# Битва за Эгрис

Александр Дихнов

«Битва за Эгрис» – заключительная часть дилогии «Рагнаради», одного из самых известных романов А. Дихнова.

Планете Эгрис, ставшей второй родиной землянам, угрожает неведомый враг. Чтобы противостоять ему, Клуб – тайное сообщество Людей – пытается объединить все силы планеты. Однако из-за раскола внутри самого клуба, измен и предательства враг становится все сильнее и опаснее… А Рагнаради – последняя битва – неумолимо приближается, теперь только чудо может спасти молодую цивилизацию.

## ЧАСТЬ I. АЛМАЗНЫЙ МИР

### Глава 1

Я всегда любил смотреть на закат со стен Сириона. Эта крепость стояла в глубине узкой, окруженной скалами бухты, и осеннее солнце, медленно и неотвратимо поглощаемое пучиной, бросало свои последние красноватые лучи на черные, испещренные трещинами утесы. Последнее время я часто позволял себе наблюдать подобные красочные зрелища, путешествуя по приморским городам и отдыхая от летних передряг…

Однако на этот раз вечер оказался испорчен. Несмотря на меланхоличное настроение, я быстро отреагировал па резкий шорох за спиной и, обернувшись, увидел руку с кинжалом, нацеленным мне в горло. Успев заблокировать удар, я отскочил назад и выхватил из-за пояса меч. Мой несостоявшийся убийца тем не менее не стушевался и, мгновенно выхватив оружие, бросился в атаку. Фехтовал он, прямо скажем, неплохо, но все же убить его не составляло бы большого труда, если бы я куда-нибудь спешил. Но я не торопился, пытаясь выяснить что-либо о причинах этого довольно-таки странного нападения. Я пятился, аккуратно парируя прямолинейные, по мощные атаки по центру, и старался получше разглядеть противника – это был невысокого роста и чрезвычайно непропорционально сложенный воин, с очень мощными руками и грудью. Он явно не принадлежал к бессмертным и в то же время не был похож ни на одну из рас этой планеты.

Выполняя очередной отвод, я случайно заглянул в глаза врага и решил прервать свои абстрактные раздумья. Его взгляд выдавал едва ли не торжество, что меня несколько озадачило. Я провел комбинацию быстрых финтов, закончив их диагонально рубящим ударом, который принес бы врагу верную смерть, если бы в последний момент я не остановил руку. Он не мог не понять этого предупреждения, но лишь с удвоенной энергией бросился вперед, вновь заставив меня отступить. И тут, заметив подобие улыбки на его лице, я понял, что играю со смертью…

Бой в сгущающейся темноте шел уже довольно долго, а я все время отступал по узкой западной стене крепости, дойдя почти до угловой башни. Еще пара шагов – и я оказался бы у самого выхода на лестницу… Мне почему-то расхотелось делать эти шаги, и тут я выяснил, что сильно недооценивал своего противника. Его атаки стали настолько сильны и быстры, что я едва успевал вертеть клинком, даже не помышляя о контратаках. Бешеный темп и неожиданная смена направлений – его стиль напомнил мне манеру Илайджа, причем в лучших своих проявлениях…

Остался один вариант: я аккуратнейшим горизонтальным переводом расцепил наши клинки, резко отскочил назад, бросился на колени и перекатился через спину. Сноп искр и скрежет металла о камень подтвердили мои худшие ожидания, поэтому я молниеносно вскочил и отпрыгнул еще метра на два, но теперь по северной стене. Уже совсем стемнело, поэтому я не мог разглядеть лица второго убийцы, выскочившего из башни, но фигурой он в точности напоминал первого.

Бой в темноте с двумя такими крепышами не сулил мне ничего хорошего, поэтому пришлось прибегнуть к не вполне спортивному приему. Вновь отступив, я дернул завязанный под горлом шнурок, поддерживавший плащ, и когда первый из нападающих подскочил ко мне, я правой рукой парировал сложный выпад, а левой рывком сорвал плащ и набросил на голову врага. Тот успел поднять меч, чтобы ткань не захлестнулась вокруг шеи, но отразить прямой выпад в живот уже не мог никак. Наверное, его подоспевший товарищ достал бы меня, но одновременно с собственным ударом я переместился вправо, прикрываясь телом первого. Дальнейшее было делом техники: выдернув меч, я резко толкнул потерявшего сознание убийцу, и, падая, он увлек за собой коллегу. Когда же тот попытался вскочить, я хладнокровно снес ему голову.

К сожалению, при внимательном осмотре стало очевидно, что рана второго убийцы смертельна, поэтому я попросту побросал их тела в залив и отправился в ближайшую таверну перекусить и поразмыслить о происшедшем…

Выпивая стакан за стаканом вино, я пытался успокоиться, ибо прекрасно отдавал себе отчет, что это не что иное, как продолжение летней истории. В последние месяцы я постоянно убеждал себя, что правильно поступил, выйдя из игры, но подспудно все же был уверен – в покое меня не оставят. Я оказался прав, но не знал, радоваться этому или огорчаться. Разогретое вином воображение подкидывало то одну, то другую картину той поры, и потихоньку, шаг за шагом, я воссоздал всю историю целиком.

…Пять месяцев назад, в конце мая, я прибыл в Дагэрт, столицу одного из двух крупнейших государств планеты – Пантидея. Переговорив с Императором Генрихом, я отправился на рынок за новым оружием и очень необычным образом приобрел шпагу, называемую Шпагой Гроссмейстера. Оружие было уникальным – почти невесомая шпага, выкованная из неизвестного синеватого металла, резала сталь как масло…

Вернувшись во дворец, я обнаружил там переполох из-за похищения дочери Императора, юной принцессы Марции. Мы с Генрихом отправились в погоню, к которой присоединился еще один бессмертный – Кнут…

…Воспоминания о трагической гибели этого Человека до сих пор причиняли мне душевную боль, но я переборол себя и, заглушив еще стакан, продолжил…

…После часа преследования мы вступили в бой с отрядом кавалерии из соседнего, могущественного и воинственного королевства Местальгор. Мы разбили противника, но Кнут был ранен, и Генрих продолжил погоню без нас. Кнут сообщил мне, что Марция зачем-то нужна Королю Местальгора, искусному магу, однако похитил ее отнюдь не он, а двое Людей – Марк и Ганс. Затем Кнут указал мне их след, и я начал преследование, несмотря на принятый в кругу бессмертных кодекс невмешательства в дела друг друга. Погоня с переменным успехом продолжалась несколько дней, пока я не настиг их у золотых рудников Местальгора. Марции с ними уже не было, и сообщить, где она, они отказались, в результате чего у нас завязался бой, закончившийся смертью Ганса и тяжелым ранением Марка. Вот здесь я впервые столкнулся с вещами, не вписывавшимися в мое представление о реальности – пока я бился с Гансом, истекающий кровью Марк исчез без следа. Обыскав же тело Ганса, я обнаружил вещицу, сразу показавшуюся мне очень необычной. Небольшой металлический кубик, который, если положить его на ладонь гравировкой вверх, превращался в поле 12 х 12 клеток со множеством Белых и Черных Фигур. Доска Судеб…

…Порывшись в кармане, я достал кубик, ничуть не изменившийся за эти месяцы, и положил, его па залитую вином поверхность стола. Не однажды я собирался выкинуть его как символ всей этой истории, но предчувствие всегда останавливало меня в последний момент…

…С целью разузнать что-нибудь о судьбе Марции я отправился в Местальгор, столицу одноименного Королевства. Однако там я простодушно вляпался в сети, расставленные мне еще одним Человеком – Юлианом. Спас меня невесть откуда взявшийся Кнут, который увел меня из Местальгора по той самой Доске Судеб. Но затем спаситель весьма вероломно попытался меня убить, и я остался жив только благодаря неожиданному появлению на сцене своего друга Илайджа, с которым мы вместе воевали в течение столетий. В состоявшемся на следующий день разговоре Илайдж прояснил для меня многое.

Как оказалось, примерно с тысячу лет назад, еще перед Последней Войной, погубившей Человечество, дядя Илайджа – легендарный Гроссмейстер – создал на этой планете комплекс машин, наделенный сверхъестественными возможностями типа предсказаний будущего, мгновенных перемещений в пространстве и тому подобного. Прошедший через этот комплекс – Оракул, находившийся на Северном Острове, называемом среди Людей Последним Форпостом, – получал необычные возможности, становился Черной Фигурой на Доске Судеб и вступал в так называемый Клуб, главой которого был Гроссмейстер. Уже в ходе Последней Войны дядя Илайджа, боровшийся с каким-то неведомым врагом Человечества, предпринял отчаянную попытку нейтрализовать противника. Это ему удалось, хотя сам Гроссмейстер оказался намертво скован с этим существом. Клуб надолго распался, но в последние столетия вновь возродился, объединенный целью освобождения Гроссмейстера. Было известно, что для этого необходимы Шпага Гроссмейстера (именно из-за нее Ганс, Марк, Юлиан и Кнут – члены Клуба – пытались меня убить), его Фигура и расстановка Черных Фигур на Доске в тот момент, когда Гроссмейстер совершил свою акцию.

Илайдж объяснил, что Доска Судеб представляет собой разбитую на неравномерные участки Галактику и показывает местонахождение – приблизительное, естественно – всех членов Клуба, а также их врагов – Белых Фигур. К тому же с помощью Доски можно переноситься в пространстве, просто переставляя свою Фигуру, и связываться друг с другом. Затем Илайдж познакомил меня с теми, кто присутствовал на Доске…

…Вспоминая все это, я моментами с трудом удерживался от смеха – с каким интересом и верой я слушал его тогда, и как же все обстояло на деле. Однако, учитывая случившееся час назад покушение, я решил ублажить свое любопытство и вновь взглянуть на Доску. Положив кубик на ладонь, я проигнорировал удивленные взгляды соседей по столу и принялся рассматривать позицию.

В нижнем ряду, на крайнем правом, 12-м поле, стояли Фигуры Охотника и Человека с кубком: двоюродные братья, племянники Гроссмейстера Илайдж и Александр. Долго смотрел я на эти Фигуры, потому как не знал, что теперь ждать от этих Людей, которым раньше целиком доверял. Илайдж был веселым, надежным товарищем и, пожалуй, сильнейшим фехтовальщиком планеты – ходить с ним в походы было одно удовольствие, и он никогда не подводил меня, пока….С Александром я познакомился летом, и он произвел на меня очень благоприятное впечатление: твердый характер, тонкий ум, сильные руки – прямо-таки образец благородного Человека. И тоже…

В середине второго и третьего рядов, то есть в центре большого континента, где находились крупнейшие государства и их столицы, располагалось много Черных Фигур. Похоже, Пантидей и Местальгор являлись сейчас центром активности Клуба. На 15-м поле, где-то в районе Тайраса, стоял Атлант Клинта, второго из трех выдающихся воинов Клуба, специалиста по извлечению жизни из тела самыми неожиданными способами. Чуть правее и выше, на 28-м поле, соответствующем Местальгору, располагались три Фигуры: Монах Марка, Шут Юлиана и Маг Джарэта. С Марком я был знаком мало и знал лишь, что он слывет неглупым и безукоризненно честным Человеком. Кроме того, он – друг Юлиана, который, в свою очередь, был другом мне. По крайней мере, так я считал… Я невольно рассмеялся, всегда так с этим Человеком – ничего не угадаешь под насмешливой маской, не покидавшей его лица. И все же я верил в то, что Юлиан не преследовал никаких корыстных интересов, говоря о хорошем отношении ко мне. Он просто был выше подобных обманов…

Ну и, наконец, Джарэт, Король Местальгора. Он один заслуживал целой книги, и я затруднялся дать какую-нибудь характеристику или сформулировать свое отношение к нему. Джарэт мог быть надежнейшим другом или страшным врагом, а мог – попросту безразличным.

Дальше, на 29-м поле, стояли еще две Черные Фигуры: Дракон Яромира и Викинг Вотана. И с Яромиром, ближайшим другом Гроссмейстера, мои отношения были неясны. Он неоднократно пытался убить меня, но затем вроде раскаялся, и все же… Вотан же был едва ли не единственным Человеком, на которого я всецело мог положиться. Брат погибшего Кнута, Человек титанической силы, прирожденный воин, Вотан был великодушен и никогда не платил злом за добро.

На 20-м поле, скорее всего в Дагэрте, располагалась Черная Фигура богини Победы – Никэ. Это была Лоуренсия, женщина-воин, что среди бессмертных не было редкостью. Сразу же после знакомства между нами возникла взаимная симпатия, но последующие события, боюсь, сильно испортили нашу дружбу…

В следующем, четвертом ряду, находились все пять оставшихся Черных Фигур. На 37-й клетке, то есть на севере Западного континента, стояла Принцесса Елены, о которой я мало что мог сказать, хотя, как казалось, она была далеко не банальным Человеком. Ну и еще три Фигуры теснились на 39-м поле, в Последнем Форпосте:

Джейн, Эрсин и сам Гроссмейстер. Джейн, хозяйка Форпоста, была одним из координаторов действий Клуба. Без се помощи мне пришлось бы тяжко в любом своем начинании, я помнил ее отчаянную попытку спасти меня от смерти и надеялся, что в любой ситуации она будет на моей стороне… Или на стороне Илайджа, в которого она давно влюблена, поразмыслив, возразил я сам себе… Что же касается Эрсина, то, глядя на Сфинкса, его Фигуру, я думал, насколько точно в этом случае совпадали характер и символ, его олицетворяющий… Однако после трагических для него событий лета Эрсин, наверное, еще более погрузился в любимую историю, в прошлое…

Последняя, не считая моей, Черная Фигура на Доске изображала полулежащего в кресле Человека, за поясом которого была заткнута миниатюрная шпага с рукоятью в форме головы дракона. Гроссмейстер… Я не думал о нем ничего хорошего, и небезосновательно.

Белых Фигур, которые являлись либо врагами Оракула, либо персонами, жизненно важными для него и Клуба, на Доске было лишь две, и обе малые. Одна из них находилась в Дагэрте, и, очевидно, это была Марция, другая пребывала в глубинах космоса, и, как мне думалось, это – Вайар… Еще на поле, как всегда, находилось несколько пешек, но кого они обозначают, я не знал, да и не казалось мне это особенно важным.

Закончив эту краткую экскурсию, я все же решил вернуться к воспоминаниям, ибо ответов на свои вопросы пока на Доске не видел. Итак…

…Разговор с Илайджем закончился тем, что он предложил мне выбор: либо отдать Шпагу, чтобы меня оставили в покое, либо отправиться с ним в Форпост и попытаться пройти смертельно опасное Испытание Оракула. По нескольким причинам я предпочел второе, и с помощью Джейн, умевшей корректировать переходы по Доске, мы мгновенно перенеслись в Форпост, где я и вступил в Чертог Оракула…

…Так я впервые столкнулся с Грезами, фантастическими, созданными воображением мирами, существование которых обеспечивал Оракул. Уже несколько месяцев я не был в Грезах и сильно соскучился по ним…

…Ведомый силовыми полями, я промчался по Грезам, этому калейдоскопу картин и образов, пока не достиг центра – стеклянного цветка, где находился сам Оракул. Последовал короткий диалог из вопросов и ответов, и на Доске Судеб возникла моя Фигура – Рыцарь.

Тем же вечером в Форпосте состоялось импровизированное совещание, где присутствовали девять членов Клуба, собранные известиями о появлении Шпаги и моем вступлении в Клуб. Была там и прекрасная Диана, чья Фигура тоже навсегда покинула Доску… Содержание тех споров я припоминал с трудом, важно было другое – тогда ко мне впервые пришло ощущение или, если хотите, предчувствие обмана, двойной игры, опасности. Это был дар Оракула, один из тех даров, которые получал каждый, вернувшийся от него… Я много раз сохранял себе жизнь благодаря этому предчувствию, но сама его природа все же оставалась для меня загадочной.

На следующий день мы с Илайджем и Юлианом покинули Последний Форпост, отправившись обратно на континент на поиски Марции, спрятанной в Асских горах. Пользуясь полученными указаниями, мы легко нашли пещеру и пробудили девушку от магического сна, наложенного Марком. Но уже на следующий день, спустившись с гор на тракт, мы втроем угодили в западню, расставленную Королем Местальгора с должным его величию размахом. Бой с сотней воинов закончился плачевно: Илайдж был сброшен со скалы, а Марция и я попали в плен. Правда, вечером я пережег веревки и бежал, с трудом добравшись до Ассэрта.

Придя через день в себя, я бросился в Местальгор, вдогонку за Джарэтом, Марцией и своей Шпагой. Дорога была пыльной и скучной вплоть до последнего вечера, когда я впервые столкнулся с Альфредом – черно-красным…

…При одном воспоминании о нем у меня начинало противно сосать под ложечкой. Это был самый страшный враг, которого я когда-либо имел…

…Разговор с незнакомцем, напоминавший своего рода психологическую атаку, закончился неожиданно: черно-красный исчез, а я оказался у ворот Местальгора.

На следующий день я встретился с Лоуренсией, которая, по просьбе Илайджа, любезно согласилась помогать мне. А после мы случайно натолкнулись на Юлиана, также решившего принять участие в освобождении Марции и Шпаги Гроссмейстера. Вечером мои друзья прокрались во дворец, но Лаура была схвачена, а Юлиану пришлось бежать…

Уже ранним утром мне удалось связаться с легкораненым Юлианом, который, ужасно волнуясь, сообщил, что Марция, оказывается, является проводником особой энергии для Оракула, и Джарэт, желая уничтожить Оракула и всех нас, убьет ее ближайшей ночью.

До вечера я бесцельно носился вокруг Черного города, не в силах проникнуть внутрь, однако неожиданно помощь пришла ко мне от Александра. Используя магию, он переправил меня во дворец, и я успел как раз вовремя, чтобы помешать Королю Местальгора.

Скрываясь от погони, мы с Марцией неожиданно заскочили в кабинет Джарэта, где я нашел свою Шпагу и… Фигуру Гроссмейстера! Внезапно возникший в кабинете Король едва не прикончил нас, но Марции удалось увести меня за собой в Грезы, использовав магические янтарные бусы, найденные ею там же, в кабинете. Оставив девушку в одной из спокойных Грез, я вернулся в Местальгор и, вызвав на подмогу Клинта, попытался добыть Фигуру. Однако Джарэт вместе с Фигурой бежал, и, освободив Лауру, мы вернулись в Форпост.

Поддавшись на уговоры Лоуренсии, я отправился с ней и Клинтом в погоню за Джарэтом на Западный континент. Через пару дней мы нашли его в пещерах, где жило странноватое племя г'нола. Джарэт был настороже и дал нам жесточайший бой, который (чему я не переставал удивляться) закончился нашей победой.

Мы отобрали Фигуру, но Лоуренсия настаивала на том, чтобы убить местальгорского Короля, а все мои ощущения ясно говорили, что этого делать совершенно не нужно. Пришлось пойти на обман: я пообещал Лауре, что убью Джарэта, а на деле предложил ему оригинальным способом убрать свою Белую Фигуру с Доски, имитировав тем самым гибель. Направившись к известному Джарэту источнику тонкой энергии, мы случайно оказались свидетелями удивительного явления – в небольшом скальном колодце на наших глазах произошел бой призраков. Я был несказанно удивлен, потому как одним из призраков был тот самый незнакомец, с которым я беседовал по дороге в Местальгор, в руках же второго была моя Шпага! Конец схватки был не очень понятен, но создавалось впечатление, что бойцы смертельно ранили друг друга…

Джарэту удалось реализовать мой план, и его Фигура исчезла с Доски, поэтому я со спокойной совестью вернулся в Форпост, а оттуда, отужинав и переговорив с Кнутом, – в Грезы за Марцией.

Однако Марции на месте не оказалось (точнее, я не смог ее найти), и передо мной встала проблема: как вернуться назад, в реальный мир, без магических бус принцессы. Помощь пришла неожиданно – пока я в задумчивости сидел на камешке, Шпага Гроссмейстера, зажатая в моей руке, сама написала на песке некую комбинацию цифр! Как выяснилось вскоре, они означали координаты клеток Доски, и, переставив свою фигуру в такой последовательности полей, можно оказаться в реальности. Так, уже ночью, я вернулся в Форпост, где собрались в тот момент все члены Клуба, кроме Илайджа и Александра.

По дороге в свою комнату я зашел в библиотеку и забрал Фигуру Гроссмейстера, решив поэкспериментировать с ней и Доской. У дверей комнаты меня окликнул Эрсин, и у нас завязался продолжительный разговор, после которого я сразу лег спать…

…Я до сих пор не переставал корить себя за то, что поленился тогда вернуть Фигуру, но, с другой стороны, это привело лишь к форсированию событий…

Проснувшись наутро, я обнаружил, что Фигуру у меня украли, и, не собравшись с мыслями, соврал встревоженной Джейн, что Фигуру из библиотеки не брал. Так что во время «официального» расследования, проводимого Юлианом, мне пришлось заняться своим…

Мои попытки что-либо выяснить закончились неудачно, а главное, быстро, потому как Юлиан справился с задачей и определил, что Фигуру взял я. Мне оставалось лишь срочно эвакуироваться в Грезы, где, к счастью, я все же нашел Марцию в пещере в обществе ужасного на вид зверя, оказавшегося на деле совершенно безобидным и даже добрым.

Мы поспешили вернуться в кабинет Короля Местальгора, откуда мы попали в Грезы. Как выяснилось, там нас уже долго ждал Джарэт. Только на этот раз он был настроен по-иному…

…Тогда-то я и понял, что втянут в игру, значительно более крупную, чем мне до этого казалось, потому как призом в этой партии была целая Галактика… И сейчас, в свете прогулки по стенам Сириона, у меня возникло ощущение, что партия эта не завершилась, а была лишь отложена…

…Рассказ же Джарэта был таков: давным-давно в Галактике существовали две могучие цивилизации – ректифаи на Эгрисе и кипэ на Яфете, планете в недалекой звездной системе. Эти цивилизации не были технологически развиты, но достигли необычайных высот в управлении природой, используя лишь силу мысли. Оба народа, несмотря на серьезные различия культурных и научных систем, были очень дружны, и все шло прекрасно, пока пятнадцать тысяч лет назад не появились сканки – непонятно откуда взявшиеся существа. Запас их знаний был огромен, и сканки охотно делились ими, но вдруг исчезли – так же внезапно, как и возникли. И кипэ, и ректифаи недоумевали, что же могло с ними произойти, а тем временем среди кипэ начали откуда-то распространяться слухи, что соседи обманывают их и готовятся к захвату Яфета. Итог был чрезвычайно печален: Яфет, раздираемый алчностью и борьбой за власть, погиб в междоусобной войне даже раньше, чем отважился напасть на Эгрис. Из всей великой цивилизации уцелели лишь двое: Джарэт и его друг Вайар. Эти ученые незадолго до катастрофы неожиданно открыли способ отделения разума от тела, которым и воспользовались перед лицом неминуемой гибели…

Впоследствии Джарэт отправился в бесцельные странствования по Галактике, а Вайар остался на Яфете, откуда уже во времена владычества Людей вел непримиримую войну с Оракулом и Клубом, именно с ним впоследствии был скован Гроссмейстер. Почему? Да потому что Оракул, оказывается, вовсе не был созданием Гроссмейстера, а являлся разумом одного из ректифаи, былую ненависть к которым оставшиеся в живых кипэ пронесли через тысячелетия. По этим же причинам и Джарэт в свою очередь пытался уничтожить Оракула, убив Марцию.

Попав же в загадочное пространство под Доской, Джарэт совершил путешествие на дальний край Галактики, к стоявшей тогда на 144-м поле Большой Белой Фигуре. И это оказались сканки! Подслушав же чьи-то мысли, Джарэт узнал, что история гибели Яфета, уже поросшая быльем, была организована сканками, желавшими захватить Галактику и активно использовавшими принцип «разделяй и властвуй». Более того, теперь они вновь мечтали об этом, а Оракул и Клуб воспринимались ими как единственные заслуживающие внимания противники…

Посовещавшись, мы пришли к выводу, что в самом Клубе уже кроется измена, которую совершенно необходимо разоблачить, а также нужно сделать все возможное для освобождения Гроссмейстера и Вайара…

…Были у меня тогда сомнения на этот счет, остались они и теперь. Кого же мы освободили: друзей или врагов?..

…В итоге я направился на 12-е поле, в гости к Александру, единственному Человеку, который мог бы помочь мне. Как ни странно, я не застал хозяина дома, зато обнаружил там легендарное Завещание Гроссмейстера, где рассказывалось о том, как можно его освободить.

Ну а вскоре после этого появился Вотан, посланный Клубом за мной и Фигурой. Я бился с ним почетно долго, но конец мне не пришел только потому, что в решающий момент на поле боя появился Александр, вынудивший Вотана убраться.

Та беседа в доме посреди степи также принесла немало важной информации. Например, я узнал, что Шпага Гроссмейстера предназначалась Александру, а торговец нас просто перепутал… Внезапно наш разговор был прерван нападением невесть откуда взявшейся орды кочевников, причем атака эта была организована сканками, ибо Доска Судеб, спасающая в таких ситуациях, отказалась работать. Однако мы отбились…

На следующее утро мы с Александром выяснили, что для освобождения Гроссмейстера не хватает лишь одного поля в расстановке Фигур. Его мог знать Илайдж, и я отправился к нему. Опять воспользовавшись способом перехода под Доской, я едва не расстался с жизнью из-за еще одной атаки сканков…

Разговор с Илайджем никак не складывался, но неожиданное появление Альфреда (он и был той самой Большой Белой Фигурой) и его попытка подкупить нас решили дело – Илайдж передал мне пластину, где содержалась, как я надеялся, необходимая информация. Теперь мне нужно было попасть в Форпост и постараться раскрыть заговор…

Долго, очень долго я ничего не мог придумать, хотя и возникало впечатление, что в интриге наверняка замешан Эрсин. В момент просветления я вдруг сообразил, что, вероятно, мне может помочь Кнут, и связался с ним. Казалось, мои надежды оправдались – он предложил мне вернуться в Форпост, сообщив при этом, что знает теперь, кто предатели!

Я рискнул и, связавшись с весьма настороженной Джейн, перешел в Форпост. С ней и Юлианом мы поспешили в комнату Кнута, но… он оказался мертв, заколот кинжалом! Рядом с его телом валялась злополучная Фигура Гроссмейстера…

…Я горько усмехнулся – бессмертных так мало, горстка сухих листьев на холодном осеннем ветру. Мы, практически неуязвимые, медленно уничтожали друг друга сами, невзирая ни на какие принципы. С моей точки зрения, это было ужасно глупо…

…Внезапная и трагическая смерть Кнута на некоторое время выбила меня из колеи, но я сумел взять себя в руки и заставить действовать. Сомневаясь, что Юлиану и вызванному на подмогу Александру удастся выяснить, кто убийца, а главное, доказать это, я отправился за разгадкой к всевидящему Оракулу. По дороге я случайно столкнулся с Эрсином и в приступе ярости рассказал ему об убийстве Кнута…

Оказавшись в Грезах, я обнаружил, что на этот раз вести меня за ручку никто не собирается и придется находить способ передвижения по ирреальным мирам самому. Я справился с этой задачей, просто восстанавливая в памяти ключевые образы Грез, по которым шел к Оракулу когда-то. Таким путем я вновь очутился в одном малоприятном мире, где все живое было окружено странным синеватым свечением, и внезапно заметил, что рукоять моей Шпаги тоже очень слабо светится… Да, в первый момент разгадка показалась мне сумасбродной, но все же я попытался найти Грезу, в которой проходил бой призраков. Я нашел ее (а точнее, создал), и со мной заговорил тот самый призрак, державший мою Шпагу…

…Принц Гэлдор. Как хотел бы я вновь поговорить с ним, ведь, право же, это был один из самых приятных собеседников, которых я знал, но увы…

…Разговор с Гэлдором получился крайне интересным, хотя я не узнал ничего нового, поэтому, пользуясь маленькой подсказкой принца, отправился прямиком к Оракулу. Но там меня тоже поджидало разочарование…

Мы поговорили о психологии, истории, принципах работы Доски Судеб, но Оракул, к сожалению, не был всеведущ, как любой биологический мозг, и не знал, кто же убил Кнута. Правда, он сообщил мне, что в заговоре участвуют по крайней мере двое – Диана и Эрсин, встречавшиеся с Альфредом и действовавшие заодно… И еще Оракул довершил печальное повествование пятнадцатитысячелетней давности…

После гибели Яфета Эгрис едва уцелел, чуть не разрушенный внезапным обрывом энергетического канала, затем на него начали действовать центробежные силы. Однако этого оказалось явно недостаточно, и сканки прибегли к прямому вторжению, используя все что угодно: диких кочевников, болезни, чудовищных монстров… Сплотившиеся ректифаи победили в одной войне, другой, но шли века, и они не выстояли, исчезнув из истории… Но и сканкам Галактика не досталась. Благодаря Оракулу последние правители Эгриса Энгебард и Гиорд нашли-таки базу своих противников и уничтожили ее, погибнув вместе с ними…

Глубоко разочарованный, я вернулся в замок, обнаружив, что у Чертога Оракула меня дожидается Эрсин. Обычно хладнокровный, он был словно не в себе…

…Вспоминая тот разговор, я до сих пор не перестаю удивляться Эрсину – это уникальный Человек, ведь Люди редко становятся предателями, а уж чтобы самого себя выдать…

…По словам Эрсина, заговор сложился так: в середине мая неожиданно возникший Альфред встретился с Дианой и предложил ей безобидное, на первый взгляд, сотрудничество: помочь молодым нациям этой планеты, чтобы через века Эгрис стал новым галактическим центром. Идея казалась благородной, и Диана, а вслед за ней и Эрсин, согласились, хотя Альфред и утверждал, что бессмертные в целом, а Клуб в особенности, мешают нормальному развитию планеты, и, следовательно, их необходимо нейтрализовать… В результате попытки помешать действиям Клуба вылились в кражу, а затем в убийство, чего Эрсин принять не мог никак…

Итак, заговор был раскрыт. Сообщив об этом Александру и Юлиану, я отправился отдыхать.

На следующий день общее собрание Клуба приговорило Диану к смерти, и в отнюдь не веселом состоянии духа мне пришлось отнести ей бокал с ядом…

После этих двух смертей в Клубе осталось двенадцать Человек, для освобождения же Гроссмейстера требовалось тринадцать… Совершенно неожиданно этот пробел восполнил Джарэт. Как ни удивительно, но серьезных разногласий по поводу новой Фигуры в Клубе не возникло…

Затем последовали полтора полных приключений дня, когда мы с Вотаном опытным путем выясняли недостающее поле в расстановке Фигур. В Форпост мы вернулись на похороны…

Я часто встречался со смертью, но никогда она не потрясала меня сильнее, чем трагедии Дианы и Кнута. Я знаю, что мне никогда не удастся вытравить из памяти лицо Дианы, такое прекрасное в спокойствии смерти, и за одно это сканкам не было прощения в моей душе…

Ну а затем наступила развязка, то есть мы приступили к освобождению Гроссмейстера и Вайара. Сразу же возник вопрос: кто будет осуществлять этот ритуал в Грезах? Претендовали на это Александр и Яромир, но, так как обряд был невозможен без Шпаги, решать пришлось мне. По ряду причин я предоставил выбор случаю… В итоге мы с Александром обменялись оружием, и Джарэт, используя лишь ему ведомые силы, начал расставлять Фигуры по Доске…

Волею случая я оказался на опушке леса на Богом забытой планете, где вскоре, оправдав мои ожидания, появился Альфред. Он был полон решимости уничтожить меня, разрушив тем самым наш замысел… В общем-то я желал его смерти не меньше, поэтому бой получился долгим, однако… Он был лучшим бойцом и правильнее распределил силы, я получил удар кинжалом в правый бок, и от смерти меня отделяло лишь мгновение. В этот миг я с безумной надеждой воззвал к своей Шпаге, и она пришла ко мне… Я убил Альфреда, пронзив ему горло, а потом потерял сознание…

Придя в себя, я отдал Шпагу Джарэту, дабы тот передал ее Александру – и вскоре на 12-м поле появилась Фигура Гроссмейстера…

…Тот момент до сих пор вызывал у меня чувство триумфа. Это была величайшая победа в моей жизни. Тем горше оказалось разочарование…

…По моей просьбе Джарэт переправил меня в Дагэрт, где, располагая гостеприимством Императора, я намеревался подлечиться и отдохнуть. Шли день за днем, со мной связывались практически все члены Клуба, они поздравляли меня, справлялись о здоровье, заверяли в дружбе… Меня вызывали все, кроме Гроссмейстера и его племянников. Наконец я не выдержал и поговорил с Александром сам. Он был предельно вежлив, но, когда я поинтересовался своей Шпагой, стушевался и принялся объяснять, что отдал ее дяде, следовательно, мне надо поговорить с ним… Ну, я, конечно, могу пользоваться его оружием, раз получилось так нехорошо… Послав его ко всем чертям, я связался с Илайджем, но и тот лишь извинялся и улыбался. Не сдержавшись, я попросил его передать, что посылаю подальше весь этот маразматический Клуб, а сам отправился в путешествие по приморским городам Пантидея…

…И вот теперь вновь попытка убийства, которая означает только одно: кому-то надо устранить меня до того, как случится нечто, что заставит меня снова вступить в игру!

### Глава 2

Не знаю, насколько утро мудренее вечера, но браться за дело не выспавшись в мои привычки не входило, поэтому, только когда солнце уже приблизилось к полудню, я вернулся к обдумыванию очередного покушения на мою довольно прозаическую жизнь. Однако думать, собственно, оказалось не о чем, потому как я не располагал информацией по поводу последних действий Клуба или его врагов. Из тех же, кто мог бы мне помочь что-либо узнать, наиболее подходящим казался Юлиан, за внешней легкомысленностью которого скрывался острейший логический ум…

На какое-то мгновение у меня вновь возникло желание не ввязываться и лишь убраться подальше, но предчувствие подсказывало, что даже небольшое промедление может стать роковым, и, раскрыв Доску, я прикоснулся к Фигуре Шута. Контакт был быстрым, буквально через секунду туманный кокон преобразился в Юлиана, завтракающего в такой же гостиничной комнате, как и моя. Узрев меня, Юлиан на мгновение застыл с открытым ртом, но затем его лицо расплылось в улыбке.

– Рад вас видеть, Рагнар! Прошло немало времени после того, как Илайдж сообщил… э-э… о вашем решении покинуть Клуб, и я уж было думал…

– Полагаю, так бы оно и оказалось, – отрезал я. – Однако, как выяснилось, я все еще кому-то мешаю.

– Что-нибудь случилось? – Юлиан выглядел обеспокоенным.

Я коротко пересказал события вечера и поинтересовался:

– Не будет ли у вас каких-либо соображений по этому поводу?

Юлиан не отвечал слишком долго, поэтому я не удержался и добавил:

– Хоть что-нибудь: чье-то странное поведение или фраза…

Он рассмеялся.

– Вы меня не уважаете, Рагнар! Неужели за несколько месяцев я мог поглупеть настолько, чтобы не понять вас сразу? – И вновь замолчал.

Минуты через две-три он, видимо, пришел к какому-то выводу и сказал:

– Видите ли, с одной стороны, все вроде бы идет нормально – Гроссмейстер с жаром взялся за дело и отдает приказы, которые, как и прежде, – Юлиан весьма цинично усмехнулся, – выполняются беспрекословно. А с другой стороны, лично мне приказов не отдают.

– Хотите сказать, что так-таки ничего и не знаете?

Юлиан чуть не вспылил, но мгновенно взял себя в руки.

– Рагнар, я хочу сказать только то, что хочу сказать!

– Ну так и говорите! – Я был не в лучшем настроении, и эта игра словами мне поднадоела.

– Въедливый вы человек… Впрочем, вам явно не до шуток. Понимаете, мой милый, в данный момент мне просто хочется увидеть в событиях нечто, ускользнувшее ранее, потому как в противном случае… Судите сами, внешних врагов у Клуба сейчас нет, внутри Клуба командует один, совершенно определенный Человек. Случайность же или козни местных царьков в вашем случае просто отпадают…

– А Джарэт?

Юлиан пожал плечами.

– Наши с ним отношения изначально строились по принципу: он терпит мое присутствие, а я не сую нос в его дела. Но он отпадает… Вы, Рагнар, для него, грубо говоря, Человек его уровня, сравнимой с ним силы, а потому он никогда не унизится до того, чтобы подсылать к вам наемных убийц.

С этим трудно было не согласиться, и, на мой взгляд, в уравнении оставалось лишь одно неизвестное.

– Вайар?

– Ничего не знаю, ни разу не видел. Но на Эгрисе он вроде как не появлялся.

– Значит, все-таки Гроссмейстер, – скорее утвердительно, чем вопросительно, заметил я.

Обычно спокойное, даже безмятежное лицо Юлиана перекосило так, будто у него все зубы заболели разом.

– Да не верю я в это, черт возьми! Я очень хорошо помню все эти разговоры о том, что он мог переродиться, подчиниться сильнейшему разуму… И тем не менее это не так!

Я позволил себе усмехнуться:

– Как бы то ни было, если он пытался меня убить, то я и пытаться не стану. Я его просто…

– Вот что, – перебил меня Юлиан, – разберитесь в этом получше, а потом делайте выводы. Я постараюсь помочь вам… По крайней мере, в этом можете не сомневаться.

– Договорились.

Юлиан явно собрался прервать контакт, но вдруг передумал и с завидным хладнокровием заметил:

– Знаете, поговаривают, что Гроссмейстер очень интересовался вами… и Марцией. До встречи!

Марция! Я почувствовал себя идиотом. Действительно, пожалуй, единственное, что могло заставить меня вернуться в эту игру, была ее гибель. Следовало немедленно вернуться в Дагэрт!

Быстро открыв Доску, я уже совсем было прикоснулся к Всаднице Джейн, как вдруг, поддавшись безотчетному порыву, сомкнул пальцы на стоящей рядом Фигуре Гроссмейстера. Наверное, я все же не ожидал ответа, ибо, когда передо мной возникла мощная и прекрасно сложенная фигура, я невольно вздрогнул.

Несколько секунд мы молча изучали друг друга – Гроссмейстер и в самом деле был незаурядной личностью. Мужественное лицо с крупными правильными чертами, черные как смоль волосы, зачесанные назад, высокий лоб, глубоко посаженные глаза со странно пронзительным взглядом. Я невольно почувствовал к нему симпатию, ведь казалось, что даже от его изображения веет необычной силой и спокойствием. Неожиданно он заговорил:

– Что вам угодно, Рагнар?

– Не знаю. Наверное, я просто хотел взглянуть на вас, – честно ответил я, добавив про себя: «Своих врагов надо знать в лицо».

Он кивнул, словно я подтвердил какие-то его мысли, и заметил:

– Мне тоже интересно с вами познакомиться. Летние подвиги сделали вас легендой.

– Ага, – согласился я, – именно поэтому кто-то решил, что, как и всякая легенда, я буду хорош в прошлом.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь левая бровь недоуменно поползла вверх.

– О чем вы?

– Неважно. – Я вежливо улыбнулся. – Раз уж мы повстречались, не расскажете ли, чем сейчас занимается Клуб?

– Насколько я понял, вас это не интересует. – Ничего, ни единой эмоции. Этот Человек определенно нравился мне все больше и больше…

– Времена меняются.

– Что ж, извольте. В последний месяц на планете происходит что-то непонятное: неожиданно активизировались все варварские и полуцивилизованные народы, создается впечатление, что намечается широкомасштабная агрессия. Мы пытаемся разобраться в этом и предотвратить кровопролитие, если возможно.

Так вот, просто и понятно. Не сдержав иронии, я заметил:

– Дело, безусловно, хорошее. Может быть, я мог бы чем-нибудь вам помочь?

Секунду он раздумывал, вроде собираясь что-то сказать, и у меня уже промелькнула надежда на интересную информацию, но Гроссмейстер лишь покачал головой:

– Нет, Рагнар, я не хочу и не могу давать вам указания. Действуйте сами, как считаете нужным.

Разговор был исчерпан, но мне уж очень хотелось задать один вопросик.

– Простите, Гроссмейстер, мое любопытство, но как же вы сами оцениваете то, что не вернули мне Шпагу?

Как ни странно, даже это его не задело. Все тем же ровным звучным голосом он ответил:

– Скажите, если бы вы вдруг узнали, что некто имеет неоспоримое право на эту Шпагу и желает немедленно получить ее, вы бы ее отдали?

– Думаю, что нет. – Лукавить мне почему-то не хотелось.

– Тогда вы меня понимаете!

Это было ребячеством, но все же я заявил:

– Как бы то ни было, если мне понадобится эта Шпага, я заберу ее у вас!

Впервые за весь разговор слабая улыбка тронула его губы, и, пробормотав:

– Быть может… – он исчез.

Теперь настала очередь Джейн – в Дагэрт явно следовало поторопиться. Удача сопутствовала мне – Джейн ответила сразу.

– О, Рагнар, это вы! – с редкой приветливостью воскликнула она, но, очевидно, Выражение моего лица не способно было никому внушить радужных чувств, потому как – следующий ее вопрос прозвучал тревожно: – Что-нибудь произошло?

– Пока нет, – пессимистически заметил я и неожиданно для себя добавил: – Я рад вас видеть!

Она улыбнулась. Казалось, на ее бледных щеках даже проступил румянец.

– Замечательно, что вы все же решили вернуться, Рагнар. Эта история со Шпагой… О, простите, я не хотела вас задеть, – поспешила извиниться она, заметив мою нехорошую усмешечку. – Наверное, я могла бы быть чем-нибудь полезна вам?

– Мне надо как можно скорее оказаться в Дагэрте. – К сожалению, эту фразу мне не удалось произнести достаточно беззаботно, и Джейн опять занервничала.

– Вы опять никому не доверяете, Рагнар, – не без грусти проронила она. – Подождите секунду!

Ее образ растаял, но уже через мгновение она стояла передо мной. Поднявшись из-за стола и застегивая пояс с мечом, я заметил:

– Началась вторая серия, Джейн.

– Опять сканки?

Я взглянул ей в глаза и… промолчал. С «доверять» и в самом деле было плоховато… Отведя взор, Джейн раскрыла Доску и поинтересовалась:

– Полагаю, вы хотели бы переместиться к Фигуре Марции?

– Совершенно точно.

Она кивнула и протянула мне руку. Наши пальцы соприкоснулись, и через мгновение я оказался в роскошно обставленном кабинете Императора Пантидея. Правда, ни самого Генриха, ни Марции здесь не было.

– Прежде чем мы расстанемся, я хотела бы сказать вам, – неожиданно серьезно начала Джейн и вдруг замялась: – В общем, вы всегда можете рассчитывать на мою помощь… Я очень благодарна вам…

– За что же?

– Вы заставили меня поверить в свои силы…

Она не стала дожидаться моего ответа, а потому свое недоумение я мог теперь переваривать в одиночку. Все это плохо вязалось с моими представлениями о Джейн, но сейчас передо мной явно стояли проблемы поважнее – с первого мгновения пребывания во дворце я почувствовал буквально висящую в воздухе угрозу…

Выходя из кабинета, я столкнулся с камердинером Генриха. Он, молниеносно справившись с изумлением, сообщил, что Император и его приближенные обедают. Уже через минуту я был в трапезном зале.

Похоже, мое появление посреди пира, да еще из августейших покоев, вызвало молчаливый шок, который нарушил лишь безудержный смех Марции. Однако Генрих, как и подобает бывалому монарху, быстро сориентировался.

– Приветствую, Рагнар! Я рад твоему возвращению. Присаживайся рядом.

– Привет! – отозвался я и уселся в заботливо подставленное кресло по правую руку от Генриха, еще больше постаревшего за последние два месяца.

Такой поворот событий меня вполне удовлетворил: пока все было спокойно, и можно было не торопясь перекусить. Кормили у Императора Пантидея по традиции отменно…

Генрих во время обеда имел обыкновение выслушивать своих многочисленных министров. Таким образом, через часок я мог хорошо представить себе положение этого крупнейшего и наиболее развитого государства на планете. И положение это было, по моим понятиям, предынфарктным. Результатом летних событий стал договор о дружбе и взаимопомощи между Пантидеем и Местальгором, вследствие чего всяческие угрозы с запада отпали, но на севере и юге тучи сгущались. И фанатичные кочевники Дахета, и короли северных варваров, очевидно, готовились к войне, силы же самой Империи были основательно подточены подавлением недавнего восстания в северных колониях…

– А что ты думаешь об этом, Рагнар? – вдруг спросила Марция с невинной улыбкой.

От неожиданности у меня кусочек жареной птички в горле застрял. Я, конечно, был неплохим, более того, хорошо известным полководцем, но в политике не разбирался по определению, и даже юная Марция не могла не знать об этом. Я глянул на Генриха, но тот с явным интересом ждал моего ответа.

– Если уж вы хотите знать мое мнение, – буркнул я, – то надо изо всех сил готовиться к войне.

Генрих промолчал, но я услышал, как один из его министров пробормотал:

– У этих бессмертных всегда одно на уме – кровь и война…

Я пропустил это оскорбление мимо ушей, подумав, что интересно было бы узнать, чем занимается в Дагэрте Лоуренсия, один из старейших членов Клуба и опытнейший воин… Пожалуй, пора было задать Генриху парочку вопросов с глазу на глаз.

Не дожидаясь официального конца обеда, я предложил:

– Генрих, пойдем поболтаем где-нибудь в тишине. Кивнув, он поднялся, и мы отправились в малую библиотеку. Марция уверенно двинулась следом за нами.

Когда мы уютно устроились у камина, я поинтересовался:

– Марция, ты что, стала интересоваться политикой?

Она образцово-показательно надула губки.

– Нет, я последнее время увлекаюсь астрономией… Но отец говорит, что из меня получится хорошая Императрица.

Генрих рассмеялся, я тоже, но про себя отметил, что ведь есть еще и старший сын…

– Ты понимаешь, что происходит на планете, Рагнар? – неожиданно резко спросил Император.

– Я даже не понимаю, что ты имеешь в виду.

Генрих посмотрел на меня, как казалось, с легкой укоризной.

– Рагнар, моя жизнь коротка, не чета твоей, и я не обладаю столь колоссальными знаниями, как ты, но всю жизнь я занимаюсь политикой, которой ты пренебрегаешь. Надеюсь, ты прислушаешься к моим словам…

Нехорошее ощущение, что я опять очутился в центре пренеприятной заварухи, достигло своего максимума. Тем временем Генрих продолжал:

– Я совершенно исключаю возможность того, что разрушительные тенденции возникли сейчас на Эгрисе самопроизвольно. Все эти варварские народы явно действуют под диктовку чужой, навязанной им извне, воли. Причем, как сообщает разведка, то же самое происходит и в Местальгоре, и на Западном континенте, и даже в самом Дагэрте…

Пока он говорил, я мысленно представил себе поле Доски и заметил, что во всех названных критических точках находится как минимум одна Черная Фигура. Закончил Генрих именно тем, что я и предполагал услышать:

– Я думаю, ты помнишь, что рассказывал Джарэт о сканках, и сумеешь сопоставить это с нынешней ситуацией. Разделяй и властвуй в классическом исполнении!

Я призадумался. Конечно, новое появление сканков многое объясняло, но ведь не мог же Оракул не заметить их возвращения, а тогда на Доске появилась бы Большая Белая Фигура. Да и с Клубом, это я чувствовал точно, не все в порядке.

– Что делает в Дагэрте Лоуренсия, Генрих? Он не смог сдержать удивления.

– Я вообще не знал, что в Дагэрте есть кто-то из Клуба. К тому же мы не имеем привычки следить за бессмертными…

– Проследите! – отрезал я.

– Это приказ? – с ироничной улыбкой поинтересовался монарх.

Не знаю, что бы я ответил, но в этот момент Марция, рассматривавшая в окно дворцовый парк, поднялась и с милой улыбкой заметила:

– С вами, конечно, очень интересно, но я лучше пойду, посмотрю за прохождением кометы…

Генрих очень по-доброму улыбнулся, и юная принцесса, проскользнув по кабинету, как легкий порыв бриза, скрылась в дверях.

Наверное, не прошло и пяти секунд, как сердце у меня защемил прямо-таки могильный холод, и, вскочив с кресла, я бросился вслед за ней…

### Глава 3

Вылетев из кабинета и помчавшись по коридору в направлении покоев Марции, я внезапно сообразил, что понятия не имею, где принцесса могла оборудовать себе обсерваторию. Остановившись, я прислушался, но в этом крыле дворца было тихо, как в омуте… Я занервничал, буквально всей кожей чувствуя, что еще немного промедления – и случится непоправимое. Чертыхнувшись, я наугад бросился вперед, устремившись в поисках выхода на крышу дворца. Несмотря на все возрастающее волнение, натренированная за долгие годы память в нужный момент подсказала мне, как побыстрее найти ближайшую лестницу, ведущую на чердак.

Когда я наконец добрался до узенькой винтовой лестницы, то заметил, как в лучах солнца, бьющих через стрельчатое окно под самой крышей, промелькнуло кремовое платье Марции. И в тот же миг сердце у меня захолонуло так, что я замер, не в силах перевести дыхания. Спустя мгновение я кинулся вверх по ступенькам, практически уже не различая ничего вокруг себя…

Небольшая деревянная дверь была полуоткрыта, и, рывком распахнув ее, я увидел картину, показавшуюся мне кошмарным сном наяву. Метрах в семи впереди, почти у самого выхода на крышу, на дощатом полу лежало распростертое тело Марции, над которым нависала фигура, похожая на тень, с зажатым в руке кинжалом… Этого единственного взгляда было вполне достаточно, чтобы понять – Марцию уже не спасти, и все же с безумным криком я бросился вперед. Убийца на мгновение дрогнул, но все же нанес удар и опрометью вылетел на крышу. На долю секунды я задержался подле Марции, но струйка крови, стекавшая по ее тонкой шее, не давала никакой надежды… Больше ни одной мысли у меня в голове не оставалось. Я был охвачен только неистовой жаждой мести и, позабыв об осторожности, ринулся на крышу.

Однако мой враг оказался далеко не прост. Он спокойно поджидал меня, притаившись справа от двери. Ну, и когда я вынесся из полумрака чердака на залитую солнцем медную крышу, он хладнокровно нанес мне удар саблей практически в спину… Как я ни старался впоследствии вспомнить, каким чудом успел развернуться и отразить клинок, мне так это и не удалось. Пожалуй, именно тогда я был максимально близок к внезапному окончанию своей жизни…

Но в тот момент на все эти тонкости мне было глубоко наплевать. Я хотел лишь самым изощренным способом вынуть жизнь из тела своего противника. Но не тут-то было. Бешеная ярость мешала мне сосредоточиться. Я наносил серии страшных ударов со всех позиций, но они не были точны. И все же хладнокровие изменило убийце – он испугался. Иначе я не могу объяснить того, что когда я поскользнулся и едва не потерял равновесие, он бросился бежать, вместо того чтобы зарубить меня уже наверняка.

Наш бой завязался в самом конце левого крыла дворца, и мой противник устремился к центральному куполу. Я напрягался изо всех сил, но расстояние между нами неуклонно увеличивалось. Я уже начал всерьез беспокоиться, что он может уйти, когда из двери под центральным куполом на крышу высыпали личные гвардейцы Императора. Мгновенно сориентировавшись, убийца бросился к краю и, мельком глянув вниз, спрыгнул. Через пару секунд я уже смотрел вниз, ожидая увидеть переломанное тело, однако каким-то чудом убийце удалось уцепиться за перила балкона на третьем этаже. Еще немного, и он уже заберется на балкон… Поддавшись мгновенному импульсу, я в одно движение прикинул в руке баланс тяжелого меча и метнул его с высоты пяти метров в незащищенную спину врага, перелезавшего через перила. Угодив под правую лопатку, клинок прошиб его насквозь. На невыносимо долгое мгновение он застыл, а затем последним усилием поднял голову и, выкрикнув что-то на неизвестном мне языке, сорвался вниз. Досматривать, как он приземлится, мне уже почему-то расхотелось, и я побрел обратно к чердаку, совершенно опустошенный. Смерть Марции была полной катастрофой для Клуба, я даже удивлялся, почему еще жив…

В дверях на крышу я столкнулся с Генрихом, лицо которого было перекошено такой гримасой ненависти и боли, что, признаться, я просто испугался. Отступив на пару шагов, я пробормотал:

– Мне нет прощения, Генрих…

Стиснув зубы, он вышел на крышу и хотел было что-то сказать, но тут за его спиной показалось весьма безмятежное лицо личного врача Императора.

– Не беспокойтесь, Ваше Величество, вскоре она придет в себя. Ничего серьезного.

– Что?! – Мне почудилось, что я нахожусь в каком-то дурацком сне, ведь я собственными глазами видел, как кинжал вонзился в горло Марции.

Не дожидаясь ответа, я бросился на чердак и, растолкав хлопотавших вокруг слуг, склонился над принцессой. Доктор, безусловно, был прав. Нож, к счастью, лишь слегка задел шею девушки, и через неделю от этого пореза не останется и следа, констатировал я, окончательно сбитый с толку. Закрыв глаза и еще раз прокрутив мысленно эту кошмарную сцену, я вновь отчетливо увидел смертельный удар! Создавалось впечатление, что в последнюю долю секунды некая сила сдвинула руку убийцы на несколько сантиметров… Больше я ничего подумать не успел, меня захлестнула волна безумной радости. Не совладав с чувствами, я истерически рассмеялся – напряжение оказалось чересчур сильным для моей нервной системы…

Пришел в себя я оттого, что меня довольно-таки грубо трясут за плечи. С трудом заставив себя соображать, я сфокусировал взгляд и обнаружил, что все еще стою на чердаке, прислонившись спиной к стене, а встряхивает меня сам Генрих.

– Что с тобой, Рагнар? – Его лицо выражало неподдельную тревогу.

– Все в порядке. – Я чуть поколебался и добавил: – Видишь ли, я собственными глазами видел, как Марции нанесли смертельный удар!

По тому, как побледнело его лицо, я понял, что он вполне доверяет моему глазу профессионального воина. Ничего не сказав, Генрих вернулся к Марции, которая уже приходила в себя. Я последовал за ним.

– Что происходит, Рагнар? – едва заметив меня, слабым голосом спросила девушка.

– Уже ничего. – Я постарался улыбнуться максимально успокаивающе. – Ты помнишь что-нибудь?

Марция едва заметно качнула головой, взглянув на меня с удивительным спокойствием. Уже в который раз я поразился ее самообладанию…

Спустя несколько минут девушку отнесли в ее покои, вокруг которых Генрих выставил огромное количество стражи. Однако и он, и я прекрасно понимали, что по большому счету толку от этих предосторожностей мало…

– Ну как, ты по-прежнему считаешь, что в этом может быть замешан Клуб? – скептически поинтересовался Генрих, когда мы вновь вернулись в кабинет.

– Пожалуй, нет, – согласился я, с трудом пытаясь проанализировать ситуацию. После пережитого стресса мысли в голове ворочались, как хорошо раскормленные слоны…

И тут Генрих сорвался:

– Я не хочу, чтобы Марция погибла, слышишь?! Я не хочу лишиться дочери из-за ваших дурацких игр… – и так далее.

Я понял, что здесь мне уже одному не управиться, поэтому молча открыл Доску и прикоснулся к Фигуре единственного человека, который мог бы сейчас помочь мне. Ответа долго не было, но все же минуту спустя я увидел перед собой лицо Джарэта, Короля Местальгора. Он был в ярости.

– Черт возьми, это вы, Рагнар! Даже жаль – злости не сорвешь…

– Что это у вас приключилось?

– Меня едва не угробили!

– Да? Меня тоже.

Джарэт несколько отвлекся от собственного гнева.

– А полчаса назад чудом не погибла Марция.

Несколько секунд Король усваивал эти сообщения, а затем, бросив: «Сейчас я буду у вас!» – прервал контакт.

Во время этого краткого разговора предоставленный самому себе Генрих сумел-таки взять себя в руки, тем не менее взгляд его был насторожен.

– Ты полагаешь, что Джарэту мы можем доверять полностью?

– Более чем кому-либо другому, – ответил я с уверенностью, которой, надо признаться, в глубине души не чувствовал. Недавние события изрядно запутали и даже напугали меня… Жить под угрозой постоянного удара в спину – пренеприятное занятие.

Джарэт не заставил себя долго ждать, его эффектное появление с хлопками воздуха и вспышками света несколько разрядило обстановку. Одетый в расшитый серебром черный бархатный костюм, с изукрашенным сапфирами золотым Кубком в руке, Король смотрелся очень даже величественно, если б не язвительная усмешка, кривившая его губы. Поздоровавшись с Генрихом, Джарэт перехватил мой взгляд, брошенный на кубок, и осклабился еще шире:

– Да, Рагнар, вот подарочек притащил. Не вам, правда… Впрочем, можете попробовать, конечно, а мы с Императором заключим пари, сколько еще будем наслаждаться вашим замечательным обществом. Я ставлю секунд на тридцать…

Меня передернуло, я всю жизнь относился к яду с суеверным отвращением, а после смерти Дианы это чувство перешло почти что в фобию. Тем временем Генрих поинтересовался:

– Как вы заметили?

– По запаху. Слишком уж люблю это вино. – Джарэт подошел к письменному столу и аккуратно поставил кубок. – Дал попробовать слуге, который принес это… м-м… пойло. Он прожил секунд пятнадцать, но Рагнар покрепче, так что все-таки я ставлю на тридцать.

– Бросьте свои шутки, – кисло предложил я. – И без того тошно.

Джарэт открыл было рот для очередной язвительной шпильки, но передумал и попытался изобразить улыбку.

– Ладно, бросаю. Что тут у вас происходит?

Я в очередной раз рассказал историю своей прогулки по стенам Сириона, добавив к ней веселенькие приключения в Дагэрте, после чего Джарэт вынес вердикт:

– Достали…

– Да-да. Только вот кто?

Король взглянул на меня с некоторым удивлением.

– Сканки, я полагаю. А у вас есть другие варианты?

Я пожал плечами, а Генрих осторожно заметил:

– Рагнар предполагает, что здесь может быть замешан Клуб.

– То есть Гроссмейстер, – уточнил Джарэт. – Но какой ему смысл уничтожать Оракула?

– В принципе эти покушения могут быть совпадениями, – не вполне уверенно заметил я. – К тому же если это сканки, то почему Оракул никак не отреагировал на их появление?

Два монарха переглянулись, но ни одной светлой мысли им в голову не пришло.

– Почему бы вам не спросить у самого Оракула? – поинтересовался наконец Джарэт.

– А как я к нему попаду?

– Но у вас же есть бусы?

Бус у меня не было, и некоторое время я вспоминал, куда они подевались. Потом вспомнил, но это меня не обрадовало.

– Они остались в Форпосте, в моей комнате… То есть в комнате Илайджа.

– Да, вы – молодец, Рагнар! Такую вещь оставить… – Джарэт прошелся по кабинету, уселся на краешек стола и заметил: – Боюсь, их постигнет участь Шпаги.

Я угрюмо кивнул и тут же спохватился:

– А почему это, собственно? С какой стати мне их не вернут, если они не ведут двойную игру?

– Характер у них, – Джарэт язвительно ухмыльнулся, – по этой части не очень благородный. Ладно, к Оракулу я попробую попасть сам. Какие-нибудь еще интересные соображения есть?

Здесь Генрих завел излюбленную политическую песенку, и наша встреча превратилась в саммит двух виднейших монархов планеты. Когда же я наслушался подробностей о числе кораблей флота островных пиратов и о том, сколько доспехов можно было бы выковать из железа, добытого на таком-то руднике, то решил прогуляться к покоям Марции и проверить, все ли там в порядке.

Редкий случай – все оказалось действительно в полном порядке. Врачи, слуги, стража – все на местах, ворон никто не считает. Сама же Марция спала, я не стал ее будить и двинулся обратно в библиотеку. И тут вдруг мне пришла в голову любопытная идея – получить заключение о политической ситуации на планете от независимого эксперта.

Опустившись на ближайший подоконник, я раскрыл Доску и прикоснулся к Фигуре Сфинкса. Контакт быстро установился – через пару секунд я уже видел Эрсина, сидящего за своим рабочим столом в библиотеке Форпоста. Он не скрывал своего изумления:

– Рагнар, вы? Здравствуйте. Чем могу быть полезен?

– Скажите, Эрсин, вы в курсе, чем занимается Клуб?

Он покачал головой, как мне показалось, с тенью иронии.

– Нет, после смерти Дианы я фактически удалился от дел. Разве что Гроссмейстер консультировался со мной пару раз по вопросам общей истории, так, ничего конкретного. Но в чем дело, Рагнар? Мне говорили, что вы тоже больше не хотите суетиться.

– Да, покуда меня не убивают. И моих друзей – Марцию, Джарэта… Пока, правда, никого не убили, – поспешно добавил я, заметив неподдельное волнение на его лице. – Значит, и о состоянии дел на Эгрисе вы тоже не осведомлены?

Эрсин печально покачал головой и с олимпийским спокойствием поинтересовался:

– Это снова сканки?

– Возможно. Хотя я сильно в этом сомневаюсь.

Эрсин кивнул и некоторое время смотрел сквозь меня отсутствующим взглядом. Наконец он, видимо, принял какое-то решение и глухим голосом спросил:

– Я могу предпринять что-нибудь по этому поводу?

Честно говоря, мне не слишком хотелось втягивать его в эту историю, обещавшую стать достаточно скверной, но уж если сам спросил…

– Скажите, вы могли бы подготовить аналитический отчет о политической ситуации на планете и связанной с этим деятельностью Клуба? Только, пожалуйста, он должен быть максимально объективен вне зависимости от того, что вы узнаете.

Эрсин бесцветно улыбнулся:

– Мои исследования всегда максимально объективны.

Я не хотел его задеть, поэтому, чтобы загладить свою ошибку и слегка польстить его самолюбию, решил спросить о чем-нибудь из его любимой общей истории. Брякнул я первое, что пришло на ум:

– Какова вероятность того, что все варварские народы одновременно ополчатся против цивилизованных королевств?

– Нулевая. Если, конечно, на планете нет более развитой субкультуры.

– Как, например, на Эгрисе?

– Верно. – Эрсин смотрел на меня с известным интересом, словно ожидая следующего вопроса.

Я решил не обманывать его надежд, благо вопрос напрашивался сам.

– И сколько же времени требуется, чтобы раскачать планету?

– Если вы имеете в виду Эгрис, то месяца два-три… при умелом подходе. – Он сделал небольшую паузу, а затем сообщил: – Только я уже отвечал на эти вопросы Гроссмейстеру, сразу после его возвращения…

Он хотел было продолжить, но вдруг замолк, глянул куда-то в сторону, прислушался и недовольно скривился.

– По-моему, кто-то вошел в библиотеку.

Я приложил палец к губам, и он медленно кивнул:

– Хорошо. Я сделаю то, что вы просите.

– Только будьте поосторожнее, – прошептал я, и Эрсин кивнул еще раз. Очень медленно.

Отойдя от подоконника на пару шагов, я подумал, что, пожалуй, для одного дня переговоров по Доске уже достаточно, как вдруг почувствовал легкое покалывание в висках – кто-то вызывал меня. Я дал добро, и вот это был уже полный сюрприз!

На фоне незнакомого мне морского залива стоял Яромир. Не дав мне даже поздороваться, он начал скороговоркой:

– Я понимаю, что вы здорово удивлены, Рагнар, но у меня нет времени на болтовню. – Яромир заметно нервничал, поэтому я почел за лучшее его не перебивать. – Вы когда-то совершили благородный поступок по отношению ко мне, сейчас я попробую отплатить вам тем же… Так вот, ни в коем случае не появляйтесь в Последнем Форпосте, там расставлена ловушка, из которой вы не выберетесь никогда.

Заметив достаточно скептическое выражение моего лица, он тяжело вздохнул и проронил:

– Поверьте, я не шучу.

– А почему я должен вам верить?

Яромир пожал плечами и, утерев пот со лба, усмехнулся:

– Уж лучше б вам поверить! – Контакт прервался.

Когда я дошел-таки до библиотеки, уже окончательно одурев от темпа разворачивающихся событий, выяснилось, что самое вкусненькое, как водится, осталось на закуску. Стоило мне закрыть за собой дверь, как Джарэт, прервав разговор с Генрихом, встал, и рядом с ним возникла фигура Юлиана. Я не видел его лица, но похоже было, что он порядком взволнован.

– Ваше Величество, тревога! По магической связи передали, что у западного берега, практически в виду Тайраса, появился огромный пиратский флот!

– Дофилософствовались, – пробормотал Джарэт, и лицо его исказила такая гримаса, что мне на мгновение даже стало жалко бедных пиратов.

Через пару секунд Король все же взял себя в руки и повернулся к нам:

– Извините, господа, но мы договорим в другой раз. Возникли некоторые затруднения…

– Секундочку! – Я лихорадочно соображал. – Джарэт, Юлиан нужен вам в Местальгоре?

– Не слишком. А что?

– Мне нужна его помощь в другом месте.

– Ладно. – Джарэт махнул нам рукой. – Юлиан, сейчас я буду, а вы переговорите пока с Рагнаром!

Король Местальгора растворился в воздухе, а я который уже раз вынул Доску и дотронулся до Фигуры Шута. Юлиан тотчас же почувствовал мое присутствие, и его призрачная фигура развернулась лицом ко мне. Он действительно был взволнован, даже слишком.

– Рагнар, что, черт возьми, здесь творится?!

Я мог только развести руками. Я ничего не понимал.

– Так что же вы хотите мне сказать?

– Со мной только что связывался Яромир – он предупредил меня, что в Форпосте на меня расставлена смертельная ловушка. Может быть, вы выясните, в чем там дело?

Лицо моего друга медленно менялось с изумленного на растерянное и обратно. Наконец он выдавил:

– Ну, Рагнар, вы уж попросите так попросите… Ладно, я попробую.

– Тогда заодно присмотрите ненавязчиво за Эрсином, а то у нас тут по три покушения в день…

Юлиан поперхнулся, но все же кивнул головой и, махнув рукой в знак прощания, отключился.

– Да-а, дела, – протянул за моей спиной Генрих, и следующие пару минут я высказывал все накопившееся у меня в душе о таких делах.

Однако и это был не конец, потому как мои излияния были прерваны стуком в дверь, вслед за которым появился личный камердинер Генриха.

– Милорд, простите, но прибыл гонец из Ассэрта. Говорит, у него известия государственной важности.

– Проси…

Запыхавшийся, сплошь покрытый серой дорожной пылью гвардеец влетел в комнату как маленький смерч. Даже не преклонив колена, он крикнул:

– Ваше Величество, громадное войско дахетских кочевников сбило посты у южных границ и в боевом порядке движется к Ассэрту. Они будут у города завтра к вечеру!

Мы с Генрихом глянули друг на друга и… промолчали. Слов у нас уже не было.

### Глава 4

– Какой гарнизон защищает Ассэрт? – поинтересовался я у Генриха, когда спустя час после получения новостей мы выехали из Охотничьих ворот Дагэрта.

– Около десяти тысяч. Половина – гвардейцы.

Я поперхнулся.

– Черт, но там же испокон века было в три раза больше.

Генрих фыркнул:

– После подписания договора с Джарэтом я собрал все войска, какие только мог, с этого континента, и перекинул за море, в северные колонии. Только так мы смогли подавить там восстание, да и то… – Император устало махнул рукой и уставился в булыжник тракта.

Я чуть-чуть притормозил и, обернувшись, подозвал к себе капитана Императорской гвардии, привезшего известие о нашествии. Бедный парень даже посерел от усталости, но держался молодцом.

– Послушайте, друг мой, расскажите-ка мне, что, собственно, происходит на юге?

Капитан глянул на меня с некоторым удивлением.

– Мы регулярно отсылаем донесения в канцелярию Его Величества.

– К сожалению, не имел удовольствия их читать. Я вообще мало читаю, – не без сарказма заметил я. – Вы попроще, своими словами…

Капитан некоторое время с явным сомнением взвешивал, что мне стоит говорить, а что – нет, но потом решил быть откровенным и начал с неожиданной страстностью:

– Вы, наверное, знаете, что южные рубежи всегда были самой спокойной границей Пантидея. Со стороны Великой пустыни нападений не было никогда, да и дахетские кочевники воевали только с Местальгором, отправляясь в набеги, они огибали Асский хребет с запада…

– Ну, положим, так было не всегда. У вас был плохой учитель истории, – пробормотал я, разглядывая разукрашенные осенними листьями деревья и гадая о том, откуда у диких дахетских кочевников могли взяться хорошие учителя истории.

– Вам виднее, – согласился мой собеседник и продолжил развивать свою мысль: – Тем не менее определенные меры безопасности предпринимались. Вдоль границы располагался ряд сторожевых постов, укрепленных двумя небольшими крепостями, а в горах Асса – наблюдательные пункты, с которых просматривалась часть пустыни, прилегающая к Пантидею. Кроме того, существует и эффективная разведывательная сеть в среде кочевников…

Все это я хорошо знал, просто прекрасно знал. Ведь я сам разрабатывал эту систему безопасности еще четыреста лет назад, после очередного внезапного набега, когда Ассэрт удалось спасти лишь чудом. Меня интересовало другое – как же эта система могла не сработать?!

Тем временем капитан, немного передохнув, вернулся к своему рассказу:

– В последние месяцы наши разведчики доносили, что кочевники спешно готовятся к войне, но их помыслы, как обычно, направлены на Местальгор…

– Вы сами читали эти донесения?

– Нет. – Капитан посмотрел на меня очень выразительно. – Это прерогатива командира гарнизона. И я не совсем верю в то, что он точно передавал нам содержание рапортов. Ведь не могли же варвары за один день переменить свои намерения. К тому же что случилось с наблюдательными постами? Вы меня понимаете? – спросил он, глядя на мое весьма сумрачное лицо.

Я кивнул. Действительно, что ж тут непонятного – измена всегда непредсказуема, но предельно ясна.

– Кто командир гарнизона?

– Моррис, бессмертный, – как будто извиняясь, ответил гвардеец и, еще более смешавшись, добавил: – Вы его знаете, наверное…

– Да уж как не знать! – довольно резко бросил я, и парень совсем приуныл.

Моррис… Ничего выдающегося, Человек как Человек. Один из самых исполнительных и надежных командиров. Без большого военного таланта, но с колоссальным опытом. Никаких отличительных качеств, кроме одного – это был исключительно честный Человек. Я прекрасно помнил, как в свое время некий младший брат Императора, страстно желавший стать Императором, сулил ему золотые горы за измену. Но Моррис мало что не купился, так еще и прикончил дурня… Ситуация начала осложняться глобально.

Итак, картина получалась интересная – существует несколько опасных диких (или полудиких) народов: северные варвары, дахетские кочевники, островные пираты и народы Западного континента. Кочевники столетиями воюют с Местальгором, северяне – с Пантидеем, пираты нападают на прибрежные города и тех и других, а западники просто пытаются грабить все, что под руку попадется. Естественно, когда все эти ребята явно собираются воевать, то Местальгор стягивает войска на юг, а Пантидей – на север, после чего и Джарэт, и Генрих получают неожиданный удар практически с тыла! Гениальный план, я мысленно поаплодировал его автору, пожелав ему побыстрее сдохнуть в злых корчах…

Придя к такому выводу, я пожалел, что не сижу где-нибудь у камина с трубкой в одной руке и бутылкой в другой. Бешеная скачка вкупе с бряцанием оружия и топотом копыт двух тысяч лошадей не располагает к мыслительной деятельности, а подумать явно стоило, ибо не мог столь хороший план включать всего два этапа… И все-таки я попытался поставить себя на место противника и составить план заново, считая, что предполагаемой целью всех этих мероприятий является минимум – дестабилизация ситуации на Эгрисе, максимум – уничтожение Пантидея, Местальгора и бессмертных.

Итак, первый этап – попытка уничтожить главных действующих лиц простым, так сказать, явочным путем. Не удалось, хотя устроено все было по первому классу. Впрочем, на это, очевидно, не очень рассчитывали. Более того, по зрелом размышлении мне даже подумалось, что это и вовсе могло быть простым объявлением войны, своего рода первым ходом в партии… Тут, однако, начиналось уже чистое гадание на кофейной гуще, и я двинулся дальше.

Второй этап – внезапное нападение на слабо защищенные границы двух государств, причем одновременно, так, чтобы они не могли прийти друг другу на помощь. Это удалось, пока, правда, не ясно насколько.

«Ну, и что дальше?» – поинтересовался я сам у себя, не без удивления отмечая, что быть злым гением не так уж скучно. Видимо, я хорошо вошел в роль, потому что не успели мы и полкилометра отмахать, как я уже догадался. Отвечая на вторжение, Джарэт спешно переводит войска из Местальгора в Тайрас, а Генрих из Дагэрта в Ассэрт, после чего обе столицы остаются по сути голыми. Следовательно, третий этап – внезапная атака на эти два города, их захват, и Местальгор с Пантидеем летят в… ну, очень далеко. Но кто же будет нападать? А очень просто. На Местальгор – флот северных варваров, прошедший незамеченным за спиной пиратов, а на Дагэрт – все те же дахетские кочевники. Как? Еще проще. Они подходят к Ассэрту, где сидит Генрих со своими войсками, и, пользуясь своей численностью, якобы осаждают его. Затем ближайшей ночью они делают ручкой «привет» и на своих быстрейших в мире лошадях мчатся к оставленному Императором Дагэрту… А если Генрих проявит дальновидность и не кинется защищать второй по величине город своей Империи? Прекрасно. Тогда мы либо берем штурмом Ассэрт, что, прямо скажем, более чем вероятно, и ждем дальнейших указаний, либо обходим город и, сбросив стражу у Бронзового перевала, врываемся в Местальгор со стороны Пантидея. Там у Джарэта войск нет, и ему хана…

Честно говоря, о четвертом этапе я и думать не стал (как выяснилось впоследствии, зря). Отчаянно нахлестывая своего вороного скакуна, я бросился вдогонку за оторвавшимся метров на двести Генрихом. Даже не дав ему рта раскрыть, я в течение минут пятнадцати сбивчиво излагал ему свои соображения. Когда же я финишировал, то обнаружил, что монарх смотрит на меня прямо-таки с благоговением. Слова же его меня попросту удивили.

– Теперь я понимаю, почему они хотели тебя убить, – сказал он.

Некоторое время мы ехали молча, и я судорожно пытался придумать еще что-нибудь, но тем временем Генрих резонно заметил:

– Ты бы предупредил Джарэта, а то он может и не догадаться.

И в самом деле, может, почему-то подумалось мне, поэтому, перехватив поводья в одну руку, я достал Доску и прикоснулся к Фигуре Мага. Контакт возник моментально, и через мгновение чуть левее морды моей лошади появилась призрачная фигура местальгорского Короля. Надо заметить, это было забавное зрелище: сидящий в своем кабинете Джарэт, сквозь которого видны проносящиеся деревья, стоящие вдоль обочины. Впрочем, Джарэту явно было не до шуток.

– А, Рагнар! Что-нибудь еще?

– Я полагаю, что завтра на вашу столицу нападут северные варвары.

Лицо Джарэта вытянулось.

– С чего это вы взяли?

– Мне кажется, что именно таков наиболее вероятный вариант дальнейшего развития событий. – Я решил не вдаваться в подробные объяснения.

Джарэт с сомнением покачал головой.

– Звучит совершенно невероятно. Скажи мне кто другой, я бы, наверное, даже смеяться не стал, но ваши слова, как показывает практика, стоит хотя бы проверить.

– Проверьте.

Джарэт кивнул, и мы расстались, после чего ко мне вновь обратился Генрих:

– Слушай, а что же ты предлагаешь делать? Я что-то не вижу варианта, когда мы не проигрываем.

Я пожал плечами. Мало того, что такой вариант был мне вовсе не очевиден, я вообще сомневался в его существовании. Хорошо придуманные планы злодеев легко опровергаются только в бульварной литературе.

– Ты приказал пехоте со всех ног мчаться к Ассэрту? – поинтересовался я.

Генрих кивнул.

– Тогда пошли кого-нибудь назад и прикажи, чтобы они не слишком торопились. Завтра к вечеру они должны быть примерно на полпути.

Мой друг глянул на меня как на безумного.

– Что ты задумал?

– Пока ничего, – честно ответил я.

К счастью, он не стал со мной спорить, гонец отправился навстречу пехоте, а мы продолжали мчаться к Ассэрту в сгущающихся сумерках.

Солнце уже садилось, когда на горизонте показались величественные вершины Асского хребта. И тут я подметил интересный факт. Ровно четыре месяца назад, после памятной первой встречи с Джарэтом, я точно так же мчался вдоль этих гор к Ассэрту. Только вот ехал я с другой стороны хребта, и солнце вставало, а не закатывалось, и проблемы у меня были другие…

К Ассэрту мы прибыли часам к десяти следующего дня после восемнадцати часов непрерывной скачки с тремя переменами лошадей. К этому моменту у меня уже сложился приблизительный план действий, выглядевший достаточно сумасшедшим, чтобы сработать. Один из наиболее существенных пунктов этого плана заключался в том, что Ассэрт подвергнется жестокому штурму, который он выдержит, поэтому уже на подъезде к городу я заставил себя открыть слипающиеся глаза, дабы оценить состояние крепостной стены, с трех сторон окружавшей город (с запада он выходил на высокий берег широкого и глубокого Панта, и оттуда нападения ждать не приходилось). И должен заметить, что даже беглый осмотр вселял вполне определенную надежду, потому как я вновь убедился, что крепость была построена очень толково – в форме трапеции, где широким основанием служила река. По углам располагались четыре мощные башни, далеко выступающие из стен и создающие удобный угол для обстрела. Ворота в стене были только одни, и я не мог вообразить себе таран, который сумел бы их пробить. Одно лишь плохо – длина стены по периметру составляла километров пять, и я не представлял, как разместить на ней десять тысяч так, чтобы в обороне не оставалось дыр. Но я надеялся, что этот вопрос мне решать не придется.

Правда, когда мы проскочили через ворота и въехали в город, настроение у меня ухудшилось. Потому как в Ассэрте царила суета, больше напоминавшая панику. Люди сновали туда-сюда, кричали, ругались, тащили куда-то какие-то вещи – от взгляда на все это у меня уже через полминуты в глазах зарябило. Немногочисленные военные патрули, изредка попадавшие в поле зрения, даже не пытались навести порядок – им это явно было не под силу. Причем жители настолько обезумели, что даже не замечали Императора, скакавшего рядом со мной мрачнее тучи… Когда штурмуют крепость, которую ты защищаешь, ничего нет хуже, чем паника в тылу, поэтому здесь напрашивался один-единственный вывод – необходимо будет оставить достаточно крупный заградительный отряд, чтобы он, по крайней мере, не подпускал толпу близко к стенам. А если при этом еще и предположить, что в городе есть шпионы, которые будут в нужный момент подталкивать людей в нужном направлении… Пока мы мчались до императорского дворца – старинного замка, стоящего на берегу реки в самом центре Ассэрта, я с жалостью смотрел на древний, очень красивый город, превратившийся в бедлам.

У замка мы были в одиннадцать, и, надо заметить, его состояние также не вызывало никаких нареканий – Моррис действительно был образцовым командиром. У меня даже промелькнула мысль, что если стену удержать не удастся, то можно с успехом использовать этот замок в качестве цитадели. Впрочем, при этом мой план проваливался напрочь, а это меня совершенно Не устраивало.

Подъемный мост замка был опущен, а во внутреннем дворе нас встретила группа офицеров, возглавляемая командиром гарнизона. Я с любопытством оглядел Морриса, но он совершенно не изменился за последние годы – все то же сосредоточенное выражение на худощавом лице с заостренными чертами, и ни единой мысли в глазах… Ответив на приветствия резким кивком, Генрих приказал разместить вновь прибывших и жестом предложил Моррису следовать за ним. Я двинулся в том же направлении, сильно опасаясь, как бы Генрих в горячке не натворил беды…

И в самом деле, как только мы вошли в личный кабинет Императора, он набросился на бедного Морриса с отповедью, приводить которую дословно нет возможности, смысл же ее сводился к тому, что Моррис – полный идиот к тому же без глаз и ушей как минимум. Отчасти это было верно, но Генрих явно перегибал, поэтому я почел за лучшее вмешаться.

– Генрих, у меня есть предложение. – Мой друг обернулся, оборвав брань на полуслове. – Прикажи собрать народ на площади и прочти им столь же зажигательную речь. Может быть, тебе удастся убедить их, что паника ни к чему хорошему не приведет. А я тем временем займусь делом.

Император посмотрел на меня взглядом «И ты, Брут…» и вышел из кабинета.

– Спасибо, Рагнар, – заметил Моррис после некоторой паузы. – Я рад, что вы здесь. Это дает нам некоторые шансы.

– Моррис, как получилось, что наблюдательные посты не сообщили о приближении кочевников? – Я не был настроен на светский разговор.

Он пожал плечами.

– По-видимому, кто-то выдал варварам расположение наших постов, и они застали ребят врасплох.

– И кто бы это мог быть?

– Я даже не представляю себе, как это можно выяснить.

Неожиданно для самого себя я спросил:

– Моррис, это были не вы?

Он очень долго не отвечал, спокойно глядя мне в глаза, очень спокойно.

– Нет, Рагнар, вы же давно меня знаете. Это был не я.

Я чувствовал, что он говорит правду, но тогда оставался лишь один способ хоть немного уменьшить вероятность еще одной измены. Я указал рукой на письменный стол.

– Составьте, пожалуйста, список всех, кто мог знать расположение постов.

Моррис недоуменно посмотрел на меня, но молча сел за стол и стал быстро писать. Минуты через две он протянул мне список человек из десяти, чьи имена ничего мне не говорили. Взяв у него перо, я вычеркнул имя Морриса, стоявшее в списке первым, и, вернув бумагу, попросил:

– Отнесите, пожалуйста, этот список Генриху и передайте, что все эти люди должны быть немедленно посажены под арест в самые глухие казематы.

Теперь уже Моррис посмотрел на меня как на безумного.

– Но, черт возьми, Рагнар, я же останусь без своих лучших командиров.

– Ничего, я найду вам других, – пообещал я, и Моррис нерешительно двинулся к двери. На полпути он остановился и, неожиданно улыбнувшись, заметил:

– Вы очень изменились за последние годы.

– Каким образом?

– Стали значительно серьезнее.

– Это хорошо или плохо?

– Для кого как, – бросил Моррис, уже выходя из комнаты, но тут я окликнул его, дабы задать куда более важный практический вопрос.

– Моррис, какова приблизительно численность кочевников?

– Тысяч семьдесят-восемьдесят.

Прошло минут пять, прежде чем я обрел дар мысли. Это была самая неприятная новость за последние три дня.

Тем не менее, как бы плохо ни складывались обстоятельства, мой план оставался единственным полупризрачным шансом выкрутиться, – поэтому, вызвав слугу и пожелав кофе с коньяком, я вплотную взялся за его воплощение.

Раскрыв Доску, я некоторое время рассматривал порядочно изменившуюся позицию, а затем прикоснулся к Фигуре Всадницы, стоявшей на 39-м поле, рядом с Шутом, Сфинксом и Гроссмейстером. Уже через несколько секунд Джейн поздоровалась со мной.

– О, Рагнар! Добрый день! Как ваши дела? Я слышала, на континенте начались какие-то ужасные войны.

– Дела мои хуже некуда, – честно признался я, но увидев ее огорченное лицо, соврал: – Но пока они вполне поправимы. Джейн, в ближайшее время к вам, возможно, будут обращаться с просьбой переправиться ко мне. Конечно, это может оторвать вас от важных дел, но если вы мне поможете, то окажете неоценимую услугу.

– Ну что вы, тут и говорить не о чем… – Джейн согласно кивнула и, едва заметно улыбнувшись, спросила: – Вы пытаетесь взять ситуацию под контроль?

Этот вопрос меня несколько озадачил, потому как я ни разу не рассматривал проблему в таком ракурсе, так что я ответил нейтрально:

– Я просто стараюсь хорошо сделать свою работу!

Джейн улыбнулась чуть шире, махнула мне рукой, и мы расстались.

Следующим номером моей программы стоял Вотан, поэтому отыскав на доске Викинга, переместившегося на 28-е поле, я прикоснулся к этой Фигуре. Контакт возник быстро, и я увидел великана, во весь опор мчащегося по дороге на огромном буланом коне.

– О, Рагнар! – не поверил своим глазам Вотан. – Как живешь, дружище?

– Как обычно. Куда спешишь?

Вотан ухмыльнулся:

– В Местальгор. Там дерутся крепко, я слышал.

Я покачал головой:

– Не-а, дерутся здесь.

– А крепко?

– Даже тебе мало не покажется. Даю гарантию.

Вотан хитро прищурился.

– Твоя гарантия – это годится… Ты договорился с Джейн?

Я кивнул.

– Тогда я скоро буду. Коня только пристрою куда-нибудь и сразу к тебе…

Что ж, на душе у меня стало полегче – примадонну на свой спектакль я ангажировал, но этого было маловато, и я двинулся дальше и прикоснулся к Фигуре Атланта. Нельзя не отметить, что в целом в этот день для меня все складывалось удачно, потому как ответ пришел и на этот раз. Клинт сидел в походной палатке и мастерил что-то у себя на коленях (подозреваю, что это была очередная «смерть из кармана»). Глянув на меня, он позволил себе слегка удивиться:

– Какими судьбами?

Я решил сразу взять быка за рога.

– Я нахожусь в Ассэрте, который скоро подвергнется штурму всемеро превосходящим числом врагом. Мне очень нужна ваша помощь.

Клинт с сомнением покачал головой.

– У меня есть приказ. – Он выразительно посмотрел наверх.

Я пожал плечами.

– Ну, это уж вам самому решать.

Клинт колебался недолго и, отложив рукоделье с колен, бросил:

– Ждите!

Это было просто прекрасно, и я уже совсем собрался закрыть Доску, как вдруг мой взгляд упал на стоящие в правом нижнем углу поля Фигуры Охотника и Человека с кубком. Некоторое время я колебался, однако зазванная Моррисом цифра в восемьдесят тысяч наталкивала меня на мысль, что гордость – это отличная штука до тех пор, пока она не мешает делу. В конце концов я пошел на компромисс с самим собой и решил связаться только с Илайджем. Мне опять повезло – он был не слишком занят, лениво листая какую-то книгу из библиотеки своего дяди. Увидев меня, он неожиданно широко и открыто улыбнулся:

– Привет, Рагнар! Что новенького?

Я решил вновь воспользоваться методикой, уже апробированной с Вотаном.

– Много разного. Здесь, знаешь ли, дерутся.

– Да? И как?

– Десять тысяч против восьмидесяти.

– О-о-о. – На лице Илайджа появилось выражение заинтересованности. – И где это?

– В Ассэрте. Они нападают на город, мы его защищаем.

– А-а-а. – Синие глаза Илайджа заблестели. – И когда?

– Завтра. В худшем случае – сегодня вечером.

– У-у-у… Подъехать?

– Если тебе не трудно…

Илайдж весело рассмеялся, поднимаясь из кресла.

– Хитрая ты бестия, Рагнар, – сказал он.

Следующие минут пятнадцать я провел в приятном отдыхе, расслабленно размышляя о том, что подумает Гроссмейстер, когда в следующий раз взглянет на Доску. Ну, а потом стали прибывать гости.

Первым, под руку со слегка удивленной Джейн, прибыл Клинт, одетый в прежний кожаный костюм, с огромным двуручным мечом за поясом и аккуратным фибровым чемоданчиком в руке. После обмена краткими приветствиями Джейн исчезла, а Клинт уселся в кресло, попросил кофе и уставился в потолок. Я подумал, что он, пожалуй, очень терпеливый Человек.

Минут пять спустя объявился веселый Илайдж, а сразу вслед за этим Джейн вернулась в последний раз с порядком запыхавшимся Вотаном. Оглядев нашу ощерившуюся сталью компанию, она с укоризной спросила у меня:

– Рагнар, вы затеваете бойню?

За меня ей ответил Илайдж:

– Нет, Джейн, я не думаю, что даже нам вчетвером удастся перебить восемьдесят тысяч. Вы как полагаете, Вотан?

– Если только в три присеста, – благодушно заметил богатырь.

Рассмеявшись, Джейн отправилась обратно в Форпост и, дабы не вдаваться в долгие объяснения, я выбрался из кресла и предложил:

– Пойдемте!

Перекидываясь шуточками, мы вышли во двор, где заставили глаза Морриса полезть на лоб. Я думаю, он и во сне не мог представить трех знаменитейших воинов планеты, собранных в одной точке…

Прихватив командира крепости с собой, мы дождались, пока Генрих закончит свое обращение к народу, а затем отправились вместе с ним на крепостную стену. По дороге я заметил, что суеты в городе заметно поубавилось, да и просто людей на улицах стало поменьше. Приятно удивленный, я поинтересовался у Генриха, как он достиг такого результата.

– Очень просто. Я объявил, что все желающие защищать город могут получить оружие у коменданта крепости, а все желающие спасти свою шкуру, могут сидеть по домам, иначе… они ее не спасут.

Добравшись до стены, мы поднялись на верхнюю площадку южной башни, где и расселись в ожидании подхода кочевников. Следующие несколько часов мы потратили на всестороннее изучение и детальную разработку моего плана.

### Глава 5

Варвары явились точно по расписанию, когда до захода солнца оставалось часа два. Было еще светло, и нам удалось хорошенько рассмотреть их со стен. Ни их вид, ни количество ничем не поразили моего воображения. К счастью, дахетские кочевники оставались такими же, как я их помнил на протяжении столетий. Невысокие, коренастые, вооруженные короткими мечами и короткими луками – они не казались столь уж грозными. Для тех, кто их не знал. Бывалые же люди единодушно соглашались, что по ловкости обращения со своим немудреным оружием и по свирепости в рукопашном бою жители Дахета превосходили на Эгрисе всех. В открытом поле, когда они смерчем налетают на своих быстроногих и вертких лошадях, остановить их практически невозможно… Но вот оборона крепости – другое дело, потому как на стену на лошади не въедешь, да и вообще захват укреплений требует определенных знаний воинского дела, чего раньше за примитивными кочевниками не наблюдалось. Однако времена меняются, и я ни на секунду не забывал об этом.

Поэтому, когда кочевники разделились на несколько отрядов, аккуратно взяли город в полукольцо и, выставив немалые дозоры, стали разбивать лагерь, я не мог не cогласиться с Вотаном, заметившим:

– Похоже, эти ребята кой-чему научились в последние годы. Что-то я начинаю сомневаться в некоторых пунктах нашего плана.

– Видишь ли, друг мой, – ответил ему Илайдж, – идеальных планов и стратегий не бывает, так как на любой план можно придумать контрплан, а затем еще один и так далее… Так что, по сути, все упирается в вопрос осведомленности о планах противника. В нашем случае мне кажется обнадеживающим уже хотя бы то, что некоторые наши изначальные допущения, похоже, оправдываются.

Илайдж изящным жестом указал на воздвигаемый в некотором отдалении от главного лагеря огромный шатер, даже на значительном расстоянии выглядевший весьма заметным на фоне основной массы кочевников.

