул:

— А обещали всё, что попрошу…

— Дурак, — шепнул Курбан. — Теперь ты можешь просить все, что захочешь, каждый день. Статусы орденов не учил, дубина! Герой Орды принимается на полное обеспечение Великого хана.

— Старший сержант Баймухамедзянов!

— Я! — взвизгнул Курбан.

— Выйти из строя!

— Есть!

— За выдающиеся заслуги перед Отечеством вам присваивается высшая награда — звание Героя Синей Орды с награждением орденом Золотого Полумесяца и очередное воинское звание старшины!

— Служу Аллаху!

— Слушай, батыр, а что у вас у всех фамилии на одну букву? — вполголоса спросил героя стоявший неподалеку Браги.

— Великий Джанибек-Мюрид даровал всем нам имена с волшебным фолиантом в руках. Он так и сказал: «Что там у нас следующее в букваре? Литера „Б“, стало быть!»

— Встать в строй! — приказал Браги, пряча улыбку.

Курбан был последним из награжденных. Комтур на правах командира владельца замка скомандовал: «Разойдись!» Для прохождения торжественным маршем плац оказался маловат. Перед главными воротами развернулась стихийная ярмарка, и поэтому решили обойтись без парадов. Свежеиспеченные орденоносцы потянулись к донжону, приглашения на торжественный банкет им раздали заранее.

— А почему вся прислуга дохлая? — встревожился Бурхан.

— Чтобы не завидовали, — усмехнулся гуль. — Мертвые не пьют.

Бармалей с видом ценителя прошелся вдоль столов, расставленных «покоем», и громогласно изрек:

— Эх и оторвемся сегодня!

— Только, умоляю, не как в прошлый раз! — зашипела Выкуси.

— Прислугой попрошу не закусывать! — добавил Мак-Гир.

— А что было в прошлый раз? — поинтересовался Хельги.

— Тебе этого лучше не знать, — заявила его невеста. — А то из зависти повторять полезешь. Папенька, давайте договоримся: на столах стриптиз не исполняем, студнем не кидаемся, официантов в борще не топим. Я уже не говорю о том кошмаре, который вы учинили в прошлый раз.

— И пошалить-то нельзя, — расстроился принц.

— Это у вас называется «пошалить»? — уточнил Наместник. — Обожаю невинные шалости. А девочки программой предусмотрены? Я могу организовать, пока не поздно.

Из боковой двери вывалился Браги, неся на загривке бочонок водки.

— Для начала, думаю, хватит, — изрек ярл совершенно серьезно.

— Нет! — взревел Бармалей. — Не будет, как в прошлый раз! Будет намного веселее!

Выкуси обреченно вздохнула.


С неба, мягко ложась на мостовую огромными снежинками, падал первый обильный зимний снег. Его давили колеса телег, по нему ступали лошадиные копыта, липовые лапти и кованые сапоги. Многолюдье улицы гудело привычным шумом большого города, было даже оживленней, чем обычно. Потому что наступило Общее Перемирие.Полный, всеобщий мораторий на любые боевые действия в городе и за его пределами. Маленький Народец, кряхтя от мысленной натуги и качая головами, пробовал на вкус новые слова: «мораторий», «амнистия». Мудрено. Но отрадно — никто походя не свернет тебе шею по дороге к скорняку или в питейном доме.

Двое вышли из заведения «Сто чаев», где гостей потчевали различными взварами и не жаловали хмельные напитки. Горожане опасливо прибавляли шаг, обходя эту странную парочку. Обычно верховная нежить днем сторонилась обжитых мест, а тут на тебе — Владетельный Лич стоял прямо посреди улицы и о чем-то неторопливо, по-приятельски, беседовал с человеком. Хоть и не вельможей знатным (уж больно просто одет!), но все же — человеком. Воистину, как и говорил настоятель прихода Великого Дракона, странные времена настали в Мире. Даже ворона, беспокойно скачущая по тротуару, выразила свое недоумение громким карканьем.

— Значит, три дня осталось ждать? — запалив самокрутку еще раз, спросил Франк — именно он являлся человеком в этом странном дуэте.

Франк нынче против своего обыкновения был не пьян и не с бодуна. Механик выполнил все свои заказы, получил расчет от клиентов и даже не попытался немедленно прогулять заработанное. В последнее время его все чаще охватывала странная, необычная тоска, в голову лезли мысли, что жизнь проходит хоть и рядом, но все же стороной, а он как застрял в зловонной канаве, так и продолжает в ней барахтаться вместе с периодически сваливающимися в нее подозрительными личностями. Лежит он в своей грязной луже и лишь смотрит на все краски проносящейся мимо жизни — яркой, удивительной, прекрасной. Франк не случайно искал общества своего нынешнего собеседника. Как и он сам, тот в настоящий момент находился на распутье.

Агравейн, отвечая на вопрос механика, лишь коротко утвердительно кивнул.

— А как барон воспринял твой уход?

— Барон — мудрый человек. Он понял.

— То есть вот так вот, без прикрас? Прямо-таки построишь крестьянский дом и будешь возделывать землю-матушку?

— Да. Только уйду дальше к югу. Думаю, подамся на юго-запад от монгольских уделов. Надеюсь, увижу много нового. Но не раньше чем получу пятнадцатый-шестнадцатый левел. Мало ли что.

— Скучно, поди, будет жить одному. Так и спятить недолго, — брякнул Франк и прикусил язык. Зная историю жизни Агравейна, впору было удивляться, что он не спятил до сей поры.

— Мак-Гир дал мне твердое обещание активировать в любое время один ключ перехода по моей просьбе. В качестве благодарности за долгую и верную службу.

— Ясно. Значит, красивая подружка, считай, у тебя в кармане. — Франк шутливо толкнул лича в бок, но тот не принял шутки и флегматично пожал плечами.

— Хочу надеяться, что найдется та, что будет готова разделить со мной избранный мною удел, — торжественно произнес некромант, и Франк тут же посерьезнел.

Он понял, что Агравейн все рассчитал правильно. С его репутацией и впрямь желательно держаться подальше от обжитых мест. В городе он постоянно ощущал бы спиной косые взгляды, да и на личном фронте рано или поздно начались бы неприятности. Слухи имеют способность просачиваться даже в очень узкие щели.

— Удачи тебе, воин. От всей души желаю успеха в твоих благородных начинаниях. Если чем смогу помочь — обращайся. Механизм там какой или еще что-то по хозяйству понадобится — я к твоим услугам.

— Спасибо, Франк. Буду иметь в виду. И тебе тоже удачи. Легкости на сердце и покоя в душе. — Агравейн с небрежным поклоном пожал протянутую Франком руку, повернулся и тяжело зашагал по направлению к ближайшему перекрестку. Франк вздохнул и направился в противоположную сторону. Покоя в душе — как раз этого сейчас ему и не хватало. Он дошел до конца квартала, купил по дороге пару расстегаев с печенью и не торопясь принялся уписывать еще горячие пироги. На него налетел орк, постоянно оборачивавшийся и недовольно бурчавший что-то через плечо.

