# Тени прошлого

Вячеслав Дерелецкий

Что общего между битым жизнью королевским сотником и гордым капитаном эльфийских стрелков, непонятно каким ветром занесенным в королевство Хоноргард? Ничего, кроме общей беды и одного на двоих чувства солдатского долга и чести. А значит, впереди долгая дорога, полная подстерегающих на каждом шагу опасностей и тревог. И от того, дойдут ли они до конца и успеют ли вовремя, зависят судьбы двух королевств и жизни их многочисленных обитателей.

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

## Глава 1

Движение в чернильной темноте переулка Дин даже не заметил, а скорее почувствовал. Сразу улетучились и надежда на кружку пива в портовом кабаке, и прекрасное настроение от спокойной смены. Двое стражников молча шагнули вслед за ним в густую темень улочки. В испуганной тишине звонко пропела сталь. Дин краем глаза заметил скользнувшую к стене тень в плаще. Судя по всему, именно на это движение и отреагировал наметанный глаз. Дин прислушался. Судя по звону сталкивающихся клинков, человека, прижавшегося к стене, атаковали двое. И оба явно не новички в мечном деле.

До дерущихся было шагов десять. Дин вышел под падающий из-за неплотно прикрытой ставни свет и спокойно достал из ножен клинок.

– Бросайте оружие.

Народ здесь, в порту, жил лихой. Не головорезы, конечно, но прикончить подвыпившего гуляку в темном переулке – это запросто. Правда, встречи с городскими стражниками они совсем не жаждали. Регуляры, стерегущие порядок на улицах города, хорошо знали, с какой стороны браться за меч, и, пройдя не одну и не две битвы, они каждый стоили десятка таких лихачей. Поэтому Дин специально встал так, чтобы свет падал на форменный шеврон. За спиной неподвижно замерли дружинники, тоже обнажившие оружие. Сквозь ночную темень Дин разглядел, что нападавших действительно двое. Они опустили мечи и переглянулись.

– Ну, чего ждете, железо на землю!

Дин сделал еще пару шагов в сторону настороженно замерших драчунов. Он был уверен, что сейчас эта парочка бросится наутек, и поэтому, когда один из ночных разбойников скользнул к нему, только знание техники и частая практика позволили ему отразить стремительную атаку. Похоже, насчет «лихачей» он ошибся.

За спинами оставшихся позади стражников возник еще один противник, появившись то ли из прохода между домами, то ли бесшумно спрыгнув с ближайшей крыши. К нему присоединился второй из «лихачей», и стражникам пришлось отражать нападение с двух сторон.

Дин отбил великолепный выпад своего визави и, не задумываясь, ответил отточенной за годы комбинацией из трех стремительных ударов. Первые два встретили сталь, а от третьего противник ушел плавным поворотом с контрответом в голову. Последовал нырок под свистящую сталь, отвод и рубящий удар на обратном взмахе. Разбойник мгновенно отшатнулся назад. Не дав ему вернуть этот шаг, Дин применил удвоенный перевод, оттеснив противника еще дальше и почти прижав к стене; батман следовал за батманом – прямой… полукруговой… проходящий… ударный… Сталь звенела непрерывно. Рядом кипел ближний бой стражников и оставшихся бандитов, которые тоже не собирались сдаваться без боя. У одного из них уже было рассечено предплечье, но он продолжал отражать выпад за выпадом. Мечи мелькали короткими отблесками лунного света, высекая искры при столкновениях. Дин отметил про себя необычность приемов боя дерущихся. «Интересно, откуда, черт возьми, вы взялись, такие смелые да увертливые?» Он сильным ударом так отбил падающий сверху клинок противника, что бандит на секунду потерял равновесие. Подавшись вперед, он на мгновение опоздал с блоком. Удар Дина был стремителен и точен. Захрипевший разбойник медленно осел, зажав пробитое горло. Заметив потерю, раненный в предплечье серией приемов заставил отступить наседающего стражника и что-то гортанно крикнул товарищу, упорно отбивающемуся от своего противника. Тот неожиданно отпрыгнул назад, отрываясь от солдата, и через мгновение оба растворились в ночной темноте. Упустившие врага стражники тут же бросились вдогонку.

Дин с тихим шорохом убрал в ножны меч и поворотился к спасенному, который все время боя стоял у стены.

– Цел, человече?

Незнакомец в плаще кивнул, устало уронив клинок:

– Спасибо за помощь, стражник. Еще пара минут, и помогать было бы уже некому.

Легким движением кисти он откинул с головы капюшон дорожного плаща.

Мать честная, эльф! Дин еле сдержался, чтобы не охнуть.

Арвил – самый крупный южный порт королевства, и чужеземцев на его улицах хватало с лихвой. Здесь можно было встретить и бесстрашных мореходов-хальваров, степных кочевников всей мастей и племен, смуглых арвов, что жили за их бескрайними степями, суровых и молчаливых северян-кратов, оседлых орков из числа побежденных в походах кланов, взятых под руку короны. И конечно, крепышей-лесовичей, живущих в западных лесах Хоноргарда. Изредка даже захаживали гномы с Мрачного Кряжа и Богатых Чертогов, навещая родичей, открывших в бойком портовом городе свои лавки. Поэтому Дин давно не удивлялся разнообразию встречаемых лиц. Но эльф в Арвиле – гость необычный. Во всем королевстве представителей загадочного народа с восточных рубежей можно было встретить лишь в Валидоре, гордой столице Хоноргарда. Да и то лишь потому, что здесь находилось небольшое посольство замкнутого и загадочного королевства. Покидать свои леса эльфы не любили, гостей тоже не больно жаловали. В последний раз Дин видел живого жителя Шепчущих Лесов лет десять назад, когда участвовал в кампании против некроманта Лемара, провозгласившего себя Повелителем Мира. Новоиспеченный Владыка стал собирать под свою руку остатки разбитых в бесчисленных сражениях армий орков и других темных существ. Потом увлекся изучением запретных разделов магии, воздвигнув на южных окраинах лесного государства свою твердыню – город Некролит. Само собой, эльфам такое соседство не больно понравилось. А когда некоторые из их юнцов стали уходить к Лемару, соблазнившись черной магией и обещанной дармовой силой, решили избавиться от самозваного Повелителя. Королевства эльфов и людей заключили один из немногих в истории Хоноргарда воинских союзов и после кровавого трехдневного штурма разбили собранную Темным Повелителем армию и разрушили построенную им крепость. Дин тогда был молодым безусым десятником королевских панцерников и едва не погиб. Он хорошо запомнил отважных и благородных эльфийских воинов. С тех самых пор королевский дружинник с большим уважением относился к этому народу, идущему своей, только одному ему ведомой дорогой.

Дин даже не представлял, что могло заставить этого сереброволосого юношу покинуть родные леса и оказаться здесь, на южной окраине королевства.

– Доброй дороги тебе, гость Хоноргарда. Прости мне удивление. В нашем королевстве нечасто встретишь детей твоего народа. Особенно вот так вот запросто, на улице. Сотник королевской конницы Дин Карсен, – представился он.

– Мелиорн, капитан лучников Правителя Элкиорна, – ответил эльф безупречно вежливым придворным поклоном.

Капитан лучников… Лихо! В королевской армии это потянуло бы на тысячника. Или, скорее, на сотника личной гвардии короля, потому что регулярного войска у эльфов не было, только отряды, охраняющие границы и столицу лесного государства. «Непростая к нам птица пожаловала. Еще бы знать: зачем? Разве что новое посольство кружным путем в столицу добирается», – промелькнуло в голове Дина, и он неуклюже изобразил поклон.

У входа в переулок появились запыхавшиеся стражники. Шагавший впереди виновато развел руками:

– Господин сотник, как сквозь землю провалились. До самых пирсов вели. А они – нырь в боковую улочку, и след простыл. Будто и вовсе их не было.

– Раззявы неповоротливые! А кто это был, достопочтенный Мелиорн? – Дин присел на корточки возле убитого.

Эльф безразлично пожал плечами:

– Вам виднее, сотник. У себя в лесу я бы и по примятой траве сказал, кто здесь прошел. И во что был одет. А здесь… При всем желании ничем не могу помочь. Самому бы очень хотелось знать, чем же я этим троим не угодил. Врагов в вашем городе нажить я еще не успел. Вариант с ревнивыми мужьями отпадает по той же причине.

– Обыкновенные живорезы! Чего вы себе голову ломаете, господин сотник? – вмешался один из стражников. – Это ж порт. Мало ли здесь всякой шпаны ошивается?

– Не скажи… – Дин задумчиво опустился на колено возле убитого. – Не видно ни черта… Принеси фонарь.

Расторопный дружинник сбегал на угол улицы за висящим над крыльцом какой-то лавки фонарем, осветил лежащее тело. Демонстративно скучающий эльф как бы случайно пододвинулся поближе к Дину, разглядывая мертвого врага. Сотник пробежал быстрым цепким взглядом по одежде убитого. Совершенно обычный труп, ничего примечательного. На смуглом лице, выдающем в нем южанина, застыли остекленевшие серые глаза. Под добротной кожаной курткой тонкая кольчуга. На поясе потертые черные ножны. Так мог выглядеть любой наемник или охранник состоятельного купчины. Чтобы понять, что это не рыбак и не плотник, достаточно было глянуть на широкую ладонь с характерными мозолями от рукоятки меча. Да и двигался убитый как мастер. Да и слишком роскошный для простого наемника меч, выпавший из откинутой руки. Дин поднял оружие, осмотрел. Отличная сталь гномьей работы, пара агатов в рукояти, великолепный баланс.

– Отличный меч, – кивнул эльф.

– Угу, – неопределенно промычал сотник, рассматривая переливающийся в лунном свете металл. – Стоит целое состояние. Имея такую сумму, любой наемник может на пару лет забыть о работе и жить в свое удовольствие.

Дин заметил под задравшимся рукавом куртки золотой блеск. Присев на корточки, он сдвинул сбившуюся ткань, с любопытством разглядывая простенький браслет. Неширокая золотая полоска плотно охватила запястье, посверкивая гладкой поверхностью. Заметив выбитый на ней рисунок, сотник наклонился пониже, приподнял руку убитого. Держащий фонарь дружинник понятливо опустил фонарь. Дин благодарно кивнул, с интересом разглядывая незатейливый рисунок: небольшую звезду, к которой под углом сходились две стрелы.

– Занятная вещица. И рисуночек такой простенький. На клеймо мастера вроде не похоже… – Дин подозвал стражников. – Кто-нибудь раньше видел такую картинку?

Те покрутили украшение в руках и отрицательно замотали головами.

– Больно изящный браслетик. Работа явно не наших кузнецов. – Дин вопросительно посмотрел на эльфа.

– И не гномья. – Мелиорн забрал у Дина браслет. – Ковка вроде наша, но эмблема чересчур незатейливая для эльфийских мастеров. Хотя я не кузнец и отгадать создателя этого браслета не возьмусь.

Мелиорн вернул украшение Дину и выпрямился.

– Мне идти с вами? – поинтересовался он, холодно посмотрев на стражников.

– Не вижу необходимости. – Сотник поднялся на ноги и подозвал одного из дружинников: – Иди разыщи старшину этого квартала или его помощника. Пусть займутся телом.

Стражник ушел.

Дин задумчиво покрутил браслет в руках и сунул его во вместительный кошель на поясе:

– А про вещицу эту надо будет еще поспрошать… Глядишь, и всплывет что-нибудь. Есть у меня на примете умелец один. Что же касается вас, уважаемый Мелиорн… Мне и так понятно, что это не вы набросились на этих троих. И еле дотерпели до нашего прихода, чтобы не зарубить несчастных бедняг. Кстати, а чего они хотели-то? Кошельком поживиться?

Эльф чуть заметно усмехнулся:

– Нет. Просто выхватили мечи и молча кинулись в драку.

– А вы, значит, шли мимо и никого не трогали? – с сомнением посмотрел на него Дин. Эльф в ответ еще раз пожал плечами. – Может, все-таки есть в Арвиле какие-нибудь знакомые? Или были?

Мелиорн отрицательно покачал головой и ответил, высокомерно задрав подбородок:

– Я впервые покинул пределы Шепчущего Леса. И в вашем Арвиле всего два или три часа.

– А чего вас вообще сюда занесло, господин эльф? – осадил незваного гостя сотник, которому не понравился тон ответа.

Светловолосый заметно напрягся.

– Ищу корабль до Ноира. – Эльф передвинул ладонь поближе к рукояти меча.

– Зачем? – усмехнулся заметивший это Дин. Стражник придвинулся ближе.

– Хочу добраться до Валидора, – после секундной паузы ответил Мелиорн, медленно убирая руку от оружия. – Я гонец. С письмом от нашего Правителя вашему королю Наидину.

Дин потер бровь. История становится все запутаннее. Посреди портовых кварталов Арвила одинокий эльф, на которого напали трое профессионалов-наемников. И который к тому же оказался теперь еще и послом. И не от кого-нибудь, а от самого Правителя Элкиорна. И, что примечательно, конечно же к королю.

– А письмо нельзя было послать в столицу обычной дорогой через восточные провинции? И передать через послов во дворце короля? – Он недоверчиво хмыкнул, оглядев необычного гонца с головы до ног.

Мелиорн покосился на стражника:

– Уважаемый сотник, не могли бы мы лучше продолжить наедине? Моя миссия в Хоноргарде – неофициальна. Мне…

Дин не обратил внимания на просьбу смущенного эльфа.

Посланец Элкиорна немного помолчал и, глубоко вздохнув, продолжил:

– Это не официальное заявление для посольства. А, скажем, новости, которые встревожили нашего Правителя. Которыми он хочет по-дружески поделиться с вашим королем.

– И что же это за новости? Настолько важные, что о них необходимо знать нашему королю? – усмехнулся Дин.

Эльф хитро прищурился:

– Сотник, вы кто, нынешний король Хоноргарда? Наверное, я слишком долго добирался до вашего города и в королевстве успел поменяться король. – Эльф расстроенно всплеснул руками, изобразив на лице самую горестную мину.

Дин нахмурился, но, подумав пару минут, признал правоту упрямого гонца.

– Уел, господин эльф. – Он махнул рукой и открыто улыбнулся. – На короля Хоноргарда я похож мало. – Замялся вроде как виновато и, продолжая улыбаться, пригласил эльфа выйти наконец из узкого переулка. – Простите меня, любезный господин Мелиорн. Но сами подумайте, насколько сложно поверить в правдивость рассказанной вами истории. Гонец от Правителя эльфов к королю Наидину. Здесь, далеко на юге. Мягко говоря, необычно и маловероятно.

Эльф понимающе кивнул. Дин неожиданно заметил симпатию в брошенном на него украдкой взгляде.

– Ума не приложу, как вы собираетесь попасть к королю…

Мелиорн грустно вздохнул. Но в следующее мгновение выпрямил плечи и упрямо выпятил подбородок:

– Это не должно вас никоим образом тревожить, господин сотник. Хотя спасибо за поддержку.

– Помощь в Арвиле нужна?

– Благодарю, любезнейший. Но вряд ли у меня будет в ней необходимость. Надеюсь справиться сам. Я же в вашем городе проездом, всего на один день. С утра найду попутный корабль и к вечеру буду далеко от вашего гостеприимного городка.

Дин посмотрел на Мелиорна. Несмотря на легкое высокомерие и холодность, ему тоже чем-то понравился этот уверенный и не больно-то разговорчивый командир эльфийских лучников.

– Меня знают многие капитаны, любезный господин гонец. – Сотник запнулся, подыскивая подходящие аргументы. – Да и, если подумать, к королевскому значку уважения побольше, чем к пыльному дорожному плащу. Сдается мне, не выйдет у тебя корабль найти, – неожиданно перешел на «ты» криво усмехнувшийся сотник. – Наши капитаны живого эльфа никогда в жизни не видели. И вряд ли охотно возьмут на борт настолько необычного пассажира. Просто так, на всякий случай… Так что, если не против, господин эльф, могу помочь с кораблем.

Задумавшийся эльф прошел молча еще пару шагов, потом кивнул, приложив к груди узкую ладонь:

– Не против. Благодарю за предложенную помощь, сотник. Правда, не могу понять, зачем тебе это нужно… – Он бросил на Дина короткий взгляд. – Где я могу тебя найти, если с утра не найду подходящий корабль?

– Смена заканчивается на рассвете. Приходи в полдень к таверне «Морская лошадка». Это здесь недалеко, в порту. На вывеске три жуткие русалки намалеваны. С таким оскалом, что любая лошадь обзавидуется, не важно, морская или нет. Не перепутаешь. Там и встретимся. Найдешь?

Мелиорн уверенно кивнул и на прощание снова склонился в изысканном поклоне:

– Спасибо, любезный сотник, обязательно приду, если к тому времени не покину город. В полдень.

Выпрямившийся эльф повернулся и легким, пританцовывающим шагом двинулся в сторону центра города.

– Да. Вот еще что, – окликнул его в спину Дин. Мелиорн остановился и с готовностью обернулся. – Давай без всех этих «уважаемых» и «любезных». Дин, просто Дин. Идет? Прибереги вежливость для королевского двора.

Эльф загадочно улыбнулся, и через мгновение его плащ растворился в темноте.

Дин махнул рукой вежливо отошедшему в сторону стражнику. Тот занял привычное место сбоку от командира, и ночной дозор двинулся дальше по кривым портовым улочкам. Вскоре к ним присоединился и второй стражник, выполнивший указание сотника.

## Глава 2

Оставшаяся часть ночи прошла спокойно. Никто никого не зарезал и не ограбил, а если и занимался этим, то тихо и не тревожа сон обывателей. Даже Марвил-задира мирно нарезался в «Трех кружках» и уснул под стеной соседнего дома, а не пошел, по обыкновению, искать приключений к торговым пристаням. Миновал почти час после восхода солнца, когда Дин привел усталый патруль обратно в казармы. Увидев идущего по улице сотника, стоящие по сторонам ворот часовые встряхнулись и вытянулись на манер своих копий. Заскрипела отворившаяся навстречу створа.

– Доброе утро, Герман. – Дин поднял руку, приветствуя появившегося из караульной будки десятника. – Хорош ночевать, утро уже. Наш умелец-гном у себя?

– Ага. Прискакал с утра пораньше. – Заспанный начальник караула широко зевнул. – Будь его воля, он бы и ночевал в кузне. Как патруль?

– Почти тихо. Около полуночи компашку одну разогнали, а так скучали почти до утра. – Дин отпустил дозорных, и те, разом оживившись, пошагали в сторону длинной двухэтажной казармы.

Над приземистым флигелем столовой, расположенной напротив казармы, вился прозрачный печной дымок. Дин с удовольствием втянул аромат разогретой еды.

– Вчерашняя капуста с тушеной свининой, – усмехнулся десятник, услышав голодное бурчание у Дина в животе. – Повара как раз к вашему возвращению разогрели. Так что зря своих орлов отпустил. Сходили бы перекусили с утречка.

– Не маленькие, сами разберутся. Ладно, бди. А я свое на сегодня отшагал. – Проголодавшийся сотник дружески хлопнул караульного по плечу и двинулся навстречу аппетитным мясным и капустным ароматам.

Увидев на пороге сотника, дежурный на раздаче кивнул на стоящий в сторонке командирский стол. Через минуту он появился из двери кухни с подносом, на котором дымились глубокая миска, полная сытного месива, и чашка со свежезаваренным травяным чаем.

– Утро доброе, господин сотник, – приветствовал Дина выглянувший из двери Клаус, сегодняшний гарнизонный повар. – Если посидите с часок, накормлю пловом из баранины.

– Спасибо, Клаус. Я бы с радостью, да времени совсем нет. Я вон лучше капустки порубаю.

Повар окликнул дежурного и исчез среди поваливших с кухни облаков пара. Дежурный, подхватив за ручку вместительный таз, пропал следом.

Через десять минут сотник удовлетворенно отодвинул опустошенную миску. Залпом выпив отдающий бергамотом чай, отнес миску к окошку для грязной посуды, засунул в него голову и постарался перекричать грохот сковородок:

– Спасибо, кормильцы!

Выйдя на залитый солнцем двор, сотник прищурился, глядя на чистое голубое небо, с хрустом потянулся и подошел к двери в кузню.

– Привет, сотник. Что, меч заржавел или доспех тяжеловат стал? – Несмотря на столь ранний час, Строди, полковой кузнец-гном, уже вовсю возился возле раздутого горна. Зажимая клещами и переворачивая раскаленную заготовку, он обстучал ее здоровенным молотом и, удовлетворенно хмыкнув, сунул в чан с водой. Малиновое железо сердито зашипело, вода вскипела.

Любой из арвильских дружинников знал этого широкоплечего гнома с вечно подпаленной бородой. Знал и уважал. В его руках любой ржавый штырь превращался в произведение искусства. Кованные его руками клинки перерубали полный доспех. Один раз, на спор, солдаты притащили нагрудник тяжелого баронского доспеха. Прищурившийся Строди почти без замаха располовинил его как раз поперек герба, где толщина стали была почти сантиметр, и на чистом клинке не появилось ни одной зазубринки. Мечи лучших гномьих умельцев щербатились о доспехи, сделанные его руками, а кольчуги выдерживали выпущенную с двадцати шагов арбалетную стрелу. Изредка заглядывавшие в полковую кузню соотечественники уважительно цокали языками, разглядывая сделанное Строди снаряжение. И даже скупали сработанные его руками мечи и арбалеты, торгуя ими в родных горах.

– Да нет, Строди. И меч остер и с доспехом все в полном порядке. Я к тебе с другой нуждой в столь ранний час. – Дин достал браслет и осторожно положил его на прожженную столешницу. – Ты не раз узнавал руку мастера, едва глянув на вещь. Может, и на этот раз поможешь, чудо-кузнец? Любопытно, из чьей кузни появился этот браслетик. Хотя бы кто ковал – человек, орк или кто из твоих сородичей.

Гном покрутил в руках трофей Дина и удивленно хмыкнул:

– Не орк. И не мои братья-гномы. Да-а, интересная вещица. Сама работа вроде эльфийская. Точно, это их ковали постарались. Манера, золото зернистое… Как пить дать, из Восточных Лесов. А вот гравировочка… Тут разговор отдельный. Не эльфийская рука. Да и символика опять же. Если бы работал остроухий, листочки были бы, деревца, ласточки. Звезда, оно, конечно, тоже им подходяще, да только… Здесь она какая-то совсем уж простая. Грубоватая, в общем, работа. Эльфы поизящнее вещички любят.

Строди подставил браслет под утренний луч и внимательно стал следить за игрой солнечных бликов на поблескивающей поверхности. Мозолистый палец медленно прошелся вдоль рисунка.

– Откуда побрякушка то?

– Не могу сказать по долгу службы. – Дин хитро улыбнулся и подмигнул кузнецу. – Ну да ладно, – сдался он, увидев обиженный взгляд. – Представь себе, нашел. Ну, честно! Обходили портовый квартал, а он прям посреди улицы валяется. Дай, думаю, подберу. Может, хозяина найду. А то расстраивается человек, переживает.

Гном укоризненно покачал головой, сведя густые брови к переносице:

– Долго тебе хозяина искать придется, если сам пропажи не хватится. – Кузнец почесал в затылке. – Повторяю: гравировку эту делал не остроухий – те бы сработали поизящнее. И не орк – по противоположной причине. И, знамо, не гном. Нам все эти стрелки-звездочки до лампады. Тут работа топорная, на вашу, человеческую, похожа.

Кузнец еще раз полюбовался сверкающими на золоте бликами. Потом безразлично бросил браслет обратно на стол:

– Если бы не грубая техника гравировки, сказал бы, что это – перворожденных работа. Сюжетец все же им ближе… Стрелы, звезды – не птички-ласточки, но тоже по-эльфийски. – Строди еще раз посмотрел на украшение. Усмехнулся, переведя взгляд на Дина: – На улице, говоришь, нашел? Темнишь ты чего-то, сотник. Ну да дело твое, чего мне-то лезть в него. Удачи тебе, – гном криво усмехнулся, – в поисках хозяина этой безделушки. Ты, сотник, лучше глянь, какую я вчера закончил игрушку. – Кузнец откинул с лавки в углу замасленную ветошь и достал из-под нее изящный кинжал. В лучах солнца засверкали узорчатая сталь и камни в рукояти. – Попробуй, какой… – Мастер замялся, подбирая подходящее слово. – …справный ножичек получился.

Кузнец крутанул кинжал кистью и сделал пару замысловатых финтов, со свистом рассекая воздух. Потом подбросил и, перехватив в воздухе за клинок, протянул Дину. Удобная рукоять улеглась в ладонь как влитая… отличная балансировка… бритвенно-острое узкое лезвие… И для ближнего боя вещь отличная, и при броске не подведет. Дин наклонил голову, любуясь красивой вещью, больше напоминающей произведение искусства, а не оружие. Потом со вздохом вернул кинжал кузнецу:

– Как всегда, шедевр. Завидую тому, кто станет хозяином. И как твои сородичи такого мастера из подземных чертогов выпустили?

Гном довольно расхохотался и в шутку поклонился:

– Благодарю за добрые слова, сотник. А сородичи и не выпустили. Я сам ночной порой утек. А ты чего все в дверях стоишь? Или спешишь куда?

– До обеда свободен, как ветер. Так что уйма времени.

– Тогда садись. В ногах правды нет.

Строди пододвинул к столу низкий массивный стул и сделал приглашающий жест. Потом скрылся в заваленном всяким хламом чулане и через пару минут вернулся оттуда с запотевшим кувшинчиком, в котором оказалось легкое красное вино из восточных баронств. Дин покрутил в руках таинственный браслет и сунул его за пазуху, убрав с глаз долой. Гостеприимный гном разлил вино по высоким бокалам:

– Какие новости слышны из столицы?

За неспешным разговором и нехитрым угощением время до полудня пролетело незаметно. Дин больше поддакивал, стараясь не перебивать разговорившегося после вина гнома, который пустился в рассуждения о взлетевших вверх ценах на зерно, о спорной политике короля по отношению к диким степным племенам, вот уже десяток лет досаждавшим южным провинциям. Краем уха прислушиваясь к журчащей речи кузнеца, Дин про себя обдумывал ночное приключение. Чем дальше, тем меньше он понимал, как необычный гость оказался в их прокаленном солнцем городке. И все больше сомневался в необычной миссии спасенного от разбойников эльфа. Король – не башмачник. К нему принято посылать солидные посольства. Чтобы все было богато, нарядно, внушительно. И послы, как правило, люди не обычные, а самые мудрые и солидные. Все-таки они не кто-нибудь, а посланники другого государства. Лицо, так сказать, страны перед соседними державами. А пробирающийся тайком Мелиорн – ничего не скажешь, хорошенькое посольство. Просто курам на смех. И, кроме того, в Валидоре уже есть нормальные послы эльфийского Правителя, им и карты в руки. И чем больше Дин об этом думал, тем больше и больше запутывался. Рассказанная эльфом история еще ночью показалась ему весьма сомнительной. Теперь же он верил в нее все меньше и меньше.

– Да ты меня совсем не слушаешь, сотник! – неожиданно прервался увлекшийся рассказом о тонкостях ковки многослойных мечей кузнец.

– Извини, Строди. Твоя правда. Все об одной ночной встрече думаю.

– Она блондинка или брюнетка? – хохотнул гном, подливая вина.

– Рыжая, – улыбнулся Дин и отодвинул стакан. – Извини, чудо-кузнец. Сам не заметил, как время пролетело. Мне в порт пора. Так что спасибо, мастер, за гостеприимство и отличное вино. Вечерком загляну.

Гном перелил оставшееся вино в одну чарку и, крякнув, опрокинул ее в широко распахнутый рот:

– Хорошее винцо. Хотя баловство это, компот женский. Как вернешься – я тебя в одно местечко свожу, где мои соотечественники собираются. Там и напитки правильные, и компания подходящая.

Тепло распрощавшись, Дин заторопился на запланированную встречу. Едва выйдя за ворота казармы, сотник попал в круговорот кипящей городской жизни. Гомонил спешащий по своим делам народ. Мелкие торговцы, разложившие товары на выстроившихся вдоль обочин лотках, истошно орали, расхваливая их качество. Те, кто посмелее, даже хватали прохожих за руки, тыча в нос цветастые тряпки или благоухающую свежестью рыбу. А высунувшиеся из окон кумушки по-соседски переговаривались прямо через улицу. В общем, за воротами царила обыкновенная суета портового города.

Почти бегом спустившись от казарм к порту, Дин с облегчением свернул на идущую вдоль берега узенькую улочку. И скоро увидел знакомую вывеску с оскалившимися в улыбке русалками.

Народу в «Морской лошадке» в этот час оказалось совсем не много. Но оно в общем-то и понятно: полдень – самый разгар работы и торговли. Не до посиделок в портовых забегаловках. Только пара столиков у двери была занята просмоленными капитанами хальварских купеческих кораблей, стоящих в порту. Живущие по своему расписанию моряки потягивали дрянное дешевое вино в ожидании погрузки или выгодной работенки. Дин кивнул хозяину, что-то считавшему за стойкой. Тот, узнав командира городских стражников, поднял в ответ перепачканную чернилами ладонь и вернулся к своему делу. Окинув быстрым взглядом небольшую комнату, Дин двинулся к сгорбившейся в углу фигуре с накинутым на голову капюшоном плаща.

– Привет, странник. Не меня ли ждешь? – шутливо поинтересовался он, усевшись напротив Мелиорна.

– Прав ты оказался, сотник. – Эльф неприязненно покосился на соседние столики. – Стоит мне только подойти, как они тут же глохнут и безнадежно тупеют.

Мелиорн с тяжелым вздохом отвернулся к окну, с обидой глядя на гладкое, как зеркало, море.

– Скажи мне, сотник Карсен, чем плохо мое золото? Мои монеты ничем не отличаются от твоих или того вон щербатого капитана. «Я не возьму на борт не пойми кого!» – Эльф снова раздраженно посмотрел на столик, за которым сидели настороженные моряки. – Я же не подачку выпрашиваю и не об одолжении прошу. Мне нужно в Ноир, и я готов за это платить. Не торгуясь, сколько скажут. А эти уперлись, как тупые бараны, и шарахаются от меня, как от чумного.

– Ну-ну-ну. – Дин заметил, как побелели костяшки стиснутых кулаков. – Попробуй их понять. Наши морские волки не часто видят эльфов, хотя и плавают по всему югу. И не горят желанием связываться с тем, о ком ничего не знают. Ты для них – чужак. Более непонятный, чем все орки, вместе взятые. Те десятками в порту толкутся. А вот твоих сородичей, скорее всего, здесь и не видел никто. Наверняка ты – первый эльф, которого занесло в этот город. Появился непонятно откуда… Вот что вы делаете, когда на окраине появляются чужаки?

– Разворачиваем, – буркнул понявший намек эльф.

– А если вы такого гостя еще и первый раз в глаза видите? Наверняка без лишних слов расстреляете и отволочете к окраине леса, – усмехнулся Дин.

– Люди прекрасно знают о нашем существовании, – скривился эльф.

– Ага, – не стал спорить сотник. – Из сказок.

Дин махнул рукой скучающему за стойкой хозяину, закончившему со своими расчетами. Тот достал из-под прилавка кружку. Вытерев ее полотенцем, он вопросительно посмотрел на Дина. Сотник показал на одну из бочек. Спустя несколько секунд тот поставил перед сотником запотевшую кружку со светлым пивом. Дин с удовольствием сделал глоток. Потом неожиданно посмотрел эльфу прямо в глаза:

– Вас никто не заставлял запираться в своих загадочных лесах. Они все – простые люди, которым дела нет до живущих на востоке эльфов. Про вас забыли. Вы же этого сами хотели. И они не понимают, кто ты и зачем сюда пришел. А если человек чего-то не понимает – он этого боится. И скажи спасибо, что они просто предпочитают не связываться. А не гонят из города.

Эльф понюхал содержимое Диновой кружки и сделал осторожный глоток.

– Угощайся, Мелиорн. – Дин обезоруживающе улыбнулся. – А моряки – они вдвое, а то и втрое суевернее и недоверчивее тех, кто ходит по суше.

Притихший Мелиорн расстроенно уставился в пол.

– А ты, значит, меня не боишься? – глухо произнес беловолосый после минутного молчания.

– А что, я похож на горожанина, который за всю жизнь не отъезжал от своего дома дальше десяти верст? – Дин фыркнул в кружку. – И который искренне верит рассказам соседа про разгуливающих в соседнем лесу великанов-людоедов?

Эльф поднял горящие глаза и подался вперед:

– Ты решил мне помочь? Почему?

Дин легко разглядел в глубине карих глаз звериную настороженность и вполне понятное недоверие. Сотник понимал, насколько эльфу тяжело поверить едва знакомому человеку, пусть даже и спасшему ему жизнь. Он пожал плечами и абсолютно честно признался:

– Не знаю… Наверно, потому, что мне интересно, что же капитан эльфийских лучников делает так далеко от своих лесов. И кому он успел перейти дорогу, если его пытаются убить у меня на глазах. В тебе одном больше загадок, чем я встретил за десяток последних лет. Таинственный посланник от правителя Элкиорна к королю Наидину.

Эльф гордо выпрямился, сверкнув глазами:

– Ты мне не веришь?

– Если бы я тебе не верил – пришел бы сюда не один, а с десятком стражников. – Дин усмехнулся и отхлебнул из кружки. – Знаешь, таинственный гость, у нас, у людей, есть одна пословица. Про то, что любопытство кошку сгубило. Вот и я как та кошка.

Эльф откинулся назад, уставившись в бескрайнее море за окном:

– Любопытно, значит. Кто, чего, кому, зачем… – Эльф недобро глянул исподлобья.

– Так, понятно. – Дин допил пиво и отставил кружку в сторону. – Не нужны мне твои секреты. Поверь на слово. Если хочешь, я уйду, а ты оставайся здесь со своими тайнами. Но чует мое сердце – эта ноша может оказаться чересчур тяжеловата для тебя одного. Да еще и в чужой стране… Тайны – штука интересная. – Сотник усмехнулся. – Но очень легко губят тех, кто ими владеет. Хотят они того или нет. Арбалетным болтом в спину или кинжалом в живот, например.

Мелиорн совсем помрачнел. Настороженность сменилась отчаянием и мрачной замкнутостью. Немного подумав, эльф упрямо выпятил подбородок и открыл было рот, но Дин опередил его, догадавшись, о чем пойдет речь:

– Да знаю я, что смерти ты не боишься и тому подобное. Речь не об этом. Хочешь – шагай в Валидор в одиночку. Не зная ни страны, через которую идешь, ни людей. Презирая и не понимая их, считая жадными глупыми тупицами или как там еще… Ты даже, может быть, доберешься до столицы. Я тебе искренне желаю удачи. Но, положа руку на сердце, я в этом очень сильно сомневаюсь. Не уверен даже, что ты живым и здоровым покинешь наш гостеприимный город.

Он раздраженно отодвинул стул и поднялся. Эльф затравленно опустил взгляд и придержал его за локоть:

– Подожди, сотник. Поверь, я не хотел тебя обидеть. Просто мне трудно кому-нибудь довериться. Тем более… Тем более человеку. Прости меня. Так же, как и вы, мы не привыкли доверять «не пойми кому». – Мелиорн робко улыбнулся.

Дин остановился и медленно обернулся. Он догадывался, чего стоили гордому эльфу эти слова. Мало того что признать ровней себе человека, так еще и извиниться за ошибку. Сотник сел обратно к столу. Эльф молча достал из-под плаща увесистый кошель, со звоном кинув его на стол:

– Помоги мне добраться хотя бы до Ноира… Если еще не передумал со мной связываться.

Дин почесал кончик носа и высыпал на ладонь несколько блестящих монет:

– Хотя бы до Ноира, говоришь… А чего именно морем?

– А ты, уважаемый сотник, знаешь дорогу короче? – предельно вежливо полюбопытствовал усмехнувшийся эльф.

– Ну да, понимаю… Южным-то трактом почти на две недели дольше. А если с ветром повезет, так и того больше. – Дин крутанул монету, и та зазвенела по столешнице.

– К тому же… – неохотно продолжил помрачневший эльф, – сегодняшнее ночное нападение – не первая попытка меня убить.

– Веский аргумент. – Дин покачал головой. – А морем, значит, и короче, и от возможных убийц оторвешься. Умно. – Он с уважением посмотрел на смущенно вспыхнувшего Мелиорна. К сотнику вернулось привычное хорошее настроение. Он прихлопнул лежащую монету крепкой ладонью и широко улыбнулся: – Дело за малым, судно найти. Благо у тебя денег столько, что не то что место на корабле, весь корабль целиком купить можно. Да еще и вместе с командой. В рабство. На год. – Сотник ссыпал деньги обратно в кошелек и пододвинул его к настороженному эльфу. – Только вот что…

Дин задумчиво посмотрел в окно на парящих над морем чаек:

– Как думаешь, господин эльф, а хватит твоих денег на двоих путешественников, направляющихся в столицу?

Мелиорн облегченно выдохнул. Потом улыбнулся и, взвесив на ладони кошелек, уверенно заявил:

– С запасом.

Дин лениво потянулся и нехотя поднялся из-за стола:

– Пошли тогда лодку подходящую искать, нечего рассиживаться.

Не успел сотник отвернуться, как эльф снова поймал рукав его куртки. Дин непонимающе посмотрел на его улыбающееся лицо.

– Тогда не называй меня больше «господин эльф». Меня зовут Мелиорн.

Дин вспомнил минувшую ночь и расхохотался в ответ.

## Глава 3

Оставив Мелиорна за облюбованным столиком и заказав ему слабенькое белое вино, Дин направился к дальним пирсам, где покачивались небольшие шхуны местных моряков. Капитана, согласного отплыть в Ноир, предприимчивый Дин нашел быстро. Уже на втором суденышке отрицательно покачавший головой боцман ткнул пальцем в стоящую неподалеку шхуну с колоритным бородачом в повязанном вокруг головы цветастом платке на шканцах. Узнав, кто будет вторым пассажиром, тот безразлично пожал плечами, буркнув «лишь бы шхуну не спалил», и протянул за деньгами волосатую ручищу. Сотнику показалось, что капитан просто не особенно поверил словам Дина. Мол, называй своего приятеля хоть эльфом, хоть королем Наидином. За свои-то деньги. Любой мальчишка в Арвиле скажет, что эльфы бывают только в бабкиных сказках. Так что давай монеты и проваливай.