– Да, видимо, у этого стада есть ярко выраженный вожак, слегка поднаторевший в управлении своим быдлом, – согласился Вотан. – Но если это не просто тупой и здоровый мешок с дерьмом, то нам труднее будет его провести.

– Обмануть глупца зачастую бывает труднее, чем умного, – не без улыбки заметил Генрих.

– Это почему же? – недоверчиво усмехнулся Вотан.

– Ах, Вотан, это же так просто, – откровенно рассмеялся Илайдж. – Дурак запрограммирован на выполнение определенных действий, и никакими доводами его тупую уверенность не поколебать, а умному человеку свойственно, знаешь ли, сомневаться.

– Тогда я, видимо, очень умный человек, – глубокомысленно резюмировал богатырь.

– Это почему же?

– Потому что я очень сомневаюсь…

Все, включая Вотана, весело заржали, но мне почему-то было не до шуток. Дахетские кочевники выглядели вполне уверенной в себе и весьма грозной, по масштабам этого мира, силой.

Тем временем быстрая южная ночь уже начала вступать в свои права, стремительно надвигаясь по мере того, как солнце скрывалось за горным хребтом. Варвары разжигали костры, в неярком свете которых было заметно, что по всей их стоянке вовсю кипит работа. Походило на то, что они и впрямь собираются назавтра штурмовать твердыню Пантидея. Это в общем-то вполне отвечало программе моих дальнейших действий, так что пришла пора воплощать ее в жизнь, поэтому, повернувшись к своим товарищам, я спросил:

– Ну что, действуем, как договорились?

В наступившей темноте я не видел лиц окружавших меня товарищей, но, судя по общему молчанию, возражений не было.

Достав из кармана Доску, я раскрыл ее, но практически ничего не смог разглядеть.

– Посветите мне, пожалуйста.

Не успел я закончить фразу, как из-за моего плеча появилась затянутая в кожу рука Клинта с зажженной спичкой. Удивительная реакция и бесшумность его движений в темноте невольно вызвали у меня легкий пробег мурашек по спине… Переведя же взгляд на Доску, я заметил, что одна из белых пешек действительно переместилась с 8-го поля на 20-е. Я уже взялся за своего Рыцаря, когда Клинт поинтересовался:

– Рагнар, вы запомнили мои указания?

– Да-да! – Желая свести процедуру прощания к минимуму, я быстро переставил свою Фигуру на соседнее 21-е поле и тотчас же вернул обратно.

Согласно моему предыдущему опыту, такие манипуляции со своей Фигурой позволяли быстро переместиться на километр-другой в выбранном направлении, и мои ожидания оправдались… Проморгавшись после смены освещения, я обнаружил, что нахожусь рядом с костром в дальнем конце лагеря дахетян. По другую сторону костра у входа в небольшой шатер располагались трое кочевников, только что занимавшихся подготовкой штурмовых лестниц. Сейчас же они просто сидели, выпучив глаза. Не давая им опомниться и перехватить инициативу, я, с трудом припоминая дахетские слова, поинтересовался:

– Чего вылупились?

Кочевники с сомнением переглянулись, и один из них потянулся за мечом, воткнутым в землю неподалеку.

– Брось эти глупости! – резко приказал я и потребовал: – Ну-ка, проводите меня к своему вождю, да побыстрее!

При упоминании вождя кочевники чуть ли не инстинктивно выпрямили спины и подтянулись, после чего еще раз переглянулись и решили, видимо, что со мной лучше не спорить. Тот, который пытался поднять меч, встал и двинулся к центру лагеря, бросив мне:

– Иди за мной!

Пробираясь вслед за ним по лабиринту костров и палаток, я отметил, что орда укомплектована для штурма крепости куда лучше, чем можно было ожидать. У них были и хорошие штурмовые лестницы, и большие деревянные щиты для защиты от стрел, и специальные кошки с крючьями, использовавшиеся пиратами с Западного континента, и даже зажигательные стрелы, которые изготавливают далеко за пределами восточной пустыни. Это все не слишком меня обнадежило, зато радовало, что пока события разворачиваются в соответствии с намеченным мной планом.

Правда, радость эта оказалась недолгой и кончилась, когда мой провожатый остановился в центре лагеря у шатра, явно не похожего на апартаменты главнокомандующего. Здесь кочевник жестом приказал мне ждать и скрылся внутри палатки, откуда через весьма непродолжительное время понеслись восклицания, удивительно похожие на отменную брань. Спустя еще пару секунд изнутри донесся звук пары смачных плюх, затем полог отдернулся, и наружу выбрался бугай, очень приличных для дахетянина размеров. По-видимому, он явно собирался продолжить хай, но, завидев меня, сменил тон:

– Ты кто?

– А ты кто? – спокойно спросил я, в глубине души чувствуя, что начинаю балансировать на опасной грани.

Некоторое время кочевник явно думал, а надо ли ему отвечать, но все же пробурчал:

– Я – сотник Габар.

– А я – Рагнар.

Маленькие глазки на круглой роже сощурились, и некоторое время он сопел, стимулируя, видимо, тем самым умственную деятельность.

– Что же ты хочешь, Рагнар Бессмертный?

– Я уже, кажется, все объяснил – мне надо поговорить с твоим командиром.

Видно было, что внутри сотника происходит нелегкая борьба между гневом и осторожностью, но самое печальное, что я тоже не мог решить, какое же развитие ситуации было бы для меня предпочтительнее.

– Откуда мне знать, что ты – не враг?

– Действительно, ты не можешь этого знать, – согласился я.

– Тогда скажи пароль, и мы пойдем…

Честно говоря, Габар мне надоел и, вспылив, я поступил весьма рискованно. Подняв правую руку, я поманил его пальцем и, когда он сделал пару шагов навстречу, нанес ему левой прямой в глаз. Удар вышел на славу, и, слегка булькнув, он рухнул навзничь. Боковым зрением я тотчас же заметил, что двое стоявших поблизости слева кочевников схватились за свои короткие мечи, а один даже двинулся в мою сторону. Не знаю, каковы были его намерения, но я левой же рукой вытащил меч и проткнул его в резком выпаде. Второй поспешил ретироваться в тень, откуда завопил тревогу. Ситуация полностью выходила из-под контроля, но остатки здравого смысла подсказали мне единственную возможность…

Подскочив к Габару, я рывком поднял его тушу на ноги и, взяв одной рукой за грудки, другой приставил окровавленный клинок к горлу. Я не видел, что происходит вокруг, но буквально осязал сбегающихся отовсюду врагов, поэтому энергично тряхнул оглушенного сотника и заорал ему:

– Совсем, что ли, спятил, козел? Может, мне надо человек двадцать прибить, чтобы ты начал шевелиться?! Или лучше начать с тебя? – Для пущей убедительности я слегка поднажал лезвием на горло.

Ощущение металла у сонной артерии вернуло затуманенному взору Габара некоторую ясность, и он быстро зыркнул по сторонам.

– Не вздумай качать права! – прошипел я. – Скажи ребятам, что все в порядке, и пошли к командиру!

Еще секунду Габар колебался, но, похоже, он был в курсе, что бессмертные никогда не угрожают попусту, а подыхать зазря ему не хотелось. Он приосанился, насколько это позволяло его положение в моих руках, и рыкнул:

– Чего встали? Уберите эту падаль и за работу!

Я услышал за спиной несколько шорохов, после чего отпустил Габара, развернулся вполоборота и, убедившись, что кочевники расходятся, вложил меч в ножны.

– Пошли!

Габар посмотрел на меня с некоторым недоумением, но молча двинулся в сторону от центра лагеря. Кратчайшим путем мы миновали основное скопление палаток и, выйдя на чистое пространство, двинулись к стоящему в отдалении шатру. Неожиданно Габар заговорил:

– Ты что же, и с Газреном собираешься так обойтись?

Мысленно я рассыпался в изъявлениях признательности – узнать имя вождя кочевников было совершенно необходимой удачей, – а вслух ответил:

– Нет, мне действительно надо с ним поговорить.

Габар вздохнул так, будто подтвердились какие-то его ожидания, и проворчал:

– Все вы, бессмертные, такие…

Да, похоже, часто тебе приходилось с нами встречаться, усмехнулся я про себя и впервые почувствовал, что, пожалуй, и в самом деле все может получиться.

Тем временем мы добрались до цели, и, не доходя метров десяти до входа в шатер, где дежурили двое стражников, я остановил Габара:

– Иди, доложи!

Хмыкнув, он пошел вперед и, бросив что-то стражникам, скрылся в шатре.

Не было его очень долго, и я уже всерьез подумывал, что надо отваливать, покуда меня не подстрелили в спину какой-нибудь глупой стрелой. И все же у меня хватило нервов дотерпеть, пока Габар не показался снаружи. Жестом пригласив меня войти, он молча побрел прочь, а я не без волнения подошел к шатру и отдернул полог. Донесся голос глашатая:

– Рагнар Бессмертный к Владыке Газрену!

Уверенной походкой я прошел внутрь и, остановившись, осмотрелся. Увиденное сильно поразило меня…

В былые времена мне случалось бывать в гостях у правителей полудиких народов, и всех их объединяло стремление к показной роскоши, желание окружить себя хором льстецов и тому подобное. Огромный позолоченный шатер Газрена наводил на схожие мысли, однако изнутри он выглядел совершенно иначе, прямо-таки по-спартански. Все помещение было надвое разделено перегородкой, позади которой, видимо, находилась спальня. Я же очутился в своеобразном рабочем кабинете. Меблирован он был небогато: посередине большой стол со стульями, невысокий столик у правой стенки и тренажер для атлетических упражнений в левом углу. В центре шатра в очаге весело потрескивал огонь, в свете которого отчетливо вырисовывались две фигуры, стоящие вполоборота ко мне у маленького столика. Оба они были дахетяне: один, ближайший ко мне, – типичный пожилой воин, другой же – личность как минимум незаурядная. Он был очень высок, почти с меня ростом, строен, худощав и, самое главное, молод, удивительно молод, не старше двадцати пяти лет. Не нужно быть ясновидящим, чтобы догадаться – этот юноша и есть Владыка Газрен…

Чувствуя, что пауза затягивается сверх меры, я со смешавшимися чувствами шагнул вперед и приготовился что-нибудь сказать, но тут был довольно грубо схвачен за правый локоть… Как правило, у хорошо тренированного профессионала реакция несколько опережает мысли. Так вышло и на этот раз – рефлекторно развернувшись, я нанес левый боковой в челюсть и лишь затем обнаружил, что это стражник, охранявший покои Газрена с внутренней стороны входа. Быстро сообразив, что, наверное, сзади меня находится второй охранник, я снова развернулся – тот уже доставал меч. Не берусь сказать, что бы я сделал дальше, но в этот момент раздался голос Владыки Газрена. По-юношески высокий, он неприятно отдавал металлом.

– Что такое?

Не будучи уверен, что вопрос относится ко мне, я все же рискнул ответить.

– Ваше Величество, я не люблю, когда меня хватают за руки.

– Обычно меня называют Владыка, – мимоходом заметил он и, пройдя пару шагов в мою сторону, остановился со странной холодной улыбкой. – Дело в том, что в мои покои нельзя входить с оружием, а моя личная стража неукоснительно выполняет приказы.

– А-а… – довольно глупо вякнул я, но Газрен даже не обратил на это внимания.

– Но вы можете не снимать меч. С моей стороны было бы невежливо лишать оружия столь прославленного воина, как вы.

Все это он проговорил, по-прежнему улыбаясь одними губами и спокойно глядя мне в глаза. Почтя за лучшее сделать ответный жест, я сказал:

– Я у вас в гостях, поэтому уважаю ваши правила.

– Ценю вашу любезность, – столь же ровно ответил молодой полководец и, развернувшись, ушел обратно к столу.

Еще более сбитый с толку, я отстегнул пояс с ножнами и отдал его ближайшему стражнику, а затем, не торопясь, двинулся к столу, пытаясь привести мысли в порядок. Всякое ожидал я увидеть в лагере дахетян, но такой Владыка застал меня врасплох. И чем больше я пытался быстренько продумать предстоящий разговор, тем лучше понимал, что на этот раз придется целиком и полностью положиться на интуицию.

Когда же я наконец дошел до беседующих, то был поражен еще больше – на маленьком столике располагался макет Ассэртской крепости, сделанный довольно грубо, но без ошибок. К счастью, вновь заговоривший Газрен отвлек меня от мрачных раздумий.

– Аргел, мой дядя и начальник штаба. – Он кивнул в сторону полного пожилого воина, внимательно изучавшего меня.

Я поздоровался, и разговор вновь на мгновение затих. Мне же прямо-таки физически было трудно отвести взгляд от макета, и Газрен, видимо, заметил это…

– Как, по-вашему, можно захватить такую крепость? – просто поинтересовался он.

Я не сдержал усмешки.

– Когда я в свое время разрабатывал план реконструкции Ассэртской крепости, то не предусмотрел в нем слабых мест, которые было бы удобно использовать в подходящий момент.

Мой ответ все-таки немного удивил Газрена, и после некоторого раздумья он вновь спросил:

– Так что же, эту крепость невозможно захватить?

– Практически невозможно. – Я сделал маленькую паузу. – При условии, что ее защищает достаточный гарнизон. Сейчас же это не так. Поэтому вы сможете занять ее, хотя все равно это сложно.

– Откуда вы знаете, сколько людей в Ассэрте? – вмешался в разговор Аргел.

Наступал критический момент, и я чувствовал – все зависит даже не от того, что именно я скажу, а от того, как я это сделаю. Поэтому, постаравшись придать взгляду легкое недоумение, я повернулся к Аргелу и слегка удивился:

– Но я ведь только что оттуда!

Их реакция несколько удивила меня. Аргел, казалось, не знал, что и думать, а Газрен с заметной ноткой интереса спросил:

– И что же происходит в Ассэрте?

– Сегодня туда прибыл Император с небольшим отрядом кавалерии. Пехоту он побоялся брать с собой, дабы не оставить неприкрытой столицу. – Краем глаза наблюдая за Газреном, я заметил, как он чуть-чуть, самую малость, кивнул, словно мои слова подтверждали его предположения. Я почувствовал заметное облегчение, успех моего предприятия не был столь уж сомнителен… – В городе идет напряженная подготовка к обороне. Создается ополчение. В связи с подозрением в измене арестованы все высшие офицеры за исключением командира гарнизона.

– Это скверная новость, – отметил Владыка, проигнорировав предупреждающий взгляд своего дяди. – Но, с другой стороны, кто же тогда будет командовать? Император не сможет быть везде.

Похоже, он не ждал ответа на свой вопрос, тем не менее я его дал:

– Поговаривают, что на помощь Генриху придут несколько бессмертных.

Я не успел проконтролировать реакцию юноши, ибо услышал очень не понравившуюся мне фразу Аргела:

– А нас предупреждали, что прийти на помощь Генриху можете именно вы!

Стараясь ничем не выразить легкое замешательство, я улыбнулся и намеренно ответил Газрену:

– Нет, на этот раз я играю за другую команду.

Лицо юного командира по-прежнему оставалось непроницаемым. Аргел же тем временем продолжал:

– Но почему мы должны вам верить?

Надо отметить, что я безусловно рассчитывал на подобный вопрос. И первоначально я просто собирался продемонстрировать свою эмблему как символ принадлежности к Клубу. Это, конечно, было опасно и даже проваливало все дело, если Клуб, а точнее, Гроссмейстер, не имел отношения к нашествию, однако я практически не сомневался в его причастности и готов был рискнуть. Но… Сейчас ситуация изменилась. Если их заранее предупредили обо мне как о возможном враге, то доказательством своего участия в делах Клуба я уже ничего не выигрывал. Таким образом, фактическое отсутствие аргументов и необходимость действий подтолкнули меня к откровенному блефу, добавлю, к блефу, рассчитанному исключительно на Газрена.

Повернувшись и подойдя к Аргелу, я взглянул на него в упор и спросил:

– Как бы мне получше доказать вам свою честность?

Отдавая должное противнику, замечу, что он не отвел глаз и даже собрался что-то ответить, но Газрен его перебил:

– Оставьте это, дядя! – Его тон, к счастью, не предполагал возможности пререканий.

Поразмыслив с минуту, Газрен продолжил прежним ровным голосом, будто бы ни к кому и не обращаясь:

– Нам и не нужно знать, честен ли Рагнар. Он принес последние новости, очень похожие на правду, и, насколько я понял, недвусмысленно указал на необходимость штурмовать крепость. Так как это полностью отвечает нашим собственным планам, то я не вижу повода для разногласий.

После этой речи он обратился непосредственно ко мне:

– Надеюсь, вы останетесь в лагере до конца штурма, дабы не возбуждать ничьих подозрений.

Я поздравил себя с тем, что мой блеф удался, и не без удовольствия ответил:

– Да, это всецело отвечает моим собственным намерениям.

Неожиданно Газрен сбросил свой ледяной покров и заговорил с редкой живостью:

– Рагнар, я изучал историю этой планеты. Вы занимаете в ней немалое место, и всю жизнь вы защищали интересы одной-единственной страны – Пантидея. По моему глубокому убеждению, именно вы сделали Империю непобедимой. И сейчас утверждаете, что станете помогать мне против нее. Что же могло заставить вас изменить своим принципам?

Я никак не ожидал столкнуться в стане кочевников с людьми, знающими историю и, тем паче, мое имя, хотя все уже увиденное могло бы натолкнуть на размышления… Теперь же я не знал, что ответить этому юноше. Хорошо еще, что он меня не торопил… В конечном итоге пришлось отделаться прописной истиной:

– К сожалению, Владыка, в жизни иногда возникают ситуации, когда человек должен оказаться выше своих принципов, хорошие они или плохие. Поверьте, я помогаю вам без всякого удовольствия.

Сказав так, я не без иронии подметил, что это и вовсе было бы чистой правдой, если слово «помогаю» заменить на «предаю».

Видно было, что Газрена мой ответ абсолютно не удовлетворил, но он не счел возможным развивать эту тему и вновь замкнулся, вернувшись к обозрению макета крепости.

Это означало, что очередной раунд я выиграл и самая сомнительная часть моего плана осталась позади. Справедливости ради отметим, что все действительно висело на волоске, и окажись, например, предводителем войска Аргел, а не Газрен, то пришлось бы мне туго. Оба они были неглупы и не слишком мне поверили, но Владыка со свойственным молодости легкомыслием и уверенностью в своих силах решил, что я в любом случае не представляю для него опасности; старик же просто для надежности попытался бы от меня отделаться…

Мои раздумья вновь были прерваны Газреном.

– Теперь, когда мы знаем, что помощь извне крепости не придет, надо разработать план штурма. Рагнар, вы поможете, или вам это слишком неприятно?

– Второе, – коротко ответил я, поддавшись желанию побыстрее закончить этот нервный разговор.

– Но, может быть, вы дадите хотя бы парочку своих ценных стратегических советов? – неожиданно подключился Аргел.

– Да, пожалуйста. Нам желательно захватить крепость за один день, используя значительное численное превосходство, целесообразно продумать тактику боя на изматывание. То есть вначале атаки разных участков обороны относительно небольшими группами, и лишь под конец боя – главный штурм.

Газрен кивнул головой, а Аргел с непонятным мне вздохом произнес:

– Да, наверное, вы правы.

Я не удивился, ведь это и в самом деле была правильная стратегия, но главное ее достоинство заключалось все же в том, что она полностью отвечала моей собственной стратегии. На этом месте я и решил быстренько откланяться.

– Владыка, последние дни выдались у меня весьма напряженными, так что с вашего разрешения я хотел бы пойти отдохнуть перед боем.

– Разумеется, – невозмутимо согласился Газрен и неожиданно предложил: – Вы можете отдохнуть в моих личных покоях, за этой перегородкой. Мне кровать сегодня не понадобится.

Не вдаваясь в причины такого радушия, я коротко поблагодарил его и отправился за перегородку, где быстро нашел кровать…

К числу моих очевидных достоинств, несомненно, можно отнести одно – бессонницей я не страдаю никогда. На этот раз, прежде чем отрубиться, я успел подумать лишь одно: хорошо бы у Газрена с Аргелом не было возможности моментальной связи с той личностью, которая заварила всю эту кашу, ибо в противном случае мне едва ли удалось бы проснуться…

### Глава 6

Накануне я забыл попросить поставить себе будильник, поэтому проснулся (что, впрочем, уже было неплохо) сам, то есть часов эдак в девять. Нет, конечно, выспаться всегда приятно, но проспать в день, когда штурмуют твою любимую крепость, – это… как минимум безалаберность.

Придя от этого в редкое для себя состояние злобы, я проигнорировал приставленного ко мне слугу, плеснул в лицо водой из умывального тазика и вынесся из шатра, где обнаружил: во-первых, безоблачное небо и яркое южное солнце, во-вторых, войска кочевников, выстроившиеся в боевом порядке перед лагерем, в-третьих, полное отсутствие моего меча… Все эти три новости причислить к хорошим было трудновато, поэтому, пока моя злоба плавно переплавлялась в ярость, я отыскал взглядом командный пункт варваров, расположившийся на небольшой возвышенности метрах в трехстах справа, и направился туда со скоростью, граничившей с неприличной.

По мере приближения я разглядел среди стоящей на холме группы всадников Газрена и Аргела, остальные же, похоже, были обычными связными адъютантами. Владыка внимательно следил за моим торопливым приближением, уделяя ему больше внимания, чем всему своему войску. Когда же я взобрался наверх, он неожиданно любезно произнес:

– Доброе утро! Как спалось?

На мгновение я задумался, пытаясь сообразить какую-нибудь колкость, но не нашелся и пробурчал:

– Слишком долго.

Он кивнул, как бы соглашаясь, и заметил:

– Все готово для штурма.

– Да? И чего же вы ждете?

– Вас. – Газрен позволил себе улыбнуться.

Ярость моментально сошла на нет – дело принимало серьезный оборот. Мой внутренний голос, мое предвидение громко заявляли, что вчера я слишком рано порадовался успеху своей миссии, настоящие же испытания уготованы мне сегодня.

Внутренне подобравшись, я с усмешкой спросил:

– И давно ждем?

Эти слова могли быть расценены как вызов, но Газрен его проигнорировал.

– Минут десять. Полагаю, будет неудобно, если мы все будем наблюдать битву верхом, а вы – пешим. Я прикажу подать вам коня.

В первое мгновение я не хотел возражать, но потом не смог удержаться от небольшой демонстрации своих возможностей и со словами «В этом нет необходимости» я позвал своего коня.

Заколдованный Джарэтом, мой шанахарский скакун, живший в уютных конюшнях королевского дворца в Местальгоре, был способен примчаться ко мне в любую точку Вселенной, повинуясь мысленному зову. И хотя я давненько не востребовал его услуг, тем не менее не сомневался, что магия Джарэта не подведет. Так и вышло. Спустя едва ли пару секунд мой серый конь возник метрах в пяти ниже по склону холма. Намеренно не глядя на оторопевших варваров, я свистом подозвал коня и вскочил в седло. Когда я развернулся к Газрену, то заметил, как Аргел, согнувшись в седле, тихо прошептал ему какую-то фразу. Сузив глаза, Владыка взглянул на меня, и, перехватив его оценивающий взгляд, я вдруг почувствовал: он знает!!! Знает мою истинную роль…

Подавив судорожное желание бежать, я не отвел глаз и якобы спокойно ожидал его решения. Не знаю уж, насколько молодой полководец отдавал себе отчет в моих намерениях и что вообще думал в тот момент, однако он решил продолжать прежнюю линию, смысла которой я, признаться, не понимал.

– Пора начинать! – сказал Газрен и сделал мне жест, приглашая занять место по левую руку от себя.

Повиновавшись, я проехал несколько шагов, с тем чтобы оказаться чуть позади него, развернул коня и… впервые за все утро увидел Ассэртскую крепость.

Сверкающие в лучах солнца белокаменные стены в три человеческих роста смотрелись на фоне угрюмых пиков Асса столь красиво и грозно, что я невольно подумал: нет, не может пасть такая крепость! Но, посмотрев на равнину и так же впервые окинув взглядом заполонившее ее море контрастно черных отрядов кочевников, я не мог не согласиться с тем, что именно такая армия способна сломить сопротивление любой твердыни. Дахетяне были достаточно дики, фанатичны и неистовы, но в то же время отлично организованы и на удивление дисциплинированы и, как я подозревал, хорошо управлялись. Насколько хорошо, я в ту минуту даже не мог догадываться.

Засмотревшись на общую панораму, я прозевал момент подачи Газреном сигнала к выступлению и поэтому невольно вздрогнул, когда три отряда южан, набирая скорость, помчались в сторону Ассэрта…

– Я решил использовать предложенную вами стратегию, Рагнар, – донесся до меня голос Владыки. – Сначала мы просто прощупаем их линию обороны.

– Воля ваша, Владыка.

– Вы возражаете? – Неожиданный вопрос застал меня врасплох.

– Да нет, собственно. Я только хотел сказать, что командир – вы.

Газрен не удостоил меня ответом, поэтому я тоже решил заняться делом и изучить линию обороны.

В общем-то мои друзья, на первый взгляд, не стали устраивать ничего оригинального. Основные силы сосредотачивались на широкой восточной стене, и руководил ими Вотан, его сверкающие белые доспехи были заметны, пожалуй, даже слишком хорошо. Здесь же, в районе ворот размещался резерв под командованием Морриса. На южной стороне, которую защищал второй по значимости отряд, я умудрился разглядеть голубой плюмаж Илайджа, и, наконец, на слабее всех прикрытой северной стене командира видно не было, но я не сомневался, что на той стороне будет сражаться Клинт. Императора я нигде не заметил, что полностью отвечало моему замыслу…

Пока я рассматривал ряды обороняющихся, варвары преодолели отделявшую их от крепости равнину, и бой уже начался. Не останавливаясь, дахетяне выпустили рой стрел, которые, однако, не могли нанести серьезного ущерба. Огонь же, открытый со стен, и, в первую очередь, ядра баллист оказались куда эффективнее, в результате чего боевые порядки отряда, примеривавшегося к главной стене, были смешаны прежде, чем кочевники успели предпринять что-либо действенное. На флангах дела у них пошли получше, и наиболее отважные даже попытались с помощью крючьев и лестниц взобраться на стены, но горящая смола и лучники в угловых башнях доказали им полную несостоятельность таких наскоков – ни один из дахетян даже не добрался до зубцов стен. Ничтоже сумняшеся варвары перестроились и двинулись обратно в лагерь. Разведка боем завершилась…

– Что скажете, Рагнар? – поинтересовался Газрен.

– Фланги прикрыты хуже, причем отряд на северной стене слабее и менее опытен, чем на южной.

– И что вы предлагаете?

Мне начала надоедать эта игра, поэтому, повернувшись к Газрену, я возможно вежливее сказал:

– Владыка, вы командуете войсками, вам и вести битву!

Газрен молчал очень, я бы даже сказал, неприлично долго… Ответ же его меня поразил.

– Рагнар, я придерживаюсь высокого мнения о своих воинских способностях, но все же с моей стороны было бы крайне легкомысленно не отдавать отчета в вашем превосходстве. Так что, раз уж вы на нашей стороне, я хочу, чтобы битвой командовали вы!

Вот так. Просто и ясно. План Газрена стал мне теперь предельно понятен: если я откажусь командовать, он убьет меня как предателя, если я соглашусь, но буду халтурить, то смотри выше. Если же я соглашусь и использую весь свой потенциал, то, вероятно, выиграю битву… Неплохая идея. Газрен и в самом деле мог бы далеко пойти, однако неопытность его сгубила.

– Три отряда на северную стену. И бригаду лучников для подавления огня угловых башен… Да, и не посылайте лучших, это так – для затравки.

Газрен повернулся к адъютантам:

– Слышали? Выполнять!

Адъютанты понеслись в лагерь, и вскоре объявленные мною силы двинулись к крепости по широкой дуге, чтобы зайти непосредственно на северную стену. Детская ошибка. Мои друзья, разумеется, проследили направление атаки, и я заметил, как в крепости быстро перегруппировывают силы. К сожалению, подобные просчеты были очевидны не только мне, поэтому я указал Газрену:

– Передайте своим сотникам, чтобы в следующий раз маскировали направление удара.

Владыка ничем не выразил своего отношения к моим словам, и я стал смотреть за развитием атаки. Вообще-то дела у варваров шли похуже, чем я предполагал, и это не могло не радовать. Слишком уж опытными были защитники крепости. Точность и разумность при выборе целей стремительно расстраивали ряды варваров, и пока что они фактически не могли добраться до стены. Понаблюдав за этим, я отправил еще лучников и приказал стрелять горящими стрелами. Конечно, камень не горит, но люди начинают нервничать, когда в них стреляют факелами, и это сказывается на точности их действий. Эта уловка отчасти сработала, но все же бой перешел па стену, только когда я бросил в атаку еще два отряда. Впрочем, боем происходящее на стене можно было считать лишь условно, потому как защитники моментально сбрасывали дахетян вниз. Особенно меня заинтриговало одно место в центре стены, где варвары дохли с удивительной скоростью. Я не мог толком разобрать, что там происходит, но это было очень похоже на штучки Клинта…

Увлекшись зрелищем, я чуть не забыл продолжать штурм, но, вовремя спохватившись, приказал начать атаку южной стены, правда, меньшими силами. На этот раз, двигаясь правильно, варвары слегка смутили защитников, и в итоге атака оказалась внезапной, а следовательно, удачной. Удачной в том смысле, что удалось навязать бой и на южной стороне. Таким образом, у командиров крепости должен был возникнуть соблазн перебросить войска с главной стены на боковые, однако они там, к счастью, тоже соображали, что к чему. Ладно, я продолжал гнуть свою линию и отправил в бой следующие отряды. В крепости посчитали, что я должен усиливать захлебывающуюся атаку на южной стене, но я сделал наоборот, в результате чего нажим на позиции Клинта стал уже весомым… Через несколько минут нервы у защитников начали пошаливать, и один из отрядов центра отправился на северную стену. В ответ я приказал войскам, безуспешно пытавшимся взобраться на южную стену, бросить эту глупость и перебазироваться на север. Конечно, такая передислокация под огнем со стен повлекла за собой большие потери, но сам маневр оказался столь неожиданным, что уже через несколько минут стал заметен перевес наступающих…

– Рагнар, если бросить свежие силы, то мы сможем захватить стену! – Газрен был заметно возбужден.

Это сильно смахивало на правду, поэтому я несколько задумался над ответом. Но в этот момент защитники вдруг разом отхлынули от северной стены, и не успел я подивиться, к чему бы это, как по стене крепости прокатилось пламя. Над зубцами неожиданно возник вал огня, который с ревом рухнул вниз, сжигая все на своем пути. Зрелище это было настолько впечатляющим, что даже чуждые сантиментов дахетяне застыли, парализованные ужасом. Не скрывая усмешки, я повернулся к Газрену:

– Не думаю, что Ассэрт падет так уж легко!

Молодой Владыка посмотрел на меня в растерянности.

– Но что мы можем этому противопоставить?

– Ничего. Мы будем продолжать атаки. Просто продолжать атаки.

Нет нужды детально пересказывать следующие несколько часов – они были настолько скучны и однообразны, насколько вообще может быть сражение. Я упрямо штурмовал боковые стены, полностью игнорируя главную, и потихоньку добился того, что гарнизон Вотана заметно поредел, разбросанный по сторонам. Сами же атаки были малопродуктивны, хотя защитники, поджарившиеся на солнце, явно начали уставать. Стрелы и ядра, посылаемые ими, летели уже не столь точно, да и на стенах периодически удавалось зацепиться на несколько минут. Впрочем, время от времени Вотан и компания выдавали очередной фокус, вроде вала огня, и тогда живая сила варваров заметно уменьшалась… Но кочевников все еще оставалось ужасающе много.

В общем так, потихоньку-полегоньку, и настало время для решающего удара. Не меняя обычного спокойного тона, я скрепя сердце приказал:

– Всем отборным войскам – минутная готовность. Выкатывайте таран и лучшие стенобитные орудия. По готовности – начинать штурм ворот!

С удивлением я отметил, что адъютанты не спешат мчаться с приказом, и обратился к Газрену:

– В чем дело?

Он долго смотрел на меня, словно еще раз взвешивая что-то. Я понимал его колебания, ведь теперь он действительно начинал рисковать по-настоящему… Наконец Газрен решился, но для острастки все же спросил:

– Вы полагаете, уже пора?

– Вы, кажется, хотели захватить эту крепость, Владыка?

Газрен молча кивнул.

– Тогда пора!

Юноша взмахнул рукой, и гонцы бросились вниз с холма, унося мой приказ. Тем временем вперед неожиданно выехал Аргел.

– Владыка, я хотел бы лично возглавить атаку!

При этом он посмотрел на меня так, будто при малейшем возражении с моей стороны последует… А я и не думал спорить, даже поддакнул ему:

– Безусловно, Владыка, присутствие высших командных чинов на поле боя очень способствует поднятию боевого духа войска.

Газрен едва заметно поморщился, но согласился. Напоследок я решил дать Аргелу еще один «свой ценный стратегический совет». Придержав его рукой, я указал на возвышающуюся над воротами фигуру Вотана.

– Видите великана в белых доспехах? – Аргел прищурился и кивнул. – Если вам удастся его свалить, то победа будет на вашей стороне.

– А если нет?

– Тогда мне вас жаль!

Аргел слегка взбесился, но промолчал и, выхватывая из ножен ятаган, помчался вниз по холму.

– Желаю удачи! – крикнул я вслед и мысленно с ним попрощался.

– А кто этот великан? Вы его знаете? – неожиданно спросил Газрен.

– Знаю. Это Вотан.

– Вотан?! Но что он… – Ого, похоже, и это имя было Газрену известно.

Однако я предпочел не развивать эту тему и принялся рассматривать атакующие построения дахетян. Основную ударную силу штурма составляли огромный, окованный железом таран, поставленный по новой моде на колеса, и несколько приземистых катапульт. Вокруг них сформировался небольшой пеший отряд, которому и надлежало их обслуживать. По обе стороны от центра крыльями раскинулись два больших конных отряда, своеобразная гвардия Газрена, а сзади группировались лучники и даже, как я заметил, арбалетчики. Выглядело все очень грамотно и грозно, и, к сожалению, у меня не было сомнений, что на этот раз моих друзей ждет по-настоящему серьезное испытание.

Причем, когда отряд Аргела выступил вперед, дахетяне, продолжавшие штурмовать боковые стены, заметно воодушевились и усилили натиск, не давая командирам крепости возможности переформироваться…

Минут через десять после начала непосредственной атаки на ворота мне стало казаться, что дело швах. Стрелки кочевников вели настолько массированный и прицельный огонь, что защитники практически не могли высунуться из-за укреплений, ядра катапульт наносили стене весомый ущерб, а первые же два удара тарана показали, к сожалению, что я значительно преувеличивал надежность Ассэртских ворот.

«Да, ворота выдержат еще три-четыре удара, а потом вся эта орава хлынет внутрь, и это конец – и Ассэрту, и моему плану…» – думал я, и в этот момент на сцену вышел Вотан.

Полностью игнорируя рой стрел, он неожиданно возник на стене с огромной алебардой в руке. Сперва я его не понял, но он очень быстро и наглядно продемонстрировал свои намерения.

Обычно, когда строят крепостную стену, то венчающие ее каменные зубцы не пригоняют очень плотно, чтобы при необходимости их можно было обрушить на головы штурмующих. Используя алебарду как рычаг, Вотан и высвободил четыре таких зубца, затем по одному поднял(!), пронес и сбросил вниз. Но не на головы, а на землю. На землю перед воротами – так, чтобы таран на колесах не мог к ним подъехать!

Когда до варваров дошло, чем он занимается, то воздух вокруг богатыря прямо-таки почернел от стрел. Пару-тройку раз в него, похоже, даже попали, тем не менее мой друг хладнокровно закончил свою работу и, весело помахав алебардой, скрылся в глубине крепости.

И тогда, издав вой ярости, дахетяне полезли на стены. И если предыдущие несколько часов битвы я помянул как преснейшие и скучнейшие, то отчаянный и короткий (всего-то полчаса!) штурм стал одним из самых ярких эпизодов в моей военной биографии…

Я жутко волновался. Подавляя усталых защитников теперь уже по всему периметру стены, кочевники были близки к прорыву в десяти точках одновременно, и я даже не успевал определить, где же дело становится опаснее… Но кое-что я все-таки замечал. Вот Клинт, перебравшийся на угловую башню, нерасчетливым ударом сломал меч об ее стену и остался с голыми руками против четырех варваров на узкой площадке. Примерно с минуту он, демонстрируя поразительную гибкость, просто уворачивался от ударов, пока не достал одного, ногой сломав ему шею. На остальных троих он затратил секунд десять… У Илайджа дела шли вроде получше. Окруженный кольцом стали из собственных шпаг, он казался неуязвимым и сбивал врагов как кегли, но вдруг поскользнулся на залитом кровью камне и стал терять равновесие, падая наружу. Моментально к нему с разных сторон ринулись двое, и сердце у меня сжалось. Но Илайдж, в падении метнув шпагу в горло одному, освободившейся рукой успел схватиться за край стены, а затем, вися в воздухе, парировал пару ударов и перерубил ноги другого!.. Однако тяжелее всех пришлось Вотану. Даже несмотря на помощь последних резервов Морриса, оборона участка над воротами пришлась практически на него одного(!), к тому же, как я узнал впоследствии, он был дважды проткнут стрелами. Но все равно каждое его движение оставалось продуманным, быстрым и гибельным для врагов. Глядя на окружавшую его феерию смерти, я подумал, что если в истории и существовал совершенный воин, то без сомнения – это Вотан…

Восхищение моим другом неожиданно породило во мне вопрос: а где же, собственно, Аргел, отправившийся его убивать? Немного порыскав взглядом, я обнаружил кочевника в гуще воинов у подножия стены, раздающего приказы. Жаль, подумал я, что он проявил такую осмотрительность, отсутствие грамотного полководца на поле боя могло бы спасти висевших на волоске защитников. Но с другой стороны, пока наверху стоит Вотан, Ассэрта им не видать, неужели Аргел этого еще не понял?..

И словно в ответ на мой вопрос, Аргел несколько раз махнул рукой и, сколотив отряд человек из десяти, ринулся на стену. К несчастью, Вотан, занятый другими смертными, не заметил этой прекрасной возможности покончить с ним побыстрее.

– Сейчас все решится! – неожиданно охрипшим голосом сказал подзабытый мной Газрен.

– Пожалуй, – промямлил я, с большой тревогой видя, как отряд Аргела благополучно влез на стену и приближается к богатырю.

Произошедшего дальше не ожидали ни я, ни сам Вотан. Не останавливаясь, не пытаясь вступить в бой, дахетяне, возглавляемые Аргелом, просто с разбегу всей массой навалились на Вотана, стараясь столкнуть его вниз. На этот раз даже фантастической силы моего друга оказалось недостаточно, и, успев-таки разрубить пару голов, он рухнул вниз, захватив с собой Аргела.

– Похоже, ничья, – бесстрастно констатировал Газрен, но я проигнорировал это замечание, пытаясь разобрать что-нибудь в куче, образовавшейся на месте падения Вотана.

Каковы же были мои удивление и радость, когда над кочевниками внезапно появилась белокурая шевелюра Вотана. Раздавая мощные удары, он рванул к ближайшей штурмовой лестнице и с поразительной для такой комплекции легкостью взлетел обратно на стену. Поймав там подвернувшегося под руку неудачника, он поднял его и, сбросив на столпившихся внизу варваров, показал им некий очень интернациональный жест…

Не знаю, как штурм сложился бы дальше, но в этот момент над полем боя раздался долгожданный звук горна. Повернув как по команде головы, дахетяне обнаружили семитысячный легион гвардии Пантидея, подходивший к осажденному городу со стороны дороги на Дагэрт… Схватив меня за плащ, Газрен проскрежетал:

– Что это?

– Гвардия Пантидея.

– Сам вижу! Как она здесь оказалась?!

– Я что, ясновидящий? – холодно поинтересовался я, подумав, что любопытно было б узнать его реакцию, если бы я сообщил, что этот легион по моему приказу за один день прошел весь путь от Дагэрта и сейчас практически небоеспособен…

А так неопытный Газрен просто растерялся и, пытаясь скрыть это, прямо-таки заорал на меня:

– Что же вы стоите?! Командуйте, спасайте битву!

Не вступая в полемику, я начал отдавать приказы, суть которых сводилась к прекращению штурма и построению войска перед крепостью так, чтобы подкрепление не могло соединиться с основным гарнизоном. К чести Газрена, у него было удивительно дисциплинированное и обученное войско. Даже застигнутые врасплох, кочевники не растерялись и, быстро выстроив боевые порядки на поле, отрезали легион от крепости, куда он, к слову сказать, и не стремился…

Уже все было готово для атаки, а я все тянул с приказом… из-за глупейшей сентиментальности. Построив хитроумный (вероломный) капкан, я поймал своего страшного хищника, но теперь мне было как-то даже стыдно его захлопывать… Газрен поступил честно, он захлопнул ловушку сам.

– Ну, что же вы ждете? Атакуйте!

Пожав плечами, я отдал приказ, и дахетяне бросились на построившийся каре легион. Когда они преодолели полпути, ворота крепости с грохотом распахнулись, и оттуда вынесся еще один – конный – отряд гвардии во главе с Императором. Буквально через пару минут дахетяне смогли выяснить, как чувствует себя железо между молотом и наковальней. Битва за Ассэрт была закончена.

Газрен тоже понял это. Отъехав на пару шагов и развернувшись лицом ко мне, он с удивительным спокойствием спросил:

– Это ведь все вы подстроили? Вы?

Кладя правую руку в карман и нащупывая Доску Судеб, я усмехнулся:

– Только не говорите мне, что ничего не подозревали!

Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Вы умрете, Рагнар! Страшной смертью!

Я покачал головой.

– Не я.

Через секунду он понял весь мой замысел до конца, но даже тогда не испугался, полагая, что контролирует ситуацию. Он думал, что его стоящие наготове лучники подстрелят меня мгновенно, лишь только я попытаюсь что-то предпринять…

Но все они следили не за той рукой! Вскидывая левую руку, я резко вывернул кисть вверх, и из прикрепленного под запястьем самострела Клинта вылетел маленький отравленный дротик, угодивший Газрену точно в правый глаз.

В следующее мгновение я уже переставлял своего Рыцаря по Доске Судеб. Хищник был убит.

### Глава 7

Переход по Доске без корректировки – рискованное занятие, а учитывая, что я совершенно не представлял себе место назначения и переставил свою Фигуру абы куда, – рискованное вдвойне. Поэтому для начала я просто порадовался, что все еще жив, а не погребен под водой или замурован в скале, затем же осмотрелся, предполагая увидеть совершенно незнакомый пейзаж.

Однако мои ожидания были ошибочны. Это место я знал. Более чем хорошо. Безмерно удивленный таким поразительным фактом, я обнаружил, что стою посреди окруженной скалами площадки. Отсюда несколько месяцев назад вместе с Джарэтом я наблюдал за боем призраков, а затем воссоздал эту площадку чуть позже в Грезах, чтобы встретиться там с Принцем Гэлдором. Совпадение было слишком уж редкостным и неправдоподобным, поэтому я мог только гадать, что это: перст Судьбы или причуды моего собственного подсознания?..

Да, но как бы дело ни обстояло, я не стал развивать свои мысли в этом направлении, потому как досужие раздумья – не лучшее занятие, когда у тебя идет война. Так что, вернув свой блуждающий по утесам взгляд на Доску, я стал раздумывать, с кем же мне надо связаться и куда попасть.

Перво-наперво я решил все же узнать, чем корчилось дело в Ассэрте. Я последовательно вызвал Вотана, Илайджа (они не отвечали) и наконец Клинта. Тот сидел, прислонившись спиной к стене на площадке той самой угловой башни, где сражался во время последнего штурма.

Вопреки моим надеждам, лицо Клинта радостью не светилось.

– А, Рагнар! Рад, что вы живы.

– Что у вас происходит?

Клинт устало кивнул и криво усмехнулся.

– У меня для вас новости хорошие, скверные и неопределенные. С чего начинать?

Настроение у меня падало со скоростью авиабомбы.

– С чего хотите…

– Тогда в порядке поступления. Битву мы выиграли, кочевники улепетывают что есть мочи. Илайдж преследует их во главе Императорской гвардии. Это хорошие новости… – Клинт замялся.

– Ну и?

– Мы потеряли Генриха и можем потерять Вотана.

– Что?!

– Генрих скакал впереди всех, вы же видели. Шальная стрела. – Он помолчал. – Сожалею, Рагнар.

Я был настолько ошеломлен несчастьем, что даже не мог собраться с мыслями и только выдавил:

– А Вотан?

– Ранен четыре раза. После боя из его одежды можно было отжимать кровь. Врачи делают все возможное, но… По меньшей мере, он надолго выбыл из строя.

– Что еще? – спросил я таким похоронным тоном, что Клинт даже подбодрил меня:

– Крепитесь, Рагнар. Вы очень нужны сейчас. А ещё, полагаю, вам будет интересно, что со мной только что связывался Гроссмейстер.

Я вяло выказал заинтересованность.

– Он спросил, почему я не выполняю его инструкции и что здесь, мать его так, происходит.

– И что же вы ему ответили? – Мое любопытство продиралось даже сквозь поистине глубочайшее горе.

– Я сказал, что видел его инструкции на стенках сортиров в Местальгоре…

– Да нет! Я про…

Клинт пожал плечами.

– Я просто рассказал ему все, что здесь происходило. Может быть, напрасно? – По его угрюмому лицу пробежала легкая тень сомнения.

– Наплевать. Все равно он узнает, раньше или позже. Ну, и что же он? Расстроился небось? – Я не мог удержать злой иронии.

– Трудно сказать, – ответил Клинт без всякой улыбки. – Он только пробурчал, будто вы не ведаете, что творите, и отключился. Все.

Ну все, так все. Мало мне не показалось. Я уже собрался разорвать контакт, как вдруг Клинт как о чем-то само собой разумеющемся напомнил:

– Я жду дальнейших указаний.

Заметив мое замешательство, он пояснил:

– Если я не выполняю приказов Гроссмейстера, то было бы логично следовать вашим, не так ли?

Своеобразная логика, заметил я про себя, однако отказываться от услуг чрезвычайно квалифицированного Клинта было бы явной глупостью. Да и занятие ему я нашел моментально.

– Отправляйтесь с максимальной скоростью в Дагэрт. Там найдете дочь Генриха, Марцию, и скажете, что я послал вас ее охранять. И помните, Клинт, от ее жизни зависят все наши!

– Не волнуйтесь, с ней ничего не случится, – сказал Клинт так просто, что я действительно перестал беспокоиться по этому поводу.

– И еще, передайте Илайджу, что… Просто передайте, чтобы он связался со мной сразу, как сможет.

Клинт кивнул.

– Все.

Он слегка приподнял руку и отключился. Закрыв Доску, я тяжело опустился на камни.

Не знаю, сколько времени после этого разговора я провел в тупом оцепенении. Мы, бессмертные, за долгие годы своей жизни приучаем себя к горю, к неизбежному расставанию с теми, кого мы любим, но иногда этот иммунитет не срабатывает, и тогда бывает по-настоящему плохо… Из забытья меня вывел вызов – кто-то хотел со мной поговорить. Не будучи, прямо скажем, расположен к общению, я решил не отвечать, но, вспомнив, что сам просил Илайджа связаться со мной, передумал. Однако это оказался не Илайдж. Это был Гроссмейстер.

Наверное, в любой другой момент такой разговор вызвал бы у меня живейший интерес, но тогда я просто сказал ему самое любезное, что мог.

– Убирайтесь к…!

Гроссмейстер поморщился, но, предупреждающе подняв руку, попросил:

– Погодите секунду, Рагнар! Мне необходимо сказать вам… – По моему лицу он понял, что я не намерен выслушивать всякие занудные проповеди, и заговорил по-другому: – Остановитесь, Рагнар! Своими действиями вы раскалываете Клуб, разрушаете тщательно продуманные планы…

– Планы всех нас угробить? – грубо прервал его я.

Гроссмейстер замолк и долго смотрел на меня, будто взвешивая что-то… Затем с неожиданной усмешкой он сообщил:

– В общем-то да, если вы предпочитаете видеть это так!

Честно говоря, я просто не знал, что ответить на такое откровение, и промолчал. Гроссмейстер же, как ни в чем не бывало, сменил тему:

– Кстати, а где это вы находитесь?

Что-то насторожило меня в этом вопросе, очень насторожило, и, зло бросив ему:

– В преддверии ада! – я резко прервал контакт.

Не знаю, почему я так сказал – просто пришло на ум. Тем не менее мои слова оказались пророческими, причем как в переносном смысле, так и в прямом…

В целом же разговор оставил у меня противоречивые чувства. С одной стороны, он сильно расстроил и где-то даже напугал меня, но с другой – заставил встряхнуться и напомнил, что борьба еще не закончилась, а только началась…

Вновь раскрыв Доску, я решил связаться с Джейн и попросить ее перенести меня неважно куда, но она не ответила.

Тогда я прикоснулся к Фигуре Мага. Джарэт ответил, но даже прежде, чем я успел рассмотреть его, крикнул:

– Позже, Рагнар, позже! У меня критический момент! – и отключился.

Это было уже досадно, потому как теперь в моем распоряжении оставался только один способ быстрого перемещения – переход под Доской. Но он требовал большого количества тонкой энергии, а что бы там ни говорил Джарэт, здесь я ее не ощущал. Вот так, с некоторым недоумением я обнаружил, что застрял в этом каменном колодце на неопределенный срок…

Обычно, когда в моей жизни выпадала неожиданная передышка, я занимал это время сном, но как раз в этот день я отлично выспался и совершенно не устал. Так что, побродив немного вдоль стен и попинав камешки, я в конце концов уселся на валун в тени, закрыл глаза (слишком уж унылым был пейзаж) и посвятил всего себя ничегонеделанию.

Процесс шел с трудом. В голове постоянно проносились образы, так или иначе связанные с Генрихом. Мне почему-то вспоминались то эпизоды его юности, то коронация, первая битва, женитьба, рождение сына… Я пытался переключить сознание на другие темы, но оно упрямо возвращало меня к безвременно ушедшему другу. Это было ужасно, я начинал чувствовать себя почти физически больным и в какой-то момент понял, что растравлять душу дальше уже невозможно. Разрыдаться, чтобы хоть как-то облегчить горе, я просто не мог.

Но что было делать? Я открыл глаза и еще раз обвел взглядом утесы – заурядный гранит, прихотливым образом скрепленные друг с другом плиты. Гранит-то обычный, а вот место – совсем нет, заметил я себе. Ведь не зря же именно здесь происходит бой призраков… За эту мысль о загадочности каньона я ухватился с цепкостью утопающего. Действительно, чем можно отвлечься лучше, как не решением нетривиальной загадки…

Но для начала я даже не представлял, в чем же суть тайны этого каньона, поэтому просто попытался вспомнить все, что мне было о нем известно. Если расставить эту информацию в хронологической последовательности, то получится следующее.

Первое упоминание об этом месте относилось ко временам Принца Гэлдора. Тогда здесь, в окружавших меня пещерах, квартировали некие шестирукие великаны Горбага, монстры, порожденные или импортированные откуда-то сканками.

Принц Гэлдор и его войска разбили и уничтожили монстров, после чего, бродя по галереям в скалах, он почувствовал какой-то странный источник энергии. Направляясь к источнику, Принц и наткнулся на этот колодец, где его уже поджидал Альфред.

В бою с этим мерзавцем Гэлдор погиб, но каким-то непостижимым даже для него самого способом перенес свое сознание в Шпагу, бывшую мою Шпагу… Альфреда он, по его словам, убил. Я сам сделал это же пятнадцать тысяч лет спустя – напрашивалась аналогия, от которой мне стало неуютно…

Тело Гэлдора не было найдено его соратниками, из чего логично вытекало, что долгие века в этом самом колодце покоилась Шпага, которую впоследствии нашел Гроссмейстер. И по всему выходило, что нашел-то он ее именно здесь. А вспомнив про его последний вопрос, я и вовсе утвердился в этой мысли – ведь, похоже, он узнал это место! Я чувствовал, что загадка заинтриговывает меня все больше и больше…

После встречи Гэлдора и Альфреда пятнадцатого июля каждого года здесь, по словам Джарэта, происходит бой призраков, с точностью повторяющий случившуюся здесь некогда трагедию. Я сам стал свидетелем одного из них. В свою очередь, Джарэт также упоминал об источнике энергии поблизости от этого места, а его компетенцию в подобных вопросах подвергать сомнению не приходилось…

И наконец, я сам с помощью воображения и Шпаги воссоздал этот каньон в Грезах, дабы встретиться там с Принцем Гэлдором.

Что ж, сама по себе эта последовательность фактов ни о чем не говорила, но постоянные реминисценции со скалками и Шпагой плюс удивительные свойства этого места заставляли задуматься.

Поразмыслив же над проблемой, я пришел к выводу, что ключ ко всей задаче находится в пресловутом источнике энергии, который явственно чувствовали Гэлдор и Джарэт и который я совершенно не воспринимал. Сконцентрировавшись на этой точке, я припомнил, что в разговоре со мной Джарэт даже махнул рукой в ту сторону, где, по его мнению, находился источник.

За давностью времени и малозначительностью этот жест практически стерся из памяти, но, проявив упорство, я тщательно реконструировал эпизод и даже встал на то же место у входа в пещеры, где стоял тогда. В конечном итоге я решил, что Джарэт указывал на юг – юго-восток, то есть практически на левый угол каньона. Туда я и направился.

Солнце еще не дошло до зенита, но интересующее меня место уже скрывалось в тени, и рассмотреть там что-либо было сложновато. Однако после нескольких минут тщательного изучения зубчатой поверхности скал и земли перед ними я убедился, что и рассматривать-то вроде как нечего – вокруг такие же утесы, никаких заманчивых уступов или впадин, ни малейшего следа разумной деятельности…

Но не желая сдаваться и возвращаться мыслями на круги своя, я продолжал буравить взглядом стену, покуда мое внимание внезапно не привлекла одна из тонких вертикальных трещин. Она казалась несколько темнее других, что было особенно заметно в рассеянном свете. Темнее – значит глубже… Это заинтересовало меня, и я стал прослеживать ее взглядом сначала в одну сторону, а потом и в другую. Выяснилось, что вниз она, извиваясь и несильно отклоняясь от вертикали, доходит до самой земли. Уходя же вверх, она сложными зигзагами заворачивала налево, а затем так же спускалась вниз.

«Мать твою, да это же дверь!» – догадался я с восторгом, быстро, однако, угасшим. Я не знал, как открывать двери без замков и ручек. Динамит, возможно, помог бы, но под рукой его почему-то не оказалось. «Да на худой конец и Шпага бы сгодилась», – с тоской констатировал я, но тут же посмеялся над собственными мыслями. Ну что может сделать полоска металла, пусть даже и обладающая фантастическими свойствами, против тонн гранита? С усмешкой я представил себе, как подхожу к скале со Шпагой в руке, грозно говорю: «Откройся!» – и дверь открывается… И дверь открылась!!!

С тупым удивлением я смотрел, как очерченный замеченной мной трещиной кусок скалы с негромким скрежетом сошел с места, вдвинулся вглубь стены, а затем развернулся вправо, открывая проход в… ничто. По крайней мере, другого слова для матово-черного тумана, покоившегося по ту сторону двери, я подобрать не могу. Подойдя поближе, я попытался высмотреть что-нибудь сквозь эту завесу, но взгляду не за что было даже зацепиться…

Куда же вела эта дверь? Да и вела ли куда-нибудь вообще, или то, что некогда было там, уже перестало существовать? С какой-либо определенностью сказать это было, конечно же, невозможно, но я вдруг почувствовал уверенность, что знаю ответ. И знание это обдало меня холодом – походило на то, что я стою на пороге дома сканков! Вот оно, пресловутое преддверье ада…

Мне жутко хотелось умчаться без оглядки, но я заставил себя побороть малодушие. В самом деле, если ничего фатального не случилось сразу, то почему это должно произойти в следующую секунду?.. «Так что ты находишься в относительной безопасности, пока не вошел в эту клятую дверь», – убеждал я себя, и это было правдой. Одновременно правдой было и то, что я был прямо-таки раздираем желанием туда войти.

Страх и осторожность довольно долго боролись во мне с любопытством и безрассудством, и – по традиции – битву проиграли. В конце концов, жить я, конечно, хотел, но и фраза «он слишком молод, чтобы умереть» ко мне уже тоже не относилась, поэтому я сделал пару шагов и, глубоко вдохнув, нырнул во тьму.

В следующее мгновение мне показалось, что мое несчастное тело буквально разрывает на молекулы, и я только и успел, что подумать: «Все, довыпендривался!»

Эта мысль, к счастью, оказалась ошибочной – я уже вновь был цел и невредим, стоя в… помещении, определить которое известным мне словом затруднялся. Помимо этого оно было красиво, столь чарующе красиво, что у меня перехватило дыхание…

Я находился будто бы внутри огромного алмаза. Все вокруг – пол, выгибающийся аркой свод, вычурные колонны, его поддерживающие, – состояло из драгоценного камня чистейшей воды. И это не был природный феномен – четкость, отшлифованность граней, расположение колонн, в котором даже при поверхностном осмотре наблюдалась некая система, явственно указывали на работу чьих-то рук. Мне неприятна была одна лишь мысль о том, что такое великолепие могло быть создано сканками… В памяти всплыли строчки, словно специально сказанные о красоте этого места:


Будь ты дитя небес иль порожденье ада,

Будь ты чудовище иль чистая мечта,

В тебе безвестная, ужасная отрада!

Ты отверзаешь нам к безбрежности врата…


С большим трудом я заставил себя отвлечься от созерцания и предпринять хоть какие-нибудь действия. Для начала я обернулся и обнаружил, что за спиной у меня находится кристаллическая стена. Присмотревшись, я заметил на ней слегка затемненный контур, практически повторяющий, насколько я помнил, знакомые очертания двери.

Обрадованный тем, что, по крайней мере, выход отсюда до конца жизни искать не придется, я собрался выяснить, хотя бы приблизительно, куда же меня занесло, и с этой целью раскрыл кубик Доски. Однако тут меня поджидал первый из трех больших сюрпризов, которые преподнес этот фантасмагорический мир, – на Доске было пусто. Совсем. Ни одной Фигуры.

О том, что это может означать, я собрался подумать потом, а пока, проведя рукой по сверкающей грани и удостоверившись, что это действительно холодный алмаз, решил прогуляться вдоль стены, чтобы составить хоть какое-нибудь представление о топографии этого места.

Надо заметить, что прогулка эта удовольствия доставляла мало. Конечно, все было очень красиво, замечательная игра цветов и светотеней, но пол был чертовски скользкий, и к тому же у меня постоянно сбивалось дыхание. Воздух тут был густой и какой-то даже вязкий, и я никак не мог вздохнуть полной грудью. С другой стороны, замечал я себе, радуйся, что здесь вообще есть воздух…

Тем временем я, вглядываясь в алмаз до рези в глазах, обнаружил еще три двери, аналогичные той, через которую я вошел, сама же стена вроде как плавно забирала вправо. Это наводило на мысль, что я нахожусь внутри некой окружности, по периметру которой находятся двери в другие миры… Интересное такое место, да?

В другие миры я совершенно не собирался, поэтому дальнейшее хождение вдоль стены было явно бесперспективным, а вот в центре этого алмазного чертога вполне могло обнаружиться нечто интересное. Исходя из этого, я вернулся к «своей» двери и направился перпендикулярно стене.

Эта задачка оказалась посложнее: в рассеянном, многократно преломленном свете невозможно было правильно оценить расстояние, и опасность заблудиться была чрезвычайно велика. Плюс к этому мне с чего-то вдруг стало казаться, что я хуже вижу. Однако я решил для очистки совести пройти вперед, насколько смогу, а для подстраховки внимательно считал шаги. Вскоре я обнаружил, что для сохранения прямой линии движения достаточно оставлять каждую следующую колонну с другой стороны: то справа, то слева. Возможно, это было сделано специально, потому как ближайший алмазный столп рассмотреть удавалось четко. Я задвигался поживее, но чем дальше я продвигался в глубь алмаза, тем сильнее на меня накатывала необъяснимая гнетущая усталость. Каждый шаг давался с трудом, я тяжело дышал, но продолжал идти, словно подстегиваемый кем-то или чем-то извне…

Не могу сказать, сколько я прошел, ведь никаких внешних ориентиров здесь не было, а скверное самочувствие напрочь вырубило внутренний контроль времени. Но так или иначе я добрался до центра этого мира, где с удивлением обнаружил странный овальный павильон, словно перемещенный сюда из другого измерения. Сделанный из неизвестного мне материала серо-стального цвета, он был очень прост – без малейших архитектурных украшений и изысков. В поле моего зрения слева попала черная, похоже, металлическая, дверь, к которой я недолго думая и направился.

Подойдя к двери вплотную, я даже не успел начать гадать, как ее открывать, потому что две створки бесшумно разъехались в стороны, будто приглашая внутрь темного помещения. Понимая, что останавливаться сейчас было бы верхом непоследовательности, я осторожно перешагнул порог.

Едва я вошел, появился свет. Не вспыхнул, а именно появился. Ровный, неяркий, идущий как бы ниоткуда – создавалось впечатление, что светится сам воздух. Радуясь возможности отдохнуть от постоянного сверкания и бликов, я огляделся – внутри павильон представлял собой нечто схожее с рубкой космического корабля, насколько я таковую помнил. Какие-то приборы, датчики, дисплеи, нагромождение пультов, несколько кресел странной конструкции, большую часть правой стены занимал матовый экран… Основная масса аппаратуры казалась отключенной, но кое-где я заметил мерцающие огоньки индикаторов, да и в целом эта «рубка» не носила следов заброшенности и запустения.

Весь этот беглый осмотр занял у меня едва ли несколько секунд, потому как в дальнейшем мое внимание полностью переключилось на предмет, стоявший в центре комнаты, рядом со здоровенным пультом. Высокий деревянный стенд казался совершенно чуждым в этом металлопластиковом окружении, и я подивился, что бы это могло быть…

Быстренько подойдя туда, я с глубочайшим изумлением обнаружил, что это тривиальная подставка для оружия, где клинки располагаются друг над другом горизонтальными рядами. И подставка эта использовалась по своему прямому назначению. В ней хранилось оружие. Ряд за рядом в захватах висели длинные тонкие Шпаги из синеватого металла – родные сестры Шпаги Гроссмейстера!

Утирая выступивший па лбу пот, я с непередаваемым чувством пожирал взглядом добрую сотню сверкающих изящных клинков, будто только что вышедших из-под руки неведомого мастера. Все Шпаги были одинаковой длины и формы, но тем не менее они были разными, я бы даже сказал, индивидуальными, из-за своих рукоятей. Здесь были какие-то странные звери вроде драконов, грифонов, сфинксов и прочих мифологических персонажей, были имитации геометрических фигур, стилизованные изображения различных предметов, попадались и вовсе непонятные мне формы. Все эфесы были исполнены из редких материалов и инкрустированы разнообразными драгоценными камнями, а точность, филигранность деталей и изумительные композиционные решения делали работу уникальной – я преклонялся перед гением, сотворившим это чудо… Тем временем, с восхищением переводя взгляд с одного эфеса на другой, я заметил нечто, первоначально ускользнувшее от моего внимания – одно из гнезд второго снизу ряда пустовало! Я быстро произвел инспекцию и обнаружил, что все остальные Шпаги висят на своих местах…

Поразмыслить о том, что все это может означать, я не успел. Неожиданно в глазах у меня потемнело, голова отчаянно закружилась, и я не рухнул на пол только благодаря тому, что обеими руками ухватился за стенд. Я вообще-то не был подвержен обморокам и поэтому ничего не мог понять. С трудом поборов тошноту, я выпрямился, глубоко вдохнул, – и тут меня озарило… Воздух! Густой, спертый воздух, которым я дышал уже добрых два часа. С ужасом я понял, что нахожусь на грани потери сознания от отравления углекислым газом. Таков оказался третий сюрприз, подготовленный мне этим зловещим миром!

Дальнейшее несколько скомкано в моей памяти, потому как с прискорбием должен констатировать, что я просто ударился в панику. Не отдавая себе отчета в своих действиях, я выхватил одну из Шпаг и бросился наружу. Даже не пытаясь определить, куда точно мне надо двигаться, я помчался к стене.

Ноги постоянно разъезжались, в глазах роились кровавые шарики, раскаленный воздух жег легкие – не знаю, что мне помогло удержаться на ногах даже после того, как пару раз я с разбегу врезался в алмазные колонны. Последнюю часть пути я не помню вовсе, остался только финальный эпизод, когда, уже добравшись до стены, я нашариваю взглядом дверь и, протягивая вперед Шпагу, шепчу: «Откройся!» – а затем последним рывком проваливаюсь в проем.

Единственное, что я заметил перед тем, как потерять сознание, было солнце, заходящее за скалы знакомого каньона… Говорят, что дураку везет, с другой стороны, существует версия, что везет сильнейшему. Трудно определить, под какую категорию я подпал в этой истории, но Судьба меня хранила…

### Глава 5

Очнулся я от холода. Солнце зашло и, судя по температуре камней, на которых я валялся, довольно давно. В каньоне завывал сильный ветер. Многократно отражаясь от стен, он издавал стонущие звуки, от которых мне стало жутковато…

Однако, чтобы предпринять какие-то действия, необходимо было подняться. Я попытался. В общем-то получилось легко – не считая головокружения и противной слабости в членах, мой организм сигналов бедствия не подавал. Удовлетворенный этим, я решил немедленно реализовать свой прежний план действий, то есть убраться подальше от этих чертовых скал, которые и днем-то не выглядели слишком гостеприимно…

Доставая правой рукой кубик Доски из кармана, я заметил себе, что вроде бы перед тем, как рухнуть, держал кое-что в этой же руке… Шпага! Эта мысль живо встряхнула меня и заставила дико озираться по сторонам… Не буду заинтриговывать, ничего экстраординарного не случилось. Для разнообразия я просто нашел ее, мирно поблескивающую в лучах луны, откатившуюся под близлежащий валун. Что ж, не без легкого трепета я поднял ее и, заткнув за пояс, вернулся к прежнему занятию.

За прошедший день положение на Доске заметно изменилось, но ни желания, ни возможности анализировать его в неверном лунном свете у меня не было. Я просто попытался быстренько отыскать Фигуру Мага – Джарэт был единственным, с кем мне очень хотелось поговорить в спокойной обстановке. Но тут меня поджидала неудача. Маг Джарэта медленно переползал по правому краю Доски с одного поля на другое – это означало, что Джарэт находится в Грезах, выполняя свое обещание связаться с Оракулом.

Посокрушавшись по поводу невозможности оказаться в том же месте, я приступил к весьма глазоломному дельцу, а именно отыскиванию Фигуры Джейн в скоплении на 39-м поле. Так, Гроссмейстер, рядом Шут Юлиана, чуть правее Сфинкс Эрсина, а вот и Всадница Джейн – я аккуратно прикоснулся к черной фигурке. К счастью, Джейн откликнулась. Она сидела за своим столом в библиотеке Форпоста, но, завидев меня, даже встала.

– Ой, Рагнар, это вы! Как прекрасно, что с вами все в порядке!

– А что, собственно?

Джейн потупила глаза.

– Ну, когда я заметила, что вашей Фигуры нет на Доске, то стала выяснять, в чем дело. Клинт сообщил, что вы на западе, в пещерах г'нола, а когда я связалась с Еленой, та сказала, что там сегодня вроде было землетрясение.

«Землетрясение?! Да, на мелочи мы уже не размениваемся», – подумал я про себя и, отвечая на невысказанный вопрос Джейн, пояснил:

– Да я как-то не заметил. Я был… э-э… в другом месте.

Она улыбнулась и понимающе кивнула. Похоже, я слыл завзятым заговорщиком. .

– Я чем-нибудь могу вам помочь?

Я не сдержал вздоха.

– Хотелось бы поесть и отдохнуть в спокойной обстановке. Правда, сейчас я не знаю такого места. Может, подскажете что-нибудь?

Джейн пожевала губами, а потом с сомнением качнула головой:

– Вы же знаете, я почти не покидаю замок. К тому же он вполне безопасен.

Я решился. Конечно, Форпост с Гроссмейстером не был похож на чертовски безопасное место, но, с другой стороны, поесть-то уж он мне всяко не помешает…

– Хорошо. Тащите меня к себе, – кивнул я.

Через пару секунд я уже стоял в библиотеке Форпоста, наслаждаясь теплым воздухом и чуть терпким запахом дерева. Еще через мгновение я заметил расширившиеся от изумления глаза Джейн и, перехватив ее взгляд, уткнулся… в Шпагу, висящую у меня за поясом!

Не сдержав стона, я подумал: «Интересно, я всегда такой невозможный идиот или это побочные последствия отравления?!»

– Что это, Рагнар?

– Это Шпага! – довольно находчиво ответил я.

Джейн посмотрела на меня в упор. Взгляд ее серых глаз выражал любопытство, настороженность и, как мне показалось, сочувствие. Отчетливо выговаривая каждое слово, она произнесла:

– Я вижу, что это – Шпага! Но где, дьявол вас забери, вы ее нашли?

Пришлось проявить жесткость – слишком уж мне не хотелось распространяться об Алмазном Мире, в котором я побывал. Предчувствие подсказывало мне, что это может оказаться едва ли не ключом ко всей истории…

– Извините, Джейн, но я не хотел бы говорить об этом сейчас.

Все-таки это сильно задело ее, но она продолжила разговор.

– Как угодно. Могу я взглянуть?

Не без колебаний я вытащил клинок и протянул рукоятью вперед. Осторожно взяв Шпагу в руки, Джейн развернулась к стоявшей на столе лампе и принялась скрупулезно ее разглядывать. Собственно, и я, подойдя к столу, последовал ее примеру, ибо до того момента, по сути, не имел возможности рассмотреть свой трофей.

Так как клинок был идентичен моему прежнему, разве что поновее, то основное внимание я уделил рукояти. По иронии судьбы я обнаружил, что из доброй сотни Шпаг случайно выхватил именно ту, которая была, наверное, самой схожей с прежней. Здесь также был изображен дракон, только вид у него был еще более грозный. Если прежний, ощетинившись гребнем, распахивал пасть, то этот, посверкивая синими сапфировыми глазами, выглядел спокойным и даже задумчивым. Когда же Джейн развернула Шпагу так, что я оказался лицом к лицу с этим созданием, окруженным черным ореолом крыла, то мне просто стало не по себе…

– И что же вы собираетесь с этим делать? – прервала мои раздумья Джейн, возвращая Шпагу.

Это был хороший вопрос. Изначально никаких соображений по этому поводу я не имел, но тут у меня в голове возникла неожиданная и довольно дерзкая идея.

– Джейн, а Юлиан еще здесь?

– Да.

– Не были бы вы так любезны найти его и попросить встретиться со мной… скажем, в комнате Кнута?

Одним из величайших достоинств Человека является умение не задавать лишних вопросов, и, к счастью, Джейн обладала им в полной мере. Кивнув, она направилась к двери и, уже выходя, бросила мне:

– Кстати, ужин будет через час.

– Спасибо.

Меня не слишком радовала перспектива ужина в компании с Гроссмейстером, но я считал, что проблемы надо решать по мере их возникновения, и поэтому двинулся вслед за Джейн.

Несмотря на то что я несколько месяцев не появлялся в Форпосте, да и вообще бывал там считанные разы, я прекрасно помнил его внутреннюю структуру и расположение комнат. Слишком уж неординарные события там происходили… Так что я быстро и без приключений добрался до осиротевшей летом комнаты Кнута.

За прошедшие месяцы здесь ничего не изменилось, и когда я зажег свет, то испытал малоприятное дежа вю, словно вновь увидел Кнута с торчащим из шеи кинжалом. Невольно я вспомнил его последние слова: «Рагнаради приближается…» Мне не хотелось даже догадываться о том, что он имел в виду.

От малоприятных воспоминаний меня оторвал звук открывающейся двери. Обернувшись, я увидел Юлиана, и явно спешившего навстречу. Прежде чем я успел поздороваться, он окинул меня цепким взглядом и удовлетворенно хмыкнул. Отбросив церемонии, я поинтересовался:

– Джейн уже успела назвонить?

Юлиан хронически криво улыбнулся.

– Нет, она только сказала, чтобы я ничему не удивлялся. Мило, правда? Пока я мчался сюда, успел такого навыдумывать… Впрочем, по сути, ее предупреждение было нелишним. Я поражен.

«Гораздо интереснее, что ты там навыдумывал», – подумал я, усаживаясь па кровать Кнута. К сожалению, в последнее время моя жизнь оказалась не приспособлена для болтовни, поэтому, подождав, пока Юлиан расположится в кресле, я взял быка за рога.

– Юлиан, я хочу поменять эту Шпагу на Шпагу Гроссмейстера!

Все-таки мне удалось его удивить. Некоторое время он смотрел на меня выпученными глазами, потом выдавил:

– Ну и?..

– И я подумал, что, возможно, вы могли бы оказать мне какую-нибудь помощь…

Юлиан посмотрел на меня определенно подозрительно.

– Вам рассказали о моем таланте? Кто?

Тут уже удивился я, ибо о даре Юлиана мне ничего известно не было…

– Да никто в общем-то. А что у вас за дар?

Юлиан рассмеялся:

– Ловко вы меня подловили. – Он помедлил. – Теперь что уж, сказал "а", придется сказать и "б"… Я умею накладывать иллюзии на предметы, кратковременные и нестойкие, но вполне действенные. И если вы об этом не знали, то проявили верх проницательности, обратившись за помощью именно ко мне.

«Скорее у меня просто не было выбора», – возразил я ему про себя – неразумно разрушать собственное реноме.

Юлиан закурил трубку и, покуда та не прогорела, обдумывал мою просьбу. Я терпеливо ждал ответа.

– Не слишком мне хочется это делать. Рискованно, да и вообще… Зачем вам это? – Юлиан выжидающе глянул на меня. – Чем этот кусок металла хуже того?

Логичный вопрос, ведь Юлиан ничего не знал о Принце Гэлдоре, да и о многом другом он тоже не знал… Я закрыл глаза. Почему бы мне не рассказать ему всю историю? Нет, рано, пока рано, подсказывало мне предчувствие…

– Юлиан, бывали в вашей жизни случаи, когда вы владели информацией, преждевременное разглашение которой могло привести к непоправимым последствиям?

Юлиан сдержанно кивнул.

– Тогда вы понимаете мое положение. Я считаю, что обнародование некоторых известных мне фактов преждевременно…

Какое-то время еще он просидел молча. Его подвижное лицо застыло как изваяние, видно, решение давалось ему с большим трудом… Наконец он заговорил:

– Вы не можете не понимать, Рагнар, что практически ждете от меня слепого доверия, а это не то чувство, в котором я силен… Тем не менее я постараюсь исполнить вашу просьбу. – Через паузу он продолжил: – Сделаем так: сейчас вы оставите здесь эту новую Шпагу, затем ночью я постараюсь ее подменить и, если получится, верну вам прежнюю. Ваша помощь не потребуется.

Я кивнул. Это было лучшее, на что я мог рассчитывать. Что же до остального, то ведь, подумал я, и мне приходится доверять тебе без особых гарантий. Однако Юлиан не закончил.

– За это вы честно ответите мне сейчас на один маленький вопросик. Он не потребует никакой суперинформации. Просто скажите, что, по-вашему, происходит?

Я был не вправе лукавить.

– Полагаю, Гроссмейстер пытается уничтожить Клуб и, возможно, цивилизацию Эгриса.

С облегчением я увидел, что мои слова не стали для него большим откровением. А вот ответ Юлиана меня поразил:

– Может, и так… Но, Рагнар, вы проявили себя летом как хороший аналитик и неплохой стратег. Так вот, ответьте себе честно: не слишком ли это просто, а?

По моему лицу он понял, что застал меня врасплох; и ободряюще улыбнулся:

– Можете не отвечать. Подумайте об этом на досуге… Ну да ладно. И что вы сейчас собираетесь поделывать?

– Поужинать.

Юлиан вновь, похоже, услышал нечто удивительное.

– Но ведь там… э-э… Гроссмейстер. К тому же Александр, говорят, подъехал.

– Что же мне, не жрать после этого?

Юлиан с трудом подавил усмешку.

– Экий вы иронический… Пойдемте тогда!

Я спрятал Шпагу под матрац кровати Кнута, и мы отправились в гостиную Форпоста.

Пока мы шли по галерее, я поинтересовался у своего друга, как обстоят дела у Эрсина.

– Я переговорил с ним по приезде. Он сказал, что очень занят, но не сказал чем. Как вы знаете, он очень скрытный… – Юлиан усмехнулся. – Почти как вы. Все время он проводит в библиотеке и у себя. На него практически не обращают внимания.

– Прекрасно, – подытожил я, когда мы входили в гостиную, где уже находились три Человека.

За накрытым столом друг напротив друга сидели заметно угрюмые Джейн и Александр, а у камина стоял Гроссмейстер, одетый в строгий черный костюм. Это была моя первая встреча с ним вживую, ибо до этого мы общались исключительно посредством Доски, и надо заметить, я был несказанно поражен. Как я уже упоминал, внешность Гроссмейстера, тяжелые черты его лица словно дышали величавостью и уверенностью в себе. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что Гроссмейстер был коротышкой…

Развернувшись на стук двери, он моментально почувствовал мою заминку.

– Добрый вечер, господа! Кажется, Рагнар, я не оправдал каких-то ваших ожиданий? – Он иронически заломил домиком левую бровь.

– Ну, я думаю, здесь мы квиты, – пробурчал я под смешок Юлиана. – Вы не возражаете, если я поужинаю?

– О, конечно, – Он сделал приглашающий жест к столу. – У вас, наверное, выдался нелегкий день…

Это был даже не вопрос. «Наглец», – подумал я и ответил в том же духе:

– Вашими молитвами.

Напряжение, моментально возникшее в комнате, сковало всех, кроме меня и его. Краем глаза я заметил, что Александр даже не донес вилку до тарелки. Однако Гроссмейстер вроде бы не стремился к открытой конфронтации и поэтому промолчал.

Пожав плечами, я сел за стол по правую руку от Джейн, Юлиан расположился на другой стороне, рядом с Александром. Взяв себе парочку салатов, я принялся за ужин, чем слегка ослабил нервное состояние остальных. Они ожили и тоже занялись непосредственно тем, зачем сюда пришли. Спустя пару минут к трапезе, как ни в чем не бывало, присоединился и Гроссмейстер. Хотя, как я отметил не без злорадства, аппетит у дяди с племянником что-то подкачал…

Довольно долго над столом нависало молчание, но, когда я приступил к жаркому, Александр попытался завести разговор. Тему он выбрал неудачно…

– Извините за любопытство, Рагнар, но я не вижу у вас меча. Конечно, это уже не мое дело, – сразу же поправился он, – но все же…

Я улыбнулся:

– Ну, это не секрет. Ваш меч отобрали у меня дахетские кочевники. При желании вам, я думаю, не составит труда получить его обратно.

Это был открытый вызов. Александр побледнел и метнул взгляд в сторону дяди, однако тот невозмутимо продолжал разделываться с жарким. В результате ответа не последовало. Но не прошло и минуты, как Гроссмейстер обратился ко мне, словно продолжая беседу:

– А вы смелый Человек, Рагнар! Явиться сюда, в гости к тому, кто, по вашему же мнению, ищет вашей смерти, да еще без оружия – это отчаянный поступок.

Гроссмейстер как будто бы шутил, но никто почему-то и не думал смеяться. Угроза, прозвучавшая в его словах, была слишком очевидна…

– Ой, да бросьте вы! – Я демонстративно рассмеялся. – Если бы даже вы хотели убить меня, то никогда не стали делать этого здесь, при свидетелях. Вам не меньше моего понятно, что стратегически это был бы полный провал.

Несколько секунд Гроссмейстер смотрел мне прямо в глаза. Взгляд его был холоден и абсолютно спокоен. Он ни о чем не волновался, и меня это всерьез обеспокоило. Тем временем Юлиан театральным шепотом заметил:

– Похоже, мы сегодня остались без мордобоя…

Закончился ужин, как и начинался, – в молчании. Юлиан и Джейн, по-моему, просто боялись накликать бурю неосторожным словом, Александр и Гроссмейстер не спешили нарваться на очередную отповедь с моей стороны, а я просто не хотел разговаривать. Для одного дня слишком уж много событий…

Пока я раздумывал, чем лучше заняться после еды, мы остались за столом вдвоем с Юлианом, и, перехватив мой взгляд, он выразительным кивком указал на дверь. Такой вариант меня устраивал, поэтому, отодвинувшись от стола, я встал и, поблагодарив за ужин, подошел к камину, куда уже вернулся Гроссмейстер. Намеренно громко я обратился к нему:

– Я тут собираюсь вздремнуть немного. – Проигнорировав слегка поспешно возникшее на его лице выражение «а мне-то что за дело?», я продолжил: – А так как перед сном я люблю подумать о чем-нибудь серьезном, то не будете ли вы так любезны пояснить мне одну фразу из нашего разговора…

Не дав мне договорить, он покачал головой:

– Не стоит. Но если хотите, можете поломать голову над следующим вопросом: а почему сканки вообще появились в нашей Галактике?

Должен констатировать: я не сумел стереть с лица выражение тупой остолбенелости, что Гроссмейстера весьма позабавило. Спрятав усмешку в углах рта, он глянул на меня снизу вверх и кивнул почти приветливо:

– Доброй ночи, Рагнар!

Как бы я ни был ошарашен, но сигнал тревоги внутри меня все равно сработал, поэтому я решил спрятаться в Форпосте получше. Не понадобилось и секунды, чтобы определить место, где меня стали бы искать в последнюю очередь… Проходя мимо Юлиана, я одними губами шепнул ему:

– В комнате Дианы.

Слабым кивком он подтвердил, что понял, и проводил меня долгим тяжелым взглядом.

Пропетляв немного по коридорам, я добрался до намеченной цели и тихонько вошел внутрь. Не зажигая света, я почти на ощупь нашел кресло, в котором летом Диана сидела во время разговора со мной, и тяжело в него опустился. Уже через минуту я осознал свою ошибку, потому как это место не было для меня самым безопасным в крепости, скорее уж наоборот…

Нет, здесь не витал тот непереносимый для Людей дух смерти, что был так заметен в комнате Кнута. Напротив, даже в темноте это место было спокойным и уютным… Просто оно наводило меня на философские раздумья.

Я почему-то не пытался определить, кто виноват в дестабилизации обстановки на Эгрисе, не высчитывал дальнейшие действия врагов и не продумывал свои ответные шаги. Вместо этого я думал, почему Люди устроены так глупо, что, собираясь в количестве больше двух, сразу же начинают строить друг другу козни? Почему нормальным состоянием Человека является война – с врагами реальными или им же выдуманными? Куда, наконец, подевались такие чувства, как радость, любовь?..

Я не мог ответить на эти вопросы и барахтался в своих мыслях, как щенок в реке во время половодья. То мне казалось, что я не должен отвлекаться на эту ерунду и действовать во имя высших интересов (чьих опять же?), или же, наоборот, мне стоит позаботиться только о сохранности своей шкуры… Я окончательно запутался и приуныл. Мне хотелось услышать чей-нибудь совет, и я подумал: интересно, что сейчас сказала бы мне, сильному и удачливому, Диана?..

Неожиданно я словно увидел ее, стоящую посреди комнаты, и услышал доносившийся очень издалека голос: «Не пытайтесь переделать Вселенную, Рагнар. Это не под силу и вам. Просто действуйте согласно своим чувствам. Сердце выручит вас там, где покинет разум…»

Не знаю, долго ли я сидел как истукан, уставившись в одну точку, без единой мысли в голове. Я не пошевелился, даже когда чуть скрипнула дверь и в проем проскользнул темный силуэт Юлиана. Каким-то шестым чувством, несмотря на темноту, он почувствовал, что я не в порядке

– Эй, Рагнар! Что с вами?

Я через силу улыбнулся.

– Ничего страшного. Я просто видел призрак.

У Юлиана хватило такта не расспрашивать. Вместо этого он подошел к моему креслу и, вынув из-под плаща руку с блеснувшей Шпагой, протянул мне оружие.

– Вот ваша Шпага!

Поднявшись, я взял клинок и крепко пожал ему руку.

– Спасибо, Юлиан! Как же вам удалось?

Он пожал плечами.

– Как вы полагаете, много выиграет моя репутация от оглашения этой истории?

– Ну, тогда еще раз благодарю… – Я коротко кивнул и двинулся к выходу из комнаты.

– Куда это вы? – с известной тревогой поинтересовался мой друг.

– К Оракулу. Больше всего я хочу поговорить сейчас с ним и Джарэтом. – «И с Принцем Гэлдором», – добавил я про себя.

Не похоже, чтобы Юлиан одобрил эту идею, но промолчал.

Чуть ли не бегом я отправился к Чертогу Оракула, уже предвкушая, как окажусь в прекрасных и умиротворяющих Грезах.

Двери в Чертог, как обычно, распахнулись, и я без колебаний шагнул внутрь. Оказавшись на знакомой солнечной равнине, я мимоходом огляделся и сразу же вызвал в голове образ следующего мира. Но… ничего не произошло. Я повторил процедуру четче и настойчивее. Результат был прежним.

Слегка заволновавшись, я решил взглянуть на Доску Судеб, но та просто не раскрылась. И тут я с некоторым запозданием вспомнил предостережение Яромира, что в Форпосте меня поджидает ловушка, из которой выбраться уже не удастся…

Поглядев на безоблачное небо над головой, я с сожалением вынужден был признать, что Гроссмейстеру действительно не о чем было беспокоиться…

## ЧАСТЬ II. МИТТЕЛЬШПИЛЬ

### Глава 1

Повернув голову, я посмотрел на тень от воткнутой в землю Шпаги. За прошедшие по моим ощущениям пару часов она переместилась сантиметров на десять… Значит, в этой Грезе солнце все-таки двигалось по небу. Это, конечно, было не принципиально, но слегка меня порадовало, потому как при таких темпах можно было ожидать, что часов через тридцать-сорок светило зайдет и прекратится чертова жара…

Нет, вообще-то здесь было довольно миленько. Зеленая густая трава, глубокое синее небо, всяческое отсутствие ветра и полная тишина – эдакая пародия на рай или идеальное местечко для пикничка. Жаль было только, что в столь неподходящей обстановке придется умереть, и скорее всего от жажды… Выбраться отсюда своими силами мне явно не грозило.

Прежде чем прийти к столь малоутешительному выводу, я перепробовал все имевшиеся в моем распоряжении шансы. Но ни переместиться в иную Грезу, ни раскрыть Доску, ни использовать как-либо свою Шпагу, ни тем паче создать новую Грезу мне не удалось. Более того, я даже ни разу не почувствовал каких-то энергетических изменений вокруг… Убедившись в тщетности своих потуг, я воткнул Шпагу в землю и рухнул навзничь в траву, уперев взор в скучно безоблачное небо.

Довольно долго в голове у меня было пусто, а на душе противно, но мало-помалу прострация стала проходить, и, поглядывая изредка на свои часы, я вернулся мыслями к событиям последних дней…

Собственно, на первый взгляд, картина казалась вполне ясной. Сперва покушения на ключевые фигуры предполагаемой оппозиции, то есть Марцию, Джарэта и, извините, меня, затем атаки с нескольких направлений на культурные центры планеты – налицо продуманный стратегический план единого автора. Причем на роль этого автора практически претендовал только один кандидат – Гроссмейстер. На это указывали многие факторы, но наиболее существенными были три: поразительная осведомленность варваров-дахетян о Людях Клуба, ловушка, в которой я пребывал (кто, кроме Гроссмейстера, мог так повлиять на Оракула и Грезы?), и, наконец, в разговоре со мной он вроде как и не отрицал своей подрывной деятельности. И все же, все же… Какую конечную цель мог преследовать этот величественный коротышка? При всем напряжении фантазии я не мог этого понять, а ведь Гроссмейстер явно не был прирожденным злодеем, обуреваемым жаждой разрушения и убийства. Более того, каждый раз, встречаясь с ним, я видел, что он не сомневается в правильности своих действий… Неразрешимый парадокс! Возможно, приходило мне в голову, ситуацию мог бы прояснить Вайар, с которым глава Клуба был тесно связан на протяжении долгих веков, но того практически никто не видел и не слышал, для меня он также оставался лишь именем…

Самым же странным и, признаюсь, пугающим аспектом происходящего для меня была связь этих событий со сканками. И если изначально я только ощущал эту корреляцию, неочевидную и опосредованную, и мог не придавать ей значения, списывая на собственную мнительность, то недавняя фраза Гроссмейстера полностью подтверждала худшие предположения. Но какова в действительности была эта связь? Что знал о сканках Гроссмейстер?..

Мысль о наших неведомых противниках невольно проассоциировалась у меня с Алмазным Миром, где я побывал. Был ли он их родиной? Или командным пунктом? Или вообще не имел к ним отношения? Я чувствовал, что пока не найду ответа на все эти вопросы, ничего хорошего мне не светит. Плюс ко всему, как обычно, в числе загадок не последнее место занимала и моя Шпага…

Честно пытаясь разрешить эту головоломку, я, вконец разморившись, незаметно уснул…

Произошедшее несколько часов спустя пробуждение было одним из самых приятных в моей жизни. Проснувшись от весьма бесцеремонной тряски за плечо, я приоткрыл глаза и увидел тонкую белую руку с искрящимися перстнями…

– Джарэт!

Видимо, мой возглас показался Королю Местальгора чрезмерно радостным, потому как он не замедлил меня осадить:

– Да-да, я тоже здесь!

Приподнявшись, я сел, протер глаза и присмотрелся внимательнее. Джарэт был угрюм.

– Хотите сказать, что тоже не знаете, как отсюда выбраться?

Кивнув, он снял с плеч свой белый плащ, бросил его на траву и уселся, скрестив ноги.

– Полагаю, мне надо вам кое-что прояснить, – с кислой миной сообщил он. – Как вы представляете себе систему Ментальных Миров, Рагнар?

Честно говоря, никак я ее себе не представляв, но в свое время мне понравилась аналогия, приведенная Принцем Гэлдором.

– По-моему, Грезы можно отождествить с известными вам бусами, где бусины – отдельные Миры, а Оракул – нить, их связующая…

Джарэт взглянул на меня с уважением:

– Красивая аналогия. Вы сами ее придумали? Впрочем, неважно… А теперь вообразите, что из этих брус выдернули нить.

– Тогда каждая Греза станет замкнутой системой, своеобразной мышеловкой.

– Совершенно верно.

Я начал понимать, в какой переплет мы угодили, и меня невольно продрал мороз по коже.

– Но ведь вы умеете перемещаться между практически любыми физическими, да и нефизическими объектами, Джарэт. Что же вам сейчас мешает?

Он закатил глаза, всем видом выказывая раздражение.