Франк не успел задать неуклюжему нелюдю взбучку, как из-за поворота показалась бодро шагавшая хорошо знакомая процессия. Та же болтающаяся повсюду команда гномов имени ближайшей помойной ямы. Увидев путника, бородачи чуть прибавили шага, а подойдя ближе, выстроились в шеренгу, сняли колпаки и поклонились.

— Здорово, болезные, — оскалился Франк, предвкушая забаву. — Ну, докладывайте.

— Видели мы, — начал первый, — коль господину угодно выслушать, дело, не слыханное доселе. Как есть удивительное и жуткое до крайности. Битву Народов зрели мы, бессмысленную и беспощадную!

— Быть не может! — делано изумился Франк и всплеснул руками.

— Может, светлый господин, может! — закивал второй гном. — Покусай меня ежи, коль соврал! Забодай меня енот, ежели не видел все вот этими своими глазами! Тараканов мне полный рот и гадюку в задницу!

— Ладно, ладно, успокойся, — махнул рукой механик. — Давайте, излагайте.

— Видели мы, странники убогие, — подхватил третий, — как орки прегнусные, видом своим отвратительные, выстроились хирдом литым на поле брани! А поперед них скелеты бесноватые встали, готовые всякому живому кровь алую пустить, како волчцы бешеные накинуться, ежели господину угодно…

— Хватит, — прервал его Франк. — Я погорячился. Чувствую, это надолго. Мне хватило того, что в городе ни у кого рты не закрываются — кругом все толкуют про битву, так еще и вы туда же. А окромя битвы что-нибудь новое знаете, клешеногие?

— В тот же день, как окончилась Битва Великая, Пресветлая Рагнейд… — заговорил четвертый.

— Стоп-стоп!!! — схватился за голову Франк. — Завязывайте немедленно с летописью! Я вот что… Все хотел полюбопытствовать, что у вас в тележках. Сейчас ветрено, вроде не так воняет, можно и посмотреть.

Гномы отчего-то сильно смутились. Стояли, сопели, ковыряли ботинками снег. Механик оглядел их подозрительно, достал из ножен кинжал, откинул рожном дерюгу с ближайшей тележки. Заглянул и медленно выпрямился. Гномов трясло. Франк по роду деятельности был привычен ко всякого рода пакостям и хирургическим экзерцициям, но увиденное в гномьей тележке его явно не порадовало.

— Расчлененка, — мрачно констатировал механик. — М-дя, вскрытие показало, что больной спал. Туша не то волка, не то шакала, практически сгнившая. Долго, знать, возили. Ну, колитесь, где откопали такое сокровище? И для каких целей употребить желаете?

— Мы не откопали, светлый господин! — заблеял первый гном. — Мы, напротив, закопать хотим! В смысле похоронить!

— Согласно ритуалу, — начал объяснять второй, — ровно в полночь на Бугровском кладбище! Нам Белоснежка так повелела, чтобы порчу с нее снять…

— Она от злой мачехи сбежала, — пояснил третий. — Уж очень та ее мучила! И уроки делать заставляла, и посуду мыть, ровно простую служанку, и картошку чистить! Как с гоблинкой нечистой, как с троллинкой страхолюдной обращалась с ней!

— А у нас-то, — восторженно заговорил четвертый, — она, красавица, целыми днями песни поет, цветочки собирает да в платья наряжается. Ох и любим мы ее, голубушку! Красавицу нашу неземную!

— Лучшими кушаньями кормим, — подтвердил пятый. — И обновки покупаем, и ни до какой работы черной не допускаем. Так и живет она с нами, ровно пчелка в меду купаючись, так и будет жить, пока не состарится совсем.

— Только в последнее время она печалиться стала, — вздохнул шестой. — Грустить и даже плакать, а то и сердиться на нас… Кричит, бывало, криком, а после — как давай посуду бить! Почитай, все горшки перебила у нас, если господин изволит интересоваться, да не по одному разу. А потом говорит — порча на мне, насланная колдуньей злой и вредной, и эта порча меня без времени в могилу сведет, если вы не выручите. Все просила, бедняжечка, изловить матерого волка да похоронить его на Бугровском кладбище ровно в полночь. И положить на могилу, на волчью, папоротника цветок. С того дня мы и ходим, и ищем, где оно есть, то кладбище. Да цветок папоротника отыскиваем…

— Так все было. — Седьмой шмыгнул носом и посмотрел на человека честными глазами.

— Ну, — пробурчал себе под нос Франк, — иногда бывают случаи спонтанного Погружения. Редко, но бывают. По-моему, девочка слишком верит сказкам. Хотя…

Через двадцать минут, после пристрастных допросов, путаных объяснений и невнятных рассказов ситуация полностью прояснилась. Сколько-то лет назад, а сколько, гномы и сами не знали, нашли они в лесу маленькую девочку, совсем одну, чуть живую от страха и потрясений. Как она попала в тот лес, девчушка сама объяснить не могла, видимо, находилась в шоке. Взяли гномы ее к себе жить, как и положено сердобольному лесному народцу. Отмыли, накормили, одели. Девчушка сначала скучала, да потом привыкла. Себя Белоснежкой величать удумала, а своих пятерых спасителей заставила к себе еще двух гномов взять на жительство. Объяснила, что для полного комплекта. Гномы в ней души не чаяли. Так они и стали жить-поживать, добра наживать.

Обычно на этом сказки заканчиваются, но в жизни все оказалось иначе. Все у них было хорошо и замечательно, но вот незадача вышла — незаметно барышня взяла да и выросла. Из маленькой девочки она, по словам гномов, превратилась в «красу светлую, ликом ясную, волосом златую, станом гибкою». И девичье переменчивое сердце изо всех сил жаждало совсем иной компании, чем семерка бородачей-гномов, ходящих по пятам и не спускающих с девушки восторженных, обожающих очей. Вот и пошли промеж них свары да размолвки. Но предприимчивая девица, видимо, скоро нашла выход, и под надуманным предлогом снятия колдовской порчи решительно услала подальше со двора своих благодетелей с важной, но практически невыполнимой миссией. Те периодически возвращались под родной кров — запастись новым волком да привести в порядок хозяйство. Каждый раз были ласково встречаемы и скорехонько провожаемы в новый туристический поход. Да вот беда, места вокруг дикие — Автозавод, и юных принцев на белых конях тут на квадратный километр значительно меньше, чем леших, вурдалаков и упырей. Так и ждет-пождет Белоснежка сказочного прекрасного рыцаря-избавителя, а бедолаги-гномы бродят, разыскивают никому не ведомое Бугровское кладбище, чтобы избавить свою девицу-красу от порчи, насланной злой коварной колдуньей.