Быстроходная шхуна «Скарабей», на которой следующим утром они отправлялись в Ноир, была небольшим суденышком с экипажем в шесть человек. Капитан своим корабликом гордился безмерно и самоуверенно заявил, что через неделю они будут гулять по улицам западного порта. Дин недоверчиво хмыкнул, но шхуна ему понравилась. Аккуратная, с плавными, но одновременно стремительными обводами, она тихо покачивалась у пирса пойманной чайкой, дожидаясь, когда ее выпустят на морские просторы и скажут: лети. Поэтому сотник, не торгуясь, отдал запрошенную капитаном Хальдуром сумму. Да и сам капитан Дину понравился. Кряжистый, пожилой хальвар, из тех, о ком моряки говорят «родился на корабельной палубе». Капитан «Скарабея» взял деньги, предупредив, что шхуна отходит завтра, после погрузки всех необходимых припасов и запаса пресной воды. Так что пассажиры могут переночевать на борту или вернуться завтра утром. Дин вежливо отказался. Поскольку он решил составить Мелиорну компанию в его неблизком путешествии, за оставшуюся половину дня нужно было еще очень многое сделать. Главное – получить разрешение на отпуск, передать командование сотней помощнику, собрать необходимые для поездки вещи. Эльф тоже не горел желанием подниматься на качающуюся палубу, которая еще успеет надоесть за предстоящее недельное плавание.

Заглянув в казарму, Дин выяснил, что командир гарнизона де Барсалья еще в обед уехал в городскую ратушу, где обсуждался вопрос чрезмерных трат на содержание дружинников. Поэтому ждать его стоит в лучшем случае к ночи в самом что ни на есть ужасном расположении духа. Оставив у его помощника записку с просьбой предоставить отпуск в счет накопившегося за последние годы службы (Дин попытался припомнить, когда же в последний раз отлучался со службы, и мысленно махнул на это бесполезное занятие рукой), Дин послал денщика за своим заместителем Клеменсом. И когда тот доложил, что Клеменс с утра уехал за лошадьми, вспомнил, что сам подписывал накладную на покупку пару дней назад. И при всей спешке выходило, что решение всех вопросов с отпуском откладывается на вечер.

Чтобы не терять время зря, свежеиспеченные путешественники решили наведаться на городской рынок в поисках всего необходимого для неблизкой дороги. Сказано – сделано, и они уже через полчаса толкались, прицениваясь, среди торговых рядов. Заодно ушлый сотник прислушивался к разговорам, задерживаясь, когда речь заходила о западных границах королевства. Однако в основном это были цены на товары и сетования на неспокойные времена. Но вот очередной торговец упомянул о Гиблом Лесе и появившихся там бандитах, и Дин тут же подошел поближе. Через этот лес шел тракт из Ноира в столицу королевства. Разбойничали в Гиблом Лесу испокон веков. Эта северная окраина владений лесовичей была заброшена и ими самими, и жителями деревень западной части королевства. Мрачные болотистые леса, полные дикого зверья и всякой нечисти, постоянно становились убежищем недобитых орочьих шаек, скрывающихся здесь от преследования королевской конницы после неудачных набегов на пограничные земли королевства, и другого сброда. Разного рода висельники время от времени пробирались через кордоны королевских дружинников, предпочитая жизнь в болоте петле на шее. Потом среди этой разношерстной толпы находился сильный вожак, и она превращалась в более-менее организованный отряд, грабящий торговый люд, сновавший между столицей и портом. А через месяц-другой королю надоедали тревожные известия с запада, и он посылал несколько сотен всадников разобраться с грабителями. Дин и сам, пока его сотня была в столице, участвовал в паре таких походов. После разгрома очередной банды на западных дорогах снова становилось тихо и спокойно. Но проходило пять-шесть лет, и в Гиблом Лесу опять появлялись всевозможные отбросы общества. Последний поход был года четыре назад, и теперь разбойники уже начали пошаливать на западном торговом тракте.

Новости встревожили Дина. Кроме того, сотник думал о том, как, попав в столицу, пробиться на прием к королю Наидину. Можно было и не забивать себе голову такими мыслями, и пусть таинственный посланник сам с этим разбирается. В столице, в конце концов, есть эльфийское посольство. Но что-то подсказывало Дину, что этот путь эльфа вряд ли устроит. А значит, пробиться к королю он попытается сам. И благополучно может забыть о своем важном и конфиденциальном послании, потому что абы кого на прием не пустят. В лучшем случае отправят официальным путем в то же эльфийское посольство. Да и вряд ли доберется посланник эльфийского Правителя от Ноира до столицы без приключений, уж больно фигура приметная. Так что… Раз уж взялся помочь попасть в Ноир, хорошо бы довести дело до конца. Хотя оно его напрямую и не касается. А иначе стоит плюнуть на все и идти отсыпаться перед очередной ночной сменой. Но попасть к королю… Многие дожидались аудиенции месяцами. А Мелиорн, насколько понял Дин, так долго ждать не мог. И нужно было придумать какой-нибудь способ обратить внимание короля или хотя бы его советников на скромные персоны сотника королевского войска и командира эльфийских лучников, будь неладна его таинственная миссия.

За хлопотами быстро стемнело. Заночевать решили все в той же «Морской лошадке», при которой была небольшая, но уютная и чистая гостиница на несколько номеров. Привычно уткнувшийся в свои записи хозяин, не отрываясь от подсчетов, объяснил, как найти нужную комнату, благо было их немного, и им досталась крайняя в конце коридора на втором этаже. Оставив там собранное в дорогу, они спустились вниз, в общую залу.

Сотник с удовольствием расспрашивал нового приятеля о жизни в лесах, удивляясь рассуждениям по поводу привычных и обычных, на его человеческий взгляд, вещах. К примеру, о жизни в большом торговом городе. Мелиорн совершенно не понимал, как можно жить в каменных домах, они же так неудобны по сравнению с домами на деревьях; или сколько шума на городском базаре с его оглушительно орущими продавцами, в то время как в лесу лишь шумит листва да поют птицы. И закончил высказывания философским выводом о том, что люди зря тратят свою и без того короткую, по эльфийским меркам, жизнь на такие глупости, как приобретение богатств и ту же торговлю. Ему казалось пагубным человеческое стремление изменить все вокруг. А после того как они заглянули к торговцу произведениями искусства, эльф надолго замолк, изо всех сил пытаясь понять, как красоту картин и изящных скульптур можно измерить деньгами.

За разговором быстро пролетело время. Дин пересилил себя и, остановив разговорившегося Мелиорна, поднялся с лавки. На дворе была уже почти ночь, а у него, человека служивого, еще осталась пара неоконченных дел.

Вернувшись в казарму, Дин узнал, что вернувшийся из ратуши де Барсалья без лишних вопросов дал «добро» на длительную отлучку своего сотника, изменив просьбу об отпуске на поездку по службе. Дожидающийся в караулке посыльный вручил Дину все необходимые бумаги, на словах передав от командира гарнизона наилучшие пожелания хорошего отдыха и скорейшего возвращения. А вот Клеменс так и не отыскался. Сотник про себя выругался, призывая гром и молнии на голову своего не в меру увлекающегося заместителя, которому должен был сдать командование сотней. Тот был родом с южных окраин королевства, граничащих со степями, и, как и все южане, – заядлым лошадником. Еще неделю назад Клеменс договорился с толстяком Грубером о покупке десятка новых жеребцов и сегодня, как назло, отправился их забирать. А с таким любителем лошадей это было дело небыстрое. Но к вечеру темпераментный лошадник обязательно должен был пригнать новых скакунов в лагерь, и сотник не особенно переживал, собираясь навестить его в казарме после позднего ужина.

Проводив взглядом скрывшегося за дверью Дина, Мелиорн остался сидеть в шумной зале, потягивая недурное вино. Подниматься наверх не хотелось. И, сказать по правде, эльфу не меньше сотника хотелось узнать побольше о такой загадочной и непохожей на эльфийскую жизни чужого города. Замкнувшись в своих чащах, эльфы иногда встречались с представителями человеческого королевства, но те мало их интересовали. Крикливые, совершенно непонятные в мотивах своих поступков, которые совершались чаще всего или наугад, или просто по минутной прихоти. Патрули, стерегущие границы Шепчущего Леса, без лишних разговоров разворачивали настырных нарушителей, мало интересуясь привлекшими незваных гостей причинами. Эльфы, конечно, прекрасно знали, что вокруг существует огромный мир, населенный множеством различных рас и народов, но предпочитали высокомерно не замечать всего, что происходило там, где кончаются вековые дубы их лесов. Мелиорн слышал об огромных человеческих поселениях, которые те называли городами, состоящими из нагроможденных друг на друга каменных домов, но действительность оказалась совершенно не похожей на рассказы немногих пришельцев. Мелиорн с искренним изумлением рассматривал мощенные камнем улицы и толпы людей, спешащих по своим делам. Еще больше его поразила портовая таверна. У его народа никогда не было ни постоялых дворов, и уж тем более эльфы никогда не собирались где-нибудь в тесном помещении, чтобы обсудить последние новости и происшествия, обильно запивая их пивом и вином. Предпочитая одиночество и шум ветра в кронах деревьев, они встречались вместе только в исключительных случаях на поляне совета Аладриона, эльфийской столицы в сердце Шепчущего Леса. Все остальное время жили в небольших селениях, раскиданных по всему Шепчущему Лесу.

Большая толпа посетителей, наводнившая к ночи «Морскую лошадку», совершенно его не пугала. Наоборот, она вызывала жгучее любопытство у никогда не покидавшего родные земли Мелиорна. Стараясь не привлекать лишнего внимания, эльф осторожно разглядывал собравшихся людей, прислушиваясь к доносящимся до него обрывкам разговоров и забавляясь видом эмоций на лицах собеседников.

– Так это все она! – возмущенно утверждал сильно поддавший мужик за одним из соседних столов. Сидящий напротив бородач отличался от него только отсутствием колоритного синяка под глазом. Неопределенно пожав плечами, он сдул густую шапку пивной пены и с вожделением приложился к кружке. – Только я за порог, так она уже тащит домой какого-нибудь морячка. Вона, вчерась пришел пораньше домой, да как грохнусь в сенях! – Полупьяный бородач замахал руками, чуть не смахнув на пол собственное пиво. Его собеседник успел вовремя отодвинуть свою кружку.

– Ну и при чем тут твоя корова Марта, если ты на ногах спьяну еле стоишь? – весело фыркнул он в ответ.

– Да ты слушай, кум! Я ж не просто грохнулся-то. Споткнулся я! Гляжу, прямо посреди сеней сапоги чьи-то валяются. Порог переступить не успел – мне ка-ак прилетит! Будто поленом по башке. И кто-то – нырь в окно! – Бородач потрогал заплывший глаз. – Это я сквозь посыпавшиеся искры разглядел. Здоровенный, черт! В плечах как два меня! Чего-то схватил со стула и в окошко. Только стекла посыпались. Благо хоть раму не высадил. – По ходу рассказа муж ветреной Марты все время пытался вскочить на ноги, стараясь в красках изобразить произошедшее.

– А благоверная твоя чего? – продолжал веселиться второй бородач, с удовольствием потягивая свое пиво.

– Марта-то? – пьяно переспросил первый. – На шею мне кинулась. Спасибо, грит, мой дорогой, спас ты меня. Беса нечистого выгнал, не дал сгинуть смертью лютой. А то сплю, говорит, и слышу: под кроватью что-то скребется. Глядь – тень черная рядом колышется. Не иначе, сила нечистая! Я, грит, в крик. А тут как раз ты!

– Брешет! – уверенно заявил собеседник.

– Да, знамо дело, брешет! – Бородач с синяком снова чуть не смахнул свою кружку со стола. – Я пока под окошком вал… тоись дышал перед сном воздухом, никто не кричал. Охи там, хихиканье – это было. Бормотанье какое-то… Но не кричал никто – это точно. Да и на кой бесам одежка-то? Я ж не совсем дурак!

– Ага, – неопределенно отозвался кум, с фырканьем уткнувшись в кружку.

– Я потом на лавке штаны парусиновые нашел, шапочку вязаную и куртку просмоленную. Во! – внушительно поднял кривой палец обманутый муж.

– Черту шапочка со штанами точно ни к чему, – глубокомысленно выдал его собеседник. Сделал глоток и крякнул от удовольствия. – Я тебе вот чего скажу, кум… Если верить твоей Марте, у нее уже добрая половина чертей побывать успела! Что ни вечер – новый! И все они на моряков смахивают! – Он допил пиво и со стуком поставил на стол пустую кружку. – Шалава она у тебя! Вот чего! Ты бы лучше, чем здесь со мной лясы точить, жену в узде держал. Пошел бы сейчас домой и…

– …во второй глаз получил для красоты? – закончил за него горе-муж. – У меня и так в голове будто колокол бухает. Доведет она меня. Когда-нибудь возьму грех на душу и прибью эту стерву!

– А и прибей! – поддержал его приятель, хлопнув ладонью по столу. – Мужик ты или нет?

– Я-то? – Фингалистый выгнул грудь колесом. – Знамо дело, мужик! О-го-го, какой мужик!

– Ну так и приструни Марту свою, а то перед соседями уже срамота!

Мелиорн тихо потягивал свое вино, прислушиваясь к этим горячим призывам. За другим столиком приказчики обсуждали рост цен на зерно, тут же прикидывая, на сколько еще хватит хозяйских запасов. А рядом компания мрачных наемников в рваных кольчугах распивала не первую бутылку дешевого вина, лениво оценивая снующих по залу служанок.

За этим занятием пролетел час, может, полтора. Улицы совсем затихли. Собравшийся в «Лошадке» народ начал потихоньку расползаться по домам. Мелиорн бросил на стол монету и, поставив опустевший бокал, отодвинул стул, собравшись пойти к себе наверх.

– Осторожнее, остроухий! – Стул неожиданно натолкнулся на непонятно откуда появившегося сзади человека. – Смотри, куда двигаешься. Тут, между прочим, люди ходят.

Пробурчав еще что-то невнятное, плохо стоящий на ногах крепыш покачнулся вперед и словно ненароком выплеснул эльфу на плащ почти половину кружки пива, с которой шагал к своему столику. Мелиорн возмущенно вскочил.

– Ты… – Он еле сдержал рвущиеся с языка слова.

– А? – Крепыш вроде бы непонимающе глянул на эльфа, и Мелиорн увидел цепкий и расчетливый взгляд обидчика. – Что ты хотел сказать?

Глаза незнакомца остановились на быстро расползающемся пятне:

– Вот незадача. Извини, я тебе тут плащ малость уделал. Бывает. Да ты сядь, не бузи, блондинчик! Я же ничего не говорю, виноват значит виноват. Сейчас куплю тебе пива, выпьем.

Человек замахал хозяину за стойкой, показав кружку и постучав по занятому эльфом столику. Попутно вылил оставшееся пиво на все тот же злополучный плащ. Лицо Мелиорна пошло красными пятнами.

– Да чего ты столбом стоишь? Говорю же: садись! – Пьяница хлопнул его по плечу. – Вон, пиво уже несут. Или брезгуешь? А?

Мелиорн почувствовал подвох, но сдержаться уже не мог. Опрокинулся отброшенный стул. Взбешенный эльф оттолкнул незнакомца, втянув воздух сквозь крепко стиснутые зубы.

– Ты это чего? – Он бормотал, а Мелиорн никак не мог связать пьяную речь человека и его абсолютно трезвый взгляд. – Обиделся, смотрю? Так зря ты это… Я со всей душой. А твое величество на меня смотрит, будто съесть решил. На, лучше выпей.

Человек подвинул Мелиорну принесенное пиво. Взорвавшийся эльф, не глядя, опрокинул предложенную кружку:

– Животное, пей свое пойло без меня! А еще лучше – иди домой, пока еще можешь стоять на ногах! Если, конечно, он у тебя есть!

– Так ты, значит… – Крепыш неуверенно поднялся с лавки. – А я еще тебе выпить предложил… Ублюдок остроухий!

Рука пьяного легла на рукоять меча.

– Дома у себя командовать будешь, мразь долгоживущая. А тут я сам разберусь, куда и когда мне идти! Без всяких слюнтяев. Приперся в гости – сиди тихо! И делай, чего скажут!

Мелиорн окончательно рассвирепел:

– Не надо мне рассказывать, как я должен себя вести. Лучше за собой следи. Похоже, тебе самому сейчас нужна нянька, сопли вытирать.

Кинув на стол монету за разбившуюся кружку, он резко повернулся и шагнул к лестнице на второй этаж. Удар под колено чуть не сбил эльфа с ног. В следующее мгновение меч эльфа, свистнув в ножнах, замер перед носом обидчика. Задира пьяно расхохотался своей шутке, отмахнувшись от сверкающего клинка.

– Остынь, петушок. Не хочешь моего пива, будет тебе другое угощение. – Крепыш демонстративно поиграл висящими на боку ножнами. – Пойдем, остроухий, на воздух. Разомнемся.

Эльф со злостью вогнал меч обратно в ножны и молча шагнул к двери. Неразборчиво ворчащий забияка, спотыкаясь, заковылял следом. Едва за ними захлопнулась дверь «Морской лошадки», походка задиры разительно изменилась. Мгновенно пропали вся его пьяная неуверенность и спотыкания. Шаг стал по-кошачьи мягким, добавив походке плавной грации и легкости.

Стоило им свернуть за угол таверны, мечи мгновенно вылетели из ножен. Забияка легко и умело крутанул прекрасно сбалансированный меч из отличной стали. Размашисто перекрестив клинком воздух перед собой, он трезво покрутил головой, разминая шею:

– Ну что, блондинчик, покажи, чему вас там, в лесах, учат. Нападай, не бойся. У тебя две минуты форы. Я буду только защищаться. Атакуй.

Мелиорн чуть не задохнулся от его веселой наглости и, стиснув в ярости зубы, ринулся на противника. Он, конечно, не был самым лучшим мечником среди придворных Правителя Элкиорна, но очень неплохо владел клинком, а самоуверенность забияки его просто взбесила. Тонкий меч замелькал вокруг человека неуловимой молнией. Свистел рассекаемый сталью воздух.

Но секунда проходила за секундой, а удары один за другим или проваливались в пустоту, или наталкивались на вовремя подставленный меч. Человек уверенно стоял на широко расставленных ногах, насмешливо прищурившись и спокойно гася атаки эльфа. Казалось, не в человеческих силах уловить мелькание отточенной стали, но незнакомец совершенно спокойно парировал все выпады. Опешивший Мелиорн отпрянул назад, переводя сбившееся дыхание. И снова бросился на незнакомца, увидев появившуюся на тонких губах усмешку. Снова запел рассекаемый мечом воздух, и снова атака за атакой заканчивались ничем. Отброшенный встречным ударом, клинок эльфа взлетел высоко над головой, открыв беззащитную грудь. Мелиорн сжался в ожидании смертельного удара, но фыркнувший противник шагнул назад, опустив меч. Тяжело дышащий эльф смахнул со лба выступивший пот. И наконец понял, что перед ним – профессиональный боец, которому ничего не стоила эта смешная фора. Не сдвинувшийся ни на шаг под бешеным натиском крепыш дышал так же ровно и спокойно, как в начале схватки. Успокоившись, Мелиорн снова двинулся вперед. Теперь он атаковал намного осторожнее, пытался отыскать лазейку в сверкающей сталью защите. Но человек не делал ошибок, скупыми движениями кисти блокируя сыплющиеся удары. Казалось, он наперед знал о любом движении меча Мелиорна, уверенно останавливая стремительные атаки. И делал это легко и играючи, выплетая клинком блестящее кружево вокруг себя.

– Время вышло, – монотонно и спокойно уведомил боец, отразив очередную хитроумную связку ударов.

В отличие от него, сам Мелиорн уже порядком запыхался. Клинок человека замелькал размытой полосой, эльф еле успевал отводить посыпавшиеся удары. Он шаг за шагом пятился к стене, чувствуя, что свободного пространства за спиной остается все меньше и меньше. Человек непрерывно атаковал замысловатыми, отточенными связками выпадов и хитроумных финтов. Делал он это с такой же легкостью и спокойствием, с какими до этого защищался. Клинок противника мелькал с невообразимой скоростью. По спине Мелиорна пробежал предательский холодок. Он чувствовал, что с каждой атакой запаздывает все больше и больше, накапливающаяся в мышцах усталость давала о себе знать. А меч задиры все так же мелькал размытой серебристой полосой. Казалось, стремительно порхающий клинок одновременно был со всех сторон. Отразить выпад слева в лицо, перехватить размашистый рубящий удар и тут же остановить летящее в горло острие. Нырок вниз и еще один маленький шажок назад. А все так же улыбающийся крепыш уже начал новую атаку. Отбив направленный в грудь удар, эльф попробовал перейти в нападение. И тут же отшатнулся к стене, остановленный хлестким ударом, чуть не разрубившим выставленное вперед бедро. И похолодел, когда меч крепыша, после глубокого выпада, замер в каком-то дюйме от живота.

Человек играл с ним, как кошка с мышью, не спеша заканчивать развлечение. Хотя у себя на родине Мелиорн слыл весьма неплохим мечником, но встречать такого мастера ему еще не доводилось. Он уже очень сильно устал и не успевал реагировать на едва уловимые удары крепыша. И лишь интуиция пока помогала вовремя выскользнуть из-под свистящего лезвия. Рука немела от тяжелых ударов. Отбив быстрый укол в голову и отбросив клинок задиры влево, он на ничтожные доли секунды не успел. Правую руку резануло острой болью. Улыбнувшийся крепыш скользнул назад и остановился, выставив меч перед собой.

Мелиорн бросил взгляд на рукав рубашки. Хотя ткань была распорота от кисти до плеча, на самой руке кровоточила лишь царапина. Человек усмехнулся и вновь перешел в атаку. Мелиорн шагнул навстречу, собрав оставшиеся силы. Подстегнутый нанесенной противником царапиной, он старался двигаться так же быстро, как и атакующий противник. И минуту почти не уступал крепышу ни шага. Даже отвоевал полтора метра, отодвинувшись от стены. Но меч с каждой секундой становился все тяжелее и тяжелее, оттягивая уставшую руку… Клинок двигался все медленнее и ничем не напоминал сверкающую в руке забияки молнию. А человек, пританцовывая, порхал вокруг, быстрыми ударами загоняя Мелиорна в глухую защиту и с легкостью уходя от редких ответных выпадов. Каждый отраженный удар отдавался в плече ноющей болью. Заблокировав рубящий удар сверху, Мелиорн чуть провалился вперед. Перед глазами мелькнула смазанная тень клинка. Грудь полыхнула болью. Тонкая ткань рубашки расползлась от одного бока до другого, окрашиваясь по краям разреза кровью.

Мелиорну казалось, что поединок длится уже целую вечность. Он задыхался, а на лбу задиры появилась лишь легкая испарина. Теперь пошатывающийся от усталости эльф больше напоминал пьяного. Забияка сделал хитрый финт и замер в высокой стойке:

– А ты не так уж плох, блондинчик. Очень любопытная техника. Был у меня один приятель-эльф. Так же фехтовал… Видать, одна и та же школа.

Свистнула сталь. Мелиорн вскинул клинок, блокируя удар в голову. Но меча противника там уже не оказалось. Выписав замысловатую дугу, он обрушился справа и чуть сверху. Рука мгновенно онемела. Одеревеневшие пальцы выпустили шершавый эфес.

– Только он был лучше тебя. Передавай ему от меня привет, – закончил фразу крепыш.

Взлетел блеснувший в лунном свете клинок. И с тонким свистом упал вниз, к беззащитной шее Мелиорна.

Эльф закрыл глаза и представил вечные дубы Шепчущего Леса с пробивающимися сквозь листву солнечными лучами. Но тут яркая картинка мгновенно рассыпалась, вдребезги разбитая лязгом столкнувшихся мечей. Приготовившийся к смерти Мелиорн вскочил на ноги.

– Вот так встреча! – услышал он знакомый голос. – Ну, здравствуй, Дорвиг. Давненько не виделись. – Дин отбросил меч остолбеневшего задиры и шагнул вперед, становясь между ним и Мелиорном. – Хватит на него коситься. Шею свернешь. Я друзей в обиду не дам, а он мой друг! Что тебе от него понадобилось?

Клинок сотника скупым и сильным ударом оборвал новый выпад крепыша, и тот с шипением схватился за запястье.

– Еще раз дернешься – башку разрублю. Обещаю. – Дин настороженно следил за затеявшим ссору задирой, с которым, судя по всему, был неплохо знаком. – Так чего тебе от него нужно? – повторил он свой вопрос.

Крепыш перекинул меч в другую руку и криво ухмыльнулся:

– Ну, привет, Карсен. Что-то не помню среди твоих приятелей этого остроухого. Это где же ты его отыскал? – Забияка шагнул вперед, осторожно проведя короткую серию из нескольких ударов. Дин уверенно отразил атаку, в свою очередь перейдя в нападение. Крепыш плавно скользнул назад, отрываясь от противника: – Шел бы ты своей дорогой, сотник. – Он перекинул меч обратно в правую руку. – За тебя мне не платили.

– Как все банально оказалось, – криво усмехнулся в ответ Дин. – Работа?

Крепыш сорвался с места, попытавшись отбросить нового противника с дороги. Но сотник опять встретил его жестким блоком, быстро отогнав подальше от прижавшегося к стене эльфа. Мелиорн выпрямился, подавшись вперед.

– Не лезь, приятель. Без тебя обойдусь, – остановил его Дин.

Задира мягко двинулся по кругу, пытаясь обойти сотника сбоку. Стоило крепышу на секунду отвести от него взгляд, как тот мгновенно бросился вперед. Задира попятился под градом тяжелых ударов. И снова, тряся искалеченным запястьем, перекинул меч в другую руку.

– Кто ж тебя такому блоку научил? – скрежетнул он от боли зубами.

– Горбун Ланкастер, твой учитель, – усмехнулся в ответ Дин. – Он мне вообще много интересного показал. Хороший был боец, мир его праху. Хочешь, кое-что еще покажу?

Сотник снова перешел в атаку. Замелькали мечи. Нанеся два удара в голову, Дин рубанул по ногам и тут же, обратным хватом, рубанул внизу вверх. Отброшенный назад крепыш еле удержался на ногах.

– Знакомая связка?

– Угу, – буркнул в ответ забияка. – Только конец другой.

Противники настороженно застыли друг против друга.

– Забудь, Дорвиг, – недобро сверкнул глазами Дин, заметив брошенный на Мелиорна взгляд. – Лучше верни деньги заказчику.

– Как бы не так, – оскалился наемный убийца и взмахнул мечом.

Но бой окончательно поменял характер. Теперь Дин заранее предугадывал все удары и выпады противника, на корню зарубая все его атаки. Потом чуть качнулся в сторону, но, едва крепыш рванулся к Мелиорну, взорвался быстрыми ударами. Сверкнувший туманным росчерком меч прошел через бедро. Завывший крепыш отпрянул назад, припав на распоротую ногу.

– Вот ведь незадача, Дорвиг… – насмешливо протянул Дин и посуровел. – В следующий раз разрублю башку, как обещал. А ты сильно сдал… Ковыляй отсюда подобру-поздорову. Пока я стражу не крикнул. Вон они от пристани шлепают.

Крепыш затравленно оглянулся и быстро спрятал меч.

– Повезло тебе на этот раз, остроухий, – прошипел он, глядя на Мелиорна. – Ничего, я тебя еще достану.

– Иди, иди. Докатился. Наемный убийца! – Дин презрительно сплюнул себе под ноги. – Эй, стража!

Выставив клинок, он шагнул к задире. Закрутившие головами стражники прибавили шагу. Прихрамывающий крепыш, не поворачиваясь к ним спиной, скользнул в темноту узкой улочки и будто растворился между стеной таверны и соседним домом. Дин проводил его глазами и убрал меч в ножны. Разглядевший их патруль свернул, направившись прямо к таверне. Спешащий впереди десятник издалека узнал Дина и вскинул в приветствии ладонь:

– Доброй ночи, сотник. Это вы кричали?

– Здорово, Хуберт. Сегодня разве твоя смена? – Дин нагнулся, поднял лежащий в пыли меч эльфа.

– Нет, Ансельма. Поменялись мы. У его вдовушки дочь в деревню уехала. А что тут у вас?

– Да ничего. Подышать перед сном вышли. Ты Клеменсу передай, чтобы завтра с утра к командиру гарнизона зашел. Совсем забыл ему сказать.

– Так, значит, правда, что вы уезжаете и он вместо вас остается?

– Правда, Хуберт.

– Надолго?

Дин неопределенно пожал плечами и подхватил Мелиорна под мышку:

– Не знаю пока, Хуберт. Передай, не забудь.

– Хорошо, господин сотник. Обязательно. Удачного путешествия, – козырнул, прощаясь, десятник.

– А тебе спокойной смены. В тот вон переулок загляните. – Дин ткнул в сторону улочки, где исчез Дорвиг. Стражники двинулись в указанном направлении, а Дин протянул меч эльфу. – Тебя, приятель, нельзя оставить одного ни на минуту. Неприятности к тебе липнут, как слепни к мокрой лошади. Сильно досталось?

Мелиорн взял меч:

– Я в порядке. Так, царапины одни. А кто был этот полупьяный мечник? И я не очень понял… этот мастер что, наемный убийца?

Дин скривился и тряхнул головой:

– Похоже, что так… Пойдем от греха. А по дороге я расскажу, с кем ты сцепился на этот раз.

Кинув короткий взгляд в темноту улицы, сотник подхватил эльфа за руку и потащил к дверям «Морской лошадки».

– Повезло, что так все кончилось. Дорвиг когда-то входил в пятерку лучших мечников Хоноргарда. Был десятником в отборном отряде королевских телохранителей. А потом… Он то ли троих солдат зарубил по пьяной лавочке, то ли вельможу какого-то с охранниками.

Сотник толкнул дверь таверны и шагнул внутрь:

– В общем, дело темное… Выгнали его. С позором. Получилось, что высоко забрался, а потом шмяк о землю. После той истории его каждая собака в столице знала. И пришлось бывшему телохранителю в глушь подаваться. Пропал лет на пять. Говорят, шатался по окраинам королевства с торговыми обозами охранником. Потом стал к баронам наниматься. Появлялся то тут, то там, зарабатывая на жизнь мечом. А потом слух прошел, что наемным убийцей стал. За немалые деньги.

В зале таверны никто не обратил на них внимания. Только хозяин молча покачал головой.

Дин бросил взгляд на располосованную рубашку и криво усмехнулся:

– Немногие могут похвастать, что пережили встречу с Дорвигом. Ты сам видел, мастер он хоть куда. Только форму малость потерял. – Сотник потрепал распоротый рукав. – А рубаху теперь только выкинуть.

Дин подошел к лестнице и, пропустив Мелиорна вперед, стал подниматься, продолжая рассказ:

– А недавно этот чудо-мечник объявился здесь, в Арвиле. Пару раз попадал в неприятные истории, но свидетели в один голос твердили, что он только защищался. И все было по-честному. Его вспыльчивые противники первые хватались за меч, а с утра отправлялись прямиком на кладбище.

Дин ободряюще похлопал Мелиорна по плечу.

– Ладно, не унывай! Слава Спасителю, что жив остался. А рубаху мы тебе новую купим.

– Чуть из-за гордости головы не лишился. Надо было на него плюнуть и идти спать. – Мелиорн чувствовал себя полным дураком и понимал, что, не поспей Дин вовремя, он тоже бы очутился на кладбище.

– Ну, не совсем так, дружище… – с сомнением хмыкнул Дин, толкая дверь их комнаты. – Сомневаюсь, чтобы у тебя уйти получилось…

Он снова пропустил эльфа и, войдя следом, захлопнул дверь.

– Если я все правильно понял, у него во всей этой истории серьезный интерес был. И живой ты в нее не входил. Не появись так вовремя патруль, он бы и дальше на меня кидался. Даже с распоротым бедром. Видать, серьезные деньги за тебя уплачены. Знать бы кем…

Мелиорн сел на скрипнувшую кровать и обхватил голову руками:

– И снова ты оказался прав, сотник Карсен. А твое появление, как и прошлой ночью, спасло мне жизнь. Стоит мне появиться где-нибудь одному, как я сразу влезаю в какие-нибудь неприятности. Далеко бы я ушел, не зная ваших привычек и обычаев. У вас своя жизнь, у нас своя…

Сотник устало снял ножны и положил их на стул в углу комнаты.

– Что-то набегался я за сегодня… Не совсем так. Дело не только в том, что ты здесь чужой. – Он достал из дорожного мешка браслет и подбросил его на ладони. – Кому-то ты очень сильно жить мешаешь. И денег у него куры не клюют. Или я совсем из ума выжил. Не случайно же к тебе приключения одно за другим липнут. И Дорвиг признался, что ему заплатили за твою жизнь.

Дин убрал тускло сверкнувший браслет обратно в мешок и уселся на кровать:

– Сдается мне, чем быстрее мы уберемся из города – тем лучше. И слава богу, что завтра нас здесь уже не будет. – Сотник стянул сапоги и потянулся, широко зевнув. – По всему выходит, хвост ты за собой притащил. Настырный такой хвостище. Давай гаси свет.

Эльф задул свечу на столе и, немного помолчав, тихо спросил:

– Что будем дальше делать? Ты мне поможешь?

Дин насмешливо фыркнул:

– Нет. Я просто так носился сегодня как ужаленный. И влез в драку с одним из лучших мечников королевства. – Сотник потер заросшую щетиной щеку. – Нужно как можно скорее исчезнуть из города. Похоже, дружище эльф, врагов ты себе нажил нешуточных, если они решили раскошелиться на Дорвига. Судя по слухам, его услуги стоят бешеных денег.

Эльф приподнялся на локте:

– Дин… Еще вчера я не думал, что скажу такое человеку. Спасибо, сотник королевской конницы Дин Карсен. Видно, ты послан мне самим небом.

Сотник промычал в ответ что-то неразборчивое, радуясь темноте. Иначе было бы очень трудно объяснить, почему он покраснел как вареный рак.

– Как думаешь, они за нами и в Ноир увяжутся? – продолжил Мелиорн.

Дин положил руки под голову и задумчиво уставился в невысокий потолок комнаты.

– Скорее всего, – со вздохом подтвердил он после минутного раздумья. – Если тебя водят, то наверняка увидят, как мы садимся на корабль. А узнать, куда отправился «Скарабей», проще простого. Капитан Хальдур не делает из этого большой тайны, и об этом знает любой моряк в порту. Правда, у нас будет небольшая фора по времени. Пока твои… – Дин помолчал, подбирая слово. – …«друзья» найдут корабль до Ноира. Пока соберутся в дорогу… А если посуху – так еще дольше. – Дин с хрустом потянулся и повернул голову к Мелиорну. – Так что день-два у нас есть. Может, все-таки скажешь, чего они к тебе привязались? Что за тайны такие?

Эльф виновато улыбнулся и без слов отвернулся к стене.

## Глава 4

Смеркалось. Десяток Ренара уже полдня безрезультатно рыскал по Западному Тракту. Хотя десятник и бурчал недовольно что-то себе под нос, бывалый вояка прекрасно понимал, чего ради молчаливый усач Людовик отправил их топтать пыль идущего через Гиблый Лес тракта. Где-то там, в глубине глухих чащ, снова появились разбойничьи шайки. И за последние три недели из пяти торговых обозов прорваться смогли только два.

Лесные головорезы вели себя на этот раз вообще как-то странно. Не довольствуясь уже вошедшими в привычку нападениями на плохо охраняемые караваны мелких торговцев, они пытались перехватить на тракте всех, не делая разницы между хорошо защищенным королевским обозом и едущим с семьей портовым лавочником. Набрасывались даже на нищих бродяг, с которых и взять-то было нечего. Уже почти месяц из столицы не пробился ни один гонец. И все новости, доходящие в город, исчерпывались противоречивыми слухами и путаными историями, которые рассказывали выкатывающие от страха глаза купцы. Складывалось странное впечатление, будто разбойники пытаются отрезать Ноир от всего остального мира, заперев западный порт королевства за Гиблым Лесом. Встревоженный этим командир городского гарнизона тысячник Людовик де Ласси отправил в столицу уже несколько гонцов, но то ли те сгинули где-то в Лесу, то ли король не видел в происходящем ничего необычного и тревожного. Так и не дождавшись ответа из столицы, Людовик решил попробовать самостоятельно навести порядок в окрестных лесах силами четырехсот королевских дружинников, составляющих гарнизон города. А дня три назад, на свой страх и риск, объявил набор ополчения из числа горожан и постоянно ошивающихся в Ноире наемников.

И вот теперь отряд Ренара, так же, как и несколько других десятков, рыскали по тракту, высматривая следы неуловимых разбойников. По словам уцелевших охранников, сопровождавших атакованные караваны, они мало походили на обыкновенных лесных грабителей, ищущих легкой наживы. Скорее это был хорошо вооруженный, организованный и мобильный отряд, постоянно перемещающийся по лесу. Он с легкостью громил даже неплохо защищенные караваны богатых торговцев, охраняемые большими ватагами профессиональных воинов-наемников.

Ренар не хуже тысячника понимал, что давно пора устроить зарвавшимся лесовикам взбучку. И четырех сотен прекрасно обученных королевских дружинников вполне достаточно, чтобы разогнать весь этот сброд, накопившийся в лесах. Но… тяжеловооруженная конница хороша для схваток в поле, где есть место набрать скорость и ударить, разметав вражеские ряды. А как разгонишься посреди деревьев? Тут бы больше подошла пехота. Да и как ударишь, если враги рассеиваются, как дымка на ветру, стоит рядом появиться сильному отряду королевской конницы.

Всадники Ренара устало трусили следом за командиром. Им до смерти успело надоесть однообразие чернеющего на обочине леса, безмолвного и совершенно безразличного к всадникам, целый день болтающимся туда-обратно по пыльному тракту. Ренар до рези в глазах всматривался в окрестные кусты в надежде заметить хоть какие-то приметы того, что тут недавно прошли люди. Поломанные ветки или, например, едва заметную свежую тропинку. Но бесконечная стена деревьев презрительно покачивала ветками. Казалось, среди лежащего на обочине бурелома вообще никогда не ступала нога человека. Даже птицы галдели еле слышно, будто боялись нарушить спрессованную тишину мрачного хвойного леса.