– Я, конечно, умею проделывать кое-какие фокусы, но волевым решением отменить закон сохранения энергии мне не под силу, извините. Любое перемещение в физическом мире стоит какой-то энергии, здесь же ее требуется чертова уйма… – Он помолчал. – Отчасти это моя собственная ошибка, потому как я явился в Грезы, израсходовав почти весь свой резервный запас. Все эти долбаные битвы на планете обошлись мне дороговато, а я никак не ожидал встретить тут такой бардак… Когда вы вошли в Грезу, мне удалось отследить точку вашего перехода и, хотя я находился неподалеку, понадобилось несколько часов, чтобы набрать по крупицам достаточно энергии для переброски сюда.

Пока длился этот монолог, я почел за лучшее его не перебивать, но вопрос вертелся у меня на кончике языка, и стоило Джарэту взять тайм-аут, я выпалил:

– Джарэт, а вы не могли бы воспользоваться Шпагой?

– Какой такой Шпагой?

– Вот такой! – Чуть развернувшись, я ткнул пальцем в голову дракона, возвышающуюся над стеблями травы.

Глянув в указанном направлении, Король застыл. Глаза у него округлились, рот приоткрылся… Не могу не отметить, что, несмотря на отчаянность ситуации, зрелище изумленного Джарэта мне понравилось. С трудом откашлявшись, он пробормотал:

– Н-да, я мог бы быть повнимательнее… Но как же вам удалось… перевести Гроссмейстера в состояние после?

– Да никак, в общем. Он жив-здоров.

Отведя глаза от Шпаги, он глянул на меня и очень проникновенно сказал:

– Рагнар, я ничего не понимаю.

Секунду-другую я позволил себе понаслаждаться признанием собственной значительности, но затем ко мне вернулся привычный строй мыслей.

– Я думаю, мы могли бы многое рассказать друг другу, но предпочтительнее было бы сделать это в более располагающей обстановке, не так ли?

Король Местальгора кивнул и почему-то улыбнулся. Потом легко поднялся на ноги и подошел к Шпаге. Неожиданно он остановился и обернулся.

– Не возражаете?

– Валяйте!

Одним движением он выдернул Шпагу из земли и некоторое время стоял, словно взвешивая ее в руке.

– Да, Рагнар, здесь действительно есть энергия. Очень много. Но кто-то позаботился о том, чтобы получить ее было не так-то просто.

– То есть?

Джарэт неопределенно хмыкнул:

– Мне трудновато объяснить вам механизм. Впрочем, вы ведь любите аналогии, так вот вам еще одна. В отношении энергии эта Шпага напоминает собой бутылку… с некоторыми странностями. То есть энергия, капля по капле, проникает внутрь сквозь стенки и там конденсируется. Чтобы высвободить ее, обычно достаточно опрокинуть бутылку, но сейчас кто-то заткнул горлышко пробкой. Здоровой такой пробкой…

– Но вы сможете ее вытащить?

– Извините, штопор дома забыл, – развел руками чародей.

– А вы что, только штопором умеете? – Перспектива проторчать до конца своих дней на принудительном пикничке сильно портила характер.

Джарэт осклабился.

– Нет, есть еще один способ. Если хорошенько потрясти бутылку, то пробку может вышибить изнутри. Хотите попробовать?

– Хочу, – уверенно ответил я.

Джарэт отвернулся и уставился на видневшиеся на горизонте горы, к которым потихоньку подползало солнце. Наконец он бросил сквозь зубы:

– Не буду расписывать все возможные удовольствия, которые мы можем поиметь через исполнение вашего желания. Просто скажите, вы действительно готовы рискнуть жизнью?

Похоже, проблема была несколько серьезнее, чем мне показалось вначале, но отступаться было поздно, и я с отнюдь не присутствовавшей убежденностью подтвердил:

– Да!

– Будь по-вашему! – отрезал Король и медленно поднял руку со Шпагой.

Несколько секунд вроде бы ничего не происходило, но затем лезвие Шпаги стало краснеть, как будто клинок медленно нагревался в топке. А вслед за тем вокруг запястья Джарэта образовалось кольцо слепящего белого света, принявшееся медленно распространяться вверх по его руке. По мере того как кольцо света разрасталось, Шпага все больше накалялась, переходя от красновато-синего цвета к бордовому… Став вишневым, клинок начал мелко подрагивать, и в абсолютной тишине Грезы раздался едва слышный звон. Тем временем свет уже залил руку Джарэта по локоть, но дальше не продвигался, и по тому, как напрягся его бицепс, я видел, что магу становится тяжеловато…

Постепенно Джарэт включал в работу и остальные мышцы, и вскоре уже усилия всего его тела были направлены па кисть левой руки. На лбу у него выступил пот, щеки ввалились… Вдруг с его губ слетел стон, кольцо вновь сдвинулось, и свет потек вверх значительно быстрее. Согласно этому возросла и амплитуда колебаний Шпаги, а цвет ее быстро прошел от вишневого через малиновый к алому. С тихим шипением в воздух полетели искры, и тут Джарэт заорал:

– Хватайтесь за меня! Скорее! Начинается!!!

Слава Богу, что я был готов к этому моменту, ибо едва успел прыгнуть вперед и ухватить его за свободную руку… Страшной силы волна ударила нас, едва не смяв наши бренные тела, завертела и понесла. Грезы проносились быстрее, чем я успевал сообразить, где мы. Глаза захватывали какие-то объекты: моря, скалы, вулканы, мосты, шпили, арки, каких-то существ – но сознание не успевало регистрировать их. Я чувствовал себя песчинкой, нечаянно угодившей в калейдоскоп…

Кончилось все так же неожиданно, как и началось. Я просто обнаружил, что спокойно стою на твердой почве, а окружает меня знакомая обстановка комнаты, где я уже однажды беседовал с Оракулом. Тотчас же сильнейший приступ головокружения заставил меня изо всех сил ухватиться за Джарэта, и мы оба с грохотом рухнул на пол.

– Что это вы такое проделали? – прозвучал у меня в голове знакомый мелодичный голос.

Вскарабкиваясь на четвереньки и пошатываясь, Джарэт пробормотал:

– Разрабатываем теорию самоубийств…

Оракул, однако, был не в настроении шутить.

– Вы были на грани катастрофы. Я едва успел перехватить вас!

– Ой, расскажите это Рагнару! – С большим трудом Джарэт поднялся на ноги и, сделав пару нетвердых шагов, бросил свои кости на диван. Я покуда и не пытался экспериментировать с вертикалью…

Следующие несколько минут Джарэт и Оракул хаотично обменивались вопросами, подчас не успевая на них отвечать, а я, даже не вникая в их беседу, вставал, преодолевал три метра до кресла и устраивал свою голову так, чтобы взгляд по возможности фокусировался в одной точке. Проделав все эти манипуляции, я дождался паузы и рявкнул:

– Погодите! Не лучше ли будет, если каждый расскажет об известных ему событиях с начала?

В один голос, мысленный и физический, они поинтересовались:

– А что вы подразумеваете под началом?

– Освобождение Гроссмейстера.

Мое предложение показалось им разумным, потому как после небольшой паузы Король Местальгора заявил:

– Ну тогда и начинайте!

Что я и сделал, причем в этот раз старался ничего не сокращать и придерживаться исключительно фактов. Надо ли говорить, что мое выступление полностью приковало внимание аудитории, особенно там, где фигурировал Мир в Алмазе…

Однако по окончании моей истории они дисциплинированно воздержались от прений, и слово взял Джарэт.

– Собственно говоря, в свете происходящего интересен следующий момент, который я не слишком прежде афишировал, – начал он. – Как вы знаете, в так называемом освобождении Гроссмейстера, его персона интересовала меня постольку поскольку. Другое дело – Вайар, мой единственный оставшийся в живых сородич… Так что, естественно, первым, что я предпринял, была попытка связаться с ним. Но все мои поползновения попросту игнорировались, и тогда я отправился прямиком на Яфет, к нему в гости… Наконец-то мы встретились. – Джарэт иронически усмехнулся, но тон его был очень серьезен. – Это был очень странный разговор, хотя бы потому, что Вайар не существует как физическое тело, вроде одного из нас, но не только… Пока мы обменивались новостями, скопившимися за тысячелетия, вспоминали былое время, я никак не мог отделаться от ощущения, что на деле все это нисколько его не трогает, и мысли его заняты чем-то куда более важным. В итоге я не выдержал и спросил его о6 этом в лоб, но он отшутился… Так же он практически ни слова не сказал ни об Оракуле, ни о Гроссмейстере, ни о Шпаге, ни о сканках, что меня слегка насторожило… Но я решил, что если кто-то мало насладился одиночеством, то надо предоставить ему возможность для продолжения этого занятия, и отбыл восвояси. Больше я с Вайаром не контактировал…

Джарэт сделал паузу, обдумывая что-то, а затем подытожил:

– В следующие два месяца я, хоть убей, не могу припомнить ничего значительного. Возможно, я допустил непростительную вольность, просто позволив себе отдохнуть, но это так. Ни Гроссмейстер, ни Клуб меня не беспокоили, а на слухи о всяких там варварах я начхал… Зря. Две последние битвы, пусть и выигранные, наглядно показали мою недооценку врагов. В общем-то у меня все.

Король откинулся на спинку дивана и приготовился слушать Оракула, я тоже был весь внимание, ибо именно его рассказ должен был пролить немало света на текущую ситуацию. Но реальность опрокинула мои надежды…

– Боюсь разочаровать вас, – неожиданно зазвучавший голос заставил меня вздрогнуть, – но мне известно очень немногое. После возвращения Гроссмейстера я ожидал, что он придет побеседовать со мной, и ограничивался наблюдением. Прошло несколько дней, Гроссмейстер, будучи в Форпосте, все не связывался со мной, но, также пребывая в расслабленности, я не придавал этому значения. Гроза разразилась внезапно, и прежде чем я успел предпринять хоть что-нибудь, оказался фактически парализован…

На данный момент я практически отрезан от энергетического источника. Мне оставили столько, чтобы я сам не подвергся распаду и минимально обеспечивал функционирование Доски. Я не могу сейчас ни сканировать Галактику, ни проникать в мысли членов Клуба… Да что говорить, я даже не властен в окружающих меня Грезах…

Без всякого выражения Джарэт поинтересовался:

– Выкинуть нас отсюда к чертям собачьим вы, видимо, тоже не в состоянии?

– Совершенно точно. – Признаться, в этот момент звучный голос Оракула показался мне погребальным благовестом…

Тем не менее духом мы не пали и, минут пять прособиравшись с мыслями, принялись обсуждать сложившуюся ситуацию. Говорили мы несколько часов, успев при этом перекусить, что было весьма кстати, однако приводить всю беседу целиком смысла не имеет, слишком уж много было пустых эмоций и нелепых домыслов… И все же некоторые фрагменты отметить необходимо.

Во-первых, мы пришли к единому мнению, что основным дестабилизирующим фактом, без сомнения, является Гроссмейстер, и задача первостепенной важности – его нейтрализация вплоть до, как выразился Джарэт, «полного успокоения»… Вслух ничего не говорилось, но я понял так, что решением этой задачи предстоит заняться мне… Со своей стороны, Король Местальгора обещал немедленно, после того как мы выберемся из ловушки, найти Вайара и поговорить с ним «более конкретно».

Во-вторых, надо было во что бы то ни стало прояснить историю сканков, потому как складывалось малоприятное впечатление, что кое-кто знает о них значительно больше нашего…

Ну и, конечно же, затем разговор свернул на Алмазный Мир, в котором я ненароком побывал… К сожалению, по ходу обсуждения этого удивительного артефакта мои собеседники углубились в такие терминологические дебри, что я быстро потерял нить их мыслей… Мне запала в память одна короткая фраза Оракула: «Алмазный Мир, Шпага… или Шпаги… и сканки как-то связаны между собой. Если мы разгадаем эту связь, то больше гадать нам уже ни о чем не придется»…

Вот так, вполуха слушая ученый диспут, я неожиданно и натолкнулся на возможное решение самой насущной проблемы – как можно выбраться из Грез…

– Господа, извините, что перебиваю, но у меня есть к вам один вопрос!

Они враз смолкли, и Оракул сообщил:

– Да-да, мы вас слушаем.

– Хватит ли у вас двоих энергии, чтобы перебросить нас с Джарэтом в Грезу, которая отображает каньон с дверью в Алмазный Мир?

– А зачем, собственно? – поинтересовался Король. – Здесь хотя бы пожрать-попить можно при случае.

– Мне подумалось, что, когда я, создавая Грезу, мысленно отображал каньон, то мог, сам того не подозревая, воспроизвести и ту самую дверь!

Джарэт покрутил пальцем у виска, но Оракулу идея пришлась по душе.

– В принципе такая возможность существует. Вопрос детализации реальности в Грезе – штука очень тонкая, тут наперед ничего сказать нельзя. Но даже если такая дверь существует, то совершенно не факт, что ведет она в Алмазный Мир, а не черт знает куда…

– Я бы рискнул, – заметил я, добавив про себя, что пока везет, надо лезть напролом.

– А я нет! – отрезал Джарэт. – С меня на один день экспериментов достаточно.

– Что ж, будем надеяться, что вам тут не перекроют кислород, пока вы вкушаете послеобеденную сигару… Тем не менее, сможете ли вы доставить туда хотя бы меня одного?

После краткого совещания Оракул резюмировал:

– Используя последние ресурсы вашей Шпаги, сможем, пожалуй.

– Тогда валяйте!

Джарэт рассмеялся.

– С любым другим на вашем месте, Рагнар, я бы сейчас попрощался. Но у вас всегда все получается, это даже скучно… И все же желаю удачи, на этот раз она вам действительно понадобится. Синхронизируемся?

Спустя секунду Оракул начал обратный отсчет, и на слове «ноль» мир вокруг меня раскололся, чтобы тотчас же сложиться в до боли знакомый колодец посреди скал…

Однако я не бросился сразу же в угол, где располагалась дверь, потому как в каньоне меня ждал тот, с кем мне давно уже хотелось поговорить… Меня ждал Принц Гэлдор.

– Вы скверно выглядите, Рагнар, но все же я рад, что вы вообще живы, – поприветствовал он меня.

– Да, в этом есть нечто оптимистическое, – согласился я. – А как поживаете вы?

– Ну, в моем положении трудно рассчитывать на разнообразие, хотя на скуку в последние месяцы я пожаловаться не могу…

– Честно говоря, на этом мне хотелось бы остановиться поподробнее…

Гэлдор слегка усмехнулся:

– Да уж, догадываюсь. Похоже, что после недавнего разговора у Оракула я являюсь наиболее информированным участником событий… По крайней мере, по эту сторону фронта. – Заметив мою реакцию, он сделал предупреждающий жест рукой. – Не спешите, я все вам расскажу. Просто я не знаю, с чего начать было бы логичнее… Ладно, пожалуй, так: ваши подозрения относительно Гроссмейстера оправданы – он действительно собирается уничтожить Клуб. Зачем? Это хороший вопрос, потому что я не знаю на него ответа.

– Но ведь вы же…

– Позвольте напомнить вам, Рагнар, – мягко перебил меня Принц, – что я не читаю чужих мыслей и не являюсь ясновидящим. Я могу подслушать какие-то обрывки, эпизоды и должен заметить, что выудить что-нибудь из головы Гроссмейстера гораздо труднее, чем, например, из вашей.

– Почему?

– Он всегда очень сосредоточен, его мысли предельно сконцентрированы, как будто он постоянно решает какую-то проблему… Возможно, так оно и есть. Я вообще полагаю: знай Гроссмейстер о моем существовании, то смог бы наглухо заблокировать свой мозг, и я не узнал бы просто ничего… Более того, думаю, он попытался бы меня уничтожить.

– Он не производит столь уж кровожадного впечатления, – заметил я.

– Верно. Но он никому не доверяет, даже своим товарищам. А вы бы сами захотели таскать с собой на поясе потенциального шпиона?

– Навряд ли…

– Впрочем, это пустое. Пока цела Шпага, меня истребить невозможно… Возвращаясь же к целям Гроссмейстера, могу отметить следующий небезынтересный факт: у меня не было даже ни единого шанса выяснить о них что-либо просто потому, что он о них совершенно не думает. Как бы там ни было, это нечто, решенное давным-давно и не подлежащее сомнениям и реформации…

Признаться, я был порядком разочарован и не потрудился этого скрывать.

– Знаете, Принц, я ожидал большего от вашей превосходной информированности.

Он отреагировал философски.

– Когда же вы, наконец, перестанете надеяться на то, что придет добрый волшебник, который расскажет вам всю правду, накажет виновных и наградит доблестных?.. Вероятно, никогда. Это очень по-человечески, – он обезоруживающе улыбнулся. – Несмотря на ваш скепсис, я расскажу вам кое-что, чего вы не знаете. Например, о сторонниках Гроссмейстера. В Клубе их немного, всего двое – Яромир и Александр. Он далеко не полностью посвящает их в свои замыслы, но они поддерживают его, что называется, от души и готовы верить ему на слово… – Гэлдор чуть помолчал и с некоторой грустью добавил: – Переубедить их вам едва ли удастся, Рагнар! Вы меня понимаете?

К сожалению, я прекрасно его понимал.

– Что же касается непосредственных действий Гроссмейстера и проводимого им в жизнь плана, то тут, друг мой, вы немного просчитались. Он и в самом деле привел в действие мощные дестабилизирующие силы, развязав в итоге несколько войн… Это вы поняли, и поняли верно. Однако не заблуждайтесь относительно того, зачем это делается. Сто раз он плевал на Эгрис и что с ним произойдет впоследствии. Его задача: уничтожить нескольких опасных, с его точки зрения, Людей!

– Выглядит немного притянутым за уши, – заметил я. – Для устранения нескольких нежелательных личностей существуют куда более простые и надежные методы. Да он, собственно говоря, и пытался уже подсылать убийц к…

– Ошибаетесь! Как раз к этому Гроссмейстер ни малейшего отношения не имеет. Более того, он сам был немало удивлен, когда узнал об этом…

– Вы уверены?

– Абсолютно. В его непосредственные планы и замыслы мне удавалось проникать довольно неплохо, и про наемных убийц там не было и намека… Прикидываете что получается?

– Наш старый черно-красный друг… – констатировал я, подумывая, что в этот раз по другую сторону баррикад набирается многовато народу.

– Похоже на то, – согласился Гэлдор. – Во всяком случае, Гроссмейстер тоже думает, что это сканки.

– Но ведь раньше, как я представляю себе историю, между появлениями Альфреда проходил значительный период времени…

– Боюсь, что знаю об этом не больше вашего.

– А Гроссмейстер?

Гэлдор немного помолчал, словно раздумывая о чем-то, а потом поинтересовался:

– Я так понимаю, вы подозреваете, что Гроссмейстеру многое известно о сканках?

Я кивнул.

– Ну, вашей догадливости можно позавидовать. Что-то ему известно, это точно, но что именно… – Он развел руками. – Как я ни силился, это осталось скрытым. Но гораздо больше меня занимает вопрос: откуда он вообще что-либо вызнал о сканках, до своего исчезновения вроде как и не подозревая об их существовании?..

Некоторое время мы молчали, потому как отвечать друг другу на многочисленные вопросы было нечего. Затем Принц Гэлдор заговорил вновь:

– Возвращаясь к планам Гроссмейстера, хочу заметить, что не удались они только отчасти. Он, конечно, не рассчитывал, что вам удастся так быстро разбить его войска, но, с другой стороны, погиб Император Пантидея, да и Вотан, как я слышал, надолго выбыл из строя, а они оба занимали далеко не последнее место в списке «нежелательных личностей». И потом…

В этот момент я жестом прервал его, так как внезапно понял, что же последует потом… План Гроссмейстера не удался? Как бы не так! Он просто входил в свою завершающую стадию, и я ужасно испугался, что за всеми этими многочасовыми беседами время уже оказалось упущено. Видимо, все это отразилось на моем лице, потому как Принц спросил меня с заметным беспокойством:

– Что случилось, Рагнар?

– Некогда объяснять! Скоро сами все поймете. Могу сказать одно: мы торопимся!

– Тогда вперед! – Он качнул головой в сторону угла каньона, где, как я надеялся, находится дверь в Алмазный Мир…

Я не стал дожидаться второго приглашения и, домчавшись до стены, повторил в уме манипуляции, которые использовал в реальном мире. И дверь открылась! По-видимому, у моего везения не было пределов. Ободренный такой мыслью, я шагнул вперед, в черный провал.

### Глава 2

Если прошлый переход был просто очень неприятен, то этот едва не стал фатальным для моего здоровья. Видимо, функционирование отображенной двери оказалось немного нарушенным, поэтому, когда я вывалился-таки в реальность, то чувствовал себя пропущенным через мясорубку. К тому же черный и желтовато-серый цвета, которые я мог разглядеть сквозь мельтешащие в глазах кровавые круги, совсем не соответствовали Алмазному Миру…

Однако мало-помалу приходя в себя и обретая привычное зрение, я успокоился. Меня выбросило все в тот же скальный каньон, перед настоящей дверью… Что ж, так в общем-то было даже лучше, потому как конечным итогом своего пути я подразумевал Последний Форпост.

Примерно через четверть часа я обрел способность шевелиться и, присев на близлежащий валун, первым делом открыл Доску. Ситуация на ней была крайне проста – все Черные Фигуры, за исключением моей и Мага Джарэта, сгрудились на 39-м поле, то есть в Форпосте. Это и радовало, и огорчало. Радовало, так как все они еще находились на поле, а огорчало, потому что события, похоже, развивались именно так, как я и предполагал…

Согласно уже выработавшейся привычке, я машинально отыскал взглядом Всадницу Джейн и уже потянулся к ней пальцем, но на полдороге остановился. К сожалению, диспозиция была такова, что с помощью Джейн мне навряд ли удалось бы сейчас попасть в Форпост незамеченным, а предчувствие подсказывало, что лучше бы мне это удалось… Поэтому я решил использовать немного более рискованный способ, с помощью которого уже дважды оказывался в Форпосте.

Выждав еще немного времени и пройдя на пробу с десяток шагов, я убедился, что последствия побега из Грез уже не слишком заметны, и перешел к активным действиям. Подцепив Фигуру своего Рыцаря, я переставил ее последовательно на 28-е, 110-е, 12-е, 132-е и, наконец, в скопление Фигур па 39-е поле. Через мгновение меня окружала уютная обстановка библиотеки Форпоста…

Быстро оглядевшись, я с удовлетворением обнаружил, что поблизости никого нет; после чего осторожно выглянул в коридор. Там меня также никто не поджидал, да и вообще из глубин огромного замка не доносилось ни единого звука. Тем не менее меня это не удивило – судя по рассеянному свету из окон, на дворе начинался вечер, и, вероятно, все члены Клуба находились в гостиной за ужином…

Вот тут-то, раздумывая над своими дальнейшими действиями, я и услышал отчетливо прозвучавший в полной тишине звук, заставивший меня мгновенно подобраться. Я не мог ошибиться, это был стук металла о камень, и пришел он слева, со стороны лестницы, ведущей вниз, в гавань Форпоста. Не сомневаясь уже больше в том, что происходит, я осторожно двинулся в сторону лестницы. Необходимо все же было разведать, с чем именно придется столкнуться.

По пути до спуска я не встретил ничего подозрительного, хотя пару раз до меня и долетали отголоски каких-то звуков… Подкравшись же к тяжелой металлической двери и приложив к ней ухо, я удостоверился – внизу что-то происходит. Недолго думая я обнажил оружие, рывком распахнул дверь и увидел перед собой двух здоровенных северян, стоящих на лестничной площадке… Видимо, им предполагалось быть часовыми, но со своей задачей они не справились. Я успел пронзить горло одному и проткнуть другого вместе с кольчугой прежде, чем они успели сообразить, что их обнаружили…

Собственно, все уже было предельно ясно, но я все же снял со стены факел и осторожно пошел вниз. Мне захотелось выяснить, много ли здесь варваров… Может статься, это оказалось ошибкой, а может, и нет.

Спускаясь по узкой винтовой лестнице, я еще раз отдал должное стратегическому мышлению Гроссмейстера. Он предвидел развитие событий на несколько шагов дальше меня. Да и план сам по себе был хорош: устроить разборки на планете, избавившись при случае от кого-то из неугодных, затем обезвредить главных бузотеров – Джарэта и меня – путем ловушки в Грезах, собрать всех остальных в Форпост и прихлопнуть из засады. Класс!

Конечно, кое в чем я его обставил, например, со Шпагой, однако… Додумать эту мысль мне не дали. Завернув за очередной угол, примерно на полпути вниз, я наткнулся на целый отряд варваров, размеренно поднимавшихся мне навстречу. Не знаю, кто из нас больше удивился, но и я, и они просто остановились в пяти ступеньках друг от друга. По-видимому, никто из нас также и не испугался…

Северные варвары были моими старыми знакомыми, я воевал с ними на протяжении веков и прекрасно знал их сильные и слабые стороны. К их достоинствам, в первую очередь, можно было отнести необычайную физическую силу и редкую психологическую устойчивость. Согласно их верованиям, погибший на поле брани прямиком направлялся в их специфический рай, поэтому сражались они отчаянно и не теряли присутствия духа даже в самых безнадежных ситуациях. Недостатков у них, к счастью, было поболе. Во-первых, северяне дрались огромными мечами, фехтовать которыми не умели, а только рубились, во-вторых, они в основной своей масс были тяжеловесны и чрезвычайно неповоротливы и, наконец, самое главное, они чертовски туго соображали… Поэтому, стоя на лестнице перед толпой человек в двадцать, я нисколько не волновался – они были не опасны. На таком ограниченном пространстве, где они смогут атаковать не более чем по двое одновременно, я мог защищаться без ущерба до полной потери сил…

Как мне кажется, они тоже это понимали. Северяне больше других народов Эгриса ненавидели бессмертных, но они и больше прочих отдавали дань нашему воинскому искусству. Поэтому если дахетяне или тайрасцы с радостными воплями бросились бы скопом на одного, то северяне лишь спустя несколько минут, молча и не спеша, двинулись вперед. В их глазах читалась полная готовность к встрече со своими богами. Что ж, товарищи из первых рядов не обманулись в своих ожиданиях…

Я выбрал самую простую и эффективную тактику. Стараясь поменьше контактировать с их тяжеленными мечами, я просто уклонялся и отступал вверх по лестнице. Периодически я подлавливал момент, когда их мечи, со свитом рассекая воздух, проносились мимо, и совершал резкие выпады Шпагой или факелом, которые практически всегда достигали цели. Единственной опасностью, подстерегавшей меня, была угроза споткнуться каблуком о ступеньку, но за этим я следил очень внимательно…

Первый укол беспокойства я почувствовал минут через двадцать после начала боя. И не то чтобы начала сказываться усталость последних дней, просто я уже отправил наверх добрую дюжину северян, а число их в пределах видимости вовсе не уменьшалось. А вскоре, аккуратно протыкая чье-то горло, я заметил, что над ним возвышается двурогий шлем! И это был уже второй двурогий шлем, встреченный мной сегодня… Я был слишком хорошо знаком с системой знаков воинского отличия, принятой у северян. Согласно ей, двурогий шлем носили только командиры их кораблей, то есть наличие среди противников двух таких шлемов указывало, что внизу стоят как минимум два драккара варваров, вмещали же они в среднем по пятьдесят воинов каждый…

Механически продолжая драться, я с печалью признал, что немного переоценил свои возможности и недооценил надежность действий Гроссмейстера. Перебить сто человек в один присест я не смог бы даже в идеальных условиях, все-таки я – не Вотан, так что надлежало подумать об отступлении.

За следующие пять минут я заколол еще троих, пытаясь улучить момент, когда падающее тело или что-нибудь другое вызовет небольшое замешательство в рядах северян и даст мне шанс спокойно развернуться и убежать. Однако благоприятная ситуация все не складывалась, варвары лезли на убой с неприятной поспешностью…

И тут я увидел третий двурогий шлем! Это настолько поразило меня (флот из трех драккаров был для единоличников-северян большой редкостью), что я не успел отскочить назад, и пришлось парировать на месте несколько ударов, каждый из которых грозил вывихом плеча. Вот в эти мгновения я и вспомнил один финт, использованный однажды кем-то из бессмертных в почти аналогичной ситуации… Он был весьма рискован, но я начал выполнять его прежде, чем успел испугаться последствий.

Уклонившись от очередного удара левого противника, я сделал ложный выпад в сторону правого, заставив того немного сбиться с ритма, и быстренько отступил на пару ступенек вверх. После чего одним движением вложил Шпагу в ножны!.. Возможно, будь у меня другие противники, этот трюк бы не удался, но варвары, к счастью, не обращали внимания на действия врага. Они продолжали в единственно приемлемом для себя ключе – подойти поближе и вдарить посильнее.

Я спокойно подождал, пока они выполнят первую часть своей программы и перейдут ко второй, затем поднырнул под меч правого и свободной рукой перехватил кисть левого на ранней стадии замаха, а после просто помог ему продолжить движение, одновременно выворачивая руку книзу. В итоге прием удался, и варвара развернуло лицом к своим сородичам с заломленной за спину рукой. Покуда же те в недоумении смотрели на этот живой щит, я поднес зажатый в левой руке факел к краю промасленного мехового плаща бедолаги… Когда через несколько мгновений я толкнул разгорающийся живой факел в кучу его соплеменников, секунд десять для спокойного бегства мне были гарантированы.

Должен заметить, что представившуюся возможность я использовал по максимуму. Судя по доносящимся снизу проклятиям обычно крайне сдержанных северян, мой маневр разозлил их не на шутку…

Обратный путь наверх занял у меня немного времени, но, оказавшись в галерее Форпоста, я уже четко понимал – нужно срочно поднимать тревогу. И я бегом бросился к гостиной…

Когда я с треском дверей влетел в комнату, то, как и ожидал, застал там всех членов Клуба. Похоже, они только что встали из-за стола, что, как известно, способствует благодушному настроению… Мое эффектное появление в столь неподходящий момент вызвало легкий столбняк, и я, не сбавляя темпа, бросился к дальнему концу большого обеденного стола, около которого сгруппировались Гроссмейстер и двое его единомышленников. Первым опомнился Клинт.

– Рагнар, что происходит? – поинтересовался он зловещим тоном.

Вытаскивая из ножен окровавленную Шпагу, я бросил ему на ходу:

– Сейчас узнаете!

И в этот момент Гроссмейстер, приняв решение, приказал:

– Уходим!

Прежде чем я успел достать в броске ближайшего ко мне Яромира, вся троица распахнула Доски и убралась из Форпоста. Судя по четкости проделанной операции, этот вариант также готовился заранее…

– Кто пожаловал к нам в гости? – поинтересовался Илайдж, разминая кисти рук. Как ни странно, хладнокровия он не утратил…

– Северяне.

– Да уж! – подтвердила Лаура. – Грохот их сапожищ трудно с чем-то спутать.

Действительно, стук окованных железом сапог разносился уже по всему зданию. Судя по скорости приближения источника звука, в запасе у нас оставалось минуты две.

– Их много? – заговорил выходящий из легкого шока Юлиан.

– Три драккара… Полторы сотни, – ответил я и нехотя добавил: – Как минимум.

Юлиан только крякнул, а остальные переглянулись с заметной тревогой. Даже Клинт присвистнул.

– По-моему, разумнее всего будет немедленно убраться отсюда, – не очень уверенно заметил Эрсин.

Возмутилась только Джейн:

– Ни за что! Оставить Форпост на разграбление этим…

Я решил предотвратить бесплодные споры.

– Навряд ли в планы тех, кто пригласил сюда варваров, входила наша поспешная эвакуация.

Естественно, с разных сторон понеслись вопросы… Самым же сообразительным оказался Юлиан, просто попытавшийся открыть Доску. Честно говоря, эффект был предсказуем…

Продолжения дискуссия не имела, потому как из коридора в гостиную посыпались враги. В некотором смысле они все же застали нас врасплох, так что, прежде чем мы начали действовать, в комнату ворвались аж пятеро. Дальнейшее смотрелось красиво: первых двоих у края стола встретил Илайдж, его шпаги прочертили замысловатые траектории и синхронно вонзились в горла варваров, третьего, слева от двери, зарубил ударом наотмашь Марк, четвертого, едва зашедшего за порог, пришил Клинт из очередной адской машинки, а пятому Юлиан просто метнул в глаз столовый нож… Остальные северяне почему-то заходить не спешили, хотя Илайдж их и пригласил.

Воспользовавшись этой паузой, мы за следующие несколько минут навели порядок в своих рядах. Илайдж и Клинт нагло захлопнули перед варварами дверь и подтянули к ней обеденный стол, Юлиан и Марк забаррикадировали прочей мебелью выход на кухню, а мы с Лаурой и Эрсином покидали в окно трупы…

Когда же мы, покончив с этим, собрались в центре комнаты, я заметил нечто такое, от чего екнуло сердце. Перед тем как отправиться в Форпост, я видел на Доске, что там находились все Черные Фигуры за исключением Джарэта и меня, то есть ровным счетом двенадцать Человек. Если добавить один и вычесть три, получалось, что в гостиной нас должно быть десять. Но нас было девять!

– Где Вотан?! – спросил я, не скрывая дрожи.

– Он в своей комнате… – севшим голосом откликнулась Джейн. – Он же ранен… О Господи!

Надо отдать должное моим товарищам, никаких вопросов и споров не возникло. Быстро и по-деловому сколотили спасательную экспедицию, в которую вошли Клинт, Марк и я, а пока мы готовились, Илайдж и Юлиан разобрали свежеуложенную баррикадку со стороны кухни. Путь через галерею был, конечно, значительно короче, но там были враги, со стороны же кухни они пока не подошли…

Как только дорога оказалась свободна, мы двинулись, но, к сожалению, спокойно шли недолго. Пройдя кухню и еще один коридор, мы натолкнулись сразу на четверку северян. Двоих шедший впереди Клинт убрал молниеносно, но остальные перед смертью успели-таки поднять тревогу. И тут началось…

Нет нужды подробно пересказывать следующие полчаса. Их итог был весьма красноречив – нас загнали в пустующую комнату за два коридора от цели и там осадили. Причин тому было несколько, но главными послужили, безусловно, две: огромное количество противников и их прекрасная осведомленность в схеме помещений замка… Иногда мне даже начинало казаться, что их знание местности попросту превосходит наше. Что ж, из всех операций Гроссмейстера эта, как и полагается, была подготовлена лучше других. Представляю себе, каких трудов стоило ему собрать такой отряд северян, да еще и вбить им в головы план коридоров…

Так что, когда мы перебили всех желающих покончить с нами незамедлительно (таковых в принципе было немного), я оценивал перспективу в исключительно мрачном свете. Прорваться втроем через коридор, полный врагов, даже учитывая наше очевидное превосходство в схватке, было из разряда мифических подвигов. Да и к тому же я чувствовал, что начинаю потихоньку сдавать…

Однако на этот раз меня побаловали. Помощь подоспела оттуда, откуда я не ждал ее вовсе.

– Рагнар, если вы не намереваетесь становиться здесь лагерем, – неожиданно заговорил Марк, – то я мог бы предложить вам один вариант действий.

– Я весь внимание.

– Вы должно быть, знаете, что я хорошо умею накладывать сонные чары…

Долго слушать речи я был не в настроении.

– Вы можете их всех усыпить? – Я ткнул Шпагой в сторону коридора.

– Очень ненадолго. Так как стены и большая площадь охвата не позволяют…

– Действуйте!

Марк поджал губы с явным неудовольствием, но взялся за дело. Выглядело все до крайности прозаично: он подошел к стене рядом с дверью, развернулся, прислонился затылком к обоям и закрыл глаза. Я переглянулся с Клинтом, который понимающе кивнул и произнес одними губами емкое слово, приблизительный смысл которого можно передать фразой: «Ну, любит товарищ поговорить, что ж тут поделаешь…»

Признаться, последующие несколько минут я собирался посвятить легкому отдыху в близлежащем кресле, но тут Марк отвалился от стены со словами:

– Готово!

Я удивился – пожалуй, и минуты не прошло, – поэтому ляпнул:

– Что, они уже спят?

– Не то чтобы спят, но их метаболизм замедлен до уровня…

Тут уже не выдержал Клинт, прорычавший:

– После расскажешь!

Марк намек понял и вылетел в коридор, мы от него не отстали…

Это было забавное зрелище. Здоровые, бородатые бугаи валялись по всему проходу в самых нелепых позах, слегка посапывая и похрюкивая. Я бы даже рассмеялся, наверное, если бы эта картина не заставила меня еще раз задуматься о численности нападавших. Если в один этот коридор их набилось с четверть сотни, то сколько же всего бродило по Форпосту?!

Впрочем, долго размышлять мне не пришлось. Без проблем достигнув коридора, где жил Вотан, мы завернули за угол и наткнулись на очередной отряд, примерно такой же, что недавно караулил нас. На удачу, нужная комната была ближайшей к нам по левую сторону и плюс сработал эффект внезапности. Одним рывком мы прорвались к двери, где Марк и Клинт, не сговариваясь, заняли оборонительную позицию, а я попытался пройти внутрь, втайне надеясь, что дверь все же еще заперта.

Но нет, она легко открылась, и, как я сразу увидел, варваров в комнате было в достатке. В большинстве своем – мертвых!

Вотан же стоял, прислонившись к стене между окон, и сжимал в левой руке отнятый у кого-то огромный меч. Выглядел мой друг очень скверно: осунувшееся лицо, тяжелое дыхание, правая рука на перевязи, рубашка и повязка на голове в крови, но даже в таком состоянии он оказался северянам не по зубам, о чем наглядно свидетельствовал штабелек покойников у его ног. Судя по зверским ранам, Вотан не снисходил до фехтования с ними, а просто бил изо всех оставшихся сил. Пока что этого хватало… Завидев меня, богатырь заметно удивился:

– Я что, уже брежу или это в самом деле ты, Рагнар?

Пожав плечами, я сделал пару шагов и вогнал Шпагу под ребра подвернувшемуся варвару.

– Понял, – кивнул Вотан и двинулся мне навстречу.

Порядком растерявшиеся, варвары не оказали нам мало-мальски серьезного сопротивления, и вскоре мы остались в комнате одни.

– Ты как? – с тревогой спросил я. – Нам придется прорываться обратно в гостиную с боем.

– Хреново, хотя помирать пока не собираюсь… – Вотан подмигнул мне, но потом угрюмо поинтересовался: – Что за чертовщина тут творится?

– Потом. – Я мотнул головой в сторону коридора: – Там Клинт и Марк.

Вздохнув, Вотан тяжелым шагом подошел к двери, рванул ее на себя и вывалился наружу. Я последовал за ним…

И тут случилась беда. Клинт и Марк находились там же, где я их оставил, и продолжали сдерживать натиск северян с разных сторон. Услышав же стук двери, Марк, видимо, решил узнать, что происходит. Он сделал пару финтов, аккуратно вспорол брюхо одному из своих противников и, прикрываясь его телом, обернулся! Дурак, спросить, что ли, не мог… Северянин же, к несчастью, оказался живуч и из последних сил ткнул в Марка мечом, а тот этого просто не увидел… В результате здоровый кусок стали попал Марку под ребра слева, и вдобавок он потерял равновесие. На мгновение наш товарищ остался беззащитен, но этого было достаточно – кто-то из атаковавших его северян нанес страшной силы рубящий удар, пришедшийся практически в спину. Послышался хруст костей, Марк начал валиться на пол, и тут очнулся Вотан. С матом на устах он всей огромной массой врезался в кучу варваров и отвлек их внимание на себя. Теперь уже вышел из непозволительно длительного шока и я…

Следующие несколько минут я действовал с большим ожесточением, следя лишь за тем, чтобы наносить максимально эффективные удары. Остановился я, только когда обнаружил, что убивать больше некого. Двое оставшихся в живых с нашей с Вотаном стороны коридора убегали! Плюнув на них, я бросился к Марку, в то время как Вотан с непоколебимостью танка двинулся на помощь Клинту.

Опустившись на колени подле товарища и перевернув его на спину, я увидел, что Марк еще жив, но плох до крайности. Помочь ему здесь я не мог ничем, надо было быстрее прорываться к своим… Тем временем, как я заметил краем глаза, одно появление Вотана рядом с Клинтом обратило северян в бегство… Похоже, он был единственным существом во Вселенной, которого они по-настоящему боялись.

Я решил не терять попусту время и, заткнув за пояс Шпагу, поднял Марка и взвалил себе на плечи. Он оказался значительно тяжелее, чем можно было судить по телосложению, и, сделав пару шагов, я убедился, что тащить его на себе далеко и быстро не смогу. И тут ко мне подошел Вотан. Не говоря ни слова, он засунул меч подмышку и, одной рукой подхватив Марка, переложил его на себя. Секунду Вотан стоял, слегка пошатываясь, но затем, буркнув:

– Двинули! – зашагал по направлению к гостиной.

«Кто же из нас кого спасает?» – подумал я, глядя ему вслед.

Не могу сказать, сколько времени длился наш путь обратно. Может, час, а может, и два – для меня время остановилось. И остановилось оно в форменном аду!..

Неприятности начались буквально в смежном с комнатой Вотана коридоре. Вначале северяне атаковали нас в лоб, но мы с Клинтом сносно справлялись с расчисткой дороги и шли вперед не быстро, но уверенно. Однако вскоре враги появились и сзади. Пришлось разделиться: Клинт остался в одиночку пробиваться к гостиной, а я ушел в арьергард, прикрывать тылы… Тут уже мы застряли накрепко, причем, как я вскоре осознал, командующий северян, видимо, разобрался наконец в ситуаций и решил не выпустить нас живыми любой ценой. Варвары шли сплошным потоком…

Тем не менее спустя еще какое-то время бесчисленных отводов, уклонов и выпадов мы снова поползли вперед. Не знаю, каким дьяволом Клинту удавалось прорубаться через стену из десятков врагов, по моим представлениям, это было выше человеческих сил, но он это делал…

Так мы прошли примерно с полпути, как вдруг случился еще один малоприятный сюрприз. По всей видимости, какой-то технический гений добрался до распределительного щита и – сволочь! – вырубил в Форпосте все электричество. Честно говоря, стало совсем скверно. Во-первых, мы лишились преимущества, которое давало непривычное для варваров освещение, а во-вторых, это непонятным образом воодушевило их. Похоже, что из мрачных черных коридоров с горящими факелами и кровавыми отблесками стали путь в рай виделся им куда надежнее…

Примерно минут пять спустя, продолжая сражаться впотьмах, я четко понял, что нам приходит конец. Враги потихоньку сдавливали нас с обеих сторон, ни о каком продвижении не приходилось и думать, так что наша гибель казалась лишь вопросом времени…

Думать я с этого момента перестал. Такое бывало со мной пару раз и раньше – я словно бы уснул, отключился, автоматически выполняя незамысловатый набор движений… Как ни странно, но драться в таком состоянии получается отменно, несмотря даже на легкую расфокусировку зрения и чувства дистанции. Возможно, в эти минуты я вышел на свой максимум рукопашного боя, однако этого было недостаточно. Один взмах меча разрезал камзол и рубашку па груди, другой рассек предплечье, третий задел шею… Меня в очередной раз спасла Шпага, а точнее, Принц Гэлдор. В этот отчаянный момент ему удалось перехватить управление и вдобавок частично активизировать саму Шпагу. Клинок словно ожил в моей руке и, рассыпая снопы искр, принялся чертить в воздухе траектории смерти…

И тут – о чудо! – мы вновь двинулись вперед, причем весьма уверенно, почти без остановки. Я ничего не понимал, но не стал повторять ошибку Марка и лишь подчинялся командам Клинта… Как я узнал немного погодя, Вотан и Клинт просто поменялись местами. И Вотан, раненый, с одной здоровой рукой, чуть ли не шатающийся под тяжестью собственного веса, протащил нас оставшуюся часть пути до кухни!

Там, на самом пороге, мы вновь остановились. Но я не успел даже удивиться, как услышал над ухом севший голос Вотана:

– Рагнар, помоги Клинту! Дальше путь свободен. Я их задержу!

Я не стал спорить и отскочил назад, давая ему место, однако Вотан не ринулся, а лишь поднял меч и, попросив:

– Дай мне свою Шпагу! Не могу больше драться этим бревном, – запустил двуручный меч в грудь ближайшего северянина, словно это был кинжал.

Удар прошиб беднягу насквозь и отшвырнул на добрый метр назад. Воспользовавшись этой секундной заминкой, я передал Встану свой клинок, развернулся и бросился на помощь Клинту.

Подхватывая Марка, я обернулся и увидел лишь синеватые взблески своей Шпаги, уходящие вдаль по коридору! Вотан не защищался, он наступал!..

Вдвоем с Клинтом мы быстро преодолели коридор до двери в гостиную, где нам сразу же открыли. Не в силах говорить, я лишь ткнул пальцем в сторону кухни, и туда умчались Лаура и Илайдж…

Мы же аккуратно положили Марка на диван, как вдруг Клинт, едва разогнувшись, сделал несколько шагов назад, нашарил рукой стену и прислонился к ней спиной. А затем молча, без единого вздоха, сполз вниз. Бросившись к нему, я нагнулся и увидел, что вся левая сторона его кожаной куртки насквозь пропитана кровью!..

Я хотел что-то крикнуть, выпрямиться, но вместо этого рухнул рядом с ним, потеряв сознание…

### Глава 3

Ощущение жизни вернулось, когда моего лица коснулись первые солнечные лучи. Однако я не спешил сразу открывать глаза, мне не хотелось возвращаться к кровавой бойне, раненым друзьям, разрушенному Форпосту. Внутри полудремы было слишком уютно, и я просто лежал и прислушивался к тихому треску дров в камине и каким-то неясным шорохам. Легко было вообразить, что я просыпаюсь на каком-нибудь мирном постоялом дворе, и мне никуда не надо торопиться, и ничего не надо решать…

Но тут, в самый неподходящий момент, до меня донесся приглушенный стон, заставивший открыть глаза и приподнять голову. К сожалению, добрый волшебник действительно так и не появился, и я по-прежнему находился в гостиной Последнего Форпоста. Точнее, в помещении, еще вчера бывшем гостиной. Сейчас это больше напоминало разбитый на скорую руку военный лагерь…

Обе двери вновь были забаррикадированы мебелью. У выхода на галерею дежурил Юлиан, во всей позе которого сквозила такая скорбь, что я невольно содрогнулся. У двери в кухню, прислонившись спиной к поваленному набок креслу, сидел Эрсин, записывавший что-то ручкой в блокнот. Остальные, как мне показалось на первый взгляд, спали… Когда я поднялся на ноги и осмотрелся внимательнее, то понял, что ошибался. Лежавший на диване Клинт явно был без сознания, а тело Марка у стены было накрыто одеялом с головой…

Тем временем Эрсин заметил мое пробуждение и кивнул, подзывая к себе. Я подошел, заметив по ходу дела, что вчерашний бой порядком подорвал мои силы, и вполголоса спросил:

– Что тут творилось?

Эрсин жестом указал на пол рядом с собой, а когда я опустился на корточки, сказал со своим ужасающим хладнокровием:

– Варвары штурмовали нас всю ночь. Их, похоже, не одна сотня. Несколько раз мы отбивались чудом… – Он чуть помолчал. – Марк умер, не приходя в сознание, Клинт близок к тому же, Илайдж получил ранение в голову, Юлиан в шоке, остальные близки к панике…

– Почему же мы, черт возьми, еще живы? – пробормотал я, чувствуя, что прекрасно понимаю «остальных».

Эрсин кивнул в сторону стоящего у правого окна кресла, где, запрокинув голову, развалился Вотан. В здоровой левой руке он по-прежнему сжимал мою Шпагу…

– О таком, что творит он, я и не слыхивал, – так же без выражения заметил Эрсин. – Даже северяне боятся его. Но ведь где-то есть предел и его силам, хотя иногда мне и начинает казаться обратное…

– Да уж, – согласился я, сам не зная, с чем именно. Яркий солнечный свет за окнами виделся мне сейчас удручающе далеким. – Выходит так, что навряд ли у нас есть спасение…

– Есть.

– Что???

Видимо, мой крик показался Эрсину слишком громким, и он лишь сморщился и приложил палец к губам. Дождавшись же, когда я успокоюсь, хладнокровно сообщил:

– У меня есть бластер.

Мне очень захотелось заорать: «Где?», но на этот раз я взял себя в руки, и он продолжил, немного оживляясь:

– К сожалению, он в библиотеке. Спрятан в потайном ящике моего стола… Если бы нам удалось его добыть, то, полагаю, с этой сволочью мы бы управились.

Да, в этом у меня не было ни малейших сомнений. Один Человек с лазерным лучом живо очистил бы Форпост, однако для этого была необходима еще одна вылазка, только от перспективы которой меня мороз продрал по коже…

Между тем Эрсин вновь замкнулся в себе и вернулся к своему блокноту. Глядя на его невыразительный профиль в обрамлении тусклых светлых волос, я невольно подумал, что поговорка про тихий омут была придумана именно из-за таких, как он. Более того, бывали минуты, когда мне казалось, что из всех членов Клуба, включая Джарэта и Гроссмейстера, он, безусловно, самый опасный.

Затянувшаяся пауза стала действовать мне на нервы – молчать на пару с Эрсином было тяжеловато, поэтому я поинтересовался:

– Что вы там пишете?

– Я рисую, – ответил он и закрыл блокнот. Соизволив заметить мое удивление, он пояснил: – Это помогает мне сконцентрироваться на задаче, которую я решаю.

– И что же это за задача?

– Да вы же сами мне ее и задали, – невозмутимо заметил он.

Я был немного сбит с толку.

– То есть?

Эрсин досадливо поморщился:

– Вы попросили меня сделать аналитический отчет относительно того, что происходит на Эгрисе… – Он сделал маленькую паузу. – По-видимому, вы имели в виду деятельность Гроссмейстера по подрыву политической ситуации. Теперь она стала очевидной, и надобность в моем отчете отпала… на ваш взгляд.

Я был настолько заинтригован, что пропустил колкости мимо ушей и едва ли не взмолился:

– Нет-нет… Продолжайте, пожалуйста.

Эрсин поморщился еще раз, но уже по-другому. И все же через некоторое время он заговорил, снова спокойно и ровно:

– Конечно, я предпочел бы сначала создать гипотезу целиком, однако есть некоторые вещи, которые вам необходимо знать уже сейчас… Юлиан рассказал мне о покушениях на Марцию, Джарэта и вас. И если два последних можно было бы в принципе не рассматривать, то с Марцией – случай особый. Эта акция не может быть делом рук Гроссмейстера. Как бы он ни относился ко всему Клубу и что бы ни замышлял, одно я могу сказать точно – покончить с жизнью он не собирался ни разу…

Пока он говорил все это, я припомнил, что еще вчера и Принц Гэлдор утверждал, будто об этой серии покушений Гроссмейстеру ничего не известно. Более того, это некоторым образом совпадало с моими собственными ощущениями, возникавшими по ходу этой истории. Я позволил себе перебить собеседника:

– Погодите, Эрсин, я прекрасно вас понимаю. То есть я попросту с вами согласен. – Он кивнул, будто и не ожидал другого. – Но тогда это снова сканки!

– Безусловно. И в этом свете я хотел бы обратить ваше внимание на некоторые факты. Вспомните историю о появлении сканков впервые, во времена Джарэта, и сравните ее с нынешней ситуацией.

Честно говоря, я далеко не сразу понял, к чему он клонит. Я даже стал вспоминать рассказ местальгорского Короля, когда мы с Марцией впервые узнали о самом существовании этого прошлого… Догадка была столь внезапной и неожиданной, что я только и смог выдавить:

– Множественное число.

– Точно! – В глазах Эрсина вспыхнул мрачноватый огонек. – Когда они появились впервые, их было много или по крайней мере несколько, а сейчас мы видели одно-единственное существо!

– Но как такое возможно?! И почему?

– Как – я пока не знаю. Другое дело – почему, – он решительно тряхнул головой. – Тогда им… или ему!.. – нужно было быть сразу во многих местах, чтобы собирать информацию и знать, что делать и когда! А сейчас эта информация, вся раскладка ситуации у них есть!

– Черт побери, но это значит, что среди нас опять завелся шпион! – Я отказывался верить своим ушам.

– Да, Рагнар, – ужасно улыбнулся Эрсин, – у них есть шпион.

Засунув руку в карман, он извлек оттуда стальной кубик и поднес его к моим глазам.

– Вот он! Они просто подслушивают наши переговоры по Доске.

В этот момент мне захотелось аплодировать Эрсину, ведь в том, что он попал в десятку – да как! – сомневаться не приходилось. Действительно, все эти неожиданные появления Альфреда в самых горячих точках, его поразительная осведомленность о положении дел на Эгрисе вполне объяснялись такой гипотезой. Взять хотя бы мою первую встречу с черно-красным близ Местальгора – почему-то я ни разу не задался вопросом, откуда он, собственно, узнал мое местонахождение… Возможно, если бы я поразмыслил над этим, то мог бы и сам догадаться, что Альфред просто подслушал разговор, в котором я договаривался о встрече с Лоуренсией. Но я об этом не подумал, зато это сделал Эрсин!

– В таком случае, – заметил я после небольшой паузы, – это сильно снижает наши возможности. Ведь теперь переговоры по Доске придется прекратить.

– Ни в коем случае. – Эрсин улыбнулся одними губами. – Зачем же терять такой отличный канал для накачки противника дезинформацией.

– Верно. Но…

Неожиданно он довольно резко перебил меня:

– Ладно, хватит об этом, – и добавил чуть тише: – Остальные уже просыпаются.

Действительно, я заметил, что с пола, встряхиваясь после сна, поднимается Лаура, да и Джейн, свернувшаяся клубком в кресле, тоже подавала признаки пробуждения. Тем не менее я шепотом заметил:

– В любом случае об этом должны знать все.

– Может быть. – Эрсин вновь раскрыл свой блокнот и, уткнувшись в него, пробормотал: – Как мне кажется, мое дело – поставлять информацию вам. Дальше вы можете распоряжаться ею по собственному усмотрению…

Это был конец разговора, и я, кивнув, поднялся, разминая затекшие конечности. Последствия веселенького вчерашнего дня уже не так давали себя знать, и все же от своей лучшей формы я был далек, как Земля от Солнца…

Глядя на своих спящих и пробуждающихся соратников, я думал о том, как мне надоели эти всеобщие скрытность и подозрительность, граничащие с манией преследования. С другой стороны, не я ли первый их и насаждал?.. А ведь если мы хотели успешно противостоять Гроссмейстеру и тем паче сканкам, то должны были в первую очередь сплотиться сами, забыть все трения и разногласия. Пора было открывать карты. А может, и не пора. В любом случае, сначала надо было достать чертов бластер из библиотеки…

Однако приступить к решению этой проблемы удалось не очень-то скоро. Покуда все, кроме тяжелораненого Клинта, встали, по минимуму привели себя в порядок и оказались готовы к каким-либо целенаправленным действиям, прошло добрых часа полтора. Возможно, некоторая хаотичность и несобранность были естественным следствием обшей нервозности – постоянная угроза нового штурма со стороны варваров никому не давала покоя. Но те, похоже, наелись дракой с нами по самые уши и на новую атаку не решались. А может статься, им просто пришел приказ – не тратить зря людей, а взять нас измором…

Как бы там ни было, но северяне нас не беспокоили, и пока шла утренняя суматоха, я мог спокойно подумать. К сожалению, результаты моих потуг оказались неутешительны. Ясно было одно: силой нам в библиотеку не пробиться. Она находилась фактически в другом конце замка, а из всех серьезных воинов Клуба были относительно готовы к тяжелому бою только Лаура и я. Илайдж, несмотря на окровавленную повязку вокруг лба, держался молодцом, но мне было видно, каких усилий ему стоит просто стоять на ногах, Вотан же просто был бледен как смерть… Так что необходимо было придумать какой-то способ, дабы не пробиваться в библиотеку через коридоры. Вот только сделать это я не мог.

Поэтому, когда наконец началось совещание, я просто рассказал своим товарищам о бластере Эрсина и попросил их подумать, что мы могли бы по этому поводу предпринять. Ажиотажа мое сообщение не вызвало, более того, просто воцарилась тишина, прерываемая лишь бряцанием оружия и топотом сапог из-за забаррикадированных дверей… Глядя на своих друзей, чуть ли не в открытую избегавших друг друга, я через пару минут констатировал, что ответа не дождусь. Еще вчера такие гордые и уверенные в себе, сегодня они были практически сломлены неожиданным вероломством Гроссмейстера, очередной смертью, крахом святая святых – Форпоста. Даже Эрсин совсем растворился на общем фоне… Все это выглядело ужасно скверно, поэтому я сделал еще одну попытку:

– К дьяволу, перестаньте раскисать! Подумайте, у каждого из вас есть какие-то особые возможности, многие из которых мне неизвестны. Попытайтесь найти какое-нибудь применение им – любая идея может спасти нас!

Честно говоря, пауза вновь была столь долгой, что я уже решил, будто и это воззвание пропало втуне, но тут неожиданно заговорила дотоле вовсе незаметная Елена. Похоже, это был ее стиль – выступать на сцену в критические моменты…

– Может, мой талант мог бы пригодиться, – задумчиво произнесла она и, предупреждая мой, готовый сорваться вопрос, пояснила: – Я умею притягивать к себе предметы. Причем это не телекинез, а скорее нуль-транспортировка, если вы понимаете, что я имею в виду.

Я понимал – это всего-навсего означало, что Елена вполне может перебросить бластер из закрытого ящика стола прямехонько себе в руки, но тогда…

– Только радиус действия очень невелик, – виновато улыбнулась она. – Пять-шесть метров, не больше.

Да уж, сильно легче от этого не становилось. Подобраться к библиотеке на такое расстояние было немногим проще, чем просто туда войти…

Вновь повисла тишина, однако мои друзья немного оживились. И вот тут-то Джейн, похоже, чтобы просто заполнить паузу, сказала:

– Холодно сегодня. Хорошо бы камин затопить.

Камин! Это слово будто колоколом отдалось у меня в голове, и тихо, словно боясь спугнуть удачу, я поинтересовался:

– Кто-нибудь знает, по дымоходу можно попасть на крышу?

Моя мысль дошла сразу практически до всех, но первым среагировал Эрсин. С необыкновенным для себя энтузиазмом, выразившимся в скупом жесте руки, он объяснил:

– Да, через дымоход можно выбраться наружу. Там внутри даже прибиты скобы, за которые можно цепляться. По-видимому, строители замка сделали это специально, чтобы в случае надобности можно было попасть на крышу.

Следующий мой вопрос напрашивался.

– И какова же высота крыши?

– Да вот как раз метров шесть и есть, – на этот раз ответила Джейн.

План дальнейших действий был настолько очевиден, что практически не обсуждался. Решили, что и теперь на вылазку отправятся трое: Елена – как главный исполнитель и мы с Лаурой – как прикрытие. В том случае, если расстояние окажется для Елены слишком большим, вступал в силу запасной вариант, появившийся, когда Джейн напомнила, что камин есть и в библиотеке. Согласно этому варианту, мы с Лаурой должны были спуститься в зал, захватить бластер, использовав эффект неожиданности, и смыться. Хорошая мысль, конечно, но я почему-то сразу не сомневался, что лучше бы сработал основной вариант…

В этот раз сборы были недолги – забрезжившая надежда здорово подняла боевой дух членов Клуба, даже Юлиан вроде как вышел из своего оцепенения… По сути, время понадобилось только на то, чтобы Эрсин набросал для Елены изображение своего оружия и объяснил Лауре, как добраться до потайного ящика своего стола. Я же в это время имел небольшую беседу с Вотаном, отозвавшим меня потихоньку к окну. Признаться, я не понимал, зачем понадобилась эта секретность, покуда он не протянул мне мою собственную Шпагу со словами:

– Рагнар, ты знаешь, что эта хреновина живая?

– В смысле? – удивился я не совсем, по-видимому, искренне.

– Она сама дерется, – пробормотал богатырь, на лице которого было написано никак не классифицированное мной выражение. Чуть позже я с некоторым удивлением догадался, что на лице Вотана, может быть, впервые в жизни был страх…

Тогда же я просто засунул Шпагу в ножны и понял, что уйти от ответа мне не удастся. И я сказал ему правду:

– Я даже знаю, кто в ней живет.

Он явно ожидал дальнейших разъяснений и, когда их не последовало, обиженно набычился. Однако вдаваться в пространные рассказы было просто некогда, поэтому я похлопал его по здоровому плечу и улыбнулся:

– Скоро, дружище, я расскажу все, что знаю. Очень скоро! Как только мы наведем тут порядок.

Вотан добродушно усмехнулся и, уходя обратно в комнату, бросил через плечо:

– Ну, кто бы это ни был, дерется он – высший класс!

Я мысленно поклонился Принцу Гэлдору – похвала лучшего воина из ныне живущих дорогого стоила! Да и вообще у меня складывалось впечатление, что сегодня все мы своими жизнями были обязаны этому странному существу, навечно запертому в Шпаге…

Тем временем все было готово к вылазке, и без лишних слов мы отправились в путь. Первым через дымоход полез я, затем следовала Елена, и замыкала наш маленький отряд Лаура. Надо заметить, что восхождение потребовало значительно меньших усилий, нежели я предполагал. Эрсин, безусловно, был прав, и скобы, вбитые в заднюю стену трубы, специально предназначались для подобных упражнений. Достаточно широкие, они были расположены так удобно, что взбираться по ним оказалось не труднее, чем по веревочной лестнице. Правда, металл, естественно, был сильно закопчен, что создавало риск для всевозможных проскальзываний. Но мы были аккуратны и выбрались наверх без каких-либо неприятностей.

На крыше также обошлось без неожиданностей, если не считать того, что сам ее вид до некоторой степени меня удивил. Она была плоской, без всякого намека на скат, и являла собой тот типичный вид крыш – взлетно-посадочных площадок, характерных для последних веков эпохи Человечества. Трубы каминов, торчащие то там то сям из бетонного покрытия, смотрелись довольно забавно…

Как ни странно, но сразу вперед мы не понеслись. Выбравшись из порядком спертой атмосферы гостиной на свежий морской воздух, мы какое-то время просто наслаждались им и тем ощущением свободы, которое возникает, наверное, у любого Человека при виде безграничных просторов моря…

Однако длилось это мгновение недолго. Не сговариваясь, мы опустили взоры долу и двинулись на противоположную сторону крыши, где в северном углу одиноко возвышалась труба – наша конечная цель.

Надо ли говорить, что через пару минут топтания вокруг этой трубы мы убедились в несостоятельности варианта "а". То ли расстояние было все-таки чересчур велико, то ли Елена не смогла достаточно живо представить бластер, виденный ею только на картинке, – в любом случае достать его она не смогла. Это автоматически означало переход к плану "б", ибо теплившаяся у меня надежда, что камин в библиотеке окажется затоплен, также не подтвердилась…

Так что, когда Елена в очередной раз развела руками и, поджав губы, покачала головой, я залез в дымоход и принялся спускаться. Чуть погодя за мной последовала Лаура…

Добравшись до последней скобы, я спрыгнул вниз и, еще сидя на корточках, развернулся. И с первого взгляда понял, что на этот раз эффект неожиданности не сработал! Нет, не то чтобы нас специально поджидали, просто в двух шагах, полуобернувшись на шум, стоял предводитель вражеского войска. И это был не здоровый и тупой северный варвар – это был бессмертный!

Причем я знал его, даже имя сразу вспомнил – Годфри. Невысокого роста и весьма худощавого телосложения, он тем не менее слыл прекрасным бойцом, что и доказал, моментально сориентировавшись в обстановке. Выхватывая из ножен рапиру, он двинулся ко мне, попутно выкрикивая какой-то приказ. Убраться обратно в камин я явно не успевал, так что оставался единственный вариант действий. Выскакивая на свободное пространство и обнажая Шпагу, я крикнул:

– Лаура, уходи! Мы здесь не пробьемся!

Из трубы донесся глухой вопрос:

– А ты?

– Выберусь как-нибудь. – Я уже отбивал быстрый и остроумный выпад, направленный в голову.

К сожалению, это была явная ложь. Я уже слышал, как из глубин библиотеки приближаются северяне, и прекрасно понимал, что на этот раз у меня шансов нет…

И все же я предпринял отчаянную атаку на Годфри, запутывая его финтами и пытаясь использовать преимущества своего оружия. Этот номер не прошел. Может, фехтовал мой противник и похуже, но это был опытнейший профессионал, и за здорово живешь мне его было не свалить. К тому же, надо отдать должное, Годфри был чертовски быстр и ловок…

Так что он благополучно дождался подкрепления в лице пятерых варваров, появившихся с разных сторон зала. Я тотчас же был вынужден под угрозой окружения отскочить обратно к камину и занять защитную стойку. Ограниченный в маневре и имея одним из противников мастера, я был обречен.

В целом держался я неплохо, одного из северян даже почти сразу отправил на встречу со своими богами, но сколь-нибудь долго этот бой продолжаться не мог – слишком уж правильную тактику выбрал Годфри. Он не полез в первые ряды, а наоборот, отступил на пару шагов и, перемещаясь вдоль линии моей обороны, выбирал момент для решающего удара. Нет, конечно, я тоже не лыком шит и, когда он сделал первый выпад, то я оказался к этому готов и даже провел контратаку. Однако он успел отступить и предоставил мне возможность еще некоторое время парировать удары четырех здоровенных мечей. К сожалению, это действительно сильно утомляло, поэтому следующую атаку Годфри, последовавшую практически из-за спины одного из варваров справа, я едва не прозевал и отвел ценой того, что практически открыл спину для двух ребят слева. Не знаю уж, о чем они думали в этот момент, но я почему-то остался жив…

Но я был уверен, что это ненадолго. Да и в самом деле третий раз должен был стать последним – Годфри подготовился очень обстоятельно. Он переместился ближе к центру и дождался-таки момента, когда, уворачиваясь от двух ударов слева, я потерял позицию, оказался развернут к нему вполоборота правой стороной, и при этом меч несся мне в грудь еще и справа… Ну что я мог сделать? Практически не глядя, я подставил клинок и, отбросив меч, стал разворачиваться к своему главному противнику, но тот уже двигался вперед, занося руку для размашистого рубящего удара… «Промажь!» – попросил я его без особой надежды, и тут на непроницаемом лице Годфри дрогнули губы, его рука на миг приостановила движение, а из-за спины я услышал звонкий голос Елены:

– Рагнар! Вниз!

Рефлексы сработали быстрее, чем мысль, – я просто подогнул колени и, продолжая движение, завалился на правый бок, а над моим плечом, навстречу рапире Годфри, пронесся узкий зеленый луч. Через секунду в воздухе противно завоняло паленым мясом…

По большому счету, дальше рассказывать особо не о чем. Елена хладнокровно перестреляла варваров, ошалевших настолько, чтобы превратиться в удобные неподвижные мишени. Потом мы, не искушая Судьбу, двинулись через камин обратно, и Елена рассказала, что, узнав про мои проблемы, она стала спускаться с крыши, пытаюсь сократить расстояние до бластера. Несколько попыток вновь были неудачны, но где-то на середине трубы она таки дотянулась до оружия и пришла мне на помощь.

Выбравшись же на крышу, мы успокоили нервно покусывавшую губу Лауру и без всяких приключений добрались до гостиной, где наше появление было встречено с искренней радостью.

Дальнейшие наши действия также были очевидны. Небольшая заминка случилась лишь в вопросе, кому, собственно, возглавить карательный отряд. По мнению большинства, заниматься истреблением варваров почему-то следовало мне, но я сам придерживался прямо противоположной точки зрения… Спор разрешил Юлиан, молча взявший у Елены бластер и направившийся к двери. В телохранители к нему на случай чего отрядили Вотана, принявшего свою роль без колебаний…

Тут случился еще один забавный эпизод. У Вотана не было оружия, и он попросил шпагу у Илайджа. Тот дал, конечно, но заметил:

– Взял бы лучше у Рагнара. Клинок-то у него не чета моим…

– Нет уж! – ответил Вотан, пожалуй, чересчур поспешно и, заметив недоумение Илайджа, пояснил: – Не мой это фасон, понимаешь…

Илайдж промолчал, но, когда Вотан с Юлианом, пораскидав мебель, вышли в коридор, вполголоса поинтересовался у меня:

– Кусается твоя Шпага, что ли? Что мне было ему ответить?..

### Глава 4

Истребление врага шло успешно. Согласно рассказам побывавшей снаружи Лауры, варвары не оказывали практически никакого сопротивления. Потеряв уже чрезвычайно много людей и вдобавок своего командира, северяне обращались в бегство от одного вида Юлиана со смертоносным бластером в руке. Так что окончательная победа была вопросом совсем недолгого времени.

В связи с этим я оставил общую беседу и отправился к своему любимому окну. Мне нужно было спокойно подумать – наступал момент для откровенного разговора, и я пытался еще раз представить себе ситуацию целиком, определить какие-то ключевые моменты и построить свою грядущую речь вокруг них. Однако соображал я в тот день на редкость туго, в результате чего очень скоро наглухо заплутал в лабиринте догадок, предположений и теорий… Наконец я попросту решил рассказать все без утайки, а там уж будет видно…

Но как это нередко случается, сбыться моим благим намерениям на этот раз оказалось не суждено. Началось все с того, что ко мне вдруг довольно поспешно подошла Джейн.

– Рагнар, там Клинт очнулся. – Она чуть нервно кивнула в сторону дивана. – Он просит, чтобы вы немедленно с ним поговорили.

Увлеченный своими мыслями, я как-то не слишком придал этому значение, но, естественно, поспешно двинулся через комнату. Однако уже первые отрывистые слова, едва выдохнутые Клинтом, заставили меня вздрогнуть.

– Я должен извиниться, Рагнар. Боюсь, что могу здорово подвести вас, – сказал он.

Честно говоря, я просто немного растерялся, но тут раненый прошептал еще одно слово:

– Марция…

Я с трудом подавил желание схватить его за грудки.

– Что с ней?!

Клинт с трудом сглотнул, но в то же время сделал слабый успокаивающий жест рукой. Наконец, собравшись с силами, он заговорил:

– Пока с ней все в порядке. Но мне не следовало вчера уезжать из Дагэрта… Гроссмейстер сказал, что это очень важно и ненадолго… Сволочь! – На его мертвенно-бледном лице на мгновение прорезалась усмешка, при виде которой я не пожелал Гроссмейстеру еще одной встречи с этим Человеком…

Но я все еще не понимал.

– Господи, Клинт, да в чем же проблема?

– У них там не улажен вопрос с этим… как его… а, престолонаследованием.

Он мог не продолжать. Вот теперь я понял, К сожалению… У Генриха было двое детей: Марция и старший сын, Гарет. Согласно законам и традициям Пантидея, Империю наследовал старший из детей умершего правителя вне зависимости от пола, за исключением особых случаев, когда Император при жизни сам назначал наследника – такие прецеденты имелись… По-видимому, Генрих так и собирался поступить, объявив Марцию наследницей трона, но не успел…

Очень в такт моим мыслям Клинт сообщил:

– Принц прибывает в столицу сегодня вечером. – И после небольшой паузы добавил: – Вам надо там быть!

– Да-да… – Я стал отворачиваться, собираясь уйти, но Клинт вдруг приподнялся па диване, схватил меня за руку и с неожиданной твердостью сказал:

– Рагнар, я очень сожалею, что не смог выполнить приказ!

На мгновение я замер, а потом положил руку ему на плечо и ответил, быть может, не совсем искренне:

– Не волнуйтесь. Вы действовали верно. К тому же без вас тут пришлось бы несладко.

Не знаю уж, поверил он мне или нет – на его лице это никак не отразилось. Клинт просто закрыл глаза и откинулся обратно на подушку, а я двинулся к камину, лихорадочно соображая, что же мне теперь делать. Вариантов было немного, поэтому первым делом я проверил Доску Судеб – она по-прежнему не работала… Тогда особого выбора у меня просто не было, и, так и не дойдя до камина, я свернул к выходу на галерею. И только тут сообразил, что в принципе неплохо бы предупредить товарищей о своем отъезде…

Однако, остановившись и оглядевшись, я понял, что в этом нет необходимости. Поглощенный разговором с Клинтом, я, по-видимому, не заметил, что все остальные внимательно нас слушали. Теперь же они попросту стояли и молча смотрели мне вслед… Наконец, прерывая затягивающуюся паузу, Джейн с печальной улыбкой спросила:

– Вы же поедете туда, Рагнар?

– Да! – Я отвернулся и быстро зашагал к двери.

В спину мне понеслись слова Лауры:

– Конечно, он не может не поехать…

С таким вот напутствием я вышел в коридор и чуть ли не бегом бросился в сторону библиотеки, в районе которой орудовали сейчас Юлиан и Вотан. Главными причинами такой поспешности были порядком скверное настроение и зрелище того разгрома, который учинили в форпосте варвары. К счастью, по дороге я встретил двух недобитых северян, осторожно выходивших из какой-то комнаты. С удовольствием отправив их к праотцам, я несколько вернул себе привычное расположение духа.

Своих друзей я нашел достаточно быстро. Фактически мы просто с разных сторон подошли к тому месту, куда я и стремился – к лестнице, ведущей в гавань Форпоста. Завидев меня, раскрасневшийся Юлиан приветливо помахал бластером.

– О, Рагнар! Пришли узнать, как идут дела? – Не давая мне ответить, он скороговоркой продолжил: – Ну, все отлично. В самом здании их остались единицы. Большинство уже бежало в гавань. Так что мы сейчас спустимся туда и тех, кто еще не успел убраться, прибьем… Я, правда, уже израсходовал почти две трети заряда, но остатка должно хватить.

Улучив паузу, я тихо сказал:

– Я уезжаю.

Лихорадочная веселость вмиг сбежала с лица Юлиана, а откровенно скучавший Вотан насторожился.

– Куда? – хором спросили они.

– В Дагэрт. – Я поморщился и ткнул в сторону гостиной. – Они объяснят…

Несколько секунд они молчали, а затем Юлиан со вздохом констатировал:

– Что ж, тогда нам тем более надо спускаться в гавань.

И мы пошли вниз по лестнице. Никто ничего не говорил, пока шедший впереди Юлиан внезапно не замер. Мы прошли примерно полпути – как раз до того участка, где вчера я впервые встретился с варварами. Приподняв повыше факел, Юлиан долго разглядывал лежащие на каменных ступенях трупы – эти скоты и не подумали позаботиться о своих мертвых! – и наконец изрек:

– Ни черта не понимаю. Они друг с другом дрались, что ли?

– Нет, со мной.

Юлиан обернулся, посмотрел мне в глаза и только присвистнул, а вот стоявший позади Вотап заметил:

– Так ты, выходит, знал об этом нападении!

Я криво усмехнулся:

– Догадался. Вчера, в Грезах. Пошли дальше.

Внизу, перед стальными дверьми, нас поджидал небольшой отряд, состоявший, по-видимому, из отчаянных смельчаков, прикрывавших отход остальных. Однако с мечом и храбростью против бластера сильно не развоюешься, так что вскоре, открыв дверь, мы вошли в грот…

В принципе я ожидал нечто подобное, но все же поразился. Пирс кишмя кишел северянами, в спешке загружавшимися в свои драккары, и драккаров этих в гроте было восемь. Восемь, не считая тех, что теоретически могли отплыть до нашего появления! Четыреста с лишним бойцов против десятка – да, Гроссмейстер мог спать спокойно, он вновь сделал все по высшему разряду. Единственный момент, которого он не предусмотрел, был бластер Эрсина, из которого Юлиан поливал огнем деревянные корабли северян…

Через час все было кончено. Трем кораблям удалось-таки спастись, остальные же догорали на поверхности воды, разваливаясь на дымящиеся обломки. Ни одного живого варвара в поле зрения не оставалось. Из посланного на Форпост огромного, по их меркам, отряда уцелело около четверти. Думаю, после этой истории северяне едва ли станут еще связываться с бессмертными…

Когда два драккара, так и не успевшие отвалить от причала, догорели, наше внимание перенеслось на глайдеры Форпоста, стоявшие на своих привычных местах. К счастью, даже беглый осмотр, произведенный моими друзьями, подтвердил мои ожидания – оба корабля не были повреждены. Вероятнее всего, варвары просто держались от них подальше… Это вполне укладывалось в рамки моих наблюдений относительно того, что наши враги вообще старались не ломать ничего ценного, равно как и не жгли книги. Судя по всему, данный им на эту тему приказ был так жесток, что превозмог их врожденную тягу к уничтожению предметов, находящихся выше их уровня развития…

К сожалению, я ничего не смыслил в управлении кораблями на воздушной подушке, поэтому попросил Юлиана:

– Вывезите меня в море.

Он глянул на меня с недоумением.

– И далеко?

Я пожал плечами.

– До того места, где заработает Доска.

– Хорошо. – Сделав несколько шагов, он перескочил через борт левого судна и отправился в рубку наверху.

Я же двинулся было по направлению к канату, удерживавшему корабль у причала, но был остановлен Вотаном. Подтолкнув меня к глайдеру, он пробурчал:

– Я отдам трос!

Не став спорить, я запрыгнул на борт, про себя гадая, как это однорукий Вотан собирается разматывать хитроумные узлы… Да никак. Поступив по рецепту известного некогда героя, он просто разрубил канат и, подобрав свободный конец, перебросил его мне. Тотчас же Юлиан запустил мотор, и мы стали медленно отходить от пирса.

– Когда ты вернешься? – спросил Вотан, подойдя к самому краю деревянного настила.

– Сразу как смогу. – Видя его помрачневшее лицо, я добавил: – Я действительно вернусь. Обещаю, Вотан.

Он слегка улыбнулся, кивнул и хотел вроде что-то сказать, но промолчал. Лишь когда мы уже отплыли метров на двадцать, великий воин вскинул руку в прощальном салюте и крикнул мне вслед:

– Удачи!..

Я отдал ему салют и двинулся на нос корабля – мы выходили в открытое море…

Наша морская прогулка не затянулась. Скала Форпоста еще не скрылась из виду, когда кубик Доски, покойно лежавший на моей ладони, раскрылся столь же легко и быстро, как всегда. Как я и подозревал, функционирование Доски подавлялось достаточно узким лучом хрен знает чего… Позиция на поле также не явила ничего неожиданного: Джарэт – по-прежнему в Грезах, Гроссмейстер и компания – на юге, остальные – в Форпосте.

Я закрыл кубик и двинулся к центру палубы. Мне надо было поговорить с Юлианом…

Поднявшись по недлинной лестнице, я вошел в просторную рубку, где застал довольно странную картину. Честно говоря, я полагал, что Юлиан, находясь здесь, управляет кораблем. Но это было не так. Глайдер пилотировался автоматикой, главный пульт посверкивал какими-то огоньками, а мой товарищ просто стоял рядом с ним, скрестив руки на груди. Его взгляд был устремлен вперед, в бескрайние морские просторы… Видимо, когда возбуждение боя и мести спало, его мысли вновь приобрели траурный оттенок. Я мог только надеяться, что смерть друга все же не сломит его окончательно.

– Все в порядке, – сообщил я его спине. – Доска раскрылась. Мы можем остановиться.

С заметным запозданием он все-таки среагировал на мои слова и, не оборачиваясь, перещелкнул несколько тумблеров. Двигатель тотчас же заглох, и мы плавно опустились на поверхность воды… Юлиан молчал, всем своим видом задавая вопрос: «Если Доска работает, то ты-то что тут делаешь?..» По возможности мягко я обратился к нему:

– Юлиан, мне надо вам кое-что сказать…

Он резко повернулся с перекошенным страдальческой гримасой лицом.

– Рагнар! Я прошу вас…

«Да он, к дьяволу, решил, будто я собираюсь его утешать», – выругался я про себя и, перебив его, заговорил жестко:

– У нас идет война, вы не забыли?

Чудовищным усилием он взял себя в руки и склонил голову.

– Я вас слушаю.

– Помните наш разговор? Тогда, в комнате Кнута, вы сами заметили мне, что я упрощаю ситуацию. Вынужден согласиться – все это действительно несколько сложнее, чем представлялось мне вначале. Поэтому…

Он хотел что-то вставить, но я жестом попросил не перебивать и кивнул назад, в сторону Форпоста.

– Поэтому наша общая задача – сейчас, пока есть передышка – разобраться в происходящем, чтобы не действовать больше вслепую. Так что, первое: передайте Эрсину, пусть он перескажет всем содержание нашего с ним утреннего разговора…

Юлиан не выдержал:

– Да? А ну как он меня пошлет?

Я непроизвольно сжал зубы и тихо сказал ему:

– Тогда вы скажете Эрсину, что это не просьба. Это – приказ!

Глаза Юлиана изумленно распахнулись, но он лишь пробормотал:

– Понял…

– И второе. Вы остаетесь в Форпосте за старшего. Я ставлю перед вами одну-единственную задачу: к моему возвращению в наших рядах больше не должно быть потерь! Ясно?

Юлиан рефлекторно подтянулся и совсем не в шутку отдал мне честь:

– Ясно.

– Прекрасно! – Я коротко кивнул и позволил себе улыбнуться. – А переживать будем потом. Вместе.

– Договорились.

Юлиан отвернулся к окну, а я раскрыл ладонь правой руки, в которой по-прежнему находился кубик Доски. Поле послушно развернулось, и я… задумался. Используя известную комбинацию, я и без помощи Джейн прекрасно мог переместиться в непосредственные окрестности императорского дворца в Дагэрте, да вот только стоило ли это делать? Чем я мог повлиять на ситуацию, попросту появившись рядом с Марцией, ведь с юридической точки зрения прав-то был принц?.. Поразмышляв над этим вопросом, я пришел к выводу, что, пожалуй, лучше будет попасть в столицу незаметно, а там посмотрим…

Так что, сообразно этому решению, я пошел более рискованным путем и просто передвинул своего Рыцаря с 39-го поля на 20-е. Через мгновение рубка глайдера сменилась обочиной пыльной дороги. Шел мелкий осенний дождик, и вокруг не было ни души…

Получилось не слишком удачно. Не могу сказать, что узнал это место, но холодная погода и породы деревьев в рощице неподалеку явственно указывали на то, что я оказался порядком севернее цели. Перспектива топать под дождем черт знает сколько не вдохновляла, поэтому я вновь занялся Доской. На этот раз я переставил свою Фигуру на 8-е поле и быстренько вернул обратно.

Доска сработала как положено, только вот удача в этот день про меня подзабыла. Впервые я смог на своей шкуре ощутить неприятности, связанные с некорректированными переходами. Собственно говоря, я обнаружил себя посреди быстрой и удивительно холодной реки. Моментально хлебнув воды, я запаниковал и чуть не пошел ко дну, но инстинкты все ж не подвели… Так что через несколько минут я, дрожа как осиновый лист и безбожно матерясь, уже выбирался на пологий берег. Нет, конечно, холодные ванны, как говорят, даже полезны для здоровья, но чертова река унесла у меня Доску Судеб…

Впрочем, поругавшись и стряхнув с себя некоторое количество влаги, я увидел, что дела в общем обстоят не столь уж скверно. Все-таки это место было мне знакомо – Двуречная Роща, пара часов ходьбы до Дагэрта. Не теряя времени и пытаясь хоть как-то согреться, я легкой трусцой припустил вдоль берега к тракту, а потом и к столице.

К Охотничьим Воротам, из которых так недавно мы вместе с Генрихом отправлялись в Ассэрт, я добрался как раз к наступлению темноты. По-видимому, в связи с нестабильной ситуацией в городе у ворот был выставлен усиленный караул, причем внутрь, как я заметил, пускали далеко не всех. К счастью, начальником патруля был капитан дворцовой стражи Генриха, мой хороший знакомый. Немало удивленный моим не вполне ординарным появлением, он тем не менее был крайне любезен и сразу же пропустил меня в город. К тому же из разговора с гвардейцем я узнал несколько интересных фактов. Во-первых, принц Гарет действительно прибыл сегодня во дворец, причем обошлось это без всяких эксцессов. Во-вторых, с Марцией все благополучно, за исключением того, что она очень переживает смерть отца. И наконец, в-третьих, завтра должны состояться похороны Генриха, после чего принц назначил собственную коронацию. Более того, доверительным тоном капитан сообщил, что, несмотря на внешнее спокойствие, в высших кругах Империи обстановка чрезвычайно накалена, и именно поэтому партия принца так торопится с церемонией инаугурации… Поставив капитану жирный плюс за такой дружественный настрой, я поблагодарил его и напоследок попросил забыть о нашей встрече. На это он с заметным удовольствием уверил меня, что никакого Рагнара сегодня не встречал, да и вообще забыл, как тот выглядит…

Что ж, я получил больше, чем рассчитывал, и, только вступив в Дагэрт, уже вполне представлял себе общее положение дел. Теперь всего-навсего предстояло решить, что же я, собственно, буду делать… Пройдя пару кварталов по широкой улице, ведущей к центру, я свернул в проулок направо и направился к известному мне кабачку в южной части города – для начала нужно было пожрать, немного отдохнуть и крепко подумать…

Пока я шел узкими и кривыми улочками этой, самой старой, части Дагэрта, меня одолевали смутные сомнения. С чего я так взъелся против этого Гарета, например? Ну, станет он Императором, так Марции, пожалуй, даже легче жить будет. Да и вообще единственным недостатком принца, который я мог назвать навскидку, было то, что он – порядочный болван. Это, конечно, вызывало досаду, но не более того…

Однако, дойдя до таверны и заказав весьма приличный ужин, я был вынужден признаться себе, что это все-таки очень поверхностный взгляд. Я действительно терпеть не мог политику и никогда не лез в ее дебри, но это отнюдь не значило, что я вообще не замечаю происходящего вокруг… А происходило примерно следующее: последние полтора века государственная элита Пантидея была расколота на две партии, которые я называл про себя «умеренные» и «экстремисты». «Умеренные», к которым принадлежали все последние правители, могли на протяжении времени занимать различные позиции по тем или иным вопросам, но в конечном итоге их действия вели к развитию науки и общества, то есть к прогрессу. «Экстремисты» же были типичной партией войны со всеми вытекающими последствиями… Причем здесь наблюдался забавный парадокс по отношению к нам, бессмертным. Несмотря на то что мы в подавляющем большинстве были профессиональными военными, «умеренные» стремились к сотрудничеству с нами, в результате чего Люди уже в течение долгого периода занимали многие ключевые посты в имперской армии. В то же время «экстремисты» нас на дух не переносили – видимо, мы плохо вписывались в их эгоцентрически имперскую философию…

В свете этих наблюдений, ситуация, сложившаяся в Дагэрте, выглядела очень скверно. Я, правда, не знал наверняка причину охлаждения в отношениях Генриха с сыном, но очень подозревал, что парень, сам будучи не шибкого ума, подпал под влияние какого-нибудь краснобая из партии войны… В принципе я вполне мог плюнуть даже на то, что Императором Пантидея станет управляемый идиот с желанием завоевать весь мир. Мог бы плюнуть, если бы не Марция. Ее положение в такой ситуации оказалось бы практически безнадежным. Я совершенно не сомневался, что при своем характере принцесса не пожелает просто тихонько уйти в сторону и будет пытаться что-то изменить. Фактически это сделало бы ее главой оппозиции, главой, которая обычно летит с плеч первой… Подобный вариант меня категорически не устраивал!

И все же, пропустив после ужина стаканчик и с удовольствием закурив, я вновь принялся уговаривать себя не видеть все столь мрачно и в конце концов решил попросту проверить свои соображения, благо находился в самом подходящем для этого месте.

В Дагэрте стоял уже поздний вечер, поэтому популярный кабачок, в котором я пребывал, был заполонен народом. Ремесленники, купцы, стражники – здесь были представлены все сословия города, и все они были до крайности возбуждены. Еще бы, смена власти… Все разговоры вокруг шли исключительно об этом, и хотя я сидел за отдельным угловым столиком, вполне мог услышать что-либо любопытное…

Так что я попросил себе еще вина и принялся за наблюдение. Довольно долгое время существенных плодов это не приносило – я узнал только лишь, что принц по прибытии в столицу толкнул народу речь, однако содержание ее как-то не прояснялось… Основной же темой для обсуждения была грядущая налоговая политика – одни, как водится, утверждали, что надо готовиться к худшему, Другие же, наоборот, предсказывали всевозможные благодати. Обычная чушь.

Но наконец мне повезло. В заведение ввалилась новая компания – трое младших армейских офицеров. На всех были парадные мундиры, из чего напрашивался вывод, что они несли сегодня караул во дворце. С другой стороны, судя по заметной нетвердости походки, этот пункт был далеко не первым в их программе… С шутками и руганью они разместились через один столик от меня и потребовали выпивку.

Пересказывать их довольно бессвязную беседу – дело пустое, скажу лишь, что подтверждались мои худшие ожидания. Как я выяснил, выступая перед горожанами, а после и перед гвардией, принц Гарет пообещал хорошенькую войну. Мы лучше всех, мы сильнее всех, поэтому пошли навешаем всем так, чтобы мама родная не узнала, и нечего там церемониться! Молодым остолопам принц очень понравился…

Посмаковав же грядущие кампании, славу и свое фантастическое продвижение в армейской иерархии, они начали говорить о какой-то реорганизации войск, затеваемой принцем. К несчастью, я не сумел спокойно дослушать, в чем суть вопроса, – из-за желания получше разобраться в их трепе я потерял осторожность и засветился. Один из молодчиков заметил мой несколько навязчивый интерес и спросил, каких хренов мне надо. Право слово, момент для подобного обращения парень выбрал крайне неудачный, поэтому услышал в ответ несколько общеизвестных тезисов относительно его родословной.

Дальнейшее мне крайне не понравилось, более того, я просто взбесился… Короче говоря, этот умник встал со своего стула, подошел ко мне и, опершись руками о мой стол, заявил на все заведение:

– Попридержи язык, бессмертный! Недолго вам тут осталось – принц всех вас перевешает, и никакое долбаное бессмертие не поможет!

Я плеснул ему в морду недопитый стакан, а когда он прохлопал зенки, то обнаружил у своего горла острие моей Шпаги.

– Лучше извинись! – искренне порекомендовал ему. я.

Вид стали несколько сбил с него хмель и спесь, но, сглотнув, он, видимо, решил проявить характер и спросил:

– А если не стану?

Пожав плечами, я сделал короткое движение кистью и аккуратно перерезал ему сонную артерию. Судя по распахнувшимся в предсмертном изумлении глазам, он забыл, что бессмертные никогда не угрожают попусту..