— Да-а, ребята, — Франк шумно вздохнул, — я вам не завидую. Долго же вы это кладбище искать будете с цветком папоротника в придачу!

— А вдруг, — робко пискнул первый, — господин нам поможет? И отведет нас туда, странников горемычных? А уж как мы доброго господина отблагодарим! И золотом, и камнями драгоценными! А уж как Белоснежка рада будет!

— А то как нам быть? Измаялись мы совсем в поисках, и волков скоро в нашей округе не останется. Где оно — это Бугровское кладбище, лихоманка проклятая его забери? — Первый гном чуть не плакал, да и остальные начали хлюпать носами.

— Нет уж, — решительно заявил Франк, — вам туда никак нельзя. Оно… мм… совсем не тут… Как бы объяснить… Оно на Артельной улице находится, рядом с СИЗО и тюрьмой. Вас там сразу менты повяжут, с вашим-то багажом. Там разбираться не станут.

— СИЗО? Тюрьма? — в панике залепетал первый гном.

— А как же нам быть? Пропадать теперь Белоснежке нашей совсем? — в панике хором запричитали все остальные.

Франк усмехнулся и весело посмотрел на бородачей.

— Ладно, так и быть, знаю я, как вашей беде помочь. Думаю, есть у меня одно средство, которое с Белоснежки вашей порчу как рукой снимет.

— Ох, выручи нас, добрый господин, услужи нам, негодным, а за нашей благодарностью дело не станет, верно, братья? — с воодушевлением воскликнул старший гном.

Остальные дружно закивали, и старшина начал совать в руки отнекивающемуся Франку пузатый кожаный мешочек.

— Так и быть, уговорили, языкастые. Сказывайте, как дорогу к вашей избушке найти, — соблаговолил согласиться Франк.

После путаных заковыристых пояснений схема расположения гномьего дома, оказавшегося ни много ни мало — десятикомнатной усадьбой, была начерчена ивовым прутиком на земле.

— Значит, так, я прямо сейчас пойду снимать с нее порчу, а вы, лесовики, ступайте из города прямо по Южному тракту. Как выйдете за городские ворота, пройдете пять сотен шагов на восток, потом столько же на юг, потом опять на восток. Дойдете до места — вставайте лагерем и стойте… Три… нет… не три… Пять дней для верности, барышня у вас, похоже, жутко темпераментная! Потом ровно в полночь смело закапывайте своего волчару, и айда назад, к дому. Гарантирую — проблем с Белоснежкой у вас больше не будет. Как честный человек это вам говорю.

Гномы взахлеб принялись благодарить доброго господина, потом ухватились за свою поклажу и вереницей заковыляли по направлению к Южному тракту, поминутно оглядываясь и приветственно махая руками. Франк почувствовал в душе нечто совсем незнакомое — угрызения совести.

— Жалко, конечно, бедняг, но что поделать — надо идти спасать прекрасную принцессу. Так или иначе, или я, или она сама сбежит, не выдержит, да в беду попадет. Что немудрено на Автозаводе. Пора уже и мне хозяйкой обзаводиться.

Франк направился к центру, и мысли его вертелись вокруг одного — где бы побыстрее раздобыть белую лошадь. Или пони, на худой конец.

## ЭПИЛОГ

Пожилой гоблин-секретарь внешность имел мерзкую, а характер — сварливый.

— И вновь, уже в восьмой раз, я вынужден повторить — его высочество сегодня не принимает никого, за исключением сотрудников ведомства. Ваша светлость может подождать до конца рабочего дня, тогда его высочество наверняка выйдет из кабинета.

Человек начал оглядывать приемную, явно выбирая, чем шваркнуть секретаря по черепу. Выбор оказался невелик — несмотря на внушительные размеры, приемная была обставлена по-спартански: несколько стульев в углах и могучая бронзовая пепельница на подоконнике.

— Мебель ломать не советую, — скрипуче заметил гоблин. — У нас очень хорошая охрана.

Посетитель просиял, радостно взревел и, выхватив из воздуха полутораручный меч с огромным рубином в оголовье, великолепным ударом развалил массивный секретарский стол пополам. Гоблин с неожиданной для его лет ловкостью прокатился по полу, как еж, и принялся обеими руками метать в дебошира с колен отточенные стальные лепестки, которые тот игнорировал. Рядом с буйным посетителем возник рослый кряжистый орк в сложном черном доспехе с элементами готики и атаковал человека, с немыслимой скоростью работая тяжелыми парными саблями. Посетитель контратаковал, демонстрируя прекрасную прыжковую технику и мастерство боя на порядок выше орочьего.

Резные двустворчатые двери с грохотом распахнулись.

— Прекратить! — рявкнул его высочество. — Смирно!

Орк мгновенно застыл по команде, но ненадолго. Человек явно не имел нужных рефлексов, команде не подчинился и напоследок с оттяжкой рубанул охранника по черепу. Шлем выдержал, а орк — нет. Постояв пару секунд, он с оглушительным лязгом рухнул.

— Впечатляет, — проскрипел гоблин. — Предупреждать надо, сударь. Я бы вызвал кого-нибудь, достойного вас. Ваше высочество, прошу прощения за беспокойство.

Посетитель оглядел хозяина и изрек:

— Ага. Так, кого мы видим? Его высочество Ловкач, принц-консорт, супруг наследной принцессы Виктории, владетельный граф и сеньор Совиного леса и Нерудных холмов. Так ты теперь подписываешься в своих письмах друзьям, экскремент больного вурдалака? Он же — директор департамента внешней разведки ее величества Владычицы Трав. Карьеру сделал, и теперь, значит, можно позабыть о своих приятелях?

— Браги! — рявкнул принц, стискивая гостя в объятиях. — Старый медведь! Ты — здесь? Как?

— Долгая история. — Браги обнял бывшего собрата по клану так, что у того ребра хрустнули.

— Значит, придется пожертвовать рабочим временем. Гард!

— Слушаю, ваше высочество.

— Ко мне никого не пускать, кроме ее величества и их высочеств. Все доклады завтра с утра.

— Слушаюсь, ваше высочество, — проскрипел гоблин.

Хозяин с гостем вошли в кабинет площадью квадратов в сто, Ловкач-Хельги закрыл двери. Ярл с интересом разглядывал резную мебель из редких пород дерева, изысканные пейзажи на стенах, особенно заинтересовался роскошным письменным прибором из нефрита.

— Шикарно живешь, — заключил он.

— Положение обязывает, — буркнул Ловкач-Хельги, доставая из бара коньяк и два хрустальных бокала. — Иначе подданные не поймут.

— Можно подумать, что ты недоволен.