Ренар чуть тронул шпорами скакуна. Недовольно тряхнув гривой, конь перешел на бодрую рысь. За спиной попарно растянулся десяток. «Скоро уже вынырнем из этого проклятущего леса. – Ренар приподнялся в стременах, в который раз вглядываясь в осточертевшую стену деревьев. – До чего же отвратительна эта глушь! Постоянно кажется, что все лицо облеплено паутиной. Какой поворот ни возьми – практически готовая засада, даже дорогу перегораживать не надо. И что толку десяток гонять? Тут всего гарнизона не хватит лес прочесать». Всадники за спиной зашевелились, предчувствуя долгожданный конец затянувшегося рейда и нетерпение командира. Дорога, в сотый раз, наверно, за сегодняшний день, вильнула вправо, нырнув в густые заросли орешника. Едва его лошадь обогнула кусты, настороженный десятник заметил стайку лесных вьюрков, испуганно вспорхнувших с придорожных веток. Ренар набросил забрало шлема, вскинув руку. Выныривающий из-за поворота десяток уперся ему в спину.

Все дальнейшее слилось в стремительной кровавой круговерти. Щелчок опустившегося забрала заглушил гулкий удар по шлему. Левую руку рвануло назад, и кисть онемела, полыхнув острой болью. Кто-то из дружинников с металлическим грохотом вылетел из седла.

Пригнувшийся к самой холке Ренар судорожно рванул из ножен меч, ошарашенно вертя головой по сторонам. Разбираться в произошедшем времени уже не было. Испуганный конь поднялся на дыбы. Потом рванулся в сторону, с треском вламываясь в орешник. Оглянувшийся десятник увидел позади бьющихся в агонии лошадей. Только двое дружинников все еще оставались в седлах. Они повернули коней в лес, следуя примеру командира. «Прошляпили», – с горечью понял старый солдат, разглядев утыканные стрелами тела товарищей, корчащиеся в пыли.

Навстречу звонко щелкнул дружный арбалетный залп. Толстые болты, выпущенные в упор, прошивали закованных в броню всадников насквозь, отбрасывая их назад. Конь под десятником бешено заржал, получив сразу несколько стрел. Ошалев от боли, он споткнулся и, хрипя, рухнул на колени. Ренар успел вовремя выпрыгнуть из седла, но его тут же развернул сильный удар в бок. Во рту появился железный вкус крови. Схватившаяся за ребра рука встретила болт, по самое оперение ушедший внутрь. Десятник с трудом выпрямился, стараясь не потерять сознание от дикой боли. Каждый вздох разрывал легкие.

Из густой листвы окружающего орешника снова хлестнули короткие арбалетные стрелы. Ренар опрокинулся на спину, сбитый сразу несколькими попаданиями. Стекленеющие глаза уже не видели вышедшего из-за дерева кривоногого орка, закинувшего за спину боевой арбалет. Кровожадно оскалившись, стрелок поднял вороненый клинок и до середины вогнал его в грудь бессильно раскинувшего руки старого десятника. Следом за орком из придорожных кустов появилось еще несколько разбойников, на ходу достающих мечи. Поигрывая разномастными клинками, они направились к разбросанным по дороге телам.


На затянутой зеленой ряской поверхности липко лопнул вздувшийся пузырь, разнося вокруг гнилой болотный запах. Мутная вода заколыхалась мелкими волнами. Вслед за первым пузырем поднялся еще один. И еще… и еще… Скоро зловонная жижа буквально кипела от десятков лопающихся пузырей. Бурое полужидкое месиво вздулось горбом, не выпуская из своих вязких объятий что-то, изо всех сил пытающееся вырваться на поверхность. Кривое полумертвое деревце, угнездившееся на маленькой кочке, медленно завалилось на бок. Из развороченной земли с чавканьем вылезли толстые бледные корни. Вздувшийся холм грязи с глухим стоном взорвался, сдавшись непрекращающемуся давлению из глубины. Кочка с гулким чавканьем взлетела над грязной водой, окончательно стряхнув с себя деревце.

Сквозь стекающие вниз струи болотной воды проглянули покрытые грязными разводами части гигантского скелета. Огромный, размером с телегу, череп мотнулся туда-сюда. Во все стороны полетели комья грязи и спутанных водорослей. Из-под них показалась желтоватая белизна изъеденных болотными жителями и прошедшими столетиями костей. Вспыхнули кроваво-алым огнем пустые провалы глазниц. Вслед за страшным черепом из бурлящей жижи появился выгнутый дугой шипастый хребет с торчащими во все стороны пятиметровыми ребрами. Украшенная полутораметровыми когтями лапа тяжело опустилась на близкий берег, словно траву смяв росшие там деревья. Закрутило воронкой клочья удушливого сизого тумана, клубящегося над темной водой. От уплотняющегося на глазах облака к выползшему на низкий берег скелету поползли ищущие молочные щупальца. Достигнув неподвижно замершей твари, грязно-белые струи обвились вокруг источенных временем костей. Белесое колышущееся облако обволокло огромный скелет, облекая его слабо светящимся подобием давно сгнившей плоти. Глаза монстра разгорелись еще ярче, полыхнув раскаленными углями.

Тварь расправила свитые из тумана крылья и коротко, без разбега, оторвалась от земли. Скользнув над все еще бурлящей водой, чиркнула прижатыми лапами по верхушкам чахлых болотных сосен и по спирали поднялась над деревьями. Полыхающие огнем провалы глазниц обвели серые тени стоящих вкруг болота осин и берез. А где-то далеко, за бескрайним океаном колышущихся на ветру вершин деревьев, ослепительно сверкала яркая звезда, маня и обжигая сладкой болью. Искра души того, чья сила смогла пробудить умершее столетия назад чудовище, вдохнув в него жуткое подобие жизни. Оглушающее и лишающее собственной воли сияние воли его, ХОЗЯИНА! Испепеляющий жар темной магии, способный сжечь полмира и превратить цветущие города в безлюдные развалины. Этот огонь раскаленным ураганом бился внутри пустого черепа, подгоняя кошмарное создание все выше и выше и скручивая несуществующие мышцы спазмами боли.

Описав последний круг, туманная тень легла на крыло, нацелившись на юго-запад. Туда, где непроходимые топи и лесные чащи заканчивались причудливой линией границы, за которой начинались раздольные луга пастбищ со стадами домашних животных и колосящиеся нивы с раскиданными то здесь, то там деревеньками. Туда, где на самом берегу моря привольно разлегся большой город с гордыми шпилями белоснежных башен и десятками замерших в порту кораблей.

Кошмарная тварь оглушительно заревела, чуть не задохнувшись от затопившего сознание чувства голода, ураганом разметавшего обрывки мыслей. Всплыли видения тучных пастбищ с пасущимся скотом и скопившиеся вокруг водопоя лесные красавцы-олени. Мгновения спустя они разлетелись мелкими хлопьями, и заметавшееся чудовище поняло, что это безумное чувство не утолить даже десятком съеденных коров. Души! Тлеющие разноцветными переливами человеческие души – вот пища, способная хотя бы на время приглушить грызущий изнутри огонь. Мерцающее на горизонте зарево далекого города и бесчисленные искорки живущих там людей сводили с ума. Белые пляшущие светлячки сливались в сплошное яркое сияние. Сотни, тысячи блуждающих огоньков текли по каменным руслам улиц, то сливаясь в бурлящие светом реки, то разбегаясь и оседая сверкающими каплями в прижавшихся друг к другу домах.

Полыхнули багрянцем темные провалы глазниц, распростерлись на полнеба черные крылья. Торжествующе заревев, призрачная тварь стрелой ринулась к побережью, жадно дрожа в предвкушении лакомого угощения. Но стоило чудищу развернуться в сторону столь желанного человеческого города, внутри черепа взорвался раскаленный шар чужой воли, ослепив нестерпимой болью и разметав жалкие желания магического создания. Крепкий поводок безжалостно рванул его в другую сторону, направляя полет на юг, вдоль бледно-серой кромки бесцветных деревьев.

Потухшие глаза разглядели далеко впереди изломанную линию закончившегося леса и едва различимую горстку белеющих за ним огоньков. Призрачная тварь глухо зарычала, но Хозяину были совершенно безразличны недовольство и обиды только что воссозданного слуги. Чуть не переломивший позвоночник чудовища рывок швырнул его туда, где на самом краю леса притаилась небольшая деревенька. Обреченно притихший слуга послушно ударил крыльями, повинуясь воле жестокого Хозяина. Приглядевшись, тварь с радостью заметила среди тусклых огоньков ярко сверкающую маленькую искру. Крохотная белая звездочка переливалась разноцветными сполохами. Бьющее внутри черепа пламя чужой воли заклубилось, пульсируя четким, полным нечеловеческой ненависти приказом: УБЕЙ!

Голодная тварь подавилась недовольным рычанием и, мощно взмахнув широкими крыльями, ураганом помчалась навстречу сверкающей искорке будущей жертвы. Впереди ждала добыча. Пусть и не столь богатая, как в лежащем за горизонтом городе, но зато более изысканная и редкая. Так сиять, играя всеми красками, могла только жизненная сила человека, наделенного особым даром. Быстро приближавшаяся искорка разгоралась с каждой секундой, дразня подрагивающим сиянием с радужными вспышками магической силы по краям. И почти обезумевшая от голода тварь еще сильней замолотила туманными крыльями по воздуху, скользя размытой тенью под самыми облаками туда, на юг, на встречу с жалким человечком, которого сегодня ждала смерть.


Авдея разбудил громкий настойчивый стук. Стекла тонко дребезжали от частых ударов. Матюгнувшийся в сердцах староста Лихобор торопливо отбросил одеяло.

– Совсем совесть потеряли! Ночь глухая на дворе!

Чуть не опрокинув спросонья стоящую возле кровати лавку, он поспешил в сени. Распахнув вздрагивающую от ударов дверь, Авдей сразу гостеприимно замахнулся волосатым пудовым кулаком, дабы с порога отучить незваных гостей тревожить честных в такое время. И растерянно замер с поднятой ручищей. Зябко поежившийся молодой маг с удивлением наклонил голову, глядя на богатырский замах лихоборского старосты.

Теодором дружно гордились все местные мужики и бабы. Юный маг мимоходом заглянул в их стоящую на отшибе деревню пару лет назад. Согласившись помочь с падежом коров, задержался в Лихоборах на неделю. Да так и остался.

До того как поселиться здесь, двадцатилетний маг с отличием окончил Магическую Академию в столице королевства. Получив диплом элементалиста, свежеиспеченный волшебник, начитавшись рыцарских романов, отправился бродить по свету в поисках подвигов и славы. И быстро понял, что трудолюбивые крестьяне больше уважают умеющих вовремя вызвать дождь или отвести град знахарей, чем мужественных драконоборцев и грозных победителей лесных чудовищ. Помотавшись по свету еще немного, Теодор случайно забрел в эту ничем не примечательную деревню на окраине Гиблого Леса. Полученных в Академии знаний хватило на составление отвара, вылечившего коров. И чем-то глянулась уже уставшему от бродяжьей жизни магу забытая в глуши скромная деревенька со звучным названием Лихоборы. И молодой, но довольно способный волшебник остался здесь, вместо того чтобы вернуться в шумную и суетливую столицу Хоноргарда Валидор.

Но и здесь, в западной глуши, особенно скучать не пришлось. Без работы Теодор не сидел. Юный волшебник потихоньку помогал простым и по-житейски мудрым землепашцам с погодой, по зиме пару раз выручил из серьезной беды, отогнав обратно в лес озверевших от голода хищников. Простодушные лихоборцы быстро смекнули, какая им привалила удача. Срубив всем миром пришлому волшебнику одноэтажный просторный дом на окраине, благодарные местные жители окружили его любовью и заботой. Теодор прижился, быстро стал своим в растущей, как на дрожжах, деревеньке. Мужики горделиво задирали подбородки, рассказывая соседям про «нашего» волшебника. Те по-доброму завидовали везунчикам и уже почти год пытались переманить волшебника к себе. Но маг по-прежнему жил в своем уютном доме. К нему часто приходили за советом, а то и просто попросить помощи в незатейливом и хлопотном крестьянском хозяйстве. Но чаще всего к Теодору бегали лихоборские детишки. Они день напролет таскались за молодым магом галдящей воробьиной стаей, дожидаясь, пока «дяденька волшебник» закончит свои дела и, усевшись на чьей-нибудь лавочке, начнет рассказывать о далеких сказочных странах. Притихшие дети могли слушать эти увлекательные рассказы день за днем. Окружив юного мага, они зачарованно хлопали чистыми глазами, представляя красочно описываемые Теодором южные города или ежегодные рыцарские турниры в Валидоре. А когда в пыли оживали крохотные земляные человечки, восторгам маленьких жителей Лихобор вообще не было предела. Визжащие от счастья дети не отрываясь глазели на то, как те гоняются друг за другом, забавно спотыкаясь и неуклюже падая на землю.

Но сейчас молодой волшебник был не похож сам на себя. Смутившийся староста торопливо спрятал поднятый кулак за спину, пошире открыл дверь, гостеприимно приглашая в дом:

– Проходи, господин Теодор. Ты извини, не ждал в такое время. Думал, соседские мальчишки озоруют…

Почерневшие от тревоги глаза молодого волшебника заглянули Авдею прямо в душу. Мгновенно проснувшийся староста осекся от предчувствия нешуточной беды.

– Беда, Авдей. Быстро уводи людей подальше от леса! – скупо бросил Теодор. Не тратя время на объяснения, он развернулся и пошагал за околицу.

Сообразительный староста сдержал рвущиеся с языка расспросы и живо закрыл рот. Еще безусым подростком он на спор гнул подковы и ударом в ухо валил с ног двухлетнего быка. Но старостой он стал не за свою силу, а за умение, когда надо, очень быстро соображать. Сильно напоминающий повадками разбуженного медведя, Авдей мигом понял, что волшебник не стал бы будить его посреди ночи по пустякам с такими требованиями. Метнувшись обратно в дом, лихоборский староста растолкал посапывающую во сне жену. Сказав заспанной супруге, чтобы та хватала ребятишек и уходила к тетке в соседнюю деревню, он торопливо оделся и через минуту выскочил на улицу, на ходу пристегивая к поясу схваченный со стены меч. Живя на самой границе неспокойного леса, все лихоборские мужики одинаково ловко обращались и с косой, и с различным боевым железом. Время от времени на их всеми забытые Лихоборы налетали лихие ватаги, норовя поживиться за счет богатой деревни, так что волей-неволей приходилось учиться защищать нажитое добро. Потому-то местные крестьяне при случае могли неслабо надавать по шапке бандитской шайке и взять на мечи оголодавшую волчью стаю. И всегда держали под рукой оружие, в любой момент готовые дать сдачи любому врагу. Покрутив головой, Авдей отыскал удаляющуюся фигуру невысокого мага.

Ссутулившийся Теодор торопливо шагал по центральной улице, направляясь в сторону темнеющего за крайними домами леса. Поправив путающийся в ногах меч, расторопный Авдей добежал до соседнего дома и заполошно застучал в окно.

– Просыпайся, Митрофан, – прокричал он, едва за стеклом появилось припухшее со сна лицо соседа. – Поднимай свою Аграфену, хватайте детишек и уходите.

Через десять минут деревня гудела как растревоженный улей. Из домов выбегали простоволосые бабы, таща наспех собранные узлы. В ночной тишине зазвенел начавшийся детский плач. Следом за женами выскакивали мужики. Кто с мечом, кто с рогатиной, кто с закинутым на плечо топором. Без лишней суеты лихоборцы готовились дружно встретить нагрянувшую беду. На бегу обнимая жен, они половчее перехватывали оружие и бежали за догнавшим волшебника старостой. А тихонько всхлипывающие в платки бабы подхватывали на руки сонно хлопающих глазами малышей и тянули ревущих детей в противоположную сторону, прочь от чернеющего за околицей Гиблого Леса.

Через четверть часа небольшая деревня будто вымерла. Замолчали даже поднявшие разноголосый лай собаки. Детский плач стих в поле за околицей. Потихоньку осела поднятая уходящими семьями пыль на дороге. Издалека донеслось едва различимое жалобное мычание уводимой кем-то коровы.

Лихоборцы сгрудились хмурой толпой за спиной вглядывающегося в черный лес Авдея. Из-за рваных туч вынырнула полная луна, залив землю холодным бледным светом. Привычные к налетам разбойников деревенские мужички сноровисто готовились принять на рогатины очередных охотников до дармовщинки.

Маг, неподвижно замерший впереди нестройной шеренги лихоборцев, недовольно обернулся. На мраморном в лунном сиянии лице блеснули настороженные глаза:

– Авдей, я сказал увести людей. Сегодня здесь не до веселья будет. Никак не пойму, что за напасть приближается. Но это точно не лесовички-разбойники. – Напряженный, как струна, Теодор невесело усмехнулся: – Скорее, гостья. С косой. Так что уходите. Не помощники вы мне.

– А я никого и не звал. – Лихоборский староста поудобнее перехватил подхваченный в чьем-то дворе топор-колун. – Они сами пришли…

Он хитро покосился на замерших позади односельчан.

– А чего особого приглашения ждать? – пробасил в ответ кто-то из переминавшихся за его спиной мужиков. – Не на свадьбу, чай, собрались. Мы дома свои пришли защищать. И баб с ребятишками. Чего нас звать…

Авдей виновато развел руками, поглядев на волшебника:

– Вот видишь? Да ты не журись, господин волшебник. – Староста поплевал на ладони. – Глядишь, и смерть приветим. И восвояси, с божьей помощью, развернем.

Готовый возразить молодой маг махнул рукой:

– Упрямый вы, лихоборцы, народ. Не палкой же вас отсюда гнать…

Теодор вгляделся в шелестящий листвой лес, чернеющий рядом. Мужики за спиной придвинулись поближе. «Чего там, сосед?» – разобрал Авдей тревожное перешептывание односельчан. Расслышавший какой-то странный звук староста поднял руку. Гомон лихоборцев разом затих. Замолчавшие мужики настороженно вглядывались в лес, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в мечи и рогатины. Стоящий впереди волшебник медленно поднял руку, показав на шумящую стену деревьев.

Между разлапистыми соснами и тонкими березками набухло чернильное пятно. Бледный лунный свет бессильно отпрянул от кромки леса, отступив перед плотными черными клубами. Скопившаяся под кронами непроницаемая колышущаяся стена вскипела и, расползшись по земле густым киселем, поползла вперед, то здесь, то там выбрасывая длинные дымящиеся языки.

Авдей почувствовал, как разом вспотели сжавшие топорище ладони. Липкая волна страха накрыла безумным воплем: беги, спасайся! И чем ближе подползало темное бесшумно клокочущее марево, тем труднее становилось оставаться на месте. Ужас все сильнее и сильнее сжимал сердце ледяными пальцами. Ослабли дрожащие в коленях ноги. Хотелось повернуться и с диким криком броситься прочь. Отшвырнуть бесполезное оружие и забиться в первый попавшийся овраг, вжаться в траву или мох. А еще лучше зарыться, как червяк, под землю.

Лихоборский староста тряхнул головой, отгоняя накативший морок. Кровь быстрее побежала по жилам, стряхнув сковавшее тело оцепенение. Покрытый холодным потом Авдей оглянулся назад. Столпившиеся за спиной односельчане чувствовали себя ненамного лучше его. Но с обычным крестьянским упрямством оставались на месте, сверля дымящуюся стену злыми взглядами. Никто из соседей даже не попятился перед вселяющим ужас туманом, неотвратимо приближающимся к неподвижному волшебнику. Молодой маг скосил глаза в сторону, и на мертвенно-бледном лице появилась едва заметная улыбка:

– Крепкие, оказывается, у вас мужички живут. Гляжу, на испуг вас, лихоборцев, не возьмешь.

– А то ж, – прохрипел Авдей, облизнув пересохшие губы.

– Лихой вы, деревенские, народ, – уже с явной усмешкой продолжил Теодор. – Ни на телеге объехать, ни на хромой козе обскакать.

Авдей сплюнул. Вытерев влажные ладони, покрепче ухватил тяжелый колун. Позади зашевелились ожившие лихоборцы. От незатейливой шутки молодого волшебника страх чуть отступил, ослабив свою смертельную хватку.

– Господин Теодор. – Староста с трудом узнал свой собственный голос, больше похожий на карканье охрипшей вороны. С трудом заставив себя сделать пару шагов ватными ногами, он встал рядом с чего-то ждущим магом. – Вы вот человек образованный. В самой столице учились… Что это за туман такой жуткий? – Авдей почувствовал, как между лопатками побежала холодная струйка пота.

Волшебник невозмутимо пожал плечами. Лихоборский староста еле разобрал произнесенный шепотом ответ:

– Читал. В одной старой книге. Про давно отгремевшие магические войны. Там вообще много чего написано было. И про такой вот туман тоже… – Осунувшийся маг повернул голову к Авдею: – Волшебство мертвых, магия тлена и смерти. Темная сторона нашего таланта. Некромантия.

Последнее слово посеревший волшебник сказал совсем шепотом. На постаревшем лице сверкнули глубоко запавшие глаза:

– Еще есть время. Уходите, пока не поздно. Мечей и рогатин здесь маловато. Создания смерти умереть не боятся. Они вообще мало чего боятся. Только ненавидят все вокруг и тупо хотят жрать.

Никто не тронулся с места. Лихоборский староста, разогреваясь, переступил с ноги на ногу. Крепче сжав топор, он махнул им из стороны в сторону, разминая одеревеневшие руки.

Клубящаяся черная пелена накрыла лежащее чуть в стороне кладбище. Небольшой погост расположился как раз посередине между темнеющим невдалеке лесом и крайними домами. Прислушавшийся Теодор повернулся к нему лицом:

– Смотрите. – Маг снова вытянул руку, показывая на зашевелившиеся между могилами тени.

Староста разобрал протяжный скрежет отдираемых досок и разглядел сквозь мутные клубы тумана, как зашатались торчащие из земли кресты. Безмолвный погост зашевелился, вспучиваясь появившимися повсюду земляными кучами. Ладони Авдея снова похолодели. По спине поползли мурашки. В нескольких местах могилы взорвались фонтанами летящей во все стороны грязи. Закувыркались в воздухе выдранные неведомой силой кресты. Один из них перемахнул низенькую кладбищенскую ограду и разлетелся в щепки, ударившись о торчащий из земли камень. Из развороченных могил показались разбрасывающие землю синюшные руки с висящими кое-где обрывками одежды и отваливающими кусками расползающейся плоти. Кошмарные фигуры переваливались через края ям, изо всех сил карабкаясь вверх.

Сзади Авдея кто-то испуганно охнул. Над крайними могилами во весь рост поднялись перекошенные угловатые силуэты и, неуверенно пошатываясь, медленно побрели к деревне. В ночной темноте загорелись парные красные точки вспыхнувших глаз. Восставшие покойники, не останавливаясь, снесли железные ворота кладбища, вывернув заодно и вкопанные глубоко в землю столбы.

А непроницаемая стена клокочущего тумана уже ползла вверх по склону, подбираясь все ближе к замершим лихоборцам. Ужас вернулся с удвоенной силой, бухая в висках тревожным набатом, сминая волю и сковывая суставы. Выпрямившийся волшебник выбросил вперед руки, сплетя их в замысловатую фигуру, и будто оттолкнул что-то невидимое. В спину толкнулся порыв ветра, принесший с собой упоительную свежесть августовской ночи. Закрутившись небольшими смерчами, тугие воздушные струи играючи разметали затхлый туман, скопившийся в низинке перед лихоборцами. Темные клубы клочьями разлетелись во все стороны, тая в призрачном лунном свете. Обессиливающий страх снова отступил, откатившись вместе с кипящей дымной стеной. Черная муть рывками втягивала свои щупальца обратно в лес, прячась под защиту деревьев. Нагнавший ее порыв свежего ветра бессильно разбился о кряжистые стволы лесных исполинов.

Как только ветер разметал клубящуюся пелену, стали отчетливо видны приближающиеся к стоящим на холме лихоборцам покойники. Около четырех десятков скособоченных теней неуклюже ковыляли в гору, жадно протянув когтистые руки. От некоторых мертвецов остались лишь кости с висящими на них тряпками, другие еще сохранили сходство с людьми.

Преодолев отвращение и страх, Авдей пригляделся к несильно тронутому могилой покойнику, неспешно бредущему впереди, и вздрогнул. На ветру развевалась знакомая цветастая рубашка, сильно перепачканная землей.

– Оникей-лесоруб, – испуганно прошептал кто-то за спиной, тоже узнав расшитую сорочку односельчанина. Соседа-дровосека, попавшего под рухнувшее на голову дерево, схоронили почти две недели назад. Староста сам нес гроб и хорошо запомнил этот красный броский узор из сплетенных колокольчиков.

Растянувшаяся по узкой тропинке цепочка парных красных точек на мгновение задержалась в низине. Кто вброд, кто по узенькому мостику, мертвецы преодолели мелкую речушку, текущую по дну оврага. Скоро на идущей в горку дорожке появились первые мешковатые тела, утробно урча и вперив горящие ненавистью взгляды в сгрудившихся наверху людей. Размеренно переваливаясь из стороны в сторону, неуклюжие фигуры прибавили шагу, спеша добраться до ждущих на вершине холма лихоборцев.

Авдей присел от неожиданности, когда над самым ухом звонко хлопнула отпущенная тетива. Бесшумно подошедший Назар-охотник рванул из колчана следующую стрелу. Лучший стрелок в Лихоборах, белку в глаз с полтораста шагов бьет. В звенящей ночной тишине отчетливо прозвучал деревянный удар точно попавшей стрелы. Мертвяк чуть пошатнулся, с удивлением посмотрев на появившееся в груди белоперое украшение. Потом безразлично смахнул стрелу и, по-прежнему не торопясь, двинулся дальше. А за правым плечом снова прогудела отпущенная тетива. Тонко свистнувшая стрела попала идущему за ним следом мертвецу точно в пустую глазницу, напрочь снеся череп с плеч. Обезглавленный покойник присел, слепо шаря по земле костлявой рукой. Найдя откатившуюся на обочину голову, мертвяк нахлобучил ее обратно на обломок позвоночника, не обращая внимания на торчащее из глазницы оперение и длинную трещину на затылке.

Сосредоточенный маг глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду. Закрыв глаза, он высоко поднял руки и медленно, словно прижимая что-то неподатливое, вдавил их ладонями вниз. Передние мертвецы дружно споткнулись. Потом застыли на месте, судорожно дергаясь в разные стороны. Прищурившийся Авдей присмотрелся и удивленно открыл рот. Почти половина мертвяков, только что целеустремленно рвавшаяся к людям, бестолково размахивала руками, пытаясь вырваться из расползающейся прямо под ногами земли. Но чем больше они барахтались, тем быстрее погружались в неотвратимо засасывающую ловушку.

Староста с опаской притопнул ногой и облегченно выдохнул. Давно не видевшая дождей сухая земля осталась твердой, как камень. А тонущие в зыбкой почве мертвяки скрылись уже по шею, скребя пыль костлявыми руками и все еще пытаясь выбраться. Через мгновение они исчезли целиком. Земля облегченно вздохнула, затягивая зияющие на дороге воронки. Уцелевшие покойники озадаченно замерли и даже попятились назад, жадно глядя на близкую добычу горящими голодными глазами. И через полминуты снова двинулись вперед, опасливо обходя предательский участок дороги, недавно поглотивший их менее удачливых собратьев.

Сморщившийся Теодор приложил ладони к вискам. Потом повернулся к приближающимся мертвякам боком и резко выбросил вперед правую руку. С вытянутой ладони сорвался слепящий зигзаг ветвистой молнии. Когда перед глазами Авдея перестали скакать цветные круги, он торжествующе заревел, увидев охваченные огнем угловатые фигуры поднимающихся мертвецов. Даже пожираемые жарким пламенем, они упрямо карабкались на вершину холма, к неровному строю обнимающихся от радости лихоборцев. Проморгавшийся староста увидел, как у крайнего мертвяка подломилась в колене обуглившаяся нога и он, неуклюже взмахнув руками, завалился набок. Не попавшие под удар молнии покойники дружно развернулись и быстро поковыляли вниз, торопясь убраться обратно на кладбище. Сделав пару угловатых шагов, перекошенные фигуры осыпались на землю грудами костей, превратившись в безжизненные останки поднятых из могил покойников.

Успокоившийся маг вытер ладонью побежавшую из носа струйку крови. Лихорадочно горящие глаза ввалились, подернувшись бессмысленной дымкой. Посеревшее лицо безвольно расслабилось, и Авдей еле успел подхватить оседающего на землю волшебника. Встряхнувшийся Теодор скрипнул зубами и упрямо выпрямился, тяжело опираясь на руку старосты. После нескольких глубоких вдохов на белые, как вощеная бумага, щеки стал медленно возвращаться румянец.

– Тихо, тихо, господин Теодор. А ну разойдись, мужики. Нашему магу свежий воздух нужен. – Староста осторожно усадил приходящего в себя волшебника на землю, бережно придерживая его за локоть.

– Воды… – еле разобрал Авдей сквозь ликующие крики односельчан.

– А ну тихо, кони бестолковые! – оглушительно рявкнул он. – Не видите, сомлел господин волшебник. Воды кто-нибудь дайте!

Мгновенно смолкшие лихоборцы протянули сразу три или четыре фляги. Шагнувший вперед Назар отодвинул всех крепким плечом.

– На малине, – с озорным прищуром протянул он свою круглую флягу, обтянутую потертой кожей.

– То, что надо, – согласно кивнул староста. – Давай сюда.

Взяв у охотника флягу, он приложил ее к губам Теодора, бессмысленно уставившегося пустым взглядом перед собой. Почувствовав холодное горлышко, тот сделал большой глоток и тут же закашлялся, согнувшись пополам.

– Вы совсем на радостях сдурели, Авдей! – возмущенно взорвался отдышавшийся маг, вытирая выступившие на глазах слезы. – Я же воды просил!

– Сейчас и вода будет, – покладисто пообещал усмехнувшийся староста. Не глядя, отобрал первую попавшуюся флягу с водой и протянул ее все еще кашляющему волшебнику. Тот жадно припал к горлышку. – Зато сразу ожил. Вон, глаза как сверкают. Держи свое лекарство.

Добродушно улыбающийся Авдей вернул Назару одолженную флягу. Довольный охотник сделал щедрый глоток и, крякнув, вытер губы. Староста помог еще слабому магу подняться и, подведя к забору крайнего дома, усадил на широкую лавку:

– Ты посиди, отдышись, господин волшебник. Ты же, почитай, всю нашу деревню от верной смерти спас. Чего бы мы сами с этими делали? – Авдей кивнул в сторону лежащих на дороге обугленных куч. Потом обвел взглядом придвинувшихся поближе односельчан. – Правильно я говорю, мужики?

– Правильно, – загудела в ответ смущенная толпа переминающихся лихоборцев.

– Твоя правда, дядька Авдей, – за всех ответил снова протолкавшийся вперед Назар. – Схарчили бы нас эти ходячие мешки с костями. Это к бабке не ходи. Так что со всех сторон получается, что ты всех нас от неминучей беды спас.

– Спасибо тебе, волшебник. – Стоящий в переднем ряду Данила-бортник неуклюже бухнулся на колени. – Ты, вон, хоть и совсем еще молодой, а скольким людям так помог. Кабы не ты…

Остальные лихоборцы тоже стали кланяться в пояс или опускаться на колени.

– Не-е, ну вы точно сдурели! – Теодор попробовал подняться на ноги и слегка пошатнулся.

– Сиди. – Серьезный староста положил ему руку на плечо. – Все правильно! Наши мужички теперь тебе по гроб жизни обязаны.

– Авдей, да хватит вам! – Даже в темноте было видно, как густо покраснел юный маг, стряхнув с плеча тяжелую руку старосты.

– Да ты не тушуйся, господин маг, – задорно улыбнулся Назар. – Получается, у тебя после сегодняшней ночи целая деревня родни.

– Что-то вроде того, – солидно подтвердил Авдей.

– Вы мне еще памятник в центре деревни поставьте… – пробормотал вконец смущенный Теодор.

– Чего поставить? – переспросил деревенский кузнец Шимяка, непонимающе посмотрев на Назара.

– Я почем знаю? – пожал плечами охотник. – Но что надо, то и поставим! Так ведь, дядька Авдей?

– Так, Назар, так, – рассмеялся староста.

– А можно, господин волшебник, я сына в твою честь Теодором назову? – робко спросил кузнец.

– А если девочка родится? – хитро посмотрел на него маг. Озадаченный Шимяка растерянно поскреб в затылке. А окончательно пришедший в себя молодой волшебник поклонился в пояс: – Почту за честь, кузнец.

Теодор поднялся на ноги и умоляюще посмотрел на старосту деревни:

– Авдей, уйми людей!

Вдруг его глаза помертвели, замерли на какой-то далекой точке в ночном небе. Скрипнули крепко стиснутые зубы. Насторожившиеся сельчане снова окружили своего старосту. Ничего не понимающий Авдей повернул голову, глядя, куда смотрит окаменевший волшебник. Теодор с трудом оторвал остекленевший взгляд от горизонта и, тряхнув головой, посмотрел старосте прямо в глаза. Тот испуганно отшатнулся, увидев в его взгляде обреченное спокойствие приговоренного к смерти:

– Уходите! Сейчас же! Вот она, гостья непрошеная. А то все присказка была. Приближается то, что я почувствовал с самого начала.

Попятившиеся лихоборцы закрутили головами, пытаясь разглядеть в усыпанном звездами небе опасность, так испугавшую их волшебника.

– Чего столпились, как стадо баранов? – В срывающемся голосе юного мага звучала смертельная тоска. Подскочив к Авдею, он толкнул его в сторону раскинувшегося за деревней поля. – Бегите! Пока еще не поздно!

Староста упрямо оттолкнул Теодора, продолжая разглядывать ночное небо:

– Не мороси, господин волшебник. И эту напасть всем миром одолеем.

Отчаявшийся маг обреченно махнул рукой:

– Только сгинете зря. Против этой твари вся моя магия, как мальчишка с прутиком против закованного в латы рыцаря.

Авдей хотел что-то ответить, но тяжелая волна ужаса, рухнувшая с темного неба, буквально пригвоздила его к земле. Ватные ноги разом подломились, отказываясь держать обессиленное тело. Маг с трудом выпрямился:

– Поздно…

Он торопливо пошагал прочь от лихоборцев, цепляющихся друг за друга и озирающихся по сторонам сумасшедшими глазами. В его руках полыхнул белым светом неизвестно откуда взявшийся посох. Налетевший прорыв ветра рванул развевающиеся русые волосы. Лихоборский староста кое-как совладал со своими ногами и медленно поднялся с колен. Подняв глаза, он сразу разглядел появившуюся над лесом белесую тень, слабо светящуюся призрачным могильным светом.

Теодор оглянулся и прокричал:

– Я не смогу задержать ее надолго. Прошу вас, бегите. Как никогда не бегали. И назовите своих детей как хотите… Или их не будет вообще!

Кряжистый лихоборский староста упрямо помотал головой, достав ставший безумно тяжелым меч, и тут разрывающий уши рев буквально вдавил его в землю. Теперь, при всем желании, он никуда бы не убежал. Авдей чувствовал, как цепенеет охваченное смертельным холодом тело, а вместе с теплом теряются сила и подвижность. Многие лихоборцы побросали топоры и рогатины и ринулись прочь. Через несколько секунд они уже скрылись за деревенскими домами. Только десяток самых стойких и бесстрашных односельчан остались стоять на месте, пригнувшись почти к самой земле.

Мага охватило абсолютное спокойствие. Он поднял посох на уровень глаз. Вокруг бирюзового камня в навершии закрутилась полупрозрачная воздушная воронка; стремительно расширяясь, она в следующее мгновение смерчем сорвалась навстречу размытому силуэту. Столкнувшись с воронкой, тварь снова оглушительно заревела и, ударив огромными призрачными крыльями, разметала вихрь.

Авдей увидел, как сверкнули в вышине пылающие жарким пламенем глаза, и ставший еще тяжелее меч чуть не выпал из обессилевших пальцев. Но староста посмотрел на вытянувшегося струной навстречу твари молодого волшебника и крепче стиснул перевитую кожей рукоять. В душе вскипела жаркая волна злой ярости, растапливая высасывающий силы холод.

Чудовище свалилась с высоты прямо на неподвижного волшебника, который стоял, широко расставив ноги. Жадно щелкнул огромными клыками блестящий, словно полированный, череп. Теодор отскочил в самый последний миг. Навстречу распахнутой пасти с шипением ударила огненная стрела, оставив на огромной морде обугленное пятно. Ошарашенная тварь рванулась в сторону и, зацепив туманным крылом крышу крайнего дома, рухнула на землю, неуклюже кувыркнувшись через голову. Взбешенная неудачей, она вскочила, смахнув помеху одним ударом страшной лапы с длинными когтями. Высоко взлетели обломки расколотых в щепки бревен. Призрачно светящееся чудовище расправило смявшиеся крылья, подпрыгнуло, но, раздраженно зашипев, рухнуло обратно в развалины дома. Возникшее из развороченных комьев земли подобие огромных рук вцепилось в задние лапы твари.

За спиной старосты знакомо щелкнула тетива. Сгорбившийся Назар медленно тянулся к колчану, а неточно выпущенная стрела со звоном отскочила от желтоватой кости. Оскалившийся огромный череп повернулся на изогнувшейся длинной шее. Нашедшие дерзкого стрелка глаза полыхнули адским пламенем. Уже наложенная на тетиву стрела вывалилась из рук Назара. Сердито загудел упавший лук. Обмякший охотник безвольно осел на землю, кособоко опрокинувшись на спину и безжизненно откинув голову.

– Остановись, темная тварь!!!