Выйти из кабачка мне никто мешать не стал, хотя многим, по-моему, хотелось. Что ж, я получил достаточно информации, даже чересчур, и теперь у меня оставался единственный выход. Очень жестокий и тяжелый, но единственный…

### Глава 5

Проснувшись от холода, я некоторое время недоумевал, где же, собственно говоря, нахожусь. Лежал я, завернувшись в плащ, на сырой земле, а под головой у меня покоился некий камень, оказавшийся при ближайшем рассмотрении могильной плитой… Однако, прочитав надпись на надгробии, я разом вспомнил и где я, и, главное, зачем…

Где? На северном кладбище Дагэрта, разумеется. По выходе из питейного заведения я немного попетлял для приличия по улицам, а затем пересек город почти наискосок и притопал прямиком сюда. Зачем? Ну, скажем так, мне надо было попасть в императорский дворец. А что, через кладбище туда короче? В общем, да. Альтернативный потайной ход начинался с внешней стороны южной стены города, то есть, чтобы попасть туда, пришлось бы снова объясняться со стражей у ворот… Но зачем же такие сложности, когда во дворец вполне можно войти и через главные ворота? Ах да. Чуть не забыл. Я ведь собираюсь убить принца, который назавтра собирается стать Императором…

Развлекая себя таким диалогом, я не терял времени зря, сооружая факел из ветки ближайшего дерева. По небу проносились облака, но положение луны все же можно было определить, и, согласно ему, было где-то между тремя и четырьмя часами, так что стоило поторапливаться. В принципе я не собирался спать, но, когда пришел на кладбище слишком рано для своего дела, усталость меня сморила… Лучше б ты проспал, вертелась где-то в подсознании малодушная мыслишка…

Вскоре факел был готов, и, порядком повозившись с отсыревшим во время дневного купания кремнем, я его все-таки зажег. Непросмоленное дерево горело быстро, а идти под землей было отнюдь не близко, поэтому я бойко вернулся к могиле, на которой почивал, и еще раз сверился с надписью (ошибиться в таком деле не слишком-то приятно, знаете ли)…

Но все, действительно, было правильно, и, используя свою Шпагу как рычаг, я без особого труда сдвинул надгробие, обнаружив под ним ровно то, что ожидал – несколько истертых временем ступеней, исчезающих в темноте. Подняв факел над головой, я стал осторожно спускаться вниз…

Путешествие под землей обошлось безо всяких приключений. Несмотря на то что ходом не пользовались уже очень давно – лет двести, по моей оценке, – неприятности типа обвалившегося потолка или трещин в полу меня не поджидали. Ничто мне, к сожалению, не мешало…

Дабы не вступать с самим собой в очередные душеспасительные дебаты относительно цели своего пути, я прикинул еще разок правильность выбора… Императорский дворец, как и всякое здание, бывшее средоточием власти на протяжении веков, имел массу тайных входов или выходов, смотря, как говорится, с какой стороны смотреть. Секреты старых со временем утрачивались, но взамен им всегда появлялись новые, и все это происходило практически на моих глазах. Так что я с ходу мог припомнить семь тайных путей во дворец, а если покопаться в памяти, то наверняка и больше. Все они вели в разные части дворца, зачастую столь заповедные, как, например, личная сокровищница Императора… Однако я шел не за драгоценностями, а за жизнью, поэтому интересовало меня только одно – как с минимальными хлопотами добраться до принца. С этой точки зрения подходящими являлись только два хода: тот, которым я воспользовался, и уже упоминавшийся – от южной стены. Оба они были достаточно древними, чтобы принц про них не ведал ни сном ни духом, но вели в разные места. Путь, начинавшийся на юге, заканчивался непосредственно в покоях принца, выбранный же мной – в опочивальне Генриха… И тем не менее я пошел именно так не только потому, что этого хода проще было достичь. Почему-то я не сомневался, что, оказавшись во дворце, принц Гарет первым делом переедет в покои своего отца, в покои Императора…

Но так или иначе у меня был стопроцентный шанс проверить свои умозаключения, потому как, дойдя до конца тоннеля и поднявшись на добрые полсотни ступенек, я очутился перед дверью. Точнее, дверь это была только с моей стороны – из спальни она выглядела как старинное зеркало в полтора человеческих роста, стоявшее в изголовье кровати Императора. Причем я никак не мог вспомнить, как тайник открывается с той стороны, но отсюда это было просто. Надо было потянуть на себя пятый снизу кирпич по правую руку Что я и сделал.

Древний механизм сработал, и дверь медленно распахнулась внутрь. Распахнулась с таким душераздирающим скрипом, что я мгновенно уверовал – если принц тут, тревоги не миновать. Однако отступать было поздно, и я рывком вскочил внутрь.

Я отчасти ошибся. Принц Гарет действительно был тут и лежал, раскинувшись на огромной кровати, но на мое появление он никак не отреагировал. «Здоровый сон», – пробормотал я, утирая со лба холодный пот. Следующей моей мыслью была такая: «И что, теперь ты достанешь свою чертову Шпагу и хладнокровно перережешь горло сыну одного из своих лучших друзей?..»

Я заколебался. Но лишь на мгновение. А затем осторожно вытянул из ножен Шпагу и сделал, крадучись, пару шагов вперед. Когда я уже заносил оружие для удара, то неожиданно для самого себя взглянул в лицо принца. И содрогнулся. Впервые за несколько сотен лет моей не самой пресной жизни волосы у меня встали дыбом… Принц Гарет не спал. Он был мертв!

Мои дальнейшие действия были чисто механическими. Я вложил Шпагу в ножны, зажег от догорающего факела стоявший на столе канделябр и вышел из спальни через дверь-зеркало. Затем я аккуратно закрыл потайной ход и, по-прежнему пребывая в прострации, вернулся на кладбище. Там я поставил на место могильную плиту и просидел на ней, сжав руками виски, до самого восхода. Я был потрясен? Безусловно. Напуган? Еще как. Ничего не понимал? Да нет, к сожалению, я начал кое-что понимать…

Когда затянутое тучами небо на востоке заметно посветлело, я встал и двинулся прочь от кладбища – во дворец. Признаться, и не припомню, когда еще я чувствовал себя настолько разбитым и усталым, как в то утро, но в кармане у меня не было Господа Бога, который мог бы предоставить мне недельный отпуск… Поэтому я просто продолжал действовать по плану, выработанному накануне, ведь в конечном итоге мало что изменилось – принц Гарет так и не дожил до дня своей коронации.

Так что, послонявшись немного по городу, просыпающемуся в предвкушении великих событий, часам к девяти я подошел к парадным воротам дворца, совсем как в тот день, когда приобрел на здешнем базаре свою дьявольскую игрушку. В довершение аналогии и стражник у ворот был, по-моему, тот же самый – только на этот раз он пропустил меня внутрь без разговоров. Проходя через парк, я пристально вглядывался в окна большого здания, пытаясь догадаться, что же там творится. Согласно моим расчетам, к этому часу смерть принца уже должна быть обнаружена, но для разборок по этому поводу было еще рановато…

Войдя во дворец, я свернул налево и двинулся к покоям Марнии – вокруг царило удивительное спокойствие, Однако, поднимаясь на второй этаж, я столкнулся с бывшим личным камердинером Императора, подтвердившим мои ожидания. Несмотря на вышколенность и многолетний опыт службы во дворце, он не смог удержать себя в руках и, схватив меня за плащ, с жаром зашептал на ухо:

– Рагнар! Господи, какое счастье, что вы тут! Вы знаете, принц умер!

Даже не пытаясь изобразить удивление, я просто спросил его:

– Где принцесса?

– Там. – Жестом он указал в сторону покоев Императора.

По-моему, он хотел сообщить мне что-то еще, но я довольно резко вырвался и со всех ног поспешил в спальню Генриха. Немножко я все-таки просчитался – разборки, видимо, уже начались…

У личных покоев Императора был выставлен удвоенный караул, а коридор в спальню прямо-таки кишел охраной, но я промчался мимо с таким выражением лица, что у них просто не хватило духа меня задержать. Но когда я уже взялся за позолоченную ручку тяжелой двери, передо мной неожиданно встало увиденное вчера лицо принца… Рука предательски дрогнула, к горлу подступил ком тошноты, и я едва не рухнул на паркет. Лишь встревоженный вопрос ближайшего стражника: «Вам плохо, господин?» – заставил меня справиться с чувствами.

С трудом втянув воздух, я откровенно солгал:

– Нет, сержант, я в полном порядке, – и, рывком открыв дверь, ввалился в комнату.

Одного взгляда мне хватило, чтобы оценить ситуацию и забыть о проблемах со здоровьем. В комнате находилось четверо. Во-первых, естественно, Марция. Одетая в траурное черное платье, она стояла рядом с пресловутым зеркалом. По щекам ее катились слезы, но голова была поднята гордо и, я бы даже сказал, с вызовом… Чуть позади нее, у окна, находился капитан дворцовой стражи, с которым вчера я беседовал у ворот. Судя по запыленному и отнюдь не парадному мундиру, во дворец он был вызван в спешном порядке. Выглядел этот опытнейший боец спокойно и расслабленно, но вся его поза выдавала угрозу. И угроза эта относилась к другой парочке, стоявшей бок о бок в изножье императорской кровати. Их я тоже знал – высокий седой старик в красном, расшитом золотом мундире был адмиралом, главой флота Пантидея. Второй, коренастый мужчина средних лет, хоть и носил простой офицерский мундир, тоже был важной птицей – командующим северной группы войск. Исключая бессмертных, они были самыми высокопоставленными армейскими чинами…

Похоже, мое вторжение оборвало адмирала на полуслове, поэтому, не скрывая негодования, он обернулся к двери, и наши глаза встретились. За одно долгое мгновение его взгляд эволюционировал от кичливого высокомерия до выражения вора, пойманного за руку в чужом кармане…

Отведя глаза, я кивнул Марции, вмиг переставшей плакать и молча следившей за мной с каким-то странным выражением, потом закрыл дверь и, подперев ее спиной, положил левую руку на эфес Шпаги.

– Вы что-то говорили, адмирал? Прошу вас, продолжайте!

Адмирал и полковник переглянулись, но старик, славившийся своим решительным характером, все же заговорил:

– Да я уже практически закончил, – пробормотал он, а потом совершенно твердым голосом отчеканил: – Итак, принцесса, учитывая крайне тяжелую ситуацию в стране, а также вашу молодость и неподготовленность к государственным делам, мы настаиваем на вашем добровольном отречении от престола!

Не могу сказать, что его слова потрясли мое воображение, гораздо больше я волновался за девушку. Но Марция в очередной раз показала себя молодцом. На глазах ее, правда, снова выступили слезы, но по тому, как она чуть не до крови закусила губку, я видел: это не горе, а гнев… И тогда, не скрывая злорадной усмешки, я ласковым тоном заметил:

– Ба, господа, да это же бунт. – Они, не сговариваясь, повернулись ко мне, и я улыбнулся еще шире. – И узурпация. И к тому же просто наглость.

На лице полковника теперь уже явно читалось желание оказаться где-нибудь в другом месте, но адмирал не сдавался. Старый дурак решил попробовать доказать что-то мне.

– Послушайте, Рагнар, вы же много сотен лет служите этой стране. Сколько за это время сменилось Императоров, но Империя-то осталась. Неужели сейчас вы из-за каких-то личных привязанностей предадите интересы державы, которые отстаивали веками?

Поняв, что ответа не будет, он понесся дальше…

– Вы просто не понимаете, Рагнар…

Думаю, если б он знал, как меня бесит эта фраза в последнее время, то едва ли сказал именно так. Чувствуя, что не в силах сдерживать накатывающую ярость, я легким движением отвалился от двери и пообещал себе засунуть следующие слова адмирала обратно в глотку, причем вместе со сталью…

И тут Марция меня удивила. Необычно отстраненным голосом она сказала:

– Заткнитесь, адмирал!

На мгновение старик застыл с открытым ртом, а потом медленно повернул голову к девушке, словно не веря собственным ушам. И тогда она спокойно повторила:

– Заткнитесь! Иначе он убьет вас.

В этой фразе "и" было пропущено столь явно, что это заметили все присутствующие. И бравые вояки испугались, абсолютно справедливо сообразив, что Марция отнюдь не шутит.

Честно говоря, я был не в восторге от такого поворота событий… Психология убийства такова, что когда готовишься к нему, в душе накапливается своеобразный заряд, и такой заряд тлел во мне еще со вчерашнего вечера, а Марция совершенно намеренно не дала ему реализоваться. Не говоря уже о том, что сейчас в этой комнате находился ходячий бунт – выпусти его и поди потом лови по всей Империи!

Дабы хоть отчасти вернуть себе душевное равновесие, я принялся кругами ходить по спальне, постоянно натыкаясь взглядом то на напряженную, как струна, Марцию, то на покрытого багровыми пятнами адмирала, а то и на тело несчастного принца, с головой укрытое белым саваном… Пора было прекращать ломать комедию.

Подойдя вплотную к двум полководцам Паитидея, я сообщил им:

– Сейчас, господа, вы отсюда уйдете. Живыми! И скажите за это спасибо принцессе, которую вы так мало цените. – Заметив, что полковник воспринял мои слова об уходе слишком буквально, я жестом остановил его. – Я еще не закончил. Итак, господа, хочу довести до вашего сведения, что всем этим бредням про отречение не бывать. Если – я подчеркиваю, если – принцесса согласится взвалить на себя бремя правителя, то так тому и быть. Вы же оба завтра подадите в отставку. Добровольно, разумеется. В противном случае я действительно понятия не имею, что станет со страной, но зато точно знаю вашу дальнейшую судьбу – не прожить вам и двух дней! Я понятно излагаю?

Они кивнули столь дружно и послушно, будто в отличие от меня самого у них не было ни малейших сомнений относительно выполнимости этой угрозы.

– Свободны! – Два раза повторять не пришлось.

Когда дверь за этими деятелями захлопнулась, я повернулся к капитану, остававшемуся немым свидетелем г сцены.

– Капитан, будьте любезны, подготовьте официальное заявление по поводу всего этого… – хотел сказать «бардака», но пожалел принцессу, – происшествия.

– Что именно? – сухо поинтересовался он.

– Сообщите о смерти Гарета и объявите, что принцесса выступит сегодня на похоронах Императора.

Кивнув, он отошел от окна и, подойдя к Марции, склонил голову

– Принцесса?

С видимым трудом она перевела на него взгляд и заставила себя улыбнуться:

– Идите, Рудольф.

Отдав честь, он вышел в коридор. Так поспешно, словно тоже хотел оказаться подальше от этого места…

Оставшись вдвоем, некоторое время мы молчали, а потом Марция обхватила руками плечи и сказала:

– Ты убил моего брата, Рагнар. – Это был не упрек или вызов, а так, констатация факта.

Все казалось очевидным, тем не менее я мрачно поинтересовался;

– Почему ты так решила?

Она улыбнулась… м-м… почти издевательски.

– Не надо считать меня хорошенькой идиоткой. У тебя был мотив: ты знал, что отец хочет сделать Императрицей меня, и решил, привести его намерение в исполнение. Так? – спросила она скорее из вежливости.

Я скромно промолчал, и Марция продолжила;

– И у тебя, безусловно, была возможность совершить это убийство. Наверняка тут где-то поблизости есть какой-нибудь подземный ход, о котором уже тысячу лет забыли все, кроме тебя. И вот со свойственной тебе решительностью и смелостью… – Тут она сделала еще одну маленькую паузу, словно ожидая взрыва с моей стороны. Однако я и это проглотил молча, в конце концов не люблю спорить с правдой. – Ты ночью потихоньку пробрался сюда.

Видимо, что-то в выражении моего лица ее насторожило, поэтому пришлось заботливо подсказать:

– И?

– И убил Гарета, – не очень уверенно закончила она, будто уже чувствуя подвох.

Действительно, в ее рассуждениях наблюдался порядочный просчет, на который я и не преминул обратить ее внимание. И хотя в глубине души мне просто хотелось попросить ее не дурить, я заставил себя говорить жестко.

– Моя дорогая, мотив и возможность – это лишь два ключевых аспекта при расследовании убийства. Есть еще и третий – способ… Почему-то мне кажется, что тебе сообщили только, что принц умер, но не сказали от чего. Да?

Марция слабо кивнула, на глазах превращаясь из грозного обвинителя во встревоженную девушку.

– Ну так посмотри! – Я ткнул пальцем в сторону покоящегося совсем рядом с ней тела.

– Но как ты-то можешь знать?! – снова вскрикнула она.

Я отошел к окну и, уткнувшись взглядом в хмурое небо над парком, отрезал:

– Нет уж, ты посмотри!

Напряженно следя за каждым звуком, я услышал легкий шорох двух шагов и чуть позже тихий шелест ткани. Резко обернувшись, я был готов подхватить еще одно бездыханное тело… Но нет. Ее глаза расширились, край простыни выпал из рук, с губ слетел сдавленный стон, но в обморок она не упала. Похоже, нервы у девушки были едва ли не крепче моих…

Когда же после мучительно долгого мгновения Марция перевела на меня свои полные немого ужаса глаза, я сухо прокомментировал:

– Да-да, моя дорогая, он умер от страха! А я просто собирался тихонько перерезать ему горло во сне…

Вот тут она все-таки потеряла сознание – к счастью, потому что в противном случае к ее имени надо было бы добавлять приставку «супер», а этого добра вокруг меня и так хватало… Короче говоря, я успел подхватить девушку, аккуратно опустил ее на покрывавший пол ковер и, присев рядом, положил ее голову себе на колени. После чего оставалось только ждать…

В общем-то я специально довел ее до обморока – он был просто необходим как лекарство от стресса. Но теперь я сильно опасался, что, придя в чувства, она совершенно не захочет видеть в дальнейшем рядом с собой хладнокровного и жестокого убийцу и отправит меня куда подальше…

Как я и надеялся, отключка была неглубокой, и уже через пару минут ее длинные ресницы затрепетали. Волнение в ожидании ее первых слов оказалось куда значительнее, чем я мог предположить.

– Ой, я, кажется, потеряла сознание… – прошептала она с виноватой улыбкой.

От сердца отлегло, и в то же время я удивился. Ведь если бы я действительно убил принца, то, похоже, стал бы ей противен до конца жизни, а вот если собирался убить, но мне помешал случай, то ничего страшного, я в порядке. Забавная логика.

Легко, практически без моей помощи, она поднялась на ноги, старательно избегая случайного взгляда в сторону кровати. А потом эдак спокойно, не в порядке каприза, сообщила;

– Мне страшно, Рагнар.

Обычно в таких случаях следует сказать нечто утешительное и ободряющее, однако я предпочел правду.

– Мне тоже.

Затуманенные глаза девушки приобрели более осмысленное выражение,

– Да ну? Не думала, что тебе знакомо это чувство.

– Представь себе, – я слегка улыбнулся. – Знаешь, толика здорового страха прилично укрепляет позицию головы на плечах.

Она улыбнулась мне в ответ:

– Но, может быть, ты хотя бы предполагаешь, что нам делать дальше?

– Для начала, – я приобнял ее за плечи и выразительно покосился в сторону кровати, – убраться отсюда подальше. А потом… нам придется это обсудить.

– Так, погоди. Дай-ка я угадаю. – Она наградила меня еще одной улыбочкой. – Здесь опять замешаны… гм, твои многочисленные друзья?

– Боюсь, что да, – подтвердил я.

– Понятно. – Марция совсем не по-женски хлопнула меня по плечу и скомандовала: – Ладно, пошли!

Я почти на ощупь восстановил саван на голове ее несчастного брата, а затем, покинув спальню, мы направились в комнату, где испокон веков вершились судьбы Империи – в кабинет малой библиотеки. Во дворце по-прежнему было спокойно: никакой суеты, все занимаются своим делом. И все, встреченные нами по пути, от слуг до министров, отдавали Марции знаки внимания, приличествующие Императору. Из чего я сделал вывод, что люди, выдвинутые Генрихом и окружавшие его в последние годы, отнюдь не расстроены неожиданным разворотом ситуации. Это сильно обнадеживало, потому как именно в руках этих незаметных личностей и была сосредоточена реальная государственная власть. К тому же по собственному опыту я знал, что справиться с военными бунтами в принципе легко, а вот с гражданским неповиновением – практически невозможно…

Тем временем мы пришли в кабинет, ничуть не переменившийся с того момента, как Генрих и я были тут в последний раз. Рабочий стол Императора был все так же завален разнообразными бумагами, а в камине кто-то заботливо разжег огонь… В некотором смысле я, наверное, тоже был частью этого интерьера, поэтому привычным движением уселся в гостевое кресло рядом со столом. Принцесса тонко почувствовала момент и с секундным, но не ускользнувшим от меня колебанием заняла-таки кресло своего отца. Несколько минут она просто перекладывала какие-то предметы, выполняла другие, столь же незамысловатые, действия, словно вживаясь в свою роль на уровне ощущений…

Согласно традиции, Император начинает разговор первым, поэтому я упорно молчал, но и ей еще явно не хватало уверенности. На выручку к Марции пришел старый камердинер Генриха, со своей всегдашней невозмутимостью возникший на пороге.

– Какие будут распоряжения, Ваше Величество? – спросил он с гениальной ноткой формальности.

Совершенно по-отцовски Марция откинулась в огромном старом кресле и сделала жест рукой, будто прикрывая дверь.

– В ближайшие два часа я занята для всех.

Флегматично кивнув, старик развернулся, но, выходя, все же не удержался и пробормотал:

– Вот уж не думал, что когда-нибудь эта фраза сможет доставить мне удовольствие.

Когда за ним закрылась дверь, Марция заговорила. Совершенно четко и отстраненно она сказала:

– Для начала, Рагнар, тебе придется многое мне рассказать. Пока я не могу принимать никаких решений. Я должна знать, что же все-таки происходит.

«Да, девочка, это уж ты заслужила как минимум», – подумал я про себя и коротко кивнул, словно отдавая честь.

– Разумеется. Итак…

А дальше я рассказал ей все с самого начала и без купюр. В конце концов, если во всей Галактике и был кто-то, кому я полностью доверял, так это она… Конечно, многие события и факты, изложенные мною, и без того были ей известны, но на тот момент более важным мне казалось создание и осознание целостной картины происходящего. Причем не только для Марции, но и для себя самого.

Мой продолжительный рассказ совершенно заворожил принцессу, остававшуюся в глубине души, несмотря на творящийся вокруг кошмар, просто молодой впечатлительной девушкой. Однако она слушала очень внимательно и даже несколько раз перебивала меня вопросами, дабы уяснить отдельные детали. К сожалению, я сам порядком увлекся собственной историей и в очередной раз прошел мимо некоторых моментов, стоивших быть замеченными.

Что ж, и в самом деле задним умом мы все крепки… Закончил я своим ночным посещением спальни Императора, подробности которого Марция стоически перенесла. Затем, подавшись вперед и опершись локтями о стол, она положила голову на ладони и, пристально глядя мне в глаза, спросила:

– Так кто же убил моего брата?

– А как ты полагаешь?

– Пока не знаю. – Она слегка улыбнулась. – Но мне кажется, я знаю, что думаешь ты!

– Да? И что же я думаю?

– Ты уверен, что это дело рук Альфреда, – спокойно констатировала она.

Я невольно поежился. И от этого спокойствия, и от той легкости, с которой она проникла в мои мысли.

– Тогда, может быть, ты знаешь и почему я так в этом уверен?

– Признаться, нет. Не вижу смысла. Зачем? Неужто Альфред записался в наши друзья и решил помочь мне стать Императрицей? В конце концов, это слишком театрально.

Да, суть она, конечно, схватывала на лету, только вот мне было что на это ответить.

– В том-то и дело. Вспомни все появления сканков в последнее время. Разве ты не замечаешь определенной предрасположенности к чисто игровым эффектам?

– Н-ну, пожалуй, – кивнула она. – А как быть с остальными?

– Это стратегия. – Я немного помолчал, собираясь с мыслями. – Они не выбирают какой-то единственный путь, приводящий к победе, а пытаются создать условия, в которых любое решение противника будет приемлемым для них. Именно поэтому один из любимых их приемчиков – предательство. Я думаю, летом Альфреду было глубоко наплевать, будет ли раскрыт его заговор с Дианой и Эрсином, ведь в любом случае он ослаблял силы противника. Улавливаешь?

На лице Марции ничего не отразилось, но одним взмахом ресниц она подтвердила свое внимание.

– Далее. Они не любят действовать сами. Больше всего им нравится стравливать своих врагов друг с другом, а на сцене появляться лишь в самом финале. Похоже, такая манера доставляет им чисто эстетическое удовольствие… И еще. Иногда мне кажется, что они запросто могли бы уничтожить всех нас, по отдельности и вместе взятых. Но это испортит спектакль. Поэтому они не стремятся до поры разменивать сильные фигуры, но в то же время с легкостью избавляются от второстепенных. Ну, как тебе?

– Поясни, – коротко попросила она.

Я на мгновение задумался. В принципе все, что я знал о сканках, хорошо укладывалось в рамки такой стратегии, однако один пример был наиболее показателен.

– А ты вспомни эти странные покушения – на тебя, меня и Джарэта. С одной стороны, это точно сканки, больше просто некому. С другой – что, они не могли обставить дело ненадежнее? – Вопрос в свете увиденного нами недавно был чисто риторическим, поэтому я продолжил. – Нет, они специально не напрягались. Убьют нас, значит, мы – отработанный материал, туда ему и дорога. Не убьют, тогда мы будем настороже и встретим нападение Гроссмейстера во всеоружии. Тоже хорошо.

– Я понимаю, – прошептала она, но все же сомнения у нее оставались. – Но чем их не устраивал Гарет? Судя по тому, что он тут вчера городил, в его намерения входило завоевание всего мира. Среди их врагов стало бы одной дракой больше. Разве плохо?

– Неважно, – прокомментировал я за Альфреда. – Во-первых, они могли и не знать планов Гарета, во-вторых, это уж точно, твой брат ими всерьез не воспринимался. Говорить он мог, конечно, что угодно, но кто б ему дал все это исполнить?..

В глазах девушки сверкнула молния, но я предпочел ее не заметить.

– А так получалось, что кризис в Дагэрте замедляет главный для них конфликт – между Гроссмейстером и Клубом. Помимо этого, и ты, и твоя страна занимают, видимо, немалое место в их планах, так что связать их воедино – тоже хороший ход. И еще, как мне кажется, это просто напоминание о себе. Демонстрация мощи. Испуганный враг уже наполовину побежден…

– Да уж, вот это им здорово удалось, – как-то устало сказала Марция и, закрыв глаза, несколько секунд массировала пальцами виски. – Хорошо, ты меня убедил. Но, Рагнар, боже мой, какую надо иметь уверенность в своем превосходстве, чтобы вести такую игру?..

– Ага. Они просто развлекаются.

С потемневшим от гнева лицом она откинулась. в кресле, и некоторое время мы просидели молча, стараясь даже друг па друга не смотреть – подобные моменты человеку лучше переживать наедине с самим собой.

– Слушай, а зачем им все это надо? – спросила наконец она.

Вообще-то я уже давно ожидал этого вопроса, но тут, сколько ни жди, ответ был один.

– Не знаю. – Я развел руками и виновато улыбнулся. – Может быть, Гроссмейстер что-нибудь знает. Или Вайар.

Неожиданно принцесса рассмеялась, весело и от души:

– Надо же, хоть чего-то ты не знаешь! Слава Богу. А то я тебя уже больше начала бояться, чем этих… – Она помахала рукой в районе левого уха. Впрочем, через мгновение Марция уже вновь была серьезна, и пошел следующий вопрос: – И что же нам теперь делать?

Это был любимый вопрос, в последнее время ставший просто обожаемым. И чем чаще мне приходилось на него отвечать, тем менее радостно становилось это делать…

– Для начала тебе придется занять престол. – Дабы уберечься от возможной дискуссии по этому поводу, я привел лишь один аргумент, к сожалению, неотразимый. – Хрен с ними, со сканками и их планами, но ты не можешь ввергнуть свою страну в хаос борьбы за власть. Это было бы предательством по отношению к Генриху!

Марция как-то разом поникла в кресле, но, когда заговорила, голос ее был спокоен и тверд.

– Да, отец уже давно разговаривал со мной на эту тему. И я не возражала… Но мне все время казалось, что это где-то там, в далеком будущем, а пока меня ждут годы веселой и беззаботной жизни… – Тут ее голос предательски задрожал. – А теперь все это обрушилось на меня. Так внезапно. И я не могу отказаться. И никогда уже не смогу быть прежней…

Провалиться мне на месте, если за этой фразой не слышалось: «И я не смогу по-прежнему любить тебя, Рагнар!..» Наверное, мне стоило что-то сказать или сделать, но я… просто промолчал. Не самый красивый поступок в моей жизни.

Тем временем она с печальной улыбкой подытожила:

– Но ты, конечно, прав – я стану Императрицей!

Уперев взгляд в лепной потолок, я хрипло заметил:

– Боюсь, что этим дело не ограничится.

### Глава 6

Следующая неделя моей жизни, проведенная в Дагэрте, подробного описания не заслуживает. Хотя это время и было наполнено всевозможными событиями, ничего важного для дальнейшей истории не произошло…

Сначала, во второй половине дня трагической гибели Гарета, состоялись похороны Генриха. Церемония прошла на удивление спокойно и торжественно. Казалось, сам дух Императора витал над процессией, отвергая всякую возможность каких-либо беспорядков… Прощание же перед дверьми пантеона, служившего могильным склепом Императорам Пантидея, выдалось очень тяжелым. Даже те, кто при жизни, как я знал, не слишком жаловали Генриха, искренне скорбели о его безвременном уходе. Марция, не пытаясь скрывать своих чувств, плакала навзрыд, причем никто даже не пробовал ее утешить. Обычно для этого существуют родственники, но после этих двух смертей у девушки не осталось никого – она была последней хрупкой веточкой некогда цветущего древа императорской династии…

Сам я, пребывая в до крайности неуравновешенном состоянии, предполагал остаться в тени, но, не знаю уж чьей волей, мне была предоставлена честь сопроводить тело Императора до места его упокоения. И вот, в последний раз глядя в прохладном полусумраке склепа на спокойно-задумчивое лицо своего друга, я невольно поймал себя на мысли, что прощаюсь не только с Генрихом, а и с долгими годами своей собственной жизни. Сотни лет и сотни тысяч дней – все они оказались пустыми, никому не нужными и ничего не значащими в свете грядущего. Но это была моя жизнь, и мне ее было жаль…

А когда все кончилось, Марция, как и было обещано, сказала небольшую речь. Могу только гадать, чего ей это стоило, но, выступая спокойно и гордо, она объявила о том, что принимает корону Пантидея.

Я больше всего опасался именно этого момента, но обошлось без бури и даже без дождика. Военная партия, потрясенная неожиданным поворотом событий и замешательством своих лидеров, была попросту не готова к решительным действиям, а народ… Ну, народ, как и положено, разошелся по заведениям, потолковал об изменениях налогов и, придя к разумному выводу, что ничего эдакого не предвидится, успокоился.

На следующее же утро ситуация в столице была полностью взята нами под контроль. Во-первых, Императорская гвардия, цвет армии Пантидея, без колебаний присягнула на верность Марции, во-вторых, в Дагэрт прибыли трое бессмертных, в том числе и Моррис, занимавших ключевые посты в армии, – все они, разумеется, также поддержали новую Императрицу. И наконец, уже под вечер двое вождей партии войны, повинуясь-таки моему приказу, подали в отставку. Их прошение было с благосклонностью принято, и фактически это означало, что борьба за трон закончилась, толком не начавшись.

На следующий день Марция провела, причем совсем недурно, закрытый совет для самых приближенных лиц, на котором было поддержано мое предложение заняться профилактической чисткой в рамках генералитета. В результате просьба отправиться в добровольную отставку была направлена еще нескольким личностям, с моей точки зрения, не вполне благонадежным.

В течение следующих полутора суток все они благоразумно подчинились, за единственным исключением, которое составил еще один адмирал, становившийся после ухода старика главой флота. Ну, этому мне пришлось нанести визит, во время которого случился прискорбный несчастный случай. Бедняга адмирал неосторожно свалился в залив прямо с мостика собственного корабля – что поделаешь, с кем не бывает…

После всех этих мероприятий, уже в устаканившейся обстановке, состоялась еще одна погребальная церемония. Принца Гарета хоронили без особой торжественности и шествий, но, естественно, и Марции, и мне пришлось при этом находиться. К сожалению, никакие старания дворцовых лекарей не смогли разгладить окостеневшие мышцы лица принца, смертный оскал которого наводил ужас на всех, видевших это… Гроб я не понес. Хватит того, что и так заработал еще один кошмар, который всегда с тобой.

Ну а ровно через неделю после коронации, назначенной несчастным Гаретом, состоялась коронация Марции. И это событие, отдавая дань ситуации, было обставлено неброско, но что именно там происходило – не знаю. Я при сем не присутствовал. Не мог.

К сожалению, не знал я также и того, что произошло за эту неделю ни с Оракулом и Джарэтом, ни с моими друзьями, оставшимися в Форпосте, ни с другими фигурами этой истории. Потеря Доски Судеб, поначалу лишь слегка разозлившая меня, теперь оборачивалась серьезной проблемой. Ситуация в Дагэрте стабилизировалась, и надо было двигаться дальше. Но куда и как? Об этом я и размышлял, направляясь к кабинету малой библиотеки в не по-осеннему яркий полдень первого дня официального царствования новой Императрицы.

Однако до своей цели я добрался, так ничего толком и не придумав. Там я вполне официально отправил камердинера к Марции с просьбой об аудиенции, на что та незамедлительно откликнулась. Так что через пару минут мы вновь оказались наедине в старом уютном кабинете.

Даже первого беглого взгляда мне было достаточно, чтобы почувствовать разницу с нашей предыдущей встречей. Теперь Марция уже вполне освоилась тут и вела себя по-хозяйски. Не отрываясь от какого-то пергамента, она легким кивком указала мне на кресло и вновь углубилась в чтение. Не торопясь дойдя до конца свитка, она взяла в руку перо и нагнулась к столу, собираясь поставить свою подпись. Но затем ее посетили какие-то колебания, и, отложив бумагу в сторону, Марция наконец-то взглянула на меня, практически исподлобья. На несколько секунд мы молча встретились глазами, словно заново изучая друг друга, что, в общем, странно для людей, знакомых давно и хорошо. Наконец она выпрямилась в кресле, грациозно потянулась и с легкой усмешкой предположила:

– Судя по твоему лицу, ты зашел не для того, чтобы спросить, как я себя чувствую.

– Не для этого, – согласился я. – Впрочем, как ты себя чувствуешь?

– Отвратительно, – сообщила она безо всякого выражения.

Надо заметить, что этот диалог был типичным образчиком наших с ней разговоров в последнюю неделю. Вероятно, я действительно не заслуживал ничего иного – плохо лишь, что периодически мне просто оказывалось нечего ответить…

Как обычно, тонко почувствовав мое замешательство, Марция все же решила прийти мне на помощь.

– Ладно, это пустое. Скажи лучше, зачем же ты пожаловал?

– Посоветоваться, – честно признал я.

Здорово удивившись, она даже не стала это скрывать.

– Не припоминаю, чтобы раньше слыхала от тебя такое. Интересно. О чем же ты, почти всезнающий, хочешь посоветоваться?

Рассказав о потере Доски, я вкратце обрисовал ей проблему. На данный момент необходимо было как-то связаться либо с Оракулом, либо с моими товарищами в Форпосте…

– Но как, ты не знаешь, – закончила за меня девушка.

Я кивнул, и она в задумчивости опустила голову, разглядывая полировку стола. Последовавшие через несколько секунд слова стали для меня порядочным сюрпризом.

– Слушай, Рагнар, а ты, случаем, не темнишь? – поинтересовалась она.

– Не угадала. – Я не сдержал улыбки. – А вот что ты-то имела в виду?

Осознав свою ошибку, Марция рассмеялась:

– Сама себя перехитрила, да? Честно говоря, я подумала, что ты же знаешь о моей энергетической связанности с Оракулом и хочешь… – она слегка замялась и явно сказала не совсем то, что собиралась, – каким-то образом это использовать.

– Да ну? – подивился я «собственным мыслям». – И как же?

– Не знаю… – Почувствовав мой укоризненный взгляд, она тихо повторила: – Нет, я правда не знаю.

– Но… – подсказал я.

Подняв головку, она сверкнула на меня глазами и отчеканила:

– Но еще у тебя есть Шпага, подлинных возможностей которой не знает никто!

Должен прямо сказать, что пусть Марция и не сообщила мне ничего нового, однако сам я не догадался подумать о решении вопроса в этой плоскости. А там и вправду вырисовывалось кое-что любопытное…

В глазах девушки, по-прежнему наблюдавшей за мной, мелькнуло нечто, сильно напоминавшее задор.

– Скажи еще, что сам об этом не думал, – хмыкнула она.

– Абсолютно.

Похоже, она мне поверила, и настроение у нее явно стало меняться. Выждав небольшую паузу, Марция спросила:

– Так что, будем ставить опыт?

Для начала я еще не слишком представлял себе возможные действия, но все же для очистки совести заметил:

– Не знаю, это может стать опасным…

Тут глаза новоявленной Императрицы приняли столь очевидное выражение, что по ним можно было читать как по бумаге. И написано там было коротко и ясно: «Дурак!» В общем, мы поняли друг друга.

Собственно, после этого мне ничего не оставалось, как начать эксперимент. Никакого плана у меня так и не сложилось, поэтому для начала я решил попробовать однажды удавшийся прием. Некогда, в кабинете другого Короля, я сумел воспользоваться энергетическим каналом между Марцией и Оракулом, просто вообразив себе это как картинку.

Но в этот раз номер не проходил. Закрыв глаза, я восстановил перед собой ту схему, но она получалось какой-то неживой. Призвав на помощь Шпагу, я вроде почувствовал легчайший поток энергии, но и только…

Тогда я попытался попробовать иначе. Выкинув Оракула из висящей перед моим мысленным взором сцены, я представил Марцию как абстрактное озеро энергии, спокойное и тихое озеро… И этот нехитрый ход стал срабатывать, картинка словно наполнялась изнутри, детализировалась… Почувствовав этот момент, я крепко ухватился за рукоять Шпаги и принялся поворачивать сцену так, будто медленно парю над этим озером… Канал между Марцией и Оракулом все ж таки не прерывался, следовательно, у озера где-то должен быть исток. И действительно, я обнаружил его – как тоненький ручеек, утекавший в матовую бесконечность…

И тогда я перенес себя в эту картину. Не могу объяснить как. Просто я оказался там. И стал ветром.

Сначала просто легким бризом, гуляющим над гладью. Невесомый, едва ощутимый, я медленно кружил над озером, вызывая тончайшую рябь на его поверхности… Но откуда-то извне мне поступали все новые и новые силы, и потихоньку я превратился в приличный свежий ветер, на который озеро отзывалось волной… А через некоторое время это уже был шторм, способный поднять вал в человеческий рост… И наконец я вырос в ураган, тайфун, перед которым дрожат скалы. Это был предел.

Но все же я не был обычным ветром над обычным озером, поэтому совершил нечто, навряд ли возможное в реальной природе. Набрав пик мощности, я остановился и развернулся на девяносто градусов, пронзая озеро вглубь и закручивая вокруг себя небывалой силы смерч…

Так, став осью для бушующей вокруг чистой энергии, я попытался снова начать движение. К ручью, вытекающему из озера и ведущему к Оракулу. Разгон давался с трудом, я буквально физически боролся с инерцией громады, которую пытался сдвинуть с места. И хотя в итоге смерч пошел-таки к выбранной цели, я где-то в глубине сознания чувствовал, что этого недостаточно, и прилагал бешеные усилия для увеличения скорости. Наконец, когда я уже ощущал себя вибрирующей от напряжения, туго натянутой струной, готовой лопнуть в любую секунду – произошел прорыв – сработал принцип лавины… И тут я потерял контроль над разбуженными силами. Через несколько мгновений вертящийся все быстрее и быстрее смерч уже врывался в устье ручья, гоня перед собой мощный приливной вал, но я уже не управлял им. Намертво заключенному в конус энергии, мне оставалось лишь наблюдать, что же будет дальше…

Ожидание затянулось ненадолго. Однако этот промежуток, пронизанный скоростью, мощью и одновременно удивительной легкостью, навсегда остался в моей памяти как один из прекраснейших моментов существования… А потом впереди будто бы мелькнула какая-то искорка, и едва я подумал, что это, наверное, Оракул, как раздался удар. Не сравнимый ни с чем. Не могу передать, как выглядит столкновение двух колоссальных сил, не обладающих ни формой, ни массой. Замечу лишь, что это было впечатляюще… Я не почувствовал ни боли, ни чего-то иного – просто распадался мир, частью которого я был.

Но окончательного распада все же не произошло, иначе мне бы этого не писать. Энергии, силы или еще чего-то на моей стороне оказалось больше, и внезапно сопротивление исчезло. Остатки несущего меня потока хлынули к Оракулу, и, словно предчувствуя недоброе, я отправил по направлению к нему сигнал: «На помощь!..» Произошедшее же дальше я просто не успел осознать – движение нарушилось, пространство вокруг начало изламываться, и тут накатила обратная волна, вышвырнувшая меня…

Обратно в реальность. Милую и спокойную реальность, дружелюбно опрокинувшую меня вместе с тяжелым креслом, по ходу дела приложив затылком об паркет. Нет, на этот раз я для разнообразия не вырубился, но сути знакомых в последнее время ощущений это не изменило…

Большим облегчением явилось лицо Марции, неожиданно возникшее надо мной. Она была ужасно бледна, но вроде в порядке… Поэтому на заданный с естественной тревогой вопрос:

– Что случилось, Рагнар? – я весьма искренне пробулькал:

– Все отлично. – И попытался перебраться в какое-нибудь более приемлемое положение.

Получилось из этого нечто вроде падения на пол мешка с песком, звук которого практически совпал с подозрительно знакомым хлопком. И верно, откуда-то справа до меня донеслось:

– Боже, Рагнар, опять вы валяетесь!

– Здравствуйте, Джарэт, – пробормотал я без должного энтузиазма, тогда как Марция, взглянув поверх моей головы, заметила:

– Вы, как обычно, вежливы. Ваше Величество, A как вы вообще здесь оказались?

Чуть задрав голову и скосив глаза, я узрел Короля Местальгора, стоящего рядом с камином. Он мало изменился с момента нашей последней встречи в Грезах, разве что выглядел немного растерянным.

– О, простите, принц… – Тут Джарэт запнулся, отвел взгляд в сторону, а потом с расстановкой произнес: – Так, вижу, в этой комнате одним монархом стало больше, Вас поздравить?

– Оставляю это на ваше усмотрение.

– Тогда не стану. – Слегка улыбнувшись, он поклонился, затем сделал пару шагов и, нагнувшись, протянул мне руку. – Поднимайтесь!

Пока я с его помощью вставал на ноги и регулировал горизонт, Король вновь обратился к Марции:

– Отвечаю на ваш вопрос, Ваше Величество. Наш друг сам позвал меня. Якобы на помощь. Пока что я не могу понять, в чем она заключается…

– Скоро узнаете, – вставил я, подняв кресло и прислонившись к его спинке.

– Но прежде всего мне хотелось бы услышать какие-нибудь объяснения по поводу того, как вам удалось уничтожить хронопризматический барьер.

– Что? – в один голос воскликнули мы с Марцией.

Вновь запнувшись, Джарэт с явным недоумением переводил взгляд с одного из нас на другого.

– Нет, вы не шутите, вы действительно не знаете, – закусив губу, констатировал он. – Говоря вашим языком, это та штука, в которую Гроссмейстер заключил Оракула и Ментальные Миры!

– А-а… – с умным видом кивнул я, и тут Джарэт взбесился.

Его голубые глаза потемнели от гнева, и он зарычал:

– Что – «а-а»?! Нашли над кем издеваться! Как вы это сделали, твою мать?!

Решив не искушать судьбу, я покорно приступил к описанию своего опыта. По мере развития мой рассказ оказывал па слушателей несколько странное, на мой взгляд, впечатление: Джарэт становился вес мрачнее и бледнее, Марция же, наоборот, едва сдерживала улыбку.

Когда я закончил, чародей резким движением запахнулся в свой белый плащ и принялся расхаживать по кабинету, бормоча себе под нос:

– Да. Смотри-ка. И вправду просто… Ветром, смерчем, еще хрен знает чем… Так-так… Стоял, значит, себе хронопризматический барьер – идеальная четырехмерная ловушка – стоял, никого не трогал, а тут пришел Рагнар, вдарил хорошенько и… Все. Точка. Нету больше барьера… Ну, нормально.

Остановившись между нами, Джарэт чуть нервно рассмеялся и сообщил:

– У меня есть к вам одна просьба. Скажите на милость, зачем я-то вам понадобился? Может быть, после этого перестану чувствовать себя беспомощным идиотом…

– Видите ли, я потерял Доску и теперь не могу вернуться в Форпост, – поведал я суть своих затруднений.

– В Форпост не можете попасть? – переспросил Джарэт и широко улыбнулся. – Ну, Рагнар, это мы устроим. Как раз мы с Оракулом, пока куковали в Грезах, придумали один оригинальный способ переброски материальных объектов. Вот сейчас и испробуем, тем более вы так любите эксперименты…

– Эй, полегче, – не слишком дружески предупредил я. – Я собираюсь в Форпост не один.

Глаза Марции, с любопытством следившей за сценой, изумленно округлились, а с лица Джарэта вмиг сбежало веселье.

– Значит, так вы решили… – Он слегка пожал плечами. – Хорошо, мне-то что. Я в принципе шутил – это вполне безопасно…

И прежде чем кто-нибудь успел что-либо предпринять, Король отступил на шаг назад и совершил короткий взмах руками, после которого кабинет дворца в Дагэрте словно обвалился вокруг нас с Марцией, уступая место Чертогу Оракула в Форпосте.

Честно говоря, в эту минуту я предполагал услышать ряд вопросов, сопровождаемых нелицеприятными комментариями, но ошибся. Не слишком обращая нa меня внимание, Марция спокойно изучала большой пустой зал, в центр которого мы перенеслись… Она тоже все поняла, что и подтвердила словами:

– Да, Рагнар, ты неплохо это придумал. Но тебе не кажется, что меня можно было посвятить в свои планы несколько раньше?

Я как-то не сообразил, что сказать, но она осветила себе сама:

– Впрочем, я понимаю. Зачем? Все равно это ничего бы не изменило.

Даже не оглянувшись в мою сторону, Марци подошла к дверям, ведущим к Оракулу, и через мгновение ее фигура растворилась в воздухе.

Несколько секунд я смотрел ей вслед, а потом отошел к одной из стен, уселся на пол и принялся ждать. Не слишком здорово я себя ощущал, мягко говоря. И вот что могу заметить – по законам жанра в этот момент мне следовало бы разобраться в своих эмоциях или в крайнем случае, подумать что-нибудь умное. Черта с два. Ничего я не думал. Да и не чувствовал ничего, кроме волнения, жгущего внутренности почти на уровне физической боли… Единственное исключение составил вопрос, который я поставил перед собой, когда ожидание начало становиться попросту невыносимым. А не зря ли я, собственно, так переживаю за Марцию, ведь она уже бывала в Грезах, даже прожила там несколько дней и ничего страшного с ней не сделалось? Но тут, к несчастью, была совсем другая ситуация. Между посещением Оракула и присоединением к его структуре существовала огромная разница, и хотя я совершенно не представлял, что именно он делает с людьми, но прекрасно помнил, чего это стоило мне самому. Тот же факт, что Марция к тому же служила Оракулу проводником энергии, на мой взгляд, нисколько не упрощал дело, скорее, наоборот… Но больше всего меня беспокоило то, что девушка не была бессмертной, и, следовательно, Оракулу, какие бы процессы он ни проводил, это также окажется внове… Нет, в глубине души я испытывал уверенность, что волнуюсь не напрасно – Марция действительно была в опасности. В которую я же сам ее и втянул…

Не знаю, до какого состояния я бы себя накрутил, потому как внезапно мое одиночество было нарушено. С легким скрипом приоткрылась дверь, ведущая в помещения Форпоста, и внутрь просунулась белокурая голова Вотана. Поймав мой взгляд, он слегка кивнул и, приложив палец к губам, со всегда столь поражавшей меня легкостью пронес свое огромное тело через дверной проем. С известной радостью я отметил, что его правая рука больше не болтается на перевязи… Подойдя вплотную, Вотан секунду смотрел на меня сверху вниз, а затем ткнул себя в грудь и указал на пол рядом со мной. Пожалуй, скажи он хоть слово, и я бы его послал, а так… Я кивнул, и великан с заметной все же осторожностью опустился па корточки слева от меня. После, по-прежнему не спеша, он прислонился к стене, вытянул ноги и раскрыл кубик Доски на левой ладони…

Время шло, а мы так и сидели молча, плечом к плечу, и смотрели на скопление Фигур на 39-м поле, покуда там не возникла еще одна, новая Фигура… В этот раз Оракул явно ударился в символизм – на Доске появился распростерший крылья в полете Буревестник.

### Глава 7

Меня разбудили капли дождя, барабанившие по оконному стеклу. Просыпаться абсолютно не хотелось, потому как я прекрасно помнил, что сегодня – редкий день, когда никуда не надо бежать… Однако ради проформы я все же приоткрыл глаза и глянул в сторону серой пелены за окном. Типичный осенний денек с низкими тучами, ветром и мелким дождем, судя по освещению, где-то около полудня… К сожалению, это означало, что проспал я без малого часиков четырнадцать и хочешь не хочешь надо подниматься. Тайм-аут окончен.

Не спеша одеваясь и прогуливаясь по комнате Илайджа, вновь бесцеремонно занятой мною вчера, я прикинул, какую же ситуацию мы имеем на это утро… И обнаружил, что в целом никакую. С Марцией все завершилось благополучно, хотя Вотану и пришлось уносить ее из Чертога Оракула на руках. А других текущих проблем как-то и не было. Оставались только глобальные…

Вооружившись этой оптимистичной мыслью, я пристегнул к поясу ножны со Шпагой и вышел в коридор. Вот что меня искрение радовало в последние два дня, так это порядок, наведенный моими товарищами в Форпосте. Я как-то сразу очень привык к этому замку, даже полюбил его, так что воспоминания о черной копоти на его стенах и лужах крови на полу, преследовавшие меня в Дагэрте, не добавляли хорошего настроения… Конечно, и теперь, если приглядеться повнимательнее, почти повсюду можно было заметить следы состоявшейся здесь битвы, но в целом Форпост вновь стал прежним – светлым, чистым, очень уверенным в себе… И еще я невольно отметил, что очень уж тихо вокруг для середины дня. Однако тут не надо было быть провидцем для догадки, что большинство членов Клуба собрались там, куда направлялся и я, – в гостиной. Причем встретились они там явно не только для того, чтобы позавтракать…

Собственно, так и оказалось. Когда, распахнув отреставрированную дверь, я вошел в просторную комнату, то обнаружил все общество в сборе.

У окна, вполоборота ко мне, стояли Марция и Джарэт. Во всей фигуре девушки все еще была заметна усталость, но держалась она очень уверенно и что-то бойко объясняла местальгорскому Королю, слушавшему ее, как казалось, с большим вниманием… У противоположной стены на диване сидели Клинт и Вотан. Выглядевший все еще крайне неважно Клинт чертил что-то на лежащем на коленях планшете, а великан улыбался и потирал руки… Рядом с камином на корточках сидел Юлиан, подбрасывавший в огонь дрова… Остальные, то есть Джейн, Елена, Лаура, Эрсин и Илайдж, разместились вокруг обеденного стола, где вели беседу, не слишком, впрочем, оживленную…

Мое появление, естественно, не прошло незамеченным. Нет, криков восторга и аплодисментов не было, просто все, не сговариваясь, переключили свое внимание на меня… Признаться, почувствовал я себя не слишком уютно. К счастью, мне па помощь поспешила Джейн:

– Доброе утро, Рагнар! Вы, наверное, хотите позавтракать?

Искренне согласившись, что это было бы недурно, я, совершив несколько рукопожатий и прочих приветственных мероприятий, добрался до торца стола, куда Джейн поставила мне тарелку. На завтрак подавали мясной салат, показавшийся мне более чем приемлемым, однако насладиться им в покое мне не довелось. Моя вилка едва совершила несколько рейсов до тарелки, как за столом уже собрались все мои коллеги, причем заводить какие-нибудь ненапряженные разговоры о природе и погоде никто даже и не пробовал. Так что пришлось мне через пару минут внести предложение:

– Ладно, господа, не будем попусту тратить время. Если у кого-нибудь есть интересные сообщения, то валяйте – выкладывайте!

Сообщений таковых оказалось не в избытке, но для меня вполне достаточно. Первым после серии переглядываний заговорил Юлиан:

– В общем, Рагнар, как вы, полагаю, догадываетесь, мы тут многое обсудили за время вашего отсутствия. Думаю, что выражу общее мнение, – я заметил, что Юлиан следит больше не за моей реакцией, а за сидящими напротив него Марцией и Джарэтом, – в сложившейся крайне тяжелой ситуации нам всем просто ради выживания необходимо сплотить свои ряды и выбрать единого руководителя. Надо ли говорить, что у вашей кандидатуры конкурентов, по сути, нет?

Я не знал точно, надо ли было это говорить, поэтому слегка пожал плечами, но вилку все ж отложил. По большому счету, я практически не сомневался, что Люди придут к такому решению, поэтому лишь глянул, вслед за Юлианом, на двух монархов Эгриса. Однако ни Марция, ни Джарэт ничем своего отношения к происходящему не выразили. Тем временем мое молчание было, похоже, истолковано не совсем верно, ибо следующим выступил Эрсин:

– Фактически, Рагнар, мы даже вынуждены просить, – он выразительно приподнял брови, – вас занять этот пост. В конце концов, вы – единственный из нас, кому все остальные почему-то доверяют…

Вот тут-то аппетит у меня пропал окончательно. Нет, не то чтобы я удивился или растерялся, ведь все это было весьма разумно и логично, просто вдруг осознал, что в руки мне суют власть и могущество, возможно, даже большие, чем я могу оценить, и при этом мое мнение по данному вопросу никого особо не интересует… Видимо, Джарэт тонко прочувствовал мое состояние, раз ответствовал прямиком на мои мысли:

– Да, Рагнар, я понимаю, это малоприятное ощущеньице – намечать себе некий сложный выбор, а потом обнаружить, что он как бы уже…

Я весело ему улыбнулся и предложил:

– Хотите – поменяемся местами?

Король Местальгора едва заметно вздрогнул, а напряженность, висевшая над столом, стала на порядок гуще. Однако он не стал тянуть и, слегка разведя руками, сказал:

– Видите ли, Эрсин прав – на вашем месте придется быть вам, и даже я не смогу изменить этого своим желанием.

Сидевшая наискосок от Джарэта Лоуренсия вполголоса прокомментировала:

– Ах, как это, наверное, досадно, когда наши возможности отстают от наших желаний.

Джарэт кисло усмехнулся:

– Ну, лучше уж так, чем наоборот…

В этот момент я счел, что дальнейшее развитие темы не представляет для меня никакого интереса, поэтому сообщил:

– Ладно, с этим ясно. Что-нибудь еще?

Немедленного ответа ни от кого не последовало, но обстановка как-то сразу же разрядилась. Члены Клуба, словно оттаивая, стали занимать более удобные позы, интересоваться содержимым своих бокалов и тому подобное. Лишь Марция оставалась замкнутой и безучастной… Тем временем Джейн решила еще раз проявить заботу

– Да вы бы поели все же, Рагиар. А я пока кофе всем приготовлю.

Они с Еленой отправились па кухню, а я вернулся к своей тарелке, благо что салат не может остыть…

Вновь разговор стал общим, когда появился обещанный кофе. На этот раз, опрокинув очередной бокал, выступил Илайдж.

– Полагаю, Рагнар, тебе следует знать, что третьего дня со мной связывался Гроссмейстер, но… – он провел пальцем по свежему шраму поперек лба, – я не стал с ним разговаривать.

– Совсем? – поинтересовался Юлиан.

– Практически. – Налив себе новую порцию, Илайдж отсалютовал нам бокалом. – Да, я в курсе, конечно, что было бы неплохо выведать, что у них там на уме, но, во-первых, противно, во-вторых, боюсь. Гроссмейстер вынес бы из нашей беседы куда больше полезного…

– Позволю себе предположить: его интересовало то же, что и нас, – информация, – проронила Елена и, когда внимание общества перешло к ней, пояснила: – Видимо, когда сорвалось с Илайджем, я показалась Витольду самым приемлемым вариантом.

Очень хотелось рявкнуть: «И что?», но я подождал, пока она глотнет кофе, поправит прядь волос и продолжит сама.

– Наш разговор тоже был недолгим. В основном он расспрашивал меня о текущей ситуации, но… – она улыбнулась сидящему рядом Эрсину, – я помнила, что эта беседа может предназначаться не только для наших ушей, поэтому единственная сказанная мной правда заключалась в том, что навряд ли во всем Форпосте найдется хоть один Человек, не исключая меня, который предпочтет видеть Гроссмейстера живым, а не мертвым…

Судя по кротким выражениям лиц моих соратников, я был готов поверить, что это и в самом деле так. Не скажу, чтобы это меня очень уж радовало, поэтому я решил, перейти к другому и спросил Елену:

– А вы, случаем, не поинтересовались, что он думает о…

Она кивнула, не дав мне досказать, и, отпив еще глоток, ответила:

– О, да! Единственный вопрос, который я ему задала: а как, дескать, ему видятся наши дальнейшие отношения…

– Светлыми, безоблачными и полными безмятежной любви? – предположил Юлиан.

– Вовсе нет, – парировала она с подчеркнутой серьезностью. – Он просто еще не принял решение по этому вопросу….

– Нет, ну каков говнюк! – откровенно расхохотался Вотан.

Остальные последовали его примеру.

Когда же пятиминутка веселья завершилась, то Юлиан подвел, как казалось, итог:

– И все-таки нам придется выяснить поподробнее об их планах, прежде чем мы предпримем что-либо против них.

Я был вынужден внести поправку:

– Если мы вообще предпримем что-либо против них.

Вот тут они все, за исключением Марции, действительно здорово удивились, поэтому, не дожидаясь шквала вопросов, я сам спросил у девушки:

– Марция, я так понимаю, что ты не рассказывала о событиях в Дагэрте?

Впервые за весь день она глянула в мою сторону и слегка качнула головой:

– Нет. На мой взгляд, в твоем изложении этот рассказ будет убедительнее…

«К тому же ты-то наверняка не сболтнешь лишнего», – добавили ее глаза. Мысленно поблагодарив Mapцию за такую предусмотрительность, я не заставил себя ждать.

Фактически мной еще раз была представлена краткая предыстория происходящего, сокращенная только в части Алмазного Мира, Принца Гэлдора и некоторых несущественных подробностей. Закончил я драмой, разыгравшейся в столице Пантидея, и вытекавшими отсюда соображениями по поводу стратегии и тактики сканков. Выводы за меня совсем неплохо сделал Юлиан:

– То есть вы считаете, что приоритеты надо расставлять по-другому и, дабы не идти на поводу у главного врага, прекратить грызню между собой.

– Именно так, – подтвердил я, и в разговоре возникла продолжительная пауза.

Собственно, это было не удивительно – несмотря на то, что какой-то час назад все они формально передали мне право на управление своими действиями, у каждого из сидевших за столом наверняка имелось свое видение событий. И теперь эти, скажем так, видения подвергались серьезной корректировке. Причем, насколько я мог судить по чисто внешним проявлениям хода их мыслей, предложенная мной точка зрения не вызывала серьезных антипатий. Разве что угрюмо сжатые губы на бледном лице Клинта внушали определенные опасения за здоровье Гроссмейстера, но он, к счастью, принадлежал к категории людей, не обсуждающих приказы… Молчание прервал Вотан, слегка прихлопнувший ладонью об стол и предложивший:

– Сдается мне, стоит нам послушать, каков же тогда будет дальнейший план действий. У тебя же есть план, Рагнар?

Я кивнул, потому как кое-какие соображения у меня и в самом деле были. В принципе, покуда события развивались согласно моим намерениям, определившимся еще в ходе дагэртского разговора с Марцией, я не видел смысла что-либо менять… Что ж, я был предельно откровенен.

– Хорошо, давайте посмотрим, что мы можем сделать. Относительно сканков мы не знаем ни где они, ни сколько их, ни каковы их цели в данный момент, следовательно, наши возможности… Правильно, равны нулю. Далее, о Гроссмейстере со товарищи мы знаем чуть больше, но опять-таки цели и мотивы их, прямо скажем, наглого поведения абсолютно не ясны. Так? Ну, тогда у нас остается единственная адекватная стратегия – построить гибкую систему обороны и добыть больше информации о противниках.

Я сделал небольшую паузу и окинул взглядом коллег, ожидая вопросов или возражений, но все, даже Марция, слушали с большим вниманием и не выказывали желания перебивать.

– Что касается системы обороны, то тут, по-моему, все решается просто. Нас мало, и распылять свои силы, делая их более уязвимыми, было бы ошибочно, да и бессмысленно… Сейчас на планете существует, по моим представлениям, три ключевые точки – Дагэрт, Местальгор и, разумеется, Форпост, так что нам надо будет разбиться на три группы и контролировать ситуацию в этих местах, благо сложившееся положение дел, – я чуть поклонился в сторону монархов, – здорово упрощает задачу. А насчет информации… – Я вновь взглянул на Джарэта. – Думается мне, что в этой истории есть персонаж, который мог бы пролить свет на многое…

– То бишь Вайар, – задумчиво протянул Король Местальгора. – Я так вас понимаю, что мне надо бы с ним поговорить?

Столь явное, я бы сказал, отсутствие энтузиазма меня несколько удивило, поэтому я напомнил:

– Насколько мне не изменяет память, Ваше Величество, это и так входило в ваши планы. Помните, тогда, у Оракула?

– Помню, как же… – Джарэт мрачно скривил губы. – Но обстоятельства с того момента сильно изменились…

Я не очень-то понял причину перемены, но достаточно доверял Джарэту и предпочел бы закрыть тему, но тут, естественно, вылезла Лаура.

– Да? И с каких на какие?

Видно было, что сначала Король просто собирался съязвить, но после передумал… Отодвинув стул, он поднялся и прогулялся до камина, а поглядев немного на пламя, обернулся и хладнокровно объяснил:

– Ладно, поясняю на простом примере. Если в момент, помянутый Рагнаром, я собирался встретить Вайара и спросить: «Старик, что тут такое творится вообще?», то сейчас мне следовало бы, похоже, поставить вопрос по-другому: «Что за дела вы тут творите?..» А мне такой угол зрения, признаться, вовсе не по душе. И потом, – Джарэт глянул в серую муть за окном, – а ну как он мне ответит что-нибудь толковое? Что я сделаю тогда?.. – Его взгляд вернулся к столу, и он улыбнулся уголком рта. – Нет, право же, не стоит так испытывать мою лояльность.

Несколько секунд Джарэт постоял, покачиваясь на носках, а потом двинулся обратно к своему стулу, по дороге заметив:

– Впрочем, не хочу быть понятым превратно. Это всего лишь мое личное мнение, и если Рагнар будет настаивать на своем, то я исполню его пожелания.

Задним числом вынужден признать, что лучше б Рагнар настаивал, но тогда аргументы Джарэта показались мне весьма убедительными. И хотя у меня осталось к нему немало вопросов, сразу я задал лишь один:

– Хорошо, Ваше Величество, я попытаюсь встретиться с ним сам. Но, судя по вашим же предположениям, Вайар вряд ли будет склонен к беседе. Даже более того, он может, например, попытаться избавиться от моего назойливого присутствия, и как это вы говорите, а ну как у него получится?

Казалось, на мгновение он заколебался, но потом сел, придвинулся к столу и сказал:

– Не могу этого исключать. – Ради разнообразия он не усмехнулся, а лишь сделал легкий жест рукой в сторону Лауры. – А вы возьмите себе в напарники Лоуренсию. Со мной она в свое время управилась недурно, так что это здорово повысит ваши шансы на познавательную беседу.

Я посмотрел на Лауру и, перехватив встречный взгляд, не без удивления обнаружил, что она, похоже, ничего против этого предложения не имеет… В то же время Елена со странной интонацией поинтересовалась:

– Но вы считаете, что это действительно опасно?

Джарэт ответил в своем стиле:

– Ну, не более, чем наша жизнь вообще.

На этом месте сколь-нибудь вразумительное обсуждение нашей программы и закончилось. Возражений или дополнений никто обнаруживать не стал, и далее были решены лишь некоторые чисто технические детали. Так, на подмогу Джарэту в Местальгор были, по их же просьбе, отправлены Юлиан и Елена. К Марции в Дагэрт я для пущего душевного спокойствия отрядил гвардию – Вотана и Клинта. Таким образом, в Форпосте вместе с Джейн, на которую по вполне понятным причинам были возложены обязанности связной, оставались Эрсин и Илайдж, а нам с Лаурой предстояло очередное небольшое путешествие черт знает куда…

В свете этого, после окончания собрания я первым делом предложил Королю Местальгора небольшую прогулку по галерее замка.

Неожиданно разговор Джарэт начал сам:

– Знаете, Рагнар, вот иду я сейчас с вами и гадаю, сколько у вас есть ко мне вопросов. И верите ли, совершенно не могу себе представить – странный вы Человек… Так сколько же их?

– Три. Но в большей степени меня волнуют только два: где я могу найти Вайара и как проще туда добраться?

– Да. Пожалуй, вам стоит это знать, – не скрывая иронии, согласился Король. – Так вот. Оставив то веселое место, где они так сдружились с Гроссмейстером, Вайар вернулся в родные пенаты. Я, кажется, уже рассказывал вам, что после катастрофы Яфета он остался на планете и с течением веков каким-то образом обустроил себе логово – вроде такого, в котором пребывает Оракул, разве что без Ментальных Миров вокруг… Я побывал там и могу заверить: сама атмосфера планеты сейчас непосредственной угрозы для здоровья не несет, хотя Яфет по-прежнему мало походит на место, где приятно скоротать вечерок… Что касается кратчайшего пути, то с этим посложнее…

– Может, мы могли бы попасть туда, перейдя по Доске прямо к Фигуре Вайара? – высказал я предположение, не казавшееся мне лишенным здравого смысла.

– Вот именно, – кивнул Джарэт. – Могли бы и попасть, а могли бы и пропасть. Вы, случаем, не забыли, что пространство Несозданных Миров никак не контролируется Оракулом, а наши враги, напротив, недурно с ним знакомы? К тому же после гибели Яфет превратился в район аномалий, где все взаимосвязи пространств нарушены или искажены… Именно поэтому, кстати, я не могу доставить вас в точности на нужное место. В общем, вот что – не вижу ничего лучшего для вас, чем повторить мой собственный путь. Я могу с гарантией перебросить вас в определенную точку Яфета… – Джарэт слегка запнулся. – К нашей с Вайаром прежней лаборатории… Точнее, к ее руинам. Откуда надо будет прогуляться километров десять на восток, и вы у цели…

– Как мы узнаем место?

– Да уж не перепутаете… Идите к большому холму, там на ближнем к вам склоне будет полуразрушенное здание обсерватории. Вам туда.

Джарэта заметно тяготил этот разговор, поэтому я решил не изводить его дальнейшими расспросами. К этому моменту мы как раз завершили круг по кольцевой галерее, и я свернул по направлению к гостиной. Король последовал за мной, но не забыл поинтересоваться:

– А как же третий вопрос?

– Как вы оцениваете наши шансы?

– Да я, собственно, уже говорил… – начал было он, но оборвал себя и, приостановившись, искоса глянул в мою сторону. – Черт возьми, вы же имеете в виду глобально. Хм. Не знаю. Скажем так – они несколько отличны от нуля.

Не могу сказать, что мой собственный прогноз сильно разнился с этим, но, встав перед дверью, я заметил:

– А вы не слишком оптимистичны.

Повернув ручку и распахнув передо мной дверь, Джарэт слегка поклонился.

– А что прикажете делать?

Радуясь отсутствию необходимости в ответе, я вошел в гостиную, где нас встретили лишь четверо: Лаура, Джейн, Юлиан и Илайдж. Как мне тут же сообщили, Марция с Вотаном и Клинтом уже отбыли в Дагэрт. Непосредственно по Доске и без помощи Джейн. Это меня слегка удивило, но в большей степени огорчило. Честно говоря, я хотел немного поговорить с Марцией, но на этот раз наши желания явно не совпали…

Пообщавшись же с товарищами еще пару минут, я тоже почувствовал большую охоту свалить из Форпоста и занять себя чем-нибудь, не связанным с размышлениями. К счастью, пока мы с Джарэтом фланировали по Форпосту, Лаура уже успела переодеться в походную форму, вооружиться и даже собрать небольшой вещмешок, покоившийся на стуле рядом с ней. Так что ее ответ на вопрос: не пора ли нам пора, прозвучал вполне уместно:

– Если ты считаешь, что готов, то вперед!

Так как единственная вещь, которая периодически оказывалась мне по-настоящему необходимой, а именно Шпага, покойно висела у пояса, то я просто подошел к Лауре и скомандовал Джарэту:

– Поехали, Ваше Величество.

Их Величество окинул нас взглядом и, не обнаружив явных тревожных симптомов, напутствовал:

– Прекрасно. Добро пожаловать на мою родину!

Уже поднимая руки, он подмигнул нам и тихо произнес:

– Вы, главное, не пугайтесь особо.

### Глава 8

Предостережение Джарэта было вовсе не лишним, но в то же время абсолютно бесполезным. Представьте, что внезапно оказались в облаке темно-фиолетового тумана, наполненного неясными движущимися тенями, и попробуйте сохранить бодрое расположение духа и уверенность в себе… У меня не получилось. У Лауры, чья рука судорожно сжала мой локоть, видимо, тоже…

Однако ничего ужасного действительно не произошло. Более того, когда, смирившись с неизбежностью, я совершил первый вдох на Яфете, то обнаружил, что Джарэт и вправду не планировал изощренного убийства. Воздух был здесь очень, как ни странно, сухой, даже жесткий, но в остальном не отличался от обычного. Последовав моему примеру, Лаура на выдохе заметила:

– Начинаю понимать, почему у Джарэта такой скверный характер.

Мне невольно вспомнился наш с ним разговор перед моей последней встречей с Альфредом, и я возразил:

– Когда-то здесь все было не так – Яфет мало отличался от Эгриса или, скажем. Земли…

– Ну, значит, у него просто скверный характер.

Полуобернувшись, я едва разглядел в окружающей мгле ее лицо и с удивлением обнаружил, что она улыбается. Присмотревшись, я, правда, заметил также, что ее тонкие губы мелко подрагивают…

Следующие несколько минут мы молча простояли, ожидая, когда глаза адаптируются к темноте и можно будет хоть как-нибудь сориентироваться. И результат даже превзошел мои надежды, потому как вдруг выяснилось, что никакого тумана на Яфете нет. Просто сам воздух был густо-фиолетового цвета, но прозрачности при этом не утратил. Так что постепенно я смог различить, что мы находимся почти в центре долины, окруженной кольцом невысоких, но странно острых холмов. Слева, примерно в десяти шагах от нас, проходила узкая дорога, а позади располагался комплекс невысоких зданий. Большинство из них были сильно разрушены, причем воздух над руинами казался каким-то странно неоднородным – несмотря на всякое отсутствие ветра, более светлые и темные полосы фиолетового постоянно перемешивались друг с другом, как раз и создавая то неясное ощущение движения, что так напугало нас в первый момент… Заходить в лабораторию Джарэта, дабы разузнать, чем таким он занимался там в былые времена, мне почему-то категорически не хотелось.

Тем временем Лаура решила нарушить мою созерцательность.

– Слушай, Рагнар, если хочешь полюбоваться видами, то лучше отправиться домой. А нет, так давай двигаться. Куда нам идти?

– На восток, – сообщил я, с некоторой неуютностью отметив, что вопрос определения сторон света в таких условиях может стать серьезной проблемой. А большие холмы тут наблюдались, между прочим, сплошь и рядом…

– Здорово. А где это?

Я мог только пожать плечами.

– Сейчас попробую догадаться.

– Валяй!

Мне показалось, что тут над кем-то смеются, поэтому я осторожно заметил:

– Ты, кстати, тоже могла бы подумать.

– Нет уж, увольте! – Ее белые зубы слегка блеснули во мраке. – То есть я, конечно, могла бы достать компас, но… Не хочу тебе мешать.

Я вздохнул с приличествующей случаю тяжестью.

– При таком раскладе будем наслаждаться этой милой панорамой до морковкина заговенья…

Лаура фыркнула, но, решив все же не выяснять, когда же оно наступает, сняла с плеча рюкзак и принялась в нем копаться. Через минуту она извлекла здоровенный прибор, явно упертый некогда с какого-то купеческого корабля. Несколько потряхиваний и постукиваний спустя она заявила:

– Если допустить, что эта хреновина здесь работает, то восток там.

Ее палец указывал как раз в ту сторону, где скрывалась во мраке узкая дорога, так что я счел это добрым предзнаменованием…

– Тогда пошли проверим.

– Пошли-то пошли. – Кинув компас обратно, Лаура затянула завязки мешка. – Но все же, что бы ты делал, если 6 компаса у меня не оказалось?

Честно говоря, не слишком я люблю, когда мне указывают даже на действительно совершенные промашки, поэтому, простерши руки к небу, предположил:

– Ждал бы мистического откровения.

Похоже, такой ответ Лаура сочла достаточно исчерпывающим, потому как молча пошла к выложенной большими плитами дороге. Я последовал за ней.

Прогулка по Яфету была не утомительна. Ровная дорога, средняя температура воздуха, безветрие – все это, казалось бы, не располагало к излишней торопливости, но мы с Лаурой шли очень быстро. Вокруг нас ничего не происходило, и все же это место было неприятно. Как неприятно поле брани после только что окончившейся сечи, даже если погода превосходна… В свете, а скорее во мраке этого, предстоящий разговор с Вайаром начинал видеться мне отнюдь не схожим с обменом любезностями. Лаура была права – после длительного пребывания на Яфете трудно было бы сохранить приветливый и покладистый нрав.

Видимо, моя спутница испытывала схожие чувства, быть может, даже в большей степени, ибо примерно спустя полчаса гонки сквозь мрак она притормозила и, подождав, пока я с ней поравняюсь, предложила:

– Знаешь, Рагнар, давай о чем-нибудь поболтаем. А то мне что-то не по себе.

История с компасом была еще свежа в моей памяти, поэтому я не слишком любезно поинтересовался:

– Одолевают воспоминания о местальгорских подземельях?

Не ответив, она пошла чуть впереди, и мне отчего-то захотелось извиниться.

– Не обижайся.

– Да что на тебя обижаться, – усмехнулась она. – Совершенно бесперспективно. Нет, чертовы подземелья тут вовсе ни при чем… А вот что меня действительно одолевает, так это дурные предчувствия.

– Вообще или в данный момент? – уточнил я, замечая, что во мне также, пробуждается определенное желание поговорить.

– Всего понемногу. – Она помолчала. – Тебе что интереснее?

– Ну, текущие, пожалуй, актуальнее…

– Как скажешь. Так вот, думаю, ничего путного из этой затеи у нас не выйдет.

Признаться, на меня наш поход во мраке Яфета тоже не производил приятного впечатления, поэтому я логично спросил:

– Ты исходишь из каких-то соображений? Или это просто чувство?

– Просто чувство, – передразнила она меня. – Да, представь себе. Но ты, наверное, считаешь, что нас просто примут как дорогих гостей и просто расскажут все, что мы захотим узнать. Ха-ха!

Почему-то это «ха-ха», зловеще отдавшееся в долине, задело меня куда сильнее, чем можно было предположить, и я совершенно всерьез заметил:

– Ты могла бы сказать об этом и в Форпосте.

– Тебя бесполезно отговаривать, – безапелляционно отрезала она и, чуть погодя, тихо добавила: – К тому же это действительно просто чувство.

Начав разговаривать, мы, естественно, пошли потише, и по ходу дела темп нашего шага все замедлялся, а после этой фразы я и вовсе ощутил совершенно отчетливое желание – остановиться, вернуться на Эгрис и придумать что-нибудь другое. Однако вместо того чтобы пораскинуть мозгами, я решил, к сожалению, побороться с суеверностью… Добавив шагу, я заявил с тупым удовольствием фаталиста:

– Дьявол с ним, чему быть, того не миновать. Поделись лучше глобальными предчувствиями. Если хочешь, конечно.

Судя по паузе, затянувшейся на несколько минут, большого желания у Лауры не было, но в конце концов она мрачно сообщила:

– В этой войне победителей не будет!

Я настолько опешил, что только и буркнул:

– В смысле?

– Самом прямом.

– Все умрут? – Я не сдержал нервного смешка.

Неожиданно она тоже рассмеялась и, на ходу похлопав меня по плечу предрекла:

– Ладно, вспомнишь ты мои слова, когда сам убедишься. – Тут она остановилась и подарила мне улыбку, очаровательную даже в темноте. – Ну, если останешься жив, конечно.

Должен заметить, что прерывать разговор на таком аккорде совсем не входило в мои намерения. В моей голове роились вопросы, и я лишь пытался определить их очередность, как вдруг осознал какое-то изменение в окружающей обстановке. Причем я был настолько ошарашен, что целых несколько секунд не мог сообразить, в чем заключается это изменение, – на самом же деле в лицо мне подул ветер. Сухой ветер, набиравший скорость… Событие, не вызвавшее бы у меня в большинстве мест никакой реакции, здесь живо заставило насторожиться.

– Ты не чувствуешь какой-нибудь чертовщины? – поинтересовался я у Лауры, также явно обратившей внимание на движение воздуха.

– Да нет. Вроде как природное явление. Только вот какое?

Ветер стал набирать силу с почти той же неправдоподобной скоростью, что не столь давно демонстрировалась мной самим в Грезах. Только вот тут-то все было реально, поэтому я заметил:

– Что бы это ни оказалось, навряд ли это будет то веселенькое приключение, о встрече с которым я мечтал в последние сто лет. Не поискать ли нам укрытие?

Вопрос был риторическим, потому как буквально в следующие пару секунд выяснилось несколько любопытных фактов. Например, то, что на Яфете тоже бывает относительно светло. И освещают его молнии… Короче говоря, почти прямо по нашему курсу из-за холмов вынеслась очаровательная низко летящая тучка шириной с добрых два километра, приближавшаяся с угрожающей скоростью. А из тучки во все стороны, даже вверх, били развесистые сочные молнии, штуки по две за секунду… Когда-то в молодости я слыхал о сухих грозах, по повидать их на влажном Эгрисе мне не довелось. Что ж, я выяснил – сухие грозы я не люблю…

Первой опомнилась Лаура. Крикнув: «Бежим!» – она подала мне прекрасный пример, со всех ног бросившись вправо от дороги.

Я помчался следом и доложу вам – то еще это было удовольствие. Ураганный ветер в бок, неровная, оседающая под ногами почва, а я и так-то не мастер бегать. Касательно же упомянутых мной укрытий, то таковые на этой пустоши, хорошо просматривавшейся в постоянных вспышках, отсутствовали в принципе… Однако отчаяние, как известно, придает сил, поэтому, постоянно балансируя на грани падения, я все же держался за Лаурой, которой бег явно давался полегче. Мне даже кажется, что она попросту могла бы убежать далеко вперед, но решила некоторым образом разделить мою участь. Не уверен, что я поступил бы на ее месте так же…

Вертеть головой у меня не было ни сил, ни времени, но по растущей яркости вспышек, пронизывающих фиолетовую мглу, я мог сопоставить наше положение относительно грозы, и получалось, что мы вроде успеваем выскочить за край, но совсем впритирку… Оставалось лишь беречь дыхание, не сбавлять темп и надеяться на то же, что и всегда, то есть на удачу.

На этом мои размышления завершились, потому как бешено колотящееся сердце заставило забыть обо всем, кроме земли под ногами. Я запомнил лишь становящиеся до боли резкими взблески света, крик Лауры:

– Поднажми! – И тут все кончилось.

Но не совсем благополучно. В вас никогда не била молния? Наверное, нет. Что ж, могу только поздравить, потому как описание всех прелестей этого процесса значительно превосходит мои способности. Скажу лишь, что падение с восьмиметровой высоты – было у меня такое – по сравнению с этим просто легкий утренний поцелуй…

Когда я вновь обрел способность воспринимать окружающий мир, то обнаружил себя лежащим на спине примерно метрах в двадцати от проносящегося следа грозового фронта. Зрелище разрядов, бьющих в землю в такой неприятной близости, заставило меня поспешно перевести взгляд в другую сторону, где я нашел Лауру, спокойно сидящую на корточках. Особой тревоги ее вид не выдавал. Заметив мое шевеление, она поинтересовалась:

– Прости пожалуйста, но каким образом ты еще жив?

Облизнув запекшиеся губы, я ответил вопросом на вопрос:

– А что, было трудно?

Она задумчиво потерла переносицу.

– Ну, не знаю. Я своими глазами видела, что в спину тебе ударила здоровенная молния, после чего ты еще пролетел метров пять… Признаться, предполагалось увидеть обугленное тело. Ты вообще-то как себя чувствуешь?

Я потратил некоторое время на выяснение ответа и был вынужден признать, что ничего печального со мной не сталось. Так, спина в районе правой лопатки болела от полученного удара, да плечо отбил при падении… Когда я сообщил об этом Лауре, она только и сказала:

– Видимо, это как раз и было то мистическое откровение или… как это там, морковкино заговенье, которого ты так ожидал…

Между тем гроза пронеслась мимо, удаляясь в сторону руин бывшей лаборатории Джарэта. Глядя ей вслед, я мог только еще раз поблагодарить создателей Шпаги за спасение своей жизни. Не знаю уж, как она сработала тогда – втянула в себя энергию разряда или просто отразила его, однако сомневаться в том, кто был моим личным громоотводом, как-то не приходилось… Мне не слишком хотелось объяснять все это, да Лаура и не стала больше ничего спрашивать. Поддерживая меня под локоть при удавшейся попытке подняться, она лишь сказала:

– Беру свои слова обратно. Точнее, слово. Ты, конечно, останешься жив!

К сожалению, это происшествие прекрасно иллюстрировало замечание Джарэта о том, что Яфет – не лучшее место для пикника, поэтому с беседами мы решили завязать. Еще раз сверившись с компасом и взяв поправку на нежданное изменение курса, мы вновь двинулись к цели лишь чуть медленнее прежнего, и то только потому, что по дороге идти было куда легче, чем по целине…

Больше никаких сюрпризов долина не подготовила, и спустя еще часик ударной ходьбы мы благополучно добрались до подножия гряды холмов, и выяснилось, что вблизи они куда выше и круче, чем мне показалось вначале. К счастью, взбираться наверх необходимости не было, ибо руины большого здания, видневшиеся чуть впереди, располагались на первом пологом уступе склона, и к тому же именно туда и вела дорога, по которой мы прежде шли… Однако в разрушенную обсерваторию мы сломя голову не бросились. Добравшись до края дороги, метрах в двухстах от темнеющего провала входа, Лаура остановилась и, обернувшись ко мне, заметила:

– Да, там действительно что-то есть. Что-то очень серьезное!

Прозвучало это как осторожное напоминание о том, что повернуть назад еще отнюдь не поздно, но теперь этот вариант мной просто не рассматривался – я, что, зазря получил молнию в спину?.. Для очистки совести я все же задал вопрос:

– Как считаешь, справишься… с возможными осложнениями?

Лаура иронично улыбнулась и промолчала, всем своим видом показывая, что не хуже меня знает цену ответов на подобные вопросы.

Еще с минуту мы постояли, поглядывая по сторонам, но, ничего нового, естественно, не обнаружив, двинулись вперед. Теперь уже мы брели медленно и осторожно, якобы готовые к любой неожиданности… И разумеется, нас застали врасплох.

Мы не дошли до места, где некогда находились ворота обсерватории, шагов десять, как вдруг меня охватило мгновенное ощущение ирреальности, схожее с тем, что испытываешь перед дверьми в Чертоге Оракула. И прежде чем я успел хоть что-либо предпринять, угрюмая панорама Яфета исчезла, уступив место высокому сумрачному залу с выложенным замысловатой мозаикой полом. Полуобернувшись, я убедился, что немного растерянная Лаура по-прежнему находится рядом, и хотел что-нибудь ей сказать, но в этот момент в голове у меня раздался голос. Как ни странно, на Оракула он был вовсе не похож – значительно ниже и какой-то надтреснутый.

– Вам не кажется, что вы поступили опрометчиво? – спросил голос вместо приветствия.

– Да пока нет, – ответил я на всякий случай.

После маленькой паузы раздался другой вопрос:

– Это смелость или глупость? «Эге, да мы, похоже, любим сами с собой побеседовать», – подумалось мне, вслух же я произнес:

– Ну, у нас все же нет оснований считать вас заклятым врагом.

– Может, и так, – легко согласился наш собеседник.

– Тогда почему бы нам, например, не представиться? – вставила Лаура.

– А зачем? Я вас знаю, вы меня, наверное, тоже. – В голосе проскользнула легкая насмешка. – К чему попусту тратить время?

– Вы куда-то торопитесь? – язвительно спросила моя спутница, и я подумал, что навряд ли такой тон – лучший для достижения согласия с собеседником, но, с другой стороны, Лауру можно было понять – меня Вайар тоже как-то сразу начал раздражать.

Следующие слова нынешнего хозяина Яфета лишь усилили это впечатление.

– Нет, я-то не спешу, – сказал он с очевидной ноткой угрозы. – Просто не выношу бессмысленной болтовни.

– Отлично. Всегда приятно обнаружить нечто общее. – Я не сдержал усмешки, но потом без шуток предложил: – Так давайте поговорим о деле!

– Да я еще не решил, стоит ли с вами вообще разговаривать, – раздалось в ответ.

Тут уж, конечно, и я едва не вышел из берегов, но, помня о главной цели этого похода, только процедил, положив руку на эфес Шпаги:

– Вы уж решите с Божьей помощью!

С полминуты Вайар, видимо, решал, но потом тоже соизволил заговорить серьезно:

– Послушайте, я все-таки не понимаю. Хотя, как вы разумно утверждаете, у вас и нет оснований считать меня врагом, сам-то я склонен воспринимать вас именно так. Вы это видите и, находясь целиком в моей власти – поверьте, это так! – все же блещете уверенностью в том, что я должен уважать ваши желания. Почему? Вы можете назвать хоть одну стоящую внимания причину?

Вот как раз на это ответ у меня был готов уже давно.

– Могу. Позвольте мне напомнить вам один уже ставший историей факт: именно усилиями моих друзей и меня вы вместе с Гроссмейстером вернулись в этот мир, который, возможно, не так уж хорош, но, думается, все же повеселее места вашего прежнего пребывания. И при этом замечу, нам весьма квалифицированно пытались помешать, так что здоровья на это ушло немало. И что же? Черт с ним, со спасибо, обойдусь, но ведь после этого мы еще и считаемся врагами. Интересный парадокс, вам не кажется?.. Вот в силу того, что сам я разрешить его не могу, то и пришел спросить у вас. Объясните мне, почему мы должны быть врагами, и прекрасно – будем враждовать! Тем более, – я позволил себе скептически приподнять брови, – что мы у вас в руках…

По затянувшейся паузе я понял, что он будет отвечать, и, действительно, его первые слова это подтверждали.

– Хорошо. Вы правы. Я постараюсь объяснить вам это. – Было слышно, что разговор дается ему с большим трудом, но все же он продолжил: – Дело в том, что когда мы с Гроссмейстером оказались в обществе друг друга вне пространства, то спустя некоторое время обнаружили… Это еще что?!

Не знаю, что это было, потому как ничего не увидел и не почувствовал. Просто Вайар внезапно замолчал, а спустя несколько секунд Лоуренсия, тронув меня за рукав, прошептала:

– Рагнар, его нет!

Словно не веря своим собственным словам, она вдруг резко выхватила из кармана Доску и, раскрыв ее, ткнула пальцем в 77-с поле. Там находились лишь две Фигуры: ее и моя. Белой Фигуры Вайара больше не было!

Взглянув Лауре в глаза, я сжал се плечо и сквозь стиснутые зубы прошептал:

– Только, пожалуйста, ничего не говори!

Мне не было больно и страшно, меня не душил гнев. Отнюдь нет. Мне просто было стыдно. Я не мог простить себе того, что оказался столь возмутительно и ужасающе предсказуем…

## ЧАСТЬ III. ОБЫЧНЫЙ СЦЕНАРИЙ

### Глава 1

За окном большими хлопьями падал снег. Монотонно, густо и вторые сутки кряду. Это нагоняло на меня тоску и раздражение. Я вообще не любил холод, и зимой показывался на широтах севернее Дагэрта считанное число раз за долгие годы. Однако последние месяцы я проводил в Форпосте, промерзшем к середине декабря до основания… Причем, как в один голос утверждали местные старожилы Джейн и Эрсин, эту зиму даже нельзя было назвать суровой…

Моего мрачного настроения никак не улучшал и Илайдж, расположившийся по другую сторону камина в гостиной (единственного места во всем замке, где я еще мог находиться относительно спокойно). Они с Джейн только что вернулись из очередной инспекционной поездки в столицы двух крупнейших государств Эгриса, и мой друг пришел ко мне с докладом. Впрочем, с тем же успехом мог бы и не приходить. Потому как содержание его выступления ничем не отличалось от предыдущего, пред-предыдущего и так далее и могло быть заключено в три отнюдь не бранных слова, бесивших меня куда сильнее, чем все известные. А именно: «ничего не произошло»…

Но в этот раз против обыкновения, изложив свою примечательную сентенцию, Илайдж не умчался в сторону винного погребка, а закурил неведомо откуда взявшуюся сигарету и поинтересовался:

– Хандрим?

Я едва не вышел из себя, но, признавая его правоту, сдержался…

– Не вижу альтернативы.

Илайдж обернулся, глянул в окошко и скорчил гримасу, но потом ткнул туда сигаретой.

– Сгоняй на крышу. Проветришься, да и разомнешься!

– В такой дубак? Ты издеваешься.

Он усмехнулся.

– Ну, тогда выпей винца… О, слушай, я как раз прихватил у Джарэта несколько бутылочек отличного…

– Оставь себе.

Илайдж вздохнул, поморщился и, выкинув окурок в камин, собрался встать, но все же передумал.

– Нет, Рагнар, сегодня я от тебя не отстану. Ты совершенно вышел из формы, сидишь тут привидением целыми днями, так, что остальных это уже начало пугать, и хочешь только оставаться в покое. Это, друг мой, никуда не годится. Что ты вообще думаешь? – заметив мое немедленное желание ответить, он упреждающе поднял руку. – Только не говори, что ничего. Дешевая отговорка, все равно не поверю.

Я слегка заколебался – разговаривать все еще слишком не хотелось, но Илайдж и в самом деле не отступал.

– Ладно, старик, перестань бычиться! Глядишь, и я, дурак, какой совет приличный дам…

В конечном итоге он все-таки вывел меня из состояния болотного равновесия, и я, то ли разозлившись, то ли наоборот, впервые за последние месяцы заговорил серьезно.

– Ты хочешь знать, что я думаю? Отлично, я тебе скажу. Плохи наши дела – вот что!

– Поподробнее, если можно, – влез он, но я и не собирался останавливаться.

– Можно и поподробнее. Только вот в сущности ничего не изменилось с момента разговора перед гребаным походом на Яфет, – воспоминания о гибели Вайара до сих пор вызывали у меня столь малоприятные ощущения, что я сделал небольшую паузу, дабы не сорваться. – Нет-нет, все остается по-прежнему: мы сидим и ждем, когда и куда нам соизволят приложить. При этом чем дольше мы ждем впустую, тем менее будем способны встретить угрозу. Ожидание расхолаживает, и наши весьма толковые враги прекрасно это понимают.