— Доволен?! — рявкнул принц. — А чем, скажи на милость, быть довольным?! Этой мишурой? А знаешь, что за ней прячется? Каторжная работа по десять-двенадцать часов в день: изучение агентурных донесений, аналитика, прогнозирование действий вероятных противников и союзников, написание своих отчетов и утверждение чужих. Для разнообразия — уроки танцев, музыки, рисования, стихосложения, изящной словесности, изучение салонных игр и искусства диалога и декламации. По вечерам и до глубокой ночи — практические занятия при дворе ее величества. В выходные — теория и практика псовой и соколиной охоты, фехтование, верховая езда и подвижные игры: в мяч, в обруч, в шары, в кегли… Твою мать, разве что в пирамидки с кубиками не играю! В перерывах на обед штудирую основные принципы военной теории, магическую механику, феодальное и уголовное право, основы экономики… Браги, я сплю по три-четыре часа в сутки! Я третий месяц в этом кошмаре, и конца-края не видно! Сижу на магических эликсирах и стимуляторах и, верно, скоро сдохну. Поскорее бы.

— Однако, — покрутил головой Браги. — И впрямь тебе не позавидуешь. Уровни-то хоть поднимаешь?

— Где?! Разве что по правописанию и светскому этикету.

— Бедолага!

— Рад тебя видеть, друг.

Браги крякнул уважительно, долил бокалы до краев.

— Я думаю, за это надо выпить.

Выпили. Брови ярла удивленно поползли вверх, он стремительно схватил бутыль и потянулся разливать по второй.

— Мне — половину, — предупредил Ловкач.

— Половину так половину. — Браги стремительно всосал свою порцию, снова налил и нахально развалился в хозяйском кресле. Поерзал, удовлетворенно хмыкнул и принялся изучать предметы письменного прибора. Огромные стопки входящих и исходящих документов оглядел с ужасом.

— Оно, конечно, все понятно и логически обосновано, — продолжал принц, расхаживая вдоль стола для совещаний. — В этих изящных материях я был полным профаном, а это недопустимо. Кстати, потому и уровни так быстро поднимаются, что взялся за совершенно новые для себя отрасли. Кроме того, здесь находится постоянная база, куда жена регулярно возвращается после своих рейдов. А играть в этих краях надо по определенным правилам. Не могу же я выглядеть неотесанной деревенщиной!

— Не можешь, — кивнул Браги, потягивая коньяк.

— Но не по нутру мне эта жизнь, хоть режь меня! — взвился его высочество. — А что делать? А?

— Брось ты все это, старик, — проникновенно сказал ярл, — наплюй и разотри. И пошли со мной.

— Куда?

— Воевать. Хоть с Властелином Туманов, хоть с Господином Дождя. Добровольческий хирд собран. Пошли, а? Я тебя строем научу ходить, веслом вертеть, драккары смолить…

— На редкость увлекательное занятие, — буркнул Ловкач.

— Да уж поинтереснее твоих мячиков и кубиков, — огрызнулся ярл.

— Подвижные игры развивают гибкость тела, — наставительно произнес принц и прыгнул. Прямо с места, крутнув заднее сальто, он приземлился в поперечный шпагат. Опрокинулся на спину и рывком, без помощи рук, вскочил на ноги. Крутнул переднее сальто и замер в низком выпаде, держа в правой руке материализовавшуюся шпагу.

— Подумаешь, удивил, — проворчал Браги и тоже прыгнул. Прямо из кресла кувыркнулся через стол с упором на руки, прокатился по столу для совещаний фантастическим колобком и, внезапно распрямившись, перелетел гигантским прыжком через кабинет, атакуя невидимого противника косым ударом бастарда сверху.

— Впечатляет, — изрек Ловкач. — Весьма. И впрямь, чему только не научишься на строевой подготовке.

— Не хочешь уходить — не уходи, — заявил ярл. — Но тогда и не жалуйся.

— А кому мне жаловаться, как не тебе? Жене, что ли? Так ее в детстве еще жестче гоняли. Не поймет.

— А я-то думал, — разочарованно произнес ярл, — что придворная жизнь — это танцульки и обжираловка.

— Это служба, друг Браги. Похлеще, чем в роте почетного караула. На той неделе, к примеру, новый посол Эмира Солончаков представлялся ее величеству. Верительные грамоты, официальное послание Эмира, дары, ответные дары… Так вот, двор согласно табели о рангах в полном составе стоял всю церемонию. Шесть часов навытяжку, дамы в парадных прическах и при полном макияже. По мне, в секрете лежать гораздо приятнее.

— Ну и зачем это надо? — скривился Браги.

— Сложный церемониал укрепляет престиж власти. Заодно свидетельствует о древности государства — правила этикета вырабатываются столетиями.

— Понял, не дурак, — ехидно усмехнулся ярл. — Надо будет Хозяину Ночи посоветовать, а то он у нас излишне прост. Только пусть на мне не тренируется.

— Это еще кто такой, почему не знаю? — оживился Ловкач. — Как там… вообще?

Браги взял бутылку, задумчиво покрутил ее и опрокинул остатки в пасть, прямо из горлышка.

— Коньяк кончился, — разочарованно заявил он.

— Намек понял. Значит, идем в кабак, — решительно сказал его высочество. — Подожди, я сейчас.

Он открыл дверцу, искусно замаскированную под стенную панель, и скрылся за ней. Через минуту вышел. Вместо строгого черного камзола, шитого серебром, на нем красовался ярко-голубой бархатный дублет, увешанный, как новогодняя елка, цепочками и подвесками с бриллиантами. Дублет был расстегнут и являл миру пышное кружевное жабо шелковой рубашки. Ноги обтягивали неприлично узкие рейтузы, красные, как помидор. Щегольские замшевые полусапожки того же цвета, шитые жемчугами, и кокетливый лазурный берет с павлиньим пером довершали сие великолепие.

— Что это?.. — просипел Браги.

— Это — последний писк моды среди молодых состоятельных разгильдяев. А как ты думаешь, кто еще может пьянствовать в кабаке в двенадцать часов дня?

— Лично я на молодого разгильдяя не похож, — заметил Браги, разглядывая свою куртку из тюленьей кожи, парусиновые штаны и могучие сапоги.

— Ты похож на путешественника, по неопытности попавшего в дурную компанию. Пошли, хватит трепаться.

В приемной Ловкач обнял гостя за плечи и бросил секретарю:

— Гард, для ее высочества — пришли важные известия с севера. Для всех остальных — я работаю с агентурой, без комментариев.

Гоблин невозмутимо кивнул, и принц с гостем телепортировались.


Столица Великой Пущи поражала своей хрупкой красотой. Изящные резные башенки и ажурные павильоны были гармонично вписаны в ансамбль огромного парка, в который превратился лес. Пешеходные дорожки, мощенные булыжником, петляли среди гигантских деревьев и причудливо подстриженных кустов. Через бесчисленные ручьи были переброшены игрушечные мостики, повсюду стояли одиночные статуи и целые скульптурные группы. Дороги оказались замаскированы так, что догадаться об их существовании никто посторонний не мог. Жилые дома походили на элементы дворцового комплекса, магазины — на павильоны для отдыха, лотки мелких торговцев стояли в беседках. Было тепло и солнечно, ощутимо пахло весной.