Снова собравший силы маг ринулся к рвущемуся из земляных рук чудовищу, на бегу размахнувшись рассыпающим разноцветные искры посохом. Череп чудовища отчетливо хрустнул, загудев от сокрушительного удара. Опешившая тварь отдернула голову, отмахнувшись когтистой лапой от следующего удара волшебника. Обиженно-злой рев обрушил еще стоящую заднюю стену дома. Рассвирепевшее чудовище бешено рванулось, вырвав зажатые застывшей землей ноги, и бросилось на разбегающихся лихоборцев. Загудел раздираемый острыми когтями воздух. Не успевшие рассыпаться мужики разлетелись в разные стороны от страшного удара тяжелой лапы и застыли изломанными тряпичными куклами, раскинув неестественно вывернутые руки и ноги. Еще живые, хрипя, из последних сил пытались отползти подальше от ужасного монстра.

Кошмарное существо увернулось от Теодорова воздушного кулака и одним прыжком оказалось рядом с ним. Страшный удар когтистой лапы обрушился на хрупкую маленькую фигурку с посохом.

Теряющий сознание староста увидел, как далеко отлетевший Теодор покатился по земле. Ударившись о непонятно как уцелевший забор, волшебник с трудом перевернулся на живот и попытался подняться. С навершия посоха, только чудом оставшегося у него в руке, в широкий костяной лоб шибанула ослепительная молния. Оглушенное чудовище присело на задние лапы, но тут же очнулось и, растоптав распростертого мага, разорвало окровавленное тело на куски.

## Глава 5

– Земля! Прямо по курсу! – Сидящий в корзине на макушке мачты матрос вытянул руку в сторону туманной дымки, давно появившейся на горизонте впереди резво бегущего по волнам корабля.

Его крик вызвал бодрое оживление на палубе. Услышав зычную команду пыхтящего пенковой трубкой капитана, матросы мгновенно ожили, натягивая шкоты и бодро взяв на рифы стоящие по ветру паруса. Стоящий у штурвала Хальдур довольно покивал головой, с наслаждением подставив лицо свежим струям воздуха. Морские боги благоволили бывалому капитану, послав ровный попутный ветер и бескрайнюю морскую гладь, спокойно катящую бесконечные барашки белоснежной пены. Хальдур довольно осклабился, про себя подсчитывая барыши от удачного рейса.

Дверь кормовой каюты широко распахнулась, и выскочивший на палубу Мелиорн обрадованно побежал на нос. Ухватившись за такелаж, он ловко вскарабкался по вантам повыше, вглядываясь в горизонт. Но сколько эльф ни старался, даже его зоркие глаза не могли ничего разобрать в висящей на самом горизонте белесой дымке.

Хальдур переложил штурвал, и легший на левый борт «Скарабей», взяв круче к ветру, птицей рванул вперед, легко скользя по невысоким волнам. Темная полоса прямо по курсу корабля разрасталась, обернувшись быстро приближающимся холмистым берегом.

– Пошевеливайтесь, черти ленивые! – для порядка рыкнул довольный капитан на снующих по палубе матросов, выравнивая руль.

Из пассажирской каюты появился позевывающий сотник, разбуженный поднявшейся суетой и выскочившим на палубу товарищем. От души потянувшись, он пару раз наклонился вперед, разминая затекшую на жестких досках спину. Покрутив по сторонам головой, нашел взглядом лениво попыхивающего трубкой капитана и, здороваясь, махнул ему рукой. Тот приветливо оскалился в улыбке и, дождавшись, пока сонный пассажир подойдет поближе, ткнул подбородком в сторону невысоких холмов на горизонте, не выпуская из мозолистых ладоней штурвал:

– Считай дошлепали, господин дружинник. К полудню войдем в ноирскую гавань, если ветер не поменяется.

Дин обрадованно потер ладони и, благодарно кивнув ему в ответ, вразвалку двинулся к повисшему на вантах товарищу:

– Ты бы поосторожнее, господин эльф. А то скачешь по снастям, как заправский морячок. Не хватало нам, почти дойдя до гавани, тебя из воды вылавливать.

Улыбнувшийся эльф беспечно махнул рукой и вскарабкался еще выше.

– Слышь, мил-человек, сколько хоть времени? – широко зевнув, поинтересовался Дин у спешащего мимо голого по пояс матроса. Тот притормозил:

– Первая дневная вахта. Недавно четвертые склянки пробили, – и хотел двинуться дальше, однако Дин железной хваткой поймал его за руку.

– Звучит красиво, но напрочь непонятно. Повтори то же самое, но на доступном для нас, сухопутных крыс, языке.

– Только что десять часов отзвонили, – неохотно ответил матрос, смерив пассажира презрительным взглядом и пытаясь освободить руку.

– Другое дело, суровый покоритель морей! Свободен.

Усмехнувшийся Дин отпустил моряка, и тот помчался по своим делам. Сотник с мечтательной улыбкой вгляделся в далекую темную полоску земли.

– Неужели я скоро снова вернусь на твердую землю… Достали уже за неделю и это море, и убегающая из-под ног палуба.

Спустившийся Мелиорн с улыбкой хлопнул попутчика по плечу:

– Осталось совсем немного. Я уже видел паруса нескольких встречных кораблей. Через пару часов будешь гулять по пыльным городским улицам и задыхаться от жары, многоуважаемый сотник! – Мелиорн еще раз сверкнул заразительной белозубой улыбкой.

«Скарабей» красиво разрезал водную гладь, оставляя за кормой длинный пенящийся след. Скоро Дин разглядел вдалеке небольшие рыбацкие лодки, спешащие со свежим уловом в порт. Вглядываясь в бескрайную водную равнину, он замечал все новые и новые рыболовные баркасы. Потом заметил у самого горизонта силуэт двухмачтового торгового судна, идущего прочь от берега и забирающего к югу. Примерно прикинув, откуда оно появилось, Дин пригляделся и едва не завопил от радости, разобрав до боли знакомые очертания ноирской бухты и возвышавшиеся над ней холмы с крохотными точками домов.

Капитан Хальдур оказался абсолютно прав. Солнце едва достигло зенита, когда стремительно режущий изумрудную воду «Скарабей» скользнул мимо украшенного ласточкиными гнездами обрыва, обогнув выдающуюся в море голую скалу. Миновав кипящие пеной прибоя камни вдоль ее подножия, юркий кораблик убавил паруса и, склонясь на правый борт, изящно проскочил в укрытую от волн и ветра бухту. Навстречу вынырнул причал с далеко выступающими пирсами из лиственницы и выстроившимися вдоль них разномастными кораблями. До ушей Дина долетели радующие истосковавшуюся душу разноголосые крики и привычный шум большого портового города. Сотник счастливо вздохнул, разглядывая суету маленьких фигурок на берегу.

Тем временем матросы бросились на ванты, ловко взлетая наверх. Через пару минут корабль убрал все паруса, оставив только стаксель на носу. Стройный кораблик неторопливо двинулся вдоль мерно покачивающихся бортов солидных торговых судов в поисках свободного места. Оно довольно быстро отыскалось между двумя пузатыми шхунами ближе к дальнему краю причала. «Скарабей» грациозно лег на борт и, едва ощутимо перевалившись на низкой волне, мягко притерся к просмоленным доскам.

– Носовой, кормовой, – строго прикрикнул на суетящихся членов команды Хальдур. Два моряка ловко перепрыгнули на пирс, привычно накинув петли швартовочных канатов на торчащие из досок чугунные кнехты. Капитан с видимым сожалением оставил в покое штурвал и со скукой в голосе подал следующую команду: – Трап на борт.

Чуть ли не пританцовывающий от нетерпения Мелиорн бесшабашно тряхнул волосами и, закинув на плечо изрядно похудевший дорожный мешок, легко перемахнул невысокий борт чуть покачивающегося на волнах судна. Дин насмешливо фыркнул и отрицательно помотал головой, когда приятель призывно помахал рукой.

– Была охота ноги ломать, – едва слышно буркнул он себе под нос. Дождавшись, пока моряки перекинут на берег узкую сходню, он подхватил мешок с вещами и шагнул на пружинящие доски. Очутившись на причале, Дин несколько раз топнул ногой и довольно прислушался к гулкому эху. – Наконец-то! А то уже сил никаких не осталось. На ближайшие полгода я сыт морем и болтающейся палубой по горло. Как эти просоленные малые месяцами болтаются по волнам?

Обернувшись, он помахал рукой подошедшему к борту Хальдуру:

– Ей, на борту. Надеюсь, мы не доставили вам сильно много хлопот.

– Все в порядке, сотник! – прокричал тот в ответ, сверкнув широкой белозубой улыбкой. – Временами я даже забывал, зачем собрался в Ноир. Но увесистый мешочек на моем столе быстро освежал мою память. Если надумаете плыть обратно, милости прошу. Хотя надолго я здесь не задержусь.

– Спасибо за приглашение, капитан. – Дин перекинул мешок через плечо и обернулся к дожидающемуся рядом эльфу. – Ну что, приятель, добро пожаловать в Ноир.

Эльф с готовностью закинул за спину свои вещи и, пытаясь выглядеть уверенным и невозмутимым, двинулся по пирсу к вытянутым приземистым лабазам и портовым складам. Заметив, что задумчивый Хальдур все еще стоит у борта, Дин, прощаясь, вскинул руку в салюте королевской дружины. В ответ выпрямившийся капитан ударил себя кулаком в грудь, а затем поднял открытую ладонь над головой. Сотник, не один год служивший в южном порту королевства, знал, что так моряки-хальвары желают друг другу удачи, отправляясь в по-настоящему опасный поход. Дин благодарно приложил ладонь к сердцу и побежал догонять эльфа, с опаской разглядывающего суету грузчиков и снующих вдоль причала лотошников. Осторожно вдохнув пахнущий жареной рыбой воздух, Мелиорн недовольно скривился и, обернувшись, помахал отставшему товарищу. Дождавшись Дина, эльф молча пропустил его вперед. Сотник уверенно двинулся сквозь бурлящую толпу, расталкивая спешащих по своим делам приказчиков и моряков.

– Не отставай, – на ходу бросил он пристроившемуся за спиной товарищу.

– Слушаюсь, господин сотник, – шутливо козырнул эльф, с интересом рассматривая окружавшую их толпу и невзрачные домишки примыкающих к порту бедных кварталов. – Слушай, Дин, я, может, глупость скажу, но все ваши города как близнецы-братья. Не будь проведенной в море недели, я бы решил, что мы никуда и не уплывали.

Дин, не останавливаясь, обернулся и многозначительно усмехнулся:

– Ну, ты сказал… Они даже не как два приятеля из одной деревни. Ничего общего!

– Почему? – искренне удивился Мелиорн, глянув на приземистые дома. – В Арвиле узкие кривые улочки – здесь такие же, там брусчатка, здесь тоже, люди один в один… – Эльф проводил взглядом компанию моряков. – По-моему, я даже лица узнаю.

– Это у тебя с непривычки, – усмехнулся в ответ сотник. – Вон, любому новичку в лесу все деревья тоже одинаковыми кажутся.

– Скажешь тоже, – с сомнением покачал головой эльф.

– А чего? – продолжил Дин, пропустив несущих тяжелые тюки грузчиков. – Листики-иголочки, веточки-шишечки. Внизу корни. Принципиальной разницы никакой.

– Да разве ж можно березу, к примеру, с осинкой перепутать? – насмешливо фыркнул эльф, отмахиваясь от торговца мелкими жареными рыбешками.

– Запросто! – с усмешкой подтвердил сотник. – К примеру, если ты морячок или горожанин, который дальше соседней улицы никогда в жизни не был.

– Это да… – смущенно согласился Мелиорн, чуть не налетев на стоящего посреди дороги приказчика.

– Да и много ты посмотреть в наших городах успел? – Дин стал пробиваться наверх, к выстроившимся вдоль набережной двухэтажным каменным домам. – Порт в одном городе и причал в другом… Вот погоди, даст бог, мы в столицу попадем. Вот уж где красота. Одних храмов полторы сотни. Про королевский дворец я вообще молчу. Так, приятель, что-то я малость заплутал…

Дин остановился и, закрывшись ладонью от яркого солнца, внимательно огляделся вокруг. Отыскав знакомые дома и улицы, удовлетворенно кивнул и уверенно двинулся дальше, обойдя наваленные горой тюки шерсти. Старающийся держаться следом Мелиорн с любопытством прислушался к веселому зубоскальству грузчиков, перекидывающих товар в распахнутые настежь ворота лабаза. Рядом толстый торговец в расшитом платье с серебряными пуговицами о чем-то ругался со щуплым таможенником, стараясь перекричать его визгливый голосок.

Зазевавшийся эльф засмотрелся на эту колоритную парочку и едва не потерял приятеля в толпе. Заметив мелькнувшую неподалеку широкую спину сотника, Мелиорн бросился вдогонку, торопливо протискиваясь сквозь суетящуюся толпу. Обернувшийся сотник притормозил и, дождавшись эльфа, продолжил прерванную мысль:

– Вот походишь по здешним улицам, поговоришь с людьми, сразу почувствуешь разницу. Арвил – горячий южанин, шумный, крикливый, в доме которого всегда полно гостей. Ноир совсем другой. Он, скорее, спокойный трудяга-домосед. Ко всему относится с опаской и никому не верит на слово. Здесь даже дышится по-другому! В Арвиле воздух сухой, выжженный пустыней. А здесь… – Дин шумно втянул воздух и закашлялся. – Фу, дрянью какой-то пахнет.

– Так какой, говоришь, тут воздух? – Рассмеявшийся Мелиорн посторонился, пропустив толпу подвыпивших моряков. Те прошли, с удивлением поглядывая в сторону светловолосого эльфа, и с криками и громким хохотом исчезли за дверями кабака.

– Морем и лесом здесь воздух пахнет. Давай за мной. – Дин нырнул в неприметную узкую улочку, сразу вырвавшись из царящей вокруг деловой суеты. Разноголосый гул и забористая ругань сразу остались за спиной.

Едва уставший от толкотни и шума эльф свернул следом за ним в тихий переулок, Дин без слов врезал щуплому невзрачному пареньку, трущемуся рядом с Мелиорном, локтем по зубам. Ошарашенный малый отлетел к углу дома и, растерянно хлопая глазами, прижал ладонь к разбитым в кровь губам. Однако, тут же придя в себя, паренек схватился за висящий на боку нож. Криво усмехнувшись, Дин положил ладонь на рукоять меча, и паренек понятливо убрал руку. Глаза его зло сверкнули и, прошипев сквозь зубы какое-то ругательство, он рванул обратно в толпу, на прощание сплюнув себе под ноги.

– Знакомого встретил? – вежливо поинтересовался Мелиорн, проводив его взглядом.

– Ага, с прошлого года не виделись. – Дин подкинул на ладони звякнувший монетами кошелек. – Твое?

Растерянный Мелиорн судорожно схватился за пояс, оторопело разглядывая обрезанные завязки. Сотник озорно подмигнул приятелю и вернул ему кошелек.

– Не зевай, дружок! В порту половина всех карманников города ошивается. А вторая половина – на рынке, куда мы сейчас пойдем. Так что лучше спрячь свои сокровища подальше за пазуху. Целее будут.

Мелиорн послушно убрал деньги.

– И поменьше башкой по сторонам крути, а то тебя разденут и разуют, пока мы до городских ворот доберемся. Пошагали?

Дин поправил котомку на плече и вразвалку двинулся вверх по улице. Смущенный Мелиорн пристроился рядом. Через минуту зажатая домами улица вывела на небольшой перекресток, где Дин, не задумываясь, свернул направо. Скоро путешественники вышли на широкую, мощенную камнем мостовую.

– Откуда ты так хорошо знаешь город? – Эльф уважительно покосился на приятеля.

– Почти пять лет отбарабанил в местном гарнизоне, – задумчиво протянул Дин, разглядывая сидящего в теньке ветерана-дружинника. – Славные были деньки.

Мелиорн уловил перемену в настроении товарища и непонимающе посмотрел на расслабленно сидящего усача со значком королевской конницы на груди.

– Дин, а на рынок нам зачем? Все, что нужно, мы вроде перед отъездом купили, – осторожно поинтересовался Мелиорн и тряхнул тощим дорожным мешком.

– В первую очередь, за свежими новостями. – Явно напрягшийся сотник подошел к двери соседнего дома и начал внимательно изучать пошарканную дверь, незаметно поглядывая на покрытого шрамами вояку, скучающего в теньке. – На юге поговаривают, в здешних лесах неспокойно.

К разомлевшему от жары ветерану подошел мрачного вида мужик с висящим на поясе мечом в потертых ножнах. Дин сразу определил в нем профессионала-наемника по характерной походке и осанке бывшего военного. Усач о чем-то спросил и, лениво поднявшись, увел мечника внутрь находящегося рядом постоялого двора.

– Похоже, пошли контракт подписывать, – задумчиво прокомментировал озадаченный сотник.

– Похоже. – Притихший Мелиорн недоумевающе пожал плечами и проводил пару глазами. – Дин, чего мы встали? Что-то не так? Еще одного знакомого увидел?

Ничего не ответив, сотник задумчиво посмотрел на покачивающуюся входную дверь постоялого двора и молча двинулся дальше по улице. Непонятная тревога звенела в мозгу тревожными колокольчиками. Не отпускающее беспокойство прокатилось по спине волной мурашек. Дин настороженно огляделся по сторонам, разглядывая горожан, буднично спешащих по своим делам. Не заметив ничего необычного в их привычной суете, он прибавил шагу.

– Сидящего у дверей ветерана видел? – Дин никак не мог понять, что заставило всполошиться безошибочное чутье. Ничего не понимающий Мелиорн кивнул. – Городское ополчение набирают.

– Почему ополчение? – Эльф подстроился под широкий шаг сотника.

– Потому что профессиональный наемник вряд ли пойдет записываться в регулярную королевскую армию, – уверенно отрезал задумчивый Дин. – А если набирают ополчение – значит, что-то неладно в родном королевстве.

– Мало ли. – Мелиорн задрал голову, с интересом рассматривая резные ставни на втором этаже. – Сам же сказал про разбойников.

– Хороши разбойники, если всего городского гарнизона не хватает, чтобы их разогнать. – Дин с сомнением покачал головой. – К тому же ополчение содержится за счет средств местного городского совета, а эти господа вряд ли добровольно раскошелятся, имея под боком четыре сотни королевских дружинников.

– Помочь своей родине – это почетно! – немного высокопарно заявил Мелиорн и неуверенно посмотрел на приятеля. – Любой житель моей страны, не задумываясь, отдаст все, что у него есть, ради общего дела.

– Да… – Сотник с завистью посмотрел на товарища. – Немного вашего патриотизма нам бы точно не помешало. Чтобы перед соседями от стыда не краснеть. У нас, любезный мой господин эльф, все намного сложнее… – Дин глубоко вздохнул и махнул рукой. – Раз городской совет согласился потратиться на наемников, значит, дело серьезное. Ладно, чего на кофейной гуще гадать? Поживем – увидим… Чует мое сердце, не к добру это все. – Дин озадаченно потер лоб.

– Увидим… – покладисто согласился Мелиорн, не поняв до конца, что так встревожило его товарища. – Дин, если ты и дальше со мной, нам нужно спешить. Где мы можем достать лошадей?

– С тобой, с тобой… – Дин встряхнулся и пошел дальше. – Так легко ты от меня не отделаешься. Для начала давай-ка, нетерпеливый ты наш, на рынок заглянем. Потолкаемся, новости свежие узнаем. А после рынка еще в одно хорошее место заглянем. Там и прикинем, что к чему. Заодно на нормальных кроватях переночуем.

– Какое еще место? – Насторожившийся Мелиорн покосился на товарища.

В конце мощеной улицы показалась рыночная площадь. Дин прибавил шагу и неопределенно хмыкнул:

– Доберемся мы, допустим, до Валидора. – Сотник с усмешкой посмотрел на товарища. – К королю ты как попадешь? Через стену перелезешь?

– Придумаю что-нибудь, – упрямо поджал губы помрачневший эльф. – Сначала надо в вашу столицу попасть.

– Придумаешь, говоришь… – многозначительно протянул в ответ Дин и покачал головой. – Хочу вечером заглянуть к одному старому боевому товарищу. Надеюсь, он сможет нам с этим помочь.

Путешественники вышли на шумную рыночную площадь. Прищурившись, сотник неторопливо осмотрел плотно стоящие торговые ряды. Потом обернулся к ждущему за спиной эльфу и хитро подмигнул:

– Не отставай и держись поближе ко мне. А по поводу лошадей… – Дин решительно двинулся вдоль полупустых прилавков. – Решать, конечно, тебе, но я бы не стал соваться в Гиблый Лес в одиночку. Сам только что про разбойничков вспоминал. Двое всадников для них – самое то, что надо. Зарежут и имя не спросят. Так что окажемся мы не в прекрасном Валидоре, а в придорожной канаве с проломленным черепом или перерезанным горлом.

– Что ты предлагаешь? – Нахмурившийся Мелиорн встревоженно посмотрел на своего абсолютно спокойного товарища, невозмутимо разглядывающего разложенный продавцами товар.

– Во-первых, не киснуть. – Сотник ободряюще хлопнул помрачневшего эльфа по плечу. – Не переживай, дружище. Прибьемся к какому-нибудь обозу, идущему в столицу. Охрана у торговцев солидная, разбойники их трогать боятся. Так что не пропадем. Пройдем с караваном сквозь Гиблый Лес, а на той стороне распрощаемся и рванем в Валидор своим ходом. Времени потеряем немного, зато намного безопасней. А лошадок тогда купим в Вуденберге, ближайшем крупном городе по дороге в столицу. Там выбор получше и цены пониже, чем здесь. Договорились?

Мелиорн молча кивнул в ответ.

– Ну, вот и здорово.

Дин остановился и осмотрелся по сторонам. Заметив неподалеку скучающего продавца-оружейника, он целеустремленно направился к его прилавку. На почерневших от времени досках сияли наваленные мечи и боевые топоры. Чуть в сторонке лежало дорогое штучное оружие, заботливо начищенное до зеркального блеска. Наметанный взгляд сотника сразу заметил его небогатый выбор.

– День добрый, почтеннейший. – Дин приветливо улыбнулся широкоплечему торговцу за прилавком, лениво полирующему и без того сияющий аварский меч.

– Добрый, – сонно ответил продавец, подняв на покупателей равнодушный взгляд. Увидев стоящего перед прилавком эльфа, он удивленно поднял брови и с любопытством отложил короткий клинок в сторону. – Могу чем-нибудь помочь, господа?

Дин в ответ неопределенно пожал плечами и взял с прилавка первый попавшийся клинок.

– Ищете хороший меч по руке? Себе или… хм… – Торговец на секунду замялся, кинув быстрый взгляд на переминающегося с ноги на ногу Мелиорна. – Своему товарищу? Если ему, то лучше что-то вроде сарматской сабли. У меня как раз есть замечательный клинок, изготовленный для одного южного мурзы. Настоящая хорасанская сталь.

– Да нет, почтеннейший, спасибо. Мы пока просто осматриваемся. – Сотник крутанул меч, проверяя балансировку. – Неплохо. И в ладони лежит удобно.

Хозяин оружейной лавки довольно улыбнулся и закивал:

– Приятно встретить человека, разбирающегося в оружии. Меч надежный, от хорошего мастера. Обещаю, что в бою никогда не подведет. Рукоятку можно затянуть шагреневой кожей, чтобы в ладони не скользила.

Дин еще раз взмахнул мечом и, ухватившись за конец клинка, выгнул его дугой:

– Верю. – Дин поднял клинок к глазам, разглядывая рукоятку и чистое лезвие. – Ничего не скажешь, стоящий меч. Сталь отличная. Вот только закаливали впопыхах. А в таком деле спешка – не лучший помощник. Да и перекладина короткая, кисть от удара почти не прикрывает.

Улыбка на лице торговца мгновенно потухла. Перегнувшись через прилавок, он вежливо забрал у Дина клинок:

– Вижу, в железе вы не хуже кузнеца разбираетесь, уважаемый. – Оружейник заботливо положил меч на место и уселся на спрятанный за прилавком колченогий табурет. – С закалкой хоть и поторопились, но сталь не испортили. За это я чем угодно ручаюсь. А перекладина… – Оружейник пожал плечами и холодно посмотрел на покупателей. – Ее и заменить со временем можно. Клинок надежный, можете брать смело. Но если не нравится – подберите из тех, что подороже.

– И почем? – из любопытства приценился Дин.

– Тот, что ты смотрел, – три золотых. Те, что отдельно лежат, – по-разному. От семи до сорока монет.

– Подороже, почтеннейший, это мягко сказано, – присвистнул от удивления сотник. – Да ты не обижайся. Товар у тебя отличный. Просто интересно, отчего цены такие высокие.

Потерявший интерес торговец широко зевнул:

– Отчего… Оттого, что сегодня в Ноире хороший клинок на вес золота. Неспокойно в округе, вот цены вверх и ползут. Как караваны снова в столицу соберутся – купеческая охрана все подчистую сметет.

Дин удивленно выгнул бровь:

– Чего это вдруг такой спрос, почтеннейший? Прости за любопытство, мы только с корабля. Пару часов, как якорь кинули. Поэтому местных новостей не знаем.

– Сами откуда? – немного свысока уточнил продавец.

– С юга. Из Арвила мы, – открыто улыбнулся Дин.

– Оно и видно, что только приплыли, – покровительственно буркнул расслабившийся торговец и снова с любопытством уставился на эльфа. – Ты, как я погляжу, военный?

Дин с готовностью кивнул в ответ.

– Отпуск или сбежал?

– Отпуск, – картинно возмутился сотник.

– А то смотри… – Оружейник пригляделся к нашивкам на его куртке и с уважением поднялся с табурета. – Сотник конной дружины, значит?

Дин с усмешкой кивнул, подтверждая.

– Диковинный у тебя попутчик, уважаемый. Не знаю, как у вас на юге, а у нас в городе гостей из Шепчущего Леса года три никто не встречал. А может, и больше. Как там, у вас на юге? Тихо?

– Обычно. – Дин повернул голову и разглядел в самом конце невзрачный столик с сидящим за ним дружинником, как две капли воды похожим на оставшегося у постоялого двора усача. Ветеран деловито расспрашивал покрытого шрамами вояку и записывал что-то в здоровом гроссбухе. Сотник озадаченно хмыкнул и посмотрел на продавца: – Никак у вас народ в ополчение набирают?

– А вот у нас неспокойно, – расплывчато ответил на его вопросительный взгляд оружейник. – Много чего народ рассказывает. Все больше жуть всякую. Тут деревеньку пожгли, там разбойники на торговый обоз напали. В жуткое время живем. – Погрустневший продавец сокрушенно покачал головой и глубоко вздохнул.

– Тогда понятно, почему у тебя, почтеннейший, оружие веником метут, – поддержал заданный им тон Дин. – Ладно, не будем больше отнимать твое время. Подскажи напоследок, уважаемый, как бы нам в торговый караван до столицы попасть?

Продавец безнадежно махнул рукой:

– Забудь, сотник! По распоряжению командира гарнизона Людовика обозы через Гиблый Лес настрого запрещены. Уже вторую неделю.

– Вот так новость! – расстроенно охнул не ожидавший такого подвоха Дин.

– Вплоть до особого распоряжения! – внушительно поднял палец продавец оружия. – Да, если откровенно, и желающих туда соваться нет. Особенно после того, как обозы Лиденброка и Керигана сгинули. Ушли в Гиблый Лес и как корова языком слизнула. Конница потом несколько дней Западный Тракт прочесывала. Так они даже следов этих караванов не нашли. – Продавец еще раз вздохнул и вытер выступивший на лбу пот. – Такие вот дела. Боятся все. Да и наемников для охраны, почитай, никого. Все к тысячнику, в ополчение подались. Так что… – Торговец оружием с сожалением развел руками. – Нету вам в столицу ходу. Сидите, ждите, пока конница собравшуюся в лесу шушеру разгонит. А до той поры даже не дергайтесь.

Озадаченный, Дин почесал в затылке и кивком поблагодарил словоохотливого торговца оружием.

– А если своим ходом? – неожиданно подал голос молчавший весь разговор эльф. – Можно здесь купить лошадей?

– Отчего же нельзя? – рассудительно ответил продавец оружия. – Вон в том углу каких-то кляч еще продают. Да только я бы не советовал. – Торговец с сомнением покачал головой. – Верхами сгинете ни за грош. А напрямки, через лес… Гиблый Лес сплошные топи да болота. Без проводника не пройдете.

– Значит, нужно искать проводника, – невесело отозвался Дин и слегка поклонился, прощаясь со словоохотливым продавцом оружия. – Благодарю, почтеннейший. Пойдем мы к лошадкам приценимся.

– Удачи. – Торговец на прощание изобразил что-то вроде вежливой улыбки и вернулся к полировке меча.

Подавленные нерадостными новостями, путешественники молча двинулись в сторону огороженного жердями загона для скота, откуда доносилось громкое лошадиное ржание и мычание коров. Не успели они обогнуть ближайший прилавок, как Дин заметил проталкивающийся сквозь толпу патруль. Идущий впереди десятник закрутил головой по сторонам. Взгляды сотника и командира патруля встретились. Дружинники целеустремленно двинулись к ним. По спине пробежал холодок дурного предчувствия. Не выдавая охватившей его тревоги, сотник остановился и обернулся к ним спиной. Едва не налетевший на него эльф заглянул приятелю через плечо и вздрогнул, тоже заметив патрульных.

– Похоже, это по наши души… – произнес Дин. – Говорить буду я. Ты молча стой рядом и ни во что не влезай.

Слегка побледневший эльф молча кивнул. Путешественники выбрались из толпы, добравшись до входа в загон. Дин поправил куртку, постаравшись, чтобы приближающийся десятник хорошо разглядел значок королевской конницы и нашивки на рукаве. Судя по кривой усмешке, тот уже прекрасно разглядел и то, и другое.

– Доброго здоровьечка, господин сотник. – Подошедший вплотную десятник вежливо отсалютовал, приложив руку к груди. – Надолго к нам?

– И тебе не хворать, десятник. – Уловив в его голосе намек, Дин полез в карман за полученным в канцелярии разрешением на отпуск. – Не, проездом. Завтра двинем дальше.

Сопровождающие командира патруля дружинники молча встали у Мелиорна за спиной. Эльф удивленно поднял бровь и положил руку на рукоятку меча. Дин отрицательно качнул головой и вопросительно посмотрел на изучающего печати десятника:

– Что-то не так, служивый? – Сотник покосился на стоящего справа от эльфа худого дружинника с рыбьим лицом. – Здорово, Селедка Джейсон. Ты так и не отъелся на казенных харчах?

– Знаешь его? – настороженно спросил десятник у патрульного, вытянувшегося в струнку.

– Ага, – подтвердил худой, покосившись на ухмыляющегося Дина. – Карсен это, десятник. Служил у нас лет пять назад. Потом его куда-то на юг перевели.

Десятник немного помолчал и, вернув разрешение, снова вежливо козырнул:

– Добро пожаловать в Ноир, господин сотник. Больше вопросов нет. А вот попутчик ваш пойдет с нами.

– Чего вдруг? – вкрадчиво поинтересовался у него Дин, пряча бумагу в карман.

– У меня приказ, – сухо отрезал командир патруля и сделал знак придвинувшимся поближе дружинникам.

– А ну-ка, притормози, служивый. – Дин сдвинулся, загородив ему дорогу. – И куда вы его?

Десятник жестом остановил патрульных и нехотя ответил, смерив пришлого сотника недобрым взглядом:

– В тайную канцелярию.

– Ничего себе! – охнул пораженный Дин. – Это за какие же грехи?

– Откуда же я знаю? – Командир патруля пожал плечами и отодвинул сотника в сторону. – У моего начальства спроси.

– Спрошу, – задумчиво протянул Дин, взглядом успокоив стряхнувшего руки патрульных Мелиорна. – Слушай, десятник, давай сделаем так… Все равно я вечером к Людовику зайти собирался. Может, перед тайной канцелярией к вам в казармы заглянем? Тебе все равно моего товарища мимо вести.

– И что? – не особенно дружелюбно переспросил начальник патруля.

– Ничего, – успокаивающе поднял ладони миролюбиво настроенный Дин. – Переговорю со старым приятелем, и пойдешь себе дальше.

Десятник покосился на худого дружинника.

– Приятели они вроде с господином тысячником, – подтвердил тот слова Дина. – Говорят, вместе чуть ли не полтора десятка лет прослужили.

– Ладно, – нехотя согласился командир патруля и прикрикнул на нерешительно мнущихся патрульных: – Чего встали? Пошли уже.

– Вот и ладушки, – удовлетворенно кивнул Дин, шагнув следом. – И скажи своим орлам, чтобы руки убрали. Мой приятель и так никуда от вас не денется. Правда ведь, Мелиорн?

Обернувшийся эльф холодно посмотрел на начавшего нервничать десятника и кивнул.

– Повежливее там с нашим… гостем. – Усмехнувшийся десятник сделал красноречивую паузу перед последним словом.

– Ну-ка пусти. – Дин бесцеремонно отодвинул Джейсона в сторону и зашагал рядом со своим товарищем. – Не дергайся, дружище. Сейчас доберемся до казарм и все выясним. Помнишь, я тебе про приятеля говорил?

– Помню, – скупо ответил настороженный Мелиорн.

Сопровождаемые дружинниками путешественники вышли на широкую площадь, с которой уходили две широкие улицы. Дин уверенно свернул направо. Идущий чуть позади десятник одобрительно закивал. Пройдя десяток шагов по зажатой домами улочке, сотник окончательно успокоился и начал бросать на идущих по краям конвоиров насмешливые взгляды:

– Мой бывший командир сотни, Людовик де Ласси. Он тут местным гарнизоном командует. Лихой рубака, кстати. Лет пять назад стал тысячником. Когда меня отсюда в Арвил перевели, я все собирался к нему обратно вернуться. Да что-то руки не дошли. Вот такой мужик! – Дин с хрустом сжал внушительный кулак. – Мечом владеет, как бог. Как-то на спор рубился против пятерых пленных орков. Тоже, кстати, больших умельцев мечом помахать. Мол, срубите меня – отпустят, нет – палач или гнить в каменоломнях. В общем, все по-честному.

Дин остановился на перекрестке, оглядевшись в поисках нужной улицы.

– Вон туда, – негромко подсказал шагнувший вперед Джейсон, показав влево. – Тут перестроили все года три назад.

Сотник пропустил вперед старого знакомого, и тот свернул между двумя домами, стоящими почти вплотную.

– Чем все кончилось? – тихо поинтересовался молчаливый Мелиорн.

– За полминуты разделал всех пятерых. – Дин нагнулся, проскочив под висящим поперек узкой улицы бельем. – Но командиром тутошнего гарнизона Людовик стал не за это. Умница он редкостный. Не только мечом умеет размахивать, в отличие от многих наших дуболомов. Соображалка у него работает – будь здоров. Плюс звериное чутье на опасность. Если бы не ершистый характер, давно в столице бы сидел. А так, упекли его в эту глухомань… В общем, толковый мужик.

Идущий впереди Джейсон свернул в арку, и путешественники неожиданно очутились на залитой солнцем площади перед вытянутым двухэтажным зданием.

– Я к Людовику в сотню совсем зеленым юнцом попал лет двадцать назад. С тех самых пор мы с ним как нитка с иголкой.

Дин прищурился от ударившего по глазам яркого света, из-под ладони глядя на перегородившую площадь стену с зарешеченными узенькими окнами, сильно напоминающими бойницы.

– Пришли, – подал голос сердитый десятник.

– Вижу. – Дин со вздохом улыбнулся. – Ну, здравствуй, что ли, родная казарма. Давно не виделись.

Усмехнувшийся командир патруля ненавязчиво подтолкнул его в спину:

– Сотник, ты еще слезу пусти. Пошагали.

– Чего б ты понимал, гроза воров и дезертиров, – вернул ему ухмылку Дин, разглядывая скучающих по бокам от массивных ворот часовых со значками королевской конницы. – Не суетись, идем уже. Выше нос, дружище Мелиорн. Надеюсь, господин тысячник не зазнался за прошедшие годы и поможет старому боевому товарищу.

## Глава 6

Заметившие приближающихся людей караульные подтянулись, но, разглядев идущего впереди командира патруля, расслабились, скучающе облокотившись на копья. Стоящий слева часовой заглянул внутрь приоткрытой калитки в воротах и кого-то позвал. Оттуда появился позевывающий десятник с опухшим со сна лицом.

– Хорош уже спать, служба, – поприветствовал его старший патруля. – Казарму проспишь.

– Здорово, Майлз. Тебя наконец-то прогнали с рынка в шею? – беззлобно огрызнулся караульный в ответ и тряхнул головой. – А я тебе говорил, чтобы ты ту толстую торговку солеными огурцами не трогал.

– Сдалась тебе эта торговка… – Командир патруля досадливо поморщился. – Сама виновата. Нечего было язык распускать!

– Да уже весь город в курсе твоих шашней с женой пекаря с улицы Жасминов. – Начальник караула заразительно расхохотался, глядя на побагровевшего патрульного. Справившись с приступом смеха, он примирительно поднял ладони, с любопытством разглядывая Дина и Мелиорна. – Все, не буду, не буду, угомонись. Кого это ты привел?

– Путешественники с юга. Проездом, – недовольно пробурчал патрульный в ответ. – Тысячник у себя?

– У себя. А тебе господин Людовик зачем? – быстро кивнул начальник караула, повнимательнее присматриваясь к Дину. – Господин сотник, что-то лицо мне ваше вроде знакомо…

– Джейсон говорит, он несколько лет назад у нас здесь служил. – Десятник прищурился, отсалютовав приезжему начальству. – Они с нашим тысячником друзья-приятели вроде.

– Так это, значит, тебе, сотник, господин Людовик понадобился?

Дин молча кивнул. Начальник караула подвинулся в сторону, пропуская патрульных и их подопечных внутрь. Дину на миг показалось, что он вернулся в знакомую до мелочей арвильскую казарму. Тот же вытянутый двор внутри П-образного здания, с открытой стороны перегороженный низеньким забором. За ним виднеется манеж для лошадей, тренировочная площадка с полосой препятствий и стрельбище. Слева легкий навес летней столовой с расставленными под ним грубо сколоченными столами и длинными лавками. И у самого стрельбища, в стороне от домов, кузница. Да, все как дома, в Арвиле.