– Но мне кажется, что они тоже сидят и ждут, – осторожно заметил мой собеседник.

Я поцокал языком.

– Да уж, конечно. Сидеть-то они сидят, но и только. Они караулят нас и в меньшей степени, видимо, друг друга. А вот мы ждем, пока нас поймают!

– Ну, такая ситуация может длиться до бесконечности. – Судя по тону, Илайдж предполагал, что я стану ему возражать.

Но я без всякого удовольствия с ним согласился.

– Вполне. Из всех участвующих лиц не вижу ни одного, которому надо торопиться. Игра на нервах, до ошибки. – Я помолчал. – Как ты думаешь, у кого эти нервы крепче?

Если исходить из плевка, угодившего в камин, логично предположить, что на этот счет мой друг также не питал особых иллюзий. Тем не менее он попытался зайти с другой стороны.

– Послушай, Рагнар, а тебе никогда не приходила мысль, что, может быть, они и не очень собираются с нами воевать?

Я едва не расхохотался.

– Что ты, я упиваюсь ею каждый день. Конечно, Гроссмейстер признает свое поражение, забудет о Форпосте, Шпаге и Оракуле и пожелает нам счастья в личной жизни… Между прочим, ты знаешь его с тысячу лет, а я несколько месяцев, так кто кому должен рассказывать эти сказки?

Илайдж нехотя кивнул, признавая абсурдность своего предположения, но все же спросил:

– А Альфред?

Это был трудный вопрос, едва ли не главный мой камень преткновения. Не понимая мотивов сканков, я не понимал их цели и, следовательно, не мог просчитать дальнейшие ходы… Некоторое время я разглядывал хоровод снежинок, словно пытаясь отыскать в нем достойный ответ, но, так его и не обнаружив, предложил:

– Если ты сможешь назвать хоть одну причину, по которой он вдруг оставил бы нас в покое, то я, возможно, даже с тобой соглашусь.

Илайдж чуть подумал, потом достал еще одну сигарету и, закурив, сообщил:

– Да, убеждать ты умеешь. Хорошо, ты прав. Мы сидим и ждем, пока нам пропишут лекарство от излишней тучности. Прекрасно, но позволь спросить: почему же, собственно, мы сидим? За действия вроде как ты у нас отвечаешь?

Сигарет у меня давно уже не водилось, поэтому я довольно долго провозился с раскуриванием трубки, прежде чем ответить.

– Опасаюсь, что эта фраза не вполне соответствует занимаемому мной посту, но я не знаю, что делать.

Не думаю, что эти слова застигли Илайджа врасплох, потому как моя беспомощность в последнее время была попросту очевидной. Впрочем, никаких светлых идей у него явно не было, поэтому он предпочел снова сменить тему.

– А ты не думал еще над теми последними словами Вайара?..

– Думал, – отрезал я.

И это была чистая правда. Они мне просто всю плешь проели. И, полагаю, не мне одному, потому как подробный отчет о нашем с Лаурой фиаско на Яфете был в свое время дан на специально посвященном этому заседании Клуба., Однако никто не смог выдвинуть выдерживающую критику версию о том, что такого Гроссмейстер и Вайар могли обнаружить в пространстве, где по определению ничего нет… Единственный же Человек, способный, как мне казалось, сказать по этому поводу что-либо толковое, – Эрсин – и вовсе промолчал.

В разговоре воцарилась долгая пауза. Илайдж выглядел заметно расстроенным и явно не мог придумать, о чем бы еще заговорить. Наконец он, видимо, пришел к заключению, что из попытки расшевелить меня так ничего и не вышло, и поднялся.

– Ладно, друг мой, пойду, пропущу стаканчик-другой… Печальная ситуация. Но действительно, не представляю себе, что мы можем предпринять. Нельзя же бегать, высунув язык, по всей планете без всякой цели или просто поинтересоваться у наших врагов, каковы в конце концов их планы?

Похоже, Илайдж собирался пошутить, и в первый момент картина самого себя, спрашивающего, к примеру, у Альфреда: «Ну-с, старина, и что же будем поделывать?» – вызвала у меня искреннее желание расхохотаться. Но я быстро его подавил. Более того, эта мысль мне даже приглянулась… Выбив трубку и вытряхнув себя из кресла, я прошел мимо своего собеседника в направлении двери. Это редкое зрелище настолько его удивило, что несколько ошеломленно он спросил у моей спины:

– Ты куда?

Обернувшись в дверях, я улыбнулся.

– Пойду, поинтересуюсь у Альфреда, каковы же в конце концов его планы.

Захлопнув дверь, я двинулся в сторону библиотеки, где обычно проводила дни Джейн, отметив про себя не без злорадства, что навряд ли после этого разговора Илайдж ограничится парочкой стаканчиков…

Избрав направление движения, я быстро устремился к цели, но, пройдя немного по галерее, усомнился в правильности своего выбора. За прошедшие несколько месяцев у меня уже просто выработалась привычка: если надо куда-нибудь отправиться – ищи Джейн… Однако я был вовсе не уверен, что она сможет мне помочь в данной ситуации, да и нужна ли вообще ее помощь. И тут, вынырнув из какого-то коридора, навстречу мне показалась Лаура. Кивнув мне с отсутствующим видом, что в последнее время было ее обычным приветствием, она промчалась было мимо, но вдруг остановилась и взяла меня за локоть.

– Постой-ка, Рагнар! Да ты никак торопиться? – не дожидаясь ответа, она, радуясь чуть ли не в открытую, продолжила: – Может быть, что-нибудь случилось?

– Не надейся, – усмехнулся я.

– Чего же ты так несешься?

– Мне пришла в голову идея. – Вероятно, такое заявление было не вполне корректно по отношению к Илайджу, но не объяснять же, что я всерьез воспринял его шутку.

К тому же Лауру навряд ли тревожили такие тонкости – с видом явной заинтересованности она переместилась, загородив мне дорогу, и сложила руки на груди.

– Ого, долгонько ждали. Что же это за Чудо?

– Я собираюсь поговорить с Альфредом.

Лаура разом поникла и, отвернувшись, уткнулась взглядом в стену с несчастным видом. Когда она вновь взглянула на меня, выражение ее лица я бы классифицировал как «Совсем у бедненького Рагнара крыша съехала от ничегонеделания». Вслух же она с нескрываемым пессимизмом произнесла:

– Да? И где же? И когда?

Я пожал плечами.

– Единственное место, которое мне приходит в голову – это каньон в пещерах г'нола. А когда? Ну, наверное, когда я там окажусь.

– А он часом не забудет прийти на это рандеву?

– Не знаю, – честно признался я. – Рассчитываю на его сообразительность.

Лаура продолжала смотреть на меня, как на слабоумного, поэтому, чуть погодя, я заметил:

– В крайнем случае можно посмотреть на это так, что я просто хочу прогуляться по свежему воздуху.

Она вздохнула, словно смирившись с неизбежностью.

– Надеюсь, ты не откажешься, чтобы я составила тебе компанию?

Настало мое время удивиться, поэтому, не слишком, прямо скажем, заботясь о вежливости, я ляпнул:

– С чего это вдруг?

Выразив мне взглядом горячую признательность за такое радушие, Лаура просто промолчала, и я поспешно добавил:

– Но если хочешь, то – разумеется, отчего же нет.

Она сразу заговорила деловым тоном:

– Как ты предполагаешь туда добраться?

– Теперь, – невольно подчеркнул я, – я предполагаю, что ты отвезешь меня туда на глайдере. Летним маршрутом, так сказать.

– Хорошо, – легко согласилась она и, разворачиваясь обратно к коридору, из которого вышла, бросила: – Встретимся через час у спуска в Гавань.

Я тоже развернулся и двинулся в сторону своей комнаты, располагавшейся в том же крыле замка, что и гостиная. Надо заметить, что моей в итоге так и осталась комната Илайджа. Он уступил ее мне, а сам занял апартаменты Александра, мотивировав это тем, что там-де ему больше нравится. Не знаю, какого желания – сделать приятное мне или навредить кузену – было больше в этом жесте, но в любом случае я был ему благодарен…

Мои сборы были, как и обычно, недолги и заключались лишь в смене летнего плаща, в котором я ходил по Форпосту, на подбитый мехом зимний. После чего, убедившись в наличии при себе Шпаги и Доски Судеб, выданной мне Джейн взамен утерянной, я двинулся к лестнице, рассчитывая, что остальные походные аксессуары захватит запасливая Лаура.

Оказавшись таким образом на месте встречи на добрых полчаса ранее назначенного срока, я подготовился к малоприятной процедуре ожидания, но нет – произошел типичный случай из разряда «то пусто, то густо»… За последний месяц я мог по пальцам пересчитать свои встречи с Эрсином, хотя мы с ним находились на достаточно ограниченной территории. Тем не менее стоило мне присесть на подоконник, как его худощавая фигура показалась из коридора, ведущего к библиотеке. Учитывая, что в этой части Форпоста я прежде вообще его не видел, возникало подозрение, что он уже успел проведать о моем… м-м… возрождении и решил удостовериться в этом самолично.

Подозрение усилилось, когда, подавая мне руку, он поинтересовался:

– Собрались прогуляться?

– Да. Решил взглянуть, как поживает запад.

– Пещеры г'нола, надо думать?

Я кивнул, отдавая дань его проницательности. Впрочем, из этого вопроса следовало также, что с Лаурой он явно не разговаривал. Видно, Илайдж вместо буфета отправился стучать…

– Полагаю, вы гадаете, с чего это вдруг я решил повидать вас до отъезда? – он слегка разжал тонкие губы в подобии улыбки.

«Не успел еще начать», – ответил я про себя и, чтобы лишний раз не врать, ограничился пожатием плеч.

Проигнорировав, естественно, мой жест, он сообщил:

– Я хочу дать вам совет… на тот случай, если ваш план удастся.

Я даже удивился.

– Вам кажется, что такое возможно?

– Не исключено, – бросил он с видом, явно говорящим, что обсуждать мои теории ему явно не с руки.

– Прекрасно. Что же это за совет?

Ответ Эрсина мне очень понравился.

– Ну, это зависит от того, какой результат вы предполагаете получить от этой встречи.

– Вообще-то я просто хотел что-либо разузнать, – честно признался я, несколько обескураженный легкостью, с которой Эрсин предлагал повесить Альфреду лапшу на уши.

Правда, уж совсем заноситься он тоже не стал.

– Да, и это было бы неплохо… Но еще вы могли бы попытаться его припугнуть, натравить на других наших врагов или… просто спровоцировать.

Пораженный открывающимся спектром своих возможностей, особенно по части испуга, я поинтересовался:

– И что же, по-вашему, мне надлежало бы говорить в каждом из случаев?

Видимо, я не сумел должным образом скрыть иронию, и глаза историка холодно блеснули. Однако он счел свое сообщение столь важным, что не умолк по обыкновению, когда его слова подвергались сомнению.

– Для того чтобы попытаться припугнуть его, вам надо бы поговорить о том месте, где вы достали другую Шпагу… – Услыхав это, я почувствовал себя весьма неуютно, так как по некоторым причинам мне вовсе не хотелось, чтобы информация об Алмазном Мире стала общедоступной, а Эрсин подошел опасно близко к этой черте. Но я не стал встревать, и после паузы он продолжил: – Чтобы заставить его обратить более пристальное внимание на Гроссмейстера, вам стоит обмолвиться, будто бывший глава Клуба ищет контактов с нами и хочет взамен нормализации отношений рассказать о том, что не успел Вайар…

Такое заявление мигом породило у меня парочку встречных вопросов. И если первый, относительно Гроссмейстера и его якобы предполагаемых контактов, я все-таки опустил, то второй задал:

– А кстати, что же не успел сказать Вайар? – Я посмотрел на Эрсина в упор, но он не отвел глаз.

– Я пока не догадался. – Раздражение, прозвучавшее в этой фразе, убедило меня в его искренности. – Что же касается провокации, то это, конечно, самое простое. Надо просто подразнить его, что и так, на мой взгляд, удается вам превосходно.

– Может быть, Эрсин, вам стоило бы поехать с нами? – донеслось откуда-то слева, и мы, как по команде, обернулись.

Ну, естественно, непринужденно облокотившись о стену, там стояла Лаура, смотревшая на моего собеседника с откровенной насмешкой. К сожалению, она тоже не закопалась со сборами и явно подошла уже некоторое время назад. Однако Эрсина таким было не прошибить.

– Нет. Едва ли, – сухо ответил он и, вновь повернувшись ко мне, заметил: – К тому же, Рагнар, в такой игре чем меньше участников, тем она интереснее…

Коротко кивнув нам по очереди, он удалился. С трудом удержавшись от какого-нибудь заявления ему вслед, Лаура перенесла свое внимание на меня.

– Ты-то хоть компас взял?

– По-моему, твой потерять достаточно трудно…

– Так я и думала. – С очередным скептическим вздохом она закинула за спину лежавший у ног рюкзак, разожгла припасенный факел и двинулась к выходу из замка.

Я любезно открыл ей дверь.

Спускаясь следом за Лаурой по винтовой лестнице, пролегавшей в толще гранита, ближе к концу пути я уже не так радовался своему путешествию. Я как-то уже забыл, как выглядит настоящий холод, и не могу сказать, что, быстро промерзнув в каменном мешке до костей, сильно восхитился возвращению забытых ощущений.

Правда, мысль о том, как воспримут мои товарищи сообщение, что Рагнар изменил свои планы, убоявшись мороза, мне тоже не приглянулась…

Так что, сжав покрепче зубы, дабы не стучали как кастаньеты, я покорно проследовал за Лаурой к глайдеру, где незамедлительно забился в одно из кресел кают-компании. Здесь я несколько оттаял и даже продышал в ближайшем покрытом инеем иллюминаторе небольшое оконце, сквозь которое пронаблюдал, как мы, набирая скорость, выходим мимо посверкивающих льдом гранитных стен в неторопливо катящий валы седой зимний океан…

Из Гавани Форпоста мы отчалили где-то около двух, поэтому уже через пару часов стало темнеть. Это время я провел в одиночестве в кают-компании, в основном греясь. В чем и преуспел, потому как глайдер, построенный в эпоху расцвета Человечества, несомненно был оборудован системой отопления, создавшей с течением времени вполне пристойный микроклимат во внутренних помещениях. Так что, когда свет дня начал меркнуть, я даже решил прогуляться на палубу.

Снегопад окончился, но небо по-прежнему было затянуто свинцовыми тучами, начисто лишая возможности полюбоваться закатом солнца в вечные воды. Тем не менее Лаура неподвижно застыла на носу глайдера, устремив взгляд на запад. В ее густых черных волосах поблескивали льдинки замерзших брызг…

Я подошел и молча встал рядом с ней. Говорить почему-то совершенно не хотелось. Да в этом и не было необходимости – полагаю, мы думали об одном и том же… Эта сцена удивительно напоминала прежнюю. За двумя весьма схожими по своей сути изменениями: вместо лета вокруг царила зима, да дела наши обстояли куда хуже прежнего…

Мы простояли так, покуда совсем не стемнело, и как ни удивительно, я совершенно не чувствовал холода… Когда же глаза окончательно перестали различать что-либо в мчащейся навстречу мгле, Лаура, не оборачиваясь, спросила:

– Куда же подевался твой прекрасный оптимизм, Рагнар?

Я не знал, что сказать на это, поэтому ответил вопросом на вопрос:

– А ты по-прежнему развлекаешься мрачными предчувствиями?

– Да. Впрочем, они не всегда мрачные. – Она повернулась ко мне. – Сейчас, например, у меня возникло отнюдь не мрачное предчувствие…

Я был с ней согласен…

### Глава 2

Вход в пещеры г'нола все так же охраняли двое часовых, и я, притаившись за камнем и стараясь выбивать зубами дробь потише, уже битых полчаса гадал, что же мне с ними делать. На этот раз под рукой у меня не было Клинта, переводившего людей в бессознательное состояние с непревзойденной легкостью, да и вообще под рукой у меня никого не было…

Наутро Лаура оказалась настолько покладиста, что, потратив всего-то час на споры, мне удалось убедить ее вернуться в Форпост вместе с глайдером. Поразмыслив, я был вынужден признать правоту Эрсина – для предполагаемого разговора свидетели мне были не нужны, даже такие надежные, как Лаура.

В продолжение удачно складывающегося дня мне благополучно удалось здорово сократить путь от побережья до пещер, на который в противном случае ушло бы добрых дня полтора. Так как перспектива продолжительной прогулки по морозу меня откровенно ужасала, то я решил побаловаться со своей Фигурой, несмотря на то что в последний раз это окончилось небольшим конфузом. В итоге я перенесся к подножию нужного мне кряжа и уже к полудню без проблем добрался до ворот. Но тут возникла загвоздка.

Некоторое время я взвешивал возможность просто подойти к стражникам и попросить их пропустить меня, но вне зависимости от того, вспомнят они меня или нет, навряд ли имело смысл рассчитывать на радушный прием. Затем я прикинул вариант силового прорыва, но примчаться в каньон, отмахиваясь Шпагой от кучи варваров, явно не вполне совпадало с моими намерениями. Тогда наконец я попытался измыслить какой-нибудь обходной путь, но ничего умнее, чем спешно отрастить крылья, в голову не приходило…

Однако по холодку мозги шевелятся быстро, и, промаявшись часика полтора, я отыскал очевидный выход из этого тупика. И выходом этим, разумеется, был Джарэт. Поэтому, потихоньку отдалившись от скучающих стражей, я свернул за ближайший выступ скалы, уютно провалился по колени в снег, достал Доску и прикоснулся к Фигуре Мага. К счастью, Король не был занят чем-нибудь важным и безотлагательным…

Судя по отсутствию удивления на лице развалившегося в кресле своего кабинета Короля Местальгора, весть о моем походе уже успела распространиться на весь Клуб.

– Привет! Давно не виделись, – сказано было так, что, как всегда, оставалось непонятным, радуется Джарэт этому или сожалеет. – Чем могу служить?

– Будто не догадываетесь. – Коченеющие ноги как-то не располагали к светским беседам.

– Боюсь, вы меня не поняли. Чем еще я могу быть вам полезен?

– То есть? – я слегка растерялся.

Джарэт скривился, очередной раз демонстрируя свою нелюбовь к объяснению очевидного.

– Я могу предположить, что вы озадачены проблемой проникновения внутрь пещер? – Я кивнул, и он ухмыльнулся. – Тогда можете просто войти. Когда Джейн вчера вечером прибыла с сообщением о вашем походе, я сразу же отдал соответствующие распоряжения. Вас даже проводят до колодца, если вы вдруг неважно помните дорогу… Или, может быть, вы хотите, чтобы я проводил вас лично?

Любезность на его лице была настолько показной, что я невольно поморщился.

– Нет, так далеко мой идиотизм не распространяется. Но все равно – спасибо. Вы очень предусмотрительны.

Он слегка склонил голову набок, словно принимая благодарность, и в разговоре возникла небольшая пауза. Честно говоря, мне хотелось поинтересоваться, как ему вообще моя идея, но это было бессмысленно, ибо если он собирался что-то сказать, то сделал бы это и так. Поэтому я просто подождал. И дождался приглашения на обед.

– Когда вернетесь, – вежливо опущено «несолоно хлебавши», – приезжайте лучше ко мне. Я вас хотя бы попотчую чем-нибудь приличным.

Яснее не скажешь. Я изобразил жест, означавший нечто типа «все возможно», и разорвал контакт.

Несмотря на явное неодобрение моего намерения, то, что от него требовалось, Джарэт сделал в лучшем виде. В этом я убедился, едва показавшись на глаза привратникам. Нисколько не обеспокоившись, они вмиг сбросили скучающий вид: один кинулся открывать ворота, а второй метнулся навстречу и, схватив меня за руку, что-то залопотал на своем щелкающем языке. Я ни черта не понял, но дал провести себя внутрь, где был передан с рук на руки еще одному воину, очевидно, специально поджидавшему меня. Сняв со стены факел, тот сделал приглашающий жест рукой и двинулся по левому проходу вглубь скального массива.

Путь оказался значительно длиннее и извилистее, нежели я предполагал. По-видимому, разгоряченный после боя с Джарэтом, я попросту не запомнил с десяток поворотов и развилок, так что, не прояви Его Величество заботы о провожатом, блуждать бы мне по залам и галереям до… Не знаю до чего, но навряд ли оно бы мне понравилось.

Тем временем воспоминания о летних событиях и недавний разговор странным образом навели меня на раздумья о реальности этого предприятия. И должен признать, что чем ближе был я к своей цели, тем более возрастала уверенность, что мои надежды не будут обмануты… Почему? Ну, определенная логика тут присутствовала. Ведь в сущности текущую позицию Альфреда можно было истолковать двояко. Либо он ничего не делает потому, что, как я утверждал Илайджу, выжидает удобный момент, либо тоже толком не знает, за что взяться. В конце концов от прекрасного источника разного рода сведений в виде наших переговоров по Доске мы его отрезали. Более того, Елена и Юлиан, сидящие в Местальгоре, периодически пописывали целые сценарии дезинформации, которые потом остальными с удовольствием разыгрывались. Я не думал, что этим всерьез можно кого-то обмануть, но, с другой стороны, это было совершенно безвредно. Так что, как казалось, Альфреду тоже было бы вовсе небезынтересно попытаться что-нибудь разузнать.

Далее, он наверняка следит, не знаю уж как, за Фигурами на Доске, поэтому мое плавное перемещение из Форпоста на запад не должно было укрыться от его чуткого взора и при вдумчивом изучении вполне прокатывало за определенный намек. В случае же, если ему еще не надоело слушать туфту, из которой состояли в последние месяцы все переговоры по Доске, то и наш недавний диалог с Джарэтом был весьма кстати.

Ну и, помимо этого, в моем расчете присутствовал еще один момент. Чисто психологический… Я слыхал как-то, что в древние времена на Земле, когда там еще не изобрели оружие массового истребления, в моде было ведение войны по так называемым правилам. Причем это доходило едва ли не до того, что в канун сражения полководцы противоборствующих сторон собирались на совместный военный совет, дабы вдруг по запарке не вышло ничего случайного. Помнится, меня это очень посмешило… Но зато я практически не сомневался, что Альфреду эта идея пришлась бы весьма по душе – слишком уж подходящий случай для очередного вероломства.

Так что, когда мой провожатый, завернув за очередной угол, остановился в широком проходе и указал мне рукой на пятно света, падавшее из выхода в колодец, я не ринулся вперед, а раскрыл Доску, собираясь обнаружить рядом со своей Большую Белую Фигуру. Но там ее не оказалось…

Я решил, что клиент просто еще не дозрел, и уверенной походкой пройдясь по каменному коридору, вырулил в каньон. Но клиент дозрел. Он стоял в центре площадки и приветливо мне улыбался.

Редкая все-таки скотина…

– Здравствуйте, Рагнар, – он слегка поклонился. – Что это? Да вы, кажется, удивлены? Ай-яй-яй, как странно… Попробую угадать, почему бы.

Казалось, Альфред действительно на мгновение задумался, но потом приподнял указательный палец.

– А! Вы, наверное, проверяли, нет ли поблизости моей глупой Фигуры? Нет, ее нет. Я предпринял кое-какие меры, чтобы ваш друг не смог засечь меня с прежней легкостью.

– Да ну? Это какие же? – нагло спросил я, но Альфред даже не моргнул глазом и любезно ответил:

– Я рассредоточился, – он вновь иронично улыбнулся. – Что-то мы слишком уклонились от церемониала. Не стоит. Итак, как поживаете?

Прежде чем ответить, я некоторое время всматривался в него, пытаясь обнаружить хоть какие-нибудь отличия от того, каким он запечатлелся в моей памяти. Но ничего не нашел – Альфред был таким же невысоким, коренастым и очень уверенным в себе. Даже одет он был в прежний черный с красной подкладкой плащ. Я впервые снова встречался с существом, которое убил собственными руками… Тем временем надо было что-то отвечать, и я не стал ничего выдумывать.

– Спасибо за заботу. Немного скучновато. А как вы?

– Тоже не слишком развлекаюсь.

Возникла небольшая пауза, потому как, похоже, даже сканк чувствовал некоторую неловкость. Я же попросту опустил глаза, отчасти изображая застенчивость, а в основном ради изучения следов на свежевыпавшем снегу, запорошившем дно каньона. Следы таковые нашлись, потому как моему врагу пришлось все-таки подождать меня, но представляли они собой несколько весьма банальных концентрических кругов. Никакой интересной одинокой цепочки по направлению к углу, где находилась дверь в Алмазный Мир, к сожалению, не было. Я, правда, отметил тот любопытный факт, что каким-то образом Альфред должен был почувствовать мое приближение, раз успел изготовиться к встрече…

Наконец он все-таки заговорил вновь и даже отбросил свой язвительно-любезный тон.

– Меня удивляет ваше молчание. Вы ведь сами были инициатором этой встречи. Зачем?

– Я собирался спросить, что, собственно, вы намереваетесь поделывать.

«А также заодно напугать, натравить или спровоцировать», – напомнил я самому себе и чуть не расхохотался.

– Отчего же вы изменили планы?

– А я их и не менял.

Тут даже Альфред удивился. Посмотрев на меня с большим сомнением, он мотнул головой.

– И что же, я вам их скажу?

– В большей или меньшей степени.

Он будто бы собрался посмеяться, но неожиданно раздумал и долго вглядывался в меня, будто видел в первый раз…

– С вами становится приятно иметь дело, Рагнар. Вы начинаете работать головой, – завернув такой комплимент, он взял еще одну паузу. – Действительно, я могу честно сообщить вам о своих планах. В данный момент таковых в наличии нет.

Определить, исходя только из наблюдений, насколько правдив Альфред, я был не в состоянии, но редко подводившее меня предчувствие подсказывало, что, как ни странно, он не лжет. Это здорово меняло ситуацию, и теперь уже сентенции Эрсина не казались мне совершеннейшим абсурдом. Я недоверчиво поинтересовался:

– Как? Неужели вы перестали строить козни?

Слово «козни» его задело, но не чрезмерно.

– Да, представьте. Я жду.

– Чего?

На этот вопрос он уже отвечать не захотел и просто промолчал. И снова пару минут мы мерили друг друга взглядами под свист гуляющего в каньоне ветерка. По моим представлениям настала его очередь задавать вопросы, однако он так не думал.

– Если это все, что вы хотели узнать, то нам лучше бы проститься. Холодно.

Прощаться так скоро было просто нелепо, поэтому я все же решился пройтись по списку историка.

– И правда холодно. А я надеялся, что вы устроите мне более теплый прием. – Я небрежно махнул рукой в сторону двери, ведущей в Алмазный Мир. – Судя по хижине близ Местальгора, вам нравится быть гостеприимным хозяином…

– Ну, такие трюки все-таки требуют какого-то времени на подготовку, – ответствовал он, с заметным недоумением пытаясь отыскать скрытый смысл моих слов.

Убедившись, что намек на Алмазный Мир пропал втуне, я не стал-таки развивать эту тему и перешел ко второму пункту.

– И все же я вас еще немного задержу, если не возражаете, – я позволил себе улыбнуться. – В этой истории хватает темных мест, на которые вы, возможно, захотите пролить толику света. Вот, например, зачем вам понадобилось убивать Вайара? Он, что, был вам лично неприятен?

Похоже, впервые за время нашего знакомства, сканк не знал, что ответить, и это очень подняло мне настроение. Однако башка у него варила отменно, надо признать…

– Выставляете меня дураком, да? Бессмысленно, дескать, было избавляться от Вайара и оставлять в живых Гроссмейстера, знающего ровно столько же? Не спешите. Ведь, как я вижу, – Альфред вернул мне улыбку, – тот пока что ничего вам не сказал.

– Он торгуется, – я пожал плечами. – Ноя ведь могу и пойти на уступки.

По моим ощущениям тут я угодил в цель, поэтому без тайм-аутов перешел к третьей части.

– И тогда вам придется и его убивать. А это, – я понизил голос до легкого соболезнующего тона, – была бы уже непозволительная трата материала, не так ли?

Глаза Альфреда вспыхнули мрачным огнем, от одного воспоминания о котором у меня обычно бегали мурашки по спине, но я уже вошел во вкус и добавил еще:

– Только, прошу вас, не обставляйте это так пошло, как смерть Гарета. Право же, у меня сложилось впечатление, будто вы кого-то хотели напугать…

Я взбесил его. По-настоящему. Казалось, еще мгновение, и он попытается меня уничтожить. Причем, как я вдруг осознал, едва ли у него это не получится… Но прежде чем я успел толком испугаться или, например, приготовиться к защите, Альфред взял себя в руки.

Он провел рукой по лицу, словно стирая с него ярость, и заговорил столь же спокойно, как в начале беседы.

– Да вы чуть меня не провели, – констатировал он. – Нет, положительно, я сам выставляю себя дураком. Только дураки повторяют ошибки, а я уже в который раз вас недооцениваю…

Я открыл рот, чтобы вставить еще шпильку, но он остановил меня столь властным жестом, что я покорно заткнулся.

– Итак, вы пытаетесь меня разозлить. Пока что не понимаю, зачем. На самом деле не понимаю. Неужели вы так уверены в своих силах, что просто хотите побыстрее со мной покончить. – Он всерьез задумался над этой мыслью. Ненадолго, естественно. – Нет, это смахивает на абсурд. Значит, вы просто хотите войны. Надо думать, чтобы не было так скучно…

Практически дела обстояли почти так, как он это изложил, хотя мне вдруг подумалось, что подбросивший мне эту идею Эрсин подразумевал, вероятно, и другие цели. Я пожалел, что не успел расспросить его поподробнее… Однако отступать и прикидываться паинькой было поздновато. Поэтому я сказал Альфреду с редкой для таких разговоров откровенностью:

– Да, вы правы, мне надоело это состояние неопределенности. Пусть даже торопиться и некуда, тем не менее я ненавижу ждать… По каким-то причинам, до сих пор мне непонятным, вам было угодно стать моим врагом. Не могу сказать, что это доставляет мне удовольствие, но это – ваше дело. Теперь же либо отступитесь, либо давайте решим наконец все наши проблемы! Здесь, сейчас. Или в другом месте и времени по вашему выбору.

В течение моей тирады Альфред изрядно помрачнел. Видимо, мое предложение не пришлось ему по вкусу. Потом же он, опять-таки впервые за время нашего знакомства, задумался надолго. Надолго и всерьез… Дорого бы я дал, чтобы поприсутствовать в этот момент на совещании его извилин.

Когда он собрался мне ответить, это вышло столь неожиданно, что я даже вздрогнул.

– Мне остается поблагодарить вас за весьма содержательную беседу, Рагнар, – он коротко, по вежливо поклонился. – В завершение могу сообщить вам следующее: вы хотите войну – вы се получите!

– Опять появляются хитроумные планы? – я усмехнулся.

– Вы, конечно, выросли в моих глазах, но все же не настолько, чтобы я стал выдумывать нечто необыкновенное, – он бросил на меня взгляд, который я назвал бы уничтожающим. – Нет, обычный сценарий.

Завернувшись в плащ, он поднял руку в прощальном салюте и исчез. Оставив меня посреди затерянного в скалах каньона наслаждаться морозом в одиночестве.

Все же я решил еще немного задержаться здесь и хотя бы подвести для себя итоги этой странной беседы, но не успел… Сзади, со стороны пещер г'нола до меня донесся хриплый голос Джарэта:

– Долго вы еще собираетесь тут торчать, Рагнар?

Обернувшись, я увидел Короля Местальгора, одетого на скорую руку и спешащего ко мне.

– Уже нет, – пробормотал я, застигнутый врасплох.

На это «уже» Джарэт обратил внимание, даже несмотря на явную взволнованность. Приостановившись, он осмотрел площадку и обнаружил, что следов натоптано многовато для одного меня… Тем временем я пришел в себя и рявкнул:

– Что, черт возьми, происходит?

Вновь ускорившись, Джарэт подскочил ко мне и проскрежетал:

– Надо срочно возвращаться в Форпост. Гроссмейстер снова напал на Оракула!

### Глава 3

Я опять сидел в своем излюбленном кресле в гостиной и, придвинувшись к огню, безуспешно пытался побороть озноб. Погуляв впервые за долгий период по настоящему морозу, я все-таки простудился…

За окном стоял вечер. Вечер абсолютно бездарного дня, если не учитывать моей встречи с Альфредом, отношение к которой у меня так и не успело сформироваться. Хотя в свете последних событий я был не склонен к чересчур позитивным оценкам. Как этой встречи, в частности, так и чего бы то ни было вообще…

Случилось же следующее: когда Джарэт доставил меня в Форпост, мы явились в Чертог Оракула, где уже и без того собрались все остальные, и вскорости обнаружили, что делать нам в сущности нечего. Нет, Гроссмейстер действительно напал на Оракула, причем то ли один, то ли с компанией – неизвестно. Что именно происходило в Грезах, никто не знал и определить не мог… Просто, когда Джейн почувствовала неладное, она экстренно связалась с Королем Местальгора и вызвала тем самым подмогу в нашем лице. Зачем, правда, непонятно. Потому как мы были столь же беспомощны, как и они сами… Да и что можно сделать из Форпоста, когда бой идет в Ментальных Мирах? Верно, ничего. Но, может быть, что-то возможно было предпринять, переместившись ближе к театру военных действий? Вполне допускаю. Скорее всего там и мне бы нашлось место помахать Шпагой, и Джарэту применить свои многочисленные таланты, только вот попасть в Грезы мы не могли…

Это, конечно, было исключительно неприятно и удивительно, но было, ничего не попишешь. Мы перепробовали все средства, которые знали: вначале все по очереди пытались пройти через дверь в Чертоге, затем Джарэт попробовал переправиться туда своими способами, и, наконец, я даже сбегал к дверям у основания скалы, откуда при большом желании также можно попасть к Оракулу. Но все наши попытки оказались одинаково тщетны – ничего не происходило. Как образно выразился Джарэт, отвечая на вопрос, почему он-де не может переместиться, «конечный пункт пути не желал обнаруживать своего наличия».

В итоге мне не оставалось ничего, кроме как ждать у моря погоды и наслаждаться на выбор: тревожными вздохами Джейн, угрюмым молчанием Эрсина или с трудом скрываемым бешенством Илайджа. Вдобавок через пару часиков хождения кругами настроение испортилось и у Джарэта, после чего обстановка стала просто невыносимой.

Кончилось все столь же внезапно, как и началось. В один прекрасный момент, уже ближе к вечеру, Джарэт и согласившаяся с ним Джейн заявили, что отголоски энергетической бури, бушевавшей в столь неприятно недосягаемой близости от нас, до них более не долетают. Прочих изменений не наблюдалось. Мы были живы, Оракул, очевидно, тоже, Доска функционировала как обычно, и в Грезы было по-прежнему не попасть.

После завершения этой чертовщины вся компания перебралась в библиотеку, где, естественно, живо принялась за обсуждение случившегося. Мне это, признаться, откровенно не понравилось. Мало того, что уже во второй половине дня я почувствовал себя просто отвратно, так еще и слушать приходилось явную ерунду. Все были в слишком расстроенных чувствах, чтобы изречь нечто стоящее, поэтому, убедившись в бесперспективности дальнейшего загружания своих ушей звоном, я объявил, что мне надо подумать в покое, и удалился в гостиную…

Думать я, правда, не стал и пробовать, пытаясь взамен хотя бы согреться до того момента, пока кто-нибудь не соберется побеседовать со мной наедине. Мне хотелось, чтобы этим кем-нибудь оказалась Лаура, но, к сожалению, она чисто физически не успевала вернуться в замок раньше середины ночи… Что ж, ко мне на огонек заглянул Джарэт, тоже, в общем, не худший вариант.

Войдя в комнату, он удостоверился в моем наличии и явно для проформы поинтересовался:

– Я вам не помешаю?

Я ответил ему, насколько спросил:

– Если пришли говорить, а не задавать вопросы.

Судя по отсутствию встречной колкости и уверенности, с которой Джарэт занял кресло напротив, у него было что сказать. Я изготовился подставить уши, но он решил все же слегка покапризничать.

– О чем же я должен говорить?

– Что сделал Гроссмейстер на этот раз?

Джарэт логично решил, что жеманность лучше оставить.

– Наверняка не скажу, – предупредил он. – Но я вижу единственную возможность так заблокировать различные входы в Ментальные Миры.

Некоторое время он явно подбирал слова, с целью объяснить мне попроще свои научные изыски…

– Вы представляете себе слоеный пирог? – поинтересовался наконец он.

Я кивнул, подвыпучив глаза.

– Это хорошо. Потому что в самом грубом приближении Вселенная напоминает этот самый пирог, где разные измерения представляют собой коржи, связанные… – он снова замялся, но в конце концов махнул рукой. – Неважно чем. Некой субстанцией. Причем Ментальные Миры будут в таком представлении самым верхним слоем, фактически созданным искусственно. Дальше очень просто. Что бы вы сами сделали для нарушения связи в такой системе?

Ответ лежал на поверхности, но казался слегка диковатым.

– Отодрал бы верхний слой?

– Ну-ну, – успокаивающе сказал он. – Отодрать – это чересчур для кого угодно. Слегка раздвинуть коржи – вот, я полагаю, правильный ответ.

Что-то в его тоне меня насторожило.

– Да вы вроде как сами в этом сомневаетесь?

– Есть такое, – признался чародей. – По моим оценкам энергии, требуемой для такого мероприятия, хватило бы для возжигания нового солнца, а то и парочки…

– У Гроссмейстера есть Шпага, – напомнил я, позабыв уже, насколько он в курсе.

Джарэт кивнул, ничуть не удивленный.

– Этого недостаточно, даже если она была заполнена под завязку… Причем вы едва ли сможете представить, насколько недостаточно!

Мысль о том, что Гроссмейстер купается в океанах энергии, мне не приглянулась, но, с другой стороны, у меня возникло смутное ощущение, что источник этого изобилия может оказаться не столь уж загадочен. Мне захотелось потолковать немного с Илайджем, но и к Джарэту еще оставались вопросы…

– Чем, по-вашему, нам грозит подобная метаморфоза?

Мой способ выразить мысль пробудил в нем привычное желание поязвить, однако с видимым усилием он отказался от этого намерения.

– По большому счету, ничем. Кроме того, что мы уже имеем, – то есть не можем попасть в Грезы… Также, надо полагать, существенно уменьшатся возможности Оракула влиять на события реального мира, но они и до того были не слишком велики, – Джарэт пожал плечами, словно почувствовав мой невысказанный вопрос. – Да, мне тоже кажется, что Гроссмейстер напрасно потратил кучу времени и энергии… Но он, видимо, считает Оракула своим главным противником, единственно заслуживающим рассмотрения. Что ж, никогда не надо срывать покровы с иллюзий, обуревающих твоих врагов.

У такой теории было много недостатков, но так как никакого прикладного значения она не имела, то я и не собирался вести дискуссию. Правда, прежде чем я успел задать следующий вопрос, Джарэт сам отметил одно несоответствие.

– Кстати, они ведь специально выбрали момент, когда вы покинули Форпост, причем выжидать этого им пришлось долгонько, – Джарэт пожевал губами. – Нет, тут все не так примитивно…

Меня снова начало сильно знобить, поэтому я лишь придвинулся ближе к пламени и продолжил выяснять интересующие обстоятельства.

– Что же, Ваше Величество, так-таки и нельзя никак попасть в Грезы?

– Сказано так, будто я должен быстренько сбегать и выстроить туда мостик, – он поморщился. – Нет, если Ментальные Миры действительно перемещены, то я не знаю способов туда добраться…

– Постойте, но ведь как-то эти входы возникали. – Я не хотел сдаваться так легко.

– Их создавал Оракул, – отрезал Джарэт. – Если он сможет восстановить их сейчас, преодолев большое расстояние между измерениями, то честь ему и хвала.

– А почему вы не можете попробовать с этой стороны?

Он едва не вспылил, но взял себя в руки и отвел глаза в сторону.

– Извините! Разговаривая с вами, я постоянно забываю, что вы ни гроша не смыслите в физике. – Опустив голову, он некоторое время изучал полировку столика, располагавшегося между нами. – К счастью, это не слишком сложно. Рагнар, вы можете съездить в Геверн?

– А где это? – изумился я.

– Неважно. Вы не можете попасть туда, потому что не знаете, где это. Также и я не могу направиться ни в Грезы, ни к Грезам, потому как не знаю, где они теперь… Я всегда, или почти всегда, могу вернуться в место, где однажды побывал, но это предел моих возможностей.

Честно говоря, в это мгновение я откровенно поддался унынию, потому как перспектива никогда больше не увидеть Грез показалась мне пугающей… Но тут Джарэт неожиданно развеселился и даже хлопнул себя по лбу.

– Черт, идиот! Да, конечно, есть способ, – он посмотрел на меня с победоносным видом. – Ну, вы тоже хороши. Как, по-вашему, сам Гроссмейстер-то попал в Грезы? По мановению волшебной палочки?

Вообще-то я думал об этом примерно в таком контексте, но признаваться было несколько неудобно.

– Не задумывался над этим, – попытался отвертеться я. – Вообще-то я был уверен, что Гроссмейстер в состоянии путешествовать с такой же легкостью, как и вы…

– Черта с два! – Джарэт подмигнул мне. – Чтобы перемещаться пространственно-временным проколом, нужно родиться мной… или другим кипэ, по крайней мере. Нет, Гроссмейстер попал в Грезы скорее уж так, как вы!

– Янтарные бусы… – прошептал я, обидевшись на себя за действительно имевший место просмотр очевидного. Отвратительное самочувствие извиняло меня лишь отчасти. – А вы уверены, что они у Гроссмейстера?

– Понятия не имею. Впрочем, полагаю, это легко проверить…

Ну да, опять-таки если поговорить с Илайджем. И все же, исключительно из чистого любопытства, я поинтересовался у Джарэта:

– А разве эти бусы – единственные в своем роде?

– Это как посмотреть. Наш потрепанный сегодня друг мог бы рассказать вам об этом побольше, ведь Ментальные Миры вообще – это идея его народа… Но история вкратце такова: как вы, наверное, помните, первые Грезы были созданы задолго до появления Оракула в его нынешней форме, однако его соплеменники умели переноситься в миры воображения без какой-либо помощи. Тем не менее они периодически создавали предметы, подобные известным вам бусам, являвшиеся своеобразными воротами в их миры. Почему они так поступали, точно не скажу – может, просто для удобства, а может, из каких-то эстетических соображений… Важно тут лишь то, что таких вещей было очень мало, и созданы они хрен знает как давно. Так что, когда я в последние годы искал по всему Эгрису различные старинные артефакты, то обнаружил только эти бусы. А искал я хорошо, – заверил он меня напоследок, что было явно излишним, ибо не сразу и вспомнишь, что бы такого Джарэт делал плохо…

Теперь уже вопрос о беседе с Илайджем встал чрезвычайно актуально, поэтому я попросил местальгорского Короля:

– Найдите, пожалуйста, Илайджа и передайте, что я хотел бы с ним поговорить.

Джарэт, кажется, оскорбился и одарил меня взглядом «а ночной горшок не подать?», на что я не без некоторого раздражения заметил:

– Извините, что-то очень неважно себя чувствую. Так бы не стал вас затруднять;

Он слегка смутился и, встав, неожиданно приложил руку к моему лбу.

– Эге, у вас и вправду жар, – констатировал он. – Да еще какой. Что же вы молчите? Ладно, попробую что-нибудь изобразить…

Кивнув, он быстрым шагом вышел из гостиной, а я закрыл глаза и постарался хоть как-то избавить свою голову от одуряющего действия высокой температуры. К счастью, мое одиночество продлилось недолго, ибо Илайдж не заставил себя ждать и появился буквально минут через пять. Видно, воинственное настроение его еще не покинуло, потому как с порога он спросил:

– Что, появились какие-то идеи?

– Может быть. – Без большой охоты я разлепил глаза и указал на кресло: – Садись! Есть еще сигареты?

Протянув мне курево, он сел, и я, затянувшись пару раз, спросил:

– Илайдж, ты помнишь янтарные бусы, которые я оставил летом в… гм… нашей комнате?

Он задумался, из чего я немедленно сделал вывод, что, к сожалению, особого внимания мой друг на них не обращал. Что поделаешь, сам дурак, надо было предупредить… Наконец он вспомнил:

– Ага, точно, были такие. Лежали какое-то время на тумбочке. Красивые, но я, помнится, удивился еще, зачем они тебе.

– Ну, и что с ними сталось? – устало перебил его я, уже не сомневаясь, что Гроссмейстеру не надо было отыскивать никаких новых артефактов.

– Так. Сейчас, сейчас… Лежали они, лежали… А, вот – зашел ко мне как-то братец, чего-то заинтересовался ими, а потом попросил на время… Черт, я даже забыл обратно их потребовать. Что это было, Рагнар? – голос у него был слегка задушенный.

Я объяснил. Надо ли говорить, что хорошего настроения это Илайджу не добавило… Так что следующие несколько минут его монолога смело можно опустить. Да и прервался он лишь потому, что в гостиную со стороны кухни неожиданно вошла Джейн. В руке она держала стакан с чем-то, похожим на сок, который, подойдя, протянула мне. Не дожидаясь вопроса, она пояснила:

– Выпейте, Рагнар. Это Джарэт вам намешал, говорит, от жара очень помогает.

Я послушно осушил стакан, обнаружив, что там и в самом деле апельсиновый сок, сдобренный неизвестными мне ингредиентами, и отметил, что Джейн присела на диван у стены и уходить явно не собирается… «Не иначе как Джарэт решил потолковать с глазу на глаз с Эрсином», – рассудил я, почувствовав идиотское желание побыть сразу в двух местах, причем во втором лучше бы незримо… Тем временем Илайдж вернул меня к разрешению более реальных проблем.

– Послушай, Рагнар, и поправь, если я ошибаюсь. – Деловой тон Илайджа мне понравился. Присутствие Джейн явно повлияло на него благотворно. – Благодаря нашему растяпству, Гроссмейстер приобрел вещицу, при помощи которой может в любой момент попасть в Грезы. И теперь он, видимо, решил, что, отрезав нас от Оракула, заполучит того в свою полную собственность. Так?

Я кивнул. Вот это действительно походило на правду.

– Но это же очень рискованно, – Илайдж исполнил свою любимую улыбку, которую подавляющее большинство его врагов видели только раз. – Знаешь же поговорку: не рой другому яму…

Меня порадовало, что наши с ним мысли двигаются параллельным курсом. Нужно было только сделать еще один шаг, и я заметил:

– Хорошо бы еще знать, где эти бусы.

– Ну, там же, где и Гроссмейстер, надо думать.

– А где Гроссмейстер?

– Ты меня спрашиваешь?

Я подтвердил его блестящую догадку, и мой друг какое-то время просидел в немом изумлении. Наконец он рассмеялся:

– Не понимаю. Почему меня? С тем же успехом ты мог спросить Джейн, например.

Илайдж обернулся к дивану, надеясь, видимо, что Джейн его поддержит и тоже скажет, что у Рагнара немощь тела активно распространяется на разум, но хозяйке Форпоста логика отказывала очень редко…

– Не ломайся, Илайдж! Если Рагнар тебя спрашивает, значит, у него есть веские основания полагать, что ты это знаешь… Или можешь догадаться!

– И как же?

Похоже, пойло Джарэта потихоньку начало действовать, поэтому я пустился в объяснения уже без прежнего отвращения.

– Помнишь, ты рассказывал, что Гроссмейстер однажды с тобой связывался… – Он повел рукой, давая понять, что помнит это прекрасно. – Судя по тому, что ты даже не обмолвился, откуда он с тобой разговаривал, логично предположить, будто это место ты не узнал. Однако сейчас мне кажется, что ты мог бы напрячься и сообразить. Попробуй!

– Ты думаешь, я не пробовал? – Вопрос явно не требовал ответа. – Да там ни черта и не видно было… И почему бы я должен его опознать?

– Мне кажется, ты тоже там бывал.

Не став тратить время на очередное бессмысленное удивление, Илайдж сосредоточился, но через несколько минут признал, что пока выходит пустышка… И тут Джейн подала ему хороший совет:

– Не пытайся просто вспомнить. Анализируй все, что ты можешь с этим связать. – Чуть поколебавшись, она повернулась ко мне. – Это же не нарушит чистоты эксперимента?

Я не стал возражать, поставив ей мысленно пятерку за сообразительность, а вот Илайджа мой подход к своей персоне, как к объекту эксперимента, задел здорово… Все же он решил отложить парочку нелицеприятных фраз на потом и ограничился просьбой:

– Если, друг мой, ты и так все знаешь, то, может, хоть подскажешь что?

– Подсказать могу, но не буду. – Я вздохнул и предпочел все же слегка пояснить это замечание. – Это уже было бы наводкой. А мне нужно беспристрастное мнение – ошибиться будет противно.

– Ну, хорошо, – отмахнулся Илайдж. – Последний раз. Значит, так. Что в идеале нужно было этим скотам, когда наколка с варварами не прошла? Это просто. Во-первых, уединенное место, желательно неизвестное нам. Прекрасно. Во-вторых, такой райский уголок должен быть где-то на юге, потому как Витольд и Александр не станут значительно удаляться от любезного их сердцу домика. К тому же, насколько я в курсе их трюка с замороженными Фигурами, удаляться от них можно отнюдь не беспредельно.

Отличное, кстати, наблюдение. Мне оно в голову не приходило, но лишь еще раз подтверждало идею…

– Еще наверняка можно утверждать, что это место должно быть, скажем так, цивилизованным. Не та эта компания, чтобы ютиться несколько месяцев в каких-нибудь зачуханных подземельях. Так… – Запас хороших идей у него иссяк, но было уже вполне достаточно. – А, и еще я, если верить тебе, тоже там бывал… Нет, Рагнар, я…

Словам «такого места не знаю» сотрясти воздух было не суждено. Илайдж осекся, и, глядя, как вытягивается его лицо, я нисколько не сомневался, что он пришел к аналогичному моему выводу относительно места пребывания наших врагов… Собственно, нам с ним не было необходимости обмениваться каким-либо замечаниями, но заинтригованная затягивающимся молчанием Джейн не удержалась:

– Эй, может, вы и мне скажете, где прячется Гроссмейстер? :

– На старом космодроме! – хором ответили мы.

Вот тут уже молчание продлилось по-настоящему долго. Желающих посудачить об этом месте, как и обычно, оказалось немного, а точнее, не было вовсе… Первым очнулся Илайдж. Весьма цветисто ругнувшись, он заметил:

– Скверно. Так нам до него не добраться.

– Почему это? – поинтересовался я не без улыбки. Пока шли все эти переговоры, у меня вызрела еще одна здравая мысль.

Илайдж несколько озадачился.

– Для начала, как ты предполагаешь попасть туда? Ты, может, забыл, что это добрых две недели пути по пустыне от ближайшей точки современной цивилизации… Я вовсе не уверен, что у нас будут эти две недели. Или ты знаешь другой способ? – спросил он с внезапным подозрением.

– Ты сам мне его подсказал. Должны же они как-то быстро попадать в «любезный сердцу домик», а?

– Как? – поразился Илайдж.

Наверное, он ожидал, что я отвечу и на это. Но нет, тут пролегал предел моей сообразительности.

– Понятия не имею.

– Ну пусть, – согласился он. – Но, знаешь ли, космодром и без Гроссмейстера – это… Бр-р!

На это возразить было нечего, и я решил просто немного подождать. Насколько я знал характер своего друга, он не сможет спокойно сидеть сложа руки, имея возможность предпринять что-либо против своих врагов. С каким бы риском это ни было связано…

Так и вышло. Не прошло и трех минут, как он будто-бы нехотя буркнул:

– Ну что, сгоняем проверим – как у Гроссмейстера поставлен извоз?

Теперь оставалось только выяснить, собираюсь ли заняться этим я. Честно говоря, аргументы за и против немедленного выступления практически уравновешивали друг друга. С одной стороны, Гроссмейстер и его друзья должны были подустать от сегодняшней схватки с Оракулом, и на нашей стороне оказывался эффект неожиданности, с другой – соваться в логово врагов без всякой подготовки немного легкомысленно. Потом нельзя было забывать о сканках, однако и тут наблюдалась известная двоякость: вроде бы нужно готовиться к возможным атакам Альфреда, но они же еще не начались, и пока сам Бог велел заняться Гроссмейстером… Мое улучшающееся самочувствие сомнений также не разрешало. Если до приема лекарства от Джарэта единственным местом, куда я мог отправиться, была кровать, то сейчас жар спал. «А что будет завтра – не известно», – заметил я себе, и это подтолкнуло меня к авантюре…

Задним числом вынужден признать, что несколько недооценил тогда горячечность своего состояния. Впрочем, как всегда бывает с задними числами, невозможно однозначно сказать, было ли это моей ошибкой, ведь все прекрасные и не очень «если бы» никогда не компенсируют одного-единствегптого «произошло»…

Произошло же то, что, оторвавшись от кресла, я предложил Илайджу:

– Не будем терять времени.

Сказано – сделано. Мы подошли к Джейн, уже раскрывшей Доску, и через несколько секунд оказались в краях, куда долбаная зима никогда не кажет своего синего носа.

Однако насладиться хорошей погодой и подышать теплым воздухом в полную грудь нам не удалось. Более того, едва глянув на многолетнее обиталище Александра, мы с Илайджем хлопнулись ничком в траву, прихватив за собой Джейн. Несмотря на поздний час, а в этом районе Эгриса было, наверное, уже за полночь, дом не казался пустым и заброшенным. Совсем наоборот. Дверь его, находившаяся метрах в ста впереди, была приоткрыта, а в окнах второго этажа, соответствующих, как я помнил, кабинету, горел свет. Сразу же прояснился и вопрос относительно извоза – на лужайке буквально в трех шагах справа от нас стоял флаер. Прекрасный каплевидный аппарат времен Последней Войны, тихонько стрекотавший двигателем.

Когда мы все это оценили, осторожная Джейн шепотом заметила:

– Может, лучше вернуться за подмогой?

Но Илайдж, явно обрадовавшийся зримому присутствию врага, отмел сантименты:

– Вот еще! – Он указал на машину. – Это же одноместный флаер. Слушай, Рагнар, а нам здорово повезло…

Я не мог с ним не согласиться, хотя это и опровергало мои доводы, что наши враги должны сейчас тихо сидеть в норке и зализывать рапы…

– А кто там, интересно? – спросила все же Джейн, явно намекая, что с Гроссмейстером мы вдвоем можем и не управиться.

И с этим особо спорить не стоило, однако все говорило за то, что посетитель заявился в дом ненадолго, поэтому действовать следовало незамедлительно.

– Возвращайтесь в Форпост и будьте наготове! – приказал я Джейн и, когда она быстренько испарилась, скомандовал: – Вперед!

Мы не стали мудрствовать и в две коротких перебежки, оставшихся вроде незамеченными, спрятались под сенью крыльца. Все получалось столь гладко, что даже Илайдж заподозрил неладное.

– А это не ловушка случаем? – шепнул он мне на ухо, пока я пытался высмотреть что-нибудь во мраке холла.

Вообще это должна была быть западня, но никакой опасности я не чувствовал, поэтому вместо ответа двинулся вперед и прошмыгнул внутрь. Илайдж скоро присоединился ко мне, и несколько секунд мы напряженно прислушивались, но не обнаружили ничего, кроме нескольких шагов по потолку…

Как ловить вдвоем одного, все знали прекрасно, поэтому, не пускаясь в ненужные обсуждения, мы осторожно перенесли ближайшее тяжелое кресло и перегородили им дверь. После чего мне было предоставлено почетное сидячее место, а Илайдж просочился сквозь дверь в коридор и спрятался там, полагаю, под лестницей…

Ждать пришлось очень недолго, что опять-таки меня здорово насторожило. Прошло от силы минут пять, когда сверху раздалась новая серия шагов, затем там, если судить по едва заметному потемнению снаружи, выключили свет, и вскоре дробь каблуков простучала уже по ступенькам.

Подобравшись и доставая из ножен Шпагу, я увидел, как дверь распахивается, и на пороге возникает высокая и плечистая фигура Александра. Пройдя по инерции пару шагов внутрь холла, он заметил, что выход чем-то загорожен, мгновенно отшагнул назад и, не глядя нащупав выключатель, зажег свет (интересно, кстати, как это они умудрялись обеспечивать себя электричеством?). Увидел хозяин дома улыбающегося меня с обнаженной Шпагой, лежащей поперек колен. Удивившись или прекрасно изобразив удивление, Александр отодвинулся еще немного назад, протягивая руку к поясу, и… уперся спиной в острие шпаги Илайджа. После секундной паузы он дисциплинированно опустил руку, слегка повернул голову и, пронаблюдав еще одну улыбку на лице моего друга, поморщился:

– Ну хорошо, вы меня поймали! И что дальше?

Ответом ему послужил кулак свободной руки Илайджа, с треском врезавшийся в удобно развернутую челюсть. Приземлившись, Александр все же попытался выхватить из-за пояса какое-то оружие, но преуспел лишь в зарабатывании пары пинков: по руке и в живот…

Должен признать, что я был согласен с Илайджем. Не надо задавать идиотских вопросов – ежу понятно, что дальше в подобных случаях следует небольшой допрос. И если в классическом варианте, нам предполагалось бы разыграть хорошего парня и плохого, то на этот раз явно можно было ограничиться плохим…

Который взялся за дело с большим рвением. Едва Александр перестал корчиться, как был поднят за грудки и приставлен к стене.

– Милый братец! Как приятно сказать тебе: доброй ночи! – С левой в солнечное сплетение. – Ты, кажется, интересовался, что будет дальше? – С правой туда же. – Не волнуйся, это продлится недолго. Буквально еще пару раз! – В морду.

Александр снова решил упасть, и мешать ему не стали. Когда же, бормоча что-то себе под нос, он принялся за новое восхождение по стенке, Илайдж отступил чуть назад и произнес с замечательным спокойствием:

– Могу предложить тебе выбор: ответить на несколько интересующих нас вопросов или немедленно отправиться в расход.

Вероятно, в моих устах это никогда не прозвучало бы убедительно, но Илайджу наш пленник явно склонен был поверить. Впрочем, я не исключал, что молчать как рыба вообще не входило в его планы…

– Что вам надо? – прохрипел он.

Илайдж явно собирался продолжать сам, но тут я перехватил инициативу:

– Гроссмейстер и Яромир на космодроме?

Александр глянул в мою сторону – не слишком любезно, как вы понимаете – и угрюмо кивнул.

– Где хранятся янтарные бусы? Готовность, с которой он раскололся, практически убедила меня, что где-то кроется подвох.

– Не знаю точно. Где-нибудь в кабинете Гроссмейстера. Мы там не бываем.

– А где у него кабинет?

– В одной из комнат рядом с главной диспетчерской. Естественно, в самом центре.

Все выглядело очень правдоподобно. На всякий случай я поинтересовался:

– Встречать вас не должны?

– Нет.

Конечно. Зачем же. Давай, Рагнар, дуй за бусами и ни о чем не беспокойся… Ладно, играть так играть. Я встал, собрался вложить Шпагу в ножны и… понял замысел Гроссмейстера.

Так и оставив оружие в руке, я отодвинул кресло с прохода и двинулся к Илайджу, сообщая свое решение:

– Тащи его в Форпост, а я, пожалуй, навещу Гроссмейстера!

Глаза Александра, уже заплывающие под фингалами, невольно блеснули – все-таки прирожденным актером он не был… Мне не хотелось слишком уж продлевать его радость, поэтому, проходя мимо, я с размаху залепил ему эфесом Шпаги в висок.

Александр рухнул как подкошенный, а Илайдж покосился на меня с некоторым недоумением. Вместо объяснения я протянул ему свой клинок:

– Давай-ка поменяемся!

### Глава 4

Давно забытое ощущение полета мне понравилось. И неважно, что в непроглядной тьме снаружи полусферы, в которой я находился, разглядеть что-либо было невозможно. Чувство движения сквозь воздух на некоторое время меня совершенно зачаровало.

Путь предстоял неблизкий, и когда я пообвыкся в ставшей за долгие столетия непривычной обстановке, то, естественно, заскучал. Занять себя было абсолютно нечем, так как единственный предмет поблизости – небольшой приборный щиток со штурвалом – вызывал лишь желание случайно его не задеть. Управлять воздушными аппаратами я никогда не умел и даже не пробовал, поэтому, закрыв за собой фонарь кабины, и нажав кнопку «возврат», лишил себя возможности как-то повлиять на маршрут. Мне оставалось только вернуться по тому пути, который принес Александра в дом посреди степи…

Принес для того, чтобы заманить меня в ловушку, что, кстати, косвенно подтверждал и мой полет. Вернее, его скорость. Если я правильно читал показания приборов, то мы использовали чуть меньше половины мощности двигателя, а это не очень-то вязалось с картиной «Я очень спешно забежал сюда на минутку», разыгранной перед нами…

Итак, мне стало понятно, чем же занимался Гроссмейстер. Устроив очередной не вялый трюк, он отрезал Оракула от Клуба и логично предположил, что я постараюсь предпринять ответный шаг, причем скорее всего лично. Дальше особой прозорливости не требовалось, потому как вне зависимости от своих замыслов миновать его дом мне бы не удалось. А туда как раз случилось зайти Александру, оставив под боком одноместный флаер… Гроссмейстер, видимо, рассчитывал, что мне трудно будет побороть такое искушение, и я действительно искусился. Но хотя самого сладкого варианта, когда я попадаю к нему в плен со Шпагой, а потом меняюсь на Александра, но уже без оной, пришлось его лишить.

Да, но чем глубже я проникал в планы врага, тем меньше постигал свои собственные. На что я, собственно, рассчитывал, фактически сдаваясь в плен? Не знаю. На счастливое стечение обстоятельств, случайную ошибку… Скверный, в общем, расчет. Не говоря уже о том, что, когда я прощался у флаера с Илайджем, то худший вариант моей участи представлялся так: меня вяжут, держат под замком, потом меняют на Александра, и мы возвращаемся на прежние позиции… Однако по ходу дела нарисовалась перспектива куда гаже – Гроссмейстер ведь может захватить меня и просто оставить все, как есть. Я затруднялся оценить, в чью бы пользу изменился в таком случае баланс сил, но для меня лично это был бы полный привет… Дальше развивать свои мысли в этом направлении я не стал.

Вместо этого я решил избежать защелкивания капкана, уже не казавшегося столь безвредным, и в порыве душевной простоты достал Доску, намереваясь вернуться в Форпост и не заниматься глупостями… Что ж, я лишний раз поимел возможность оценить предусмотрительность Гроссмейстера, не забывшего вмонтировать в корабль какое-то хитрое приспособление – Доска пожелала сохранить кубическую форму, намекая на то, что крепость заднего ума отнюдь не компенсирует слабость переднего…

Тогда мне не оставалось ничего, кроме как попытаться придумать какой-нибудь способ избежать немедленного пленения сразу по прибытии, и с этой целью я постарался получше припомнить место, в которое несся с неотвратимостью идиота…

Старый космодром… Я помнил его сияющим, наполненным огнями и жизнью, когда впервые ступил на поверхность Эгриса. Я был молод, как следствие, весел, и с большим оживлением ожидал экскурсии по странной планете. Эта экскурсия затянулась на всю жизнь, но я смело мог считать, что мне еще повезло, ибо Эгрис практически не пострадал в ходе Последней Войны.

К сожалению, те времена и тот космодром практически стерлись из моей памяти, оставшись призраками, воспоминания о которых доставляли мало удовольствия. Зато я очень хорошо помнил, во что он превратился в последние несколько сотен лет. А именно, пустынным, угрюмым, медленно ветшающим и, безусловно, опасным. Эгрис, находившийся на обочине сферы распространения Человечества, никогда не был по-настоящему колонизирован, и поэтому космодром являлся сугубо военным объектом, прямо-таки напичканным многочисленными охранными системами. Системами, которые с течением времени решили считать всех, попадающих в поле зрения, чужаками, подлежащими немедленному уничтожению.

Особенно хорошо охранялся периметр восточной зоны, где располагалось поле со взлетно-посадочными шахтами, в части из которых, если верить слухам, до сих пор покоились корабли, бороздившие некогда просторы Вселенной… Откуда, правда, брались слухи было непонятно, потому как я не был знаком ни с одним бессмертным, вернувшимся из той области живым. Западная часть порта, берущая в полукольцо центр с главной башней, состояла в основном из громадных складов, набитых всякой всячиной. И если военные склады были защищены немногим хуже звездолетов и тоже практически недосягаемы, то продовольственные и прочие представлялись относительно доступными при должной сноровке. Чем некоторые из нас периодически и пользовались, пополняя запасы сигарет, выпивки, лекарств – в общем, кому что больше было надо…

Через эти склады можно было добраться и до главной навигаторской башни, что я однажды и предпринял, несмотря на довольно высокий риск подобного предприятия. Мне даже удалось пробраться внутрь, но я не обнаружил там ничего интересного. Пыльные пустые помещения, забитые разнообразной аппаратурой, назначение большей части которой я уже успел позабыть… Так там было до появления Гроссмейстера и его друзей, но им, по-видимому, удалось активировать системы жизнеобеспечения и получить контроль если не над всем космодромом (думать так мне не слишком хотелось), то над какими-то его областями. По зрелом размышлении я не увидел в этом ничего странного, скорее удивляло то, почему никто не догадался раньше, где свили гнездышко наши орлы. Ведь Гроссмейстер, между прочим, исчез из нашего мира еще в эпоху расцвета цивилизации и не имел привычки к некоторым неудобствам жизни средневековья. Так что, естественно, он направился туда, где мог почувствовать себя в привычной обстановке…

Какие же в такой ситуации передо мной открывались возможности? Практически никаких. Единственное, что радовало, – предполагаемая точка посадки. Флаер, на борту которого я куковал, не был военным, а ангары пассажирского транспорта располагались как раз по бокам площади между складами и центром. Таким образом, если бы удалось выскочить из кабины и неподжаренным добежать до складов, то тогда я мог бы затеряться в лабиринте переходов, где найти меня оказалось бы не столь уж просто… Если, конечно, Гроссмейстер не запустил в работу все следящие мониторы, в таком случае любые попытки сопротивления стали бы пустой тратой сил…

В силу того что моей оптимистической натуре претило заведомое признание поражения, я закрыл глаза и принялся разрабатывать маршруты своего грядущего отступления. Так вот, бегая мысленно по всяким закоулкам, я незаметно уснул под мерное покачивание флаера. Просто и честно.

Проснувшись, а точнее, открыв с чего-то вдруг глаза, я обнаружил массу интересных вещей. Если передавать их кратко, это выглядело бы так: светало, мы прилетели, никакого Гроссмейстера нет и в помине… С некоторым недоумением я прочистил глаза и осмотрелся внимательнее. Много информации это не добавило – мы стояли, как я и предполагал, у одного из ангаров совсем рядом с башней, и космодром, простиравшийся вокруг, действительно не казался столь безжизненным, как прежде. Кое-где горели огни, слышались звуки работы каких-то механизмов, но ни одной живой души в пределах видимости не обнаруживалось, сколько я не выгибал шею.

«Наверное, они спрятались позади машины и ждут, когда ты вылезешь», – шепнула мне мания преследования, и я – чего только не спорешь спросонья! – нажал на кнопку, поднимающую фонарь. Едва он начал раскрываться, как я выбросился прямо с сиденья на бетон, больно ударился, перекатился через спину, вскочил и сиганул вправо, в сторону складов…

Пронесшись метров двадцать, я удосужился задать себе вопрос: «А от кого, собственно, мы бежим?» Для выяснения ответа я побежал медленнее, затем перешел на шаг и наконец у самой стены ближайшего барака остановился. Мог бы, наверное, и перекурить. Все равно ничего не случилось, и с этой точки площадь по-прежнему не выглядела запруженной народом.

Я выругался. Громко и грязно. Даже эха не раздалось. Правдивый ответ на вопрос: «Почему меня никто не ловит?» – начал выглядеть столь почетным, что я прямо-таки отказывался в пего поверить. Гораздо приятнее было думать, что мне просто дают порезвиться, а на самом деле плотно держат на крючке… Так или иначе, но это легко было проверить, чем я и занялся.

Пройдясь до ближайшего угла, я свернул в полутемный проход, убедился в полном отсутствии реакции на свои действия и достал Доску. Кубик с удовольствием превратился в поле, картина на котором также была вполне адекватной. По сравнению с моим предыдущим осмотром изменение было лишь одно: Охотник Александра переместился на 39-е поле, а на 12-м вместо него гарцевал мой Рыцарь. Все остальные были на привычных местах, даже Джарэт вернулся в Местальгор.

Все еще отказываясь верить своим глазам и прочим органам чувств, я дотронулся до Фигуры Джейн. Что ж, пожалуйста, никаких подвохов. Несмотря на то что в Форпосте была уже глубокая ночь, она ответила сразу, и ее фигура слегка засветилась в сумраке, куда еще не достигали лучи восходящего солнца. Судя по отнюдь не сонному выражению лица, она изрядно волновалась.

– Вас перебросить сюда? – спросила она, как мне показалось, с затаенной надеждой.

Честно говоря, я был настолько дезориентирован неожиданным поворотом выглядевшей столь тривиальной ситуации, что попросту не знал, чего, собственно, хочу. Поэтому ограничился типичным вопросом дебила:

– Как у вас дела?

– Нормально. В целом, – сказано было так, будто ничего нормального нет и в помине, и я, пожалуй, впервые серьезно пожалел, что наши переговоры с некоторых пор предназначаются не только для собственных ушей.

С другой стороны, «что-то где-то не то» было все же не «немедленно возвращайтесь», так что определенная свобода выбора оставалась. Поэтому я принял соломоново решение – еще немного подумать, о чем и сообщил Джейн:

– Я, пожалуй, побуду здесь еще.

Она собиралась возразить, но я быстро разорвал контакт. Мало интереса слушать о том, что ты сильно рискуешь, когда самому это и так понятно.

Однако шутки шутками, а я действительно был сбит с толку и вдобавок, когда ажиотаж приземления спал, обнаружил, что очень паскудно себя чувствую. Лекарство Джарэта явно возымело лишь временный эффект… И все-таки перспектива того, что Александр попал к нам в руки просто по недомыслию и сейчас можно спокойно нанести Гроссмейстеру ответный удар, была чересчур заманчивой. «На что он, видимо, и рассчитывает», – уговаривала порядком проштрафившаяся осторожность…

В итоге я все же закурил и некоторое время спокойно обозревал владения своего врага, где по-прежнему ничего не происходило. Я пытался придумать какую-нибудь проверку для Гроссмейстера, прежде чем соваться в самое логово, и наконец мне это удалось. Как уже говорилось, космодром изобиловал всевозможными охранными системами, в основном представлявшими собой хитро запрятанные стационарные лазеры, так и норовившие тебя поджарить (передвижные установки и боевые роботы встречались только в районе взлетного поля). Вот я и удумал, что, если Гроссмейстер наблюдает за мной, то ему печально будет увидеть, как я по неосторожности превращаюсь в обугленную головешку…

Решив хоть на этот раз не утруждать себя спорами о степени риска подобной проверочки, я развернулся и двинулся вглубь складов к ближайшему известному хорошо простреливающемуся месту. По дороге я разок едва не проверил свою гипотезу непреднамеренно, но в последнее мгновение все же опомнился. Пришлось дать приличный крюк, дабы обогнуть опасный перекресток, но, с другой стороны, как я сообразил чуть погодя, это даже придает моему трюку известную естественность. Было бы просто нелепо вынестись под огонь первой попавшейся пушки… Целым и невредимым я добрался до намеченного участка, представлявшего собой один из наиболее широких проходов, куда выходили ворота самых больших складов. Вход в один ангар, содержимое которого оставалось загадкой, как раз и оберегался при помощи двух огневых точек, расположенных симметрично по разные стороны ворот. Зона поражения представляла собой полукруг радиусом метра в четыре, и били оба ствола одновременно и в одну точку… «Во всяком случае, так было раньше», – оптимистично заметил я себе, деловым шагом топая к цели по самому центру прохода. Направляясь таким образом якобы мимо, я самым краешком зацеплял опасную зону, чего в принципе вполне хватало… Реакция у техники была отменной, поэтому, приближаясь к цели и сохраняя достаточно беззаботный вид, я сосредоточенно считал шаги. Когда же момент настал, я со всей доступной мне скоростью и силой толкнулся вперед, пролетел метра четыре и еще раз здорово разбился. Можно было не оборачиваться – волна жара и характерное шипение плавящегося бетона наглядно продемонстрировали, что отключать пущки ради спасения моей шкуры никто не собирался. А следовательно, на мой очередной спектакль зрители так и не пришли…

Говоря языком дипломатии, я почувствовал себя слегка расстроенным. Можно же и просто признать, что я взбесился. Как слон, потревоженный в самый интимный момент своей жизни… Практически не разбирая дороги, я бросился обратно к навигаторской башне с четким намерением дать Гроссмейстеру по морде, даже если для этого придется поднять его с постели.

К счастью, а может, и наоборот, но я – человек отходчивый, поэтому, освежившись небольшой пробежкой по пустынным переходам, сменил гнев на милость и решил ограничиться изъятием бус. Причем мешать так никто и не вознамерился. Двери в башню были закрыты, но покорно раздвинулись, едва я прикоснулся к сенсорному замку. Внутри было тихо, спокойно и даже уютно. Многовековые пыль и грязь были старательно убраны, в холле горели несколько ламп, создавая приятное приглушенное освещение, за моей спиной едва слышно гудел кондиционер… Работал даже лифт, заботливо открывавший мне двери у дальней стены. Однако, невзирая на то что подниматься до главной диспетчерской было весьма немало, я не поддался на искушение, пересек холл по диагонали и двинул наверх ножками. Отчасти от того, что просто отвык от техники, отчасти из-за наводящей откровенный ужас возможности оказаться пойманным в западню в остановившемся лифте.

Тем не менее все по-прежнему шло как по маслу.

Без приключений, если не считать одышки и позывов к кашлю, я взобрался на добрые сорок метров и попал в зал, бывший некогда сердцем космодрома. Впрочем, таковым он являлся и теперь. Большая часть аппаратуры была включена, и помещение, несмотря на очевидное отсутствие Людей, жило какой-то своей странной жизнью разноцветных диаграмм… Мне недосуг было разбираться, что там к чему, поэтому я попытался сообразить, как поступить дальше. Мне требовался кабинет Гроссмейстера, который, как было поведано, располагался в одной из комнат рядом с этим залом. Только вот комнат этих, а точнее, одних дверей, было с полтора десятка… Можно было только пожурить себя за самоуверенность и поспешность. Допрашивая Александра, я был уверен, что мне ни при каких обстоятельствах не добраться до этого места без провожатых, но вышло иначе…

Первым делом я проверил дверь с красноречивым предостережением относительно посторонних. Находившаяся в самом центре правой стороны зала, она вела в помещения, отводившиеся прежде спецслужбам, и представляла, на мой взгляд, для нынешних обитателей космодрома первостепенный интерес.

В целом мои ожидания подтвердились. За дверью оказался еще один коридор с некоторым количеством выходов, и сразу чувствовалось, что это место нередко посещают, но, видимо, в дневное время. Ныне же тут царили сумрак и тишина, окончательно доказывавшие, что недавно я ломал комедию исключительно для улучшения собственного пищеварения.

Вернувшись в главный зал, я решил все же пошевелить мозгами, хотя доверие к ним падало на глазах. Какую комнату я выбрал бы себе в качестве кабинета, где предположительно буду проводить основную часть времени? Вероятно, большую, светлую и поблизости от большого рубильника, который надо включать в случае неожиданного нападения. Но вкусы Гроссмейстера были мне неизвестны, так что срабатывал только последний аргумент.

Я прошелся по периметру диспетчерской, разглядывая ее содержимое, но в явной форме большую кнопку не обнаружил. Тогда оставалось лишь принять рабочую версию, что все самые нужные команды отдаются с главного пульта, располагавшегося в дальнем от входа конце зала перед огромной стеклянной стеной. С такой точки зрения наиболее перспективно выглядели две двери с левой стороны, равно близкие к бывшему креслу главного диспетчера.

После секундного колебания я выбрал правую, как ближайшую к внешней стене башни и, следовательно, имеющую естественное освещение. Вытащив на всякий случай из ножен шпагу, я подошел к не отмеченному никакими знаками входу и дернул за ручку. Дверь открылась моментально, будто бы запирать что-то здесь просто считали дурным тоном… И я с первого взгляда понял, что на этот раз угадал. Это действительно оказался кабинет Гроссмейстера, небольшой, совершенно утилитарный, с минимумом мебели и максимумом информации. Вдоль стен тянулись стеллажи с печатными книгами, лазерными дисками и тому подобным. Рабочий стол, развернутый боком к большому окну, также был завален какими-то материалами. Янтарные бусы на видном месте не лежали.

Вложив шпагу обратно в ножны, я двинулся к столу, предполагая покопаться в его ящиках, но тут наконец случилось то, чего я уже перестал ожидать. Едва я сделал три шага вглубь кабинета, как легкая пластиковая дверь позади практически бесшумно открылась. Среагировав скорее на движение, чем на звук, я обернулся, вновь протягивая руку за оружием. Впрочем, на полпути к эфесу моя рука остановила свой ход… На пороге стоял Гроссмейстер, совершенно одетый, бодрый и подтянутый. Приподняв брови, он покачал головой:

– Да, Рагнар, вашей уверенности в себе можно позавидовать.

– Взаимно! – я вернул ему комплимент, не отводя взгляда от дула направленного мне в голову бластера.

### Глава 5

Потолок над моей головой был бесцветным. Во всяком случае я не мог подобрать названия для того мутного серовато-белого оттенка, в который он был окрашен. Косые лучи заходящего солнца, бросавшие отсвет на дальний от моей кровати угол, конечно, несколько скрашивали впечатление, но картина оставалась исключительно безрадостной, ибо больше смотреть было не на что. Потому как, кроме потолка и стен, убранство комнаты составляли лишь моя кровать да тумбочка и стул рядом. Ну, была, разумеется, еще и дверь, однако пялиться на нее было немногим интереснее.

Ах да, за изголовьем кровати находилось окно, но в него я ни разу не выглядывал. По причине того, что лежал, не вставая, уже пятый, а может, и шестой день. Не подумайте только, что меня привязали к кровати. Нет, до такого варварства Гроссмейстер не опускался. Напротив, он был довольно-таки мил… Просто я болел…

Это выяснилось очень скоро после моего пленения. Отобрав оружие и Доску, Гроссмейстер препроводил меня в эту комнату, где тогда не было ничего вообще, и оставил предаваться печальным размышлениям, но, вернувшись в середине дня, обнаружил, что вместо смирения и раскаяния меня обуял жесточайший приступ лихорадки. Я даже жалел, что практически не помнил ничего ни из того дня, ни из последующих трех или четырех. Вероятно, выражение лиц Гроссмейстера и Яромира, волокших мне кровать, доставило бы мне удовольствие.

Впрочем, надо отдать им должное, выхаживали они меня с большим старанием. Компрессы, лекарства, Яромир в качестве ночной сиделки – я вполне готов был согласиться с тем, что попросту обязан им своей жизнью. Обманываться относительно природы такого благородства не стоило. Все-таки если бы моя Фигура вдруг исчезла с Доски, то мои друзья в Форпосте навряд ли стали бы вдаваться в доскональное изучение причин этого события. Перерезали бы глотку Александру, и вся любовь.

Так что, полагаю, когда я пошел на поправку, то сему обстоятельству искренне радовались все обитатели космодрома. Для меня, правда, этот повод для радости был единственным, потому как в остальном сбывались наихудшие ожидания. Начиная со вчерашнего вечера, я уже вполне пришел в чувства, но Гроссмейстер вроде как предпринимать ничего не собирался. В последний день я вообще его не видел… Что происходило за стенами моего узилища, мне было, конечно, неизвестно – Яромир был любезен, но вопросы просто игнорировал, и я практически не сомневался, что даже при желании рассказать ему было бы нечего.

Все же предчувствие подсказывало, что хоть раз Гроссмейстер все же будет иметь со мной разговор. И, с одной стороны, очень хотелось, чтобы это произошло поскорее и хоть ненадолго избавило от гнетущей скуки, а с другой – я все-таки был еще слабоват для столь решительного момента. Ведь если я не хочу жить в очаровательной комнате с голыми стенами, то предстояло как-то убедить его в необходимости обменять меня на своего племянника… Едва же я удостоверился в абсолютной неспособности придумать что-либо по этому поводу, как дверь тихо приоткрылась. Иногда меня одолевало жуткое ощущение, что Гроссмейстер просто читает мои мысли.

Тем временем бывший глава Клуба неторопливо подошел к моей кровати, произвел беглый осмотр, столь же медленно и плавно развернул стул и, аккуратно придерживая ножны со Шпагой, сел лицом ко мне. «Наверное, он думает, что размеренность движений здорово добавляет роста», – подумалось мне, и я едва сдержал смех.

Видимо, это от него не ускользнуло, потому как, слегка кивнув, он заметил;

– Вижу, вы сегодня чувствуете себя лучше.

– Да, спасибо…

Молчание. Последнее время меня стало раздражать, что в разговорах со мной собеседники не могут прямо и открыто изложить свои мысли. Но если угодно молчать – пожалуйста. В конце концов сам пришел, ведь я-то никого не звал…

Когда Гроссмейстер соизволил заговорить, то начал с несколько неожиданного вопроса:

– Ну, и как же, по-вашему, будут дальше развиваться события?

– В каком смысле?

– Для начала в отношении вас, – без всякой улыбки уточнил он.

Мне необходимо было срочно принимать решение и вырабатывать тактику, но в мгновение ока озарение не наступало, и я решил немного потянуть время.

– У вас не найдется закурить?

Засунув руку во внутренний карман пиджака, он извлек изящный портсигар и, раскрыв, протянул мне. Доставая ароматную сигару, я невольно порадовался удаче, выпавшей на мою долю благодаря столь дежурному вопросу. В то же время Гроссмейстер едва заметно поморщился.

– Не думаю, что это будет полезно для ваших легких.

– Какая забота, – пробормотал я, жестом попросив и огня. – Я тронут. Раньше казалось, что с куда большим удовольствием вы бы перерезали мне глотку.

Как-то не найдясь с ответом, он поднес мне зажигалку, и я, затянувшись, предположил:

– Впрочем, я понимаю ваши мотивы. Даже безотносительно вашего племянника вы могли бы спокойно продырявить меня шпагой – неважно, своими руками или чужими, – но не дали умереть от лихорадки. Это слишком негуманно.

Похоже, он немного растерялся, затрудняясь определить, издеваюсь я или что… И это навело меня на мысль, как можно было бы решить стоящую передо мной задачу. Не теряя инициативы, я продолжил в прежнем тоне:

– Возвращаясь же к вашему вопросу, могу ответить, что развитие событий мне не видится никак. То есть, конечно, вы можете поменять меня на Александра… Полагаю, мы оба прекрасно понимаем, что в Форпосте на это согласятся. А можете все оставить в положении, имеющемся на данный момент. Но это ваши проблемы.

– А вам якобы все равно? – Убедившись, что объясняться я не намерен, он сформулировал вопрос по-другому: – И чем же вам нравится в плену?

– Многим. Мне не надо постоянно рисковать своей жизнью, не надо бесконечно разгадывать чужие планы и строить свои. Я могу позволить себе спокойно отдохнуть и восстановить здоровье, которое, как вы видите, оставляет желать лучшего…

Гроссмейстер заметно помрачнел.

– Я ведь могу сделать ваш плен и не столь приятным.

– Вряд ли, – отмахнулся я. – Это ведь тоже было бы негуманно.

В общем столь явное втирание очков вывело его наконец из равновесия. С нескрываемым сарказмом он заметил:

– Ну, вы еще скажите, что специально сдались мне в плен!

Я добродушно рассмеялся.

– Нет, лучше вы скажите, что случайно зашли в свой кабинет в шесть утра с бластером в руке!

Что ж, пока получалось неплохо. Он задумался не на шутку. А потом заговорил необычно мягким тоном, словно приглашая меня согласиться.

– Но это же очень странно. Все, что мне о вас известно, говорит за то, что вы – Человек очень последовательный и ответственный. Сейчас же вы практически бросаете своих товарищей на произвол судьбы. Как это объяснить?

– А где, простите, вы видели произвол? Вы, похоже, считаете, что в ближайшее время возникнут какие-нибудь сложности. Какие, например?

Судя по сведенным бровям, он сам был не прочь спросить о том же, но я его опередил. Становилось, правда, не совсем понятно, кто кого допрашивает… Вероятно, Гроссмейстер также обратил на это внимание, но я уже двигался дальше.

– И потом, с потерей меня их силы не так уж убыли. Всем, что мне удалось совершить, как вы, наверное, догадываетесь, я обязан Шпаге. А она-то как раз осталась в Форпосте. Есть там и кому с ней управляться. Может даже, получше меня…

– Да? И кому же это? – не скрывая недоверия, поинтересовался он.

– Угадайте с трех раз.

Естественно, он угадал с первого.

– Люди никогда не пойдут за инородцем!

– Это вы так считаете.

Я вновь заставил его задуматься. Но на этот раз не стал ждать, пока он наведет в своих мыслях порядок… Максимально задушевным голосом (хотелось еще похлопать по плечу, но лень было подниматься) я сообщил ему:

– Мне кажется, я мог бы указать вам на серьезную ошибку. Насколько я понимаю, вы считаете, что только Гроссмейстер – умный, дальновидный и расчетливый, а остальные не более, чем марионетки. Дернеть за ниточку, они пойдут сюда, дернешь за другую, они пойдут… куда-нибудь в другое место. Боюсь, все не столь тривиально. Трудно, знаете ли, прожить восемьсот лет и остаться круглым дураком. Представьте на минутку, что вы-то, конечно, остались Гроссмейстером, но остальные тоже выросли из первого разряда…

Все-таки не могу не отдать должное его самообладанию – другой бы наверняка вскипел, полез в бутылку, а он спокойно дослушал до конца и лишь затем высказался. Однако отчеканенное:

– Я не верю ни единому вашему слову! – прозвучало, на мой взгляд, не достаточно убедительно.

Улыбнувшись, я кивнул:

– Вот я и говорю – это ваши проблемы!

Ему хватило. Не издав больше ни звука, он вышел из комнаты, причем с куда большей скоростью, чем входил.

Честно говоря, я был очень доволен, но единственное, на что у меня еще остались силы после этой беседы, – это потушить сигару, перевернуться на бок и уснуть.

Проспал я до самого следующего утра, да и то проснулся лишь от того, что пришел Яромир с завтраком… Пробуждение было сочтено мной исключительно приятным. Во-первых, потому, что я чувствовал себя совершенно поправившимся, хотя определенная слабость все же оставалась. Впрочем, демонстрировать нарождающуюся бодрость прилюдно я не стал – мало ли, вдруг Гроссмейстер захочет все-таки доказать мне, что не является завзятым гуманистом… Ну, а во-вторых, поставив поднос со жратвой на стул, Яромир не направился, как обычно, на выход, а лишь отступил на пару шагов с выражением некоторой обеспокоенности на пухлом лице.

Но теперь уже я проигнорировал его присутствие и принялся за еду. Должен заметить, что кормили у Гроссмейстера отвратно. Само собой – ведь под рукой у них не было прекрасно готовящей Джейн, и потому питались они какими-то непонятными консервами, срок годности которых вышел в ту пору, когда я еще не выиграл ни одного мало-мальски стоящего сражения. Единственной отрадой в этом плане служил прекрасный кофе. Чтобы откопать такой, кому-то из них пришлось перелопатить не один продовольственный склад.

Пока я, преодолевая отвращение, расправлялся с консервами, Яромир молчал и смотрел в окошко. Не знаю, то ли из чувства деликатности, то ли просто думал, что сказать. Но когда я принялся выкушивать кофе, он выступил с исключительной прямотой.

– Рагнар, что вы вчера сказали Витольду?

Я едва не поперхнулся.

– А что, собственно?.. Да и вообще, почему бы вам не спросить у него?

Яромир замялся, но, понимая, что рассчитывать получать ответы на подобные вопросы и при этом ничего не говорить самому – по меньше мере, нелепо, все же объяснил:

– Выйдя от вас, он заперся в кабинете и до сих пор оттуда не выходил. По-моему, он даже не спал.

Признаться, я посочувствовал Яромиру. Как ни удивительно, но он, похоже, относился к Гроссмейстеру с искренней теплотой. Поэтому я ответил достаточно честно:

– Я порекомендовал ему принять к сведению, что не все окружающие – идиоты. – Я слегка улыбнулся. – Разве не так?

Яромир не обиделся и не рассмеялся. Ему было некогда, потому что я прямо слышал, как скрипят приводимые в движение извилины… В конечном итоге он тоже подтвердил мой тезис об относительно неплохом качестве ума бессмертных. .

– Вы затеяли сложную игру… Можете вы прямо ответить на один вопрос?

– Не знаю. Задавайте.

– Чего вы хотите: мира или войны?

К сожалению, прямо отвечать в текущий момент мне было невыгодно. И все же, как мне кажется, я был достаточно понятен.

– Одна война у меня уже есть.

Яромир поджал губы, но потом тряхнул головой.

– Но тогда…

Я жестом прервал его и ткнул в сторону, где по моим воспоминаниям находился кабинет Гроссмейстера.

– С этим – туда!

Толстяк покачал головой, будто не вполне был со мной согласен, но сказал лишь:

– Спасибо за откровенность, – он чуть поколебался. – Может быть, что-нибудь интересует вас?

Я улыбнулся.

– Нет. Благодарю.

Кивнув, он вышел из комнаты, и я услышал негромкий щелчок замка. Все-таки благодарность Яромира не простиралась настолько далеко, чтобы оставить дверь открытой. Впрочем, его трудно было осудить: стоило мне, паче чаяния, убежать, как позиции Александра в Форпосте стали бы совсем дохлыми, в прямом смысле…

Конечно, не исключено, что мне следовало воспользоваться любезностью Яромира, потому как вопросов, на которые он мог бы ответить, хватало. Связывался ли его шеф с Форпостом до и после моего пленения? Признаться, я подозревал, что да, но всегда лучше знать наверняка. Или, например, где именно хранятся янтарные бусы?.. Однако в свете позиции, занятой накануне, едва ли было разумно чем-то сильно интересоваться, благо что главное он сообщил мне и так – Гроссмейстер задумался.

В принципе это и было то, чего я вчера добивался. Ведь при любом направлении и ходе раздумий их итогом должен быть мой обмен на Александра. Почему? Очень просто. Если он мне поверил, то тогда сам Бог велел ему отправить меня в Форпост, где, вновь возглавив дело, я его благополучно завалю. Если же не поверил, это означало, что я действительно затеял какую-то хитроумную игру, и пребывание у него в гостях просто является частью моего плана. В таком варианте ему навряд ли захочется спокойно сидеть и досматривать, что эдакое я мог придумать… Безусловно, это был очень общий анализ, не учитывавший многих менее вероятных возможностей, но я почему-то был уверен, что мой оппонент на этот раз не обманет лучших ожиданий… Может, кстати, встать логичный вопрос: а почему у меня вообще не возникало сомнений, будто Гроссмейстер не раскусил, что я откровенно вешал ему лапшу на уши? Ну нет, никогда. Он сам слишком любил сложные замыслы и далеко рассчитанные планы, чтобы допустить одну мысль, что противник, воспринимаемый им всерьез, будет пороть откровенную чушь.