Народу в городе встречалось много, но большинство прохожих шагали быстро и целенаправленно, явно спеша по делам. Иногда попадались группки праздных повес, разряженных, как попугаи, и Браги был вынужден признать, что принц прекрасно замаскировался.

— А теперь рассказывай. — Ловкач на ходу хлопнул его по плечу. — Как тебя-то сюда занесло? Как там наши?

— Как, как… Соскучился по тебе, старый ты волчара! У нас пока тишина, вот и решил рвануть, заодно встряхнуться и отдохнуть от семейной жизни. Женушка моя совсем окоролевилась, как я отскочил от должности монарха — сам не понимаю, чудом, наверное. Иначе не миновать бы мне маеты навроде твоей. Предпочитаю числиться королевским фаворитом типа князя Потемкина.

— О наследнике не задумывались?

— Чур меня! Но скоро, видимо, придется, хотя бы для того, чтобы унять реформаторский пыл моей благоверной. Кланы, чувствую, на колени из-за этого передо мной встанут — обещали выдать десятилетнюю индульгенцию на все мои проказы. Вот если дадут пожизненную — тогда не отвертеться. А у вас с этим вопросом как проистекает?

— Примерно в той же фазе, только без индульгенций. Статус облигат! Положение обязывает. Еще что нового?

— Да много всякого… Зомберг получил статус индустриального города-спутника. Понастроили там всякого… А народу сбежалось — тьма-тьмущая. В самом Нижнем открыли театр…

— Чего?!!

— Хорош ржать!!! Хотя, конечно, слушать без смеха арию Мистера Икс в исполнении троглодита нереально. Хохот стоит такой, что свечи гаснут. Зато билеты раскупаются на месяц вперед. Рагнейд просто цветет и мечтает о публичных банях и аквапарке…

— Занятно…

— Куда уж занятней, — уныло брякнул Браги. — Кланы в целом сосуществуют мирно, но свары случаются-таки регулярно…

— А плановые сражения? Тю-тю?

— Нет, с этим пока порядок, только сражаются в основном нежить и всякие полудикие юниты — бьются с призванными существами, поскольку среди Маленького Народа набирает силу какое-то пацифистское религиозное течение, и моя дуреха ему активно покровительствует. Этим сильно недовольны старые Игроки, но их никто не спрашивает. Старики живут и здравствуют. Ах да, Молот развелся с Анной.

— Да ну? Вот осел!

— Правда. И взял в жены кого бы ты думал? Помнишь Гримхильд? Она вернулась, только в клан русов, и окрутила князя! По слухам, Анна вот-вот выскочит замуж за Комтура.

— Ах, старый перечник… Анна, конечно, супербарышня, это без вопросов, Комтура понять можно. Кстати, мы пришли.

Они свернули на посыпанную мелкой галькой дорожку, нырнувшую за фантазийно подстриженные кусты. Обогнув их, Браги крякнул от неожиданности:

— Друг Ловкач, ты уверен, что это кабак?

— Уверен, уверен, — хохотнул разведчик и первым вошел в изящный павильон из резного мрамора. Браги шагнул за ним и недоверчиво оглядел небольшой зальчик с хрупкой на вид изысканной мебелью из благородных пород дерева. Стены были скромно, но со вкусом увешаны мозаичными панно из самоцветов, в углах и нишах прятались статуи, изображающие девушек, стесняющихся своей наготы. Несмотря на полуденное время, в хрустальной люстре при их появлении зажглись магические огоньки.

— Это кабак? — снова спросил Браги.

— Достаточно скромный, — уточнил Ловкач. — Мы в Элеадуне, старик.

Холеный эльф в ливрее проводил их за столик, подал меню и застыл в некотором отдалении. Кроме них посетителей не было.

— Рекомендую вот это. — Принц постучал пальцем по надписи, сделанной каллиграфическими эльфийскими рунами. — И вот это. И еще вот такое на закуску. А вино… — Он полистал основательный том винной карты и задумался.

Браги чувствовал себя свиньей на великосветском рауте. По-эльфийски он не разумел ни письменно, ни устно.

— Издеваешься, — проскрежетал ярл. — Сволочь.

Ловкач радостно улыбнулся и знаком подозвал официанта. Они начали увлекательный диалог на певучем диалекте, который ярл слышал впервые. Эльф сиял от восторга и явно сыпал комплиментами. Браги сопел и ерзал. Принц наслаждался.

— А водки у них здесь нет? — просипел норг.

— Есть, — протянул официант удивленно и как-то уважительно.

— Литр, — отрубил ярл. — Для начала.

Ловкач добавил что-то на том самом диалекте. Эльф церемонно поклонился и исчез.

— Подонок, — веско бросил ярл. — Мерзавец. Жабье семя. Ты бы меня еще во дворец притащил.

— Это тебе за погром в моей приемной, — лучезарно улыбнулся Ловкач. — Расслабься, дружище, здесь никто ничего не скажет, даже если пьяный тролль наблюет прямо на стол. Разумеется, пока это не мешает другим клиентам. Но мы после нашего заказа можем игнорировать кого угодно. Если желаешь, нажрись до усвинения и трахни повариху посреди зала.

— То есть?..

— Я сделал заказ на сумму, перекрывающую их выручку в праздничные дни. А ты тоже не отстал. Знаешь, сколько здесь стоит водка?

Браги радостно оскалился:

— Эх, загудим, друг Хельги! Тьфу, Ловкач! Надеюсь, ты заказывал не пирожные с кремом из розовых лепестков?

— Увидишь, — загадочно усмехнулся разведчик.

Возле их стола материализовались несколько официантов и принялись ловко расставлять блюда и блюдца с причудливо оформленными закусками. Браги недоверчиво оглядел незнакомые соленые овощи и грибы, оживился при виде рыбного ассорти, а мясные копчености и икра окончательно примирили его с происходящим. Водку он разлил сам и отнюдь не в рюмки.

— Ну, приступим, — хищно оскалился воин.

— Попробуем, — согласился принц.

Выпили. У ярла брови поползли к макушке.

— Я думал, что лучше Клауса водку не делает никто.

— Кроме здешних вольных гномов. Полвека выдержки в бочонках из какого-то хитрого дерева в особых температурных условиях.

Выпили за гномье мастерство. Ловкач закусил ядовито-розовым овощем и отпил из рюмки глоток подозрительной коричневой жижи.

— Еще рассказывай, — потребовал он.

— Что?

— Все! Все городские сплетни, все политические новости, все!