В дальнем конце прямоугольного плаца четыре десятка солдат рубились на тренировочных деревянных мечах. А за заборчиком, на отгороженном жердями стрельбище, жидкая шеренга новобранцев буднично тренировалась в стрельбе под бдительным присмотром сурового ветерана-лучника. Усевшийся на чурбачок мастер помахивал поднятой с земли стрелой, пространно и красочно комментируя сделанные новобранцами ошибки. Из расположенной ближе к входным воротам конюшни раздетые по пояс дружинники со смехом и шутками выводили застоявшихся в стойлах лошадей, шагом въезжая в высокие ворота отгороженного толстыми жердями манежа.

Гарнизон жил своей привычной повседневной жизнью.

– Туда. – Насупленный командир патруля показал на двухэтажную пристройку к левому крылу казармы.

– Знаю, – усмехнулся покосившийся на него Дин и уверенно направился к высоким двустворчатым дверям, у которых тоже стояли вытянувшиеся по стойке «смирно» часовые. – Как будто никуда и не уезжал.

Командир местного гарнизона так же, как и семь лет назад, жил в небольшом особнячке, отделенном от основного здания казармы толстой кирпичной стеной. Весь первый этаж не лишенного уюта домика занимала, как помнилось Дину, просторная гостиная, одновременно являвшаяся и рабочим кабинетом тысячника. На втором этаже располагались спальня, выходившая окнами во двор казармы, и комната для гостей.

Подойдя к неподвижным копейщикам у дверей, командир патруля придержал шагнувшего на низкое крыльцо Дина:

– Господин сотник, подождите пока что здесь. – Десятник расправил плечи и решительно толкнул украшенную затейливой резьбой створку. Часовые с интересом покосились на безразлично замершего эльфа. Спустя несколько секунд за стеной что-то с грохотом упало, покатившись по полу.

– Ну и какого лешего ты их ко мне приволок?! Сказано же тебе: в тайную канцелярию! Вот и веди к Плешивому Генриху.

Дин весело заулыбался, услышав за дверью знакомый голос. В ответ на громогласный рык тысячника раздался невнятный бубнеж патрульного.

– Мартин! Мартин!!! Вечно этот бездельник где-то шляется, когда нужен!

Изнутри раздались приближающиеся тяжелые шаги. Переглянувшиеся часовые осторожно отодвинулись подальше от дверей.

– Что тут за «старый приятель» выискался?

Распахнутые настежь дверные створки гулко ударились о косяки. Довольные своей сообразительностью часовые вытянулись в струнку и уставились пустыми взглядами прямо перед собой.

В дверях появился широкоплечий рослый вояка с тронутыми благородной сединой висками и длинными усами, свисающими до самого подбородка. Стального цвета глаза грозно сверкали, рыская по сторонам.

– К Генриху, говоришь? – со смешком отозвался Дин. – Эта лысая обезьяна еще не сдохла от цирроза печени?

Стоящий в дверях тысячник осекся, изумленно глядя на улыбающегося во весь рот Дина. В следующее мгновение крепкие руки обрадованного встречей командира гарнизона по-медвежьи сдавили его ребра:

– Эта зараза еще нас с тобой, Дин, переживет! К тому же он пить бросил, после того как года три назад чуть в ящик не сыграл. Здорово, бродяга! – Людовик на мгновение выпустил Дина из могучих объятий, и тот с трудом перевел дыхание. – Это сколько же лет мы не виделись?

– Семь. Полегче, черт здоровый! Чуть насмерть не задавил.

– Задавишь тебя, как же! – Тысячник с радостным смехом похлопал друга по спине. – Ты к нам какими судьбами? Надолго?

– Не, мы проездом. – Счастливый Дин потер ноющие после его объятий ребра. – Я вообще-то к тебе только вечером в гости собирался, а оно вон как обернулось. Собрались с приятелем в столицу рвануть, а твои архаровцы его в тайную канцелярию тащат.

Оглушительно расхохотавшийся тысячник повернул голову и неожиданно поперхнулся, разглядев его попутчика. Улыбка мгновенно погасла на окаменевшем лице.

– Интересные у тебя приятели появились… – загадочно протянул Людовик, отодвинувшись и шагнув обратно на крыльцо.

– Мелиорн из семьи Лавиола, капитан эльфийских стрелков. – Спутник Дина изящно поклонился безупречным придворным поклоном.

– Людовик де Ласси, – сухо представился растерявший всю свою приветливость командир ноирского гарнизона. – Дин, пойдем-ка поговорим.

Он распахнул дверь, приглашая старого друга к себе в кабинет. Дин подтолкнул товарища в спину, но нахмурившийся тысячник отрицательно покачал головой:

– А господин эльф пусть пока подождет здесь. – Людовик холодно посмотрел на внешне невозмутимого Мелиорна, гордо выпрямившегося под его недобрым взглядом. – Спасибо, Саймон. Забирай своих людей и возвращайся в город. Дальше за нашим гостем мои красавцы присмотрят.

Патрульный десятник нервно козырнул и торопливо направился к воротам. Один из часовых придвинулся поближе к неподвижно застывшему эльфу и молча кивнул на лавочку у стены.

Просторная гостиная, одновременно служившая Людовику и кабинетом, оказалась залита ярким солнечным светом, который падал сквозь раздвинутые гардины. По комнате гулял приятный свежий ветерок, проникающий сквозь распахнутые настежь высокие окна. Почти посередине гостиной стоял роскошный дубовый стол с мощными резными ножками, сплошь заваленный бумагами.

– Что за чертовщина у тебя тут творится? – возмущенно начал Дин, едва Людовик захлопнул двери. – Лесные разбойники на Западном Тракте как у себя дома. Путешественников хватают прямо на улице. Какого…

– Сядь!!! – оглушительно рявкнул на него хозяин кабинета, хлопнув по столу широкой ладонью. – Мало мне своей головной боли, ты еще…

Ничего не понимающий Дин послушно уселся в одно из расставленных вокруг большого стола плетеных кресел и вопросительно уставился на разозленного Людовика. Тот кинул на него сердитый взгляд и стал рыться в наваленных на столе бумагах.

– Скажи спасибо, что Саймон тебя ко мне привел, а не сдал, без лишних разговоров, дознавателям Плешивого Генриха. – Отыскав нужный документ, тысячник кинул его на стол перед Дином. – На, почитай вот это.

– Встречу еще раз добряка патрульного – обязательно поблагодарю, – ворчливо буркнул себе под нос обиженный сотник, разворачивая бумагу. И удивленно вскинул брови, едва прочитав первые строчки: «В связи с ухудшением обстановки на восточной и юго-восточной границах королевства, ограничить свободное перемещение жителей соседних государств по территории Хоноргарда. Особое внимание уделить представителям эльфийского народа. В случае задержания последних НЕМЕДЛЕННО передавать их дознавателям тайной канцелярии королевства…» – Дин оторвался от приказа и поднял на друга огорошенный взгляд. – Что происходит, старый лис?

– Это ты лучше у своего дружка за дверью спроси! – ехидно ответил тысячник и протянул ему еще один документ. – Еще вот это почитай, чтобы у тебя никаких сомнений не осталось.

Дин торопливо развернул официальную бумагу, украшенную солидной печатью королевской канцелярии:

– «Циркуляр за номером триста семьдесят два дробь двенадцать. Подготовить план мероприятий по организации сил самообороны на случай отсутствия в городе королевского гарнизона. Городскому совету выделить средства на их вооружение и подготовку…» – Дин быстро пробежал текст глазами. – «Интенданту гарнизона подготовить все необходимое на случай неожиданной переброски…» Похоже, дело попахивает войной? – неуверенно сделал вывод Дин, осторожно положив бумаги на стол и все еще неверяще глядя на свернувшийся в трубочку циркуляр.

– Молодец, сам догадался. – Нахмурившийся Людовик опустился в массивное резное кресло и устало откинулся на удобную спинку. – И не с кем-нибудь, а с соотечественниками твоего нового знакомого. – Подавленный сотник перевел растерянный взгляд на дверь. Хозяин кабинета усмехнулся, заметив этот взгляд. – Вот так вот, старина. Представляешь, как бы ты влип, если бы вас прихватили не в Ноире, а в Вуденберге, например, или другом городке по дороге в столицу? Дознаватели тайной канцелярии парни упертые, сначала руки-ноги переломают, а потом, на всякий случай, отправят на каменоломни как пособника и предателя. Особенно если у них лежит похожая бумажка. – Тысячник покосился на королевский приказ. – Во всем Хоноргарде эльфов – раз-два, и обчелся. Где ты умудрился этого командира стрелков встретить?

– Во время ночного дежурства от убийц спас.

– Как он вообще у вас в Арвиле очутился? – Тысячник разгладил расстеленную на столе карту, строго глянув на понурившегося друга.

– Пытался к вам на запад морем попасть. В столицу он добирается. – Дин снова задумчиво посмотрел на входную дверь.

– Дин, не тяни кота за… хвост! А в столице твой приятель что забыл? – Людовик нервно забарабанил пальцами по столешнице.

– Сказал, что у него конфиденциальное послание к королю.

– Вон оно как?! – Тысячник недоверчиво прищурился. – Ни много ни мало, к самому Наидину. И от кого же, позволь полюбопытствовать? Хотя, погоди, дай сам угадаю. Наверняка от их Правителя?

– Да, – неохотно подтвердил сотник.

Людовик довольно ухмыльнулся и с укором поглядел на хмурого сотника:

– Дин, эту сказку он на ходу сочинил, чтобы от тебя отвязаться. А ты, простофиля, поверил! – Тысячник неодобрительно покачал головой.

– Я тоже так поначалу решил! – упрямо возразил ему что-то обдумывающий сотник. – Пока его Дорвиг тем же вечером чуть не прирезал. Помнишь такого?

Людовик пораженно присвистнул:

– Еще бы! – Морщась, он потер левое плечо. – Три раза с этим умельцем на турнирах пересекались. До сих пор плечо к дождю ноет…

– Слышал, чем он теперь занимается? – Дин хитро прищурился, следя за реакцией друга.

– Слышал, – нехотя кивнул хозяин кабинета и, подумав, поднял озадаченный взгляд. – Обстоятельно им заняться решили. Интересно, кому же это он так насолил? Дорвиг свои услуги ценит недешево.

– Вот-вот, – согласно закивал Дин и поднялся на ноги. – Он в королевстве без году неделя. Откуда у него здесь таким доброжелателям взяться? Получается, этот хвост за ним с Шепчущего Леса тянется.

– Думаешь, правду про письмо сказал? – Людовик выпрямился и отрешенно посмотрел на дверь. – И как твой знакомый выжил после встречи с одним из лучших мечников королевства?

– Я выручил. – Дин вспомнил вовремя подоспевший патруль.

– Неужели ж самого Дорвига одолел? – Тысячник с уважением посмотрел на смущенного сотника.

Тот скромно потупился:

– Повезло… Подранил я его малость.

– Силен! – Людовик, подойдя, одобрительно похлопал старого друга по плечу и опять покосился на дверь, будто пытаясь разглядеть загадочного гостя сквозь стену. – Интересно получается. А чего в послании, не спрашивал?

– Спрашивал, – быстро ответил Дин. – Молчит. Не для меня, говорит, письмо.

– Упрямый, значит, – с пониманием усмехнулся тысячник. – Ничего, посмотрим, чего он в тайной канцелярии запоет. Караул!

– Погоди! – Дин решительно шагнул вперед. Людовик жестом отослал появившегося из-за приоткрытой двери часового и вопросительно посмотрел на загородившего дверь друга. – Ну не верю я, что Мелиорн обыкновенный шпион. Не сходится здесь что-то.

– Дин, только не начинай заново! – досадливо сморщился недовольный тысячник. – Пусть с ним дознаватели Генриха разбираются. А нам с тобой и своих дел хватит. Сам же сказал: разбойники вконец распоясались. Что с ними делать – ума не приложу! Думаешь, зачем я ополченцев набираю?

– Добросовестно выполняешь приказ. – Дин с намеком кивнул на заваленный бумагами стол.

– Это просто приказ подходящий, под руку попался, – отмахнулся хохотнувший командир гарнизона и хитро подмигнул: – Ты же, дружище, сам участвовал в нескольких рейдах против местных разбойничков. Егеря выгоняют всю эту вольницу из лесных болот в чистое поле, где их моя конница копытами в пыль вбивает.

– И чего? – непонимающе переспросил Дин.

– И ничего… – Людовик возмущенно фыркнул. – Я уже трех гонцов в столицу послал. А от вуденбергских егерей ни слуху ни духу. У меня уже три обоза в лесу бесследно сгинуло. И деревню на краю Гиблого Леса спалили.

– Ого! Ладно, обозы… – Дин помолчал и, встав у окна, выглянул на улицу. – Деревня-то им зачем?

– У них и спроси. – Сотник пораженно обернулся, услышав, как командир ноирского гарнизона хрустнул костяшками судорожно стиснутых кулаков. – Только какие-то странные получаются разбойнички. Я такие деревеньки во время войны с дикими степными племенами последний раз встречал. – Тысячник потемнел лицом и скрипнул зубами. – Кровища, кругом тела изрубленные валяются, а на изгородях вместо крынок и кувшинов отрубленные головы.

– Отпечатки волчьих лап? – почти не сомневаясь в ответе, спросил сотник у мрачно молчащего друга. И уверенно констатировал, увидев злой кивок. – Варги!

О жестокости волчьих наездников ходили легенды, и служащий на юге Дин не раз натыкался во время рейдов на последствия их безжалостных набегов. Обезлюдевшие и сожженные дотла степные поселения вызывали оторопь даже у повидавших многое ветеранов.

– По всему выходит, они. – Людовик тоже подошел к окну и с наслаждением вдохнул прохладный свежий воздух. – Причем довольно приличный отряд. По прикидкам моих следопытов, почти под сотню голов.

Пораженный, Дин даже поперхнулся. Откашлявшись, он недоверчиво покосился на своего непроницаемо серьезного друга:

– Откуда у вас здесь варги? Да еще такой большой отряд?

Хозяин кабинета неопределенно пожал плечами и отвернулся от окна, расстроенно посмотрев на старого боевого товарища:

– Дружище, я ни черта не понимаю. Поэтому и начал набор ополченцев, удачно воспользовавшись приказом. Егерей я, наверно, дождусь не скоро, поэтому придется выкручиваться как-то самому. У меня сейчас почти три сотни наемников и горожан. Нужно с их помощью прочесать Гиблый Лес.

– И постараться самим выгнать разбойников под удар конницы? – понятливо закончил за него Дин и поглядел на расстеленную карту.

– Точно, старина! – подтвердил командир гарнизона, усаживаясь обратно в кресло. – Так что тебя мне сам Бог послал.

– Погоди, – решительно остановил его нахмурившийся Дин. – Давай сначала решим, что нам с Мелиорном делать.

– Снова-здорово! – Людовик кисло сморщился и пристально посмотрел на друга. – Забудь. Пусть с ним Плешивый Генрих разбирается.

– Я ему помочь обещал! – упрямо отрезал Дин и с вызовом посмотрел тысячнику прямо в глаза.

– А еще ты королевскую присягу давал! – рявкнул потерявший терпение Людовик и грозно сдвинул брови. – И должен защищать Хоноргард от всех врагов. Даже от тех, которым чего-то обещал.

– Мелиорн не враг! – горячо возразил Дин и оперся на стол прямо напротив него. – Ну не верю я в это! Хорош лазутчик, за которым по пятам идут убийцы и который в любой компании выделяется, как белая ворона.

Задумавшийся тысячник неодобрительно покачал головой.

– Старина, ты же сам нас учил, прежде чем сделать так, как говорит разум, прислушаться к своей совести. А она мне во весь голос орет, что ему нужно помочь!

– И что ты предлагаешь, Дин? – Людовик недобро покосился на дверь. – Нарушить королевский приказ?

– Нет, конечно. – Сотник с надеждой посмотрел на друга. – Но и просто отдать Мелиорна костоломам из тайной канцелярии и забыть, мы тоже не можем. Ты же не хуже меня знаешь, чем это для него кончится. Придумай чего-нибудь, ты же голова! Я за этим к тебе и шел.

– Шел он, – усмехнулся Людовик. – Если ты забыл, Дин, тебя патруль привел. Клеменс! – В приоткрывшейся двери появилось лицо давешнего часового. – Пригласи нашего гостя.

Дружинник кивнул и через пять секунд завел гордо шагающего эльфа. Мелиорн остановился посреди комнаты. Часовой настороженно замер у него за спиной.

– Спасибо, Клеменс. Можешь идти.

Дружинник вышел. Хозяин кабинета поднялся на ноги и жестом указал на одно из плетеных кресел.

– Присаживайтесь, фра Мелиорн. Извините, что заставили вас ждать. Надеюсь, вы не успели заскучать?

Оставшийся стоять эльф отрицательно качнул головой и поблагодарил гостеприимного командира гарнизона изящным придворным поклоном.

– Как хотите, воля ваша. Уважаемый фра, а не расскажете мне, каким ветром вас занесло в наше королевство?

Мелиорн неопределенно пожал плечами, безразлично глядя перед собой. Не дождавшийся ответа тысячник озадаченно хмыкнул и тяжело глянул на загадочно молчащего гостя.

– Хорошо… – Людовик прошелся вдоль стола. – Мой друг сказал мне, что у вас есть письмо для короля и вам необходимо как можно скорее попасть в столицу. Это так, господин посол? – Хозяин кабинета насмешливо подчеркнул последнее слово. Почувствовавший его сарказм Мелиорн неохотно кивнул в ответ. – А нельзя ли хоть одним глазом взглянуть на ваше послание, любезнейший фра?

Эльф отрицательно покачал головой и стал отрешенно смотреть в окно. Людовик красноречиво посмотрел на друга:

– Дин, мы зря теряем время. Объясни своему попутчику, что его заждались в тайной канцелярии.

Настороженный эльф перевел взгляд на приятеля и с тревогой заметил в его глазах знакомый по первым дням общения холодок.

– Мелиорн, приятель, правила игры изменились. – Сотник вопросительно глянул на Людовика и, когда тот едва заметно кивнул, продолжил: – Пришел приказ задерживать всех жителей Шепчущего Леса, оказавшихся на территории королевства.

Мелиорн пораженно распахнул глаза и смертельно побледнел. Раскрыв было рот, он собрался что-то спросить, но, передумав, крепко сжал тонкие губы и безразлично уставился перед собой.

– Я так понимаю, разговора не получится, – со вздохом сделал вывод Людовик и, усевшись в кресло, с упреком посмотрел на молчуна. – Если вы решили изображать из себя святого Яна Непомудского, пусть с вами дознаватели тайной канцелярии беседуют. Знаете, кто это, уважаемый фра?

Безразличный Мелиорн отрицательно покачал головой.

– Крайне неприятные типы, которые без всяких церемоний отберут ваше письмо.

– Навряд ли, – тихо ответил на это гордо вскинувший подбородок эльф. – Правитель Элкиорн предвидел подобный поворот событий. Мое послание здесь!

Мелиорн постучал пальцем по лбу. Людовик уловил в его голосе ехидные нотки, скрытые за безупречной вежливостью.

– М-да-а… – Он усмехнулся. – Это создает определенные трудности. Для вас. – Командир ноирского гарнизона тяжело посмотрел на бесстрастного эльфа. – Костоломы из тайной канцелярии клещами вытащат его из вашей головы. Или запытают вас насмерть, – безжалостно закончил Людовик, заметив промелькнувшее в глазах Мелиорна презрение. – Первый вариант, кстати, для вас предпочтительнее. Если у вас действительно какие-то важные новости, они рано или поздно все-таки попадут к королю в виде протокола допроса. А так вы просто тихо сгинете в подземельях тайной канцелярии.

– Что ж… – Невозмутимый эльф пожал плечами и смело посмотрел ему в глаза. – Любезный господин тысячник, вы воин и производите впечатление человека, который знает, что такое долг и честь. Я поклялся Правителю Элкиорну, что доставлю его слова вашему королю или умру…

– …в пыточных застенках канцелярии, – закончил за него задумчивый Людовик, с уважением покачав головой.

– Старина, ну не дело это… – вмешался в разговор Дин. Решительно шагнув вперед, он встал рядом с бросившим благодарный взгляд товарищем.

– А ну, цыц, заступник, а то обоих к Плешивому Генриху отправлю. – Людовик в раздумье потеребил ус. – Тебя, конечно, быстро выпустят, но пару незабываемых дней, под завязку полных острых ощущений, я тебе обещаю.

Прекрасно знающий его Дин чуть не закричал от радости, поняв, что хозяин кабинета что-то придумал. Незаметно, как ему показалось, ткнув приятеля локтем, сотник замер, дожидаясь продолжения.

– Фра Мелиорн, вы тоже воин, поэтому спрошу вас как честного воина: если мы найдем общий язык и обойдемся без палачей Плешивого Генриха, клянетесь ли вы ни на шаг не отходить от этого обормота, взявшегося проводить вас до Валидора?

Немногословный эльф покосился на стоящего рядом приятеля и, подумав пару секунд, утвердительно кивнул:

– Обещаю.

– Тогда так. – Людовик хлопнул себя по коленям и, поднявшись на ноги, прошелся по комнате. – Дин, плачь, кончился твой отпуск.

Вместо того чтобы последовать совету, сотник радостно улыбнулся. Людовик досадливо махнул рукой:

– Хватит скалиться, отзывчивый ты наш. За него, – хозяин кабинета внимательно посмотрел на Мелиорна, – головой отвечаешь, будь ты мне хоть три раза друг и старый боевой товарищ.

Дин с готовностью закивал.

– Игнорировать приказ я не могу, поэтому повезешь его в тайную канцелярию.

Мелиорн снова напрягся, отодвинувшись от приятеля. Дин непонимающе посмотрел на прохаживающегося перед ними командира гарнизона. Тот заметил их недоумение и довольно усмехнулся:

– Чем недовольны, любители приключений? Не доверяю я Плешивому. – Тысячник хитро прищурился и, остановившись, лукаво посмотрел на них. Сотник разглядел в его глазах веселые искорки. – Поэтому повезешь господина эльфа в столичное управление тайной канцелярии. И только попробуй его по дороге потерять! – Тысячник поднес к носу друга внушительный кулак и заметил невозмутимую улыбку Мелиорна. – А вы-то что развеселились, господин капитан эльфийских стрелков? Я бы на вашем месте так не радовался, любезный фра. В тайной канцелярии вам все равно побывать придется.

Что-то окончательно решив, тысячник устало тряхнул головой и вернулся к столу. Усевшись обратно в кресло, хозяин кабинета внимательно посмотрел на встрепенувшегося сотника.

– Вот что, Дин. Перед тем как сдать своего приятеля коллегам Плешивого Генриха, загляните к капитану королевской гвардии Лесли де Котиньяку. Это мой дружок по детским играм. Передашь ему от меня письмо. Фра Мелиорн, вы сможете написать такую записку, чтобы его величество захотел с вами встретиться?

– Думаю, да! – с энтузиазмом откликнулся Мелиорн, от радости мгновенно растерявший все свое хладнокровие и невозмутимость.

– Тогда начинайте выдумывать текст, – подмигнул ему неожиданно улыбнувшийся Людовик. – Как капитан королевской гвардии, Лесли имеет доступ к королю Наидину и наверняка не откажет другу детства в маленькой просьбе.

– Я же тебе говорил, что он умница!!! – Дин восторженно посмотрел на воспрянувшего духом приятеля.

Мелиорн благодарно приложил руку к сердцу:

– У меня нет слов, способных выразить вам мою благодарность, господин тысячник. Вы…

Во дворе раздался какой-то шум, и дробно сыпанул приближающийся лошадиный топот. Эльф замолчал, тревожно посмотрев на подобравшегося приятеля. Выглянув в окно, Дин с трудом разобрал сквозь поднятые всадником клубы пыли еле стоящего на ногах взмыленного жеребца перед крыльцом. Всадник с трудом сполз с него на землю. Подбежавший Клеменс подхватил пошатнувшегося гонца под руку. Всадник что-то прохрипел и, доковыляв до лавочки, обессиленно привалился к стене.

– Харди, воды принеси, – закричал часовой и бросился к крыльцу.

Дин отвернулся от окна и, увидев вопросительный взгляд Людовика, показал на входную дверь глазами. Та беззвучно отворилась.

– Гонец от десятника Михеля, – доложил дружинник.

– Ну, так чего ты ждешь?! – Командир гарнизона вскочил на ноги. – Зови его сюда!

Дружинник широко распахнул дверь, пропустив в кабинет покрытого грязью человека в форменной куртке. Вошедший торопливо отсалютовал и, захлебываясь от спешки, заговорил:

– Худые вести, господин тысячник. На Лихоборы вчера ночью какая-то тварь налетела! Деревенских без счета потоптала и тамошнего мага в клочья разорвала… – Гонец облегченно замолчал, с трудом переведя дыхание.

– Мартин! – Людовик рванулся к двери, на ходу подхватив с лавки расшитый по воротнику золотой вязью плащ. – Где этот бездельник целый день шляется?! Поднимайте дежурную полусотню. Моего жеребца к воротам! Быстро! – Оглянувшись по сторонам, тысячник отыскал скромные ножны, лежащие в углу. – Дин, со мной. По дороге договорим.

– Господин де Ласси, я бы хотел отправиться с вами. – Старающийся не мешаться под ногами Мелиорн неожиданно шагнул вперед.

Командир гарнизона удивленно поднял брови, потом перевел вопросительный взгляд на собранного Дина. Сотник с улыбкой пожал плечами и толкнул дверь:

– А что? Ты сам сказал: глаз с него не спускать.

– Хорошо. От Дина ни на шаг, – согласно кивнул тысячник и, пристегнув к поясу простенький боевой меч, выскочил на улицу. Из дверей конюшни уже выводили его скакуна, сердито потряхивающего гривой. Людовик оглушительно свистнул, привлекая внимание конюхов. Когда один из полуголых дружинников поднял голову, показал на стоящих рядом спутников и заорал, сложив рупором ладони: – Еще двух лошадей веди.

## Глава 7

Святомир с разбегу перемахнул упавшую сосну и застыл, будто налетев на каменную стену. В нос шибанул знакомый резкий запах. Через мгновение, перекатившись по земле, вождь рода Оленей замер за покрытым мхом поваленным деревом. Бесшумно взметнулась над головой сжатая в кулак рука. В то же время внимательный взгляд цепко обшарил зелень окружающих кустов. Бегущие следом сородичи мгновенно растворились среди шелестящей листвы. Скоро они один за другим ползком подобрались к своему вождю, озираясь по сторонам в поисках опасности. Почуяв настороживший Святомира запах, они тоже молча вжимались в землю, судорожно осматривая колышущиеся кроны деревьев. Свежий лесной воздух заметно отдавал горечью железа и мокрой волчьей шкуры. Те, кто хоть раз в жизни сталкивался с варгами, навсегда запоминали их характерный «аромат». И, едва почуяв, старались унести ноги подальше.

«Волчьи всадники. Прошли совсем недавно. Буквально перед нами. Запах совсем свежий и еще не успел осесть к земле». Осторожно высунувшись из-за ствола, Святомир неторопливо обвел кусты ищущим взглядом, забыв про охоту и преследуемого матерого кабана. Замерев, он еще полминуты вслушивался в привычный шум леса. Потом медленно отполз к торчащим во все стороны корням и, не оборачиваясь, махнул ладонью с растопыренными пальцами. Понявшие команду товарищи послушно растворились в листве окружающих кустов. Почти сразу слева раздалась звонкая трель дрозда. Святомир неслышной тенью скользнул между непотревоженных веток. Привалившийся к шершавому стволу Остроглаз, лучший следопыт племени, склонился над разворошенным хвойным ковром. Глубокий отпечаток волчьей лапы, намного крупней обычного, до половины заполнился выступившей из-под мха водой. Остроглаз молча показал на второй отпечаток чуть в стороне. Спешащий волк пробежал по едва высохшей низине, оставив четкую цепочку следов. Не успел Святомир одобрительно кивнуть невозмутимому следопыту, справа и слева вынырнули остальные охотники. Притаившись вокруг изучающих следы сородичей, они настороженно вглядывались в листву, готовые в любой момент вскинуть охотничьи луки с наложенными на тетиву стрелами. Стоя на колене, Остроглаз изучил отпечаток волчьей лапы и поднял взгляд на терпеливо ждущего вождя.

– Один. Пришел вон оттуда, – едва слышно прошептал следопыт, показав поднятой с земли веточкой направление. – Потом перепрыгнул овражек и ушел к трем осинам на пригорке. Двигался смело, не особенно прячась. Зверь свежий, совсем недавно хорошо отдохнул и поел.

Остроглаз кинул на след последний пытливый взгляд и, поднявшись на ноги, отряхнул штаны от приставших хвоинок и высохших листьев. Неподвижные охотники молча косились на своего вождя, готовые сорваться с места по первому его слову.

«Идет в открытую. Это плохо, – зло прищурился Святомир. – Прошел по опушке, потом повернул обратно. Скорее всего, обратно к главному отряду. Иначе чего ему кружиться. – Святомир медленно выпрямился и, нервно втянув воздух подрагивающими ноздрями, показал в сторону родного селения. Ожившие охотники закинули за спину луки и рванулись сквозь кусты размашистым широким шагом лесных жителей. Последний раз окинув кусты быстрым взглядом, вождь последовал за ними, продолжая размышлять на бегу. – Раз разведчик не прячется, волчьи всадники прекрасно знают, куда они попали, и не особенно боятся. Совсем плохо… – Святомир метнулся влево, огибая выросшее на пути дерево. – А если не боятся, значит, или дураки, или, скорее, отряд настолько сильный, что может справиться с любой угрозой».

За проносящимися мимо деревьями мелькали размеренно бегущие товарищи. Прикусив губу, Святомир прибавил скорости, задавая темп. Остальные лесовичи пристроились поблизости от вождя, время от времени разбегаясь в стороны, обходя многочисленные завалы и ямы с осыпавшимися краями. «Волчьи всадники – дикари, кровожадные убийцы, вообще кто угодно, только не сумасшедшие самоубийцы. С нами они уже не раз встречались, бойцы опытные и хитрые. Значит, отряд по-настоящему большой. Надо узнать получше, но сначала… Сначала предупредить остальных. Волчьи всадники – враг серьезный и беспощадный. Дорвутся до стойбища – вырежут всех. – Святомир пригнулся, нырнув под перегородившую тропу ветку. – С сильным отрядом нам одним не управиться. Надо уходить дальше, к соседям. Отослать вперед женщин с детьми, а самим как-то придержать зеленомордых. Ничего, нам бы только до Медведей добраться. Они – племя большое, помогут. А там видно будет, что делать дальше».

Святомир не останавливаясь огляделся. Сородичи бежали легко, уверенно держась рядом, ловко перескакивая вылезшие из земли корни. Встретив на пути поваленное дерево, они, не сбавляя скорости, перемахнули перегородивший дорогу ствол почти метровой высоты. Не зря тотемом их племени считался быстрый, как ветер, олень. Сородичи Святомира искренне верили, что это именно он положил начало их племени, гордясь большерогим и гордым покровителем. С быстроногими Оленями не рисковал тягаться в беге никто из многочисленного лесного народа. Говорили, что легче поймать солнечный луч, чем убегающего лесовича из рода Оленя.

Верста за верстой оставались за спиной, пролетая мимо однообразно шумящих деревьев. Не снижая скорости, лесовичи нырнули в вытянувшийся поперек дороги широкий сырой овраг. Мелькнули растущие по обрывистому краю кусты бузины и дикой малины. Лесовичи дружно ухнули вниз, навстречу заболоченному дну оврага. Сноровисто перемахнув неглубокий ручеек по лежащей поперек течения березе, охотники, не сбавляя шага, рванули вверх по склону. И, пробив точно такой же заросший колючим кустарником край, вырвались из влажного полумрака.

Справа проплыл знакомый холм, напоминающий гигантский муравейник, сплошь заросший молодыми березками в человеческий рост. Он служил дальней границей летней стоянки лесовичей из рода Оленя и славился обилием красноголовых подосиновиков и крепышей белых в конце лета. Сородичи Святомира так и называли этот взгорок – Грибной Холм. С каждой минутой несущиеся сквозь лес охотники приближались к родной Солнечной Поляне.

Не обращая внимания на накопившуюся усталость и залитые потом лица остальных охотников, Святомир безжалостно гнал их вперед, надеясь выиграть для оставшихся дома сородичей побольше времени на сборы и бегство прочь от приближающейся опасности. Ведь кто, как не он, вождь племени, должен позаботиться о спасении рода от нависшей над всеми беды. Обогнув непроходимый высокий завал, легконогие лесовичи выскочили на берег широкого прозрачного ручейка, где глубины было по колена. Ему сородичи Святомира тоже дали свое имя, ласково назвав за негромкое мелодичное журчание Говорком. Правда, своенравный ручей, вернее даже неглубокая лесная речка, не всегда мирно и спокойно нес свои воды через лес. Весной, когда таяли просевшие от возвращающегося тепла сугробы, Говорок превращался в мутный грязный поток, с грозным рокотом несущий обломки деревьев и вывороченные камни. Но сейчас он безобидно звенел по каменистому дну, весело играя солнечными бликами в пробившихся сквозь густую листву лучах. Разогнавшиеся охотники в туче сверкающих брызг рванулись на другой берег по неглубокой в эту пору воде. Отсюда до поляны-становища рода Оленей было уже рукой подать. Святомир повернул голову к бегущему слева Остроглазу и закричал, перекрывая свистящий в ушах ветер:

– Останешься у ручья и встретишь гостей. Возьми с собой Чаруша и Ухвата.

Ничего не ответивший Остроглаз коротко свистнул, обернувшись к остальным охотникам. Призывно махнув двоим из них, он резко развел сложенные перед грудью ладони. Охотники дружно кивнули и метнулись в разные стороны, нырнув в стоящие непроницаемой стеной кусты вдоль узкой лесной тропы.

– Спрячьтесь как следует. Учуют волки – беды не оберетесь. В драку не лезьте. Дождетесь, посмотрите, что к чему, и делайте ноги. Все понял?

Берегущий дыхание следопыт успокаивающе посмотрел на вождя и, подмигнув, скрылся между свисающих до земли ивовых веток.

Как перед этим Остроглаз, вождь Оленей свистом привлек внимание оставшихся лесовичей и, подняв над головой руки, вытянул их вперед. Прибавившие ходу охотники обогнали чуть притормозившего Святомира, ветром мчась по знакомым с детства тропинкам. Вон в тот усыпанный спелыми ягодами малинник из деревни посылают младших девчонок с плетеными туесами. А возле оставшегося чуть в сторонке березняка всегда море роскошных подберезовиков чуть ли не до самого снега. Вождю казалось, что каждое оставленное за спиной дерево шепчет: «Быстрей! Торопись, вождь! Враг рядом!» Чуткое ухо уловило треск сучьев слева. Святомир обогнул перепутанные непроходимые заросли дикого шиповника, выскочив в светлый поредевший лес. Несколько родичей, собиравших хворост, вскинули руки в приветствии и пораженно застыли, когда вождь и остальные охотники без слов пронеслись мимо. Проводив их удивленными взглядами, сородичи побросали вязанки и бросились следом.

Вождь Оленей остановился только тогда, когда выскочил из зеленого лесного полумрака на залитую солнечным светом поляну-становище. Члены родного племени буднично занимались своими обычными делами у курящихся дымками землянок. Несколько женщин, сгорбившихся на берегу текущего по краю поляны ручья, скоблили лохматую медвежью шкуру. Над водой курилась легкая полупрозрачная дымка. Расположившиеся на небольшом песчаном плесе прачки с мокрыми шлепками полоскали грязное белье. От большого костра в центре поляны вкусно тянуло чем-то съестным. Сидящие на корточках мужчины кружком уселись неподалеку, бросая на булькающий котелок жадные взгляды. Несколько подростков с закинутыми на плечи удочками почтительно подошли к приглядывающим за кипящим варевом стряпухам и гордо протянули тяжелые связки пойманной рыбы. А на самом краю лесной деревни носились полуголые дети, с визгом гоняясь друг за другом в вымахавшей по пояс траве. Деревня жила будничной мирной жизнью.

Отдышавшийся вождь племени набрал в грудь побольше воздуха:

– Родичи, тревога! Варги недалеко от стойбища! – Крик Святомира прозвучал громом среди ясного неба, сорвал всех с привычных мест и перемешал в водовороте огорошенного новостью лагеря. – Берите самое необходимое, и в дорогу! Большой отряд, нам одним не выстоять. Уходим к соседям.

Женщины без лишних охов бросали привычные дела. Притихшие дети непонимающе озирались по сторонам. Те, кто повзрослее, хватали за руки растерянных малышей и бросались к зовущим матерям. Женщины без лишней суеты разобрали совсем грудничков и бросились по своим землянкам. Жители лесной деревни не имели сундуков с накопленным добром, и нехитрые сборы не занимали много времени. Продев руки в подвесные люльки, они пристраивали в них совсем крох, увязывали в теплые одеяла наскоро собранные вещи и бежали к большой землянке, где хранилась добытая племенем еда.

Неподвижный Святомир спокойно наблюдал за сборами сородичей. Он уже много раз видел подобное зрелище и каждый раз удивлялся, с какой сноровкой женщины племени собирались в путь. Полчаса, и племя готово выступить в дальний путь. Эта выучка вырабатывалась годами, и от нее подчас напрямую зависела судьба племени. Род Оленей жил на северной окраине земель лесовичей, и к ним частенько наведывались незваные гости из заболоченного Гиблого Леса, расползшегося за Западным Трактом. Иногда воины племени встречали их на самой границе, но чаще спокойно отходили назад, в глубину принадлежащих народу охотников лесов. И уже там, объединившись с другими родами и собрав достаточно сил, останавливались и устраивали пришедшим теплую встречу, после которой уцелевшие гости убирались восвояси, бросая награбленное добро и проклиная заманившего их в эти проклятые леса умника. Это случалось не часто, но регулярно, раз в три-четыре года. Лесовичам волей-неволей приходилось доделывать работу за королевскими конниками, громящими по всему Хоноргарду банды разбойников. Остатки разбитых отрядов спешили укрыться в сплошных болотах Гиблого Леса, чаще всего напарываясь на выставленные кордоны и пытаясь обойти их через принадлежащие лесовичам земли. Нередко к ним заносило и отряды волчьих всадников. Эти, правда, чаще появлялись в лесах народа охотников с юга, выбитые из родных степей и прижатые к лесу.