Таким образом я благополучно убедил себя, будто не гоняюсь на сей раз за химерами, и попытался придумать какой-нибудь способ вернуться в Форпост все же не с пустыми руками… С этой целью для начала я выбрался из кровати и прогулялся до окна. Вид залитого солнцем бетонного поля с закрытыми колпаками взлетно-посадочных шахт не доставил мне особого удовольствия, зато радовало, что на ногах я стою относительно крепко. Разумеется, получасового размахивания шпагой в компании десятка северных варваров я бы не выдержал, но на какие-то быстрые действия был способен. И это с ходу подсказало мне один вариант отъема бус – достаточно наглый, чтобы сработать…

Однако для проворачивания подобного трюка требовалось возникновение некоторых независящих от меня условий, поэтому я вернулся от греха подальше в постель. и попытался придумать нечто более надежное, благо время вроде у меня было…

Но так только казалось. Едва моя голова коснулась уже порядком опостылевшей подушки, как одновременно со щелчком замка дверь распахнулась, и на пороге возник Гроссмейстер. Несмотря на почти неуловимые следы бессонной ночи, подтверждающие слова Яромира, коротышка выглядел как па параде, а в руках держал мой камзол, плащ и даже шпагу.

Подойдя к кровати, он бросил мои вещи на стул и скомандовал:

– Одевайтесь!

– Как? Уже? – я изобразил растерянность.

– Не паясничайте! – отрезал он.

Со вздохом, долженствовавшим означать примирение с неизбежностью, я принялся за дело. Мои движения выглядели не очень уверенными, я даже позволил себе выронить камзол. Гроссмейстер, правда, не обращал на все это ни малейшего внимания, прогуливаясь из угла в угол, но я надеялся, что краешком глаза он следит за мной с большим тщанием… Взяв в руки ножны со шпагой, я с долей иронии заметил:

– Вы, я вижу, считаете меня абсолютно безобидным.

Гроссмейстер замер па полушаге и чуть поклонился:

– В этом плане – да!

Я не стал с ним спорить.

– Я готов.

– Идемте! – не оборачиваясь, он махнул мне рукой.

Выходя вслед за ним в коридор – моя темница находилась в недрах бывшего спецотдела – я попросил:

– Если не трудно, пойдемте чуть помедленнее. Или мы куда-то спешим?

Его ответ меня поразил.

– Мы – нет. Вы – может быть.

– В таком случае куда же мы направляемся? – с искренним недоумением спросил я.

Открыв передо мной дверь в диспетчерскую, Гроссмейстер констатировал:

– Дальше – никуда.

С одной стороны, это весьма походило на типичное начало процесса обмена в условиях, в общих чертах совпадающих с моей придумкой, но с другой – в душе у меня зашевелилось подозрение, что где-то происходит… или произошло… нечто, нисколько меня не порадующее.

Между тем мы подошли к главному пульту, рядом с которым стоял Яромир с раскрытой Доской в руке.

По знаку Гроссмейстера он прикоснулся к какой-то Фигуре. Я не разобрал, к чьей именно, но подумал, что скоро об этом узнаю. И действительно узнал. К моему большому удивлению, чуть справа от нас в воздухе возник массивный корпус Вотана.

– У нас все готово! – чуть нервно сообщил ему Яромир.

– Отлично. Мы сейчас будем!

По-видимому, вся процедура была оговорена заранее, и я из чистого любопытства поинтересовался у Гроссмейстера:

– А какие, если не секрет, вы им предоставили гарантии, что это не ловушка?

– Мое слово! – Он поднял голову с явным вызовом.

Я не успел высказать ему свое мнение по данному поводу, потому как в диспетчерской появилась делегация Форпоста. Ее состав оказался для меня уже совершеннейшим сюрпризом. Так же, как и нас, их было трое – во-первых, естественно, Александр, заботливо поддерживаемый за локоть Вотаном, чье присутствие здесь все-таки поддавалось объяснению. Но вот третьей… Третьей была Марция, невозмутимо стоявшая чуть позади Вотана в длинном вечернем платье. Это означало слишком многое, чтобы я мог осознать в одно мгновение, а парочки лишних в запасе у меня не было.

Изобразив легкое замешательство, для чего особого артистизма не потребовалось, я шагнул назад, отодвигаясь от Яромира и поравнявшись с Гроссмейстером. Он не обратил на мое смещение никакого внимания и собрался что-то сказать, адресуясь, видимо, к Вотану. Вот когда он только открыл рот, я и совершил одно резкое и точное движение, в результате которого пальцы моей левой руки сомкнулись на голове дракона, составлявшей эфес его Шпаги. Моментально среагировав, Гроссмейстер отскочил назад, но Шпага-то осталась у меня в руках, а ее острие незамедлительно проследовало к его горлу.

– Гм. Любопытно, – прокомментировал сзади Во'тан, а лицо Гроссмейстера вспыхнуло от ярости.

Предупреждая ненужный поток брани, я примиряюще заметил:

– Ну, согласитесь, с меня-то взять слово вы забыли!

С усилием, от которого дрогнуло все тело, бывший глава Клуба взял себя в руки. Теперь глаза его приняли откровенно изумленное выражение.

– Господи, – прошептал он, – но не могли же вы рассчитывать на это…

– Мог, не мог – гадай теперь! – я пожал плечами…

Извините, плечом, дабы не нарушить равновесие полоски стали, притиснутой к сонной артерии. – Еще один краткий совет: почаще смотрите на табло, где горит счет после матча.

– Что же вам нужно? – его губы изогнулись. – Я?

– Вот еще. Зачем мне вы?

Я выждал маленькую паузу – так, посмотреть, не испугается ли он случайно. Нет, он не испугался.

– Янтарные бусы, – пояснил я. – Мы просто совершим еще один обмен: Шпагу на бусы. По рукам?

Несколько секунд он, по-моему, не верил, что это говорится всерьез, но, когда я так и не рассмеялся, отрывисто приказал:

– Яромир! Бусы!

Раздались торопливые шаги, и на некоторое время я сосредоточился на подкарауливании малейшей попытки Гроссмейстера выскользнуть из петли… Но он, похоже, слишком растерялся для решительных поступков.

Наконец спустя пару минут шаги простучали в обратном направлении, и голос Яромира произнес:

– Я принес. Что дальше?

– Отдайте их Императрице! – скомандовал я, но Яромир не шелохнулся, и пришлось сделать микроскопическое движение левой рукой.

Гроссмейстер не стал испытывать ничью выдержку.

– Выполняй!

Снова шаги. Пауза. Все тихо.

– Все в порядке?

– Да, – уверенно ответила Марция, и я, отведя лезвие, перевернул в руке Шпагу и протянул ее рукоятью вперед.

– Возьмите!

Гроссмейстер автоматически принял оружие, а я развернулся и двинулся к своим. Никто даже и не пытался меня останавливать…

Подойдя к Вотану, я, едва заметно поморщившись, сказал:

– Отпусти его!

Вотан и Александр, у одного глаза больше другого, расцепились, а когда теперь уже бывший пленник отступил к стоящему чуть поодаль Яромиру, я повернулся к Марции:

– Уходим! – и отдал Гроссмейстеру прощальный салют.

### Глава 6

Не успела моя рука опуститься, как мы очутились в гостиной Форпоста. Мимоходом я отметил, что способ перемещения, используемый Марцией, схож скорее с приемчиками Джарэта, нежели Джейн. Кстати, последней в гостиной не было, и ее малопонятное отсутствие начинало тревожить меня все больше… Встречали же нас Лаура, Илайдж и Эрсин, причем особой радостью их лица не сияли. Вместо приветствий только Илайдж буркнул:

– Ладно хоть Гроссмейстер на этот раз не повел себя как подлец.

Признаться, меня подобная встреча немного задела, поэтому, сделав пару шагов и хлопнувшись на диван, я с улыбкой ответил:

– Напротив, твой дядя был само радушие. Он встретил меня как дорогого гостя, кормил, поил, ухаживал, пока я болел, и ужасно не хотел расставаться. Но когда все же пришлось, он почел своим непременным долгом вернуть мне бусы и пожелать счастливого пути…

Быстро окинув нас взглядом, Илайдж действительно обнаружил бусы, несколько раз обернутые вокруг запястья Марции, и несколько смешался, а Лаура рассмеялась:

– Да уж, представляю, как это должно было выглядеть!

– Красивая была сцена, – с легкой улыбкой подтвердила Марция, усаживаясь в свое любимое кресло.

Лишь так и оставшийся па ногах Вотан прислонился к каминной полке и высказал несколько иное суждение:

– Все-таки я не понимаю, Рагнар, зачем мы их отпустили? Ведь мы полностью владели ситуацией!

Я собрался ответить, но вмешалась Лаура:

– Ну-ка, расскажите поподробнее…

Я жестом попросил Вотана дать отчет и, пока он в деталях излагал мою операцию, пришел к выводу, что занялись не делом. Я уже практически не сомневался, что случилась какая-то дрянь, и для начала мне просто стоило выяснить, какая именно. Поэтому едва Вотан завершил свой рассказ, я предупредил возможную дискуссию:

– Давайте-ка отложим обсуждение свершившегося до лучших времен. Что здесь творится? И где, например, Джейн?

Они все как-то сразу скуксились, а Илайдж со вновь вернувшимся недовольством поинтересовался:

– Да ты на Доску-то смотришь вообще?

Мне вдруг стало не до шуток.

– Не прикидывайся глупее, чем ты есть! Конечно, у меня ее отобрали!

Вытащив из кармана свою, Илайдж перекинул мне кубик через стол.

– Так посмотри!

К счастью, это отвергало самое худшее предположение, будто Фигуры Джейн там уже и вовсе нет, но все же я раскрыл Доску с не самыми веселыми чувствами… Впрочем, увиденная картина скорее удивляла, нежели пугала – Всадница Джейн парила над полем, перемещаясь с клетки на клетку, как если бы хозяйка Форпоста пребывала в Грезах. Вот только едва ли это было так… Смысл туманной фразы Гроссмейстера относительно того, что мне есть куда спешить, начал проясняться, ставя передо мной новую загадку…

– И как сие понимать? – поинтересовался я, настолько увлекшись своими мыслями, что и следующую фразу произнес вслух. – Хотя вам-то откуда знать…

– Совершенно верно, – подтвердил Эрсин.

Это были первые слова, произнесенные им со времени нашего прибытия, и я невольно глянул в его сторону. И должен сказать, что-то едва заметное в его невыразительном облике меня насторожило.

Но останавливаться на этом, равно, как и извиняться за некоторую грубость, мне было некогда.

– И никто ничего не предполагает?

– Ерунда какая-то, – за всех ответила Лаура, но я все еще смотрел на Эрсина – и будь я проклят, если он не предполагал…

– Когда она пропала?

– Вчера, – угрюмо сообщил Илайдж. – Она возвращалась из Местальгора и неожиданно оказалась… там.

– Там, – повторил я. – Очень мило. Что думает Джарэт?

Всеобщее молчание должно было, видимо, означать, что Король Местальгора не думает ничего. Что не могло соответствовать действительности.

– А это надо понимать так, что ему просто ничего не сообщили?

Доброта моего голоса не ввела никого в заблуждение, потому как охотников отвечать не нашлось. Все же я подождал, предполагая, что Лаура не станет прятаться за широкой спиной неопределенности. Так и вышло.

– Ну, Рагнар, ты же знаешь, что переговоры небезопасны, и потом…

– Мы ему не доверяем, – закончил я. – Понятно. Молодцы.

Закрыв глаза, я привалился спиной к диванной подушке. Похоже, в нашем споре одно очко Гроссмейстер все же выиграл. Радовало лишь, что навряд ли он об этом узнает. Но в тот момент я мог сказать им очень многое или ничего. Так как на ничего уходило значительно меньше времени, то выбор был сделан в пользу последнего. Приходилось также оставить до когда-нибудь и мечты о мягкой кровати, где приятно провести денек-другой после изнурительной болезни…

Вернувшись в сидячее положение, я открыл глаза и приступил к раздаче инструкций.

– Принц… Черт! Марция, ты можешь попасть в Местальгор?

Она кивнула с таким равнодушием, будто всю жизнь скакала по мирам по мановению волшебной палочки.

– Прекрасно. Тогда навести, пожалуйста, Джарэта, объясни им там ситуацию и подумайте, что все это может означать.

– Хорошо. Бусы тебе оставить?

– Да. Они мне понадобятся. Вотан?

Он невольно принял подобие «смирно».

– Не отходи от Марции ни на шаг!

– Конечно, Рагнар.

Я повернулся к сидящим за столом Лауре и Илайджу, как вдруг по спине у меня пробежал холодок.

– Илайдж, а где моя Шпага?!

Он нервно сглотнул.

– Она в сейфе, в библиотеке.

– А ключи, конечно, у Джейн, – на этот раз я не начал орать ценой запредельных усилий. – И охранять ее, по вашему мнению, совершенно не нужно? Зачем бы? Да и от кого?

– Ладно, старик, извини… – Покрасневший Илайдж вылетел из-за стола и умчался в глубь Форпоста.

С трудом удержавшись, дабы не сказать ему вслед гадость, я взглянул на Лауру.

– За ним! Вы с Эрсином будете дежурить по очереди. Не меньше двоих. Бластер там же? – спросил я без особой надежды.

Но Эрсин отрицательно мотнул головой:

– Нет! Он у меня.

– Отлично. Значит, вдвоем и с бластером!

Тут не стала препираться даже Лаура, и через мгновение они последовали за Илайджем.

Тем временем Марция, размотав бусы, положила их на столик перед камином и встала, явно намереваясь отправиться своим путем. Но Вотан жестом попросил ее обождать и двинулся ко мне. Кивнув головой в сторону дальнего угла, он попросил:

– На пару слов!

Беспокоясь, как бы не узнать еще что-нибудь неприятное, я проследовал за ним. Однако при всем том, что сказанное им никак не могло быть почтено добрым известием, Вотан меня сильно не расстроил.

– Знаешь, ты меня прости… Мне чертовски неудобно, но я не могу гарантировать ее безопасность. Я ведь ни бельмеса ни смыслю во всех этих делах… – он грустно вздохнул. – Когда я вижу вражескую харю, то порядок… А так, прыжки, скачки, убивают одной мыслью. Тьфу!

– Я понимаю. Знакомая проблема, – без особой гордости согласился я. – Но знаешь, иногда ведь и вражеская харя показывается…

– Что ж, будем надеяться на это.

Вотан еще раз тяжело вздохнул, и мы вернулись в центр гостиной, где я и остановился. Марция же, подождав, пока Вотан приблизится, спросила:

– Мы отправляемся?

На миг наши глаза встретились, и я кивнул.

Они исчезли тотчас же. Марция даже не совершала никаких взмахов руками подобно Джарэту (я начал подозревать, что и он-то все это изображал исключительно ради поддержания реноме великого чародея).

Что ж, сообразно одному из своих любимых правил, гласившему «никогда не откладывай на завтрак то, что можно съесть на ужин», я подошел к столику и подобрал бусы. Знакомые и неизвестные мне миры заиграли пол пальцами, и я уже принялся выбирать тот, в который хочу переместиться, как дверь в гостиную распахнулась. Вернулся Эрсин. Похоже, он опять спешил.

Заметив мой вопросительный взгляд, он несколько сбавил темп и выдвинул предположение:

– Я подумал, что, может быть, вы захотите узнать…

– Конечно, захочу.

Эрсин, видимо, несколько сбился с мысли, но быстро сориентировался.

– То есть вы тоже считаете, что это работа Альфреда?

– Я исхожу из того, что больше просто некому. А вы?

– Отчасти, – он помедлил. – Вы же… воспользовались моими предложениями в разговоре с ним, не так ли?

Ого! Мне захотелось при случае указать Гроссмейстеру, у кого нам стоило поучиться уверенности в себе… Тем не менее он был прав, что я и подтвердил.

– Да. Я вас послушал. Но, может быть, теперь вы мне скажете, какого черта вы ожидали? Этого?!

– Я не ожидал ничего конкретного, – спокойно ответил он. – Я пытаюсь проверить свою гипотезу.

Остолбенев от столь неприкрытого эгоцентризма, я насилу выдавил:

– И как идет проверка?

– Пока определенности нет, – сухо резюмировал он.

– А немного больше вы мне сообщить не хотите?

– Не слишком.

У меня сложилось впечатление, что пока меня не было, они между собой поспорили, кому первому удастся меня взбесить по-настоящему. Надо отдать Эрсину должное, он подошел к завоеванию почетного приза ближе других. И все же я ограничился насмешкой.

– Видимо, боитесь ошибиться. Как же можно? Такой великий аналитик, и вдруг в лужу, извините…

Не дав мне досказать, он отчеканил:

– А вот теперь вы не пытайтесь выставить меня большим мерзавцем, чем я есть!

Пару секунд казалось, что кто-то в этой комнате получит по морде, и, учитывая перенесенную болезнь, я мог даже допустить, что это будет не Эрсин. Но все-таки он предпочел объясниться.

– Подумайте немного, Рагнар! В этом есть смысл. Если я вам выскажу свои предположения, то вы – вольно или невольно – начнете их проверять сами. И можете выдать врагу то, что мы догадались о слишком многом… А тогда… Боюсь, тогда он перейдет к действительно решительным мерам.

– Это как-то связано с Вайаром? – я был почти уверен в положительном ответе, но Эрсин сделал весьма неопределенный жест. Может, да, но, может, и скорее – нет.

– И это столь серьезно?

– Да. Поверьте мне на слово: возможно, это наш единственный шанс его победить!

Очередной раз он меня убедил. Взглянув на бусы, висящие в руке, я зачем-то спросил:

– Так что, мне отправляться к Оракулу?

– Да! – Он закрыл глаза.

Теперь уже не раздумывая, я сжал пальцами первое попавшееся янтарное звено – лишь бы побыстрее избавиться от его присутствия.

И оказался в совершенно незнакомой Грезе. Я стоял на краю горного плато, передо мной лежала головокружительная бездна со стелющимся внизу туманом, а позади простиралась равнина, поросшая невысоким кустарником. На горизонте виднелись смутные очертания каких-то горных пиков – в общем, ничего интересного.

К счастью, долго изучать эту панораму или пытаться перескочить куда-нибудь в другое место мне не пришлось. В этот раз Оракул проявил явную заинтересованность в максимальном ускорении моего визита. Внезапно накатившая волна смыла горный хребет, подхватила меня и понесла со скоростью, значительно превосходящей прежние случаи. Единственное, что я мог сделать – это закрыть глаза, чтобы избавиться от мельтешения форм и цветов. Когда же все успокоилось и я вновь решил взглянуть на мир, то обнаружил себя в знакомой комнате, где последнее время принимал меня Оракул. На столе меня поджидал обед – это было приятно.

– Здравствуйте, Рагнар! – раздался в голове мелодичный голос. – Рад, что вам удалось сюда добраться. Присаживайтесь. Вы, наверное, проголодались?

Честно говоря, не слишком, потому как завтрак, проглоченный на космодроме, состоялся не так уж давно, но какой смысл брезговать хорошим обедом. Поэтому, поблагодарив, я уселся перед прибором и предпочел не затягивать с выяснением главного.

– Джейн, разумеется, не в Грезах?

– Во всяком случае, не в моих.

Следующий вопрос «а где?» пришлось немного скорректировать.

– А в чьих?

– Не знаю, – спокойно сообщил он.

Я мало что понял, поэтому отхлебнул ложку превосходного бульона, и предложил:

– Начнем снова. Где же все-таки Джейн?

– Если придерживаться фактов, то, когда она вчера переходила из Местальгора в Форпост, ее перехватили… Это выглядело как моментальное искривление вектора пространства и…

– Опустим технические детали, – пробормотал я с набитым ртом.

– Хорошо. Так вот, искривление пространства выбросило ее в иной слой реальности. По своим физическим характеристикам он, очевидно, схож с Грезами, ибо я все-таки ощущаю ее присутствие. Но где именно она находится – я вам сказать не могу.

В свете недавней лекции Джарэта я в целом понял, что он имел в виду.

– Но импульс должен был быть необыкновенно мощным, чтобы повлиять на пространственно-временной прокол, – я решил блеснуть терминологией. За что и был наказан.

– На прокол невозможно повлиять, – не без иронии отметил Оракул. – Он сиюмгновенен. Но по сути вы правы: импульс действительно был мощным и, главное, внезапным.

– Вы к тому, что могли бы предотвратить такое?

– Да, – в его голосе послышалась досада. – Но я принял меры, чтобы подобное не повторилось. И сам буду настороже.

Это, конечно, утешало. Меня, но вряд ли Джейн…

– С фактами ясно, – я сформулировал свой основной вопрос в третий раз. – Как же ее можно отыскать?

Долгое молчание не предвещало ничего хорошего.

– Пока я ничего не придумал, – признал Оракул. – Тот, кто устроил это похищение…

– То есть Альфред? – уточнил я на всякий случай.

– Ну да, Альфред, – согласился он. – Так вот, он, видимо, заранее создал единичный Ментальный Мир и затащил туда Джейн. Определить координаты этого Мира я не могу никак…

Он замолк, но мне померещилась некая недосказанность.

– А что вы можете?

– Да даже смешно говорить. – Оракул, надо заметить, не смеялся. – Но если бы я знал содержимое того Мира, то мог бы воссоздать такой же здесь, и тогда… Э-э… Не вдаваясь в технические детали, мне, полагаю, удалось бы связать их. Но как мы можем узнать, что за Мир создал этот сканк?

Задачка мне совсем не понравилась, потому как я даже не мог представить себе с какого конца браться за решение. Кое-какие соображения имелись, правда, у моего собеседника.

– Я попытался проанализировать имеющиеся в моем распоряжении факты, дабы выяснить, что обычно вкладывают создатели в Грезы. – Он сделал небольшую паузу, во время которой опустевшая тарелка сменилась. чашкой кофе и сигарой. – И хотя спектр использованных образов весьма широк, можно выделить две тенденции: это либо родные места творца, либо нечто, необычайно ему запомнившееся.

– Вы хотите сказать, что все эти… гм… Миры действительно где-то существуют? – я был немного потрясен.

– Нет. Конечно же нет. Большинство Грез – плод фантазии, но в их основе лежат, как правило, реально существующие образы. Причем в большинстве своем те, что я упомянул.

Прекрасно, я охотно был готов ему поверить. Ведь даже моя собственная Греза, стоявшая несколько особняком, подходила под одну из его категорий. Однако я не видел, как эти наблюдения могут нам помочь.

– И это все? – не слишком вежливо поинтересовался я, усиленно пытаясь расшевелить мозги крепким сигарным дымом.

– Все, – лаконично ответил Оракул.

– То есть мы можем смело попытаться отгадать, где родина сканков и как она выглядит, или, что немногим легче, какие именно из бесчисленных миров, виденных Альфредом за долгие тысячелетия, ему больше запомнились… Вам не кажется, что это… немного нереально?

– Кажется. Я же говорю – даже самому смешно…

– А Алмазный Мир?

– Не думаю, – ответ был настолько быстр, что вряд ли являлся спонтанным.

Впрочем, поразмыслив с минуту, я с ним согласился.

– Да, он ведь не знает, что я видел это место, и следовательно, для него опасно…

Оракул не дослушал.

– Нет. Все проще. Алмазный Мир – сам по себе в некотором роде Греза. Его невозможно отобразить.

– Почему вы так решили? – я слегка удивился.

– А вы можете представить себе его в качестве реальности? Как тогда насчет законов физики? – с оттенком иронии поинтересовался он. – Но даже не испытывая пределов вашей богатой фантазии, могу сообщить как факт, что ваш переход туда был выходом за границы реального мира. Куда – не знаю. Мои сенсоры не достигают тех краев…

С определенным раздражением я был вынужден признать, что Алмазный Мир отпадал, а больше мы о прошлом Альфреда не знали ничего… Но так ли ничего?!

Аж подскочив с дивана, я выпалил:

– Мне срочно надо назад! Черт, вы не можете меня вышвырнуть?

– Нет, – в его голосе сквозила явная заинтригованность.

– Тогда как вернуться при помощи бус? – я уже вертел их так и сяк, пытаясь догадаться сам.

– Ближайшая правая бусина к замку. Но…

Найдя нужное звено, я сжал его и кинул Оракулу.

– Ждите! Я скоро вернусь…

Гостиная Форпоста, в которой я оказался, была совершенно пустынна, и я со всех ног бросился в библиотеку. Ворвавшись куда, застал идиллическую картину – Илайдж, покачивающийся на стуле возле сейфа с кубком в одной руке и бластером в другой, и Эрсин, совмещающий полезное с полезным и просматривающий какие-то бумаги за столом Джейн. Он-то и был мне нужен. Подскочив к столу, я уперся взглядом в историка:

– Вы, кажется, утверждали, что умеете видеть прошлое?

Он несколько растерянно кивнул.

– И вы видели кое-что из прошлого Альфреда?

– Да…

Я вытащил из стопки чистый лист бумаги и сунул ему первый попавшийся карандаш,

– Вот и напишите, что вы видели. Очень подробно.

### Глава 7

– Опять ничего?

– Ничего.

Оракул чуть помедлил и устало произнес:

– Боюсь, Рагнар, что ни черта у нас не выйдет.

– Поправка. У нас уже ни черта не вышло. – Я бросил на стол три мелко исписанных листа. – Здесь больше ничего нет.

Таков был итог наших многочасовых усилий. Мы создавали и уничтожали Грезы, так ничего и не добившись… Впрочем, «мы», конечно, слишком сильно сказано – моя роль сводилась к зачтению очередного абзаца из очень точных и детальных описаний Эрсина и дальнейшему ожиданию результата, а точнее, его отсутствия…

И хотя мой труд никак нельзя было счесть безумно утомительным, я очень устал. Не могу сказать точно, сколько я уже торчал в Грезах, но, судя по тому, как слипались глаза, не меньше суток. Кофе и прочие освежающие напитки, периодически возникавшие передо мной, давно перестали работать, и я попросту завидовал Оракулу, во сне, похоже, не нуждавшемуся… Так что я решил немного отдохнуть и, уже растянувшись на диване, напоследок спросил:

– И что вы ни разу не почувствовали приближения или… не знаю, как выразить… подобия, что ли?

– Трудно судить с уверенностью. – Даже голос Оракула звучал у меня в голове приглушенно, тем не менее я заставил себя дослушать. – Я следил очень внимательно, и пару раз вроде как возникал минимальный элемент тождественности, но я не смог ухватиться и развернуть его… Первый случай был в самом начале, со сверкающей цитаделью посреди скал. А второй – в той маловыразительной Грезе, про которую вы заметили, что она смахивает на нынешний Яфет… Между прочим, там тоже была башня.

Башня… Это слово породило в моем засыпающем мозгу какую-то смутную ассоциацию, но я не успел ухватить ее суть. Однако это показалось настолько важным, что я отогнал сон и приподнялся.

– Дайте мне еще кофе! А лучше, какой-нибудь самый мощный стимулятор, который вы знаете…

– Вам пришла очередная идея?

– От меня ушла очередная идея!

На столике передо мной возник хрустальный бокал, до краев заполненный прозрачной розовой жидкостью.

– Вот! Будем надеяться, я ничего не напутал… – В его голосе явственно слышалась нотка сомнения, заставившая мою руку замереть на полдороге.

– А могли?

– Вряд ли… И без того, когда действие закончится, реакция будет…

– Тяжелой?

– Ну, можно и так сказать. Хотя Вотан наверняка выбрал бы другое слово.

Я предпочел не догадываться, какое именно, и залпом осушил бокал. Его содержимое показалось мне очень бодрящим и приятным на вкус, но, главное, начало действовать практически незамедлительно. Во всяком случае, глаза у меня открылись.

Впрочем, в решении текущей проблемы найти им какое-либо применение было затруднительно. И это было досадно, потому как сама по себе проблема также решаться не хотела – вспомнить, а вернее, сообразить, что такое мне привиделось, я не мог… В конечном итоге я просто принялся перебирать в уме все известные мне башни, пытаясь отыскать ускользнувшую аналогию. Но башен как таковых или того, что можно счесть башнями, я знал чересчур много, поэтому остается только радоваться, что не пришлось просматривать весь список. По мере усиления эффекта проглоченного стимулятора голова работала все лучше. И в один прекрасный момент, вне всяческой связи с непосредственным содержимым моих мыслей, ответ нашелся столь же легко, как потерялся. И это действительно была неплохая догадка. Очень подходила к извращенному чувству юмора Альфреда.

– Отобразите Форпост! – коротко попросил я Оракула, тактично ожидавшего моего просветления.

Однако особого восторга оно у него не вызвало.

– Простите, Рагнар, но откуда Альфред мог узнать о внутреннем устройстве Форпоста? Он же там никогда не был.

– Почем мне знать? Может, ему в свое время об этом рассказывали; может, он там бывал, пока вы смотрели в другую сторону; может, просто вытянул информацию из чьего-то сознания… моего например. Слишком много возможностей. Просто попробуйте! В конце концов одной Грезой больше, одной меньше…

– Это верно…

Возникла пауза, во время которой, как я надеялся, Оракул взялся за дело. Обычно на построение одной Грезы у него уходило около четверти часа, но на этот раз прошла едва ли треть это срока, как он сообщил:

– Все.

– Нет? – привычно спросил я.

– Есть.

– Есть?!

–Да, – спокойно подтвердил он. – Я поймал тот Мир практически сразу и уже настроил канал переброски. Вы были правы. Вам никто не говорил, что вы – гений, Рагнар?

– Нет. Как-то без этого обходилось.

– А! Ну, ладно… Полагаю, вы собираетесь туда отправиться?

Я понял, что он имеет в виду. Действительно, встреча лицом к лицу с Альфредом без Шпаги под рукой казалась немного рискованной даже мне. То есть попросту смахивала на не самый удачный способ самоубийства.

– Вы можете обеспечить мне какую-нибудь защиту?

– Защиту – нет. В его Грезе я бессилен. – Оракул задумался. – Но, если хотите, я могу попытаться создать вам аварийный канал для возвращения.

– Хочу, – с редкой уверенностью заявил я.

Как ни странно, но на создание «аварийного канала» ушло куда больше времени, чем на отыскание Мира Альфреда. Прошло с добрых полчаса, во время которых я успел намотать немало кругов вдоль стен овального кабинета. Когда напиток Оракула подействовал в полную силу, и сидеть, и стоять мне абсолютно не моглось… Наконец в голове прозвучало:

– Готово! – И я хотел уже спросить, что же именно, но в этот момент заметил появление на столе нового предмета.

Им оказался массивный золотой перстень с печаткой, украшенной замысловатой монограммой. Подойдя и подняв его, я поинтересовался:

– И как?

– Очень просто. Наденьте.

Я примерил кольцо на безымянный палец. Оделось легко, но сидело плотно.

– Если понадобится вернуться сюда, переверните его печатью вниз, – объяснил Оракул.

Действительно просто. В душе у меня мелькнуло некое странное подозрение…

– Каков же радиус действия?

– Вам будет трудно отыскать место, где он не сработает, – не без гордости ответил он, и я едва удержался от пары теплых слов. Не мог, что ли, раньше таким обеспечить!..

Все же я ограничился банальной благодарностью, после чего Оракул, чисто механически бросил:

– Что-нибудь еще?

И я несколько неожиданно для самого себя спросил:

– А вы не можете определить, там ли сейчас Альфред?

Оракул, не тратя времени на рассуждения, быстренько выяснил этот вопрос, но результат вышел неудачным.

– Нет. Ничего не могу утверждать. Никак не получается засечь его, а ведь прежде это был такой сгусток энергии, что и бревно бы почувствовало… Такое впечатление, будто он…

– Рассредоточился?

– Да, – удивленно согласился он. – Хороший термин. Откуда вы его взяли?

– Он сам мне сказал, – признался я.

Заговорив об этом, я несколько упустил из виду, что Оракул не в курсе моей последней встречи с Альфредом. В результате пришлось потратить еще часик на подробный рассказ… Однако, когда по завершении мой собеседник заметил:

– Мне кажется, что вы вели себя слишком вызывающе, – я не стал вдаваться в дальнейшую дискуссию.

– Давайте-ка обсудим это в следующий раз. Сколько еще будет действовать то, что вы мне скормили?

– Не знаю, – ответил он. – Это первый случай использования его вашей расой…

– Тогда тем более! – сказано было немного нервно. Но меня можно понять – всегда приятно вдруг почувствовать себя ходячим экспериментом.

– Хорошо. Отправляйтесь, – без особой радости согласился Оракул.

Но голос его звучал не раздосадованно, а скорее задумчиво…

– Я окажусь сразу в его Форпосте? – уточнил я для пущего спокойствия.

– Нет. В моем. Но вам ничего не надо будет делать – подождите только, пока я накоплю достаточно энергии…

Его последние слова совпали с переброской, и через мгновение я вновь оказался в гостиной. Судя по отсутствию промежуточных Грез, либо Оракул тоже умел использовать разные способы перемещения, либо построил Форпост в непосредственной близости от себя.

Надо заметить, что в первые мгновения пребывания в этой Грезе я ощущал себя очень странно. Меня окружали знакомые, привычные вещи: диван, стол, камин, даже пепельница, однако я не мог избавиться от мысли, что все это – имитация, подделка. И все же через несколько минут я освоился, сел в любимое кресло, не ставшее менее удобным, и закурил прихваченную у Оракула сигару (во время нашего миротворчества я попросил его сделать мне запасец впрок)… Спустя следующие несколько минут я уже был склонен считать, что мне здесь даже нравится. В конце концов единственная существенная разница между настоящим Форпостом и этим заключалась в том, что здесь было куда меньше народу, да за окном вместо снега находился жемчужно-серый туман. Причем оба эти факта я едва ли мог отнести к неудобствам… И вве же вопрос об отличиях заинтересовал меня настолько, что я принялся придирчиво обшаривать взглядом комнату в поисках таковых и так этим увлекся, что чуть не прозевал момент перемещения…

Точнее, я его прозевал и, скользнув взглядом по двери в кухню, лишь отметил, что она выкрашена в неправильный оттенок. Тот, что был до мордобоя с северными варварами… Но уже через мгновение я убедился, что это не была ошибка Оракула или это была ошибка не Оракула. Потому как изменилось и все остальное – что больше, что меньше. Я сидел в гостиной того, летнего Форпоста…

Осознав это, я уже не сидел, а с бешено колотящимся сердцем выскакивал на свободное пространство между камином и обеденным столом Но моему глупому сердцу явно не стоило так волноваться – в гостиной не было и следа ни Джейн, ни Альфреда. Слегка успокоившись, я провел доскональное изучение комнаты и удостоверился, что насчет следов несколько погорячился. Не то, чтобы в углах валялись какие-либо записки или хитроумные указательные стрелки, нет, никаких явных отметин не было, просто гостиная в целом оставляла ощущение жилого помещения. В ней не было музейного порядка и стерильности…

Так что, оказавшись перед фактом, что Джейн находится в какой-то другой комнате, я принял смелое решение об исследовании этого Форпоста и осторожно высунул голову в коридор, ведущий к галерее. Не знаю, что я ожидал там увидеть, но увидел лишь пол и стены, вполне адекватные реальным… Несколько приободренный, я покинул гостиную и, поминутно оглядываясь, устремился к библиотеке, куда явно стоило заглянуть в первую очередь… Самым красноречивым свидетельством моего настроения во время этой прогулки является то, что, готовясь отразить внезапное нападение, я держал не руку на эфесе шпаги, а большой палец на печатке недавно полученного перстня…

В итоге я смог лишь очередной раз убедиться, что дичь в моем лице не представляет особого интереса для охотников. Ни поблизости, ни в самой библиотеке я так никого и не встретил. Но если в отношении Альфреда я по этому поводу расстраиваться не спешил, то отсутствие Джейн или каких-то ее видимых следов меня здорово обеспокоило…

В реальном Форпосте ее всегда можно было найти в одном из трех мест: гостиной, библиотеке или кухне. Тут же в первых двух ее не оказалось, а кухня мной всерьез не рассматривалась. Ну, еще, разумеется, она бывала в своей собственной комнате, но где та находится, я не знал. Вроде как неподалеку от моей… Но хуже всего, если Альфред держал ее взаперти, ибо тогда она теоретически могла оказаться в любом помещении, а их в замке было что грязи на осенних дорогах.

Рассуждая подобным, не слишком веселым образом, я тем временем бродил по библиотеке, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь подсказку… И наткнулся на чрезвычайно изумивший меня факт. Проходя рядом с камином и рассеянно разглядывая стеллажи с микрофильмами, я заметил на торцах нескольких из них пятна от попаданий бластера! Из которого Елена стреляла по северянам. Получалась ерунда: гостиная от одного Форпоста, библиотека от другого!..

Некоторое время я тупо пытался разгадать этот парадокс, но нахрапом он не брался. Тогда я решил изучить вопрос более детально. Связи между этой загадкой и Джейн, правда, не прослеживалось, но придумать себе лучшее занятие мне все равно не удавалось…

Так что я двинулся из библиотеки на галерею и обратно к гостиной, тщательно отыскивая следы боевых действий. Подозреваю, что если бы Альфред напал на меня в течение этого времени, то я мало что не успел бы среагировать, но и просто заметить себе: «Все, звездец!» Результаты же моих изысканий были весьма интригующими, хотя в сущности лишь подтверждали первоначальное впечатление. Действительно, неподалеку от гостиной обнаружился рубеж, с одной стороны которого Форпост был летним, а с другой – нынешним.

Но, когда я в этом окончательно удостоверился и, казалось, должен был захлопать ушами от полного непонимания, мне неожиданно пришло возможное объяснение ситуации. Похоже, стимулятор Оракула сказывался не только на мышцах, но и на мозгах. Может даже, в первую очередь… Как бы то ни было, но идея сразу же показалась мне привлекательной по причине достаточной абсурдности и легкой проверяемости.

Свернув с галереи не доходя до гостиной, я углубился в лабиринт коридоров и через несколько минут достиг мест, где в свое время мы проходили с Марком и Клинтом. На всякий случай я первым делом заглянул в комнатку, куда нас загнали тогда варвары. Она выглядела точно так, как я ее тогда запомнил. Затем я прошел чуть дальше и остановился перед соседней дверью. Как ни старался, я не мог вспомнить, что за ней находится, и, распахнув дверь… ничего за ней и не обнаружил. Жемчужно-серый туман…

Поскорее вернув дверь в прежнее положение, я поздравил себя с тем, что моя теория получила блестящее доказательство. Выходило так, что Греза, созданная Альфредом, была в некотором роде самодостраивающейся. То есть сканк отобразил только ядро из гостиной и небольшой прилегающей к ней территории, использовав информацию, полученную каким-то образом еще летом, а остальное воспроизводилось чем-то или кем-то, кто черпал данные непосредственно из сознания находящихся в Грезе. Неплохо.

Из моей теории вытекало два важных следствия. Во-первых, возможности Альфреда, и ранее не казавшиеся мне скромными, вырастали теперь до поистине титанических масштабов. Это не радовало. Во-вторых, подобная организация Грезы могла существенно помочь мне в поисках Джейн, если только она не… Далее следовал отнюдь не короткий список, приводить который большого смысла не имеет, потому как я все равно решил не обращать на него внимания и вновь направился к гостиной. Причем, уже напрочь игнорируя возможное появление врага, я здорово ускорил темпы передвижения, поскольку начал чувствовать первые признаки того, что стимулятор Оракула выдыхается.

Добравшись до двери в гостиную, назначенную мной отправной точкой поисков, я развернулся почти на полный оборот и свернул в соседний коридор, ведший по направлению к моим собственным апартаментам. Избранная мной тактика была очень проста: определив временную границу, я осматривал несколько ближайших к ней помещений по современную, так сказать, сторону, после чего, никого не обнаружив, перемещался вдоль этой границы (ну, не сквозь стены, разумеется) и продолжал в том же духе…

Без всякого успеха я мотался по замку до того момента, пока не очутился в коридоре, проходящем мимо двери моей комнаты. Здесь зона старого Форпоста была особенно велика и доходила чуть ли не до моего жилья. К тому же боевых действий в этом районе практически не велось, и точно определить рубеж было достаточно трудно. Так что отчасти с этой целью, отчасти из простого любопытства я зашел в гости к самому себе… Но ничего интересного там не оказалось. Все выглядело так же, как в то уже ставшее далеким утро накануне моей поездки на встречу с Альфредом. Даже кровать была по-прежнему не застелена, что, в общем, не делало чести моей аккуратности и навевало предательские мысли об исключительной приятности нескольких часов доброго сна…

С трудом поборов наваждение, я выскочил в коридор и, захлопнув за собой дверь, отметил, что отпущенное мне время совсем на исходе. Это заставило меня пуститься вперед с удвоенной энергией. Установив наверняка, что нахожусь уже в новой части Форпоста, я решил заглянуть в две комнаты, располагавшиеся дальше по коридору, и в еще парочку возле ближайшего перекрестка…

Вот в третьей комнате, первой за правым углом, я и обнаружил Джейн. К счастью, она действительно благополучно избежала всех тех «не», что могли пустить мои поиски насмарку, и просто мирно спала в своей кроватке. Причем я даже не успел испугаться, что с ней не все в порядке, потому как, едва моя нога перешагнула порог, ее глаза приоткрылись, а голова оторвалась от подушки. Потратив пару секунд на осознание происходящего,

Джейн заметно растерялась и, подтянув одеяло" залепетала:

– Рагнар, что вы здесь… Нет, что вообще происх… Господи, мне приснилось…

– Вам не приснилось!

Ее порядком мутные глаза немного прояснились.

– Как? Значит, вы тоже…

– Нет! – У меня вдруг жутко начало ломить виски, но я заставил себя говорить повежливее. – Одевайтесь, пожалуйста. Надо убираться отсюда поскорее!

Я тактично отвернулся к стенке, едва не утратив при этом равновесия. Все получалось слишком уж легко. Вопрос «а где же наш гостеприимный хозяин?» впервые показался мне более чем заслуживающим внимания. Но вслух я спросил о другом:

– Расскажите пока, что с вами стряслось?

Вместе с шуршанием одежды, темпы которого указывали, что Джейн прислушалась к моему совету, до меня донеслось:

– Боюсь, мой рассказ мало что прояснит. Я возвращалась из Местальгора – мы обсуждали с Джарэтом, что можно предпринять для вашего освобождения – как вдруг почувствовала страшный удар и мгновенно потеряла сознание… Очнулась я здесь…

– Именно здесь? – перебил я.

– Не совсем. В гостиной. Кстати, вы обратили внимание…

– Да.

Возникла небольшая пауза, и я подумал, что Джейн могла обидеться, но у меня не было сил на разъяснения – каждое слово стало отдаваться в висках пульсирующей болью… Судя по ее тону, пауза все же возникла скорее из замешательства.

– Вот. И все, собственно. Никого вокруг не было, ничего не происходило. Я немного побродила по… этому месту, но так никого и не встретила. Доска куда-то исчезла, наверное, у меня ее отобрали. Так что мне оставалось только ждать. И я ждала…

Я невольно посочувствовал ей, живо представив, как это выглядело, но вымолвил лишь:

– Ключ?

– Какой ключ? – с явным недоумением переспросила она.

– От сейфа. В библиотеке. Он у вас?

– Ой, я и забыла… – Раздался очередной шорох. – Н-нет, его тоже нет!

В этот момент я уже догадался, почему здесь нет Альфреда. Было бы нисколько не удивительно узнать, что он специально выжидал момент прийти ко мне в гости, когда я буду в гостях у него… Я обернулся, отбросив церемонии и не намереваясь терять больше ни секунды, но мои действия и так практически совпали с ее словами:

– Я готова. Но как вы собираетесь…

Подойдя и взяв ее за локоть правой рукой, я перевернул большим пальцем перстень на левой.

– Вот так!

Система Оракула сработала безупречно, и в следующее мгновение мы уже стояли посреди овального кабинета. Не теряя времени, я устремился к янтарным бусам, оставленным на столе. Раздавшийся в голове голос нисколько не умерил моего волнения:

– Рагнар, в Форпосте что-то происходит! Слишком далеко – я не могу разобраться.

Почувствовав, что творится неладное, Джейн не отставала от меня, так что, даже не дослушав хозяина Грез, я сжал пальцами нужную бусину.

Но если в Форпосте что-то и происходило, то во всяком случае не в гостиной. Там было тихо и пустынно… От постоянной смены обстановки голова у меня пошла кругом, и несколько секунд я простоял, держась за спинку кресла, а затем двинулся к двери, бросив Джейн:

– Оставайтесь, пожалуйста, здесь!

В дверях я столкнулся нос к носу с Илайджем. Его лицо отражало сильное волнение, но, как мне показалось, уже пережитое. Я почувствовал некоторое облегчение, а синие глаза моего друга, скользнув по мне, обратились к Джейн.

– С тобой все в порядке? – В его вопросе сквозила искренняя тревога.

– Да. Но… – Ее голос понизился до шепота. – Но я ничего не понимаю.

– Пойдемте! – Илайдж развернулся и двинулся обратно в коридор, сворачивая к галерее.

Мы последовали за ним и, как я и подозревал, через несколько минут, остановились перед входом в библиотеку. Распахнув дверь, Илайдж отошел в сторону и сделал приглашающий жест рукой.

Пропустив Джейн, я вошел и увидел застывшую Лауру с опущенным бластером. Судя по отсутствию реакции на наше появление, она находилась в легком столбняке…

– Черт! Куда же он делся?! – раздался позади изумленный голос Илайджа,

### Глава 8

Пройдя мимо Лауры и обогнув стол, я хлопнулся на стул Джейн, обернулся и некоторое время разглядывал своих друзей, изображавших статуи не слишком одаренного скульптора. Боль, покинув пределы черепной коробки, стала прокатываться взад и вперед вдоль позвоночника, но желанный отдых в ближайшей перспективе по-прежнему не просматривался.

– Хватит пялиться на пустое место! Что здесь произошло? – Я подозревал, что именно это было, но меня интересовали детали, о которых невозможно было догадаться.

Лаура и Илайдж вышли наконец-то из ступора, переглянулись и… заговорили одновременно.

– По одному!

Сверкнув глазами, Лаура демонстративно отвернулась, а Илайдж перевел дыхание, подошел к поваленному стулу рядом с сейфом и начал снова:

– Мы дежурили по очереди, как ты и приказал. Первые четыре смены все было спокойно, а потом, когда снова наступила очередь меня и Эрсина… – Я не стал его перебивать, но подумал, что очень не хочу узнать, будто Фигуры историка на Доске больше нет. – Тут-то и случилось… Возможно, я оказался немного не готов, но ты же понимаешь – невозможно сидеть в постоянном напряжении и держать на мушке неизвестно что… В общем, когда появился Альфред, а он возник вон там, – Илайдж указал на точку близ угла рабочего стола Джейн, – я не успел выстрелить, и он навел на меня какую-то хреновину. Попросил не дурить и бросить оружие… Ну, я вроде как чуть поколебался и бросил. И в этот момент Эрсин ринулся на него, прямо со стула, на котором ты сидишь…

– С голыми руками?! – не удержался я.

– Ну да, – Илайдж кивнул как-то смущенно. – Никогда не подозревал в нем такой прыти. Знаешь ли, он почти достал суку, но тот все-таки успел развернуться и выстрелить. Получилось почти в упор… Ну, тут уж я не зевал. Первым выстрелом, практически с пола, я попал ему в грудь под правое плечо, но он лишь покачнулся. Тогда я влепил ему второй заряд, прямо в центр лба… Он упал. Мертвешенек. Даже черепушка обуглилась…

– Господи, да что же с Эрсином?! – это уже не выдержала Джейн.

– Он жив, – Илайдж отвел глаза. – Пока. У него вся правая сторона обгорела – даже представить не могу, из чего эта сука стреляла. В жизни таких ран не видел… Когда Лаура прибежала на шум, я попросил ее побыть здесь, а сам отнес его в комнату, перевязал кое-как, дал лекарств, но он даже не пришел в сознание и… едва ли придет.

– Так что же, вы его бросили в одиночестве? Умирающего?! – Покраснев от гнева, Джейн выбежала из библиотеки, а я скомандовал:

– Дальше.

– Я ни черта не знаю. – Илайдж нервно поежился. – Выйдя от Эрсина, я открыл Доску и обнаружил, что вы с Джейн в Форпосте… Сюда вернулся вместе с вами.

Он выразительно глянул в сторону Лауры, и та вспылила.

– Чего ты на меня-то вылупился? Я глаз с него не сводила, даром что труп! Он просто исчез, растаял, испарился. Быстрее, чем я успела бы спалить его дотла.

Волновалась она, конечно, зря, потому как подверстать сомнению ее слова никто не собирался. Илайдж только пробормотал, ни к кому не обращаясь:

– Как же его убивать-то надо, мать твою?..

Должен заметить, что где-то на окраинах моего сознания вновь промелькнуло нечто интересное, но на этот раз я был не в состоянии сконцентрироваться на какой-либо сложной мысли.

– Вы его, конечно, не обыскали, – это был даже не вопрос.

– Нет, – вяло согласился Илайдж. – А что?

– Ключ! Ключ от чертова сейфа!!! – я взорвался и тотчас же об этом пожалел, потому как новая вспышка боли пронзила каждую клеточку моего тела…

Видимо, выражение моего лица невольно отразило внутреннее состояние, поэтому никто даже и не попытался оправдываться. Илайдж предпочел поднять стул, а Лаура поинтересовалась (интересно у кого?):

– Сколько же можно пороть лажу?

Я уже подумывал ответить на этот интригующий вопрос, когда сквозь спазмы в мое сознание пробилась исключительно банальная мысль.

– А запасного ключа нет?

Встрепенувшись, Илайдж оторвал взгляд от сидения стула и с удивлением ответил:

– Постой-ка! А ведь был вроде… Сбегаю, спрошу у Джейн!

Не дожидаясь моего согласия, Илайдж вынесся из библиотеки, а я закрыл глаза, пытаясь хоть как-то умиротворить свой не желающий работать организм.

Открыл я глаза, почувствовав рядом чье-то присутствие. Это Лаура, подойдя совсем неслышно, склонилась надо мной и, мягко приподняв мою голову за подбородок, почти нежно поинтересовалась:

– Что с тобой? Ты на себя не похож!

Пришлось объяснить. Ее глаза выразили мне свое сочувствие, а губы приоткрылись… Но в этот момент в зал ворвался Илайдж. Наплевав на тактичность, что в общем можно было ему простить, он с порога заорал:

– Нету ключа! Он – у Гроссмейстера!

Мне захотелось рассмеяться и расплакаться одновременно, но я не стал впадать в крайности, опасаясь, что дав волю эмоциям, просто рассыплюсь на мелкие подрагивающие кусочки…

Тем временем, приближаясь к нам, Илайдж скороговоркой объяснял:

– Он попросил дубликат у Джейн, как раз незадолго перед своей подлянкой. Сказал, что хочет поместить туда нечто важное. Ключ она ему дала… – Похоже, Илайдж собирался как-то высказаться относительно умственных способностей Джейн, но в последний миг сдержался.

– Ну и?..

– И все. – Илайдж явно не понял вопроса, и снова пришлось разжевывать.

– Так положил туда Гроссмейстер свое важное? Или нет?

– А! – он пожал плечами. – Она не знает, не посмотрела…

– Класс! – На прочие комментарии я не отважился.

В то же время Лаура, отстранившись от меня, не терпящим возражений тоном заметила:

– Нам надо открыть сейф! Любой ценой!

Илайдж нахмурился.

– Пожалуйста, я готов. Но кому платить? – Не получив ответа, он вопросил еще раз: – Что вообще мы можем?

Мой мозг выдал последнюю серию более или менее стоящих мыслей.

– Взорвать ящик, раз. Вызвать Елену, чтобы она хотя бы достала оттуда Шпагу, два… – Я невольно отметил себе, что вот об этом-то можно было подумать и раньше. – И наконец, может, кто-нибудь из них умеет взламывать сейфы?

Они задумались, и через пару минут Илайдж предположил…

– Может, Клинт…

Эта кандидатура показалась мне весьма подходящей, учитывая множество хитроумных приспособлений, которыми были обыкновенно набиты его карманы… Однако Илайдж, как выяснилось, исходил из немного других предпосылок.

– Все-таки до Клуба он ведь… э-э… работал в криминальном мире. Правда, насколько мне известно, он был не взломщиком, а… – он слегка замялся.

– Наемным убийцей, – хладнокровно закончила Лаура.

– Тогда он, видимо, считался первоклассным специалистом, – отметил я с невольным уважением и полез в карман за Доской.

Как ни странно, она там оказалась, и я несколько секунд не мог понять, откуда, собственно, если моя осталась у Гроссмейстера. Но потом я вспомнил, что просто очередной раз не вернул что-то Илайджу, и, раскрыв кубик на ладони, прикоснулся к Фигуре Атланта.

Судя по быстроте и резкости, с которой возник передо мной туманный силуэт, преобразовавшийся в бывшего наемного убийцу, расположившегося в кресле Императоров Пантидея. Клинт сидел в Дагэрте, оказавшемся на обочине разворачивающихся событий, как на иголках.

– О, Рагнар! – Он даже встал. – Что у вас творится? Я слышал, что вы были…

Спохватившись, он поморщился и ткнул пальцем вверх, напоминая про возможное подслушивание.

– Плевать! Будем считать, что там ненадолго заткнули уши.

Обычно непроницаемое лицо Клинта отразило легкое удивление, но он промолчал.

– Вы умеете взламывать сейфы?

Тут у него даже брови приподнялись:

– Сейфы?.. Я знаком с теорией, но на практике не доводилось. А что за сейф?

– Да наш! В Форпосте…

Видимо, Клинт уже прошел максимум изумления, на которое был способен, потому как это проглотил относительно спокойно.

– Могу попробовать. Но мне надо подобрать кое-какие инструменты.

– Прекрасно. Как будете готовы, свяжитесь с Джейн.

Я собирался закончить разговор, но заметил на его лице некоторый проблеск неуверенности.

– Что-нибудь не так?

Клинт повел рукой вокруг.

– Надо на кого-то это оставить!

Это было разумно. Я как-то забыл, что, помимо Форпоста с горсткой бессмертных и их врагов, существует и прочий мир… Пытаясь что-нибудь сообразить, я мимоходом спросил:

– И как вам императорство?

– Не нравится! – категорично заявил он. – Но, как мне кажется, я справляюсь с порученной работой.

Даже несмотря на отвратительное самочувствие, я не без улыбки подумал, что было бы любопытно понаблюдать, как Клинт управляет огромной страной…

– Кстати, а что Императрица?..

– Она уведомила меня, что до прояснения ситуации остается в Местальгоре, – без всякого выражения сообщил он.

Я вздохнул.

– Помнится, еще при Генрихе у вас там был толковый капитан дворцовой стражи. Рудольф, кажется…

– Сейчас он командует гвардией.

– Вот и хорошо! Передайте свои полномочия ему. Я вновь собрался отключиться, но опять не успел.

– На какой срок?

Чертов педант… Я закрыл глаза.

– Вплоть до отмены распоряжения!

Теперь уже он разорвал контакт сам, а я, посидев минутку в тишине, героическим усилием разлепил глаза И попытался встать из-за стола. Удалось со второго раза при небольшой помощи Лауры… Впрочем, моя попытка сдвинуться с места была ею же и пресечена.

– Ты куда собрался?

– Посижу с Эрсином. Джейн понадобится здесь.

Высвободившись, я сделал пару шагов и осознал, что опять не знаю, куда идти.

– Где Эрсин?

Лаура объяснила – к счастью, он жил совсем рядом с библиотекой, – но затем негромко заметила:

– Послушай, ты бы лучше отдохнул…

Доковыляв до двери, я накопил сил на достаточно длинную фразу:

– Если верить твоим предсказаниям, то по окончании этой истории у всех нас будет достаточно времени на отдых. Так или иначе.

– Кретин железный! – сердечно проводила меня Лаура.

О скорости моего передвижения вдоль стенок Форпоста достаточно сказать, что на преодоление пятидесяти метров коридоров мне понадобилось чуть больше времени, чем Клинту на сборы в Дагэрте. А может, и не чуть… Во всяком случае, когда я втащился в комнату раненого, Клинт там уже был.

– Я посижу с Эрсином.

Последним рывком я добрался до кресла, стоявшего в изголовье кровати, на которой лежал историк, и рухнул туда, едва не промазав мимо сиденья. Джейн и Клинт с беспокойством следили за моими перемещениями, но молчали и не уходили…

Наконец, переступив с ноги на ногу, Клинт осторожно спросил:

– Рагнар, что с вами?

– Идите… – это было больше похоже на стон. – Они вам расскажут… все, пока вы… работаете…

Коротко кивнув, Клинт скомандовал:

– Идемте! – и, взяв Джейн под локоть, повел ее к двери. Вежливо, но непреклонно. Я был ему весьма признателен.

Следующие несколько минут я провел, скорчившись в кресле без единой мысли в голове и слабо надеясь, что меня хоть немного отпустит. И действительно, пребывание в тишине и покое заставило боль разжать когти до степени, когда ее уже можно было терпеть разогнувшись. Оставалось только не потерять сознание…

Осторожно приоткрыв глаза, я обвел взглядом доступную мне часть комнаты, но ничего интересного не обнаружил. Как и все остальные, Эрсин, видимо, не любил подолгу бывать в своей комнате, поэтому ее обстановка была исключительно утилитарной и отличалась, скажем, от моей лишь парой небольших шкафов, содержавших, очевидно, личную библиотеку.

Убедившись, что мое обследование безрезультатно, я посмотрел на то, чего видеть совершенно не хотел. А именно, на тело историка, укрытое тонким одеялом. И даже беглого взгляда на запавшие глаза, заострившийся нос и покрытый испариной лоб было достаточно, чтобы не усомнится в диагнозе Илайджа. Ни он, ни я, конечно, не были светилами медицины, но зато раненых на своем веку повидали не дай Бог никому. И я мог лишь согласиться – удивительно, что он вообще еще дышал. Хрипло, прерывисто, но дышал.

Признав это, я вдруг понял несколько забавных вещей. Почему, например, я еще не лежу в своей кровати, позабыв на время обо всем на свете. А потому, что очень боялся, как бы историк не умер, так ничего мне и не сказав. Я почему-то не сомневался, что ом закончил проверку своей гипотезы, пусть и заплатив за это жизнью… Еще я понял, что совершенно не люблю Эрсина и где-то в глубине души даже считаю справедливым, что теперь за свои исследования ему пришлось расплачиваться самому…

Хотя в личном мужестве ему, конечно, отказать было нельзя. Ведь едва ли Эрсин был способен на импульсивный поступок или рассчитывал на успех своего отчаянного броска. А значит, он знал, на что идет… И, между прочим, или я ничего не смыслил в Людях, или одно это уже означало, что само появление Альфреда в Форпосте знаменовало собой некую победу Эрсина. Победу, решавшую ситуацию. В противном случае он никогда не пожертвовал бы собой, а спокойно ждал нового шанса.

Поэтому я сидел и, не отрываясь, смотрел на закрытые глаза историка, ожидая, когда же они пусть ненадолго, но откроются…

Однако время шло, в состоянии Эрсина не происходило ни малейших изменений, и потихоньку мной стало овладевать странное оцепенение. Глядя на неровно подымающуюся и опускающуюся грудь умирающего, я, казалось, даже перестал чувствовать боль и отправился в бесконечное скольжение по рубежу между сном и смертью, но мне это было безразлично.

Не знаю, сколько прошло времени, за окном уже сгущались сумерки, когда новые волны боли вырвали меня из сумерек сознания. Вскрикнув, я словно прозрел и увидел Илайджа, осторожно встряхивающего меня за плечо.

– Отпусти!

Рука тотчас же опустилась. Только сейчас я заметил, что он напуган.

– Извини… Но ты не отзывался. Просто сидел с открытыми глазами. Я уж подумал, что…

– Ничего, – я попытался усмехнуться. – Наверное мне даже стоит тебя поблагодарить.

Буркнув что-то невнятное, Илайдж глянул на Эрсина, состояние которого так и не претерпело перемен.

– Не приходил в себя?

– Нет.

– Скверно, – он выдержал небольшую паузу. – Знаешь, а Клинт открыл сейф.

– Ну?

Видимо, мой друг ожидал большего энтузиазма, но у меня не было сил ни на что. Устремив взгляд в окошко, Илайдж закусил губу.

– Мы решили оставить все, как есть, до твоего прихода.

– Что, Шпаги нет? – Даже это чудовищное по сути предположение меня не слишком взволновало.

– Нет. Она там.

Поняв, что ничего больше сказано не будет, я оставил его с Эрсином и пошел обратно. Не буду описывать этот переход, скажу лишь, что я решил дойти до библиотеки во что бы то ни стало, после чего завершить сном этот ставший бесконечным день.

И я дошел-таки. Дошел, чтобы обнаружить Лауру, Джейн и Клинта, расположившимися вокруг распахнутой дверцы вмурованного в стену сейфа. Выставленное на всеобщее обозрение его содержимое составляли два предмета: первым была моя Шпага, стоящая по диагонали, а вторым – бумажный конверт, придавленный ее эфесом.

Преодолев расстояние до живописной группы, я приподнял Шпагу, выдернул из-под нее конверт и повертел его в руках. Он был запечатан и лишен каких-либо надписей.

– Он был здесь, когда вы клали Шпагу? – на всякий случай спросил я у Джейн.

– По-моему, да. – Она немного помялась. – Я понимаю, что должна была обратить внимание, но мы все были так… взволнованы тогда вашим пленением… И я…

– Черт с ним! Ну, посмотрим, что пишет нам Гроссмейстер. – Надорвав конверт, я вытащил из него плотный лист бумаги, сложенный вдвое и исписанный с обеих сторон.

Посмотреть у меня получилось. Но и только. Потому как текст был написан на неизвестном мне языке, и я даже не мог определить, на каком именно. Написал это, правда, действительно Гроссмейстер – я узнал его почерк, виденный однажды па схожем документе, по ошибке названном Завещанием…

– Ну и что там? – полюбопытствовала Лаура.

– На, почитай! – я протянул ей лист и через несколько секунд был облит несколькими весьма отборными выражениями. Впрочем, возможно, они относились не ко мне…

Сам я не разозлился. Скорее удивился. Если ты хочешь объяснить нечто важное потомкам, а выглядело это именно так, то зачем писать им послание на языке, который и сейчас-то едва ли кто знает?.. Подобная любовь ко всевозможным жестам и трюкам уже начинала меня смешить. Тем временем бумага обошла уже и остальных, вызвав схожие с Лаурой чувства. Джейн, правда, вглядывалась в тарабарщину подольше, а потом заметила:

– Похоже, содержание этого послания могло бы оказаться исключительно интересным. Вот, взгляните. Paгнар, тут, например, кое-где попадается одно слово, которое пишется с заглавной буквы. И знаете, оно вполне может означать – «Вайар»!

Взяв у нее лист, я присмотрелся и вскорости обнаружил указанное слово. Действительно, пять закорючек, первая из которых повыше остальных. Я даже готов был допустить, что они и в самом деле означают «Вайар», но…

В одно очень долгое мгновение мне показалось, что все части этой головоломки встают на свои места. Шпага, Гроссмейстер, Альфред, Вайар, Эрсин, все мы – казалось, я буквально вижу причинно-следственные связи, объединяющие все это в единое полотно…

Но так только показалось. Потому как в следующую секунду дверь в библиотеку распахнулась, и, подняв голову от письма Гроссмейстера, я обнаружил стоящего на пороге Джарэта.

Еще раньше, чем он заговорил, я успел подумать, что, как правило, неожиданные появления Их Местальгорского Величества означают собой дурные вести, И не ошибся.

Подойдя к нам, Джарэт без предисловий сообщил:

– Мои наблюдательные посты у южных границ донесли сегодня, что посреди пустыни неизвестно откуда появилась армия каких-то странных существ. И эта армия движется на Местальгор!

Лаура и Клинт дружно выругались, а Джейн, повернувшись ко мне, прошептала:

– Господи, а это-то что значит?

– Ничего не значит! – Я с трудом подавил сильнейший приступ головокружения. – Ровным счетом ничего. Обычный сценарий!

## ЧАСТЬ IV. БИТВА ЗА ЭГРИС

### Глава 1

Яркий солнечный полдень. Жарко. Я лежу с закрытыми глазами на узкой полоске пляжа у берега морского залива. Небольшие волны с легким шипением набегают на песок. От них веет прохладой, и возникает сильное искушение искупаться… Однако я так уютно пригрелся на теплом песке, что вставать вовсе не хочется. Я переворачиваюсь на спину, открываю глаза…

За окном снова идет снег. Разумеется, все это мне только приснилось.

– Наконец-то. – Услышав голос Лауры, я приподнял голову, обернулся и обнаружил ее стоящей на пороге моей комнаты.

– Что «наконец-то»?

– Ты проснулся. – Она прошла внутрь и прикрыла за собой дверь,

– Я долго спал? – Я попытался вспомнить, каким образом вообще оказался в своей кровати, и не смог. Последним сохранившимся воспоминанием было появление Короля Местальгора…

– Почти двое суток. – Пройдя мимо, Лаура присела на краешек стоявшего у окна стола. – Причем разбудить тебя было невозможно.

«Какое счастье!» – чуть не вырвалось у меня. Впервые за много дней я чувствовал себя отдохнувшим и бодрым, и это стоило пропуска событий какой угодно важности. Хотя узнать о них не показалось мне лишним.

– Что произошло, пока я… отдыхал?

На мгновение она задумалась, с чего начать, а потом сообщила:

– Эрсин еще не умер. Никто, даже Джарэт, не понимает, каким образом он еще жив, но это так. Вчера он ненадолго пришел в сознание…

– И?!

– И спросил тебя. Джейн ответила, что ты спишь, и он приказал разбудить. Тогда-то мы и попытались.

Но ничего не вышло – ты был как бесчувственное бревно…

«Спасибо», – мысленно поблагодарил я, а Лаура, вздохнув, продолжила:

– Узнав об этом, Эрсин снова отключился. Нам он ничего не сказал… Далее. Армия, о которой говорил Джарэт, если ты помнишь….

– Помню. Это еще помню. А вот затем – ничего. Кстати, я что, тоже отключился?

– Нет. Ты отправился в кровать на своих двоих. Но лично у меня сложилось впечатление, что с какого-то момента ты перестал воспринимать окружающее.

Лаура как-то странно глянула на меня, и я быстро спросил:

– Я что-нибудь говорил?

– Опять нет. Ты в тот день вообще почти не говорил… Но мне казалось, что ты очень напряженно о чем-то думаешь.

«О чем же, интересно?» – Я не знал, кого бы этом спросить…

Убедившись, что я не намерен порассуждать на предложенную тему, Лаура вернулась к своему рассказу.

– Так вот. Армия продолжает приближаться к Местальгору. Дня через три-четыре они прибудут к золотым рудникам. Ни что это такое, ни откуда взялось, никто не знает. Джарэт тоже все ждал, пока ты проснешься, но сегодня утром сказал, что не может больше терять времени, и отправился на разведку сам.

Откинув одеяло, я выбрался из кровати и принялся одеваться. Лаура еще явно не закончила передачу последних новостей, но и так было ясно, что мне пора снова спешить…

– Какие меры предприняты для отражения вторжения?

Она ответила не сразу, и я подумал, что если опять услышу о том, чего они все ждали, то… не миновать землетрясения. Обошлось.

– В Местальгоре все войска приведены в состояние боевой готовности. Производится передислокация частей с севера к южным границам и столице…

– Этого недостаточно. – Я еще не знал численности наступающей армии, но в своих словах совершенно не сомневался: Альфред – это вам не Гроссмейстер, даже при всем моем уважении к последнему.

– А это и не все. Аналогичные мероприятия проводятся и в Пантидее. Кроме того, личным распоряжением Императрицы… – Я отметил, что Лаура не сказала:

«…Марции», – ее гвардия форсированным маршем отправилась в Местальгор на соединение с гвардией Джарэта.

– Очень разумно. Но и этого, боюсь, будет маловато…

– Есть и еще. Вотан предложил сформировать отдельный отряд из бессмертных, тех, кого смогут найти и кто согласится принять участие в этой битве. Сейчас он с Марцией и Илайджем носится по всему Эгрису.

– А Вотан – не дурак! – несколько неосторожно заметил я, и Лаура этого, естественно, не пропустила.

– А кто у нас дурак? Может, ты?

– Хороший вопрос для продолжительной дискуссии. Боюсь, правда, что ее придется отложить.

Завершив гардероб, я пристегнул к поясу свою Шпагу и… несколько удивился.

– Что же, она так все эти два дня тут на стуле и провисела?

– Наверное. Если не выходила до ветра. – Видимо, выражение моего лица стало не слишком любезным, и Лаура примиряющим тоном сказала: – Ну конечно, она проболталась тут. Перед уходом из библиотеки ты вернул Илайджу его шпагу и забрал из сейфа свою. Может, кто в тот момент и подумал – я, например, – что едва ли ты сможешь хорошо ее охранять, но… кто же будет с тобой спорить?

Кивнув, я двинулся к двери, и Лаура, соскочив со стола, поинтересовалась:

– Ну, и что же ты собираешься теперь делать?

– Позавтракать.

– Понятно, – она фыркнула. – Тогда скорее уж это будет обед. Ладно, посмотрю, нет ли чего на кухне…

Обогнав меня, она вышла в коридор, а я не торопясь отправился в гостиную, по дороге пытаясь сообразить, что же собираюсь делать после приема пищи, как бы он ни назывался…

Привели раздумья лишь к тому, что у меня появились новые вопросы к Лауре. Которые я ей и задал, когда она вошла в гостиную с порадовавшим меня своими размерами подносом.

– Это чертово письмецо Гроссмейстера. Так и не выяснилось, что в нем?

Разгрузив поднос и пригласив меня присесть за стол, Лаура покачала головой.

– Нет. Джейн показала его всем, но толку вышло мало. Юлиан только сказал, что это очень древний язык, еще с Земли, и он слышал несколько раз, как Гроссмейстер и Яромир разговаривали на нем между собой. Но сам он его не знает.

Неожиданно я совершенно однозначно понял, что мне следует сделать, но по инерции продолжил спрашивать.

– Оракул никак не давал о себе знать?

– Нет.

Разговор прервался, так как я энергично взялся за еду. Она была незамысловата – бифштексы с овощным гарниром, – но именно это блюдо я любил больше всего. Лишь в перерыве между первым и вторым куском мяса я полюбопытствовал:

– А где Клинт?

– В Пантидее. Следит, чтобы там не возникло осложнений.

– Тоже, видимо, личным распоряжением Императрицы?

Лаура посмотрела на меня… слишком внимательно.

Потом качнула головой.

– Нет. По собственной инициативе.

– Ну, ладно.

Что ж, все были при деле. Во всяком случае, до возвращения Джарэта я все равно не видел, что можно предпринять в смысле непосредственной угрозы. Следовательно, как я уже и вознамерился, стоило приступить к решению главных проблем…

Когда я отобедал, Лаура вновь продемонстрировала известную настойчивость.

– Ну, а что теперь?

– Теперь мы навестим Эрсина.

Вскоре мы уже входили в комнату историка, где застали Джейн, сидевшую рядом с постелью с раскрытой Доской в руке. Никаких манипуляций с ней она не проделывала, поэтому я немного удивился и после обмена приветствиями поинтересовался:

– Что вы там высматриваете?

– Да в особенности ничего. Просто сейчас столько перемещений – слежу, как бы снова кто-нибудь внезапно не пропал.

– Очень предусмотрительно.

Мгновение она изучала мое лицо, заподозрив, по-моему, в этом высказывании отсутствовавший на сей раз сарказм, но, убедившись, что я серьезно, кивнула с благодарностью.

– Да, мне кажется, настали времена, когда никакая предусмотрительность не окажется лишней.

– Это точно, – согласился я. – Как он?

– Все так же.

В принципе я мог бы не спрашивать, а она не отвечать. Вид Эрсина ничуть не изменился со времени двухдневной давности, разве что дыхание его стало немного чище. Впрочем, даже если это было и так, обольщаться не стоило, о чем лишний раз напомнила Джейн.

– Очень тяжело, – пожаловалась она. – Понимаете, он еще жив, но я никак не могу отделаться от ощущения, что он уже… не с нами.

Следующую фразу: «Уж лучше бы он поскорее умер» – Джейн произнести не отважилась. Хотя я бы в любом случае ее не осудил. Это действительно было тяжело…

– Неужели вы вообще от него не отходите?

На это мне ответила Лаура.

– Мы с Джейн меняемся. Но одного его не оставляем – вдруг он все же скажет то, что так важно вам обоим!

– Спасибо!

Пару минут я вглядывался в лицо историка, мысленно прося его очнуться прямо сейчас. Но, к сожалению, он мою просьбу не уважил, а ждать часами я не мог…

– Джейн, письмо Гроссмейстера в библиотеке?

– Нет. Оно у меня с собой.

– Дайте, пожалуйста.

Без лишних вопросов она сложила Доску и, вынув из кармана лист, уже несколько утративший свежесть, протянула его мне.

Когда я взял бумагу, Лаура вновь не удержалась:

– Так, а теперь что?

– А теперь мы ненадолго расстанемся. – Я повернул перстень Оракула печатью вниз.

В момент исчезновения мне показалось, что артикуляция Лауры весьма походит на начало слова «сволочь», но, возможно, это было какое-нибудь другое слово…

Так или иначе услышал я не его, а:

– О, Рагнар! Здравствуйте. Я надеюсь, что вы не торопитесь. Мне очень хочется узнать…

Я протестующе поднял руку.

– Мне тоже. Вы не можете перевести, что здесь написано? – я помахал в воздухе письмом.

– А что это?

После краткого объяснения выяснилось, что нет, Оракул не мог… Тогда я внес другое предложение:

– Отправьте меня в мою Грезу, а когда вернусь, обсудим что и как.

– Ну, хорошо, – вздохнул он, и я снова переместился.

Принц Гэлдор, как и всегда, ждал меня в центре площадки среди скал под остановившимся солнцем. На этот раз он начал разговор первым.

– Вы правы, Рагнар, расшаркиваться некогда. Итак, вы хотите узнать, что там написал Гроссмейстер? Прекрасно, надо посмотреть повнимательнее.

Я сделал пару шагов, собираясь передать ему послание, но он лишь рассмеялся.

– Не надо. Просто разверните. Я воспользуюсь вашими глазами.

Остановившись, я послушался и вновь тупо уставился в чехарду незнакомых символов. Принц отозвался почти сразу:

– Да, с этим языком я определенно знаком. Не помню, правда, как называется. Гроссмейстер частенько на нем думал и изредка говорил… Ладно, сейчас попробую перевести.

Довольно долго он молчал, лишь раз попросив меня перевернуть лист, а затем подытожил:

– Да. Очень мило. Вам понравится…

Видимо, он почувствовал, что еще немного предисловий, и я взорвусь, поэтому сказал:

– Все-все. Я начинаю. Верните, пожалуйста, листик в исходное положение… Ага. Спасибо. За качество перевода я не ручаюсь, но смысл таков…

Я слушал более чем внимательно и запомнил текст почти дословно. Вот он:

"Тому, кто это обнаружит!

Да, написал я это, прочитал и самому смешно. Ну, кто, скажите, и когда сможет это обнаружить? Едва ли когда-нибудь найдется Человек или некто другой, кто посвятит себя изучению истории созданного мной Клуба и зайдет столь далеко, что доберется до этого письма… Такая вероятность попросту ничтожна, поэтому вынужден признать, что пишу я это для самого себя.

Ну и прекрасно. Потому что в таком случае мне не придется заниматься долгим и нудным предисловием, посвященным описанию десятков Людей и событий, без знания которых мои слова окажутся бессмыслицей. Итак, можно сразу перейти к делу. А именно, ответить на вопрос: почему же я его (Клуб) уничтожил.

Ха! Тоже неплохо. Пишу уже в прошедшем времени, хотя этому еще предстоит произойти. Но на этот раз я уверен в успехе – план очень недурен. Единственное, что меня беспокоит, так это отсутствие в ловушке Рагнара. Но, с другой стороны, что он теперь-то сможет сделать? Один? Где-то же есть предел любому везению…

Да, не буду отвлекаться, времени, к сожалению, в обрез. Итак, поправка, почему же я решил уничтожить Клуб…

…Собственно, решение это сформировалось у меня давно. Еще когда я находился там, которое мы с Вайаром называли между собой Не. Очень удачный термин. Потому как мы, безусловно, существовали, даже сосуществовали, но при этом не имели формы (ни тело, ни поле – просто отсутствие понятия), не находились ни в каком месте (отсутствие понятия) и не двигались во времени (отсутствие понятия). Прекрасное такое Не.

Так вот, оказавшись в обществе друг друга в таких условиях, мы волей-неволей стали разговаривать (точнее, видимо, было бы обмениваться информацией), несмотря на то что статус врагов поначалу этому не способствовал. Но тут начали выясняться прелюбопытнейшие вещи. Сравнивая совместно наши действия, предпринимавшиеся друг против друга, мы с большим удивлением обнаружили, что не совершали многого из того, что приписывали друг дружке! Не буду вдаваться в детали, тем более, что вряд ли они кому-то интересны… Скажу лишь, что долго мы просто не верили в это, списывая на попытки обмана со стороны оппонента, но, у нас было много времени (которого не было вовсе) на аналитические игры. И вывод оказался однозначен: в нашей схватке участвовал кто-то третий! Причем не просто участвовал, но фактически ею управлял, вплоть до самого последнего боя. Вот так-то!

Разобравшись, мы надолго оставили эту тему и вернулись к ней лишь после того, как Вайар рассказал мне трагическую историю своего народа. Он поведал множество неизвестных мне дотоле фактов о цивилизациях Яфета и Эгриса и их гибели. Частенько вспоминал он и сканков (не знаете, кто это такие, считайте – крупно повезло!)…

Ну, что же дальше? Дальше мы снова стали сравнивать, анализировать, выдвигать и опровергать гипотезы. Мы изучали историю Галактики: его и моей, и в конечном итоге вновь пришли к однозначному выводу, что все глобальные проблемы наших цивилизаций – дело рук единого автора. А именно сканков, этих хитроумных отродий! Нет, конечно, их нельзя считать единственными виновниками, ведь они просто использовали то негативное, что наши цивилизации несли в себе сами, но делали это мастерски. И добивались своего!..

После подведения такого итога мы снова сделали продолжительный перерыв. Выдумывали новые логические игры (некоторые, кстати, получились очень неплохими). Думать о сканках в тот период было совершенно невыносимо. Все равно мы уже ничего не могли предпринять, и оставалось только смаковать, как нас облапошили…

Но потом кончился и этот период. И снова мы принялись за см. выше. На этот раз мы пытались докопаться до мотивов такого поведения сканков. Невозможно же списать его на тривиальную ксенофобию, слишком уж они умны… Ну, вот тут у нас ничего не выходило действительно долго. Но в итоге мы все-таки сформировали теорию, которая все более кажется мне верной.

Вкратце она такова. Без сомнения сканки являются очень древним народом (лично я думаю, что значительно более древним, нежели мы вообще можем вообразить), и поэтому на их глазах возникали и рушились многие цивилизации. Возможно даже, что и в их собственном прошлом произошла некая грандиозная катастрофа, но это слишком смелое допущение… Так вот, глядя на молодые и глупые (по их понятиям) цивилизации, попеременно сменяющие друг друга в просторах Галактики (а может, и Вселенной, кто знает?), они с течением времени решили принять на себя роль хранителей мирового порядка. Которая заключалась и заключается в том, чтобы попросту вызывать самоуничтожение цивилизаций, вышедших на достаточный уровень развития для попыток развлекаться с энергиями космического масштаба. Зачем? Да на всякий случай. Чтобы какой-нибудь идиот в будущем нечаянно не у гробил Галактику (Вселенную?).

Конечно, подобные теории требуют веских доказательств, но я не могу представить, как их получить. Поэтому придется удовлетвориться тем, что эта теория не несет в себе противоречий и прекрасно объясняет известные нам поступки сканков…

Мое же решение, послужившее отправной точкой для данного письма, является лишь неизбежным следствием данной теории. Еще до нашего освобождения, за которое я, конечно, весьма признателен, мы решили, что если, вернувшись, вновь обнаружим вокруг следы сканков, то сами сделаем их работу. Потому как наши народы все равно обречены (да и бороться со сканками бесполезно), зато это может предоставить минимальный шанс просто цивилизациям, следующим за Человечеством. Может быть, пока они будут расти, сканки будут смотреть в другую сторону…

Гроссмейстер.

P.S. В том маловероятном случае, если, господа, вам каким-то непостижимым способом удалось спастись из моей ловушки и это письмо попало к вам – надеюсь, вам было интересно!

P.P.S. Черт! Я и забыл, что этого языка все равно никто не помнит. Последний абзац можно смело зачеркнуть… А, ладно, не люблю пачкотни!"

После прослушивания этого послания я молчал так долго, что даже Принцу надоело ждать.

– Ну что же, Рагнар, каковы впечатления?

– Знаете, сегодня утром Лаура задала мне типичный риторический вопрос типа «а кто у нас дурак?». Впрочем, вы, наверное, слышали.

– Не обратил внимания. Но неважно. Я понял вашу мысль.

– Вот-вот.

Гэлдор тяжело вздохнул и с сомнением покачал голодной.

– Не могу согласиться с вами и считать это глупостью. Конечно, он еще молод…

– Кто молод? Гроссмейстер?! – Мне показалось, что я ослышался.

Прервавшись на полуслове, Принц обаятельно улыбнулся.

– Забавно. Вам это не приходило в голову? Ну, посудите сами, что отличает зрелость от молодости? Жизненный опыт, в первую очередь. Так?

Трудно было не согласиться.

– Вот. А теперь припомните, чем там Гроссмейстер занимался в те восемьсот лет, пока вы набирались этого самого жизненного опыта? Логические игры выдумывал!

Конечно, это рассуждение было не без изъянов, но в целом мне поправилось, хотя и здорово меняло мое восприятие образа создателя Клуба. Но по-настоящему меня позабавила другая мысль.

– Между прочим, это и к вам относится. Насколько я понимаю, из многих тысяч лет вашей жизни лишь несколько сотен были в той или иной степени активны. Значит, я как бы старше и вас?

– Так оно и есть, – спокойно согласился он. – Впрочем, это все слишком отвлеченные рассуждения…

– Нет уж, постойте! А Вайар? Он тоже, по-вашему, был еще юноша?

– Он – нет. Это другой случай… – Заметив, что я собираюсь выяснить, какой именно, он снова улыбнулся. – Ну что – Вайар? Пройденный этап. А вот то, что вы никак не даете мне сказать, – вот это действительно важно.

– И что же это?

– А то, что, несмотря на молодость и некоторую поспешность, проявленную Гроссмейстером, теория его весьма недурна. Она не несет в себе противоречий и хорошо объясняет известные нам поступки сканков. Вы, я вижу, хотите возразить. Что ж, попробуйте!

Вот тут-то я вдруг смутился. Нет, возразить я и вправду хотел, теория Гроссмейстера мне предельно не понравилась, но возразить-то было нечего. Потому как сентенции типа «это, знаете ли, слишком масштабно» или «так не может быть, потому что так не может быть никогда» не казались серьезными даже мне самому. А больше блеснуть было нечем…

Разговор вновь прервался, но на этот раз Гэлдор не стал меня торопить. И, пользуясь этим, я в который уже раз прокрутил в голове всю информацию о сканках, но в сущности так ничего и не обнаружил. Действительно, они просто уничтожали – не от злобы, а так, по необходимости, – демонстрируя коварство, вполне подходящее под доктрину Гроссмейстера…

Но все же я не спешил закрыть тему.

– Ну хорошо, если они такие могущественные и такие… гм… взрослые, то зачем же вся эта мышиная возня? Прихлопнули бы всех разом давным-давно и…

– И?..

Я заткнулся, и он рассмеялся.

– Бросьте, вы же прекрасно знаете ответ. Сами говорили принцессе – они так развлекаются. Хотя, – продолжил он серьезно, – возможно, тут есть что-то еще. Может быть, например, они из этических соображений не хотят убивать или уничтожать, как сказал бы Гроссмейстер, никого своими руками. И делают это лишь в крайних случаях…

– Но мы-то не крайний случай, – машинально отметил я и неожиданно задумался над собственными словами. – А вот это, кстати, важный момент. Какой интерес мы представляем для сканков сейчас? У нас нет цивилизации, ни опасной для них, ни вообще. Почему же они не оставили нас в покое после катастрофы Человечества?

– Да, это хороший аргумент. – Мне послышалось, что в голосе Принца проскользнула нотка печали,

Я подождал, пока он попытается мой аргумент опровергнуть, но этого не случилось.

– Принц, что-то я не возьму в толк. Вы вроде хотели доказать, что теория Гроссмейстера верна? Или нет? Или вы согласны, что сканками движут иные мотивы?

Он промолчал, но я почувствовал невысказанный ответ.

– И то и другое?

– Да.

– И вы знаете, что это «другое»? – Я впился глазами в его благородное лицо, словно пытаясь определить ответ по нему.

Однако в этом не было необходимости, потому как после маленькой паузы Принц не стал отпираться.

– Да. Знаю. Точнее, думаю, что знаю.

Он умолк. Конечно, я мог бы спросить его прямо, но тогда ему пришлось бы столь же прямо не отвечать, а мне не хотелось ставить его в неудобное положение…

Так что я просто немного поразглядывал скалы, наслаждаясь теплом созданного мной солнца. Здесь я сделал все, что мог. Пора было уходить…

Я взглянул еще раз в его лицо и развел руками:

– Мне пора!

– Да, конечно. – После секундного колебания он добавил: – Это наша последняя встреча, Рагнар!

– А почему вы так думаете?

– А вот это я не думаю. – Гэлдор закрыл глаза. – Это я знаю.

– Тогда прощайте!

– Прощайте!

### Глава 2

Кофе был хорош. Сигара еще лучше. Настроение отвратительное. Примерно в такой обстановке я завершал свой рассказ Оракулу о событиях последних дней. И закончил я его чертовым письмецом Гроссмейстера – последовавшую затем беседу с Принцем Гэлдором я все же решил не афишировать. Даже не потому, что ее малопонятная концовка не располагала к откровенности с единственным сородичем Принца. Просто об этом не хотелось говорить… Но Оракул сам коснулся этой темы.

– А что думает Гэлдор?

– По поводу, – уточнил я, надеясь избежать при удаче самых неприятных вопросов.

– По поводу теории Гроссмейстера, конечно.

– Он считает, что теория верна, – весьма нейтрально ответил я, и Оракул не преминул обратить на это внимание.

– Вы с ним не согласны?

– Он меня убедил.

– Что-то вы не склонны к излишней детализации, – с ноткой укоризны заметил он.

– Извините, подустал. – Это, как ни странно, было правдой.

– Может быть, стимулятор?

Я даже не определил, серьезно он это или издевается, но на всякий случай порекомендовал скормить двойную порцию Альфреду, если, паче чаяния, они встретятся. Может, тогда сканк благополучно преставится окончательно.

После этого Оракул какое-то время переваривал вновь поступившую информацию, а я пытался последовать его примеру, но без особого успеха. Единственным интересным уловом, выуженным мной из хаоса своих мыслей, было осознание, почему же мне сразу так не понравилась теория Гроссмейстера. Собственно, дело было не совсем в ней… О чем я и сообщил Оракулу, когда тот завершил свои раздумья фразой:

– Право, я всегда утверждал, что Гроссмейстер – талантливый аналитик!

– Это верно. Но одну большую ошибку он все-таки в этом послании демонстрирует.

– Какую же?

– Да ту, что со сканками, по его мнению, невозможно бороться. А мы, между прочим, объединенными усилиями разок их…

– Не их. Альфреда, – перебил Оракул небольшой поправкой, заставившей меня оставить предыдущую фразу неоконченной.

– Погодите-ка, так вы тоже считаете, что никаких таких сканков не существует, и Альфред – одиночка?

Выпалив это, я вдруг заметил, что не вполне понимаю, к кому относится «тоже»… Жестом попросив обождать с ответом, я поднапряг память и вспомнил, что впервые услышал похожую мысль от Эрсина, когда он раскрывал мне глаза на альфредовский шпионаж. Но он тогда высказал ее лишь в порядке предположения. Подивившись такой неточности, обычно мне несвойственной, я показал Оракулу, что слушаю его.

– Да, Рагнар, как раз об этом я хотел вам сообщить. Меня уже довольно давно удивляло то, что Альфред все время появляется в одиночку. Точнее, что мы даже ни разу не слышали о его сородичах или товарищах… Тогда я стал вспоминать все, что знаю, о тех временах, когда сканки появлялись в разных обличьях. Потратив много времени на систематизацию и обработку этих данных, я пришел к выводу, что все это были обличья одного и того же существа. Основной аргумент тут таков: слишком уж точно, я бы даже сказал, пунктуально, выполняли они отдельные части очень большого замысла. Чрезмерно точно для существ, обладающих свободой воли…

– Роботы?

– Н-нет. – Он мгновение подумал. – Точнее, не в вашем, Человеческом, понимании этого слова. Это были отдельные части одной личности, как будто бы та…

– Рассредоточилась!

– Совершенно верно. Но окончательно я убедился недавно. После нашей с вами последней беседы я попытался собрать воедино различные предположения и представить, как должен был бы выглядеть Альфред…

– В смысле? – Оракул явно увлекся, и я стал терять нить его рассуждений.

– Что? А, в каком смысле «выглядеть»? В смысле энергетического спектра, разумеется. Так вот, исходя из того, что энергию невозможно распределить по…

– Да-да. Понятно. – Я решил внести некоторую ясность собственными силами. – Значит, вы представили себе спектр, по которому распределил свою энергию Альфред, как если он состоит… или может состоять… из отдельных маленьких Альфредят, находящихся в разных местах…

– Известных друг другу. Иначе…

– Ну да. И выдвинув подобную… гм… гипотезу, вы стали ждать, не появится ли где такое. И оно появилось?

– Да.

– К югу от Местальгора? .

– С центром к югу от Местальгора. Внезапно меня прошиб холодный пот.

– Черт, неужели вся эта армия состоит из…

– Маленьких Альфредят? – насмешливо перебил Оракул. – Нет. Чего нет, того нет. Про армию я вообще впервые услышал сегодня от вас… Но Альфред там побывал. Недолго. И именно в такой форме, какую я предполагал.

– Постойте! Но если вы сумели его засечь, то почему же не показываете на Доске, где, например, он сейчас?

– Потому что он пришел и ушел в те места, которые я не могу исследовать. Либо он сейчас обитает невероятно далеко от Эгриса, либо в другом слое реальности, – спокойно объяснил Оракул, и я не сдержал разочарования.

– Что ж, прекрасные рассуждения. Жаль только, что толку с них как с козла молока…

– Ну, это как сказать. – Он не обиделся и не рассмеялся. Вообще тон его был настолько странен, что, лишь вслушиваясь в дальнейшие слова, я понял его значение. Это был тон безнадежности.