— Ну, — промычал ярл, набивая рот пряной сырокопченой олениной, — у нас было весело. Город разделили на зоны влияния, земли за Волгой — тоже. Три дня после вашего отъезда делили с похмелья. Наворотили такого, что проблема еврейских поселений в секторе Газа — ребус из девчоночьего журнальчика. Потом похмелились и решили все оставить как есть — так-то оно веселее. Установили дипломатические отношения с соседними локациями — с саратовским Хозяином Ночи, мордовским Господином Дождя и чувашским Властелином Туманов. Как выяснилось, отношения устанавливали, чтобы тут же начать чистить друг другу рыла. Сначала случилось несколько пограничных стычек, а потом закрутилось! Ха, мы четыре дня под Гороховцом держали армию Владыки Туманов, пока не переломали его ударные бригады. Кровищи было — по колено стояли! И выстояли. А на пятый день, перед рассветом, каган Камиль двинул резерв из джиннов с левого фланга, а Мак-Гир — механическую нежить Отгара с правого. Эх и покрошили же мы их! А потом тут же повернули на юг и фланговым ударом, прямо с марша, разнесли под Ардатовом к хренам свинячьим экспедиционный корпус Господина Дождя и гнали их до самого Мокрого Места. Сожгли пригороды, вытоптали озимые, сожрали скотину, загадили рыбные пруды, но цитадель не взяли.

— А сейчас что? — жадно спросил Ловкач, разливая водку.

— Сейчас — рейды. Они — к нам, мы — к ним. Хирд ходил в вик на Саратов, разнесли полгорода, взяли хорошую добычу, но их Старейшины отбились. Эльфийская кавалерийская бригада пошерстила земли за Волгой, мой Зомберг отбился. Мух расстарался в обороне. Он на них овчарок натравил, даже драконы не понадобились.

— Мы купили у него пять штук, — кивнул принц.

— Тогда тем более в курсе, что это за твари. В общем, пока затишье до лета. А там развернемся. — Браги почесал свою могучую небритую челюсть. — Слушай, давай с нами, а? Бросай свои политесы, тряхнем стариной!

— Что, даже не пообедаем? Не выпьем под горячее?

— И где оно, это горячее?

Возле стола вырос давешний эльф и голосом церемониймейстера двора объявил:

— Горячее! Первая перемена блюда!

Двери кухни распахнулись, и в зал прошествовала вереница официантов с блюдами и подносами.

Браги радостно оскалился:

— Пожрать, конечно, надо. Значит, говоришь, мы можем делать здесь, что хотим?..

> «Ее величеству Владычице Трав, Госпоже

> и Повелительнице Элеадуна, Великой Пущи —

> от министра внешних сношений, шеф-президента

> Государственной безопасности

> принцессы-наследницы Виктории.

> Срочно! Секретно! Только для особ царствующего дома!


> После инцидентов в ресторациях „Ивовая заводь“, „Веселая нимфа“, „Черный лебедь“ и „Дубовый стол“, а также поджога непотребного заведения „Жестокая Гретхен“, о каковых я докладывала в закрытых служебных записках за № 182, 183 и 185 от 12.03 с. г., его высочество принц-консорт Ловкач расстался с Браги-ярлом, который с боем прорвался на западную окраину города и ушел в лес. На следующий день ревизия обнаружила пропажу всех разведывательных материалов по Владыке Туманов и Господину Дождя. Вечером того же дня я нашла пропавшие документы у себя на трюмо, в спальне. Осмелюсь предположить, что данная документация была скопирована в Реальности с целью дальнейшего использования против упомянутых Иерархов.

> Также моим ведомством был произведен взлом базы данных железнодорожных касс города Воронежа, в результате чего выяснилось, что его высочество и Браги-ярл отбыли 13.03 с. г. скорым поездом Адлер — Нижний Новгород, а на допросе проводники вагона СВ показали, что оба пассажира были в состоянии крайнего алкогольного опьянения, вели себя агрессивно, избивали на станциях сотрудников полиции и платили им в качестве компенсации астрономические суммы в валюте Евросоюза.

> В свете вышеизложенного прошу ваше величество направить меня в служебную командировку с целью возвращения его высочества и приведения его в норму, необходимую для исполнения служебных обязанностей».


> «Ее высочеству Виктории,

> принцессе-наследнице,

> от ее величества.

> Срочно! Секретно! Только для особ царствующего дома!


> В командировку отбыть немедленно. В расходах не ограничиваться. Действовать любыми методами, вплоть до чрезвычайных. Старшим на время командировки назначается его высочество принц-консорт, министр обороны, лорд-архимаг Бенедикт».

Принцесса задумчиво посмотрела на приказ, догорающий в пепельнице.

— Пап, а чрезвычайные меры — это какие?

— Вплоть до убийства Иерарха.

— Я так и думала. Пошли, что ли?

— Может, отпустишь его, дочь? Пусть немного подышит свободным воздухом. Сам вернется, никуда не денется, — с убежденностью в голосе предложил Бармалей. — А мы пока прошвырнемся по Миру, посмотрим, где что нового, а когда вернемся, скажем маме, что Ловкача не нашли.

— Не могу. — Выкуси нервно покрутила в пальцах тонкую сигарету. — Я обещала, что с ним в Мире ничего плохого не случится.

— Кому обещала?

— Себе.

— А-а-а. Ну тогда понятно! — протянул Бармалей и усмехнулся. — Тогда пошли.

И они пошли. Фрейлины смотрели им вслед с ужасом.


Слабый мерцающий огонек свечи на литой оловянной жирандоле очерчивал неровное смазанное пятно света — он вобрал в него массивный письменный стол из бука, резной стул с мягкой бархатной обивкой и худую женскую фигуру, замершую на стуле в неловкой позе. Остальную часть Колонного зала Капитула поглотил мрак. Некрасивая женщина в длинном, похожем на балахон платье сидела не шевелясь, неподвижно уставившись в пространство. Тени от колеблющегося пламени порхали вокруг нее в причудливом танце. Год, проведенный при блистательном дворе королевы Рагнейд, ничуть не повлиял на ее вкусы по части имиджа и гардероба. Урсулу, советницу-метрессу сиятельной самодержицы, по-прежнему за глаза звали Цаплей. Наконец Урсула очнулась от размышлений. Всхлипнув, она схватила лежащий на столе пергамент, порывисто начертала на нем внизу несколько строк, сорвалась с места и растворилась во тьме. Огонек свечи заметался в приливе воздушной волны, и пляска теней на стене приняла зловещие и угрожающие формы. Где-то далеко гулко хлопнула тяжелая входная дверь.

> «Дорогие мои друзья!