Вождь нашел в смешавшейся толпе сородичей высокую фигуру Кожедуба, который служил ему и левой, и правой рукой сразу. Помощник Святомира проталкивался сквозь мечущихся по поляне людей. Когда выбежавшие из леса охотники всполошили лагерь, он с другими взрослыми рыбаками перегораживал сетью разлившуюся в дальнем конце луга речку. Оставив товарищей сматывать с таким трудом сделанную снасть, Кожедуб со всех ног бросился к Святомиру, даже не разобрав, о чем тот кричит, но каким-то шестым чувством почуяв неладное.

Дождавшись проталкивающегося к нему друга, Святомир жестом приказал следовать за собой и почти бегом поспешил к находящейся на отшибе землянке волхва племени Черногора.

– Привет, Свят. Смотрю, охота на кабана сегодня не задалась. – Прорвавшийся сквозь толпу Кожедуб двинулся рядом, подстраиваясь под широкий шаг вождя племени.

– Виделись с утра, – отрезал не склонный шутить Святомир. – Это как посмотреть… Не пошли бы за секачом, не наткнулись на следы.

– Следы? – сразу насторожился друг.

Бросив короткий взгляд на ничего не понимающего Кожедуба, вождь догадался, что тот еще не знает тревожной новости.

– Варги к северу.

– Со стороны Тракта? – удивленно переспросил забежавший вперед помощник.

– Я сам удивлен, – пожал плечами Святомир, пропустив молодку с большим узлом. – Собирай стариков, женщин, и уносите ноги к соседям.

– К Белкам? – на всякий случай уточнил помощник.

– Да, – подтвердил вождь, перепрыгнув кем-то брошенную корзину с бельем. – Пока к Белкам. Но там не задерживайтесь. Передай их вождю Горисвету, чтобы тоже собирался и отходил вместе с вами.

Опередивший его Кожедуб перегородил дорогу, удивленно посмотрев в холодные непроницаемые глаза друга.

– Сдается мне, очень большой отряд, – объяснил Святомир и решительно отодвинул его в сторону. – Боюсь, даже в союзе с соседними племенами мы их не остановим. Придется уходить дальше, к Медведям.

Кожедуб втянул воздух сквозь стиснутые зубы и вполголоса выругался. Потом немного помолчал и с сомнением протянул, бросив красноречивый взгляд на бегающих по лагерю сородичей:

– Свят, от варгов можем не оторваться. Волки не хуже нашего бегают по лесам. А с детьми, женщинами и стариками быстро идти не получится.

Святомир успокаивающе положил руку другу на плечо и взялся за закрывающую вход в землянку пятнистую шкуру:

– Знаю, Дубок. Поэтому я с десятком людей останусь. Постараюсь задержать волчьих всадников насколько получится.

Кожедуб придержал вождя за локоть и умоляюще посмотрел ему в глаза:

– Можно, я останусь с тобой, Свят?

Святомир крепко сжал плечи друга и отрицательно покачал головой:

– Нет, Дубок. Кто тогда поведет людей? Так что уходи со всеми. На тебе женщины и старики. Нужно опередить варгов и успеть вовремя предупредить остальные племена. Поторопитесь. Ярок даст, встретимся у Белок. Я здесь тоже насмерть стоять не собираюсь. Задержу врагов на час-другой и кинусь вас догонять.

Кожедуб со вздохом посмотрел на сурового вождя и, развернувшись, побежал к скопившимся возле центрального костра сородичам с котомками в руках. Проводив друга тяжелым взглядом, вождь снова обернулся к скромному жилищу волхва и лицом к лицу столкнулся с отбросившим шкуру хозяином землянки. Отблеск тлеющих углей осветил мрачное лицо появившегося на пороге Черногора. Вождь невозмутимо посторонился, уважительно склонив голову перед духовным пастырем племени. Волхв расправил широкие плечи и подслеповато поморгал, привыкая к ярким солнечным лучам, залившим поляну.

– Варги, значит… – Черногор, несмотря на жаркий день, зябко кутался в накинутую на плечи оленью шкуру. – Много?

Святомир кивнул вместо ответа.

– Далеко следы встретили?

– В двух часах от деревни. Я оставил Остроглаза в засаде. Сразу за Говорком. Сказал, чтобы разведал точно, что да как, и стрелою мчался к нам, пока не заметили.

– Дело. – Черногор обвел поляну отстраненным взглядом черных глаз. – Сам остаться думаешь?

Ничего не ответив, Святомир нашел в мечущейся по поляне толпе худого паренька с веснушчатым лицом и огненно-рыжей шевелюрой. Услышав пронзительный свист, тот растерянно закрутил головой. Дождавшись, пока ищущий взгляд упадет на него, вождь призывно махнул рукой. Скинув на землю тощую котомку, паренек бросился сквозь толпу, спеша поскорее пробиться к стоящему в стороне вождю. Святомир повернулся снова к молчаливо следящему за сборами соплеменников Черногору:

– Уводи племя к Белкам. Зеленомордые ждать не будут. Идут, сволочи, ходко, не прячутся. Так что не мешкайте. Я с тобой Кожедуба пошлю. Помоги ему, тебе-то народ точно перечить не будет.

Продолжавший молчать волхв посмотрел на Святомира столь пронзительным взглядом, что смешавшийся Святомир сбился. Потом нехотя ответил на заданный Черногором вопрос:

– Да, останусь… Возьму несколько воинов и постараюсь поводить волчьих всадников вокруг лагеря. Нужно выиграть время, чтобы вы успели отойти подальше в лес.

Рыжеволосый паренек, наконец вырвавшись из толпы, подбежал к неподвижным фигурам вождя и волхва племени. Потрепав рыжие вихры, Святомир присел на корточки и серьезно, по-взрослому, заглянул ему в глаза:

– Ветерок, есть у меня для тебя дело. Слушай внимательно и запоминай. Рановато тебе еще такие вещи поручать, но в племени любой на нашей поляне знает, что ты самый быстрый бегун и шутя обгонишь любого даже в нашем легконогом племени. – Веснушчатые щеки залил смущенный румянец. Затаив дыхание, паренек поднял на вождя преданный взгляд. – Со всех ног беги в племя Медведей. Знаешь, где их летняя стоянка? – Подросток с готовностью закивал. – Найди там Твердослава, старшего вождя рода. Скажи: к нам варги нагрянули. Отряд, судя по всему, большой. Одним нам без силы остальных племен никак. Пусть быстрее собирает воинов и идет навстречу. А мы тем временем будем отходить и задержим врага, насколько получится. – Святомир подмигнул сосредоточенно запоминающему пареньку и, выпрямившись, развернул его, легонько подтолкнув в спину: – Все, лети стрелой! Благослови Ярок твои быстрые ноги! Мчись быстрее ветра.

Сорвавшийся с места паренек дернулся было к оставленной котомке, потом махнул рукой и рванулся к краю поляны. Помахав ему вслед, Святомир несколько секунд следил за мелькающей среди кустов огненной шевелюрой. И вздрогнул, когда за спиной раздался низкий голос Черногора:

– Я тоже останусь.

Стиснув зубы, Святомир резко обернулся к нему и осекся, натолкнувшись на спокойный уверенный взгляд. Сдержав готовые сорваться с языка слова, он непонимающе покачал головой и терпеливо спросил:

– О чем ты, Черногор? Это невозможно! Род не может остаться без волхва. Ты – хранитель памяти и духа сотен поколений, живших здесь до нас. Пойти со всеми – это твой долг перед всеми этими людьми! – Вождь показал на столпившихся у большого костра сородичей. – Так же, как и я, ты не вправе их бросить на произвол судьбы. Волхв племени не волен самостоятельно распоряжаться собственной жизнью.

– Ты-то остаешься, – спокойно возразил на его пылкую речь невозмутимый Черногор.

– Есть разница, – мрачно буркнул нахмурившийся Святомир. – Если сгину я, род выберет нового вождя и все будет, как раньше. А случись что с тобой? Есть кому заменить главного волхва племени? – Вождь прищурился, искоса посмотрев на потупившегося Черногора. После секундного замешательства тот отрицательно качнул головой. – Вот видишь. Прервется вековая связь с ушедшими к Яроку предками. Мы потеряем мудрость наших отцов и дедов. Ведь только ты можешь спросить их совета и помощи. Потерявший волхва род беззащитен перед ночными кошмарами и злобными созданиями ночи, как полевая мышь перед ястребом. Так что нечего упрямиться, Черногор. Ты должен! Не мне! Всем этим людям! А я тут сам управлюсь.

– Святомир, я останусь, – спокойно повторил Черногор с непоколебимой уверенностью в собственной правоте. – Пусть лучше люди будут без волхва, чем без вождя и надежды. – Волхв поднял взгляд, заглянув Святомиру прямо в душу. Вождь задохнулся, увидев бездонную пропасть в черных, как ночь, глазах. – Сегодняшней ночью ко мне приходили духи наших великих вождей и хранителей памяти племени… Мир меняется, Святомир. Появившиеся в нашем лесу варги – только малая часть большого зла. Ты пока еще этого не чувствуешь. Просто поверь мне и голосам наших предков. Теперь все не кончится истреблением очередного отряда, нагрянувшего к нам из болот Гиблого Леса. Это лишь отблески молний, бьющих в клубящихся за границами нашего леса темных тучах. Грядет буря, которая готова смести и нас, и спрятавшийся за нашими лесами город, и даже гордую столицу королевства Валидор! Огненный ураган может обратить в головешки весь привычный нам мир. Сгинет в разрушительном смерче могучий Хоноргард, станет историей народ лесовичей… И не только он!

Сдвинувший брови Черногор смолк и поднял к небу почерневшее лицо с заострившимися скулами. Святомир еле расслышал его глухой голос:

– Я видел свою смерть. – Волхв тряхнул густой гривой волос и смело посмотрел перед собой, будто бросая кому-то вызов. – Сегодня будет не твой бой, вождь! Ты должен выжить и сохранить племя в грядущей буре.

Шумно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, вождь отчетливо понял, что в этот раз спорить бесполезно. Смолкший Черногор неожиданно просветлел лицом и улыбнулся, глядя на потянувшихся к лесу сородичей. Когда последний человек скрылся за деревьями, он поклонился до земли, будто прощаясь с земляками. Выпрямившись, с достоинством оперся на почерневший от времени дубовый посох. Потом гордо расправил широкие плечи и степенно двинулся к шумящим на краю поляны деревьям.

Святомир осторожно молчал, с удивлением разглядывая знакомый с детства родовой символ волхва. Черногор нечасто появлялся с ним на людях, доставая священную реликвию лишь в исключительных случаях. Очевидно, как раз сегодня настал один из них.

Вождь вспомнил далекое детство и предшественника нынешнего волхва Яромира, изгоняющего вселившегося в израненного охотника лесного духа с помощью этого самого посоха. «Ох, не к добру…» Святомир хрипло откашлялся и нагнал неторопливо шагающего волхва.

– Я бы предложил тебе уходить вместе с Кожедубом и остальными к Белкам… – не глядя на вождя, медленно проговорил Черногор. – Да только толку, думаю, мало. Ты даже босоногим мальчишкой никогда старших не слушал. Так что уговаривать не буду. – Черногор дошел до края поляны и прислонил посох к могучему стволу вяза, исполином возвышавшегося над остальными деревьями. Закрыв глаза, он замер почти на минуту. Потом развернулся лицом к поляне и еще раз низко поклонился:

– Святомир, сбереги племя! – Он обжег молчаливого Святомира полыхнувшим темным огнем взглядом. Настороженно следящий за непонятными поступками Черногора вождь вздрогнул и кивнул, смело встретив его взгляд. – Вот и здорово, Свят. Поднимется свалка, так ты в драку не лезь. Сиди со своими охотниками тихо и не суйся под горячую руку. Меня не ждите и, как все закончится, догоняйте остальных.

– Не пойму я тебя что-то, волхв. – Вождь Оленей зябко передернул плечами от опускающейся ночной прохлады.

Ничего не ответив, Черногор улыбнулся светлой, все понимающей улыбкой святого и, в последний раз посмотрев на Святомира, отрешенно шагнул в густую тень лесного исполина.

Из леса показалось несколько лесовичей. Остановившись на дальнем от вождя краю поляны, они закрутили головами в поисках оставшегося вождя. Выступивший из тени дерева Святомир звонко свистнул и махнул рукой, когда они дружно повернули головы в его сторону. Через секунду лесные охотники вынырнули из окрестных кустов, с готовностью окружив своего вождя, задумчиво оглядывающего опустевшую поляну. А еще через мгновение послушно рассыпались в стороны, занимая удобные для стрельбы позиции.

Святомир последний раз посмотрел в сторону вяза и вслед за своими сородичами исчез среди листвы.


Ночь уже залила опустевшую поляну синими сумерками, когда по-охотничьи острый слух Святомира уловил едва слышимый топот бегущих со всех ног людей. Посреди безлюдной поляны трещал сучьями высокий костер. Как только багровое солнце повисло над самыми деревьями, оставшиеся с вождем лесовичи свалили в огонь оставшийся хворост, ярко осветив оставленное становище и окрестный лес. Спрятавшись на южном краю лесной луговины, охотники терпеливо дожидались появления врагов.

В неверных пляшущих отблесках пламени показался один из оставшихся с Остроглазом часовых. Присмотревшийся Святомир узнал Ухвата. Следом за ним из кустов вынырнул и Чаруш. Ослепленные ярким светом, разведчики остановились возле жарко пылающего костра, растерянно озираясь по сторонам. Приподнявшийся с земли Святомир издал переливчатую трель и на секунду высунулся из-за дерева, когда оба дружно обернулись на раздавшийся звук. Разглядев в густой листве помахавшего им вождя, разведчики испуганными зайцами сорвались с места и исчезли в окруживших поляну кустах.

Святомир мало что понял из туманных объяснений Черногора, но на всякий случай предупредил спрятавшихся поблизости охотников, чтобы не высовывались и держались все время поблизости. И, если что, улепетывали во все лопатки, стараясь не попадаться варгам на глаза и ничему не удивляясь. Вожак рода Оленей верил мрачноватому немногословному волхву, как себе, но все равно плохо понимал, чем оставшийся Черногор может им помочь и что за чудо задержит волчьих всадников хотя бы ненадолго. Вспомнив про волхва, Святомир отыскал глазами расплывчатую фигуру, по-прежнему стоящую неподвижным изваянием возле кряжистого вяза. Он с трудом разобрал замершую черную тень, практически невидимую в ночной темноте, почти непроницаемой из-за раскидистой кроны могучего дерева.

Медленно, стараясь не задеть ни одной ветки, Святомир достал из сдвинутого за спину колчана пяток стрел и воткнул их в мох перед собой. Последняя бесшумно легла на тетиву. Привалившийся к сосне вождь прищурился, посмотрев на кусты, откуда выскочили оставленные на речке сторожа. В ночной тишине затихшего леса зародился упругий глухой топот, с каждой секундой становившийся все громче. Нарастающий гул быстро приближался к безлюдной поляне, недавно оставленной жителями.

Из-за сросшихся берез прямо напротив притаившегося за смолистой сосной вождя выскочил озирающийся Остроглаз и стремглав бросился к противоположному краю поляны. Звенящее безмолвие леса взорвалось визгливыми криками и звериным рычанием. Оглушительные вопли раздались прямо за спиной петляющего охотника. Остроглаз сумел отбежать шагов на пятнадцать-двадцать, когда из затрещавших кустов вырвались на простор поляны огромные волки со скалящими зубы зеленолицыми всадниками на мохнатых спинах.

Святомир задержал дыхание и отточенным плавным движением натянул тетиву. Тяжелая боевая стрела свистнула в воздухе и по самое оперение вошла переднему орку в грудь. Взмахнувший руками всадник мешком повалился на землю. Потерявший наездника волк испуганно шарахнулся в сторону, внося сумятицу в ряды выскакивающих из леса варгов. Воспользовавшийся секундной заминкой Остроглаз рванулся мимо костра и, мелькнув в ярком свете пляшущего на ветру пламени, с разбегу нырнул в густые кусты боярышника, прикрыв лицо от колючек выставленными руками. Из зарослей неподалеку от вождя хлестнуло еще несколько стрел, добавив неразберихи в смешавшуюся кучу волчьих всадников. Метко бьющие стрелы уверенно находили свои жертвы. Но остановить подавшегося назад врага они не могли, и опомнившиеся варги бросились навстречу редким выстрелам. Из-за деревьев с ревом хлынул поток размахивающих оружием волчьих всадников, топча корчащиеся на земле тела.

«Черт!» – про себя выругался Святомир, когда следующая выпущенная им стрела с визгом отскочила от вовремя подставленного щита. Вождь лесовичей тут же натянул тетиву снова и снова. Заранее приготовленные стрелы сорвались навстречу визжащим серым теням. Еще две перекосившиеся фигуры покатились с волчьих спин на землю. Сзади затрещали кусты. Стремительно обернувшийся вождь встретился глазами с запыхавшимся Остроглазом. Охотник торопливо упал на колено, вскинул сорванный со спины лук.

Святомир цапнул воздух опущенной рукой и понял, что воткнутые в мох стрелы кончились. Закинув руку за спину, вождь потянул из колчана следующую. Новая волна атакующих варгов захлестнула ярко освещенную поляну. Поджарые серые силуэты замелькали в пляшущем неверном свете. Вождь Оленей без труда разглядел капающую с острых клыков слюну. В свете костра оскаленные волчьи морды выглядели еще более страшными и злыми. Спокойно вогнав стрелу точно в рычащую пасть, он судорожно осмотрелся по сторонам. Преследующих разведчиков варгов оказалось слишком много. Святомир ожидал увидеть их десятка полтора, идущих впереди основных сил. Но поток вываливающихся из кустов врагов уже наполовину заполнил широкую лесную поляну. Оставшимся стрелкам вряд ли под силу остановить такой отряд хотя бы на пять минут. А ведь сородичи еще не успели уйти далеко. Им нужно время… Луки лучшего охотника племени и вождя дружно зазвенели тетивами. Два зеленокожих всадника одновременно слетели со спин своих страшных скакунов, выбитые выпущенными в упор боевыми стрелами. Святомир, не целясь, послал стрелу в лобастую волчью морду перед собой. Серая туша дернулась и кувыркнулась через голову, судорожно суча когтистыми лапами по траве. Успевший соскочить наездник тут же опрокинулся на спину, вцепившись в торчащее из горла оперение. Святомир кивком поблагодарил вовремя подстраховавшего Остроглаза и потянулся к мечу на поясе. Поднявшись, вождь племени Оленей пружинисто присел на согнутых ногах, одновременно пытаясь придумать, что же им делать дальше.

Вдруг ослепительное белое сияние залило поляну, быстро угаснув и превратив ночную темноту в беспорядочную пляску разноцветных кругов. Святомир упал, уткнувшись лицом в землю, потом откатился к ближайшей иве, прижался к ее шершавому стволу и попытался проморгать слезящиеся глаза. Когда смог разглядеть хоть что-то сквозь пляску пестрых сполохов, закрутил головой, пытаясь разобраться в происходящем. Затухающее белое сияние шло со стороны старого вяза. Казалось, что его изрезанная морщинами кора лучится рвущимся изнутри чистым светом.

Яростный медвежий рык придавил людей к земле. Святомир протер глаза, выглянул из-за ствола и не поверил в такое невероятное везение. Под старым вязом неуклюже переступал с лапы на лапу исполинский бурый медведь. Рев рассвирепевшего лесного богатыря остановил разбойников и заставил их попятиться. Ослепленный вспышкой, громадный волк метнулся к старому вязу и с клокочущим хрипом отлетел в сторону, сметенный мощным ударом, брызгая хлещущей из разорванного горла кровью. Снова широко размахнулась здоровенная лапа, заросшая жесткой шерстью, и еще один неосторожно приблизившийся волк-переросток с отчаянным визгом покатился по траве. Подвижные длинноногие тени брызнули прочь от взбешенного гиганта, испуганно скуля и скидывая седоков.

Не переставая реветь, медведь опустился на все четыре лапы и двумя длинными прыжками догнал бросившегося наутек кривоногого орка. Разорванное почти пополам тело взлетело и обрушилось прямо на морду ближайшего волка. Замерший в ужасе варг прижал уши и ошалело присел на задние лапы. Через мгновение разъяренный гигант дотянулся до него. Сухо треснул переломленный в нескольких местах позвоночник. Жалкие, по сравнению с бурым великаном, полуразумные волки с жалобным визгом кинулись обратно в лес. Но огромный медведь, с необыкновенным для такого грузного тела проворством, догнал удирающих варгов на самой границе заросшей травой поляны. Замешкавшийся зверь закувыркался по земле, отброшенный страшным ударом, и с мокрым шлепком врезался в неудачно подвернувшееся дерево. Раздраженно ворчащий гигант безразлично повернулся спиной к еще бьющемуся в судорогах врагу и обвел поляну взглядом маленьких, глубоко посаженных глаз, сверкающих из-под низкого лохматого лба. За деревьями мелькнули хвосты последних улепетывающих волков. Медведь косолапо подошел к крайней березе и потерся об нее жестким мохнатым боком. Потом неторопливо развернулся к оставшимся без своих страшных коней оркам и недовольно посеменил к ним, переваливаясь с боку на бок. Отпрянувшие враги испуганно сгрудились вокруг здоровенного длиннорукого орка, по-видимому, вожака. Лесной гигант уверенно подошел ближе и недовольно фыркнул, шумно втянув воздух. Потом вразвалку пошел вдоль ощетинившегося мечами строя, недобро глядя исподлобья на пятящихся перед ним орков.

Святомир тряхнул головой и опять вскинул лук. Коротко свистнула выпущенная стрела. Но вовремя почуявший неладное предводитель орков ловко отскочил в сторону, на лету срубив белоперую молнию. Зашипевший Святомир припал к земле, заметив, как голова в рогатом шлеме быстро обернулась в его сторону. Главарь зло заорал что-то приземистому орку, выдирающему из ноги глубоко засевшую стрелу, и ткнул пальцем в кусты, в которых притаились лесовичи. Раненый скривился и развел руками. Потом со стоном обломал торчащее из ноги древко. «Наверняка стрелков зовет, – догадался спрятавшийся обратно за дерево Святомир, внимательно следя за размахивающим мечом командиром разбойников. – Поторопились волчьи всадники, за Остроглазом в погоню сорвались… А лучников, похоже, бросили позади. – Вождь жестом позвал за собой Остроглаза и осторожно пополз к раскидистой ольхе, растущей неподалеку. – Но какой, гад, шустрый и глазастый оказался!»

Тем временем медведь неспешной трусцой приблизился к продолжавшему пятиться неровному строю. Оценив пожелтевшие острые клыки, ближайшие орки в панике отшатнулись от подошедшего вплотную исполина. Предводитель раздраженно рявкнул, от души пнув ближайшего. Но зеленокожие продолжали медленно, шаг за шагом, отступать перед предупреждающе рычащим медведем. Тогда длиннорукий вожак раздраженно растолкал сгрудившихся воинов и, презрительно скривив рот, шагнул навстречу зверю. Орки нерешительно остановились и сбились кучей за его спиной.

Пригнувшийся вожак только начал поднимать меч, когда медведь мягко и неуловимо быстро подался навстречу. Воздух загудел от взмаха тяжелой лапы. Однако орк мгновенно присел, уворачиваясь от смертельного удара. Длинные и острые, как ножи, когти пронеслись над самой его макушкой, чуть не сорвав рогатый шлем. И тут длиннорукий предводитель махнул вороненым клинком вслед мелькнувшей лапе. Меч сверкнул размытой полосой, и бурый великан обиженно заревел от боли. Тягучие капли дорожкой брызнули на траву. Увидевший это орк довольно ощерился и, не отводя глаз от трясущего лапой медведя, хрипло пролаял какую-то команду мнущимся за спиной оркам. Те послушно расползлись в стороны и, ощетинившись изогнутыми мечами, стали осторожно обходить грозного зверя с боков.

Опустив лапу, медведь рыкнул, качнувшись к приблизившимся бойцам. Орки закрылись щитами и торопливо отскочили назад, тем не менее продолжая окружать не собирающегося убегать зверя. Потом выставили клинки и стали медленно сжимать кольцо, собираясь одновременно атаковать подраненного исполина. Но тот снова неуловимо подался навстречу и, подцепив один из щитов за нижний край, рванул его на себя. Орк с воплем упал на колени, схватившись за неестественно вывернутую руку с торчащим обломком кости. Но страшный крик тут же оборвался, потому что в следующее мгновение длинные когти легко вспороли живот неудачника. Сжимавшие круг орки в ужасе отскочили от мохнатого гиганта. Могучий зверь оскалил зубы и повернулся вокруг себя, проверяя, не осталось ли храбрецов, решивших помериться с ним силой.

Длиннорукий вожак так зарычал сквозь стиснутые зубы, что низкий звук долетел даже до Святомира. Орки снова выстроили неровную стену щитов и начали сжимать кольцо. Неподвижный великан невозмутимо следил за приближающимися врагами, изредка покачиваясь из стороны в сторону, недовольно ворча. Медведь буравил вожака тяжелым взглядом исподлобья, следя за кончиком покачивающегося перед самой мордой меча. Длиннорукий предводитель не спешил, дожидаясь, пока ощетинившееся сталью кольцо полностью замкнется и его воины подойдут вплотную. Дождавшись подходящего момента, он что-то прохрипел и, махнув мечом, с криком кинулся на замершего зверя.

– Араг-хар!!!

От дружного рева сотни глоток вздрогнули деревья. Бурый гигант исчез под грудой навалившихся со всех сторон орков. Из образовавшейся кучи полетели окровавленные тела искалеченных страшными ударами бойцов, заливая измятую траву хлещущей кровью. Разъяренный зверь поднялся на дыбы и шутя стряхнул с себя дико орущих врагов. Вытянутая морда с широко распахнутой пастью метнулась вперед, с хрустом перекусив чью-то шею. Даже сгорбившийся медведь все равно оказался вдвое выше толпы окруживших его орков. Нависнув над врагами, он размахивал лапами, отшвыривая сразу по нескольку врагов.

Тускло блеснула в багровых отблесках догорающего костра вороненая сталь, и острый, чуть изогнутый меч длиннорукого предводителя опустился на покрытый густой жесткой шерстью череп. Упав на передние лапы, оглушенный зверь затряс головой. Разглядев обидчика сквозь заливающую глаза кровь, медведь бросился на него. Оказавшиеся на пути орки полетели в разные стороны.

Однако вожак не испугался. Он ловко поднырнул под когтистую лапу и с размаху воткнул меч в бок зверя.

– Араг-хар!!!

Торжествующие орки одновременно навалились на пошатнувшегося медведя, и бурый гигант опять исчез под грудой тел. Яростный рев хозяина лесов становился все тише, переходя в булькающее хрипение смертельно раненного зверя.

Не обращая внимания на судорожные удары еще сопротивляющегося лесного исполина, орки остервенело рубили огромное мохнатое тело. Текущая из десятков глубоких ран кровь ручьями заливала вытоптанную траву. Взревев в последний раз, медведь затих, безжизненно замерев под копошащейся и оглушительно орущей кучей.

Святомир хотел отползти назад, когда из-под груды тел ударило уже знакомое ослепительное сияние. Вождь племени Оленей успел вовремя прикрыть отвыкшие от яркого света глаза. Изумленные орки слепо шарахнулись от неподвижной туши, истекающей кровью.

Так же, как и первый раз, вспышка быстро погасла, оставив после себя затухающее белое зарево. Посреди круга изумленно отпрянувших орков в мягком отчетливом свечении лежал изрубленный до неузнаваемости Черногор с торчащим черным мечом длиннорукого предводителя.

Забывшийся Святомир пораженно высунулся из укрытия, глядя на покрытое бесчисленными ранами тело волхва. Озадаченные не меньше его враги пораженно отпрянули еще дальше, скрещивая пальцы в суеверных жестах, отгоняющих злых духов.

Длиннорукий вожак опомнился первым. Почти минуту он стоял, разглядывая появившееся на месте убитого зверя человеческое тело. Потом подошел и, презрительно плюнув на залитое кровью тело волхва, с размаху пнул его ногой. Зло прорычав, видимо ругательство, он оскалил кривые зубы и вырвал застрявший меч, упершись в тело ногой.

Святомир взбешенно скрипнул зубами. Но тут же взял себя в руки и сполз по неглубокой промоине вниз. «Ладно, придет время – сочтемся, красавчик!» Лесович поднялся на ноги и, не распрямляясь, скользнул незаметной тенью к чернеющему в темноте вязу. Как он и предполагал, посох сиротливо стоял, прислоненный к дереву, едва различимый на изрытой замысловатым узором трещин темной коре. Опустившись в высокую траву, Святомир подполз поближе, немного приподнялся и осторожно потянул древний знак волхвов племени Оленя, ловко подхватив его второй рукой. Поудобнее перехватив посох, вождь беззвучно прополз до шелестящей в двух шагах осины. Спрятавшись в непроницаемой листве разросшегося вокруг кустарника, он смело выпрямился во весь рост. Потом достал из-за пазухи кожаный ремешок и сноровисто приладил его к драгоценной реликвии племени. Пока вождь возился к посохом, вокруг собрались остальные охотники.

Убрав посох за спину, Святомир выпрямился и обвел взглядом мрачные лица сородичей.

– Это и правда был Черногор? – прерывающимся голосом спросил один из них.

Никто не ответил на повисший в воздухе вопрос.

– Готовы? – Святомир поудобнее устроил длинный посох, чтобы тот на бегу не бил по ногам. Сородичи с готовностью окружили своего вождя.

Вождь выпрямился и вышел из-за дерева. Потом высоко вскинул вырванный из ножен меч и заливисто свистнул. Присевшие от неожиданности орки заметались по поляне. Предводитель в рогатом шлеме резко обернулся к Святомиру и вытянул перед собой залитый кровью Черногора меч. Два ненавидящих друг друга взгляда встретились.

– Мы еще встретимся, выродок! Запомни этот клинок!

Вожак орков что-то истошно завопил, брызгая слюной, и погнал своих растерявшихся бойцов навстречу появившимся на опушке врагам. Но Святомир не собирался дожидаться. Спрятав багрово сверкнувший меч, вождь отступил под защиту родного леса и развернулся. Скоро лесовичи уже мчались прочь от потерявших своих страшных лошадей врагов, бессмысленно метавшихся посреди брошенного становища. За спиной висел посох, напоминая о подвиге Черногора. Благодаря его самоотверженной жертве и совершенному чуду, у идущих впереди женщин и стариков теперь достаточно времени. Орки еще не скоро придут в себя и смогут переловить хотя бы половину разбежавшихся по лесу волков. На это уйдет не один час, и в лучшем случае напуганные неожиданной встречей варги тронутся в путь только к завтрашнему утру. К этому моменту отступающие лесовичи будут уже далеко.

Святомир перепрыгнул старый замшелый ствол, свалившийся поперек тропы, и, остановившись, пересчитал бегущих цепочкой сородичей. Охотники один за другим перескакивали препятствие и спешили дальше. Последним перемахнул его Остроглаз. Вождь проводил взглядом удаляющиеся спины товарищей и подумал, что, если бы не Черногор, лежать им всем там, на родной поляне.

## Глава 8

Пара за парой конные дружинники миновали ворота казармы и сдержанным шагом втянулись в путаницу городских улиц. Дин крутил головой, пытаясь вспомнить знакомые места. Оставив в стороне скотный и сенной рынки, отряд добрался до высокой крепостной стены. Проскочив небогатый квартал кожевников с его неистребимым кислым запахом, они вырвались на широкую, мощенную булыжником улицу, ведущую к северным воротам, и спустя пять минут без остановки пронеслись через заранее распахнутые ворота.

Очутившись за городскими стенами, всадники перешли на размеренную рысь. Мимо потянулись золотистые поля созревшей пшеницы, убегающие к самому горизонту. Время от времени их сменяли темно-зеленые ряды хмеля, подвязанного к часто торчащим длинным шестам. Едущие навстречу телеги сворачивали на обочину, пропуская спешащих по делам дружинников. Узнав скачущего впереди командира гарнизона, крестьяне торопливо сдергивали с голов шапки и кланялись.

– Дин, – окликнул Мелиорн о чем-то задумавшегося товарища и пришпорил доставшуюся ему смирную лошадку. Очнувшийся от своих мыслей сотник придержал коня, дожидаясь товарища. – Дин, а почему тысячник назвал меня святым?

– Кем? – переспросил его опешивший сотник.

– Ну, этим… Яном Немудским… – Наморщив лоб, эльф пытался правильно вспомнить заковыристое имя.

– Яном Немуд… – непонимающе повторил за ним Дин и вдруг расхохотался, поняв, о чем идет речь. – Наверное, святым Яном Непомудским?

– Точно!

– Это, брат, молчальник один, вроде тебя, – отсмеявшись, с улыбкой объяснил Дин. – При королеве Ядвиге духовником состоял. Это третья супруга папаши нашего Наидина, короля Эдуарда. Ревнивый был – жуть! Хотя, признаться откровенно, поводов ему дражайшая супруга для этого давала предостаточно. Как-то раз его величеству захотелось узнать, в чем же исповедовалась ветреная женушка в последнее время. На его беду, монашек оказался честным и упертым. Тайна исповеди, мол, все такое… В общем, получил король от ворот поворот. И к вечеру упрямый монашек куда-то пропал. – Дин с намеком посмотрел на приятеля и усмехнулся. – А через неделю выловили его из Стаборна с переломанными руками-ногами. Похоже, умельцы из тайной канцелярии перестарались. А после смерти Эдуарда святоши вспомнили эту историю и сделали из упрямого духовника королевы святого, канонизировав его за принятые муки.

– Понятно, – протянул Мелиорн, довольно прищурившись от яркого августовского солнца.

– У вас святые есть? – Дин оценивающе покосился на скачущего рядом приятеля. Эльф отрицательно помотал головой. – Тогда у тебя был шикарный шанс стать первым.

Отряд влетел в попавшуюся на дороге маленькую деревеньку. Не сбавляя скорости, дружинники пронеслись мимо спрятавшихся за хлипкими заборами домов. Дин заметил, как обернувшийся Людовик призывно махнул ему рукой, и пришпорил лошадь. Мелиорн старался не отставать.

– Ну что, знакомые места? – поинтересовался командир гарнизона, окинув взглядом окрестности.

Дин поглядел на поросший высокой сочной травой луг слева, на купы деревьев и кустарников справа и пожал плечами:

– Да куда там… Семь лет прошло.

– Бог с ними, – согласно кивнул тысячник, выпрямившись в седле, и посмотрел на скачущего за спиной Мелиорна. – Твои проблемы мы решили, теперь давай вернемся к моим. – Людовик замолчал, думая, с чего начать. – До Лихобор путь неблизкий, поэтому вернемся мы, думаю, только к ночи. Так что завтра отдохните. Выспитесь, наберетесь силенок, а с утречка поедете в столицу. Возьмешь три… нет, четыре десятка.

– Зачем так много? – удивился Дин, дернув поводья. Взбрыкнувшая лошадь тряхнула гривой.

– Нормально, – решительно отрезал тысячник. – У меня уже два отряда в Гиблом Лесу пропали. Похоже, нынешние разбойнички научились ловко устраивать засады. Так что смотри в оба. Если что – в бой не ввязывайся. Если не получится проскочить с ходу – разворачивайся и возвращайся обратно. Мне здесь каждый человек дорог, поэтому не вздумай прорываться любой ценой, кто бы чего ни говорил! Понял меня? – Людовик демонстративно оглянулся на притихшего Мелиорна. Дин молча кивнул, прекрасно поняв намек старого друга. – По поводу приятеля своего все помнишь? Сбежит – самого отдам Плешивому Генриху. Теперь о моих делах… – Командир ноирского гарнизона с ухмылкой глянул на старого друга. – Есть у меня в этой твоей поездке свой небольшой интерес.

– Какой же? – с интересом повернул голову Дин.

Людовик немного помедлил, обдумывая ответ:

– Если получится проскочить Гиблый Лес, в Вуденберге обязательно наведайся к командиру расквартированных там егерей. Плети ему, чего хочешь, но хотя бы рота его молодцов мне здесь вот как нужна! – Тысячник красноречиво чиркнул по горлу ребром ладони. – Без них я Западный Тракт вряд ли очищу. Пусть поможет по-соседски, а за мной не заржавеет. Так и передай. Справишься?

– Постараюсь, – немногословно ответил сосредоточенный сотник. – А ополченцы чего?

– Ничего, – недовольно скривился Людовик и посмотрел на убегающую вдаль дорогу. – Много эти вчерашние горожане и наемники в лесу навоюют? – Дин немного подумал и неопределенно пожал плечами. – Вот и я говорю…

Разговор оборвался как-то сам собой.


До Лихобор добирались не меньше четырех часов. То и дело, переходя с размашистой рыси на торопливый галоп, дружинники неслись вперед, оставляя за спиной версту за верстой. Дважды они меняли уставших лошадей на постоялых дворах, где были перегоны почтовой службы и сменные лошади для королевских курьеров. Торопливо глотая колодезную воду, всадники нетерпеливо ждали, пока расторопные крестьянские мальчишки приведут свежих лошадей, и потом неслись дальше. Замкнувшийся Людовик чуть ли не ежеминутно пришпоривал и без того летящего коня. Дин и Мелиорн держались следом за ним, стараясь сильно не отставать и низко пригнувшись к гривам летящих галопом коней. За их спиной стучали копытами лошади порядком отставших дружинников, старающихся хоть как-то угнаться за отрывающимися все дальше.

Очередная деревня вынырнула из-за холма, встречая вросшими в землю домишками и заливисто-злым собачьим лаем. Мелькнули затянутые рыбьими пузырями крохотные окна над самой землей и низенькие перекошенные двери. Опасаясь кого-нибудь сбить или налететь на не вовремя выскочившую на дорогу живность, тысячник сбавил темп, немного придержав поводящего боками взмыленного коня.

Дин расслышал позади нарастающий топот и, оглянувшись, увидел того самого дружинника, который принес весть о Лихоборах. Поравнявшись с командиром, проводник прокричал, перекрывая дробный стук копыт:

– Версты через четыре Лихоборы будут. Вы бы охрану пропустили вперед, господин тысячник. А то, не ровен час…

Людовик кивнул и осадил вороного, переходя с размашистого галопа на неторопливую рысь. Сверкающая железом колонна всадников сразу приблизилась, оказавшись за спиной. Дорога обогнула холм, и дружинники, вынырнув из вытянутого распадка, оказались на окраине бескрайнего пшеничного поля, за которым на холме виднелась деревенька. Подлетев к крайним домам, они придержали коней, настороженно оглядываясь по сторонам.