– Между прочим, Рагнар, это прекрасно объясняет множество загадочных смертей Альфреда. Посудите сами, если его всегда несколько… Простите за такую неправильность, но она очень верно отражает суть дела… То, убивая одну его часть, вы не можете нанести ему сколь-нибудь существенный урон. Причем у него нет, скажем так, единого управляющего центра, а если и есть, то он может быть моментально переброшен в любую часть целого… Поэтому, чтобы уничтожить Альфреда раз и навсегда, вам надо уничтожить все его части. Одновременно! А для этого, в свою очередь, необходимо знать как минимум сколько их и где они. Попробуете выяснить?

– Это… нереально.

– Тогда, возможно, вы несколько скорректируете свое мнение относительно «одной большой ошибки» Гроссмейстера?

– Возможно, – кивнул я и криво усмехнулся. – Но вряд ли!

Чашка кофе сменилась новой, и я успел допить ее почти до дна, когда Оракул заговорил вновь:

– Объясните. Я не понимаю…

Я невольно вздохнул. Очень трудно объяснить нечто такое, что ты знаешь очень долго, и притом для тебя это – аксиома, не подвергаемая сомнению. Не без доли иронии я отметил, что понимаю затруднения того же Оракула или Джарэта, когда они пытались растолковать какие-нибудь элементарные, с их точки зрения, законы природы мне…

– Насколько я помню, в вашей цивилизации до прихода сканков… прошу прощения, Альфреда… не было войн?

– Не было.

– Но хоть спорт-то у вас был?

– Спорт? – Похоже, Оракул некоторое время ковырялся в бескрайних просторах своей памяти в поисках значения этого слова. – Даже не знаю. У нас были разные игры, но в них отсутствовал коммерческий элемент, так что я не уверен…

– Нет-нет. Это даже хорошо. Состязательный-то элемент оставался?

– Да… – Голос Оракула звучал все более озадаченно, и меня это начало забавлять.

– А вы сами во что-нибудь играли?

– Ну да. Название вам все равно ничего не скажет, но эта игра была сродни вашим шахматам…

– О, прекрасно! А вы хорошо играли?

– Хорошо, – ответил он без колебаний.

– Значит, вы много раз встречались с противниками, которые были заведомо слабее вас, иногда даже значительно слабее… Припомните хорошенько, вы всегда у них выигрывали?

– Нет, конечно. Это невозможно.

– Да? А почему?

Оракул недоверчиво хмыкнул:

– Вы серьезно?

– Совершенно.

– Игра непредсказуема. Как бы хорошо я ни делал расчет, обязательно остаются варианты, которые невозможно учесть… Да и помимо этого, всегда существует вероятность ошибки, просмотра или попросту недооценки противника. Чем лучше ты играешь, тем меньше эта вероятность, но исключить ее совсем не может никто..

– Вот-вот, – я допил остывший кофе. – Хотите, чтобы я объяснил вам что-нибудь еще?

– Нет. Спасибо. – Как ни странно, в его голосе не было иронии, а чуть погодя он добавил: – Да, я впал в панику немного преждевременно. Вы правы: пока не сделан последний ход, ты не проиграл!

Дальше получилось довольно смешно, потому как мы с редкостной синхронностью задали друг другу один и тот же вопрос:

– Только вот какой ход надо сделать нам?

Оказавшись таким образом в замечательном по своей простоте тупике, мы умолкли и, по-видимому, принялись размышлять. По крайней мере, я принялся точно. Причем у меня начало возникать малоприятное ощущение, что я уже очень долго брожу вокруг да около разгадки, и движение это здорово напоминает круг… Между делом я поинтересовался:

– А что снаружи происходит, пока мы тут с вами беседуем?

– Ну, мне пока что трудновато отслеживать события. Но вроде ничего… Все собрались в Форпосте.

– Что?! – я аж подскочил.

Моя нервная реакция, похоже, сильно его удивила, но я уже судорожно шарил руками по одежде в поисках янтарных бус. К счастью, во внутреннем кармане камзола они нашлись…

– Да что вы так заторопились? Нам еще многое надо обсудить… – чуть ли не попросил Оракул, но перед главами у меня висел краткий список причин, который мог заставить всех моих друзей собраться в Форпосте, и ни одна из них не располагала к промедлению.

– Боюсь, что некогда. Но, полагаю, мы скоро увидимся снова и закончим наш разговор. – Я сжал пальцами нужную мне бусину.

Должен заметить: с последним утверждением я погорячился – в следующий раз мы встретились не скоро…

Так как к Оракулу я отправился без помощи бус, то они вернули меня в точку, где были использованы прежде. В итоге я материализовался рядом с камином и… чуть не сбил с ног Илайджа. Судя но смеху, с которым он одновременно попытался увернуться и не расплескать вино, настроение у него было отнюдь не дурное… Так же как и у других моих товарищей, заполнявших комнату Оракул не обманул – к моменту моего возвращения здесь уже собрались все, включая Джейн. Еще несколько часов назад разбросанные по всей планете, теперь они находились в гостиной Форпоста, и лица их при этом не были, как обычно в последнее время, угрюмы и тревожны. Напротив, с определенным смятением я был вынужден признать, что они веселятся…

Мое замешательство только усилил Юлиан. Проходя мимо в направлении дивана, он отдал салют и заметил:

– А вот и Рагнар! Он, как всегда, вовремя…

Кивнув в ответ, я повернулся к Илайджу, как раз закончившему свои упражнения с бокалом и теперь методично его опорожнявшему, и сквозь зубы поинтересовался:

– Что случилось? Альфред сдох?

Илайдж поперхнулся и выкатил глаза поверх бокала. Когда же вино благополучно отправилось в последнее пристанище, он вернул глаза на место и глянул на меня с известной грустью.

– Ну, ты даешь…

– Что случилось?

– Да ничего: Новый год сегодня, знаешь ли!

Ничего не ответив, я вынул из его руки бокал, налил туда вина из кувшина, стоявшего на каминной полке, и залпом выпил…

…Новый год! Ну конечно. Я мог понять взгляд Илайджа, потому как Человека, забывшего даже про Новый год, стоило пожалеть. Ведь сколько у Человечества было разных праздников – сотни, если не тысячи, но все они были как-то привязаны к истории, религии, памятным датам, еще чему-нибудь. И конец цивилизации знаменовал собой и исчезновение праздников. Всех, за исключением двух: дня рождения и Нового года. Но если с первым у бессмертных отношения как-то не сложились, то второй остался. Его отмечали всегда. Пусть без особых торжеств, но всегда… Наверное, каждому Человеку, какой бы тяжелой и беспросветной ни была его жизнь, нужно хотя бы изредка радоваться. Просто и бездумно. Для этого и существовал Новый год…

…Быстренько запив первый стаканчик еще парочкой, я несколько расслабился и, с удовольствием вышвырнув из головы Альфреда, Гроссмейстера и иже с ними, поинтересовался у Илайджа:

– А скоро уже?

Он собрался ответить, но не успел, потому как в этот момент Джейн хлопнула в ладоши и сказала (как говорила, видимо, на протяжении долгих лет):

– К столу, господа!

Повинуясь общему движению, мы с Илайджем также подошли к столу, поразившему мое воображение. В Форпосте и в обычные дни кормили отменно, и я с некоторым запозданием подумал, что мне, вероятно, давно уже следовало выяснить, кто именно занимается снабжением, и хотя бы выразить ему свою благодарность. Но на этот раз стол был просто выше всяких похвал… Не буду затруднять себя длинным перечнем яств и вин, отмечу, лишь, что даже лицо Короля Местальгора при виде такого изобилия посетила отнюдь не свойственная ему мечтательность.

Понаслаждавшись общим видом, я попытался высмотреть себе местечко поинтереснее и только примерился к одному, неподалеку от Лауры и копченого угря, как Джейн напомнила:

– Проходите, Рагнар. Я вам накрыла во главе стола.

Без большого удовольствия я проследовал на уготованное мне место – если занимать командные позиции на военном совете мне казалось не лишенным определенной пользы, то на празднике проку от этого было мало…

Однако, убедившись, что никакой тронной речи от меня не потребуется, я заметно повеселел. В конце концов Джейн и Вотан, сидевшие по бокам, тоже были неплохой компанией, да и целиком зажаренный поросенок с неопознанными завитушками в ушах едва ли значительно уступал угрю.

А речь держал Юлиан. Он весьма сдержанно помянул год уходящий и довольно цветисто поприветствовал год наступающий, умудрившись при этом не допустить и намека на обступившие нас неприятности. Его выступление было встречено с большой теплотой. Выпили. Затем слово взял Илайдж. Будучи Человеком незамысловатым, он без всяких околичностей пожелал всем нашим врагам подохнуть от несварения желудка. Все посмеялись. Выпили. За ним пришел черед Джарэта. Разойдясь не на шутку, он рассказал очень длинный тост, который, по его словам, любили произносить во время аналогичного праздника на его родине. Суть спича сводилась к достаточно тривиальному пожеланию всем присутствующим с каждым новым годом совершенствовать свой ум и деяния, но в устах местальгорского Короля это прозвучало примерно как «пора бы нам всем завязывать с недоразвитостью!». Тоже неплохо. Выпили. Потом… Короче говоря, потом началось веселье.

Хотя, надо заметить, веселились в общем-то не все. Джейн, например, просидев едва ли часик, тихонько встала и ушла. Как я понял, к своему посту у кровати Эрсина. Причем, честно говоря, у меня не хватило духу предложить ей остаться или пойти посидеть вместо нее… Не слишком весел был и Клинт. Он просто пил – безучастно, но много… Зато, что меня порадовало, явно в хорошем настроении была Марция. Они с Джарэтом составили центр компании на противоположном конце стола, и беседа там была очень оживленной.

Впрочем, мои наблюдения за происходящим вскоре прервались. После ухода Джейн освободившееся рядом со мной место заняла Лаура, и у нас с ней и Вотаном завязался свой разговор. Большого интереса он не представлял, мы просто вспоминали какие-то истории, шутили и следили, чтобы бокалы не пустовали…

Довольно долго я никак не мог побороть ощущение легкой нереальности происходящего и нервно ждал, что вот-вот произойдет какая-нибудь очередная гадость, и эта мирная непринужденная обстановка исчезнет как дым… Но время шло, новогодний подарок от Альфреда все не подносили, и постепенно выпивка и компания сделали свое дело. Я совсем расслабился, а называя вещи своими именами, надрался и принялся веселиться от всей души…

Признаться, с трудом припоминаю, что было дальше. Мы просидели почти до рассвета. Много болтали, даже песни пели, по-моему, Джарэт дурачился и показывал фокусы, а Илайдж и расшевелившийся по ходу дела Клинт устроили показательный бой на четырех шпагах… Но из всего вечера, подернутого изрядной алкогольной дымкой, очень четко мне запомнился лишь один кусочек из разговора с Лаурой и Вотаном.

– Слушай, – спросил я с чего-то вдруг у Вотана, – а какой дар ты получил от Оракула?

– Да никакой, – благодушно ответил богатырь. – Видно, у него в закромах не было припасено для меня ничего стоящего.

– Странно. – Чуть подумав, я предположил: – А, может, твой дар сродни дару Илайджа? Что-нибудь типа улучшения боевых кондиций?

– Ну, если и так, то я не заметил… Я и до Оракула головы разбивал превосходно. Для этого много ума не надо.

– Это точно, – согласилась Лаура. – По-моему, еще на Земле один философ говорил, что уничтожить человека легко, невозможно уничтожить идею.

К моему удивлению, Вотан недовольно наморщил лоб.

– А я так скажу, что этот твой философ, сразу видно, ни того не пробовал, ни другого. Вот и болтает. – Налив себе вина, Вотан опрокинул бокал. – Ваше здоровье!.. Уничтожить можно все. Разница состоит только в том, что для уничтожения Человека нужен всего лишь другой Человек, а для идеи соответственно идея!

Эти его слова как-то странно отозвались в моих мыслях, будто бы подталкивая к чему-то, но я был слишком пьян для озарений… А Лаура увела тем временем разговор в сторону от темы бренности сущего…

Что касается концовки новогоднего вечера, то она совсем испарилась из моей памяти. В какой-то момент я просто осознал, что больше не могу ничего, и с грехом пополам дополз до своей комнаты, где с превеликой радостью встретился с подушкой. Засыпал я с единственным желанием – проснуться где-нибудь в другом месте и по возможности времени…

### Глава 3

Однако проснулся я, разумеется, там, где положено, и так, как положено. То есть с сильной головной болью, сухостью во рту и прочими, менее значительными симптомами похмельного синдрома… Правда, жаловаться тут было не на кого, и, пытаясь кое-как придать себе хотя бы видимость человекоподобия, я мог лишь в который уже раз в своей жизни удивиться, почему, поднося ко рту рюмку, все знают, чем это кончится, но все равно пьют. Все, в том числе и я…

Тем не менее совершенно искренне утешившись мыслью, что могло быть и хуже, я довольно бодро отправился в гостиную, где застал только Джарэта, печально жующего вчерашний салат. Состояние его лица, как мне показалось, было еще прискорбнее моего, поэтому, сев в кресло у камина, я поинтересовался:

– Неужто вы и вовсе не спали?

– Спал, – меланхолично ответил он. – Но недолго, к сожалению. Решил встать пораньше. Надо подумать.

Несмотря на то что я не стал задавать вопросов, через некоторое время он продолжил:

– Я узнал в пустыне много интересного. Там…

– Ваше Величество, – не слишком вежливо перебил я. – К чему рассказывать два раза? Все равно потом придется повторять для всех. К тому же я пока думать не в состоянии.

Это было чистой правдой и внушало определенные опасения, потому как не требовалось быть провидцем чтобы знать – на предстоящем совете мне стоит находиться в лучшей форме…

– Кстати, Джарэт, а на вашей родине не разработали случайно какого-нибудь чудодейственного средства от бодуна?

– На Яфете не пили. И правильно делали, – отрезал он и, чуть погодя, спокойно добавил: – Если не можете думать, просто примите к сведению: или мы в ближайшее время переходим к активным действиям наступательного характера, или нам крышка!

– Хорошо! – я поднялся. – Переходим к активным действиям наступательного характера…

Заключались они в отыскании среди остатков пиршества пары бутылок самого легкого вина с последующим их опустошением.

Что ж, атака удалась. Медленно сдавая позиции под моим натиском, часика через полтора похмелье откатилось на рубежи, где всерьез могло не рассматриваться. К этому моменту гостиная уже вновь заполнилась моими товарищами, занимавшимися в основном решением проблем, схожих с моей. У кого-то дела, по моим наблюдениям, шли получше, у кого-то похуже, но на свеженького Илайджа, с шутками и прибаутками убирающего со стола, смотреть было просто противно…

Завершив приборку, Илайдж же и подал сигнал к сбору. Выйдя на середину гостиной, он обвел взглядом наши постные лица и поинтересовался:

– Ну, чего сидим-то как клуши? Деда Мороза ждем? Или кого?

Судя по вялым репликам с разных сторон, ждали все-таки не Деда Мороза, но по существу Илайдж был прав, поэтому я поднялся и, пересчитав присутствующих по головам, убедился, что не хватает только Джейн.

– Ладно, садимся. – Проходя мимо Илайджа, я похлопал его по плечу: – А ты, как самый бодрый, сходи, пожалуйста, за Джейн.

Но он лишь покачал головой.

– Я заходил сегодня к ней. Она просила передать, что состояние Эрсина ухудшается, и поэтому его невозможно оставить.

Я по инерции прошел еще пару шагов, но потом остановился. Что-то мне в этом здорово не понравилось… Обернувшись, я уже без шуток повторил:

– Нет, ты все-таки сходи! Скажи, что если Эрсину случится умереть в ближайшие пару часов, то это, конечно, будет чрезвычайно неприятно, но Джейн нужна мне здесь.

Удивленный скорее моим тоном, нежели словами, Илайдж повел в воздухе рукой.

– Да зачем, Рагнар? Ты можешь сказать?

– Не могу. Потому что не знаю. – Я глазами указал на дверь, и, фыркнув, он скрылся в коридоре.

К его возвращению вместе с Джейн, прямо-таки шатавшейся от усталости, остальные уже изобразили видимость готовности к совещанию. Так что, когда вновь прибывшие заняли свои места, наш военный совет начался. И первым делом я попросил Джарэта поделиться результатами своей разведки. Он не стал препираться и, со скрипом оторвавшись от стула, приступил к рассказу:

– Короче говоря, узнал я следующее… – слегка замявшись, он нахмурился, а потом махнул рукой. – Нет, короче не интересно. Начну-ка я, пожалуй, с начала… Так вот, еще в самый первый момент, когда с юга пришло сообщение о надвигающейся угрозе, меня поразила его невнятность. Что значит «какие-то странные существа»? Или почему, например, не указана их численность, хотя бы приблизительная? Складывалось впечатление, что, отправляя это послание, мои наблюдатели находились в состоянии, хорошо описываемом словом шок, а ведь туда отбирались самые рассудительные и спокойные ребята из моих войск… Тем не менее я поборол искушение немедленно посмотреть на все своими глазами и отправился сюда, предупредить вас. Но дни шли, а ничего для прояснения ситуации не предпринималось. – Джарэт покосился в мою сторону. – Ну, скажем так, по достаточно объективным причинам… Да, но потом мне стало невмоготу, и я перенесся в одно из «орлиных гнезд», откуда ведется наблюдение за пустыней.

Отодвинув стул, Джарэт вышел из-за стола и, ссутулясь, принялся курсировать между камином и окном.

– Нет, я могу понять своих людей. Они запросто могли бы, не мудрствуя, написать: «Ваше Величество, нам грядет …ец!» – и едва ли это оказалось бы преувеличением…

Вдоль стола пронесся шорох, и Джарэт, обернувшись, замер.

– Вы, кажется, сомневаетесь? Ладно, чтобы не показаться голословным, приведу вам три наиболее важных факта. Во-первых, как выглядят эти странные, а правильнее сказать, страшные, существа… Я хорошо рассмотрел их еще с гор, а потом познакомился и поближе, но они настолько похожи один на другого, что можно ограничиться весьма краткой характеристикой. Три с лишним метра ростом, телосложение, как у Вотана, с ног до головы… если это можно назвать головой… закованы в броню и, наконец, самое милое – у них шесть рук! Три пары, и каждая рука с две моих. И дерутся они одновременно всеми шестью. С дьявольской ловкостью!

В повисшей тишине мой шепот прозвучал неожиданно громко:

– Шестирукие великаны Горбага!

Собиравшийся продолжать монолог Король застыл с открытым ртом, а потом сморгнул:

– Так вы знаете их, Рагнар?!

Я почел за лучшее не наводить тень на плетень.

– Я о них слышал. Они уже бывали на Эгрисе. Очень давно, еще до Оракула. Тогда, между прочим, их благополучно истребили.

За такую реплику я, естественно, был вознагражден множеством… м-м… странных взглядов, но только Юлиан отважился спросить:

– А вы не могли бы назвать источник столь ценной информации? И как их истребили?

– Мне сообщил об этом тот, кто дрался с ними тогда. – Проигнорировав общее желание развить эту тему, я ответил и на второй вопрос: – Что же до истребления, то об этом мне ничего не известно. Но, как вы знаете, древняя раса Эгриса умела управляться с силами, куда более мощными, чем клинки и стрелы. Подозреваю, их они и использовали.

Убедившись, что я не собираюсь ничего добавить, поборовший изумление Джарэт вновь перехватил инициативу.

– Ну-с, продолжим. Факт номер два: их очень много. Если не по меркам космоса, то для Эгриса уж точно. Примерно с четверть миллиона.

Я просто тихонько закрыл глаза, дабы не удариться случайно в панику – Джарэт, по моим представлениям, даже недооценивал степень угрозы. Если боевые качества этих ребят соответствовали их внешности, то всех (!) военных сил планеты с трудом хватило бы для оказания им достойного сопротивления…

Вновь я прислушался к взволнованному обмену замечаниями, когда Клинт вполголоса высказал одну очень здравую мысль.

– Но это ерунда какая-то! Они же пить-жрать что-то должны. Ведь там голая пустыня. Откуда у них снабжение? И много ли припасов с собой?

Обратил внимание на эти слова и Джарэт. Перекрыв общий гул, он ответил:

– Я скажу вам, Клинт! Много! И сейчас объясню почему, – дождавшись тишины, он криво усмехнулся. – Это как раз и будет факт номер три… Но мне придется вернуться немного назад. Восстановив кое-как самообладание после наблюдения этого медленно надвигающегося кошмара, я тоже озадачился вопросами типа: а каковы у них резервы, что со снабжением, да и вообще как они там очутились…

– Альфред их привел за ручку – вот как! – громыхнул непривычно угрюмый Вотан.

– Да это-то я понимал, – устало вздохнул Джарэт, даже не потрудившись съязвить. – Но как именно он это сделал? Я бы, например, провернуть такое не смог.

Заложив руки за спину, он снова принялся расхаживать.

– Во-от. Ну, поскольку войско этих монстров простиралось до самого горизонта, то я переместился поглубже в пустыню, к одному оазису, у которого мне прежде случалось бывать. И попал практически куда надо… Короче говоря, посреди пустыни, рядом с этим самым оазисом висит… какая-то хреновина. Во всяком случае, я не знаю, что это. Но работает оно, как постоянно открытые ворота, по-видимому, на родину этих ублюдков. Оттуда им и поступает снабжение. То есть прямо на моих глазах через эти ворота прокатил здоровенный обоз, груженый черт знает чем. Так что со снабжением и резервами у них полный порядок. Я назвал бы их попросту неограниченными…

Из всех скверных новостей, сообщенных сегодня Королем Местальгора, эта, конечно, была вне конкуренции. Тут даже никто ничего и обсуждать не стал… Когда нервы слегка успокоились, я все же решил кое-что уточнить.

– Джарэт, неужели у вас нет вообще никаких соображений по поводу этого… черт… устройства, что ли?

– Нет, Рагнар, ни малейших… Хотя если бы удалось исследовать их вблизи, то что-нибудь могло бы проясниться, – заявлено было, прямо скажем, без особого оптимизма.

– А подобраться к этим воротам возможно? – поинтересовался Илайдж.

– Шутите, что ли? Конечно, там стоит охрана! И не маленькая, доложу вам. Мне вообще повезло, что удалось хоть немного понаблюдать за всем этим. Так вышло, что, когда я там возник, охрана была слегка занята. По странному совпадению именно в этот момент на них решил напасть отряд кочевников голов в сто. Молодцы, кстати, ребята – все им с покоса… Продолжался этот так называемый бой совсем недолго – минут десять максимум. Дюжина шестилапых разделала их, как мясник тушу, притом я не заметил, чтобы кто-нибудь из уродов получил ранение. Такие вот дела!

Это сообщение подтверждало худшие предположения, но другого я и не ожидал. Тем не менее мой упрямый мозг ни в какую не хотел сдаваться заранее и осторожно указывал на то, что в конце концов и у нас были кое-какие козыри в рукаве… Поэтому, когда завершивший свое выступление Джарэт вновь занял место за столом, я попытался ободряюще улыбнуться и предложил:

– Ладно, с врагом ясно. Посмотрим лучше, что представляем собой мы. Сколько, например, войск, готовых к бою, есть в Местальгоре и Пантидее?

К моему удивлению, мне ответила Марция. Бесцветным голосом она произнесла:

– Двести двадцать тысяч.

– Включая обе гвардии?

– Да. Двести двадцать тысяч – это все, что мы сможем собрать для защиты столицы. При этом нам придется отвести войска с южных границ…

– И оставить страну на разграбление? – хмуро спросил Юлиан, исподлобья глянув на Марцию.

– В качестве альтернативы мы можем потерять треть армии, пытаясь защитить границу. Вы считаете, что это было бы разумнее? – На лице Марции появилась невиданная мной доселе холодная улыбка.

Смутившись, Юлиан перевел взгляд на Джарэта, словно ища поддержки.

– И вы с этим согласны, Ваше Величество? Это все-таки ваша страна…

– Императрица права, – отрезал Джарэт, после чего над столом вновь воцарилась тягостная тишина.

Я мог понять траурное настроение своих друзей. Мы могли по-разному относиться к Местальгору: Юлиан, например, его очень любил, я терпеть не мог, – но это был наш Местальгор, вовсе не предназначенный для разорения ордой ожившего кошмара… Однако тут уж действительно ничего нельзя было поделать, а тратить время на сожаление об утраченном – это роскошь для тех, кому нечем заняться.

– Когда они достигнут границы? – Я предположил, что отвечать снова будет Марция, и не ошибся.

– Они передвигаются достаточно быстро, и, вероятно, их первые отряды будут там завтра к вечеру.

– Черт! Но тогда отвод войск уже надо было начать! – я невольно повысил голос. – Иначе их могут догнать на марше…

– Не волнуйся! Войска уже отступают. Вчера утром я разослала приказы всем подчиненным нам частям: изменить маршруты и стягиваться к столице.

Похоже, это заявление стало новостью не только для Елены и Юлиана, находившихся вчера в Местальгоре, но и для самого Джарэта. Тем не менее все переглянулись и… промолчали. Мне это уже начинало нравиться.

– Прекрасно. Марция, а есть ли у нас какие-нибудь возможности по части союзников?

Откинувшись на спинку стула, она пожала, своими хрупкими плечами.

– Чисто теоретические. Все равно к моменту боя за Местальгор никто не успеет прийти на помощь…

– Извините, что перебиваю, – Джарэт чуть поклонился девушке, – но я никак не могу понять, почему Альфред не повесил свои ворота, например, прямо перед входом в мой дворец? Тогда-то уж мы бы и чирикнуть не успели.

Я глянул на Марцию, пытаясь угадать, знает ли ответ она. Мне показалось, что да…

– А надо ли Альфреду гоняться за нами по всей планете, как за мухами? Зачем? Пусть мухи сами соберутся в рой, а там их очень удобно прихлопнуть разом, – высказал я вполне логичное предположение.

– Ага, – подхватил Джарэт, – но, с другой стороны, слишком большой рой нам тоже не нужен. Ровно столько, сколько надо для решающего удара. Вы правы, Рагнар… Да, так что вы говорили, Ваше Величество?

Марция слегка задумалась, но сразу же спохватилась:

– Да, я хотела сообщить, что предприняла некоторые шаги на всякий случай, – подняв руку, она принялась загибать пальцы. – Я приказала немедленно выступить к нам на помощь флоту Пантидея. Если ветер все время будет попутным, то они могут успеть. Я объявила мобилизацию в северных колониях и арестовала все торговые суда, стоящие в их гаванях, дабы организовать переброску ополчения. И еще я разослала эмиссаров на переговоры с королями Севера, пиратами и дахетянами. Но из них всех только пираты могли бы реально нам помочь, если, конечно, согласятся… В чем я лично очень сомневаюсь.

В этом, учитывая историю взаимоотношений пиратов и Империи, сводившихся к несложному соревнованию – кто кого первым вздернет на рее, я тоже сомневался. Зато уже совершенно не сомневался в другом: пока мы все занимались разными важными вещами, реальную подготовку к войне проводил один-единственный человек… Поэтому, когда Юлиан выступил со словами:

– И все же получается так, что своими поступками Императрица вынуждает нас действовать именно в рамках, предусмотренных врагом! Я не считаю это хорошей стратегией…

Я несколько вспылил:

– Так предложите хорошую! Сидеть и ни хрена не делать – это, что ли, хорошая стратегия?!

Юлиан чувствовал, что симпатии большинства присутствующих находятся явно не на его стороне, но не сдался.

– Не горячитесь, Рагнар! Это слишком серьезно для…

– Да ну?! Вы только, похоже, не учитываете, что враг по рассеянности забыл оставить нам возможность для выбора наилучшей стратегии. Альфред заставляет нас дать ему бой, который может решить судьбу всего этого. Хорошо, мы его дадим!

– Ну, ты еще скажи, что собираешься его выиграть, – впервые за весь день подала голос Лаура.

– Конечно, собираюсь!

Судя по оживлению, волной прокатившемуся вдоль стола, они восприняли мои слова всерьез. Это очень меня вдохновило, потому как обманывать самого себя было куда труднее…

Все они ждали объяснений, время для которых еще не наступило.

– Последний вопрос. Вотан, что получилось из твоего плана создания отряда бессмертных?

Сцепив свои огромные руки, Вотан положил их на стол.

– Тебе, значит, и про это сказали. Ну, это правильно… Кое-что получилось. Мы повидали за эти дни многих, и большинство согласились драться на нашей стороне. Всего около тридцати Человек. Будет время до битвы, так, может, еще кого найдем… – После непродолжительного колебания Вотан добавил: – Знаешь, а я ведь уже подумывал сегодня дать им всем отбой. Мы эту кашу заварили, так нам и расхлебывать. А что им зазря погибать?.. Но если ты считаешь, что шанс есть, то это другое дело.

Он пристально посмотрел мне в глаза, и оставалось только надеяться, что я ничем не выдал хаоса, царящего в душе… От греха подальше я решил быстренько переключить внимание аудитории на другой предмет, приобретший в моих глазах первостепенную важность.

– Мне удалось перевести послание Гроссмейстера, – эта простая фраза возымела эффект. По выражениям лиц я видел, что об Альфреде все готовы ненадолго забыть.

Надо отдать должное слогу Гроссмейстера – писал он нескучно, так что мне удалось прочесть его послание на одном дыхании, не теряя внимания слушателей. Ну а по завершении рассказа я мог спокойно перевести дух, выпить немного вина для поддержания тонуса и закурить. Откровения Гроссмейстера не оставили безучастной даже Марцию, так что какое-то время вокруг меня бушевала буря эмоций, вполне объяснимых, но, к сожалению, мало продуктивных. Когда же страсти немного улеглись, я заметил:

– Простите, господа, но я не хотел бы начинать сейчас бурные дебаты вокруг этого послания. Теории Гроссмейстера могут быть совершенно верны – и, кстати, я склоняюсь именно к этой точке зрения, – или наоборот, абсолютно абсурдны. В данный момент это не столь важно…

– Рагнар, прости, – перебила меня Лаура, – но он хотел превратить всех нас в покойников из-за… кучи отборного дерьма!

– Давать эмоциональные оценки его поступков – и вовсе пустое, – хладнокровно закончил я. – Единственный, по-настоящему важный вывод, который мы можем… должны… сделать, так это то, что для дальнейшей вражды между нами нет серьезных оснований. У нас с ним общий враг, против которого мы и должны выступить, лишь скорректировав средства для достижения цели. Я… гм… надеюсь, что вы со мной согласитесь!

Большого энтузиазма в массах мой призыв не встретил, но и возражать в открытую никто не стал. Лишь через полминуты Юлиан, похоже, принципиально записавшийся в оппозицию, заметил:

– Хорошо, Рагнар, даже если и так, то что вы собираетесь делать? Просто дотронетесь до его Фигуры и скажете: «Витольд, давай мириться!»? Для начала он вообще вряд ли вам ответит…

– Это верно, – охотно согласился я.

Как ни странно, но Юлиан даже оказал мне услугу, переведя разговор в нужную плоскость…

У меня в голове уже довольно давно вертелась мысль, на которую я сознательно не обращал внимания в силу ее малой привлекательности. Теперь же как раз наступило время для более тщательного ее рассмотрения… Улыбнувшись, я сказал:

– Знаете, в свое время Эрсин в разговоре со мной выдвинул предположение, что Гроссмейстер наверняка поддерживает какие-то контакты с Клубом. Не знаю уж, насколько доподлинно ему было об этом известно, – к слову сказать, я этого и впрямь не знал, – но пребывание в… гостях на космодроме убедило меня в том, что это предположение сильно смахивает на правду. Слишком уж хорошее представление он имеет о наших делах…

Я помолчал, чувствуя, как в гостиной сгущается нехорошее нервное ожидание. Однако устраивать выяснения отношений в мои планы совершенно не входило, поэтому я поспешил разъяснить свою мысль.

– Не хочу быть понятым превратно. У меня нет ни малейших доказательств, и я никого ни в чем не намерен обвинять. Вовсе нет… Я только хочу спросить: если кто-то из здесь присутствующих действительно поддерживает контакты с Гроссмейстером, то не согласится ли он выступить посредником для организации переговоров?

Ответом послужила устойчивая тишина, и я понял, что у меня есть примерно минута для догадки, кто бы это мог быть, или придется придумывать другой вариант… Мой взгляд заскользил вдоль стола, перебегая от одного лица к другому. Марция и Джарэт сидели с видом, будто все происходящее не слишком их касается, и были правы. Лаура, опустив голову, нервно барабанила пальцами по столу, но даже заподозрить ее в подобном двурушничестве мне было совестно. Илайдж неторопливо разводил себе очередной коктейль и выглядел исключительно спокойно. Вспомнив, как он бил морду Александру, я вычеркнул его из списка. Джейн, сидевшая, как обычно, справа от меня, облокотилась на спинку стула и закрыла глаза. По ее лицу разлилась мертвенная бледность, но это вполне объяснялось чудовищной усталостью последних дней. Или не объяснялось? С некоторым удивлением я вдруг сообразил, что Гроссмейстер с такой охотой согласился на мой обмен именно после ее исчезновения. Уж не обеспокоился ли он за ее судьбу?..

В эту секунду Джейн приоткрыла глаза и обнаружила, что я уставился на нее в упор. Моргнув, она чуть поежилась и отвела взгляд. Этого было достаточно.

– Джейн, я еще раз повторяю, мне безразлично все ваше прошлое общение. Я прошу вас только устроить мне переговоры с Гроссмейстером сейчас. Это может спасти всех нас. Вы сделаете это?

Она посмотрела по сторонам, словно в поисках поддержки, но все взгляды, направленные на нее, даже Илайджа, менялись в диапазоне от угрюмости до задумчивости… Тогда она снова взглянула мне в глаза.

– Но, Рагнар, это просто возмутительно. Вы… – Она прикусила губу, словно пытаясь не расплакаться.

Чуть нагнувшись, я взял ее за руку и успокаивающе пожал:

– Не надо ничего говорить. Ответьте только: вы исполните мою просьбу?

Не в силах вымолвить ни слова она чуть кивнула и все-таки не удержала слез.

Я не стал ее утешать, да, честно говоря, это не было бы искренне. Поэтому самым лучшим вариантом стала бы смена темы разговора, это понимал и Джарэт, задавший нетипичный для него вопрос:

– А вам не кажется, Рагнар, что пора бы нам переходить к делу.. если, конечно, вы знаете, что нам надо делать?

– Я нахожусь в процессе узнавания. – Заметив усмешку, намечающуюся в уголках августейшего рта, я добавил: – И процесс подходит к концу. Осталась последняя деталь. Лаура, у кого сейчас бластер Эрсина?

Весьма хмурая, она кивнула на сидевшего рядом с ней Илайджа, и я повернулся к нему.

– Ты случайно не посмотрел, как там обстоит дело с зарядом.

– Посмотрел. – Илайдж выглядел чертовски расстроенным, но старался держать себя в руках. – Заряда там полно. Пока мы стерегли твою Шпагу, Эрсин вставил новую батарею. Сказал, правда, что больше у него нет…

– Но на дюжину выстрелов там хватит с избытком, – закончил я за него и заметил, как вскинул голову Джарэт, сразу сообразивший, к чему я клоню. Но я не дал ему влезть. – Тогда наш план очень прост. Мы с Джарэтом, Илайджем, – чуть поколебавшись, я добавил для надежности: – и Клинтом отправимся проинспектировать альфредовские ворота.

Обведя взглядом своих товарищей, я убедился, что возражений против этого нет, и продолжил:

– Джейн и Лаура останутся здесь – присматривать за Эрсином и… – Я выразительно глянул на Лауру, умоляя ее промолчать. – Устанавливать контакт с Гроссмейстером.

Немного успокоившаяся Джейн прошептала:

– Но что я должна ему говорить?

– А вы расскажите все, как есть. И скажите, что мне надо с ним поговорить. В любом месте и времени, где и когда ему будет удобно… Далее. Все остальные отправляются в Местальгор, где занимаются подготовкой к битве под руководством Императрицы. Вопросы?

Таковых, к счастью, не оказалось, и наше совещание на этом закончилось. Все стали подниматься, и тут Вотан, придвигая стул к столу, между делом поинтересовался:

– Слушай, Рагнар, все-таки кое-чего я не пойму. С Гроссмейстером. На фига он вообще тебе нужен?

Судя по наступившей тишине, в которой все головы вновь повернулись ко мне, этот момент интересовал не одного Вотана. Также поднявшись, я улыбнулся и посмотрел в окно, за которым вновь кружил снег…

– Мне не нужен Гроссмейстер. Мне нужны арсеналы космодрома!

### Глава 4

– Ух! Ни хрена себе, – пробормотал очень выдержанный Клинт, когда, повинуясь воле Джарэта, мы перенеслись из окутанного снегом Форпоста в залитую солнцем пустыню. Выглядело там все именно так, как описывал Король Местальгора. Мы стояли на гребне невысокой песчаной дюны под все еще жаркими лучами садящегося солнца. Справа от нас виднелись пальмы крохотного оазиса, а метрах в ста впереди в воздухе висел черный прямоугольник прохода, открытого Альфредом. Около ворот действительно находилась обещанная нам стража, однако в этом пункте я сразу же подметил два отличия от ожидаемого. Во-первых, стражей было куда больше, чем дюжина, а во-вторых, они оказались куда страшнее, чем я предполагал. Чем все, что я мог предположить… Глядя, как эти огромные туши, нимало не смущенные нашим внезапным появлением, встают, вытаскивают из ножен оружие, которым они были увешаны с головы до ног, и начинают двигаться к нам, я почувствовал себя беспомощным. И испугался.

– Стреляй же! – заорал я Илайджу, и тот, словно очнувшись от транса, вскинул руку с бластером.

Первый выстрел прошел мимо, но второй зеленый луч вонзился в грудь идущего впереди чудовища. Покачнувшись, великан посмотрел на нас, как казалось, с изумлением, но пошел вперед, словно и не чувствуя жара раскалившихся на груди доспехов… Ругнувшись, Илайдж взял прицел повыше, и следующий выстрел пришелся точно посередине между маленьких, глубоко посаженных глаз. Это помогло. Увидев, как один из них упал, его товарищи догадались, что что-то идет не так, и резко ускорили шаг. В следующее же мгновение, когда Илайдж с первой попытки уложил еще одного, мне стало ясно, что удержать и перебить их на расстоянии мы все равно не успеем…

Честно говоря, и Джарэт, и я немного растерялись, так что оставалось лишь похвалить себя за уважение надежности, в силу которого здесь все-таки оказался Клинт. Вытаскивая из-за пояса метательные ножи, он поинтересовался:

– Чего встали? – Прочертив красивую параболическую траекторию, нож вонзился в скулу одного из наступавших. – Разбегаемся!

Это было очень мудро, и мы с Джарэтом бросились в разные стороны. Краем глаза я заметил, как один из дернувшихся за мной великанов повалился набок – видно, Клинт просто не умел промахиваться…

Отбежав на несколько шагов влево, я выхватил Шпагу и развернулся, стараясь быстренько оценить ситуацию… Не слишком-то она мне понравилась. Великаны действовали достаточно согласованно и разумно. Основные их силы, штук девять-десять, продолжали движение на центр, где оставались Илайдж и Клинт, но и нас с Джарэтом в покое не оставили. Трое двинулись направо за Королем, двое – за мной. И, к сожалению, было совершенно очевидно, что с этими двумя мне придется управляться самому. Сравнив же тонкую полоску стали в своей руке с десятком приближающихся тяжелых кривых клинков, я почувствовал сильнейшее желание повернуть перстень на левой руке и убраться куда подальше… Не знаю уж как, но мне удалось побороть дрожь в коленях и заставить себя ждать их приближения.

Когда же они, явно не спеша, подошли, я стал с ними… гм… драться. Заключалось это в том, что стоило им приблизиться на расстояние вытянутой руки (их, разумеется), как я отскакивал назад, стараясь держаться ровно по центру. Уразумев через некоторое время, что такой ход дела не сулит им больших перспектив, они решили по-простецки взять меня в клещи. Но пустыня за моей спиной простиралась до самого горизонта, простора для отступления было навалом, да и двигался я побыстрее.

После пары безуспешных заходов, во время которых мы уже порядочно удалились от места основных действий, они, похоже, окончательно убедились, что поймать меня не удастся, и тогда… просто остановились. Застыли, держа наготове все свои многочисленные руки, ощерившиеся сталью.

Ну что ж, я тоже встал шагах в пяти и подразнил их Шпагой, но никакой реакции не последовало. Тут, признаться, я призадумался. В принципе сложившееся положение вещей меня где-то устраивало, потому как, насколько я мог различить за спинами своих монументов, мои друзья пока были в порядке, хотя там тоже началась рукопашная… Однако азарт боя начинал брать свое, мне уже стало противно ограничиваться пассивной защитой, и я принялся потихоньку двигаться в сторону левого противника (он почему-то показался мне чуть менее грозным). Должен отметить, в этот момент я почувствовал знакомое покалывание в висках, означавшее, что меня вызывают по Доске. Я не усомнился, будто это может быть не важно, но отвечать сразу было как-то не слишком удобно, а потом это вылетело у меня из головы.

Какое-то время я практически протоптался на одном месте, то чуть выдвигаясь вперед, то вновь отскакивая обратно, но шестирукие смотрели на мои вальсирования со спокойствием львов, наблюдающих за ужимками мартышки. Это здорово меня разозлило, и, осмелев… или утратив осторожность, я решил проверить, хороша ли у них реакция. Перестав приплясывать, я описал небольшой полукруг и зашел левому в бок… Это едва не оказалось фатальным. Полностью игнорируя мое приближение вплоть до момента, когда я собрался нанести молниеносный выпад и уже перенес вес своего тела на носки, мой противник вдруг взорвался. С удивительной легкостью развернувшись, он коротко прыгнул мне навстречу, и все три пары его рук взметнулись в разящем ударе… Наудачу я споткнулся и упал – никаких осмысленных действий. Но буря стали благополучно пронеслась над головой, лишь обдав ветерком затылок. Очень холодным ветерком…

Упал я не очень удачно, почти плашмя, и тут меня, видимо, спасло только то, что мой враг вообще не ожидал еще раз встретиться со мной на этом свете. Тем не менее я успел перевернуться на бок, поднять голову и увидеть склоняющуюся надо мной морду. Написанное на ней удивление сменял оскал, чем-то напоминавший усмешку… И тут я разозлился по-настоящему. Наплевав на уже поднимающуюся в замахе нижнюю пару рук, я зачерпнул левой рукой горсть песка и швырнул прямо в ухмыляющуюся харю. Детский, конечно, прием, но чрезвычайно эффективный…

Впервые издав звук, похожий на ворчание, великан невольно зажмурился и, отбросив один клинок, принялся тереть глаза лапищей. Нет, он вспомнил через пару секунд, что зачем-то замахивался, но врезавшиеся в песок клинки меня там не застали. Я уже стоял на ногах в ожидании именно этого момента, и, поймав его, бросился в атаку. Признаться, даже в этот краткий миг я успел поразиться – у этой скотины было столько рук, что еще три (!) оставались свободными, но он и не подумал защищаться. Думал, видно, что всяко от моей зубочистки никакого вреда ему не будет. Вот это оказалось поистине опасным заблуждением… Вложив всю силу, весь вес своего тела, я ударил его в грудь, практически чуть выше уровня собственных глаз. Впечатление было такое, будто я с размаху приложился кулаком о гранитную стену. Но рука не сломалась, и «зубочистка» тоже… Пробив доспехи, заскорузлую кожу, мясо и кости я пронзил его насквозь. После чего он благополучно издох, с некоторым запозданием сообразив, что со мной стоило драться всерьез с самого начала…

Однако радость моя была недолгой, потому как оставался еще второй. С некоторой ленцой наблюдая за происходившим, он, похоже, весьма удивился исходу схватки и решил не повторять ошибок предшественника. Издав короткий клич, он нагнул голову и, раскинув веером руки, двинулся на меня. Но я его больше не боялся – в конце концов бояться идиотов просто стыдно…

Также пригнувшись, я отступил на свободное пространство и спокойно ждал его приближения, карауля внезапный прыжок. Внимательно следя за колоннами его ног, я поймал момент и снова поднырнул, на этот раз специально, под разлетающиеся ятаганы. Естественно, он был готов к этому, и все руки моментально обрушились вниз, но и я уже падал не как куль с дерьмом. Приземлившись на левый бок, я быстро перекатился через спину, выбрасывая правую руку в длинном выпаде… угодившем точно в основание коленной чашечки, как раз на стыке лат. Конечно, удар получился несильным, но сухожилье я ему подрубил… Продолжая катиться, я услышал грохот, знаменовавший собой падение оземь горы железа и мяса. И надо отметить, насколько эти монстры были опасны стоя, настолько же беспомощны оказывались лежа – мой противник все еще продолжал распутывать свои многочисленные руки, когда, вернувшись, я с размаху вогнал ему Шпагу в горло как кол…

Убедившись, что мои враги мертвы окончательно и бесповоротно, я утер со лба пот и двинулся обратно к воротам, где тем временем разворачивались главные события. И дела наши там шли, как ни странно, вполне благополучно. Из великанов, погнавшихся за Джарэтом, на ногах оставался только один, но они ушли слишком далеко в сторону оазиса, и я не мог толком рассмотреть, что там происходит… В центре же противников также было всего трое: двое дрались с Илайджем, один – с Клинтом. Подумав, что стоило бы, наверное, прийти к ним на помощь, я пошел… помедленнее. Слегка отдавало малодушием, но я рассудил, что если уж они ухитрились уложить шестерых, то справятся и с тремя…

Тут я, к счастью, не ошибся. К моему возвращению они уделали еще двоих – практически так же, как я избавился от второго своего. По-видимому, и Илайджу, и Клинту понадобилось в отличие от меня немного времени, дабы понять: уязвимое место шестируких – ноги… Последний оставшийся в строю монстр, низко пригнувшись, отступал спиной вперед к воротам, пока не напоролся на любезно выставленную мной Шпагу. Обрадовавшись удачному окончанию боя, я кивнул поверх падающего великана Илайджу:

– Кажется, мы справились неплохо!

Вместо ответа он неожиданно прыгнул вперед и ударил меня в плечо эфесом одной из своих шпаг. Падая, я услышал свист рассекаемого сталью воздуха там, где только что находился. В следующее мгновение фигура Илайджа исчезла из поля моего зрения, а, приподняв голову, я успел заметить, как он пронзает горло одному из лежавших неподалеку скотов. Выдернув клинок, он обернулся ко мне и улыбнулся:

– Поосторожнее, друг мой. Кое-кто из них, похоже, еще дышит.

Поднявшись и в очередной раз вытряхивая песок из плаща, я поморщился:

– Черт! Надо их добить…

Спокойно стоявший чуть в отдалении Клинт встряхнулся и коротко кивнул мне:

– Я займусь.

Вообще-то я собирался ему помочь, но тут как раз вернулся Джарэт. Бодрой походкой приблизившись к нам, он заявил:

– Рад, что вы с ними управились!

Илайджа, похоже, его тон немного задел, потому как он вполголоса пробормотал:

– Что же вы-то с вашей магией так долго копались?

– Давайте-ка займемся тем, ради чего мы вообще все это устроили. – Сделав приглашающий жест рукой, он двинулся к воротам, а когда мы последовали за ним, все-таки соизволил ответить: – Да их магия не очень-то берет. Пришлось потрудиться. Но в целом они показались мне значительно менее опасными, чем на первый взгляд. Неповоротливые, и тупые к тому же…

– Это верно, – согласился Илайдж и весьма разумно добавил: – Они действительно не опасны, пока у тебя за спиной достаточно места для бегства.

К сожалению, он был прав. То, что нам удалось вчетвером перебить два десятка шестируких, не получив ни царапины, меня не слишком обнадежило. Происходи бой на ограниченном пространстве, что в общем ожидалось в будущем, мы давно уже превратились бы в фарш…

Тем временем мы подошли к черному прямоугольнику и принялись его изучать. Точнее, принялся, естественно, Джарэт, застывший прямо перед матовой поверхностью, а мы с Илайджем просто прогуливались вокруг, разглядывая пейзажи. Весьма скоро однообразное зрелище красных в свете заходящего солнца песков мне наскучило, и я неожиданно заинтересовался вопросом, как выглядят ворота с обратной стороны… Ответ заинтересовал меня еще больше, потому что выглядели они никак. То есть их как будто и вовсе не было. При этом Король Местальгора, с сосредоточенным лицом вглядывавшийся в некую точку между нами, являл собой достаточное забавное зрелище… Из чистого озорства, даже не подумав о возможных последствиях, я прошел сквозь воображаемые ворота. К счастью, это сошло мне с рук и произвело именно тот эффект, которого я ожидал. У столкнувшегося со мной нос к носу Джарэта лицо вытянулось, а Илайдж и закончивший свою малоприятную работу Клинт, заведшие беседу, ошарашенно смолкли…

После небольшой паузы Илайдж покрутил пальцем у виска и продолжил оборванную фразу, а Джарэт не слишком любезно поинтересовался:

– Я, конечно, отдаю отчет в идиотичности вопроса, но откуда вы здесь взялись?

– Только что из преисподней, – я подмигнул ему.

Он усмехнулся довольно кисло.

– Все острите… А вам не кажется, что все это… – он повел рукой вокруг, – не слишком походит на пикник для подростков? Или что сейчас прямо из-за вашей спины может высыпаться еще десяток-другой этих уродов?..

Я поднял руки и придал лицу серьезность.

– Хорошо. Отвечаю на ваш вопрос: я сделал пару шагов по песку.

– … твою мать! – вспылил Джарэт, но, осознав смысл моей фразы, быстро остыл. – Погодите! Они что прозрачны?

– Я бы сказал, что их просто нет. – Лицо Джарэта вдруг приняло столь странное выражение, что я поспешил добавить: – Господи, да проверьте сами!

– Нет. Я вам верю, – сказал он совершенно безучастно и прошептал: – Идиот, это же лента Мебиуса…

– Что-что?

Неожиданно развеселившись, он хлопнул меня по плечу.

– Это, между прочим, ваш термин, Человеческий. Лента Мебиуса! Единственный предмет во Вселенной, имеющий одну сторону. В некотором смысле точка, вмещающая в себя бесконечность…

– Ну и что?

Развернув меня вокруг своей оси, он ткнул пальцем в матовую черноту.

– Я знаю, что это. Это – стабильный пространственно-временной прокол. Если бы он имел форму, то и представлял бы собой ленту Мебиуса… Впрочем, тут я погорячился, этот прокол как раз и имеет форму.

Удивительное дело – но насколько улучшалось настроение у великого чародея, настолько же падало у меня. Повернувшись к нему, я уточнил:

– Не подскажете, чему мы радуемся? Вы, наверное, можете скоренько его закрыть, уничтожить, сломать?

Джарэт опустился с небес на землю, и в глазах у него появилось озадаченное выражение.

– Да как?

– Это вы у меня спрашиваете?

– Действительно…

Он вновь впал в задумчивость, и я испугался, что это может оказаться надолго, но тут подал голос Илайдж – они с Клинтом с какого-то момента перенесли внимание на нашу беседу… Вежливо кашлянув, он спросил:

– Может быть, кто-нибудь меня поправит, но эта хрень же существует за счет чего-то? Нельзя ли тогда попросту отключить элементы питания?

Не оборачиваясь, Джарэт пожал плечами.

– Конечно, она потребляет кучу энергии. Но вот только источник находится с той стороны. Или… Ну, в любом случае он не здесь.

– А мы можем попасть на ту сторону? Или тут одностороннее движение?

Я понял, к чему он клонит, и был от идеи не в восторге. Джарэт, видимо, тоже…

– Насколько мне известно, – он все-таки взглянул на Илайджа, – прокол работает в обе стороны и заблокировать его невозможно. Но… как ни прискорбно это признавать, мои знания не могут быть сочтены исчерпывающими. Хотя до сегодняшнего дня я именно так и считал… Не говоря уже о том, что едва ли тот конец перехода охраняется хуже, чем этот!

– Но здесь-то мы разобрались, – возразил Клинт.

– Да, но…

Мне уже все было понятно, поэтому, я перебил Джарэта.

– К дьяволу споры! Мы можем что-нибудь сделать? Тут?

Он просто промолчал.

– Значит, пойдем туда! – Илайдж и Клинт, переглянувшись, изготовились шагнуть вперед, но я жестом остановил их: – Нет, пойдем мы с Величеством, а вы отправляйтесь в Местальгор!

Клинт воспринял мои слова по обыкновению философски, а Илайдж вскинулся:

– Но, Рагнар…

– Мы все равно не будем драться. Если там опасно, то сразу свалим, а сваливать вдвоем проще, чем вчетвером. Дискуссия окончена.

Смирившись, Илайдж буркнул:

– Хоть бластер возьми!

Это было разумно, поэтому, кивнув, я подошел забрать оружие, и услышал из-за спины голос Джарэта:

– Послушайте, а моим мнением вы не хотите поинтересоваться?

– Не хочу… Его надо снимать с предохранителя или что-нибудь в таком духе?

– Нет, – в синих глазах Илайджа, смотревших поверх моего плеча, замелькали веселые искорки. – Нет, наводишь, жмешь на… как его… курок, и готово!

Я вернулся обратно к воротам и кивнул на них Джарэту, демонстративно сложившему руки на груди.

– Давайте, Ваше Величество!

– Идите, если хотите!

– Только после вас, – я помахал бластером. – Иначе это будет нарушением этикета. А с вами я не могу быть невежливым.

Чертыхнувшись, он прошел мимо меня и скрылся во мраке. Через мгновение я последовал за ним. А еще через мгновение вновь услышал его голос:

– Знаете, Рагнар, а пошли-ка обратно!

Одного взгляда по сторонам мне было достаточно, дабы убедиться; что он, безусловно, прав…

Мы стояли посреди простирающейся до самого горизонта равнины, поросшей невысокой бурой травой, под сумрачно-серым небом. Нет, здесь не было облачно, просто само по себе небо было серым, едва пропускающим лучи тусклого светила, стоящего почти в зените. Исключительно угрюмое зрелище.

В довершение картины могу сообщить, что большую часть панорамы впереди занимало громадное войско выстроившихся в боевые порядки шестируких великанов. А возглавлял их Альфред. Собственной персоной.

Прежде чем я обработал информацию и подтвердил стоящему чуть впереди Джарэту абсолютную верность его видения событий, Альфред успел сделать пару шагов и, оказавшись метрах в пяти от нас, застыл с приподнятыми пустыми руками.

– Господа, едва ли вам стоит спешить, – произнес он, прямо-таки излучая благожелательность.

– Поди ж ты? – подивился я, а Джарэт, не оборачиваясь, уголком рта поинтересовался:

– Это еще что за хрен?

– Это он, – лаконично ответил я, но Король Местальгора прекрасно понял.

– О-о! Тогда не могу не согласиться с предыдущим оратором… Знаете, Рагнар, давно хотел познакомиться с этой сволочью!

Слушавший нас с улыбкой сканк покосился назад, где шеренгами стояло его войско.

– Вы могли бы быть повежливее, Ваше Величество…

– А. вы могли бы поцеловать меня в задницу, – галантно предложил Джарэт. – В порядке личного одолжения.

Альфред тяжело вздохнул, будто покоряясь неизбежности, и обратился ко мне:

– Право ж, Рагнар, иметь дело с вами одним куда приятнее…

– Чего вам надо? – без обиняков прервал его я.

– О, очень немного…

Договорить он не успел, потому как в эту секунду Джарэт бросился в атаку. Хотя бросился, пожалуй, не совсем верно, точнее будет, бросил… Взметнув над головой руки, он создал между ладоней слепящий огненный шар, с шипением унесшийся прямо в черно-красную грудь.

Однако, несмотря на молниеносность нападения, Альфред выпад не прозевал. Подняв левую руку, кисть которой слегка замерцала фиолетовым, правой он выхватил из-за пояса короткий металлический цилиндр… В следующее мгновение шар, посланный Джарэтом, отразился от выставленной ладони и по касательной улетел в ряды уродов, где навел приличный беспорядок, а в Короля Местальгора отправился встречный пучок смертоносного излучения. Их Величество тоже не оплошал и отбил атаку похожим способом, в результате чего вся дрянь ударилась в траву чуть правее меня. Трава немедленно вспыхнула, а я почувствовал себя немного неуютно… Примерно как барашек, резвящийся рядом с двумя дерущимися волками.

Согласно уже выработавшейся привычке я потянулся к Шпаге, но на эфесе мои пальцы почему-то не сомкнулись. Слегка удивленный, я опустил глаза и увидел у себя в руке бластер. Совершенно механически подняв его на уровень глаз, я навел ствол на голову Альфреда и плавно нажал на курок… Уж и не упомню, пользовался ли я когда-нибудь подобным оружием, но это действительно было несложно. Зеленый луч с едва слышным свистом умчался точно по адресу, но Альфред успел подставить руку и под него…

Мне показалось, что на мрачном лице сканка промелькнула тень удивления, но вглядываться особо было некогда, потому как шестирукие разобрались наконец что к чему и двинулись вперед… И тут же Джарэт крикнул мне:

– Вместе, Рагнар!

Я уловил и, подправив прицел пониже, скомандовал:

– Огонь!

На сей раз Альфред толково среагировать не успел. Мой луч, прилетевший первым, он отбил, но очередной шар Джарэта беспрепятственно пришел в соприкосновение с телом сканка…

Получился взрыв. Очень мощный. Хорошо, что не пришлось его досматривать. Потому как первый же удар взрывной волны отбросил нас далеко назад, а приземлились мы… уже на Эгрисе. На мяконький песочек перед воротами, стоявшими как ни в чем не бывало… Но в этот момент мне было не до них. Поднявшись, я подскочил к Джарэту и, схватив его за грудки, заорал:

– Какого черта было устраивать эту херомантию?!

Отцепив мои руки, Джарэт поднялся, отряхнулся и с достоинством сообщил:

– Все его убивали. Принц Гэлдор, вы… Даже Илайдж сподобился. А я – нет. Это упущение просто необходимо было исправить!

Я пришел в такую ярость, что мог объясняться только нечленораздельно. Однако он, проигнорировав мои хрипы и взвизгивания, двинулся прочь от ворот…

– Советую вам, Рагнар, не слишком тут задерживаться, Когда неразбериха там закончится, вся эта кодла двинет сюда. Во всяком случае, мне так кажется… И еще: подберите наконец свою стрелялку, – царственным жестом он указал на бластер, полузарывшийся в песок рядом с местом моего падения.

Слегка успокоившись, я собрался последовать его совету, но, сделав пару шагов, остановился.

– Эй, а вы вообще далеко собрались?

– Домой.

– Нет уж, так не пойдет! – нагнувшись, я подобрал оружие.

– В смысле?

Я снова чуть не набросился на него с кулаками, но заставил себя подойти и говорить спокойно.

– Вы хоть понимаете, что натворили?! Здесь уже и так четверть миллиона этих ублюдков! Если придет еще та сотня тысяч, что мы видели, то наших останков даже археологи не найдут!

– Они бы и так пришли…

– Меня не интересует сослагательное наклонение, – отвернувшись, я поднял руку и навел бластер на центр черного прямоугольника. – Ваше Величество, могу довести до вашего сведения: мы не уйдем отсюда, покуда вы не закроете этот проход!

– Как, интересно, вы собираетесь меня заставить? – холодно поинтересовался он.

– Да никак, конечно. Хорошо, прошу прощения, – я никуда не уйду!

– Послушайте, Рагнар, – он положил руку мне на плечо. – Это же не шутки. Вас прикончат.

Стряхнув его руку, я глянул на индикатор заряда – израсходовано чуть больше трети…

– Я не шучу, Джарэт. Думайте!

Он промолчал, но остался стоять за моей спиной. Так прошло минуты три, а затем стали прибывать гости. К счастью, я держался настороже и быстро уложил двоих, следовавших друг за другом… Дальше дела пошли хуже, потому как ворота были широкими, и они стали выходить по двое в ряд. И если с первой парой я разобрался неплохо, то второй дуплет не вышел. Получилась заминка, в результате которой я перестал успевать отстреливать непосредственно выходящих… Спустя еще три-четыре выстрела, стало очевидно, что удержать их мне также не удастся. Стараясь сохранить присутствие духа, я сообщил Джарэту:

– У нас осталась примерно минута. Сделайте хоть что-нибудь!

– Да что?! Ну, могу это. – Из-за моего левого плеча вынесся еще один огненный шар, поваливший двух наступавших великанов как кегли и давший мне небольшую передышку. – Но мои ресурсы показывают дно!

– К дьяволу, Джарэт! – Я все-таки начинал паниковать и пару раз мазанул. – Вы же умеете обращаться с этой долбаной энергией. Не можете уничтожить, так хоть измените направление или что-то такое…

Заткнувшись, я сконцентрировался на стрельбе и тремя удачными выстрелами несколько выправил положение, но все равно ближайшие шестирукие были уже метрах в семи… И тут Джарэт наконец-то разродился.

– Вы правы. С этой штукой можно работать как с физическим объектом. Сейчас, держитесь!

Вдохновленный, я выдал еще одну удачную серию и тут, не вполне веря своим глазам, увидел, как черный прямоугольник медленно отрывается от земли и поднимается ввысь…

Вскоре все непосредственные неприятности закончились. Успевших проскочить я добил-таки с дистанции, еще несколько разбились при падении с большой высоты, а затем на том конце каким-то образом выяснили, что происходит, и вторжение прекратилось.

Однако моя бурная радость оказалась немного преждевременной.

– Хорошо, а что дальше-то?

Обернувшись, я увидел, что лицо Короля Местальгора отнюдь не сияет. Напротив, оно бледно от напряжения…

– Я его держу, – подтвердил он блеснувшую у меня догадку. – И это очень тяжело!

Я подрастерялся и в этот момент вновь ощутил вызов по Доске.

– Секундочку! – сказал я Джарэту и дал добро на контакт.

Туманный кокон моментально преобразовался в фигуру Лауры.

– Наконец-то! – она была очень взволнована. – Рагнар, возвращайся скорее!

– Что такое?

– Эрсин умирает. Скорее!

Тут я здорово растерялся.

– Ну… Хорошо. Предупреди Джейн… – Поторопись! – кивнув, она исчезла. Не теряя ни секунды, я вытащил Доску и уже раскрыл ее, когда Джарэт воскликнул:

– Вы куда? А я что должен делать? – его голос звучал испуганно.

Приподняв голову, я мстительно улыбнулся:

– Держите, Ваше Величество!

### Глава 5

В Форпосте уже наступил вечер. Несмотря на то, что он располагался к западу от пустынь континента, это все-таки был север, и солнце тут садилось очень рано…

Поэтому, когда, игнорируя протестующий вопль Джарэта, я передвинул своего Рыцаря на 39-е поле и оказался в полутемной комнате историка, то на какое-то время ослеп из-за резкой смены освещения. Мигая и щурясь, я пытался хоть что-нибудь разглядеть, в то время как голос Лауры сзади тихо сообщал:

– Он очнулся почти сразу после вашего ухода. Мы как раз закончили переговоры с Гроссмейстером… ну, об этом потом… когда он вдруг открыл глаза… Попросил воды, потом потребовал тебя. Джейн сказала, что сейчас это едва ли возможно… Тогда он ответил, что умирает и не может больше ждать, и я принялась тебя вызывать…

Но ты объявился лишь на третий раз, а он тем временем совсем… ослаб.

Дальше она могла не продолжать, потому как мои глаза привыкли к сумраку, и я уже все видел сам…

Я стоял практически в изголовье кровати Эрсина, рядом с безучастно сидящей в кресле Джейн. Лежащий с закрытыми глазами историк действительно был совсем плох. Черты его лица заострились, будто уже ощутив прикосновение безносой, частое прерывистое дыхание еле-еле протекало сквозь бескровные губы. Это была агония.

– Здесь есть еще какие-нибудь мощные средства? – Хрипло спросил я.

Лаура что-то ответила, но я ее не расслышал, ибо при звуке моего голоса Эрсин открыл глаза. Но его затуманенный взгляд проскользнул мимо, и я понял, что он ничего уже не видит… Опустившись на одно колено, я коснулся его чуть теплой руки.

– Я здесь, Эрсин.

Серые с поволокой глаза остановились на мне, по-прежнему лишенные всякого выражения, а губы слабо шевельнулись в тщетной попытке что-то вымолвить… Я покрепче сжал его руку и повторил:

– Я здесь.

В глубине его глаз промелькнул отблеск угасающего сознания, и я подумал, что все – это конец… Но ошибся.

Неожиданно он стал оживать. Вернее, оживали одни глаза на лице, отмеченном печатью смерти. Взгляд, устремленный на меня, приобрел четкость и начал набирать силу, пока не достиг невиданной мной доселе интенсивности. Его глаза пожирали меня, жгли… Я чувствовал, что, будучи не в состоянии говорить, он пытается передать мне так какую-то мысль.

И внезапно я понял. Как озарение. Понял, что он хотел мне сказать и многое другое…

Видимо, по выражению моего лица Эрсин осознал, что исполнил свою миссию. Во всяком случае мне показалось, будто в его взгляде проскользнуло некое успокоение, а затем пылающие глаза стали меркнуть. Огонь исчез, сознание уходило все дальше и дальше, пока совсем не растворилось в серой пелене… Эрсин был мертв.

Но я еще очень долго стоял на одном колене, по-прежнему держа его холодеющую руку. Его глаза никак не отпускали меня, выжигая в душе след, от которого веяло могильным холодом…

– Он умер, Рагнар, – рука Лауры, мягко коснувшейся моего плеча, мелко дрожала.

Медленно поднявшись, я зачем-то повторил:

– Да, он умер…

Обернувшись, я увидел, что Лаура, не отрываясь, смотрит на лицо покойного. По ее щекам катились слезы;

– Боже, он так хотел передать тебе что-то… И так и не успел.

– Он успел.

Медленно повернув голову, она взглянула мне в глаза.

– И это было?..

– И это был ответ на все вопросы!

Я покосился на Джейн и поразился… Она спала. Ее голова склонилась к плечу, рот чуть приоткрылся, а черты лица чуть расслабились и приняли то умиротворенное выражение, что бывает лишь у спящих… Мне трудно было ее осудить. В конце концов любые силы и терпение рано или поздно оказываются исчерпаны, однако контраст между ее лицом и другим, на кровати, был слишком разителен для моей нервной системы.

Нагнувшись, я одним рывком набросил на голову Эрсина простыню, которой он был укрыт, и вынесся прочь, на ходу бросив Лауре:

– Пошли отсюда!

Остановился я лишь в гостиной, где с момента моего отбытия ничего не изменилось. То есть там по-прежнему царил беспорядок, оставшийся после завершения утреннего совета, но так было даже лучше. Пройдя к месту, где сидел Илайдж, я схватил небольшой кувшин, из которого тот периодически заправлялся. К счастью, он не был опустошен до дна, и я приложился к горлышку одним очень длинным глотком. Предполагалось, что там будет вино, но в кувшине оказалась некая духовышибалка, сродни пойлу, которым мой друг меня уже не однажды потчевал.

Когда я пришел в себя, (это случилось не слишком скоро), мир уже не казался мне безнадежно проклятым местом. Лаура, последовавшая за мной и спокойно дожидавшаяся этого момента, осторожно заметила:

– Наверное, Рагнар, стоило все-таки разбудить ее.

– Пусть спит. – Дотащившись до камина, я опустился в свое любимое кресло и сделал еще один, куда более осторожный глоток. – Ничего страшного. Смерть не заразна.

– Не будь скотиной! – Лаура чуть поколебалась, но все же заняла кресло напротив и, поджав ноги, тихо добавила: – Не надо с этим шутить.

– В моем возрасте поздновато становиться суеверным, – возразил я, но вынужден был признать, что Лаура права – лучше б я так не говорил…

Она промолчала, и я в третий раз приложился к кувшинчику.

– Так что это за волшебный ответ на все вопросы?

Эти слова пришлись как нельзя вовремя, потому как расслабляющее тепло спиртного, столь благотворно влияющее на нервы, к сожалению, столь же губительно для мозгов… А так я напомнил себе, что надираться не имею права, и со вздохом отставил емкость. Затем я довольно долго пытался толком поджечь сигару – руки тряслись. Но зато, когда я наконец закурил, голова уже снова работала в ставшем привычным за последнее время режиме.

– Конечно, я погорячился.

Это был ответ далеко не на все вопросы. Но на многие, исключительно важные.

Заметив очевидные признаки раздражения, я постарался улыбнуться возможно дружелюбнее.

– Мы поговорим об этом. Обязательно, но чуть позже. А пока расскажи мне, пожалуйста, чем закончилась беседа с Гроссмейстером.

Теперь кувшинчик понадобился ей. Не без некоторой зависти я констатировал, что процесс потребления данного продукта дается ей с куда большей легкостью. Восстановив дыхание, она произнесла:

– Хорошо. Значит, так. Когда вы отправились, мы с Джейн пошли к Эрсину, причем всю дорогу я едва сдерживалась, чтобы просто ей не врезать. Ну и хорошо, что сдержалась. Сейчас даже жалко ее… Пришли, сели. Она ничего не стала говорить, только вытащила Доску и вызвала Гроссмейстера…

– Прости, а как?

– А очень просто. Она трижды коснулась его Фигуры с небольшими перерывами, и на третий он ответил… Прекрасно выглядит, сволочь, скажу я тебе. Бодренький такой, уверенный в себе…

Она сделала паузу, проглотив очередную порцию. По-моему, специально, чтобы я прочувствовал, как приятно, когда рассказ прерывается на самом интересном месте. Что ж, я прочувствовал.

– Гроссмейстер меня не видел, я сидела сбоку, но Джейн сразу сказала, что ее раскололи. Так, кстати, и сказала… Ну, он, конечно же, подкис и ограничивался практически односложными ответами. Да и вообще разговор получился недлинным. Джейн вкратце рассказала об армии, появившейся у границ Местальгора, о воротах Альфреда и наконец о том, что мы нашли и перевели его послание… Забавно, но он так удивился, что не смог это скрыть, несмотря на всю свою хваленую выдержку. Мне, между прочим, тоже интересно, как ты умудрился это перевести… Но не буду приставать. Все равно ведь не скажешь.

Я кивком согласился с этим утверждением, хотя сам имел несколько иное мнение. Мне на самом деле нужно было с кем-то серьезно посоветоваться. Тем временем Лаура продолжила:

– Больше она ничего ему не сказала. По-видимому, все предыдущие события входили в более ранние доклады… Какая гадость все-таки!.. В завершение она передала ему, что ты хочешь с ним встретиться. Зачем, спросил он. Ну, она догадалась соврать, что не знает, и Гроссмейстер высказался в том духе, что раз так, то пусть Рагнар сам с ним и связывается. Все.

– Да? А как?

– Так же, как это делала Джейн. Он ответит.

– Ладно. – Достав Доску, я раскрыл ее и мельком оглядел позицию. Все вроде выглядело вполне обыденно, разве что Сфинкс Эрсина бесследно исчез. Вот и еще одной Черной Фигурой стало меньше…

Когда я прикоснулся к Фигуре Гроссмейстера, Лаура с усмешкой предложила:

– Ты, может, обождешь немного? А-то видок у тебя еще тот…

– Да уж, вот перед ним мне, конечно, обязательно надо покрасоваться. – Дотронувшись до Фигуры в третий раз, я почувствовал, что контакт установился сразу же.

Гроссмейстер сидел в кресле в своем кабинете рядом с диспетчерской космодрома. И не знаю уж, как он выглядел во время предыдущего разговора, но теперь не производил впечатление бодряка. Напротив, он был хмур.

– Что случилось, Рагнар? – без предисловий спросил он.

– Эрсин умер.

– Это я знаю. – Я подумал, что, похоже, он коротает свои дни в беспрерывном наблюдении за Доской. – Что еще?

– Ничего особо важного.

Это в общем-то было правдой, но он мне не поверил и с некоторым раздражением бросил:

– По вам не скажешь. Ну, не хотите говорить – не надо. Что вам угодно?

– Я предлагаю вам мир.

Гроссмейстер не удивился.

– Да, я допускал такую возможность… Но каковы условия? – Он неожиданно улыбнулся, совершенно беззлобно. – И вообще, кто кому их должен диктовать?

– Не знаю. Тут, по-моему, все немного запутано. – К сожалению, я лукавил. В данный момент он был нужен мне, а никак не наоборот. – Но у меня есть условия!

– Не сомневаюсь. У меня тоже. Что будем делать?

– Давайте обсуждать.

Как ни странно, эта идея не вызвала у него энтузиазма. Покачав головой, он изобразил задумчивость, а потом выступил с довольно неожиданным для меня предложением:

– В одном вы правы – все действительно сильно запуталось. И, по моему разумению, нам стоило бы распутать это раз и навсегда… Давайте сделаем так: соберемся вместе, все заинтересованные участники событий, обсудим что к чему и вынесем общее решение.

– Где?

– Конечно, самое удобное место – Форпост. Если вам будет угодно дать мне слово, – тут он улыбнулся весьма кисло, – что сразу же не начнется драка.

Подобный поворот меня здорово насторожил, но само предложение было настолько разумно, что придраться было совершенно не к чему.

– Хорошо. Это я могу вам обещать. Когда?

– Ну, тянуть время вроде никому не нужно? Завтра?

– Договорились.

– Прекрасно, когда будете готовы, вызовите меня. Так же, условным.

Кивнув, Гроссмейстер распрощался, а едва его фигура растаяла, Лаура не сдержала эмоций:

– Ты спятил! Он же явно задумал новую пакость!

– Похоже. Но что прикажешь делать?

– Да черт его знает! – Поразглядывав свои ногти, она вздохнула: – Ладно, ты у нас умный, тебе и решать. Но, думаю, все будут настороже.

Чуть помолчав, она подняла голову и пристально посмотрела мне в глаза.

– Так что, ты будешь рассказывать? Или как?

– Буду! – Но это оказалось не так-то просто. В голове наблюдалась каша, усугубляемая страстным желанием приобщиться к кувшинчику.

– И в чем проблема? – Лаура, как известно, терпением не отличалась.

– Ни в чем! Не знаю, как лучше начать… Ладно, попробую с конца. Итак, теперь мне известно, чего хочет Альфред.

– Всех нас пришить? Разве я не угадала? Да ты вроде и сам утверждал, будто согласен с Гроссмейстером?

– Да согласен я с ним, согласен! Охотно верю, что сканки и в самом деле являются вселенскими надзирателями, разрешающими все проблемы, могущие возникнуть у других развитых цивилизаций. Причем самым простым способом – то есть уничтожением самой цивилизации. Прекрасно, но мы-то на что ему сдались? Кому мы можем представлять угрозу в своем нынешнем состоянии? Как ты полагаешь?

Стерев с лица усмешку, она, похоже, всерьез озадачилась моим вопросом.

– Да никому, ясное дело, – подвела она итог своих раздумий. – Все считают нас крутыми по старой памяти, а ведь если посмотреть, то на фоне мироздания нас и в бинокль не углядишь… Но я так поняла, будто ты считаешь себя в курсе того, что действительно нужно от нас Альфреду?

Отстегнув от пояса ножны со Шпагой, я бросил их на столик между нами.

– Вот это!

Несколько секунд она тупо смотрела на отделанную серебром рукоять, по которой пробегали отблески огня из камина, а потом закрыла глаза и, приложив руки к вискам, принялась их массировать. Закончив процедуру она тихо заговорила:

– Рагнар, у меня нет оснований считать тебя сумасшедшим. Также я знаю, что ты не шутишь… Но я не понимаю: неужели ты всерьез считаешь, что весь этот кошмар – гибель людей, планет, целых цивилизаций – неужели ты считаешь, что это могло произойти из-за куска причудливо украшенной стали?

– А разве это сталь?

Открыв глаза, она подалась вперед и с явным нежеланием чуть вытянула клинок из ножей.

– Нет, это не сталь.

– А что это, Лаура?

– Хм… Я не знаю.

– И никто не знает.

Отшвырнув от себя Шпагу, она сорвалась на крик:

– Господи, ну и что это доказывает?! Мало ли кем и когда она была сделана!

– Конечно. Это ничего не доказывает. Это лишь один маленький штрих из серии подобных.

– Рагнар!..

– Нет уж! Теперь ты послушай! – и я стал перечислять в хронологической последовательности все случаи, когда Шпага демонстрировала свои удивительные возможности. Замечу, свои, не Принца Гэлдора.

Список оказался очень внушителен. И хранилище энергии, и универсальная отмычка, и персональный громоотвод, и многое другое. Не говоря уж об исключительных боевых качествах – при том, что я даже ни разу не удосужился ее заточить!.. И собранное воедино это производило впечатление. Если в начале моего рассказа Лаура даром что не шипела на каждое слово, то, когда я завершил вопросом:

– Надеюсь, ты хотя бы согласишься, что это уникальная вещь? Может, и не стоящая планет и цивилизаций, но совершенно уникальная?

Она не стала спорить.

– Пусть так. Но какая связь между ней и Альфредом?

– Она очевидна. Я просто слепой, что не заметил ее уже давно! Вот Эрсин со своим увлечением историей, похоже, сразу это почувствовал, хотя у него было куда меньше информации.

– У меня ее еще меньше!

– Да. Вот смотри. Шпагу обнаружил неизвестно где один товарищ из племени Оракула. Забыл уже сейчас, как его звали…

– А знал? Откуда, интересно? Оракул сказал?

Немного увлекшись, я ляпнул:

– Нет! – и прикусил язык, но слово, как известно, не воробей…

Впрочем, особого повода для расстройства не было. Изначально я все равно собирался рассказать ей о Принце Гэлдоре, но предполагал оставить его на закуску. Но так тоже вышло неплохо, потому как его история здорово изменила взгляд Лауры.

– Знаешь, тебе стоило с этого начать, – заявила она. – Потрясающе, конечно… Не повезло этому Гэлдору. С одной стороны… Черт, но мне начинает казаться, что в твоем безумии действительно прослеживается некая система. Продолжай!

– Так вот, – я вернулся к прежней мысли. – Значит, кто-то когда-то где-то нашел Шпагу и притащил ее сюда, на Эгрис. И через некоторое время в… гм… округе появляются сканки, а точнее, Альфред…

– Чего?! – перебила она.

Выругавшись про себя, я снова сделал отступление. Теперь о последнем разговоре с Оракулом, когда мы с ним сошлись во мнении, что испокон веков боремся против одной-единственной личности… Я немного удивился, но Лаура легко приняла такую версию. Видимо, авторитет Оракула – по старой памяти – был в ее глазах достаточно весом. Мне же она не преминула выказать известное недовольство.

– Ты очень скверно рассказываешь. Слишком путано. Однако, по твоим словам, получается интересно – одна вечная Шпага, один извечный враг, которые возникают друг за другом. Хорошо, что дальше?

Я начал третий заход, и на этот раз его удалось довести до логического конца.

– Дальше появляется Альфред. Он тратит какое-то время на изучение обстановки, прикидывает что и как и начинает провоцировать нападение Яфета на Эгрис. Не наоборот, между прочим, обрати внимание. Хотя этому возможны разные объяснения. Неважно… С Яфетом получается не здорово. Сородичи Джарэта уничтожают себя, так и не добравшись до соседей. Не знаю, насколько это расстроило Альфреда. Возможно, ему и впрямь нравится избавляться от цивилизаций, опасных с точки зрения космического энергетического баланса… Важно, что после катастрофы он берется за Эгрис сам. Но, конечно же, не своими руками. Вторжения, междоусобицы, мор – вот его любимый «обычный сценарий»! Причем все это время Шпага находится в центре событий, пребывая в руках у разных лиц, прославившихся своими военными подвигами. И тем не менее погибавших один за другим. Полагаю, разузнай мы побольше об этих героях, нетрудно было бы убедиться, что многие из них уходили из жизни при весьма загадочных обстоятельствах…

– Я вижу, к чему ты клонишь, – Лаура с сомнением поджала губы, – но почему тогда…

– Шпага давным-давно не у Альфреда? Сам гадаю. Видно, не срасталось что-то постоянно. Может быть, он – патологический неудачник, а? Но так или иначе это – факт. Шпага к нему никак не попадала, пока не пришла в итоге к Принцу Гэлдору.

Я прервался на еще одно прикуривание сигары. Ненадолго – руки больше не дрожали.

– Гэлдор убивает Альфреда – или одно из его воплощений – и переносится в Шпагу. Дальше немного непонятно. Где находится эта Шпага неизвестно, а войны тем временем продолжаются. На свет выходит наш друг – Оракул, а вскоре Альфреду наносят ощутимый удар. После чего он надолго канул в безвестность, равно как и Шпага… Проходят тысячелетия. Появляемся мы, Люди. Хорошо ли, плохо, но занимаемся своими делами. А потом в один прекрасный – будь он проклят! – день Гроссмейстер находит Шпагу. Интересно, кстати, где.

– К слову сказать, Витольд же был археологом. Все завертелось после того, как он много лет занимался исследованиями на этой планете.

– Это он тебе рассказал?

– Яромир. Они уже тогда знали друг друга и даже работали, по-моему, вместе… Я познакомилась с Гроссмейстером много позже, хотя Клуба как такового тогда еще тоже не было.

Вообще-то это была небезынтересная для меня тема, но не имевшая, к сожалению, прикладного значения, поэтому я вернулся к своей мысли.

– Дальше ситуация практически повторяется. Снова из небытия возрождается Альфред, проявляющий большой интерес к Клубу и выяснению отношений между Гроссмейстером и Вайаром. Но добраться до Шпаги ему снова не удается – она опять пропадает, когда Гроссмейстер отправляется в свое милое непространство. И Альфреда нет как нет. Он даже не предпринимает никаких попыток отыскать Шпагу сам. Иначе вы бы наверняка как-то столкнулись с ним во время собственных поисков, верно?

– Пожалуй, да…

– Ну а потом – прямо как в сказках – троекратное повторение. Всплывает Шпага, а тому и года не миновало, и вот он – наш черно-красный друг… Ты не находишь, что было бы несколько затруднительно списать все это на простые совпадения?

– Да, конечно, – Лаура внезапно стала выглядеть очень усталой. Обычно резкие и выразительные черты ее лица как будто начали расплываться. – Ты прав, наверное. Да я почти не сомневалась, что тебе удастся меня убедить… Но это не укладывается в голове – устраивать такое из-за Шпаги. Невероятно, немыслимо… Что же она должна значить для этого мерзавца?

Вопрос явно был риторический, но я счел возможным ответить:

– Жизнь или смерть, не меньше!

– То есть? – она слегка прищурилась.

– Вот это как раз и есть то, что хотел сообщить мне Эрсин. Он, видимо, давным-давно уже допер до всего, о чем я только что говорил. Но он же – настоящий ученый, поэтому для подтверждения гипотезы ему нужны были веские доказательства. Довольно долго ничего в этом плане у него не получалось, однако тут подвернулся удобный случай. Помнишь, я разговаривал с ним перед нашей поездкой на Запад. Тогда Эрсин попросту попросил меня спровоцировать Альфреда…

– Да, я слышала эту часть. Решила, что он рехнулся!

– Я тоже не понял его целей, но так и сделал, как ни странно… Зато теперь я понимаю. Ему по-настоящему хотелось вызвать сканка на решительные действия. Видимо, при этом Эрсин решил, что если Альфред вновь первым делом дернется за Шпагой, то теория верна. Альфред дернулся, но самому Эрсину это стоило жизни…

От воспоминания о смерти историка у меня вдруг перехватило дыхание, и я умолк.

– Я все еще не понимаю…

– Да я и не закончил. Но, впрочем, я не собираюсь сказать ничего нового, как практически не сказал и до сих пор. Все лежит на поверхности. Посмотри сама: есть Шпага – есть Альфред, нет Шпаги – нет и его. По-моему, вывод однозначен.

Пару раз Лаура молча перевела взгляд с меня на Шпагу и обратно и наконец вымолвила:

– Неужели ты хочешь сказать, что надо просто…

– Уничтожить ее? Да! Именно это и сказал мне Эрсин!

Вместо ответа она потянулась к кувшинчику, стоявшему рядом со Шпагой, но, тряхнув его, плеска не услышала.

– Пуст, черт подери! – Пролетев над моей головой, кувшин с треском разбился о стену, а Лаура, резко выпрыгнув из кресла, отправилась к столу.

Побродив вокруг, она отыскала еще какую-то отчасти заполненную тару и, в два приема осушив ее, вернулась. Встав передо мной, она улыбнулась.

– Не могу отделаться от ощущения, будто все это какое-то наваждение. Понимаешь, может, ты и прав. Или – вы с Эрсином. Но тут много неувязок, согласись!

Я кивнул.

– Не без этого…

– А для подобных решений, как мне кажется, требуются значительно более серьезные основания… объяснения, если хочешь.

– Не хочу. Понимаешь, мне не нужно знать законы физики, чтобы предсказать восход солнца на востоке. Это следует прямиком из наблюдений. Так же и здесь… Кроме того, так считаем не только мы с Эрсином.

– А кто еще?

– Принц Гэлдор! – И я рассказал ей о концовке нашего последнего разговора, когда он неожиданно вздумал со мной попрощаться. Этому, к сожалению, я тоже больше не удивлялся.

На такой аргумент Лаура не отреагировала никак. Дослушав, она молча принялась курсировать между камином и столом… У меня же тем временем возникла несколько неожиданная мысль, которую я и высказал вслух:

– Есть, конечно, и другой вариант, не предусмотренный Эрсином… Можно просто отдать Альфреду Шпагу взамен того, что он оставит нас в покое…

Замерев на полушаге, Лаура обернулась и вдруг подскочила ко мне одним прыжком. Не слишком нежно взяв меня за грудки, она прошипела:

– А вот этого ты не сделаешь, слышишь! Ты не отпустишь с миром этого сукина сына, имея такую возможность отомстить!

Спорить с ней было явно бесполезно, да и рискованно, поэтому я лишь с искренним сожалением отметил:

– Насчет возможности я что-то не слишком уверен. Боюсь, что уничтожить Шпагу будет весьма нелегко. Она явно на это не рассчитана.

Отпустив меня, Лаура выпрямилась и подмигнула:

– Не беда. Ты же наверняка что-нибудь придумаешь!

– Что ж, этим и займусь! – Я поднялся, намереваясь пойти отдохнуть. Кажется, у Лауры были какие-то возражения, но я не дал ей высказаться. – А ты займись пока, пожалуйста, подготовкой рандеву с Гроссмейстером. Оповести всех… Ну, и все такое…

Склонив голову набок, Лаура долго изучала мое, лицо, а потом кивнула:

– Хорошо, Рагнар!

Я двинулся прочь, но у самой двери остановился. Уже некоторое время меня беспокоило смутное ощущение какой-то небольшой неправильности, и тут я понял, в чем же она заключалась. Выхватив Доску, я распахнул ее, и точно – все выглядело вполне обычно. То есть Маг Джарэта находился на поле Местальгора!

Грязно выругавшись, я прикоснулся к Фигуре. Хорошо хоть Его Величество не стал испытывать крепость моей нервной системы и ответил. Не сразу, но ответил.

Когда туманный кокон окончательно оформился, я с бешенством обнаружил Джарэта, сидящим за столом с ножом и вилкой в руках… Наплевав на конспирацию, я заорал:

– Что это вы делаете? Жрете? А ворота?! Ну их на хрен?!

Джарэт очаровательно улыбнулся.

– Да что вы так волнуетесь? Я их опустил.

– Кретин!

Не меняя выражения лица, он протестующе воздел нож, а потом указал им на ухо.

– Вы невнимательно слушаете, Рагнар. Я же сказал не отпустил, а опустил. Опустил, понимаете… Метров на десять ниже уровня моря!

### Глава 6

Я опять проспал. Причем довольно сильно – к моменту моего пробуждения съежившийся шарик зимнего солнца проделал по небу уже половину своего короткого пути. А ведь собирался я встать еще затемно, дабы самому встретить гостей и заодно обдумать все еще разок на свежую голову. Но благими намерениями, как известно…

Впрочем, наскоро собираясь, я уже готов был простить себе эту слабость, потому как чувствовал себя отдохнувшим и бодрым, а Гроссмейстер в конце концов мог и подождать.

Окончание вечера, накануне прошло отвратительно. Забравшись в постель, я честно попытался измыслить что-либо полезное, но меня быстро сморил сон. Против обыкновения тяжелый, неверный и полный кошмаров – мне грезились то Альфред с шестью руками, то Эрсин, предлагающий прогуляться с ним за компанию, то прочая чушь… В итоге нормальный крепкий сон пришел только под утро, и прерывать его в самом соку было бы даже кощунственно.

А так, направляясь в гостиную и насвистывая какую-то простенькую мелодию, я с некоторым удивлением обнаружил, что у меня просто прекрасное настроение. Светлое и спокойное, каковое не посещало меня очень долго. Возможно, это было несколько легкомысленно, но мне нравилось.

Признаться, я ожидал, что к моменту моего выхода в свет, все уже окажутся в сборе, как не раз бывало, но не угадал. Видимо, начавшийся день не располагал к излишней поспешности не только меня, потому как в гостиной находились лишь завтракающие Лаура, Елена и Юлиан и Джарэт, затмевавший солнце в одном из окон.

Поесть показалось мне отличной идеей, но сперва я все же подошел к Его Величеству.

– Доброе утро! А что это вы не завтракаете? Вчера наелись?

Обернувшись, Джарэт ухмыльнулся:

– Это у вас утро, Рагнар. А я давно уже подкинулся.

– Много дел? – Я постарался, чтобы вопрос не выглядел издевательски, и, похоже, это удалось. Во всяком случае, Джарэт не взвился.

– Хватает. Проводили с утра смотры войск, занимались их расквартированием, всякое такое… Императрица не может же делать все одна, не железная все-таки. Хотя, – он задумчиво качнул головой, – это как сказать… Потом я слетал в пустыньку, проверил, все ли в порядке…

– И?

– Да. Все нормально.

Накануне я прервал разговор с Джарэтом немного нервно, поэтому попросил поделиться подробностями.

– Ну, все было тривиально. Я в суматохе не сообразил, а надо было сразу совать под землю. Стабильный прокол действительно сходен с обыкновенным физическим объектом, но его структура такова – уж не знаю почему, – что предоставленный самому себе он стремится вернуться в исходное положение. Однако если загнать его на достаточно большую глубину, то давление грунта не даст ему подняться… Хорошо, что я быстро догадался, а то силы были совсем на исходе, и так после этой операции чуть не пришлось возвращаться домой пешком. А это далековато.

– Надо почаще туда наведываться, а то Альфред может попытаться это дело исправить.

– Или все-таки повесить новые ворота прямо на поле боя, например.

Я хмыкнул.

– Остается надеяться, что он решит ограничиться имеющимися силами. Для затравки, так сказать. Впрочем, – я подмигнул ему, – мы тоже не будем сидеть как забытая клизма в заднице!

Он вопросительно приподнял брови, но я чуть качнул головой:

– Потом!

– Хорошо. – Отвернувшись к окну, он чуть понизил голос, – Рагнар, у меня складывается впечатление, будто вы хотите что-то спросить?