> Все мы, конечно, очень разные. Толстые и тонкие, маленькие и высокие, некоторые даже тонкие и маленькие, как я, например. Всех нас отличает одна индивидуальная особенность. Возможно, именно она, а не разум, является нашим ярким преимуществом, поднимающим нас над миром животных и растений. Это наша избирательная эмоциональность. Уже доказано, что все главные решения в нашей жизни мы принимаем, руководствуясь именно нашими эмоциями, а не рассудком. Именно они суфлируют каждый наш шаг, подсказывают, как нам быть в той или иной ситуации. Каждый из нас, наверное, слышал изречение, гласящее, что все клоуны в жизни — люди грустные. Это, разумеется, потому, что им и на работе хватает улыбок, дома их душа жаждет чего-то эмоционально противоположного, так же, как посаженный на одну манную кашу человек мечтает о мясе. Я вложил в Мир свою мечту, свою надежду — дать людям площадку, личный потайной уголок, где они будут вольны, да и обстоятельства располагали выплеснуть из себя все темное, негативное, жестокое, злое, оставив для реальной жизни свою половинку экстраверта — светлую, творческую, склонную к любви и сотрудничеству. Так задумано, так и должно быть, если завещание Творца окажется для вас не пустым звуком или бредом выжившего из ума старца. Во имя всего святого, не делайте из Мира светлого оазиса любви и дружбы, не играйте в опасные игры с нашими эмоциями. Вы можете навсегда отучить человечество от реальности, остановить развитие цивилизации, постепенно уничтожить сам человеческий вид. Я прошу не ради уважения к моим сединам и свершениям, я умоляю вас ради всего, что вам самим дорого. Надеюсь, мое предостережение будет услышано и должным образом реализовано. Мы больше не встретимся, потому что мне пора подарить себе этот Мир, как когда-то я подарил его вам. Желаю всяческих удач!

> Искренне Ваш,

> Марик Яковлев».

Приписка ниже:

> «Я нашла эту бумаженцию под проектом о создании городского парка. Что за хрень?

> Королева Рагнейд I».

Еще ниже:

> «Ваше величество, прошу прощения, это мерзкий пасквиль одного несчастного сумасшедшего. Мы выяснили, что безумец уже нейтрализован и никаких мер более не требуется.

> Урсула, метресса».

# Примечания

1

Нида— хулительный стих, отдельный жанр скальдической поэзии. — Здесь и далее примеч. авт.

2

Мир Мидгард(букв, с др. — сканд. — среднее огороженное пространство, срединная земля) — в германо-скандинавской мифологии мир, населенный людьми.

3

Камфорное дерево,или камфорный лавр — вечнозеленое растение влажного субтропического климата.

4

Аралия маньчжурская(чертово дерево, шип-дерево) — растение с острыми шипами, произрастающее в подлеске хвойных и смешанных лесов Дальнего Востока и Кореи.

5

Моргенштерн (нем.Morgenstern — утренняя звезда) — бронзовый шарик с ввинченными в него стальными шипами. Использовался в качестве навершия палиц или кистеней. Такое навершие сильно увеличивало вес оружия.

6

Виверна, виверн(от англ.Wyvem) — вымышленное существо, разновидность дракона, в отличие от классического геральдического дракона имеющее только одну, заднюю пару конечностей.

7

Вильямина,или Уильямс, — швейцарский крепкий алкогольный напиток (бренди), дистиллируемый из сорта желтой груши Уильямс.

8

Донжон( фр.donjon — господская башня) — главная башня в европейских феодальных замках. В отличие от башен на стенах замка донжон находится внутри крепостных стен, обычно в самом недоступном и защищенном месте.

9

Сэр Агравейн( англ.Sir Agravain) — племянник короля Артура и рыцарь Круглого стола в Артуриане. Представитель Оркнейского клана. Второй сын короля Лота Оркнейского и Моргаузы.

10

Барбакан(реже — барбикан или барбикен) — фортификационное сооружение, предназначенное для дополнительной защиты входа в крепость.

11

Ирландская поговорка.

12

Амблер( англ.Ambler) — рыцарский иноходец.

13

Арбалет с двумя параллельно расположенными тетивами, стреляющий двумя болтами.

14

Ламеллярный доспех(от лат.lamella — пластинка, чешуйка) — общее название доспеха из сплетенных между собой шнуром пластин. Ламелляр обычно существовал в виде корсета-кирасы, часто с длинным подолом, играющим роль набедренника.

15

Беральт —должностное лицо замка, отвечающее за казну и экономические операции.

16

Приор— название титула, должности и их носителя (должностного лица). В рыцарском замке это обычно начальник над рекрутами.

17

Бергфрида— пространство на крепостной стене между двумя башнями замка, над воротами замка.

18

Эспадон,спадон ( фр.Espadon, от исп.espada — меч) — тип двуручного меча «большая шпага», использовавшийся главным образом в Германии и в Швейцарии в XV–XVII веках. Эспадон можно рассматривать как классический тип двуручного меча.

19

Сплав титана и никеля, обладающий высокой коррозионной и эрозионной стойкостью.

20

Виса — жанр скальдической поэзии. В висе может рассказываться о поединке, сделке, свидании, краже, случайной встрече, сновидении и пр.

21

Ландскнетта —короткий широкий меч немецких наемников XVI века, который носили параллельно земле.

22

Конфуций.

23

Оссуарий( лат.ossuarium) — ящик, урна, колодец, место или здание для хранения скелетированных останков.

24

Айнзатцгруппа(от нем.Einsatz) — оперативная военно-террористическая часть, предназначенная главным образом для карательных операций.

25

Кнехт(от нем.Knecht) — крепостной в средневековой Германии, наемный пехотинец незнатного происхождения в ряде стран средневековой Европы.

26

Мизерикорда,мизерикордия, кинжал милосердия (от фр.misericorde — милосердие, пощада) — кинжал с узким трехгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов.

27

Мантикор( лат.Manticora) — вымышленное существо, чудовище с телом красного льва, головой человека и хвостом скорпиона. Существо с рыжей гривой, имеет три ряда зубов и глаза, налитые кровью.

28

Порфир— общее название минералов вулканического происхождения, в которых на фоне мелкозернистой массы темно-красного цвета присутствуют крупные светлые включения кристаллов силикатов или кварца.

29

Ортоклаз— широко распространенный породообразующий минерал из класса силикатов, одна из разновидностей полевых шпатов (калиевый полевой шпат).

30

Салады— группа шлемов конца XIV — начала XVI века, ведущая свое происхождение от бацинетов, различных по форме (от похожих на каску до похожих на шляпу), но имеющих назатыльники.

31

Капеллинаили шапель — общее название наиболее простого вида шлемов в виде металлических колпаков с полями.

32

Гамбезон— длинный (до колена) стеганый поддоспешник. Надевался под кольчугу, но бедными воинами мог использоваться и как отдельный доспех.

33

Бригантина(от нем.Brigantine) — доспех из пластин, наклепанных под суконную или стеганую льняную основу.

34

Фламберг(от нем.Flamme — пламя) — двуручный, реже — одноручный или полуторный меч с клинком волнистой (пламевидной) формы.

35

Фрейр( др. — сканд.Freyr) — в германо-скандинавской мифологии бог плодородия и лета. Происходит из рода ванов, сын вана Ньерда и великанши Скади.