Нагнавший Людовика Дин пустил своего гнедого шагом. Три пары дружинников осторожно двинулись по всей ширине деревенской улицы. Безмолвные избы чернели узкими провалами окон, хорошо заметными на светлом фоне недавно поставленных бревенчатых стен. Едва стих топот удаляющихся разведчиков, на сотника обрушилась хлестнувшая по нервам звенящая тишина. Дин утонул в ней, как в темном омуте. Не лаяли собаки, не мычали коровы, не кудахтали куры… В этом липком безмолвии сгинуло даже чириканье вездесущих воробьев, испуганной стайкой сорвавшихся с раскидистой вербы. Дождавшись разрешающего знака доехавших до середины деревни разведчиков, Людовик махнул рукой отряду и тронул своего вороного. Где-то среди домов жалобно заскрипела калитка, потревоженная налетевшим порывом ветра. Напряженные дружинники потянулись через деревню. Глухой топот копыт заметался между безмолвными домами.

Сразу за деревней виднелся такой же безмолвный Гиблый Лес. Дин прислушался, надеясь, что уловит шум деревьев на слабом ветру, отгонявшем поднятую копытами пыль. Но разобрал только осторожный шепот дружинников за спиной. Разглядев беззвучно качающиеся ветки и трепещущие листочки, Дин решил, что неожиданно оглох. Но в этот момент откуда-то раздалось жалобное мяуканье, а следом за ним на дорогу выбежала взъерошенная тощая кошка.

Стряхнувшие наваждение дружинники немного оживились. Растянувшись по узкой улице, они прибавили шагу, боязливо посматривая на вымершую деревню. Дин заметил в конце улицы какое-то движение. Через минуту из-за разрушенного дома вынырнули ушедшие на разведку дружинники. Едущий впереди десятник скрестил над головой поднятые руки.

– Никого, – задумчиво прокомментировал его жест мрачный Людовик и, недовольно тряхнув поводьями, объехал глубокую яму посреди дороги, словно вырытую громадным ковшом с острыми зубьями. – Интересно, что же за тварь здесь похозяйничала?

Давешний гонец нагнал Людовика и Дина. Пристроившись рядом с внимательно осматривающимся Мелиорном, запыленный дружинник ткнул пальцем в сторону Гиблого Леса:

– Все, кто остался, на том конце деревни. Остальные еще ночью сбежали к соседям. Спасибо жившему здесь молодому магу, вовремя жителей предупредил. Те всполошились, детишек похватали, да и ходу из родной деревни. В основном женщины. Из тутошних мужиков поначалу, почитай, никто не ушел. Решили остаться волшебнику помочь. Они – калачи тертые, сами кому хочешь по сопатке накидают. Но когда эта страхолюдина налетела, сбежали и храбрые лихоборские мужички. Кто ноги унести смог… Остальные – возле кладбища остались. Десятка два деревенских и молодой волшебник… – Усталый дружинник что-то вспомнил, вздрогнул и осекся. – Вернее, то, что от него осталось. Я покажу.

Гонец толкнул шпорами коня, обогнав едущего шагом тысячника. Но тут всадники остановились, наткнувшись на перегородивший дорогу завал. Обрушившаяся набок изба сползла на дорогу, перегородив ее обломками крыши и бревнами стены. Вороной недовольно попятился, а озадаченный Людовик вопросительно посмотрел на растерявшегося гонца. Тот покрутил головой, разыскивая объездной путь. Вперед пробился ездивший на разведку десятник. Призывно махнув рукой, он уверенно повернул лошадь в выломанные ворота напротив обвалившегося на дорогу дома. Двое раскрасневшихся дружинников сноровисто выломали добротный забор за вытоптанным копытами огородом. Скоро в нем образовался пролом примерно трехметровой ширины, за которым виднелась та же улица.

Одобрительно кивнув сообразительному десятнику, Людовик тронул вороного прямо по грядкам. Снова оказавшись на пыльной улице, ведущей к лесу, Дин наконец-то услышал тихий шелест листьев и монотонное таканье какой-то лесной пичуги.

Дальше по улице виднелись сплошные развалины, не уцелел ни один дом. Некогда добротные деревенские избы лежали грудами бревен вокруг сиротливо торчащих из них печных труб. А от крайних к лесу домов вообще остались только жалкие ошметки нижних венцов.

Первое мертвое тело Дин увидел совершенно неожиданно. Наполовину заваленный раскатившимися бревнами крепкий мужик прислонился к непонятно как устоявшей стене, судорожно вцепившись в широкий плотницкий топор. Сотник придержал коня, рассматривая застывший взгляд широко раскрытых глаз с черным зрачком во всю радужку и оскаленный в беззвучном крике рот.

– Странно… Здоровенный мужик, ни царапины нет, а мертвее мертвого.

Остановившийся рядом Мелиорн задумчиво наклонил голову и, ничего не сказав, тронул коня.

Вытянувшиеся друг за другом всадники с трудом преодолели очередной обвалившийся забор. Свернувшая направо улица пошла вниз, убегая вдоль ограды изрытого деревенского погоста до самой лесной опушки на пригорке. Повсюду валялись обломки размочаленных страшными ударами бревен, среди которых скорчились беспорядочно разбросанные тела деревенских мужиков. Прямо посреди улицы торчало непонятно кем сюда заброшенное резное крыльцо. Нигде не было ни капли крови. Едущий шагом Дин не заметил на валяющихся мешками мертвецах ничего, что говорило бы о визите кошмарной твари, за пять минут погубившей целую деревню. Только смертельный ужас в широко открытых, как и у первого мертвеца, остекленевших глазах и посиневшие искусанные губы.

Отряд выбрался наконец из развалин на окраину деревни и рассыпался по заросшему одуванчиками и осокой склону. Всхрапывающие кони осторожно вышагивали посреди ям, обломков и безжизненных тел. Мрачный тысячник остановил коня и спрыгнул на землю, хмуро оглядывая царящий вокруг хаос. Особенно пристально посмотрел на кладбище, словно изрытое гигантскими кротами. Выломанные кованые ворота лежали прямо на дороге, сорванные с петель неведомой силой. Вокруг вскрытых могил высились кучи желто-красной глины.

Развороченный погост располагался почти на самой опушке Гиблого Леса. Узкий проселок петлял по самому краю небольшой лощинки, потом полого спускался вниз, поднимаясь обратно прямо напротив искореженных ворот. Вот здесь крови хватало с избытком. На изрытом следами огромных трехпалых лап склоне застыли тела полутора десятков лихоборцев, разорванных буквально на куски. Побледневший Мелиорн судорожно сглотнул, сдержав подкатившую к горлу тошноту. Посреди бурых пятен запекшейся крови валялись бесформенные человеческие останки со страшными следами огромных когтей и клыков.

Ниже по склону белели раскиданные по дороге кости и скалящиеся черепа, откатившиеся на обочину.

Служащий проводником гонец уверенно прошел по краю оврага и, остановившись перед самым спуском, призывно помахал рукой.

– Чем он решил нас еще удивить? – чуть слышно пробормотал Дин себе под нос и посмотрел на окаменевший профиль Людовика.

Тысячник неожиданно повернул голову и встретился с другом колючим взглядом зло прищуренных глаз. Командир ноирского гарнизона стиснул зубы и без слов показал на ждущего проводника. Они медленно пошли к спуску в овраг, осторожно обходя бурые пятна и втоптанные в землю останки тел. Чуть правее сбегающей вниз тропинки посреди помятой травы темнела широкая проплешина с уже знакомым трехпалым отпечатком почти метровой глубины. Из порыжевшего от впитавшейся крови земляного месива торчала почерневшая кисть руки с растопыренными пальцами. Неподалеку виднелся размочаленный в щепки светлый посох и неопределенного цвета шерстяной обрывок с расползшимся темным пятном.

– На этом склоне упрямые лихоборские мужики гостей и встречали…

Дружинник замолчал, настороженно глядя на недалекий лес. Дин подошел к земляной куче и, ухватившись покрепче, потянул на себя обломок посоха. Но тот даже не шелохнулся. Тогда он дернул посильнее, и обломок неожиданно поддался, с влажным чавканьем выскочив наружу. Вздрогнувший Дин чуть не выронил перепачканное бурой грязью древко, увидев оторванную кисть, вцепившуюся в него мертвой хваткой. Остолбенев, он долго разглядывал торчащий из нее обломок кости. Потом осторожно положил остатки посоха поверх кучи земли.

– Местные рассказывают, что перед тем, как чудище крылатое налетело, с погоста мертвецы ожившие полезли. – Усталый проводник кивнул на истлевшие человеческие останки, валяющиеся посреди проселка. – Это их волшебник успокоил. Кого в землю закопал, кого раздавил… Недалеко, в общем, мертвяки ушли.

– А потом? – холодно поторопил его Людовик, посмотрев на изрытый погост.

– Потом… А потом жуть эта налетела.

За спиной притихших дружинников дико заржала лошадь.

– Коней уведите, – обернулся на шум тысячник, недовольно сверкнув глазами. – Нечего им тут делать.

Людовик погладил своего вороного по шее. Тот испуганно всхрапнул, покосившись на торчащую из земли руку. Тысячник передал поводья подбежавшему дружиннику и шагнул к краю ямы.

Проводник встал рядом:

– Это все, что от мага тутошнего осталось. Это он всех о приближающейся беде предупредил. Молодой еще совсем, почти мальчишка. Теодором звали. – Дружинник опустил голову, уважительно поклонившись залитой кровью земле. – Говорят, пару лет назад появился в этих краях. Да и остался в Лихоборах жить не пойми почему. Видать, судьба… – Гонец отошел в сторону от своеобразной могилы. – Повезло лихоборцам. Этот паренек многим жизни спас, а сам… То ли задержать эту тварь решил, то ли отвлекал ее от убегающих детей и женщин. То ли попросту бежать не хотел.

– Молодец парень! – отозвался необычно серьезный Дин. – Остался, принял бой. Деревню спасал. Мертвяков вот остановил, хотя раньше их, поди, только в учебниках на занятиях и видел… – Он по-военному отсалютовал герою.

– Похоже, против прилетевшего монстра шансов у него не было, – холодно подвел итог невозмутимый Людовик, глянув на стиснувшую обломок посоха кисть. Потом медленно отошел к убегающей вниз дороге и подозвал к себе Дина. – Ну что, дружище, какие мысли?

– По поводу?

– По поводу всей этой чертовщины, – мрачно пояснил тысячник, указывая на развороченные могилы.

Дин кинул быстрый взгляд на разбросанные по проселку кости.

– Так это… Не хочется тебя вконец расстраивать, но у тебя явно прибавилось проблем.

Людовик горько усмехнулся. Потом тяжело вздохнул и покачал головой:

– По всему выходит, в округе завелся темный маг, вовсю балующийся некромантией. Мало мне было засевших в лесу разбойников, – тысячник в сердцах сплюнул, – еще и тварь эта непонятная…

Стоящий в сторонке Мелиорн бесшумно подошел к огромному трехпалому отпечатку и присел на корточки. Задумчиво осмотрел вмятину.

– Фра Мелиорн, вам знакомо это чудовище? – сразу насторожился Людовик. Эльф отрицательно покачал головой. – Жаль… Очень интересно, что за зверушку наш новый гость притащил с собой.

Мелиорн развел руками. Людовик хмуро покосился на переминающегося рядом друга.

– Сдается мне, твой новый приятель опять нам чего-то недоговаривает.

Дин покосился на товарища и отвернулся. Тысячник скрипнул зубами, еще раз глянул на растерзанную околицу деревни, перекопанное кладбище и разбросанные по краю лощины тела лихоборцев. Кто-то из дружинников, вовремя сообразив, подвел его вороного. Тысячник одним движением взлетел в седло и развернул коня. Нашел взглядом одного из десятников и подозвал к себе:

– Поговори с жителями деревни. Если захотят вернуться, пусть пришлют ко мне человека, поможем с восстановлением домов. – Людовик посмотрел на останки лихоборцев. – Возьми своих людей, нужно волшебника и остальных похоронить. Прямо здесь, на холме, раз у них теперь кладбище перепахано.

– Не беспокойтесь, господин тысячник, сделаем в лучшем виде. – Десятник вытер со лба пот и махнул рукой товарищам. – Даниэль, Вильгельм. – Вызванные дружинники подбежали к нему. – Поищите в округе камень посолиднее. Для мага. У тебя, Даниэль, вроде почерк красивый? Узнай у проводника, как мага звали, и сделай табличку покрасивее, чтобы с завитушками и все такое.

– Теодор его звали. – Проводник вскочил в седло. – Господин десятник, вы тогда займитесь покойниками, а я с местными переговорю.

– Без тебя разберутся, – категорически отрезал Людовик и внимательно посмотрел на усталого проводника. – Ты лучше вот что скажи, голубь сизокрылый… Если я правильно тебя понял, часть оставшихся с магом лихоборских мужиков уцелела?

– Так точно. Кто сам сбежал, а кого под утро в поле за деревней подобрали.

– Кто-нибудь из них может толком тварь эту описать?

Проводник на секунду задумался, потом уверенно кивнул:

– Так точно, господин тысячник. Страшилище это много народу видело. Издалека, правда… Все в один голос твердят, что, когда оно поближе подлетело, в глазах потемнело. Когда в себя пришли, оказалось, уже чуть ли не полдороги до соседней деревни отмахали. Сомлели наши суровые мужички, судя по всему.

Людовик недовольно поморщился, но ничего не сказал.

Тем временем дружинники потихоньку потянулись обратно в деревню. Людовик уже тронул бока вороного, когда вспомнивший о чем-то проводник радостно встрепенулся:

– Господин тысячник, старосту местного, Авдея, расспросить нужно, вот чего! Он с геройским волшебником до последнего оставался. Когда сюда мужики из соседней деревни добрались, они дядьку Авдея из-под завала еле живого откопали. Думали, всё, не жилец. Но на всякий случай решили к семье в Краповицы отвезти, раз дышит. Жена, как его увидала, за сердце схватилась. Потом опомнилась и давай откачивать. И вроде как оклемался он малость. Когда я уезжал, дядька Авдей даже говорить понемногу начал. Тут до Краповиц этих совсем недалеко, всего с полчаса верхами.

Людовик неожиданно вспомнил, откуда ему знакомо незатейливое название пострадавшей деревеньки. И упрямого лихоборского старосту, о котором проводник только что рассказал, тоже вспомнил. Крепкий кряжистый крестьянин с умными волчьими глазами и пудовыми кулаками не так давно наведывался в Ноир с просьбой прислать в их деревеньку десяток-другой дружинников для поимки пошаливающих в лесу разбойников. Людовик надолго запомнил его недоверчивый взгляд исподлобья и мнущие шапку сильные руки. Тысячник покрепче сжал бока нервно пританцовывающего вороного и одними коленями направил его в пролом, объезжая перегородивший улицу завал.

– Тебя как зовут, краевед? – Тысячник с любопытством посмотрел на разговорчивого проводника. – Из местных, что ли?

– Ваша правда, господин тысячник, – подтвердил смущенный проводник, польщенный вниманием тысячника. – Эрик я. Почитай, что тутошний. Года два назад в город подался.

– Авдей твой – кряжистый такой мужик, почти под два метра ростом и плечи пошире моих вполовину будут?

– Точно, он это. А откуда вы старосту здешнего знаете, господин тысячник? – обрадовался Эрик.

– Помощи просить приезжал… – задумчиво прищурился Людовик. – Получается, должок у меня перед ним.

Тысячник, оглянувшись, подозвал одного из дружинников:

– Вернешься к оставшемуся на кладбище десятнику. Передай, пусть ждет в той деревне, где мы последний раз меняли коней. Усек? Тогда давай, дуй к нему.

Дождавшись, пока растянувшиеся дружинники выстроятся колонной, он кивнул проводнику:

– Показывай дорогу, Эрик. Поехали лихоборского старосту навестим.

Через минуту скачущие галопом королевские дружинники скатились в небольшой распадок, и злосчастные Лихоборы исчезли за холмом, вновь погрузившись в тоскливую тишину.


До деревни с непонятным и загадочно звучащим названием Краповицы дружинники добрались только к вечеру. Обещанные проводником полчаса растянулись почти втрое. Почти сразу задумчивый Людовик придержал усталого коня, дав ему передохнуть от продолжительной скачки и экономя силы. Следом за тысячником сбавили шаг и остальные, растянувшись по дороге редкой цепочкой. Пока всадники спустились в неглубокую лощинку между холмами и неторопливо поднимались на пригорок, прошел почти час. Заливший небо закат почти потух, окончательно обесцветив столпившиеся возле дороги неказистые избенки. Умолкшие луга и прозрачные рощи укутала незаметно подступившая ночная темень. На бездонном черном небе одна за другой засверкали высыпавшие звезды.

Видимо услышав нарастающий топот копыт, селяне выбегали на крылечки домов, провожая кавалькаду настороженными взглядами. Деревенька оказалась небольшой, где-то на пятьдесят дворов. Так же, как и в вымерших Лихоборах, пыльный проселок шел прямо по деревне. Едущие неторопливым шагом дружинники тем не менее довольно быстро одолели зажатую деревянными избами узкую улочку, выскочив на маленькую площадь в самом центре деревеньки. И осадили коней, чуть не врезавшись в шумную толпу, собравшуюся здесь, несмотря на столь поздний час. Дин чуть не оглох от многоголосого крика. Вороной Людовика встал на дыбы, пятясь от внезапно кинувшегося под копыта бородача, бестолково размахивающего руками.

– Тихо-о-о! – зычно заорал тысячник, с трудом успокоив нервничающего коня. – Чего орем? А ну, сдай назад!

– Чего нам теперича делать-то? – истерично выкрикнул бородатый, схватив вороного за уздечку. – Собирать манатки и бежать куда подальше?

– Или обратно в Лихоборы шагать? – Рядом с бородачом вырос непонятно откуда взявшийся здоровяк в лохматом овечьем тулупе. – Скажи нам, человек хороший! У тебя вон конь, меч, дружина за спиной.

– Сдай назад! – Опомнившиеся дружинники вклинились между тысячником, который с трудом сдерживал почти взбесившегося вороного, и орущей толпой. В ход пошли древки копий. – Успокойтесь, мужики. Осади, осади!

– Лихоборцы это. – Между лошадями протиснулся спешившийся проводник, придержал нервно танцующего вороного.

Людовик, благодарно кивнув, спрыгнул на землю. Поднявшись на крыльцо ближайшей хаты, он поднял руку. Шум постепенно утих.

– Не шумите, мужички! В обиду вас мы постараемся не дать! – Тысячник обвел замершую толпу невозмутимым взглядом. – Я – Людовик де Ласси, командир ноирского гарнизона. Слышали про такого?

Селяне закивали, торопливо срывая с голов шапки и попятившись подальше от крыльца. Крики совсем умолкли.

– Ну вот и хорошо, – кивнул довольно усмехнувшийся Людовик. – Где староста?

К крыльцу протолкался низкорослый мужичок с хитрой улыбкой в глазах. Шикнув на земляков, он почтительно поклонился и, быстро поднявшись по ступенькам, повернулся к односельчанам:

– Чего разгалделись, как стадо гусей? Господин тысячник сейчас во всем разберется! А пока помогите дружинникам с лошадями. Накормите, напоите. Они, поди, с утра не жрамши. Так ведь?

Людовик одобрительно кивнул.

– Спешиться! – полетело над вытянувшейся шеренгой дружинников.

– Пожалуйте ко мне в хату, господин тысячник. Перекусите чем бог послал.

– Спасибо за приглашение, любезный. С радостью бы, да времени совсем нет, – отказался от радушного приглашения Людовик. – Мы к вам не просто так. Хотим с лихоборским старостой Авдеем переговорить.

– Так это… – обрадованно всплеснул руками мужичок. – То ж кум мой. Так что все равно ко мне в хату вам дорога. Заодно и перекусите. Моя хозяйка как раз пирогов напекла.

Проследив, чтобы у спешившихся дружинников приняли коней, местный староста торопливо спустился с крыльца и с поклоном пригласил тысячника за собой. Людовик махнул Дину. Сотник двинулся следом, позвав за собой Мелиорна, который постоянно настороженно держался у него за спиной. Подвижный, как ртуть, мужичок привел их к нарядному высокому дому неподалеку от площади. Гостеприимно светились застекленные окна, обрамленные выкрашенными голубой краской наличниками. В просторной горнице ждал накрытый стол, застеленный белоснежной скатертью, расшитой по краям колокольчиками. Во главе стола сверкал золотом пузатый двухведерный самовар. В углу, за занавеской, на широкой лавке дремал белый, как скатерть, лихоборский староста. Рядышком с ним тихонько всхлипывала усталая жена, поминутно поправляя пышную подушку, набитую пухом.

В лицо вошедшим приятно пахнуло уютным теплом и щекочущим ноздри травяным настоем. Пара толстых свечей в богатых литых подсвечниках освещала большую комнату, разгоняя по углам мягкие размытые тени. Подбежавшая хозяйка заботливо забрала у тысячника плащ. Людовик поклонился и, поправив меч, вошел в светлую горницу. За ним последовали Дин и Мелиорн.

Хозяин дома предупредительно отодвинул резной стул во главе стола, усаживая почетного гостя рядом с горячим самоваром. Тут же стояли большое блюдо, наполненное румяными пирогами, и накрытая марлей крынка с молоком. На широкой тарелке возвышалась стопка свежеиспеченных блинов; глубокие плошки с янтарным медом и густой деревенской сметаной перемешались с расписными чашками для травяного напитка и стеклянными – большая редкость! – стаканами для молока.

Хозяйка повесила плащи гостей на замысловатые рогатулины, прибитые к стене в маленькой прихожке, и вошла в горницу. Тут же вставший Людовик взял ее, смущенную вниманием высокого гостя, под локоток и усадил за стол рядом с собой. Она подняла взгляд на стоящих в дверях его спутников и пропела приятным голосом:

– Проходите, гости дорогие, закусите чем бог послал.

Хозяин отодвинул еще два стула и жестом повторил приглашение. Людовик хитро подмигнул и показал глазами на угощение. Проголодавшиеся друзья не заставили себя долго упрашивать. От всей души поблагодарив гостеприимную хозяйку, Дин жадно набросился на пироги. Более сдержанный Мелиорн неторопливо намазал тоненький блин медом, и, свернув его трубочкой, культурно откусил самый краешек, следя, чтобы тягучие сладкие капли не упали на белоснежную скатерть. И встретился глазами с хозяйкой. Она робко улыбнулась и показала на расписную чайную чашку. Мелиорн тоже улыбнулся в ответ и согласно кивнул, благодарно приложив руку к сердцу. Зардевшаяся хозяйка обрадованно налила ароматного напитка и пододвинула скромному гостю полную до краев чашку.

– Спасибо, хозяин, за гостеприимство. Пока мои орлы набивают животы, я с твоим кумом пошепчусь немного.

Тысячник поднялся из-за стола и, прихватив стоявший у стены трехногий табурет, подошел к лавке в углу. Тихая жена лихоборского старосты испуганно подняла на него глаза и без слов отошла в сторонку. Укрытый толстым одеялом Авдей пошевелился, разглядывая загородившего свет Людовика. Потом с трудом приподнялся и сел, прислонившись спиной к бревенчатой стене.

– Помнишь меня, медведь? – добродушно усмехнулся тысячник, с сочувствием глядя на осунувшееся лицо старосты.

– Угу… Здорово, тысячник. – Авдей завозился, устраиваясь поудобнее. – Вот и довелось нам снова свидеться.

– Досталось тебе, как я посмотрю…

Авдей неопределенно пожал плечами, приложился к кружке, которую ему подала жена, и вздохнул:

– Да нормально. Ежели вчера не помер… теперь-то уж точно встану. Ей вон спасибо. – Авдей с нежной жалостью посмотрел на свою тихую жену. – Как с малым дитем нянчится.

Закашлявшись, он дрожащей рукой поставил кружку на пол возле лавки и обессиленно откинулся назад.

– Говорить можешь?

Заметив неуверенный взгляд Людовика, Авдей скривил губы:

– Не смотри на меня так, тысячник. Могу я говорить. В голове вот только звон стоит, как в церкви. Одно спасенье – отвар вот этот. От знахарки тутошней подарок. Как смогу подняться, в ноги ей кинусь.

Утоливший первый голод, Дин прислушался к негромкому разговору. Благодарно кивнув хозяйке, он прихватил с блюда еще один аппетитно пахнущий пирожок и присоединился к тысячнику. Опустившись на колено, сотник понюхал резко пахнущий отвар и чихнул.

– Помогает? – Дин вытер выступившую слезу.

– Только им и жив. – Авдей снова прикрыл затуманенные болью глаза. – Вчера, говорят, труп трупом привезли, а сегодня уже говорю… и сидеть могу. Тело, правда, будто ватное… В голове туман сплошной и гул, как в пчелином улье. Ну да ничего, даст бог, пройдет. Спрашивай, чего хотел, тысячник.

Подошедшая хозяйка забрала стоящую у лавки кружку, сокрушенно покачала головой:

– Тебе бы, Авдей, говорить поменьше, силы поберечь. – Дин невольно заслушался ее мягким певучим голосом. – Когда его из Лихобор привезли, мы решили: не жилец. Холодный совсем, еле-еле дышит. Да какой там дышит. – Хозяйка досадливо махнула рукой. – Хрипит. Думали, все, отходит. Взгляд страшный, пустой. А тут его еще трясти и ломать начало. Как он зубами заскрежетал, все мужики наши шапки поснимали. На его счастье, Ирка-травница мимо шла. Как Авдея увидала, разогнала всех и давай ножом ему зубы разжимать, чтобы настойку какую-то в рот залить. Соколик сразу и затих. Наши решили: все, помер… Он зубами скрежетать перестал, успокоился. А через пару минут и глаза посветлели. Лицо нормального цвета стало, а то до этого, как покойник, синий лежал. Ирка пошептала над ним чего-то и виски ему травкой натерла. Так покойничек наш после этого вообще ожил. Хрипеть перестал, задышал ровно. Ну, видим, рано мы Авдея хоронить собрались. Спасибо травнице, почитай, с того света кума нашего вытащила. Мой тогда и велел его к нам в дом нести. Мне ж его Миланка племяшкой приходится. Да не реви ты, дуреха! – Она с любовью посмотрела на всхлипнувшую в углу родственницу. – Все же обошлось. Глянь сама, он уже говорит и сидеть пытается. И не скажешь, что поутру чуть на кладбище не отнесли. Так что иди свечку в церковь поставь. И Ирке-знахарке в ноги поклонись.

– Я видела, травница недавно забегала, – едва слышно подала голос племянница хозяйки.

– Забегала. – Хозяйка нежно обняла Авдееву жену за худенькие плечи и усадила ее за стол. – Перекуси чего-нибудь. У тебя с утра маковой росинки во рту не было. Сказала Ирка: на поправку твой ненаглядный пошел. Довольная ходила, как кошка вокруг крынки со сметаной. Смерть, говорит, отступилась. Победили ее травы. Еще сказала, что душа чудом на нитке удержалась. Еще бы чуток, и сгинул бы наш Авдей, Миронов сын.

– Спасибо вам всем! Мог бы – встал, в ножки поклонился. – Авдей открыл глаза и слабо шевельнул рукой, попытавшись поднять ее к груди. – Не дали помереть непутевому родственнику! – Рука бессильно упала поверх одеяла. Лихоборский староста с досадой поморщился: – Вот ведь… Поблагодарить и то толком не получается. Как развалина столетняя…

Жена выскочила из-за стола, присела рядом с лавкой и прижалась щекой к широкой ладони Авдея, глядя на него встревоженными любящими глазами. Собравшийся с силами больной осторожно погладил ее по шелковистым льняным волосам:

– Ну, будет, будет. Права твоя тетка Варвара, все будет хорошо. Завтра с утра дрова уже колоть буду. – Авдей глянул на хозяйку, лихорадочно блеснув глазами. – Тетка Варвара, ты Ирке вашей передай, что я ей следующим летом целую копну травок насобираю, честное слово.

Варвара подошла к стоящей на подоконнике крынке и, нацедив из нее густой отвар, разбавила его кипятком. Поставив пахнущее травами лекарство на прихваченную табуретку, вернулась к столу. Налив травяного напитка, она с поклоном подала тысячнику дымящуюся чашку. Людовик с удовольствием отхлебнул душистое питье, аккуратно поставил чашку на табурет. Помолчал, собираясь с мыслями.

– Авдей, ты же понимаешь, я не о здоровье твоем приехал спросить… – Больной слабо отмахнулся. Людовик помрачнел, с надеждой глядя на его белое, как бумага, лицо и посиневшие губы. – Что за зверушка к вам в Лихоборы наведалась? Описать можешь?

Авдей втянул воздух сквозь крепко стиснутые зубы. Глаза его затуманились и будто выцвели, слепо уставившись перед собой:

– Веришь, нет, тысячник… Меня по жизни напугать непросто, а тут аж ноги от страха подломились. Скелет огромаденный! С крыльями и в какое-то марево затянутый. Я про такое страшилище и не слышал никогда. – Староста несколько раз сморгнул, прогоняя стоящее перед глазами наваждение. – Волшебник наш, Теодор, сказал: к нам сама Смерть, мол, пожаловала. – Авдей тяжело вздохнул, видимо вспомнив молодого мага, от которого осталась только торчащая из земли рука, и продолжил, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло: – Сажени три, а то и четыре в холке. Череп голый, а в огроменной пасти – клыки и зубища, поболе медвежьих. Когти на лапах, как косы, в руку длиной. И светится, вроде гнилушки болотной. – Староста передернул плечами и, поперхнувшись воздухом, закашлялся. Гости терпеливо ждали. Прокашлявшись, Авдей передохнул и закончил рассказ: – Медведя в одиночку не сробею, а тут… топор сам из рук выпал. Захотелось пасть на землю и зарыться поскорее саженей на пять, чтобы это чудище не учуяло.

– Что ж это за тварь-то такая? – Людовик сокрушенно покачал головой и задумчиво отхлебнул из своей чашки.

– Что ж ты со всеми не сбежал? – прервал затянувшееся молчание нетерпеливо пошевелившийся Дин.

– Не знаю, – глухо буркнул Авдей и снова устало откинулся назад, к стене. – Как этот кошмар волшебника в землю вбил и пошел наших мужиков в куски рвать, меня такая злость взяла… Весь страх куда-то разом делся. В голове одна только ненависть осталась. И кровь в ушах бухает. Даже не помню, как топор с земли поднял и к твари этой пошел. Ноги подламываются, а я иду… Короче, врезал я страшилищу, докуда дотянуться смог. Без толку, правда, но зато от всей души.

– А потом что?

– А потом я не помню ничего.

Усевшийся прямо на пол Дин заметил судорожно вцепившиеся в лавку побелевшие пальцы.

– Потом его под бревнами беспамятного и нашли. – Подошедшая хозяйка протянула Дину крынку с парным молоком. Сотник сделал большой глоток и предложил крынку эльфу, стоявшему позади Людовика. Тот отрицательно покачал головой, и Дин с благодарностью вернул молоко хозяйке. – Настоящего страху мужик натерпелся.

Людовик поднялся со своего табурета и прошелся по комнате взад-вперед, разминая затекшие ноги. Племянница хозяйки тихонько подбирала со стола все лишнее. Потом подала снова закашлявшемуся мужу целебный отвар. Лихоборский староста сделал несколько жадных глотков. Лекарство быстро помогло, и оживившийся Авдей торопливо заговорил, рассказывая о произошедшей в родной деревне беде. О прибежавшем посреди ночи Теодоре, о тумане, несущем липкий обессиливающий страх, о поднявшихся на кладбище мертвецах и о крылатом ужасе, появившемся в небе над Гиблым Лесом. Людовик, Дин и Мелиорн, не перебивая вопросами, слушали его сбивчивый и захлебывающийся сухим кашлем шепот. Отдельной кучкой стояли безмолвные хозяин с хозяйкой и жена Авдея.

Когда вконец обессилевший староста смолк, в воздухе повисла тяжелая тишина.

– Спасибо тебе, дядька Авдей! – сказал хмурый тысячник и помог лихоборскому старосте снова улечься на лавку. – Дрянь эту ты разглядел и впрямь хорошо. Вот бы еще знать, из какого ночного кошмара она взялась…

Тысячник уселся за стол и тихо зарычал, сдавив виски ладонями.

– Призрачный Дракон. – Командир ноирского гарнизона даже вздрогнул, когда за его спиной раздался спокойный голос Мелиорна. – Жители деревни должны были разбежаться, едва ЭТО появилось в небе. Или умереть от смертельного ужаса.

Обернувшийся Людовик вопросительно поднял брови. Потом перевел изумленный взгляд на Дина:

– Старина, сдается мне, твой молчаливый приятель знает, что за тварь погубила Лихоборы…

Невозмутимый эльф с вызовом посмотрел ему прямо в глаза и утвердительно кивнул. Людовик недоверчиво прищурился.

– Похоже, наш святой Ян превратился в Локвуда Истребителя Чудовищ. Любезный фра, поделитесь тогда с нами вашим открытием. Что за Призрачный Дракон?

– Дракон-призрак, Костяной Дракон, Крылатый Ужас… В старых книгах у этого чудовища много имен. Одно из высших созданий темной магии. Крайне редкое и смертельно опасное.

– Что ж… По крайней мере, теперь можно не сомневаться в появлении у нас некроманта. И с лихоборским кладбищем и ожившими мертвецами все понятно.

– Да уж, – невесело усмехнулся Дин. – Мелиорн, а поподробнее, что за чудище этот урод сюда приволок?

Эльф повернулся к приятелю и, немного помолчав, негромко заговорил:

– Эту тварь не случайно назвали Крылатым Ужасом и Драконом… По сути, это оживленные темной магией останки умершего дракона.

– Не очень-то похоже описанное Авдеем на летающий скелет, – с сомнением покачал головой сотник.

– Это не скелет… – Мелиорн запнулся, стараясь подобрать правильные слова. – Драконы – ожившие воплощения магических образов… Их жизнь – это бушующие вокруг нас стихии. Ветер, огонь, вода. Боги и природа щедро одарили своих любимцев, дав им могучее тело, острые клыки и когти, сделав драконов сильнейшими созданиями нашего мира. Они сами – частички рассеянной в нашем мире магии. Но… Как и все живые существа, эти создания дряхлеют и умирают, когда настает их срок. Или гибнут в схватках с соперниками. И от величайшего творения магического мира остается только огромный выбеленный временем костяк. Который, как и любую мертвую сущность, способна оживить запретная темная магия. Теоретически… – Мелиорн замолчал, собираясь с мыслями. – По идее для этого нужно только две вещи: сами останки и бездна черной энергии.

– Много? – тихо переспросил понявший намек тысячник. У него вдруг снова проснулся аппетит. Притихший командир гарнизона налил себе травяного напитка, запив свернутый в трубочку блин со сметаной.

– Неимоверно! – быстро обернулся к нему Мелиорн. – Настолько сильные некроманты появлялись в нашем мире только трижды. Да и скелеты драконов повсюду не разбросаны, как вы понимаете. Поэтому Призрачные Драконы столь редко встречаются. Кошмарное создание, в сотни раз страшнее любого ожившего мертвеца. Даже не из-за огромных размеров и ужасных когтей. Кости этого животного настолько пропитаны магической сутью дракона, что и после смерти обладают огромной силой. Само собой, это лишь бледная тень от былой мощи, но… – Мелиорн многозначительно замолчал и обвел примолкших дружинников суровым взглядом. – Призрачный Дракон совсем не напоминает благородное существо, описанное в сказках. Он почти теряет обычные чувства и эмоции, разум заменяет дикий голод, терзающий любого поднятого магией мертвеца. Это расплата за клочок Тьмы, заменяющий данную Творцом душу. Оживленный некромантией дракон способен по-прежнему управлять магией. Правда, волшебная суть сказочного существа перерождается. Силы первостихий больше ему не подвластны, но зато Дракон-призрак прекрасно чувствует тепло живых существ, видит токи магических линий, пронзающих наш мир, и может убить любое живое существо одним взглядом, поглотив бессмертную душу и всю жизненную энергию. То, что испытали на себе жители разрушенной деревни… – Мелиорн с уважением посмотрел на заметно вздрогнувшего Авдея, хлебнувшего целительного отвара. – Волна Ужаса – одно из самых сильных темных заклинаний, сминающее волю человека и сводящее его с ума. Способность Крылатого Ужаса, с помощью которой это чудовище может легко разогнать целую армию. Костяным Драконам не нужны власть или богатство, с ними нельзя договориться… – Эльф многозначительно замолчал, поглядев на внимательно слушающего Людовика. – Их можно только уничтожить. И чем раньше, тем лучше, иначе окрестности Ноира превратятся в безлюдную пустыню, покрытую развалинами. Призрачный Дракон – ожившее воплощение Смерти.

Тихонько подошедшая племянница хозяйки забрала у белого, как простыня, Авдея кружку и поправила съехавшую с лавки подушку.

– Ну что, Авдей, похоже описание господина эльфа на твое страшилище? – Тысячник строго сдвинул брови, хмуро посмотрев на прислушивающегося к разговору больного.

– Оно это, – скупо подтвердил приподнявшийся на локте Авдей и снова закашлялся. На бледные щеки понемногу вернулся лихорадочный румянец. – У меня эта летающая шкелетина до сих пор перед глазами стоит.

– Весело, – неопределенно хмыкнул тысячник, покрутив в руках расписанную голубым узором чашку.

– Да уж куда веселей, – криво ухмыльнулся Дин и уселся рядом с ним. – Мелиорн, а почему ты так уверен, что это именно Призрачный Дракон, а не, к примеру… – Он запнулся, выдумывая название позаковыристей. – …какая-нибудь Адская Гончая или Кровавый Спиногрыз?

– Дин… – Мелиорн с улыбкой наклонил голову, посмотрев на приятеля. – Во-первых, ты бы сильно удивился, узнав, сколько мне лет. А во-вторых, я все-таки капитан личной гвардии нашего Правителя.