– Это верно. Хотя в сущности не столь уж важно. Но любопытно… Ваше Величество, почему вчера, когда мы дрались с шестирукими, вы не стали кидать в них свои огненные шарики, а предпочли бегать по барханам? Проверяли наши боевые возможности?

– Зря вы так, – заметил он. – Конечно, у меня были другие причины. Во-первых, это чрезвычайно расточительно с точки зрения энергии, а никогда ведь не знаешь, когда и где ее может понадобиться по-настоящему много. Как, кстати, и вышло!.. Но вообще-то я попросту не мог этого сделать. Плазменные шары – сложный трюк, вершина моего искусства, и чтобы исполнять такое, мне нужен соответствующий настрой. Разогрев, если хотите.

– Ну, ладно, – мирно сказал я. – Пойду позавтракаю.

Он флегматично кивнул, но далеко я не ушел. Посетившая меня мысль была сродни предчувствию, поэтому я не решился ее проигнорировать и вернулся к окну.

– Послушайте, Джарэт, – теперь уже я заговорил шепотом, – вы помните, как я рассказывал об Алмазном Мире?

– Разумеется.

– А вы случайно не размышляли на тему, где он может находиться?

– Э-э… Нет.

– Тогда поразмышляйте, пожалуйста!

Обернувшись, он окинул меня странным взглядом:

– А это-то вам зачем?

Я искренне пожал плечами:

– Так. На всякий случай.

Уходя, я затылком чувствовал, что он продолжает буравить мне спину взглядом. Но лишь пожелав всем приятного аппетита, усевшись на свое привычное место и положив на тарелку салат, я вдруг сообразил, что в течение всего нашего разговора Джарэт явно хотел услышать нечто, так мною и не сказанное…

Это навело меня на интересные раздумья, однако предаться им я не успел, потому как тут в гостиную вошла Джейн. Еще вчера подобное событие едва ли привлекло чье-то внимание, но сегодня это было именно так. Лаура и Елена, переглянувшись, тотчас же встали из-за стола, а через секунду за ними последовал и Юлиан. Они все практически завершили завтрак, но, конечно же, это не было совпадением. Джарэт пронаблюдал от окна эту сценку молча, но плечи у него ссутулились, что, как я заметил, являлось верным признаком дурного настроения… Ну, я, естественно, продолжил поглощать салат как ни в чем не бывало.

А Джейн, надо отдать должное, держалась молодцом. Будто бы и не заметив демарша коллег, она сдержанно кивнула им и, обойдя стол, заняла стул справа от меня. Выглядела она все еще неважно: очень бледно и как-то безжизненно, но значительно лучше, чем накануне.

– Доброе утро, Рагнар, – она говорила не громко и не тихо, а как раз так, чтобы ее без труда можно было услышать, а можно – и нет. – Чем закончились ваши переговоры с Витольдом? Я так и проспала со вчерашнего дня.

Я не слишком приязненно глянул в сторону Лауры, присевшей на диван – она этого не заметила – и вкратце пересказал свой диалог с Гроссмейстером. Достаточно корректно.

Слушая меня, Джейн также взяла немного еды и, лишь аккуратно доев и вытерев салфеткой губы, переспросила:

– И он сам предложил встретиться здесь?

– Да.

Неожиданно она улыбнулась. Совершенно не своей улыбкой, напомнившей мне кривой оскал Джарэта, замыслившего сказать очередную колкость.

– Значит, готовит что-то. Будьте осторожны, Рагнар!

Эту фразу Лаура решила услышать.

– Но, может, ты могла бы просветить нас по этому вопросу более значительно? Неужели Гроссмейстер не сообщал тебе ничего взамен?

Джейн посмотрела на нее очень холодно.

– Представь себе, нет. – Переведя взгляд в пространство, она все же решила продолжить: – У нас был другой уговор. Я сообщала ему о том, что происходит в Клубе и вокруг него, а он за это обещал мне не предпринимать никаких действий против его членов. Кроме оборонительных, конечно же. И, между прочим, он свое слово держал!

– А Оракул не член Клуба? – подал голос Юлиан. – Или это была оборона?

Щеки Джейн слегка порозовели.

– Вы, кажется, решили, будто я собираюсь оправдываться… Это не так. Хотя ради справедливости замечу, что наш договор был заключен уже после нападения. Когда Рагнар был на космодроме.

Тут я невольно поймал себя на мысли, что если не принимать во внимание этический аспект, то поступок Джейн был в высшей степени разумен. Она же тем временем закончила свою мысль:

– Ну, а теперь руки у него развязаны. Если я правильно поняла, он даже не потрудился пообещать вам, Рагнар, не предпринимать каких-либо враждебных действий?

С некоторым недоумением я признал себе, что это так. Ситуация на космодроме повторялась с точностью до наоборот…

– Не преувеличивайте угрозы, – бросил, не оборачиваясь, Джарэт, он, видимо, тоже прислушивался к беседе. – Даже при всем своем самомнении едва ли он мыслит себя здесь как лису, забравшуюся в курятник. По моим представлениям, все вместе мы им просто не по зубам. Ни при каком раскладе.

– А я и не думаю, чтобы он снова попытался нас всех уничтожить, – блуждающие глаза Джейн остановились на мне. – Я думаю, Рагнар, что его цель – вы!

Под взглядом этих темных печальных глаз неприятный холодок пробежал вдоль моего позвоночника и затаился у основания черепа, однако я заставил себя улыбнуться и собирался как-нибудь отшутиться, но, к счастью, делать этого не пришлось.

Потому как в этот момент с легким хлопком воздуха в Форпост прибыла Марция в сопровождении всех лучших воинов Эгриса: Вотана, Клинта и Илайджа. Вид у нее был неважный – тонкое лицо осунулось и побледнело от усталости, но в мягких и нежных прежде чертах прорезались сейчас такие жесткость и властность, что жалеть ее мне показалось даже как-то неудобно.

После неизбежных в таких случаях продолжительных приветствий Марция же и проявила инициативу. Обведя взглядом присутствующих, она предложила:

– Я вижу, господа, все в сборе. Тогда, может быть, мы начнем переговоры не откладывая? В Местальгоре очень много дел.

Эти слова были произнесены в воздух, поэтому Юлиан не преминул подчеркнуть:

– Ну, такие вопросы у нас решает Рагнар.

Приняв замечание, Марция вопросительно взглянула на меня. В ее глазах не было ничего, кроме спокойного ожидания… Честно говоря, я за всеми разговорами не успел еще доесть свой завтрак, но поспешно согласился:

– Хорошо. Давайте приступать. Надо бы только прибрать немного, и вперед!

Лаура и Елена, тотчас же поднявшись с дивана, принялись убирать со стола остатки завтрака, а вот Джейн, хлопотавшая обычно больше других, так и осталась сидеть за столом. Лицо ее вновь стало безучастно, однако я почему-то был уверен, что она хочет сказать мне еще что-то, но не при всех. Тем не менее я решил не затевать еще одну серию шушуканий по углам, момент явно был неподходящий, и занял себя набиванием трубки. Остальные же молча и с неторопливой торжественностью стали занимать места за столом.

Когда я наконец изготовился закурить, то обнаружил, что к приему гостей все готово. Причем в глаза мне бросилось то, что в этот раз мои друзья сели не на свои привычные места, а образовали компактную группу на моем конце стола. Справа друг за другом располагались Джейн, Илайдж, Марция и Джарэт, слева – Вотан, Лаура, Клинт, Елена и Юлиан. Лица у всех, включая Короля Местальгора, были столь сосредоточены и даже суровы, что я, поневоле проникшись общим настроением, отложил так и не зажженную трубку, придвинулся ближе к столу и достал Доску Судеб.

– Ну что, мы готовы? – вопрос был совершенно излишним, но все кивнули с поразительной синхронностью.

Лишь Юлиан ворчливо заметил:

– Готовы-то мы готовы… Интересно, правда, к чему?

– Вот сейчас и выясним. – Раскрыв Доску, я трижды прикоснулся к Фигуре Гроссмейстера.

Одетый с иголочки он стоял рядом с одним из пультов в главной диспетчерской. За его спиной едва различимо виднелось окно с залитым южным солнцем взлетно-посадочным полем. По-видимому, он увидел лишь пустое пространство за моей спиной, потому как, скупо улыбнувшись, поинтересовался:

– Итак?

– Мы ждем вас.

– Прекрасно. Считайте, мы уже в пути! – он разорвал контакт.

Я отметил, что все мои друзья как будто напряглись, а Вотан чисто рефлекторным движением опустил ладонь на рукоять меча…

– А вам не кажется, господа, – глубокомысленно заметил Джарэт, – что мы сейчас похожи на невесту, здорово комплексующую перед первой брачной ночью?

Шутка имела успех. На лицах появились улыбки, кое-где раздался даже смех, и, естественно, именно тут прибыли гости. Гроссмейстер рассчитал все очень точно (я вообще полагаю, что он мысленно отрепетировал каждый жест), и внезапное бесшумное появление трех закутанных в черные плащи фигур между столом и камином должно было произвести впечатление, но оно оказалось безнадежно испорченным царившим среди нас весельем. Секундное замешательство «великого вождя» доставило мне удовольствие, но он быстро сориентировался и, тоже улыбнувшись, двинулся к стулу, стоявшему напротив меня на другом конце стола. Спустя мгновение его спутники последовали за ним, и, глянув мельком на их лица, я отметил, что Яромир и Александр, несмотря на прилагаемые старания, выглядят встревоженно и весьма бледно. Впрочем, обращать на них много внимания было некогда.

Гроссмейстер же, напротив, был само спокойствие и уверенность. По-хозяйски усевшись, он бросил сцепленные руки на стол и, обведя нас откровенно изучающим взглядом, констатировал:

– А вы, я вижу, веселитесь вовсю.

– Прикажете поплакать? – с деланной покорностью спросил Юлиан.

Не сочтя нужным отвечать на подобные мелочные выпады, Гроссмейстер подождал, пока его товарищи займут свои места – Яромир по правую руку, Александр по левую, – после чего заговорил:

– Господа, мы все знаем друг друга давно и хорошо. – Зорко отметив почти неуловимую ухмылку, пробежавшую по лицу Короля Местальгора, он поправился: – Ох, простите, практически все. Ну, смысла моих слов это нисколько не меняет – я предлагаю не заниматься выяснением отношений и прошлых действий. В конце концов вы каким-то образом перевели мою записку, так что наши мотивы вам известны, а добавить сверх этого все равно нечего. Поэтому я предлагаю, – он очень напирал на это слово, – провести конструктивный диалог, относительно текущих проблем.

Убедившись, что орать и размахивать кулаками никто и впрямь не собирается, он продолжил:

– И с этой целью я хотел бы задать вам один вопрос, Рагнар. В моих глазах он имеет первостепенную важность… Если, конечно, вы не против?

– Отчего же. – В душе у меня зародилось некое подозрение.

– Понимаю. Все зависит от вопроса… Ну, он-то прост. Где вы взяли мою нынешнюю Шпагу?

Подозрение стремительно переросло в уверенность – весь его замысел лежал передо мной как на ладони. Я мысленно поблагодарил Джейн за оказавшееся очень своевременным предупреждение. Однако предполагаемый вариант развития событий вызвал у меня лишь известное смятение, поэтому я решил потянуть время.

– А где вы взяли свою прежнюю?

– Вы опять предлагаете меняться? – живо переспросил он. – Ну, меня это устраивает. Хотя должен предупредить, что скорее всего ваш рассказ окажется куда ценнее моего.

Из любопытства я окинул взглядом лица своих товарищей. В основном они хранили непроницаемость, но у меня сложилось впечатление, будто, несмотря на неоднократно проявленный интерес к этому вопросу, едва ли они хотят прояснить его прямо сейчас. Мне совершенно необходимо было время для принятия решения, не мог я форсировать события и ответил:

– В таком случае пусть это будет еще одним моим подарком вам. – Я прикусил язык на слове «последним».

– Ну хорошо, – он шутливо пожал плечами. – Кто будет начинать?

– Вы!

Ироническое выражение сбежало с его лица, на мгновение он задумался, но, не найдя, видимо, никакого подвоха – да его и не было, – согласился.

– Что ж, извольте… М-м… Не хотелось бы слишком углубляться в прошлое, дабы не делать повествование чересчур пространным, но если у вас, Рагнар, – не забыл подчеркнуть он, – возникнут какие-нибудь вопросы, то не стесняйтесь, спрашивайте.

Откинувшись на спинку стула, он забарабанил по столу своими на удивление длинными пальцами.

– Итак. Вопреки бытующему, как мне кажется, мнению Шпагу я нашел далеко не случайно. Это стоило многих лет напряженного труда… А впервые я услышал о ней от Оракула. Вот на него, к слову сказать, я действительно натолкнулся совершенно неожиданно – это было в самом начале моей работы на Эгрисе. И до поры до времени существование… или несуществование Шпаги меня трогало мало, но впоследствии в силу определенных причин я ею заинтересовался. – Гроссмейстер сделал небольшую паузу, выжидая, наверное, не проявлю ли я интереса к определенным причинам, но мне, признаться, было не до них. – И в этом плане Оракул не слишком мог мне помочь. Он знал лишь, что Шпага таинственно исчезла во время одной из битв на западном континенте. Как ни странно, Рагнар, но я, подозреваю, что это место вам хорошо знакомо.

В его тоне звучал явный намек, и я не счел нужным его игнорировать:

– Вы правы. К этому мы вернемся позже.

– Превосходно. Так вот, я провел тщательное исследование этого места и прилегавших к нему пещер…

– Летом? – как будто мимоходом поинтересовался Джарэт.

– Да нет, осенью, – с заметным удивлением возразил Гроссмейстер, но Король Местальгора тотчас же принял абсолютно скучающий вид.

Уверившись, что продолжения не будет, Гроссмейстер с почти неуловимой ноткой досады вернулся к своей повести:

– Но эти исследования, проводившиеся, замечу, с применением самой совершенной техники той эпохи, никакого результата не дали. Вернее, результата в смысле Шпаги, потому как кое-что я раскопал. Например, останки монстров, у которых, если судить по скелету, было шесть рук…

– Да, видали мы их! – язвительно прокомментировал Илайдж.

– Ну да, я так и подумал, – Гроссмейстер улыбнулся уголком рта. – После подобного фиаско я хотел было отступиться и навсегда забыть о Шпаге, но не давала она мне покоя. Тогда я обратился к Оракулу с более подробными расспросами. Типа кто с кем дрался, кто был владельцем Шпаги, откуда он был родом, где жил и тому подобное…

Я не удержался от небольшой шпильки:

– Ответы Оракула в целях экономии времени можете опустить – все это мне хорошо известно.

Ну, удивился, конечно, не только Гроссмейстер, но его забывший закрыться рот понравился мне больше прочих… Восстановив же самообладание, он с отнюдь не наигранным недоумением поинтересовался:

– С какого же места мне продолжить?

– Почему Шпагу не нашли в каньоне? Плохо искали? – Этот момент меня интриговал уже давно, и грех было упустить случай прояснить его.

– Да, – он понимающе кивнул. – В конечном итоге этот вопрос выкристаллизовался и у меня. Как вы, наверное, догадываетесь, Оракул ответа не знал. Хотя, по его словам, искали Шпагу более чем тщательно… И тогда у меня зародилось некое подозрение. Достаточно естественное, между прочим. А что, если ее на самом деле нашли, но просто не стали это афишировать? В силу ее колоссальной ценности или по другим причинам… Что тогда? На первый взгляд – ничего. Попробуй-ка найди вещь, спрятанную неизвестно кем во времена, когда наши прародители учились лепить горшки. Но археология все-таки была моей профессией, поэтому некоторые общетеоретические знания позволили выдвинуть еще одну гипотезу. Видите ли, по-настоящему ценные предметы, а Шпага несомненно должна быть причислена к таковым, крайне редко пропадают навсегда. Более того, как правило, в конечном итоге они оседают в руках власть предержащих. И чем ценнее вещь, тем выше обычно она забирается. Поэтому, с моей точки зрения, Шпагу стоило поискать на самом верху. Чем я и занялся.

Надо отдать должное, Гроссмейстер был хорошим рассказчиком. Слушая его, я настолько увлекся, что забыл и думать о грядущих проблемах, а пауза, взятая им на раскуривание сигары, была встречена мной чуть ли не с негодованием. Причем, похоже, в своих чувствах я был не одинок. Наконец, выпустив клуб дыма, он бросил на стол зажигалку и продолжил:

– Узнать у Оракула, где жили последние правители Эгриса – их было двое, кстати, как ни поразительно, – было совсем не сложно. Он дал мне очень точные координаты. Однако место оказалось чертовски неудачным. Это на севере, область обширных болот к востоку от рудников. Разумеется, во времена Оракула никаких топей там не было и в помине, мне же пришлось иметь дело именно с ними… Без всякой уверенности в успехе я провозился там три года: организовывал базу, искал руины – ладно хоть они лежали прямо на дне, – затем строил плотину, осушал болото, расчищал развалины… И добрался-таки до дворца правителей. Дворцом, правда, это едва ли можно назвать, даже по сравнению с нынешними он показался бы халупой… И ничего я там не нашел, ни сокровищницы, ни Шпаги. Но идея уже так втемяшилась в голову, что я готов был своими руками перебрать здание по кирпичу, что в конце концов и было сделано… И все же удача мне улыбнулась!

– Лукавый тебе улыбнулся! – Честно говоря, я вовсе не собирался произносить это вслух, но вырвалось как-то.

Получилось негромко, но Гроссмейстер, естественно, расслышал. И понял. И очень удивился. Настолько, что даже забыл рассказывать дальше… Впрочем, в этом не было особой необходимости, все и так было ясно. Поэтому я решил перехватить инициативу, дабы избежать возможных расспросов – объяснять что-либо ему все равно уже было бесполезно.

Свое повествование я начал с нашего с ним разговора в скальном колодце. Слушали меня также с большим вниманием, хоть рассказывал я не в пример неважно – голова была занята другим…

В сущности Гроссмейстер оказался прав. Исходя из настоящего положения дел, история его находки мало что давала, но в свете вчерашней беседы с Лаурой проясняла эпизод, не очень укладывавшийся в схему. Меня удивляло, что после… гм… частичной смерти Принца Гэлдора Шпага вроде как исчезала, а Альфред оставался. Если же учитывать, что, по словам Гроссмейстера, Шпага никуда не пропала, а лишь владение ей стало тайным, то эта неувязка развязывалась сама собой. Я, кстати, поглядывал на Лауру по ходу речи Гроссмейстера, и, по-моему, она тоже обратила на это внимание. Более того, у меня даже появилось подозрение, что Шпага как раз и была спрятана кем-то, догадавшимся о связи между ней и Альфредом. И уж совсем меня сразило предположение, отнюдь причем не беспочвенное, – неужели Принц Гэлдор, располагавший необходимой информацией, знал все с самого начала и просто об этом умалчивал?.. Ну, в любом случае, я не мог предъявить ему претензий. Конец существования Шпаги означал конец и его существования, а жизнь, особенно собственная, все-таки исключительно ценная штука. Точнее, наоборот, бесценная…

А вот моя-то бесценная между тем была под угрозой. Я это знал, чувствовал, чуял, если угодно. И как ни ломал голову в выигранное всеми этими россказнями время, но так и не видел приемлемого выхода. Если, конечно, Гроссмейстер не отступится.

Такая надежда промелькнула у меня, когда по завершении описания моего похода в Алмазный Мир в гостиной воцарилась тишина, а Гроссмейстер сидел, не трудясь скрывать изумление. Я понимал его состояние – чересчур много информации не только новой, но и неожиданной, меняющей взгляд на картину в целом. И все же по моим представлениям, он был слишком упрям, слишком, чтобы отказаться от своего плана даже при возникновении факторов, не учтенных при его создании… Но всегда надеешься на лучшее, поэтому я с большим внутренним волнением и нетерпением ждал, когда он заговорит. Это случилось, прямо скажем, не скоро.

– Что ж, спасибо за очень поучительную повесть, Рагнар. Вы действительно ведете дела с исключительной честностью. Это редкая черта, – он улыбнулся, любезно и не вызывающе. – Теперь самое время вернуться к делам насущным. И согласно вашему примеру мне хотелось бы расставить все точки над "i".

Я понял, что надежды бесплодны, и принялся раскуривать наконец свою трубку – ну его к черту!

Приняв отсутствие возражений за согласие, Гроссмейстер начал расставлять:

– Думаю, все признают, что сложившаяся ситуация нелепа. Мы враждуем друг с другом, несмотря на то что разногласия между нами носят в большей степени технический характер, и тем самым играем на руку общему, куда более серьезному противнику.

Во время этой тирады я услышал, как Лаура шепнула Вотану:

– Красиво звонит. Прямо его б слова, да Богу в уши.

Судя по блеснувшей усмешке, Вотан был с ней согласен. Я тоже. А создатель и бывший руководитель Клуба развивал тем временем свою мысль:

– И поэтому я совершенно согласен с Рагнаром, считающим, что в столь грозной ситуации нам необходимо объединить свои силы. Но… Но! Здесь есть загвоздка. У одной организации не может быть двух руководителей, как две Шпаги не могут жить в одних ножнах. И вряд ли кто-нибудь из нас уступит по доброй воле. По крайней мере, за себя я ручаюсь. Поэтому я предлагаю вам, Рагнар, лично вам – давайте вместе решим эту проблему, а все последующие будет решать кто-то один! Dixie.

Этой фразой он закрыл одному из нас дорогу в завтрашний день и прекрасно отдавал себе в этом отчет. Полагаю, он также не сомневался, кто окажется выигравшей стороной.

И вот теперь его замысел стал очевиден всем остальным. Надо ли говорить, что встречен он был без восторга. Более того, насколько я мог прочесть по лицам, большинство моих друзей откровенно были в ярости… Первой высказалась Марция. Очень тихо и незаметно державшаяся весь день, она столь же тихо произнесла:

– Я категорически против! Это бред. Я давно знаю Рагнара, понимаю и разделяю цели и мотивы его действий. А вы… – она пожала плечами с нескрываемым презрением. – Вас я не знаю.

– Я полностью согласен с Императрицей, – голос Джарэта был зловещ и отдавал могилой.

Гроссмейстер лишь чуть приподнял бровь и покачал головой, как будто говоря: «Прекрасно, обойдемся и без вас!»

Но это, конечно, было далеко не все, что ему предстояло услышать.

– Да ты, батюшка, совсем спятил на старости лет, – прокомментировал Илайдж.

– Нет, что ты, – возразил ему Юлиан. – Он просто смотрит по обыкновению так далеко вперед, что нас всех там и в микроскоп не видно.

– Ага, – согласилась Лаура. – Подумаешь, мания величия. Эка невидаль!

Но мне больше понравилось выступление Вотана. Выставив на всеобщее обозрение свой кулак, размером почти с мою голову, он предложил:

– Слушай, а может, лучше со мной подерешься? Я, право ж, с удовольствием…

Однако Гроссмейстер давно уже перестал их слушать. Он явно не предполагал подобной реакции и в своей слепоте рассчитывал, что уладит все потом. Сейчас же его интересовали слова только одного Человека. Вашего покорного слуги…

Но я был бессилен объяснить ему что-либо. Хотя и попытался. В последний раз.

– Это бессмысленно, – тихо сказал я, и все умолкли. – Поймите, я не командую сердцами!

Острый, сверкающий взгляд Гроссмейстера, направленный на меня, померк, и, закусив губу, он встал.

– Тогда пусть все остается по-прежнему!

– Ну уж нет! – Рассмеявшись, я выбил трубку и тоже поднялся. – Я рассматриваю ваши слова как формальный вызов. И я его принимаю!

Я увидел широко распахнувшиеся глаза Лауры, вдруг сгорбившиеся плечи Илайджа, поникшую голову Джейн, нервно сжавшиеся руки Марции, страшную усмешку Джарэта… Увидел и повторил:

– Я принимаю ваш вызов!

Замерший на месте Гроссмейстер как-то странно дрогнул.

– Хорошо. Просто прекрасно!

В повисшей тишине угрюмый голос Яромира прозвучал неожиданно резко:

– Дурак ты, Витольд!

Это его задело, и, медленно повернув голову, он взглянул в глаза своего старинного друга. Встретив же ответный взгляд, казалось, утратил на мгновение уверенность в благополучном исходе дела. Отшатнувшись, он с усилием отогнал дурные мысли и вновь обернулся ко мне, сверкая улыбкой.

– Ну, тянуть время вроде как никому не нужно? – Случайно или намеренно он в точности повторил свой вчерашний вопрос:

– Где будем драться?

Об этом он тоже подумал заранее.

– Я предлагаю – на смотровой площадке. Места много, свежий воздух. Холодновато, правда, но вряд ли мы замерзнем.

Я понятия не имел, ни что такое смотровая площадка, ни где она находится, но за окном-то уже сгущались сумерки…

– Темно.

– Там есть прожектора. Прежде они работали.

– Да. Они работают, – каменным голосом подтвердила Джейн.

Испытывая все же некоторую неуверенность, я взглядом обратился за советом к лучшему специалисту по бою на шпагах, но Илайдж всем своим видом выразил мысль, что если уж я настолько безумен, чтобы драться с Гроссмейстером, то где это делать, мне должно быть безразлично.

Выйдя из-за стола, я подошел к окну и, вытащив из внутреннего кармана сигару, закурил. За оранжевым отблеском огня был едва различим океан, тяжело несущий свои воды.

– Я согласен.

– Пойдемте! – Услышав звук шагов, я обернулся и увидел Гроссмейстера, уже направлявшегося к двери на галерею.

Пожав плечами, я двинулся следом. Храня молчание, остальные вставали из-за стола и шли за нами.

Смотровая площадка оказалась в самом дальнем конце Форпоста, за библиотекой, где я практически никогда не бывал. Всю дорогу туда я прошел в трех шагах позади Гроссмейстера и ни о чем не думал. Просто курил. Нет, конечно, я отдавал себе отчет, что если все еще собирался добраться до арсеналов космодрома, то, по сути, не имел другого выбора. И так далее… Но к чему лукавить? Мне действительно хотелось его убить!

Что ж, Гроссмейстер не обманул. Смотровая площадка, пристроенная как балкон к одной из стен замка, и вправду была просторна. Метров двадцать в длину и десять в ширину – вполне достаточно места и для бойцов, и для зрителей. Морской воздух своим пряным запахом приятно освежал голову… А когда зажглись два прожектора – не знаю уж, кто об этом позаботился, – расположенные под крышей и залившие площадку ровным ярким светом, я был склонен согласиться: трудно придумать лучшую обстановку для поединка. Лишь неутоптанный снег под ногами создавал небольшую помеху, но это было не слишком обременительно.

Приблизившись к легким металлическим перилам, доходившим мне до пояса, я нагнулся и глянул вниз. Не могу сказать почему, но меня как магнитом тянуло к океану. К сожалению, уже совсем стемнело, и с ярко освещенной площадки я его не увидел – только прибой рокотал где-то далеко внизу…

Тем временем зрители не заставили себя ждать. Через пять минут все уже были в сборе, цепочкой встав вдоль стены здания. Нервное напряжение достигло своего апогея. Пора было начинать.

Гроссмейстер уже давно сиял плащ и занял позицию почти в центре площадки. Он стоял, не шевелясь, с отсутствующим выражением лица и взглядом, устремленным во мрак. Однако, когда я встал напротив него, он почти меланхолично поинтересовался:

– Правила? Секунданты?

– Да какие уж тут правила! – Скинув плащ, я обнажил Шпагу.

Коротко кивнув, он также аккуратным движением вытащил клинок и, переложив его в левую руку, подал сигнал:

– Начинаем! – и не сдвинулся с места.

Ну, ладно. Я пошел на сближение сам и очень неторопливо принялся обходить его справа, со стороны моря. Гроссмейстер по-прежнему стоял неподвижно, и лишь острие его Шпаги плавно следовало вслед за мной, но такое спокойствие было обманчивым – за внешней расслабленностью скрывалась исключительная собранность и готовность к молниеносным действиям. Чувствуя это, я решил не искушать Судьбу и, не доходя двух метров, остановился практически спиной к океану.

Глядя на направленное мне в грудь синеватое острие клинка, я впервые задумался о тактике предстоящего боя. Осторожность подсказывала, что лучше бы мне сосредоточиться на защите, но так как оборона никогда не была моей сильной стороной, я предпочел не изменять привычкам и наступать самому. С этой целью я быстро перебрал в памяти излюбленные уловки и финты и, предполагая, что бой окажется продолжительным, оставил лучшие на потом, а начать решил с парочки попроще.

Выдвинув Шпагу, я двинулся вперед, изображая начало атаки в корпус, но… Но все мои предположения и домыслы были попросту смехотворны, ибо я изначально попал не на свой уровень.

Гроссмейстер сделал все чрезвычайно просто. Поймав крохотную паузу в моем движении, он вдруг бросился вперед в длинном стелющемся выпаде, устремленном мне в голову. Реагируя, я выбросил клинок вверх, но, с непостижимой скоростью изменив направление, его Шпага проскочила под моей. Отчаянным усилием я дернул руку вниз, одновременно пытаясь развернуться боком. Каким-то чудом мне удалось отбить клинок вниз, но не успел я и чуть перевести дух, как кулак его правой руки вошел в соприкосновение с моей челюстью.

От удивительной для такого щуплого телосложения силы удара я почти отключился, пролетел пару метров и, рухнув на снег, заскользил назад, остановленный лишь барьером, ограждавшим площадку. Сквозь фиолетовые круги в глазах, я видел, что противник, не теряя ни мгновения, мчится следом, уже занося руку…

К счастью, я даже не успел испугаться. И не понял сразу, что произошло. Вместо того чтобы замедлить бег непосредственно перед ударом, Гроссмейстер вдруг как-то странно споткнулся, на большой скорости врезался в барьер и… по инерции через него перелетел!

Быстро повернув голову, я враз очистившимся взором успел увидеть его тело, без единого звука проваливающееся во тьму. Увидеть и все понять. В спине Гроссмейстера, как раз под левой лопаткой, торчала рукоять кинжала!

Кинжала, вылетевшего из руки Клинта. И теперь, чуть отойдя от стены, он вытаскивал из-за пояса второй. Который ему не понадобился – быстрое движение и угрожающий взмах руки Яромира были прерваны изысканным выпадом Илайджа. Его шпага легким струящимся движением вошла в левый бок друга Гроссмейстера, едва не пронзив его насквозь.

Несколько красных капель упало на снег, и, тихо охнув, Яромир осел на колени. Его пухлое лицо исказила гримаса боли и горя, и очень медленно он, уже бездыханный, завалился набок…

Все замерло, оцепенение пало на залитый светом балкон, а я искал глазами последнего оставшегося в живых соратника Гроссмейстера. И нашел его стоящим с распахнутыми в ужасе глазами между Вотаном и Юлианом. Именно в этот момент Александр будто очнулся. Даже не пытаясь схватиться за оружие, он скрестил руки на груди, вышел на центр площадки и обвел взглядом моих друзей.

– Вы… Вы – бесчестные Люди! Это же была дуэль! – Упрек был справедлив, но ни на одном лице Александр не увидел раскаяния. Горе и ужас, может быть, но не раскаяние.

– Да что же это?! – его голос задрожал. – Так не может быть…

Дернувшись вперед, он схватил за отвороты куртки Вотана.

– Но вы-то почему молчите?! Вы – олицетворение воинской доблести! Вы потерпите такую низость?!

Тяжелые черты лица великого воина застыли. Он ответил, почти не разжимая губ:

– Я поступил бы также. Если бы успел…

Отпустив его, Александр отодвинулся на шаг и неожиданно рассмеялся.

– Безумцы! Подлецы! Я проклинаю вас!

Резко развернувшись, Александр разбежался и бросился вслед за своим дядей в воды океана…

Все еще сжимая в руке окровавленную шпагу, Илайдж рванулся на перехват, но не успел… И надолго застыл, перегнувшись через парапет.

Когда же мой друг обернулся, губы его улыбались, но в глазах горело безумие. Ткнув шпагой вниз, он процедил:

– Что мне всегда в них претило, так это любовь к красивым жестам!

Не лучшая, конечно, эпитафия, но другой ни у кого не нашлось.

### Глава 7

Плотно завернувшись в подбитый мехом плащ, едва спасавший от бушевавшей вокруг вьюги, я стоял на стене над воротами в Черный город и разглядывал чуть виднеющиеся за стеной снега цепочки огней костров… Не то чтобы это было очень интересное или приятное занятие, просто по окончании военного совета я пришел сюда, чтобы спокойно подумать в одиночестве. Времени в запасе у меня больше не оставалось – только часть этого вечера и ночь до завтрашнего утра. В глубине души я сознавал, что это уже жест отчаяния – не придумав ничего за две недели, едва ли можно рассчитывать на гениальное озарение в последний вечер.

Да, с момента трагедии в Форпосте прошло уже две недели. Это был предел, на который нам удалось оттянуть концовку. И не могу сказать, что эти четырнадцать дней были проведены в бесплодных спорах. Напротив, они были полны всевозможных мероприятий. Только список неудач оказался куда длиннее и весомее, чем коротенький реестр достижений. Но обо всем по порядку…

…В тот же вечер, после гибели Гроссмейстера и его товарищей, все мы покинули Форпост. В этом не было особой необходимости, но находиться там дольше никто уже не мог. Перед этим, правда, состоялись похороны Эрсина и Яромира, но их даже вспоминать тяжело. О последнем я действительно скорбел. Если двое его соратников погибли из-за излишнего самолюбия, ненависти, глупости и не знаю уж чего, то он – из-за преданности дружбе. А это ужасно… Ладно, хватит: судить мертвых – последнее дело!

Итак, главный штаб был перенесен в Местальгор, в просторный дворец Джарэта. На новом месте мы словно уговорились не вспоминать старое и со следующего утра принялись за работу.

Моей главной целью и практически единственной надеждой по-прежнему был космодром, однако оказаться там быстро возможности больше не было. Поэтому было сделано то единственное, что оставалось, а именно: Илайдж и Клинт отправились туда из Пантидея через пустыню. Замечу, что они оба, хоть и на разный лад, особенно тяжело переживали случившееся, и я даже боялся отпускать их. Но напрасно – они держались превосходно и продвигались к цели с максимально возможной скоростью.

Вотан и Джейн продолжили организацию отряда бессмертных, остальные под началом Марции занялись непосредственной подготовкой к обороне, а я для начала провел еще одну продолжительную беседу с Джарэтом.

Я поделился с ним всеми своими последними догадками, и большинство из них не стали для него откровением. Как выяснилось, еще перед моей поездкой на космодром Эрсин изложил ему свою гипотезу, и Джарэт очень даже обрадовался, что мне не потребовался его пересказ. Сам он был целиком согласен с покойным историком, а раз так, мы решили – с прекрасной наивностью! – взять, да и уничтожить Шпагу.

Черта с два! В воде не тонет и в огне не горит – это еще слабо сказано. Мы перепробовали все: силовое воздействие, температурное, абразивное, Джарэт даже плазмой в нее покидался. Ничего. Мы ее даже не поцарапали, а любую энергию она поглощала прямо-таки с завидным аппетитом. В конечном итоге Король Местальгора вынес вердикт, что взять ее, видимо, может только антиматерия. Я, правда, не знал, что это такое, а он, где ее взять…

И все же с моей подачи мы предприняли еще одну попытку. Я рассудил так, что, вероятно, Шпага может быть уничтожена там, где была создана, и очень подходящим местом для подобного мероприятия мне виделся Алмазный Мир. Поначалу Джарэт, естественно, наотрез отказался туда соваться, но я его уговорил, и мы отправились в пещеры г'нола. Однако там нас подстерегала очередная неудача – дверь в Алмазный Мир оказалась закрыта, причем, по мнению Джарэта, навсегда. Во всяком случае никаких эманации энергии он там больше не чувствовал, и знаменитый каньон превратился в обычную угрюмую расщелину, окруженную скалами.

Таким образом мы впустую угробили четыре дня, по истечении которых стало очевидно, что дела складываются крайне скверно. Вступив в пределы страны, армия шестируких не принялась, как мы предполагали, мародерствовать и насильничать, а продолжала двигаться к столице форсированным маршем. С одной стороны, это было неплохо, и я даже испытывал признательность к Альфреду, если, конечно, таков был его приказ, но с другой – это оборачивалось катастрофой, потому как агрессоры успевали достичь Местальгора раньше, чем наши гонцы космодрома.

Тогда мы попытались их задержать. И это нам удалось. Практически единственное из всех начинаний… Хотя «мы» и «нам» тут не очень уместны, потому как эта заслуга целиком и полностью принадлежала Джарэту. Неделю он занимался исключительно тем, что копил силы, а затем выплескивал на врагов штормовой ветер, ливни и бураны (это под какими широтами!). Но особенно удачным оказались искусственное наводнение и разлив Местали. Мало того, что это стоило шестируким пары дней пути, так разбушевавшиеся воды унесли с собой еще и тысяч тридцать бойцов. При этом, оказываясь в непосредственной близости от врага, Джарэт добывал также массу цепной разведывательной информации. В частности, например, он обратил внимание, что обозы с провиантом следуют в арьергарде армии и постепенно отстают все больше.

Это давало возможность совершить неплохой обходной маневр, чем я и воспользовался. От наблюдателей в горах нам было известно, что населявшие пустыню кочевники были чрезвычайно разозлены вторжением на их территорию и в короткие сроки собрали довольно значительные, по их представлениям, силы, дабы дать агрессору бой. Но когда шестирукие ушли в Местальгор, кочевники лишь подступили к границе и там остановились.

Но после появления у них дипломатической миссии в лице Марции и Юлиана, знавшего кое-кого из местных вождей, они согласились перейти границу и ударить в тыл общему врагу. За три дня на своих быстрых лошадях кочевники догнали наступавших, и я сам отправился командовать вылазкой. И хотя мы понесли очень большие потери, а шестирукие почти никаких, цель была достигнута – большую часть тылового обеспечения мы уничтожили, попросту говоря, сожгли.

Преувеличивать успех этой акции, правда, не стоило. Ничуть не обеспокоившись потерей припасов, противник продолжил свой поход с прежней неотвратимостью – если даже в их рядах и начинался голод, то внешне это не проявлялось никак. Оставалось рассчитывать лишь, что в лучшем случае строгая диета слегка ухудшит их боевые качества.

Вот… Ну, как уже было сказано, Джарэту удалось в итоге задержать врагов на достаточный срок, и утром двенадцатого дня Илайдж и Клинт прибыли на космодром первыми. Однако после изучения картины, оставшейся там после Гроссмейстера, выяснилось, что свои надежды я могу засунуть себе… куда захочу. Не вдаваясь в перипетии наших исследований, могу сообщить лишь конечный результат. Мои предположения оказались верны – Гроссмейстеру удалось активировать все системы космодрома и получить доступ к любой его части, но… Но управление всеми этими системами шло через главный компьютер, и, уходя, Гроссмейстер не забыл засунуть туда личный код доступа. Который мы, естественно, не знали…

Проведя на космодроме не самый приятный день в своей жизни, я оставил там Елену в качестве специалиста по компьютерам и Джейн в качестве специалиста по Гроссмейстеру, поручив им расколоть код каким угодно способом. Я прекрасно понимал иллюзорность надежд на подобный исход, ведь Елена сразу признала, что взломать систему зашиты ей не под силу, а как можно угадать пароль? Это могло быть любое слово из всех известных Гроссмейстеру языков или вообще беспорядочный набор символов.

И все же накануне вечером я отвлек Джейн от решения этой безумной проблемы и приказал ей заняться переброской на космодром отряда бессмертных, собранного Вотаном… Удивительно, но проявив исключительную целеустремленность и настойчивость, ему удалось уговорить присоединиться к нам почти пятьдесят Человек – думаю, без малого половину из всех, живущих на Эгрисе. С большинством из них я был знаком, но некоторых видел и вовсе впервые.

Так вот, оставив себе несколько лучших, проверенных боевых командиров, остальных я отправил на космодром. Этот шаг вызвал определенные споры (среди членов Клуба, разумеется), но, с моей точки зрения, это был единственный шанс на спасение. Если вдруг случится чудо и появится возможность добраться до оружия эпохи Галактической Империи, то первым делом понадобятся Люди, способные его использовать. В противном случае, как говорил Вотан, «чего им зазря погибать» – пятьдесят Человек, даже превосходных бойцов, были не в состоянии изменить судьбу предстоящей битвы. Судьбу, прямо скажем, трагическую…

С особенной остротой я осознал это на следующий день, наблюдая за приходом врага. Точно в соответствии с расчетом они подошли к городу уже на закате, и чтобы у них не возникло желания штурмовать нашу цитадель прямо с ходу, Джарэт наслал такую жесточайшую пургу, какую только смог отыскать в пределах планеты. Шестирукие, правда, на непогоду большого внимания не обратили – привыкли, похоже, – миновали эвакуированные жилые кварталы и, окружив стоящий на холме Черный город, принялись разбивать лагерь. С момента моей последней встречи с ними прошел уже достаточно большой срок, и я позабыл, какое прекрасное впечатление они производят в качестве новинки. Но смог живо об этом вспомнить, глядя на волны ужаса, прокатившиеся по стенам, когда встречающие разглядели наконец своих гостей. А ведь были некоторые… гм… горячие головы, в основном из полководцев Местальгора, предлагавшие выступить врагу навстречу и дать бой на открытом пространстве. Чтобы, учитывая неповоротливость противников, было где маневрировать. Идиоты! Правильно тогда Джарэт уточнил, чтобы было куда бежать при первом же их появлении…

Теперь же бежать было некуда. И глядя на огромные фигуры, заполнившие пространство перед крепостью, я даже начал сожалеть, что они не полезли на штурм сразу – быстрее бы отмучились. А так, только еще один вечер себя изводить.

С подобным настроением я явился в обеденный зал королевского дворца, назначенный для проведения последнего военного совета. Занимая место во главе огромного стола, за которым уже сидели около тридцати виднейших военачальников Эгриса, я слегка воспрял духом. В конце концов я даже мог гордиться, ведь это была самая большая и мощная армия, которой мне когда-либо доводилось командовать. Может быть, это вообще была самая большая и мощная армия в истории планеты.

Да, дипломатические усилия Марции и благополучно затянутое время позволили собрать по-настоящему внушительные силы. В моем распоряжении находились практически все сухопутные войска Местальгора и Пантидея, а также оба флота этих государств. Плюс к этому огромный флот пиратов во главе с самыми уважаемыми капитанами. Плюс ополчение из северных колоний Пантидея. Плюс конница из Тайраса. Плюс только сегодня вошедшие в гавань столицы тридцать драккаров Королей Севера. Из всех сколь-нибудь серьезных сил этого континента на совете не были представлены только дахетяне, да и то лишь потому, что оказались отрезаны от нас врагом… Общая численность моего войска вместо предполагавшихся двухсот двадцати тысяч приближалась к полумиллиону. Гигантская, невиданная для Эгриса цифра. Но даже имея почти троекратное превосходство в людях и находясь в обороне, что обычно очень облегчает задачу, я считал кампанию обреченной.

Тем не менее всему этому войску нужно было что-то делать, куда-то вставать, перемещаться и тому подобное… Тут я не ударил лицом в грязь. Разработанная мной при помощи Лауры и Вотана диспозиция была безусловно лучшей в моей долгой практике. Маневры каждой отдельной части были расписаны со скрупулезной доскональностью. Так, чтобы не понять их мог только совершеннейший дебил, каковых, как я надеялся, среди присутствующих не было… Признаться, мне польстило, что предложенная диспозиция была принята без малейших оговорок и воспринята как шедевр воинского искусства. Но, думаю, среди всех собравшихся только я и, может быть, Джарэт понимали, что это просто-напросто мусор. В реальном бою обязательно что-то идет не так, да для начала я вообще сомневался, что мы протянем столько часов, на сколько было рассчитано мое творение…

Поэтому после завершения совета, когда время уже приближалось к полуночи, я сбежал на стену, чтобы еще раз все проанализировать и попытаться отыскать какие-нибудь скрытые возможности. Но преуспел лишь в том, что едва не околел от холода.

Желая избежать такой неприятности и дожить все же до разгрома своей самой лучшей армии, я убрался со стены и, вернувшись во дворец, принялся бродить по его пустынным заброшенным коридорам… Постепенно меня утомило бесконечное пережевывание одного и того же, мои мысли устремились к более общим проблемам. В частности, меня интриговало поведение Альфреда. Вернее, отсутствие такого… За прошедшие две недели о нем не было ни слуху, ни духу, как будто Джарэту удалось то, что тщетно пытались совершить другие. Но в это я, конечно, не верил…

Как ни странно, Альфред не совершил ни малейшей попытки ни восстановить ворота, упрятанные глубоко под землю, ни высадить свои войска в другом месте, ни сделать вообще что-нибудь. Почему? Ну, тут предлагались разные объяснения. Например, на восстановление кондиций после очередной смерти ему все же требовалось время, и пока он был не в состоянии что-либо предпринять. Сомнительно, но может быть. Или он просто не потрудился узнать о неприятностях со своей резервной армией, занятый другим. Еще сомнительнее. Или… Подобные гипотезы, периодически выдвигавшиеся тем или иным из моих друзей, в принципе могли быть сочтены приемлемыми. В конце концов, не делает ничего – и ладно. Но у меня существовало собственное суждение, которое я, правда, не афишировал.

Я подозревал, что Альфред попросту обиделся. Часто возвращаясь в памяти к нашей короткой последней встрече, я пришел к выводу, что сканк хотел заключить мир. И все эти армии шестируких были лишь фоном для совершения сделки. А мы, не став даже слушать, его угробили… С моей точки зрения, было бы вполне естественно, если Альфред решил: «Ах так! Хорошо, поучим вас еще немного! Не торопясь, не форсируя событий. Так, чтобы вы по-настоящему вкусили плодов своей глупости…»

Сделав такие выводы, я какое-то время испытывал большое искушение потолковать с Джарэтом начистоту. Но потом оставил эту идею. Зачем? Даже если он все это понимал и специально напал тогда на сканка, с целью не дать нам договориться, то что с того? Едва ли какие-то мои аргументы могли поколебать его ненависть к Альфреду. Более того, абстрагировавшись от низости подобного поступка, я мог бы сам пойти извиниться и попытаться все уладить. Только куда идти?..

Ломая голову над этим вопросом, я прошел мимо небольшой столовой, где обычно обедали Джарэт и его приближенные, то есть мы. Из полуоткрытой двери лился свет, и, заглянув внутрь, я обнаружил там Лауру, Юлиана, Вотана и Илайджа, сидящих вокруг стола. Отпрянув, я поспешил дальше. К счастью, они меня не заметили. Или сделали вид, что не заметили.

Это очередной раз изменило ход моих мыслей, придав им слишком уж печальный характер… Поэтому, поднявшись на пару пролетов по лестнице, показавшейся мне смутно знакомой, я остановился на площадке и раскрыл Доску. Отыскав в неверном свете факелов Фигуру Всадницы на 12-м поле, я прикоснулся к ней – так, с целью отвлечь себя…

Джейн ответила без промедления. Хотя на космодроме уже была глубокая ночь, о сне там вряд ли кто задумывался… Выглядела она, разумеется, далеко не лучшим образом. Запавшие глаза на бледном лице, чуть дрожащие губы.

– Нет новостей? – безнадежно спросил я.

– Нет, – столь же безрадостно подтвердила она. – Мы оставили попытки взлома. Нет шансов. Теперь составляем списки возможных кодовых слов и проверяем… Уже почти сутки. Несколько тысяч перепробовали. Но это… так мало…

Она замолчала, ведя с собой нелегкую борьбу. Но слезы все равно выступили на глазах.

– Мы не успеем, Рагнар…

– Что делать. – Я не счел возможным демонстрировать оптимизм. – Использовать малейшую возможность, до последней секунды – это все, что нам остается.

– Да, конечно… Господи, что это может быть? – она сдерживала плач из последних сил. – Ну что? Какое слово?

Полагаю, вопрос был риторическим, но все же я ответил:

– Мне кажется, что если это и в самом деле слово, то оно не может быть обыденным, простым. Гроссмейстер же любил всевозможные изыски… И еще: это должен быть символ. Да, именно символ, – заключил я с неведомо откуда взявшейся уверенностью.

– Символ… – протянула вслед за мной Джейн и с неожиданной живостью спросила: – Символ чего?

Тут я мог только развести руками. Но она заметно приободрилась и, отвернувшись в сторону, заговорила очень быстро:

– Елена! Слушай, бросай-ка ты все это. Надо бы…

– Ну, не буду вас отвлекать, – я разорвал контакт.

Закрыв Доску, я убрал ее в карман и некоторое время рассматривал идущий вверх пролет, пытаясь понять, откуда он мне знаком. И вспомнил, что это была та самая лестница, по которой я крался вслед за Королем Местальгора в тот летний вечер, когда он собирался убить Марцию… Воспоминание показалось страшно далеким и каким-то нематериальным, но все же у меня почему-то возникло желание взглянуть еще раз на эту часть дворца – за Проведенные в Местальгоре две недели мне так и не случилось там побывать. Конечно, подобное желание было порядочным абсурдом, но время девать было некуда, так почему бы себе и не потрафить.

Не спеша я поднялся по оставшимся ступенькам, постоял немного перед дверью, рядом с которой отправил к праотцам двух стражников, попробовал войти внутрь. Но дверь оказалась заперта, а высаживать ее в этот раз не было никакого смысла… Тогда я пошел по коридору, по которому мы убегали, и брел так до самого кабинета Джарэта. Все еще пребывая во власти прошлого, я подошел к двери кабинета и повернул ручку…

К моему удивлению, дверь легко открылась. Это не виделось большой удачей, потому как меньше всего в ту минуту я был расположен к беседе с Королем Местальгора. Однако закрыть дверь назад и пойти своим путем тоже было как-то нелепо… Короче говоря, я двинулся в кабинет, где меня поджидал небольшой сюрприз. Джарэта там не было и в помине, но зато была Марция, устроившаяся с ногами в кресле за королевским столом.

Подозреваю, застывший в проходе на довольно продолжительный срок, я выглядел довольно дурацки, но Марция, к счастью, вообще ничем не выдала, что замечает мое присутствие. Она сидела совершенно неподвижно со взором, устремленным куда-то в стену.

Устав наконец торчать на сквозняке, я все-таки перешагнул порог и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной.

Так, в тишине и покое, шло время. Глупо, наверное, находиться в одном помещении и молчать, глядя в разные стороны. Но в тот момент мне так не казалось… Да и вообще мне ничего не казалось. Опять захваченный потоком воспоминаний, я как будто заново переживал события лета, не пытаясь ни анализировать их, ни оценивать.

Но так уж, видимо, устроена моя голова, что из всего она норовит извлечь пользу. Даже в момент, когда я был, крайне далек от окружавших меня проблем, она исхитрилась выдать идею, непосредственно их касающуюся. Идею очень неожиданную и любопытную.

– Если я правильно разбираю выражение на твоем лице, Рагнар, то тебя, очевидно, посетила очередная гениальная догадка?

Вопрос застал меня врасплох, и с некоторым изумлением я выяснил, что Марция как-то очень тихо и незаметно развернула кресло и смотрит теперь прямо на меня… Печально и в то же время с явной долей иронии.

– Ну, в общем… да… – мой лепет был противен даже мне самому.

– Ладно. Потом расскажешь. – Легко спрыгнув с кресла, она сделала несколько шагов, словно разминаясь. – Хочу тебе кое-что сообщить. И знаю, что не стоило бы, но ничего не могу с собой поделать. Женщина слаба… Тем более, что другого случая может не представится.

– То есть? – спросил я, не на шутку насторожившись. – Кто из нас собирается завтра погибнуть?

– Не знаю. Я не ясновидящая… Хотя, насколько я понимаю ситуацию, погибнуть завтра любому из нас будет не так уж трудно. Но дело не в этом. Я чувствую, что другого случая не будет. Интуиция.

Я предпочел промолчать, и, повернувшись ко мне, она без особой экспрессии сообщила:

– Я только хотела сказать, что всегда любила тебя. Люблю. И, видимо, буду любить… Понимаю, что навряд ли ты очень рад это услышать. Но мне бы хотелось, чтобы ты знал это и помнил.

– Хорошо. Я запомню, – тут я не соврал. Не думаю, что удастся забыть, даже если очень постараться.

Она снова улыбнулась с оттенком иронии:

– Вот и все. Не стоит придавать этому большого значения… Так что ты там придумал?

Словно выйдя из какого-то оцепенения, я встряхнулся, достал из кармана янтарные бусы и, пройдя через кабинет, протянул ей. Ее тонкие холодные пальцы, скользнув по моей руке, приняли ожерелье, а глаза взглянули с недоумением.

– Ты помнишь диспозицию, принятую на сегодняшнем совете?

– Ну да. – В ее глазах засветился далекий огонек.

– Сейчас мы внесем в нее небольшие изменения!

### Глава 8

Лучи медленно поднимающегося прямо перед моими глазами зимнего солнца отражались от радужно сверкающего свежевыпавшего снега, создавая почти материальную завесу, что-либо разглядеть сквозь которую, представлялось делом весьма нелегким. Однако, щурясь и поминутно смаргивая, я все же старался наблюдать за неприятельским лагерем, стоя на крыше королевского дворца, выбранной в качестве командного пункта предстоящей битвы. И насколько я мог судить по общему характеру перемещений тяжело ворочавшихся трехметровых фигур, они уже заканчивали последние приготовления к штурму и формировались в отдельные отряды, величиной штук по сто в каждом.

Видя их не очень уверенные и неуклюжие движения, я испытывал некое удовлетворение. Все-таки из управления погодой, осуществлявшегося Джарэтом, мы выжали все, что можно. Вчерашний жесточайший буран, продолжавшийся всю ночь до самого рассвета, запорошил склоны холма, на котором стояла крепость, так что теперь шестирукие со своей огромной массой должны были проваливаться в рыхлый, неслежавшийся снег по самые колени… Но, когда небо на востоке стало светлеть, снегопад прекратился, а низко висящие тучи отправились на родной север, чтобы не мешать солнцу выполнять свою работу. Выбор максимально ясной погоды также был не случаен – из виденного нами с Джарэтом на землях наших врагов логично вытекало, что яркого света там просто не бывает, поэтому мы надеялись, что блеск снега и блики постоянно преломляющихся лучей создадут шестируким большую помеху, чем нашим войскам.

Тем не менее, пока солнце не поднялось повыше, подолгу смотреть на восток, где располагались главные и единственные, не забаррикадированные наглухо ворота в Черный город и где соответственно скопились ударные силы врага, было просто невозможно. Поэтому, когда глаза уже начали жечь слезы, я перевел взгляд на более близкие и менее освещенные цели. То есть на свои войска, заполнявшие стены и пространство под ними… Опасаясь, что штурм начнется ранним утром, когда не так светло, мы давно, еще затемно, заняли позиции, и я успел добрых раз десять проинспектировать расположение отрядов, но снова и снова возвращался к этому с целью занять себя хоть чем-то…

Восточная, парадная, если можно так выразиться, стена, выходящая на берег Местали, представлялась мне центром предполагаемой атаки, поэтому и гарнизон там был поставлен самый крупный. Почти в полном составе там размещались гвардии Местальгора и Пантидея, усиленные отрядом северян. Командовать туда, естественно, был отряжен Вотан, чья мощная фигура в белых доспехах высилась над воротами… Северная стена была помощнее прочих, да и склон холма перед ней был очень крутым, поэтому я защитил ее похуже – в основном там располагались части регулярной армии Местальгора и моряки с кораблей его флота. Чтобы как-то компенсировать очевидную слабость этого фланга, я отправил туда несколько сильных командиров во главе с Илайджем… Наименьшее беспокойство, если в такой ситуации о нем вообще уместно говорить, вызывал у меня юг, где гарнизон целиком состоял из казавшейся мне наиболее надежной армии Пантидея под командованием опытнейших бессмертных. Руководить обороной этого участка было поручено Клинту. Там, согласно вчерашней диспозиции, должна была находиться и Марция. Но, согласно вчера же внесенным изменениям, ее там не было… Западная стена крепости, находившаяся позади меня, завершалась почти отвесным обрывом, и хотя какие-то попытки штурма с той стороны все же были возможны и даже вероятны, но массированная атака оттуда не грозила. Впрочем, отправленные туда силы также были весьма солидны, особенно, если исходить из их численности. Качество, правда, оставляло желать лучшего: гражданское ополчение, необстрелянные новобранцы и прочие, мягко говоря, не отборные части. Но верный издавна исповедуемому принципу сбалансированности, я прикрепил к западному блоку и свою самую сильную фигуру – Джарэта.

Мои неспешные и слегка запоздалые раздумья о целесообразности придерживания фактически в резерве столь ценной боевой единицы были нарушены подозрительно знакомым хлопком воздуха за спиной. Развернувшись, я увидел «ценную боевую единицу», спешащую ко мне по пологому скату крыши.

– Вообще-то, Ваше Величество, не полагается бросать вверенные вам войска в самый канун битвы, – не слишком любезно встретил я его приближение. – Надеюсь, это действительно важно?

Подойдя вплотную, Джарэт прищурился от бивших в лицо лучей солнца и заметил:

– Это уж вам самому решать.

– В смысле?

– Помните, Рагнар…

– Не тяните резину! – Мне показалось, что я вижу за его спиной, как шестирукие начинают маршировать вперед.

– Спокойно! – отрубил Джарэт. – Так вот. Помните, как однажды в Форпосте вы попросили меня подумать о том, где может находиться Алмазный Мир?

Мой взгляд резко сфокусировался на его бледном лице с запавшими от усталости глазами. Я очень медленно кивнул.

– Тогда я не придал особого значения вашему вопросу, полагая, что уничтожить Шпагу можно и так… Но после известных вам событий задумался над этим всерьез. И, – его голос упал до шепота, – я догадался. Только что… Ответ прост, как у любой разгаданной загадки!

Не удержавшись от небольшой драматической паузы, он едва слышно выдохнул:

– Рагнар, он в пространстве Несозданных Миров.

Тут он попал в точку – это я ощутил буквально кожей. И это в мгновение ока перевернуло в моих глазах всю ситуацию.

– Мы можем туда попасть? Сейчас?

– Куда именно?

– Бросьте! Вы прекрасно меня поняли! – Оказывается, орать можно и шепотом.

Джарэт призадумался, а я принялся лихорадочно шарить глазами по сторонам. Нет, мне не показалось – шестирукие действительно пошли в наступление, причем со всех направлений одновременно. До начала схватки оставалось максимум четверть часа…

– Ну же? – поторопил я.

– Не знаю, – он покачал головой. – Можно было бы попробовать, конечно. Но сейчас, по-моему, не самое подходящее время. Когда кончится битва… так или иначе…

– Нет! Мы сделаем это сейчас!

Глаза Джарэта от изумления распахнулись, но, обжегшись сверканием снега, снова сузились в щелки.

– А это все? «Не полагается бросать вверенные вам войска в самый канун битвы» – это, между прочим, ваши собственные слова.

Я скрипнул зубами.

– Ваше Величество, раз в жизни не будем спорить, а?

– Но как же, – он вдруг совсем смутился. – Ох, дернула меня нелегкая, хотел же подождать… Нет, так нельзя. И без того дела скверные. Мы все рассчитывали на ваш стратегический гений…

– Мой стратегический гений долее не стоит выеденного яйца! – не сдержавшись, я заговорил в полный голос, чем сразу привлек внимание всех находившихся на крыше. – Единственное, на что я сегодня способен, – это стоять тут с непрошибаемым видом, вселяя уверенность в счастливом конце. К черту!

Отойдя на шаг в сторону, я оглядел тех, кто, помимо меня, входил в группу, располагавшуюся на командном пункте. В основном это были офицеры связи, выбранные в таковые за высокую быстроходность, но среди них находились также Лаура и Юлиан. Я невольно вспомнил, как Лаура возмущалась, когда была приписана к штабу. Из чувства противоречия она даже облачилась в новенькие доспехи из оружейных Короля Местальгора. Что ж, прекрасно…

– Лаура! – позвал я. .

Он подошла со скоростью, указывавшей на понимание важности момента. Ее черные глаза настороженно смотрели из-под поднятого забрала шлема.

– Лаура, ты будешь командовать боем, – без обиняков сообщил я.

– Что?! Я? – Она в ужасе отшатнулась. – Да, как я и опасалась, ты все-таки рехнулся!

– Я не шучу.

– Но я не могу… – Она растерянно посмотрела на медленно взбирающихся в гору шестируких и наших лучников, уже изготовившихся для первого залпа.

– Можешь!

– Идиот! Я ни разу в жизни ничем…

Мне уже осточертели все споры, и я взял безотказно срабатывающий насмешливо-иронический тон.

– А что такого? План ты знаешь не хуже меня. Соображаешь, надеюсь, тоже… Вот и вся премудрость. И потом, подумай об уникальной беспроигрышности ситуации: проиграешь битву – никто не осудит, выиграешь – какая слава!

– Скотина!

– Превосходно. – Я повернулся к Джарэту: – Ну?

– Сейчас, сейчас. Я готовлюсь…

Я бросил последний, как предполагал, взгляд на наступающего врага – он был уже очень близко – и пробормотал:

– Лаура, не спи. Стрелять пора…

– Проваливай! – Она сверкнула глазами.

И я провалил… От неожиданной смены яркого освещения на полумрак, наполненный перетекающими друг в друга формами самых неожиданных цветов, я на несколько минут потерял ориентацию, пытаясь усмирить взбунтовавшиеся органы чувств.

Отрегулировав с грехом пополам восприятие, я первым делом принялся искать Джарэта и обнаружил его за своей спиной, наклоненным под немного странным углом к тому, что я считал вертикалью.

– Что мы болтаемся, как огурцы в рассоле? Времени нет, – набросился я на него.

– Огурцы не орут!

Я заметил, что губы у Джарэта не разжимаются, и невольно удивился.

– Не знал, что вы – телепат!

– А здесь все телепаты. Это пространство проводит мысль, как воздух слова.

– А воздуха, что, нет? Чем же мы дышим?

– Спросите что полегче.

– Хорошо! Где Алмазный Мир?

Джарэт нахмурился.

– Да откуда мне знать. Я здесь всего-то третий раз в жизни…

Для успокоения нервов я перевел взгляд с бледного пятна его лица на необычную радугу, составленную из постепенно сгущающихся оттенков черного… Созерцание глубоких непроницаемых полос подействовало на меня благотворно.

– Послушайте, Джарэт, или я взаправду сошел с ума, или вы только что говорили, будто можете попробовать отыскать Алмазный Мир?

– Говорил. Но, во-первых, я все-таки считаю, что…

– Так. Ладно, раз мы никуда не торопимся, то давайте разбираться. Итак, вы хотите уничтожить Шпагу и заодно Альфреда?

– Безусловно!

– Тогда ищите Алмазный Мир. Немедленно!

Хорошо хоть, что Джарэт не стал меня пытать относительно причин подобных заявлений, потому как объяснить их было невероятно трудно, а удовольствовался моим уверенным тоном и отбросил колебания.

– Тогда во-вторых. Мне нужна Шпага.

– Пожалуйста. – Вытащив клинок из ножен, я перехватил его за лезвие и протянул эфесом вперед. – Но зачем?

Сомкнув пальцы на рукояти с едва промелькнувшей гримасой брезгливости, Джарэт пояснил:

– Идея тут такова. Как мне кажется, в этом пространстве… э-э… очень сильно развит принцип подобия. Формы, структуры, не знаю уж чего. Во всяком случае, иначе я не могу объяснить возможность наших собственных перемещений здесь… Я очень надеюсь, что Шпага укажет направление к своим собратьям.. В противном случае наша затея обречена на провал…

Я подумал, что если б он изложил свои намерения заранее, то мне, видимо, пришлось бы остаться и проигрывать битву самому, но промолчал.

Тем временем Джарэт, держа Шпагу в расслабленной руке, принялся медленно поворачиваться вокруг своей оси. Когда же он завершил круг, на лице у него пребывало именно то скептическое выражение, какое я и ожидал… Но вместо предложения вернуться в Местальгор я услышал нечто совсем другое.

– Вроде есть зацепка. В той стороне… – он неопределенно махнул рукой вверх и вправо от своей головы.

Глянув в указанном направлении, я обнаружил огромный распускающийся цветок с трепетно мерцающими голубыми лепестками…

– Почему же так безрадостно?

– Этот путь поведет нас в глубины этого мира. А я побывал там разок, на экскурсии. И заверяю вас, – я списал зеленоватый оттенок, появившийся на его лице, на причуды освещения, – это не то место, где было бы приятно умереть… Но мы, конечно же, не отступим.

Это был не вопрос, следовательно, не требовалось и ответа. Поэтому я перешел к более актуальным проблемам.

– Как мы будем двигаться?

– Используя энергию Шпаги. Впрочем, это не ваша забота. Я поволоку вас на буксире. Готовьтесь!

Отвернувшись, он взмахнул рукой со Шпагой, словно отдавая салют, и вполголоса пробормотал:

– Мой вам совет – закройте глаза!

Скорее заинтригованный, нежели испуганный, я не внял предостережению, о чем вскорости пожалел… Потихоньку тронувшись, Джарэт со Шпагой впереди, я – точно в кильватере, мы с хорошим ускорением развили ураганную скорость, после чего окружающие объекты слились в совершенно неразборчивую пляску цветов. Это было не слишком приятно, но не более того… Однако, когда по мере продвижения свет вокруг стал затухать, дойдя в итоге до чернильной темноты, среди которой начали вспыхивать то кроваво-красные глаза, то распахнутые челюсти с клыками в добрый метр, я, едва в силах побороть накатывающий ужас, почел за счастье отгородиться от всего этого.

Путь сквозь тьму оказался долог и, прямо скажем, не слишком приятен. Начиная с определенного момента, я периодически ощущал то тряску, то толчки, то вообще нечто малопонятное, но лишь покрепче сжимал веки и надеялся, что нашему полету пытаются помешать какие-нибудь мирные флюктуации пространства.

Когда я уже начал думать, что это не кончится никогда, и мне предстоит до скончания своих дней лететь сквозь мрак, я почувствовал приближение источника света. Почти сразу же мы стали замедляться, пока вдруг резко не остановились. Осторожно приоткрыв один глаз… я тотчас же широко распахнул оба.

Да, это был он. Огромный, во весь горизонт, идеальной формы и гранения алмаз медленно вращался перед нами, излучая рассеянный свет, в лучах которого мы купались…

– Все здорово. Но где же двери? – глухо прозвучав у меня в голове голос Джарэта.

Вопрос элементарный. Подумать о нем можно было загодя, но я, правда, этого не сделал. И теперь растерялся. Боясь оглянуться, я пожирал взглядом сверкающие стены, испытывая лишь тупое желание очутиться каким-то образом с их внутренней стороны…

К счастью, тут на высоте оказался Король Местальгора. Развернувшись, он легким толчком подплыл ко мне и протянул Шпагу.

– Вот что, Рагнар. Могу предложить только одно – я с максимальной силой швырну вас в этот камень. Дальше одно из двух: либо вы разобьетесь о грань, либо пробьете ее… Идет?

– Идет! – сразу согласился я.

– Готовьтесь!

Меня вдруг охватило непонятное беспокойство, и, глянув на парящего рядом Джарэта, я понял его природу.

– Постойте! А как же вы выберетесь обратно? Без Шпаги?

– Как-нибудь, – сухо ответил он и неожиданно усмехнулся. – Может же и мне иногда повезти, не все вам…

Возразить я не успел. Страшной силы волна подхватила меня и бросила головой вперед на переливающуюся стену. Я только и успел подумать, что сейчас будет очень больно, и, разумеется, не ошибся…

Пришел я в себя, лежа на холодном полу у основания одной из колонн. Как ни странно, но мое самочувствие оказалось вполне приличным, ничего не болело, разве что некоторая слабость… Мысль о причинах слабости, охватывающей в Алмазном Мире, заставила меня вскочить и, моментально сориентировавшись относительно внешней стены, со всех ног помчаться к центру. Еще одной вещью, про которую я не подумал, был углекислый газ…

Впрочем, пока я, бесконечно оскальзываясь, бежал по внутренностям кристалла, эта проблема перестала мне казаться столь уж важной. В конце концов для того, чтобы отравиться, мне понадобилось в прошлый раз порядочно времени, а я не собирался задерживаться здесь надолго… Это логично навело меня на вопрос: а что я вообще собирался тут делать? И ответ как-то не особо обнаруживался. Когда Джарэт заявил, что знает, где Алмазный Мир, я в ту же секунду осознал, что мне необходимо туда попасть, потому что… Потому что мне надо быть там. И точка.

С подобными мыслями я примчался к овальному павильону, но неожиданно остановился в паре метров перед черной дверью. Остановился и несколько раз глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание. Мне почему-то показалось чертовски неудачным влететь внутрь запыхавшимся и с каплями пота на лбу. Когда же я наконец продышался, то приосанился и, положив руку на эфес Шпаги, сделал пару размеренных шагов вперед, а затем еще один – сквозь раздвинувшиеся двери.

…Альфред стоял вполоборота ко входу, как раз рядом с оружейной стойкой. На звук моего появления он резко и удивленно повернулся, да так и застыл, даром что с закрытым ртом. Улыбаясь самой лучезарной своей улыбкой, я пошел ему навстречу.

– Добрый день, Рагнар, – хрипло сказал он и, недовольно поморщившись, прочистил горло. – Могу только поздравить – сегодня вы по-настоящему эффектны. Я поражен.

Он вежливо кивнул и указал рукой на кресла, стоящие меж нагромождения аппаратуры.

– Проходите же, присаживайтесь. Вы, выходит, давно знаете о существовании этого места. Да, неожиданно… Хотя, впрочем, вы же намекали мне тогда в колодце, а я-то, болван, не догадался…

Подойдя к указанному креслу, я остановился, и Альфред тоже замер у своего.

– Правда, хоть убей, не могу понять, что вы здесь делаете? Какая причина привела вас сюда?

Это сильно походило на вопрос, обращенный ко мне, поэтому я слегка пожал плечами.

– Давайте допустим, будто я соскучился по вашему обществу. Жаль только, что не удастся насладиться им достаточно долго.

Он нахмурился, приняв, по-видимому, эту фразу за угрозу, однако мой неагрессивный вид не очень вязался с таким предположением. Тогда морщины на его лбу разошлись, а слова прозвучали с недоумением:

– Вы не могли бы пояснить свою мысль?

– В здешнем воздухе слишком много углекислого газа.

– А-а… – он чуть усмехнулся. – Да, действительно. Секундочку!

Обойдя кресло, он подошел к одному из пультов, и его руки замелькали над клавиатурой.

– Сейчас мы все исправим. Как же это?.. Ага. Вот. – Послышался шум, и Альфред пояснил: – Я внес небольшие изменения в систему регенерации воздуха. Насытил кислородом и включил ускоренное вентилирование.

Вернувшись к креслу, он чуть поклонился.

– Через несколько минут воздух будет совершенно безопасен для вас.

Я подумал, что было бы невероятно глупо и наивно поверить ему на слово, но именно так и сделал. Казалось, в данный момент я вижу его насквозь – подозрительность, настороженность, где-то даже уважение, но превыше всего любопытство… Продолжая импровизировать в рамках выбранной роли, я поблагодарил и опустился в глубокое кресло с очень высокой спинкой. Тотчас же последовав моему примеру, Альфред заговорил вновь:

– Итак, значит, вы соскучились по моему обществу. Ох, свежо предание, да верится с трудом. У вас же сегодня важная битва, как я понимаю.

– Не стоит преувеличивать ее значения, – мимоходом бросил я. – Вам, например, как я понимаю, вообще не интересен ее исход.

– Ну, тут вы ошибаетесь, – он хитро прищурился. – Я как раз собирался взглянуть, как идут дела. Поближе к концу, так сказать.

Теперь уже я не понял его мысль и лишь недоверчиво переспросил:

– Да?

– Не буду вас интриговать, хоть вы того и заслуживаете…

Выбравшись из кресла, он направился к другому пульту, который в силу его размеров, я счел бы центральным, и принялся колдовать над ним. Это заняло куда больше времени, чем в первый раз, зато результат без шуток поразил мое воображение.

Свет внутри павильона померк, а вслед за этим около правой, дальней от стойки со Шпагами стены начало сгущаться здоровенное расплывчатое пятно, которое, прояснившись, превратилось в панорамный вид Черного города с кипящим на его стенах боем.

Пока я с обалделым видом пожирал взглядом картину, Альфред вновь занял свое место и, развернув кресло к стене, поинтересовался:

– Ну, как вам?

Колоссальным усилием я оторвал взгляд от сражения и перенес на профиль сканка. Не трудясь скрывать изумление, я рассыпался в комплиментах:

– Поразительно! Превосходит воображение! Фантастика!

Лесть достигла своей цели. Повернувшись, он не сдержал довольной улыбки.

– Да будет вам! Все достаточно примитивно…

Я изобразил на лице высшую степень удивления с легкой примесью недоверия, и он с удовольствием пустился в объяснения;

– Ну, во-первых, я с высокой степенью точности знал, где будет происходить битва. Сценарий, как вы понимаете, давно уже расписан… Поэтому загодя разместил вокруг Местальгора следящие мониторы, которые транслируют нам сейчас изображение. Техника, между прочим, не ахти какой сложности – в вашей собственной цивилизации она была достаточно развита… Ну а потом оставалось лишь периодически отсматривать картинку, чтобы не пропустить прихода моей армии. Она, кстати, порядочно задержалась, и, подозреваю, вашими усилиями, но не вижу, чтобы это что-то кардинально изменило!

«К сожалению, это так», – согласился я про себя, а вслух продолжил допытываться.

– Но ведь мы же в разных пространствах. Такое расстояние даже измерить невозможно. Как же осуществляется трансляция? И откуда берется столько энергии?

Приподняв брови, он покачал головой:

– Это слишком сложно даже для меня. – И изящным жестом обведя комнату, пояснил с оттенком грусти. – Все это – творение не моих рук. Я знаю только, как что работает. Вот компьютер, с которого производится управление. – Я глянул на пульт, где он возился. – Вот энергетический конвертер, который надо запустить, чтобы привести все это в действие. – Я глянул на конвертер, оказавшийся большим шкафом позади стойки. – Ну, вот еще переносной пультик для регулировки изображения. – Потянувшись, он снял его со стола. – И весь фокус!

Я удовлетворенно кивнул и также развернул свое кресло.

– Тогда давайте посмотрим, как же идут дела!

– Давайте, – охотно согласился он. – …А посмотреть-то было на что! Судя по положению солнца, с момента моего отбытия прошло часа три-четыре, и, к моей радости, битва еще продолжалась. Более того, была в самом разгаре. И даже, что выглядело совсем невероятным, протекала в полном соответствии с моими ожиданиями…

То есть, на первый взгляд, казалось, что положение защитников крепости совсем скверное. На северной и южной стенах вовсю шла рукопашная, причем по-настоящему серьезное противодействие штурмующим оказывалось только в центре, где находились соответственно Илайдж и Клинт. Держались также и угловые башни, не давая шестируким возможности свободно передвигаться по периметру. Однако значительному числу врагов удалось почти беспрепятственно перебраться через стену и спуститься во внутренний двор… Пока, правда, это было не так уж страшно. Согласно выработанной тактике, Лаура и другие командиры не слишком цеплялись за стены, а атаковали великанов в самый момент спуска, когда они наиболее уязвимы. И это приносило успех – , пока места прорывов были локализованы и общее количество проникающих внутрь не превышало некоего критического числа. К каковому, насколько я мог судить, они уже были близки…

В других местах обстановка была получше. На западе бой был вялотекущим и ничего не решающим, а па востоке мы и вовсе держались молодцами – шестируким до сих пор не удалось даже захватить плацдарм па стене. Причина этого была вполне очевидна и называлась коротко – Вотан.

Как я понял, Альфреду тоже захотелось присмотреться к его действиям, потому как он изменил ракурс показа, сделав из панорамы вид на фасад крепости и увеличив картинку, правда, очень незначительно – не знаю, не захотел или просто не мог, – но так было даже лучше. В отдалении и без звука бой казался немного ненастоящим, игрушечным, и я по крайней мере не так сходил с ума от волнения за своих друзей,

Ну что ж, если сканк хотел поизучать лучшие образцы рукопашного боя, то – пожалуйста. К его услугам был Вотан во всем своем великолепии… Надо заметить, что одной из любимых присказок богатыря при упоминании имевших некогда место противников была: «Моего фехтования они не были достойны!» И я всегда относился к этому высказыванию с изрядной долей иронии, за что теперь готов был извиниться. Впервые, может быть, встретившись с противником, превосходившим его в физической силе, Вотан показывал подлинное мастерство. С тяжелым двуручным мечом в одной руке и длинным кинжалом в другой великий воин словно порхал по стене, раздавая выверенные до миллиметра разящие удары, на фоне которых его противники смотрелись не более, чем угрожающе выполненными манекенами для тренировок… Да, он был велик – даже шестирукие, вроде напрочь лишенные эмоций, и те его боялись!

Боялись, не особенно лезли наверх, но создавали тем временем куда более серьезную угрозу. Совместными усилиями они рубили огромные ворота в Черный город. Задача, совершенно нереальная для людей, для них переходила лишь в вопрос времени.

Хочу, кстати, сделать одно примечание. Согласно наблюдениям Джарэта и прочей нашей разведки, в армии шестируких не обнаруживалось каких бы то ни было осадных приспособлений, в свете чего долго муссировался вопрос: собираются ли они вообще штурмовать крепость? И если да, то как? «Собираются, не беспокойтесь!» – обещал всем я, но как, это было интересно и самому. Теперь ответ находился перед глазами и был исчерпывающим. Ничего мудреного. Чтобы взобраться наверх, они использовали примитивные кошки с прикрепленными к ним толстенными канатами, по которым при своей многорукости взбирались с дьявольской скоростью. А если надо что посложнее – ворота, например, проломить, – так это тупо, топорами, благо сил не занимать.

«Рубите, ребята!» – напутствовал я шестируких, когда Альфред, налюбовавшись на Вотана, вернулся в вид сверху.

Общая тенденция оставалась без изменений и выразилась в том, что теперь большая часть северной и южной стен, за исключением сократившихся островков в центре, была уже безраздельно в руках врагов. Внизу мы справлялись, но я видел, что свежих сил в запасе у Лауры уже не оставалось… Я подумал, что если у командиров шестируких есть хоть капля представления о военном деле, то им нужно бросать в бой на севере и юге свои резервы.

Капля там, видимо, была совсем мизерной, но через четверть часа где-то около трети вражеского войска, еще не принимавшего участия в сражении, пришло в движение. Разделившись, как положено, на две группы, они совершили небольшой маневр и, обогнув крепость с флангов, принялись взбираться по склонам холма…

– Плохи ваши дела! – достаточно профессионально откомментировал Альфред.

– Ага.

Нечто, проскользнувшее в моем топе, заставило его насторожиться. Однако долго гадать, что именно я подразумевал, ему не пришлось…

Все же я-то кое-что смыслил в военном деле. Поэтому не стал набивать полмиллиона человек в небольшую крепость, как сельдей в бочку. К тому же имея противника, с которым действительно лучше драться на открытом пространстве… Так что добрая половина моей армии осталась снаружи, и именно на этом я построил свой замысел.

Теперь же он начал срабатывать. Уже ожидающий подвоха Альфред едва ли не первым среагировал на движение, возникшее на северном крае изображения. Моментально дав план в ту сторону, сканк увидел большой отряд, приближающийся к Черному городу со стороны гавани.

– Что это? – невольно вырвалось у него, но я не стал вдаваться в подробности – вскоре он и сам все понял.

Это были моряки. Почти стотысячный отряд, составленный в равной пропорции из пиратов и личного состава флота Пантидея. Извечные противники, сегодня они вместе ударили по общему врагу, совершенно не ожидавшему нападения с тыла…

Конечно, они не привыкли к битвам на суше, да и вооружены были похуже других частей, но их было много, и это были исключительно храбрые люди. Поэтому атака моряков удалась, едва вообще не рассеяв наступавших и уж всяко лишив возможности прийти на подмогу своим…

– Неплохо задумано, – с легкой ноткой досады признал Альфред.

– Я бы на вашем месте взглянул на юг, – с подчеркнутой любезностью заметил я.

Резкость, с которой изображение метнулось в разворот, показывала, что и Альфред начинает волноваться. А это уже в некотором роде была маленькая победа.

Картина южной стороны битвы меня порадовала. Мы подоспели в самый нужный момент. За спинами идущего в гору отряда уже вырастал огромный слепящий в лучах солнца снежный ком… Превратившийся, накатив на шестируких, в атакующую на бешеной скорости армию воинов пустыни. Мощь этого удара, потрясшего врага, докатилась до самой стены.

Коротко выругавшись на неизвестном мне языке, Альфред вновь вернулся к показу с высоты птичьего полета. Полагаю, ему хотелось отыскать участок боя, где бы ситуация складывалась в его пользу. И к сожалению, такой обнаружился.

Под натиском штурмующих пала защита угловой башни между северной и западной стенами, и теперь шестирукие, прекратив попытки закрепиться во внутреннем дворе, пустились по верху стены. Получив неожиданный и весьма чувствительный удар с фланга, малоопытный гарнизон западной стены растерялся, а через несколько минут начал откровенно обращаться в бегство.

Это попахивало катастрофой, и хотя я видел, что Лаура и командиры на месте пытаются как-то перегруппироваться, остановить панику, но они запаздывали.

И тут на стене, прямо на пути у неторопливо надвигающихся врагов, возник Джарэт. Ярко сверкающие даже на фоне этого удивительно светлого дня плазменные шары быстро превратили атаку шестируких в миф. Не знаю, кто больше удивился – Альфред или я, но чувства, испытываемые нами, были абсолютно полярны.

Тут уже тирада на неизвестном языке оказалась куда цветистее и экспрессивнее. Взяв же себя в руки, Альфред еще раз перенастроил картинку, вернув статичный вид на главную, восточную стену, где по-прежнему не было особого оживления. Однако я понимал намек – судьба битвы решится, когда падут ворота в Черный город. Он ждал этого. И я ждал этого. В сгустившемся наэлектризованном молчании мы ждали этого вместе…

И наконец час пробил. Пошатавшись напоследок под градом ударов огромных топоров, ворота тяжело рухнули внутрь. С замирающим сердцем я следил, как державшийся наготове штурмовой отряд устремляется в проем. Устремляется и останавливается.

Когда пыль и снег осели, выяснилась и причина заминки. Весь проход наступавшим перегораживала моя вчерашняя идея, обретшая плоть и кровь. «Малыш», как называла его Марция. Альфред употребил несколько иное слово.

Вскочив со вставшими дыбом волосами, он заорал:

– Это же тьорн!!!

В его следующих словах, чуть более спокойных, прозвучала нотка обреченности – бальзам для моего сердца…

– Ну, Рагнар, я действительно начинаю жалеть, что связался с вами! Тьорн! Немыслимо… Где же вы его взяли?!

– Мир полон диковинок, – назидательно заметил я.

– Диковинок!!! Или вы издеваетесь, или просто не понимаете, о чем говорите! Тьорн древнее всего Клуба, Джарэта и Оракула вместе взятых!.. Он даже старше меня, – тихо добавил он и совсем уж прошептал: – Уже во времена моей молодости тьорны считались легендой. Ужасной.

Невольно взволновавшись, я встал плечом к плечу с Альфредом и во все глаза уставился на экран. Нет, даже на первый взгляд тьорн производил исключительно устрашающее впечатление, но чтоб так…

Наблюдая за торжественным выходом этого существа из ворот и приближением к застывшим шестируким, я начал кое-что понимать… Не торопясь, как на прогулке, тьорн шествовал сквозь строй врагов, ударами огромных лап превращая их в лепешки, а те и не думали сопротивляться. Они были парализованы, и отнюдь не ужасом.

Разобравшись с находившимися в непосредственной близости, тьорн завернул вдоль стены на север, а вслед за ним из ворот вынеслась конница из Тайраса. Закованные в броню, с длинными копьями наперевес всадники волной скатились вниз с холма и клином врезались в группу стоящих в отдалении шестируких. Через две минуты командование вражеского войска было уничтожено, нанизанное на лес из копий.

И все же я рановато начал праздновать победу. То, что мы с Альфредом ошиблись оба, не слишком меня утешало – бой и не думал заканчиваться. Постепенно восстановив присутствие духа, оставшиеся в живых вокруг крепости шестирукие стали собираться в небольшие группы, смыкавшиеся в оборонительные каре, прорвать которые мог только тьорн. Но тьорн у меня был всего один…

А на стенах крепости дела шли совсем неважно. Когда Альфред, уже безмолвствуя, опять перешел к панораме, выяснилось, например, что северная стена целиком контролируется неприятелем. За исключением точки, моментально приковавшей к себе мое внимание. Там бился Илайдж, и он остался совершенно один. Шестирукие окружали его со всех сторон, но завернувшийся в свое непостижимое кольцо из шпаг Илайдж будто и не замечал этого. «Прыгай вниз! Спасайся!» – мысленно взывал я, но уверенный в свой неуязвимости он и не думал отступать… Кончилось это наихудшим образом. С большой высоты я не мог разглядеть, что именно послужило тому причиной, но вдруг круговерть стали вокруг моего друга приостановилась, и несколько кривых клинков метнулись к нему с разных сторон…

– Ага, – пробормотал Альфред, а я в ужасе закрыл глаза…

Через несколько секунд я усилием воли заставил себя открыть их и взглянуть хотя бы в голубое небо над полем боя… И тут, в этом самом небе, на краю картинки я заметил нечто, заставившее меня вздрогнуть.

– Дайте-ка план на юго-запад!

После едва уловимого колебания Альфред стал разворачивать изображение и вдруг снова вскрикнул:

– Aгa!

Оторвав взгляд от небосвода, я устремил его вниз и успел увидеть Клинта, срывающегося с южной стены после удара одного из шестируких… Едва сдержав крик, я очень медленно поднял глаза вверх. К счастью, мне не показалось – чуть заметная рябь на горизонте уже превратилась в рой маленьких сверкающих точек…

Раздвинув губы в улыбке, я дотронулся до плеча Альфреда и, когда он обернулся, указал рукой на точки:

– Посмотрите-ка вон туда!

Промолчав, он впился глазами в экран, а я отступил на шаг. Точки стремительно приближались, вырастая на глазах, и он не выдержал:

– Что это, Рагнар?!

Отодвигаясь еще дальше назад, я повторил как заклинание:

– Вы смотрите, смотрите!..

Не обращая больше внимания на бой, я тихо развернулся и на цыпочках двинулся к энергетическому конвертеру. Поглощенный зрелищем Альфред этого даже не заметил…

Подойдя к негромко и равномерно гудящему прибору, я быстро окинул взглядом панель управления, найденную на одной из боковых поверхностей. Несколько разноцветных кнопок различного размера без каких-либо опознавательных знаков… Повинуясь мгновенному импульсу, я надавил на продолговатую синюю, самую дальнюю на щитке. В верхней секции шкафа, на уровне моих глаз, бесшумно распахнулось отверстие…

Приготовившись, я оглянулся. Как раз вовремя, чтобы полюбоваться вдруг показавшейся мне гротескной фигурой сканка на фоне последнего аккорда битвы, которым стала атака боевых флаеров космодрома. Тяжелые лазерные пушки, наводимые бортовыми компьютерами, с хирургической точностью выжигали врагов. Без пощады и сожалений.

Вдруг очнувшись, Альфред бросился вперед и в сердцах шарахнул кулаком по пульту. Экран сразу же погас.

– Знаете, Рагнар, – проскрежетал он, – если вы специально устроили мне это представление, то…

Я так и не узнал, что со мной должно было случиться, потому как, обернувшись, он заткнулся. Моя рука со Шпагой находилась перед раскрывшимся зевом энергетического конвертера.

По тому, как отливает кровь от раскрасневшегося в ярости лица и выступают бисеринки пота на висках, я понял, что теперь все сделал правильно. Альфред был напуган именно что смертельно…

Когда первая волна ужаса схлынула, сканк сделал неуверенный шаг вперед, но Шпага в моей руке дрогнула, и он замер как вкопанный.

– Э-э…

– Говорите, говорите, – подбодрил его я. – Я вас слушаю.

Смещавшись, сканк утер пот со лба и посмотрел на меня… чуть ли не умоляюще.

– Ох, как же вы меня провели, – выдавил наконец он. – Догадались-таки. И догадались где. А я сам сказал вам как… О, дьявол!

Я молчал.

– Но послушайте, Рагнар. – Он заговорил увереннее. – Если так, если вы все поняли, то вы должны знать: Шпага – это единственное, что меня интересует. С тех пор, как какой-то идиот утащил ее отсюда, я не знаю покоя. Это же действительно часть меня, мое средоточие… И все мои поступки в конечном итоге преследовали лишь одну цель – вернуть ее сюда, где ей должно пребывать…. Да, я был жесток к врагам, по разве бывает иначе. А вы… Вы даже нравитесь мне, Рагнар. Я уже хотел заключить с вами мир, но ваш чертов Король все тогда испортил!..

Я молчал.

– Верните мне Шпагу! Я готов сделать за это все, что в моих силах. А они очень велики… Послушайте, я могу даже пообещать вам, дать слово… не знаю, поклясться, что больше ни я, ни кто-либо из моих сородичей и не появится в пределах вашей Галактики! Зачем продолжать этот бессмысленный конфликт?!

– Зачем, действительно.

Я пожал плечами и кинул Шпагу в конвертер.

## ЭПИЛОГ

Эти строки я дописываю, сидя за столом в гостиной Форпоста. С момента битвы за Черный город минул уже почти месяц, который я провел в приятном одиночестве в двойнике этого замка в Грезах, пытаясь отдохнуть и подлечить нервы. И то и другое удалось лишь отчасти, поэтому по окончании сего документа я собираюсь продлить свое пребывание там, сделав его, скажем так, бессрочным…

В завершение несколько фактов, без которых мой рассказ не будет полон. К сожалению, исключительно печальных.

Илайдж погиб. Клинт тоже. Но этим потери не ограничились. На космодроме, уже после разгадки кода Гроссмейстера, под шальной выстрел неисправной пушки попала Джейн… А во время перелета через полпланеты отказали двигатели у нескольких флаеров. Среди них был и тот, которым управляла Елена…

Все остальные живы-здоровы и, как передал Джарэт, очень недовольны моим решением. Ну, тут, как говорится, ничем не могу помочь… Сам же Король Местальгора, наоборот, счел такой подход к делу очень разумным и даже решил последовать моему примеру. Так что в ближайшие пару тысяч лет будет кому погундеть над ухом…

Вот, собственно, и все.

Остается только поставить аккуратную точку, запечатать рукопись в конверт и положить в сейф в библиотеке вместе с золотым перстнем. Зачем? Ну так, на всякий случай. Чтобы спокойнее спалось, когда буду вспоминать о второй Шпаге, покоящейся покуда вместе с Гроссмейстером на дне океана…

P.S. Черт! Чуть не забыл. Конечно же, Гроссмейстер был верен себе – кодовым словом, до которого в конце концов додумалась Джейн, оказалось «РАГНАРАДИ».

P.P.S. А вот и Джарэт. Ну, всего наилучшего!..