36

Кейли— общий термин для обозначения традиционных групповых танцев в Ирландии и Шотландии, а также в более широком смысле — музыки для этих танцев и вечеринок.

37

Стойно (др. — славянск.) — исто, подобно, словно, будто.

38

Бастард( англ.bastard-sword) — полутораручный длинный меч, предназначенный для фехтования одной рукой.

39

Хауберг( англ.Hauberk) — вид доспеха. Представлял собой кольчугу с капюшоном и рукавицами, Капюшон и рукавицы могли выполняться отдельно или составляли единое целое с кольчугой. Дополнялся кольчужными чулками.

40

Бацинет( англ.Bascinet) — вид купола шлема XIV века с кольчужной бармицей (авентайлом). Бацинет появился в 1330–1340 годах и представлял собой полусферическую каску.

41

Приказ понят. Так точно (нем.).

42

Внимание отряду — через две минуты построение (нем.).

43

Всем приготовиться. Отряд — в две колонны построиться. Отряд — вперед, марш! (нем.).

44

Отряд, стой. Вольно (нем.).

45

Пайцза, пайза, пайдза (кит.) — верительная бирка, металлическая или деревянная пластина с надписью, обычно символ власти.

46

Саадак(сагайдак) — набор вооружения конного лучника. Состоял из лука в налуче и стрел в колчане (иначе в туле), а также чехла для колчана (тох-туи).

47

Куяк (монгольск.) — общее название восточных и русских доспехов бригантинного типа, а также бригантинных доспехов коренных жителей Аляски, имевших конструкцию, аналогичную доспехам коренных жителей Сибири.

48

Тун— монгольская мужская традиционная одежда.

49

Тургауд— телохранитель, обычно опытный воин, входящий в свиту высокопоставленного вельможи.

50

Остановиться. В боевую линию — стройся! (Нем.)

51

Ксифос (греч.) — прямой обоюдоострый меч длиной около 60 см. Острие ярко выраженное, клинок листообразный. Был распространен в основном у греков и спартанцев, правда, у вторых ксифосы делались намного короче.

52

Букаул— должностное лицо в монгольском войске, обычно ведавшее отправлением войск, распределением отрядов, войсковым содержанием и довольствием.

53

Конфуций.

54

Мерген— тяжелый конный лучник в монгольском войске.

55

Кешиктены— элитные воины монголов, в эти войска отбирали с детства наиболее крепких мальчиков.

56

К бою! (нем.)

57

Горжет— первоначально стальной воротник для защиты шеи и горла. Горжет был частью старинных доспехов и предназначался для защиты от мечей и других видов холодного оружия.

58

Чинкуэда— итальянский прямой короткий меч с обоюдоострым клинком, очень широким у рукояти.

59

Аят (арабск.) — мельчайшая структурная единица Корана, иногда понимаемая как стих, что неверно с точки зрения самого пророка, неоднократно подчеркивавшего удаленность своих проповедей от поэзии.

60

Дуа( арабск. — мольба, просьба, молитва) — в хадисе говорится: «Дуа — это оружие мусульман».

61

Бодог— излюбленное монгольское блюдо из тарбагана (сурка), обычно животное запекается в своей собственной шкуре.

62

Онагр( лат.onagres) — позднеримская метательная машина торсионного типа, буквально название переводится как «дикий осел».

63

Курфюрст( нем.Kurfurst, букв. — князь-выборщик) — в Священной Римской империи — имперский князь.

64

Фюрст (нем.) — аристократический титул Священной Римской империи, в русском языке соответствует княжескому.

65

Ландграф (нем.) — титул владетельного князя в Священной Римской империи, точнее, титул графа, который пользовался в своих владениях высшей юрисдикцией и не был подчинен герцогу или князю.

66

Протазан(от нем.Partisane) — колющее древковое холодное оружие, разновидность копья. Имеет длинный, широкий и плоский металлический наконечник, насаженный на длинное (2,5 м и более) древко.

67

Гл е фа, гл е вия( фр.glaive) — вид древкового пехотного холодного оружия ближнего боя. Состоит из древка (1,2–1,5 м) и наконечника (40–60 см, ширина 5–7 см).

68

Шуан, шуанфу( кит.,буквально — парные топоры) — китайское холодное оружие. В классическом варианте представляет собой парные топоры с лезвиями полукруглой формы.

69

Ассегай( порт.azagaia) — название разновидности копья, применявшегося у народов Южной и Юго-Восточной Африки.

70

Сенека Луций Анней.

71

Квинт Гораций Флакк.

72

Братт— обычный кельтский наряд, состоит из короткой туники, перехваченной на талии поясом.

73

Мадарис— метательное оружие, представляющее собой копье, несколько уменьшенное и облегченное по сравнению с копьями для конного или рукопашного боя.

74

Спата(спатха) — обоюдоострый меч. Изобретен кельтами. Использовался преимущественно как оружие пешего бойца, но позже стал использоваться и конницей галлов.

75

Мормер— должность у кельтов, обычно наместник определенной области.

76

Бреган— верховный вождь, лидер.

77

Дунум, дурум (кельтск.) — замок, крепость, укрепленное поселение.

78

Джоддок (кельтск.) — верховный правитель. Здесь — глава Ветви Друидов.

79

«Тупость дураков всегда служит точильным камнем для остроумия». — У. Шекспир.

80

Байдана— кольчатый доспех из крупных шайбовидных колец, носившийся, как правило, не самостоятельно, а в качестве верхнего или парадного доспеха.

81

Изречение пророка Мухаммеда.

82

Изречение пророка Мухаммеда.

83

Ракят(ракяат) — повторяемый цикл молитвы. Состоит из стояния (кийям) молитвы (при этом молящийся читает коранические аяты), одного поясного, двух земных поклонов и сидения.

84

Хидад-траур,обязателен для женщины, муж которой умирает или погибает, когда она в совершенных летах и мусульманка.

85

Ферязь— старинная русская одежда (мужская и женская) с длинными рукавами, без воротника и перехвата. Носилась как парадная верхняя одежда боярами и дворянами. Надевалась поверх кафтана.

86

Мятль, мятля— женская мантия, плащ, накидка, надеваемая в особых случаях.

87

Сыроядец (старославянск.) — иностранец.

88

Араб, солдат военных отрядов, состоящих в основном из рабов.

89

Изречение пророка Мухаммеда.

90

Плутарх.

91

«Ломай головы!» — боевой гайрм (клич) кельтов.

92

Известное изречение короля Артура.

93

Тотчас пойдешь с нами добром, изменник, или будешь лишен жизни! (Др. — славянск.)

94

Фальшионили фальчион — европейское клинковое оружие с расширяющимся к концу коротким клинком с односторонней заточкой.

95

Харалуг (др. — славянск.) — сталь, булат.

96

Сильный был чужеземец (др. — славянск.).

97

Омар Хайям.

98

Изречение пророка Мухаммеда.