– Если я еще не все забыл из того, чему нас учили в Академии. – Тысячник криво усмехнулся, с намеком глянув на эльфа. – Все ваши гвардейцы имеют какие-никакие способности и проходят обязательный курс обучения основам магии.

Мелиорн преувеличенно вежливо поклонился в ответ.

– Спасибо за увлекательную лекцию, фра Мелиорн. Милая зверушка у нас в округе завелась…

– Насколько я знаю, вы с ней уже встречались, господин тысячник. – В глазах эльфа на секунду мелькнула усмешка.

– Это вряд ли… – с сомнением покачал головой Людовик. – ТАКОЕ я бы запомнил.

– Дин рассказывал, что вы оба принимали участие в осаде Некролита, – холодно уточнил Мелиорн. Тысячник нехотя кивнул в ответ. – Тогда вы, возможно, вспомните попытку Лемара вырваться из окруженной крепости.

– Постойте-ка, это когда он на третий день выпустил у Кровавого Оврага какую-то тварь из подвалов своей богадельни? – сообразил командир гарнизона. – Вы хотите сказать, фра Мелиорн, что это был Призрачный Дракон? – Эльф утвердительно кивнул. – Я вместе с этим вот бездельником, – Людовик кивнул на сморщившего лоб Дина, – в тот момент штурмовал противоположную стену, но, помнится, там за пять минут полегла почти сотня панцерников, пока не подоспели господа маги.

– Поговаривают, если бы не они, – вспомнил и Дин события десятилетней давности, – осада наверняка бы закончилась тем же утром. Причем не слишком радостно для нас. Некромант почти опрокинул левый край и собрался то ли ударить в спину основным силам, то ли преспокойно уйти в лес, бросив полуразрушенную крепость.

– Все правильно, – поддержал его Мелиорн. – Тогда кошмарную тварь остановили ваши волшебники.

– Боюсь, нам и в этот раз без них не обойтись. – Людовик тяжело вздохнул. – Не хотел я к ним на поклон идти, да, видать, деваться некуда. Темная магия – это по их части. Мои дружинники, конечно, парни хоть куда, но с некромантом и его домашним зверьком вряд ли управятся. Тут без магистра и его братии делать нечего.

– А что, городской гильдией до сих пор заправляет почтеннейший Неофим? – понимающе усмехнулся Дин.

– Угу. – Людовик неприязненно передернул плечами. – Наш Белый Старец уже давно подыскал себе достойную замену, но на покой не торопится.

– Погодите… – Недоумевающий Мелиорн удивленно поднял бровь. – Дин, вы хотите сказать, что городских волшебников возглавляет светлый маг?

– Именно так, – с готовностью подтвердил лукаво улыбающийся сотник.

– Тогда почему уважаемый тысячник так неохотно соглашается на помощь местных магов? – Эльф непонимающе посмотрел на нахмурившегося командира гарнизона. – Это же удача! Не знаю, чему еще учили в вашей Академии, господин Людовик, но любой в наших лесах мальчишка знает, что лучшее оружие против некромантии – магия Света.

– Знаю, – недовольно буркнул тысячник, рассеянно рассматривая высокий потолок. – Огонь – вода, воздух – земля, жизнь – смерть… Кстати, дорогой фра, мне всегда было интересно, какой естественный антагонист у магии Природы?

– Тот же, что и у магии Жизни. Гниение, разложение, смерть. – Обескураженный Мелиорн растерянно посмотрел на веселящегося приятеля.

Дин неожиданно расхохотался, хитро посмотрев на неодобрительно сдвинувшего брови Людовика. Потом подмигнул вконец озадаченному приятелю:

– Да как бы тебе это объяснить, дружище Мелиорн… Магистр – мужик неплохой и маг что надо. Загвоздка только в том, что военных на дух не переносит.

– Но… – Опешивший эльф удивленно покачал головой. – Мне кажется, когда речь идет о спасении города и тысяч человеческих жизней, не самое подходящее время думать о таких вещах.

– Вот сами ему об этом и скажите, уважаемый фра, – раздраженно фыркнул тысячник и зло сверкнул глазами.

– С радостью, господин тысячник, – с ходу попался в расставленную ловушку простодушный эльф. – Если вы возьмете меня с собой и познакомите с этим почтенным старцем.

– Почту за честь, благородный фра Мелиорн! – чересчур поспешно согласился тысячник.

– Людовик, хитрый лис! – снова рассмеялся Дин, с осуждением поцокав языком. – Мог бы просто попросить. Чувствую, накрылся наш завтрашний отдых медным тазом, дружище эльф.

Усмехнувшийся командир гарнизона виновато развел руками:

– Раз твой новый приятель так хорошо разбирается во всех этих монстрах и чудовищах, ему и карты в руки. А выспаться и по дороге успеете. Эльфийскому капитану стрелков наш магистр скорее поверит, чем мне. А вот ты, кстати, можешь с чистой совестью отдыхать.

– Нет уж! – усмехнулся в ответ Дин и подмигнул приятелю. – Поехали вместе.

– Интересно, что Неофим скажет, услышав такие новости… Похоже, крутая каша вокруг Ноира заварилась. Расхлебать бы. – Людовик задумчиво посмотрел на насторожившихся приятелей. Потом поднялся, хлопнув в ладоши. – Ладно, некромант… Тварь-то эта здесь откуда взялась? Не с собой же он ее через все королевство приволок.

– Может, она своим ходом? – тут же предположил Дин, покосившись на примолкшего приятеля.

– Дин, Костяной Дракон не ворона. – Мелиорн с сомнением покачал головой. – Наверняка бы заметили. Хотя… кто знает…

В углу неожиданно раздался осторожный кашель. Собеседники с удивлением посмотрели на смущенного Авдея, весь разговор тихо пролежавшего на лавке. Больной, закряхтев, завозился и снова сел, привалившись к стене.

– Что случилось, дядька Авдей? – вопросительно кивнул ему тысячник.

– Да я это… – сразу стушевался лихоборский староста. Потом все-таки решился и поднял глаза. – Жил у нас, кажись, когда-то Змей. У наших соседей-лесовичей про то байка есть.

– Что есть? – не понял Мелиорн.

– Бывальщина, история. Детям, когда спать укладывают, сказки разные на ночь рассказываю. Убаюкивают, – быстро объяснил Дин и отмахнулся. – Продолжай, дядька Авдей.

– Говорят, в стародавние времена… – Лихоборский староста солидно откашлялся и набрал в грудь побольше воздуха. – …когда Лес, который нынче Гиблым называют, еще совсем молодой был, боги наших соседей-охотников частенько к ним в гости захаживали, спускаясь с небес на грешную землю. Так вот. – Авдей помолчал, собираясь с мыслями. – Завелся в том лесу, где сейчас Змеиная топь, огромный Змей. То ли с востока прилетел, то ли из трещины в земле вылез… Не знает никто, да то и не важно. Стал тот Змей дичину драть, деревья в округе жечь-валить. Лесовичам такое, знамо дело, не понравилось. Подумали они, подумали, и давай богов своих на помощь звать. На их счастье, разудалый бог охоты Вольфгар как раз гонял по местным чащам пятнистых оленей. Он, как известно, самый что ни на есть лесовичев хранитель и есть. Позвали колдуны их – он тут как тут. То да се. Узнал, в чем дело, расхохотался. Дубину здоровенную на плечо и пошел к Змею. Долго искать не пришлось, тот-то и не прятался особо. Издалека логово его, проплешину выгоревшую посреди леса, видать. Нашел, значит, Вольфгар Змея и давай ему мозги вправлять. «Чего же ты, мол, ящерица бестолковая, творишь. Всех зверей в округе распугал, леса пожег. Детей моих перепугал до икоты. Непорядок! Лети себе подобру-поздорову туда, откуда вылез, а то из-за тебя охотники-лесовичи голодные сидят. Всю дичину им распугал. Так что вали по-хорошему из этого леса». Да только Змей упрямый попался, даже слушать его особо не стал. «Я, говорит, здесь тоже не мимоходом. Поселиться здесь хочу, детишек завести. Зла никому не желаю, но и себя в обиду не дам. Если не нравится чего лесовичам – пусть уходят, лес большой. А нет – так спалю в труху. И пусть держатся от моего логова подальше. Увижу кого рядом – схарчу». А Вольфгар молодой, горячий. И народ охотников-лесовичей любил, как детей родных. Не стал он дальше слушать, как шваркнул с размаху Змею в рыло дубиной. «Выметайся, говорит, змеюка крылатая, пока цел. Лесовичи первые сюда пришли. Их эта земля, и точка!» Змей на то осерчал, даром что поначалу все миром уладить хотел. Да и кто такое стерпит, когда ни за что ни про что дубиной по башке. Не посмотрел Змей, что бог перед ним. Так огнем дунул, что Вольфгара на край земли и унесло. С тех пор лесовичев охотничий бог не волосат, как медведь, а навроде нас с вами – гладкий, только темный, как головешка. Поговаривают, что от него даже народ такой же на краю света пошел. Черные все, как головешки. Брешут, поди…

Авдей замолчал, переводя дух. Мелиорн и Дин быстро переглянулись.

– Да не, не брешут, дядька Авдей, – усмехнулся сотник и принес с подоконника отвар. – Зря ты на людей наговариваешь. Есть такие на юге, сам много раз в Арвиле на рынке встречал.

Жена лихоборского старосты на то благодарно кивнула и, отлив немного травяного настоя в кружку с кипятком, подала лекарство мужу.

– И живут они поближе края света. Где-то за кочевыми степями на юго-востоке. Золота много привозят. И огромные зубы, в полчеловеческого роста длиной.

Лихоборский староста недоверчиво покосился на улыбающегося сотника:

– Это у кого же зубищи такие? Разве что у них Змеи заместо мышей? А эти наловчились у них клыки во сне выдергивать.

Теперь расхохотались все. Улыбнулся даже сам Авдей.

– Ой, уморил, дядька Авдей! – Сотник хлопнул себя по коленям. – Не, драконов у них не больше нашего. Зубы эти от огромного зверя. Элефантом зовется. А зубищи у него из пасти торчат. Короче, получается, лесовичи – не единственные дети бога охоты, и эфиопы им братьями приходятся. Со Змеем-то что дальше было? – Дин вытер рукавом выступившие на глазах слезы.

– Змей?.. – переспросил Авдей, вспоминая, на чем закончил рассказ. – Вольфгар, как в себя пришел, к старшему брату кинулся, Яроку. Тот у лесовичей за самого главного, бог Солнца и Небесного Огня. Грозы, по-нашему. Кинулся Вольфгар ему в ноги. «Помоги, кричит, народ мой от Змея лютого защитить». Ярок его поначалу не признал и чуть с облаков не скинул. А как разобрались, долго смеялся, на закопченного братца глядючи. Ему-то просьба Вольфгара – тьфу! Он с десяток таких Змеев хвостами связать может, да так об гору с размаху шмякнуть, чтобы брызги во все стороны. Опять же за брата обида взяла. Не чужой ведь человек. А Змей его мало что не сжег. Осерчал, в общем, Ярок, да и врезал с облаков огненной стрелой. Ему это, как мне высморкаться. Ой… – смутился лихоборец, заметив вернувшиеся на лица собеседников улыбки. Повеселевший тысячник успокаивающе махнул рукой. – Вот я и говорю… Вдарил, значит, бог Ярок молнией. От души так, с размаху. Все-таки Змей, а не муха. Поляну целую посреди леса выжег. От Змея только клочки полетели. Крылья вдрызг, ребра поломанные во все стороны торчат и дыра в пузе – конь, не пригибаясь, пройдет. Кровищей своей весь окрестный лес залил. И, подыхая, Змей тот на лес проклятие ужасное наложил. Мол, там, куда моя кровь попала, ничего еще тысячу лет расти не будет, зверье передохнет, и не поселится ни одна птица. С тех пор захирел тамошний лес. Кабаны, медведи повывелись, а птах даже весной редко услышишь. Разве что глупая ворона раскаркается. Страшно там после смерти Змея стало, мертво. Одни болота, да нечисть разная по земле ползает. И душегубы всякие, которых туда, как мух к отхожему месту, тянет. С тех пор и назвали люди лес этот Гиблым. – Авдей неуверенно поднял руку и вытер вспотевший лоб рукавом рубашки. Кинувшаяся к нему жена тревожно заглянула в глаза. Больной ласково улыбнулся, нежно погладив ее по голове. – Такие вот бабкины сказки.

– Порадовал, дядька Авдей! Занятная история, ничего не скажешь. – Людовик хлопнул по коленям и поднялся.

– Да и рассказчик хоть куда, – подмигнул приятелю сотник.

Мелиорн приложил к сердцу руку с тонкими изящными пальцами. Кряжистый староста окончательно засмущался, уткнувшись в кружку с отваром.

– Вот тебе и ответ, откуда взялся Призрачный Дракон. – Дин с намеком посмотрел на разминающего затекшие ноги Людовика. – Не поленился, похоже, некромант подслушанную где-то басенку проверить.

– Выходит так, старина. – Людовик подошел к лавке и благодарно положил руку на плечо больному. – Получается, жил когда-то в здешних лесах дракон. Иначе откуда таким сказкам взяться. Спасибо тебе, Авдей. Отдыхай, набирайся сил. Поедем мы, пожалуй. Время уже позднее, пора. – Людовик поклонился поднявшимся из-за стола хозяевам. Потом призывно махнул спутникам: – Пошли, королевская гвардия. Нам еще домой возвращаться, а до Ноира путь не близкий.

Людовик стремительно подошел к двери и, обернувшись, протянул руку хозяину, подбежавшему проводить дорогих гостей:

– Спасибо, хозяева, за хлеб-соль. Ты вот что, староста… Скажи лихоборцам, чтобы домой не возвращались. От новой напасти я вас защитить не смогу, даже пригнав сюда из города весь гарнизон. Против такой твари простых мечей маловато. Тут магия нужна. Да и вообще, неспокойно стало в округе… Разбойники, ожившие мертвецы. Неизвестно, какая еще дрянь из леса выползет. Так что собирайте-ка вы вещички и перебирайтесь поближе к городу, пока вся эта свистопляска не утихнет. А в этой глуши оставаться не стоит. Так всем от меня и передай. Хотя, конечно, решать вам. Все понял?

Внимательно слушавший его слова хозяин торопливо закивал.

– Ну, вот и славно. Тогда бывай, староста. Доберетесь до города – разыщите казармы. Помогу с жильем. И в окрестные деревеньки разошли людей. Пусть вместе с вами уходят в город. От греха подальше.

Людовик крепко пожал мозолистую ладонь крестьянина. Дин в пояс поклонился хозяйке, принесшей гостям плащи:

– Спасибо, хозяюшка, за все! Давно я таких вкусных пирогов не едал!

Зарумянившаяся хозяйка спрятала глаза и смущенно улыбнулась. Людовик накинул на плечи тяжелый плащ. Прихватив его у горла широкой серебряной застежкой, поправил тяжелый меч на поясе и, пригнувшись, толкнул дверь.

– Тысячник, погоди, – услышал Людовик, уже шагнув за порог. Обернувшись, он посмотрел на завозившегося на лавке Авдея. Кряжистый лихоборский староста рывком опустил ноги на пол, косо привалился к стенке. Испуганно охнувшая жена тут же подбежала, подхватив больного под локоть. Замерший в дверях Людовик озадаченно хмыкнул:

– Куда собрался, дядька Авдей?

Лихоборский староста скрипнул зубами и попытался встать. Но тяжело рухнул обратно, едва оторвавшись от лавки.

– Что ты будешь делать… – Он с досадой посмотрел на предательски подкосившиеся ноги. Потом поднял виноватый взгляд на осуждающе покачавшего головой Людовика. – Тысячник… Возьмите меня с собой.

Опешивший командир ноирского гарнизона выпрямился, чуть не стукнувшись о притолоку головой. Потом красноречиво покосился на дымящуюся кружку с отваром и сползшее на пол одеяло.

– Прости меня, Милаш. – Авдей погладил по волосам вцепившуюся в локоть жену. – И ты так не смотри, тысячник. Не спятил я.

Мелиорн вернулся к лавке и помог тихо всхлипнувшей племяннице хозяйки уложить Авдея обратно на лавку. Тот тяжело привалился к стенке, с надеждой глядя на стоящего в дверях Людовика. Немного отдышавшись, лихоборец отхлебнул из своей кружки и глухо заговорил:

– Как глаза закрою – тварь эта. Глаза ее багровые. Назар, пополам порванный. И мальчишка-волшебник наш в землю вбитый… Руки так сами к топору и тянутся.

Дин и Людовик быстро переглянулись. Сотник шагнул вперед, с сочувствием глянув на едва сидящего лихоборца:

– Ты бы лучше о себе думал, дядька Авдей. А за земляков твоих мы сами посчитаемся.

Староста разоренной деревни ответил упрямым взглядом и снова попытался подняться:

– Спасибо за заботу, мил-человек, да только я сам хочу за их кровь с виноватого спросить… Ты лучше скажи, где мне этого вашего некроманта искать, что на Лихоборы чудовище свое напустил. А там я сам разберусь… Вот только отлежусь чуток и пойду с ним парой слов по-свойски перекинуться.

Людовик с сомнением покачал головой и вдруг криво усмехнулся, толкнув замершего Дина в бок:

– Ты посмотри, Дин. Ловко он простаком прикинулся, медведь деревенский. Весь разговор тишком пролежал, а насчет некроманта все с лету понял. – Людовик подошел к вцепившемуся в кружку лихоборцу и строго посмотрел на него сверху вниз. – Куда тебе на войну, Авдей? Выздоравливай да семью береги. Вон, у тебя жена какая голубка. И дети, поди, мал-мала меньше…

Лихоборский староста скрипнул зубами, исподлобья глядя на командира гарнизона:

– Тысячник, ты мне зубы-то не заговаривай. Не могу я спокойно жить, пока этот паскудник, Лихоборы сгубивший, где-то под боком воду мутит. Один в лес пойду, гада этого искать. Как волк, в горло ему вцеплюсь. Чтобы только с собственным кадыком отодрал. Все одно возвращаться нам теперь некуда… Отвезу вот только жену и детишек в город, да и подамся в Гиблый Лес.

Людовик досадливо сморщился. Потом неопределенно махнул рукой и, стремительно развернувшись, шагнул к двери.

– Дин, фра Мелиорн, за мной. – Остановившись на пороге, он пропустил своих спутников вперед. Те вышли во двор, а Людовик задумчиво потер кулаком лоб и посмотрел на привалившегося к стене лихоборца долгим оценивающим взглядом. – Хорошо, дядька Авдей, – наконец решился он, сурово сдвинув брови. – Оставлю своего человека. До вашей глуши новость про ополчение дошла?

Местный староста отрицательно качнул головой.

– Я так и понял. Человек этот запишет всех желающих и поможет им добраться до города. Про тебя я его предупрежу, так что, если завтра не передумаешь – милости прошу.

Авдей улыбнулся и облегченно сполз по стене, устало прикрыв глаза. Подошедшая хозяйка что-то проворчала и бесцеремонно уложила счастливо улыбающегося Авдея обратно на лавку, заботливо накрыв его теплым стеганым одеялом.

– Будьте здоровы, хозяева! Еще раз спасибо за все. И смотрите, чтобы этот герой раньше времени в лес не сбежал. – Людовик поправил плащ и вышел на улицу.

Выйдя на крыльцо, он нашел глазами проводника, тот что-то оживленно обсуждал с кучкой собравшихся неподалеку селян.

– Эрик, а ну подойди.

Расторопный дружинник подбежал и поклонился, ожидая приказания.

– Останешься до завтрашнего вечера тут. Соберешь всех добровольцев, готовых записаться в ополчение. Будешь над ними старшим. И просьба лично от меня. – Людовик сделал короткую паузу. Польщенный доверием тысячника, дружинник подался вперед. – Здесь Авдей лежит… Своими ногами он до города вряд ли доберется. Поэтому организуй лихоборскому старосте телегу. Понял?

– Чего ж непонятного, – спокойно подтвердил проводник и, почесав в затылке, оглянулся по сторонам. – А где ж я телегу возьму?

– Придумаешь чего-нибудь, – отмахнулся тысячник, спускаясь по ступенькам. – И особенно не рассиживайся. Дня через три жду тебя в городе. Уяснил?

– Не беспокойтесь, господин тысячник, комар носа не подточит! – Проводник сверкнул в ночи белозубой улыбкой. Тысячник поискал взглядом Дина и Мелиорна. Догадливый дружинник махнул в сторону соседнего дома. – На площадь они уже ушли.

Людовик кивнул и торопливо пошагал вдоль забора. Дело уже было к полуночи, но огромная полная луна отлично разгоняла темноту. Очутившись посреди рыночной площади, тысячник пронзительно свистнул, засунув в рот два пальца. Вокруг сразу поднялась суета. Дружинники торопливо выводили коней, подтягивая ослабшие подпруги и поправляя седла. Чумазый местный паренек подвел командиру дружинников его вороного жеребца. Появившийся следом проводник подозвал оставшихся на площади селян поближе и, солидно откашлявшись, вежливо поинтересовался:

– А что, уважаемые, не подскажете бедному горемыке, где бы у вас тут голову преклонить? Вы, часом, постоялый двор за последние пару лет не открыли?

– А на кой он нам сдался? – искренне удивился стоявший поблизости мужичок, озадаченно почесав в затылке.

– Не скажи… Хорошая гостиница на бойком месте – дело прибыльное, – весело подмигнул ему бойкий проводник.

– Это где ж ты, сокол ясный, в нашей глухомани бойкое место разыскал? – солидно пробасил кто-то из собравшейся толпы. – Чай, не дурные, деньги на ветер выбрасывать. Так что, мил-человек… нету у нас постоялого двора. И не было отродясь!

Усмехнувшись, Людовик чуть присел и ловко запрыгнул в седло. Конь нервно перебирал ногами, с опаской поглядывая на шумливых людей. Тысячник перехватил поводья и обернулся, дожидаясь, пока остальные сядут в седла. Потом тронул коня, неторопливо выехав на идущий через деревню проселок. Дружинники привычно разобрались парами, покидая площадь и пристраиваясь следом за командиром.

## Глава 9

Пятый день длилась бесконечная гонка через Старый Лес. Где-то далеко впереди уходили на юг женщины со стариками. А прикрывающий их отход отряд охотников стал уже довольно серьезной силой, увеличиваясь с каждым днем. С появлением в родных лесах страшных варгов многочисленные племена, разбросанные по округе, дружно позабыли свои бесконечные распри из-за пограничных с соседями полянок и охотничьих угодий, мгновенно объединившись в единый народ, чтобы сообща встретить нагрянувшую беду. Едва услышав о вторгшихся в их земли волчьих всадниках, лесовичи отправляли своих женщин и детей вместе с остальными, а сами торопились присоединиться к объединенному войску всех племен, сдерживающему наступающего по пятам врага. Отряды спешащих на подмогу сородичей приходили даже с самых дальних южных и восточных окраин, боясь опоздать к решительному сражению с захватчиками.

Святомир притаился у могучего дуба, буквально слившись с его темно-коричневой корой. Прижавшись к лесному исполину, вождь обшаривал глазами каждый метр покачивающегося на легком ветерке густого подлеска. Рядом замерли распластавшиеся по земле Кожедуб и Остроглаз. До рези в глазах вглядываясь в листву, вышедшие в дозор лесовичи терпеливо дожидались, когда же среди веток мелькнет серая поджарая тень с пригнувшимся к мохнатой холке зеленокожим всадником на спине. После задержавшего их почти на сутки кошмарного ночного боя в становище Оленей варги перестали сломя голову лезть на рожон, осторожно двигаясь по незнакомой им местности в глубь леса. Напуганные нападением ужасного медведя-оборотня, враги собрались в кулак и не растягивали свои силы, благоразумно дожидаясь отстающих на переходах безлошадных лучников. Впереди основного отряда постоянно рыскали многочисленные разведчики, тщательно обшаривая лес в поисках оставленных ловушек и засад, а также – следов опережающих их на день лесовичей. Пятящиеся охотники пока что избегали открытой схватки с превосходящим по силам врагом, постоянно тревожа разосланные по лесу дозоры. Хотя волчьи всадники по-прежнему сохраняли свое преимущество в скорости, лесовичи продолжали уходить все дальше и дальше, атакуя маленькими летучими отрядами и раз за разом ускользая из-под ударов бросающихся вдогонку всадников. Организованно, становище за становищем, лесовичи отходили в глубину родных лесов, становясь постепенно все сильнее и огрызаясь из-за деревьев смертоносно-меткими стрелами.

Святомир вздрогнул от неожиданности, когда заметил краем глаза метнувшуюся по верхним веткам прижавшихся друг к другу деревьев белку. «Дождались… Вот и дорогие гости пожаловали…» Вождь неслышно опустился на колено и, положив Остроглазу руку на плечо, показал глазами на мелькнувшую среди листвы рыжую молнию. Охотник спокойно кивнул и отполз чуть назад. Устроившись поудобнее между корней, он потянул из тула боевую стрелу с тяжелым трехгранным наконечником. Как и договаривались, Кожедуб скользнул куда-то за спину и без звука растворился в низких зарослях ярко-зеленой жимолости, поспешив в лагерь с известием о появлении варгов. Несмотря на то что пока не появилось ни одного волчьего всадника, обостренное опасностью чутье охотников вовсю надрывалось тревожными колокольчиками. За прозрачным березняком едва слышно треснула ветка. «На ладонь левее нас, вон там, возле раскидистой черемухи у оврага» – тут же определил Святомир, чуть приподнявшись на локте и прижавшись щекой к шершавой коре. Подтверждая его догадку, мгновенно насторожившийся Остроглаз сдвинулся в сторону, ищуще вглядываясь в шумящие листьями заросли слева.

Неслышно, как во сне, раздвинулись свесившиеся на лесную тропинку тонкие ветки, пропустив в березняк пробирающегося среди кустов волчьего всадника. Приземистый силуэт стремительно промелькнул за листвою, быстро нырнув в заросший папоротником сырой овражек. Остроглаз приладил стрелу и стал медленно выпрямляться, одновременно натягивая тугой лук. Подавшись к нему, Святомир мягко положил ладонь на тетиву. А когда тут же присевший следопыт удивленно обернулся, отрицательно покачал головой и приложил палец к губам.

Притаившийся в неглубоком овражке разведчик переждал еще пару минут и осторожно высунулся из-за метровых широких листьев папоротника. Глубоко утопленные глазки встревоженно обшарили окрестности в поисках угрозы. Он как раз собрался осмотреться пообстоятельней, когда высунувшийся рядом лобастый волк принюхался к поросшей мелкими беленькими цветочками кочке и неожиданно громко чихнул. Скривившийся всадник с досадой хватанул своего припавшего к самой земле зубастого скакуна промеж виновато прижатых ушей. Потом с недовольным ворчанием выбрался из доходящего до пояса оврага и, обернувшись назад, призывно махнул рукой. Из кустов на тропинку так же беззвучно выбрались еще четверо верховых орков. Лениво зыркая по сторонам, они приблизились к посланному вперед товарищу и сноровисто рассыпались по кустам, неторопливо двинувшись вдоль едва различимой лесной тропинки.

Снова припавший было к изрезанной трещинами коре Святомир тихо попятился и ужом отполз в поросший крапивой распадок позади себя. Будь дозорный один или хотя бы с напарником, разговор вышел бы короткий – стрела в горло, и вся недолга. Но свалить сразу пятерых навряд ли получится. Рванут в разные стороны, подняв тревогу, сядут на хвост и зажмут где-нибудь через пару верст, умело взяв в кольцо. Как ни крути, но в лесной войне волчьи всадники толк знали. Еще на второй день смертельной гонки через Старый Лес подстерегающие разведчиков охотники ввязались в случайную схватку с варгами. И те мгновенно подтянули основные силы, стараясь окружить замешкавшийся с отходом отряд. Благодаря помощи вовремя пришедших на выручку сородичей, попавшие в переплет лесовичи в самый последний момент успели вырваться из быстро сжимающейся петли, на руках вынося раненых товарищей и с трудом оторвавшись от дышащего в спину врага. В этой упорной стычке объединенное войско трех собравшихся вместе племен уменьшилось почти на треть, потеряв два с лишним десятка человек. И посовещавшиеся вожди строго-настрого запретили своим людям затевать подобные пятнашки, приберегая силы для будущего боя и дожидаясь встречи со спешащим на выручку Твердославом.

Облюбованный заранее распадок превратился сначала в узкую ложбину, а потом в глубокий овраг с обрывистыми краями, по дну которого пригнувшиеся лесовичи рванули подальше от передового дозора приближающихся волчьих всадников. Остроглаз расстроенно убрал непригодившуюся стрелу обратно в колчан и закинул лук за спину. Через несколько минут охотники выскочили к узенькой заболоченной речке, затейливо петляющей между слегка расступившимися деревьями. Проскочив по лежащему поперед воды поваленному стволу, они ловко вскарабкались на сыпучий земляной склон и двинулись вдоль заросшего осокой берега, временами переходя с размашистого лесного шага на легкий бег.


Прибавив шагу, Остроглаз поравнялся с вождем. Святомир вопросительно поднял брови.

– Дозорный, – скупо бросил берегущий дыхание следопыт и без лишних слов показал на высокую раздвоенную сосну правее тропинки, по которой они сейчас бежали.

Святомир чуть свернул, рассчитывая оказаться прямо под деревом, на котором притаился дозорный. На бегу присмотревшись, он заметил светлое пятно едва заметного на песочной коре лица, на мгновение показавшегося из-за ствола. Увидев, что охотники поменяли направление и приближаются к нему, он тут же спрятался обратно. Выглянув через несколько секунд еще раз, он помахал заметившим его сородичам.

– Зовет… – неуверенно предположил удивленный Остроглаз.

– Похоже, – согласился вождь и вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб. – Не отставай.

Ускорившийся Святомир ветром пролетел оставшееся до раздвоенной сосны расстояние, притормозив у самого подножия мощного дерева. Отдышавшись, вождь задрал голову и сразу встретился с веселым взглядом голубоглазого паренька.

– Здорово, стража. Звал или просто заскучал, сидя на дереве?

– Звал, – покладисто кивнул подвижный, как белка, любитель древесных крон. Потом взялся за шапку и мягко спрыгнул на землю. – И тебе доброго здоровьечка, вождь Оленей.

Дозорный торопливо отряхнул со штанов сухие иголки и только после этого поклонился. Святомир про себя усмехнулся, угадав по суетливости и свисающему на левое ухо пушистому хвосту родное племя сторожевика:

– Бельчонок, успеешь еще штаны подтянуть. Чего махал?

– Я из-за вас уже битый час на этой сосне, как филин, торчу. – Лесович сверкнул белозубой улыбкой и несколько присел, разминая затекшие ноги. – Как охота?

– Сильно и по-разному нам охота, – отшутился развеселившийся Святомир и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Ты ближе к делу давай. И сам лучше обратно в свое гнездо не карабкайся. Варги отсюда часах в трех-четырех ходу. Так что глазом моргнуть не успеешь – здесь будут. Нужно к ночи сниматься и двигать дальше на юг. Давай с нами.

– Не, я лучше сам, – отрицательно покачал головой невысокий сородич из рода Белок, – а то за вами, Оленями, хрен угонишься. А по поводу «дальше на юг» – это еще бабка надвое сказала. – Дозорный снова сверкнул заразительной улыбкой. – Может, да, а может, и в обратную сторону лыжи навострим.

– Чего это вдруг? – тут же переспросил заинтересовавшийся вождь. – Неужто наши колдуны на варгов понос и слабость напустили?

– Ну, за колдунов ничего не скажу, – хитро прищурился недавний Бельчонок. – Только тебя второй час в лагере остальные вожди дожидаются. Твердослав со своими Медведями пришел.

– Да ты что! – радостно охнул Святомир. – Вот это новость так новость! Быстро же он своих в поход собрал. Много с ним народу?

– Чего не знаю, того не знаю. – Лесович развел руками, красочно изобразив на лице полнейшее неведение. – Извини, вождь. Я этих Медведей в глаза не видел. Твердослав вперед себя паренька прислал. Старшины сразу с советом затеялись, а меня в лес послали, тебя встречать. Чтобы, значится, не свернул куда и прямиком к ним шел. А я час назад одного из ваших встретил. Высокий такой, мордатый. Кождуб, кажется… – Часовой подхватил лежащее в траве оружие и ловко закинул за спину колчан и лук. – Так он сказал, что вы чуть попозже этой дорогой пойдете. Поэтому я на сосну и забрался, чтобы тебя ненароком не пропустить. – Одернувший куртку караульщик вопросительно посмотрел на сородичей. – Ну что, пошли, раз звали?

– Пошли, – согласился Святомир и сделал знак немногословному в присутствии вождя следопыту. Тот понятливо кивнул и через секунду исчез за деревьями. Юркий охотник из соседнего с Оленями племени нырнул за ним следом. Ловкач оказался не только мастером лазить по деревьям, но и бегал неплохо. Он легко приноровился к размеренному скользящему шагу быстроногих Оленей и уверенно держался слева от размышляющего на бегу вождя.

– Думаешь, остальные вожди собираются дать зеленомордым бой? – Святомир пригнулся, пропустив над головой колючую еловую лапу.

– Может, не все, но что есть такие мысли – это точно! – подтвердил улыбчивый дозорный. – Иначе чего бы вдруг такая спешка? На самом деле… Чтоб тебя! – ругнулся он, не успев вовремя увернуться от хлестнувшей по лицу ветки. – Сколько можно пятиться? Уже половину Старого Леса за спиной оставили. Пора бы, наконец, и упереться!

– Ты дыхание побереги, герой, – через плечо бросил бегущий впереди следопыт. – Надо будет – упремся. А пока переставляй ноги и делай, что вожди говорят.

– Да ладно тебе, Остроглаз. Бельчонок дело говорит. – Святомир обогнал посторонившегося сородича. – Мне тоже уже порядком поднадоело убегать со всех ног. Если Твердослав привел достаточно людей, можно попробовать хотя бы потрепать клыкастых. А то как у себя дома…

– Правильно! – отозвался угодивший в яму Бельчонок. Из-за небольшого роста его пришлось оттуда вытаскивать.

– Под ноги смотри, сосед, – весело рассмеялся обернувшийся Святомир и мимоходом глянул на опускающееся за вершины деревьев солнце. – А то кто без тебя волчьим всадникам по шее надает? Будет тебе бой! А ну, прибавьте, родные. Нехорошо заставлять себя ждать!

Не успело проглядывающее сквозь вершины небо окраситься багрово-алым закатом, трое лесовичей наткнулись на выставленные вокруг временного лагеря дозоры. Еще через четверть часа они в сопровождении пары присоединившихся сторожей выскочили на широкую поляну, ставшую на день военным станом объединившихся лесных племен.

Добрый десяток беспорядочно разбросанных костров разгонял опустившиеся на лес сумерки. В самом центре по традиции жарко пылал главный костер. Собравшие вокруг огня лесовичи вполголоса переговаривались между собой, то и дело поглядывая на север. Кто точил и без того острый как бритва меч, кто, положив рядом вместительный колчан, в десятый раз придирчиво перебирал идеально прямые стрелы, на ноготь пробуя остроту наконечников. Все говорило о том, что пришедшие со всего Старого Леса охотники готовились к предстоящему бою. Заметив появившегося на поляне вождя племени Оленей, они загудели еще громче. Поймав на себе пару быстрых взглядов, Святомир уловил повисшие в воздухе тревогу и ожидание. У ближайшего костра несколько человек встали и почтительно поклонились.

Прищурившийся Святомир остановился, ослепленный светом ярких костров. Не замолкавший всю дорогу сосед из племени Белок незаметно растворился в вечерних семерках, отправившись предупредить остальных вождей о его появлении. Навстречу сородичам, переводившим дух после долгого бега, сорвалась знакомая худая фигура нескладного подростка. В неверном свете мелькнула огненно-рыжая шевелюра. Подбежавший паренек восторженно посмотрел на вернувшихся из засады сородичей и склонил вихрастую голову, уважительно приложив руку к сердцу:

– Я привел Твердослава, вождь.

– Я уже знаю, Ветерок. Молодец! – Святомир крепко, по-мужски, пожал еще узкую ладонь подростка. – Спасибо тебе! Считай, испытание на звание охотника ты уже сдал. – Вождь пригладил растрепанную шевелюру смутившегося паренька. – Благослови, Ярок, твои быстрые ноги. Очень вовремя Медведи пришли!

Замявшийся подросток пересилил робость и поднял на сородичей умоляющий взгляд, с надеждой глядя на улыбающееся лицо главы племени:

– А можно я с вами останусь? Я не подведу! И под ногами путаться не буду! Честно!

Святомир еще раз взлохматил непокорные вихры:

– Я в этом ни секунды не сомневаюсь, Ветерок. Но твое время еще не настало, успеешь еще навоеваться. – Вождь с грустью посмотрел в обиженные глаза, полные разочарования. – Не переживай, рановато тебе еще в настоящую драку лезть. Растопчут и имени не спросят. Так что подрасти пока малость, а с варгами и без тебя управятся. Ты свое дело сделал, теперь очередь за нами. Иди отдыхай.

Парнишка по-детски шмыгнул носом и, глубоко вздохнув, низко поклонился. Потом, пряча глаза, развернулся и расстроенно побрел к приютившему его костру. «В бой ему не терпится… Вояка! – тепло подумал Святомир, провожая сгорбленную спину с горестно опущенными плечами. – Но спорить не стал, прямо как взрослый. Выйдет из паренька толк!»

Присмотревшись, Святомир разглядел в неверном пляшущем свете центрального костра Твердослава, хорошо заметного благодаря своим широким плечам и высокому росту. Как и большинство остальных родов, Медведи сильно походили внешним видом на покровителя своего племени. Поэтому Святослав сразу узнал старого приятеля, больше напоминавшего неуклюжего лесного великана, чем человека. Упрямо наклонив голову, Твердослав что-то горячо доказывал собравшимся вокруг него вождям остальных племен. Те время от времени кивали, недобро поглядывая на север. Напустив на себя равнодушие, Святомир вразвалочку подошел поближе и прислушался к словам захлебывающегося от переполняющих чувств приятеля:

– …в клочки их раздерем! – Даже не зная начала, вождь племени Оленей с ходу понял, о чем идет речь. – Со мной семь десятков бойцов. И прятаться, тем более убегать Медведи не привыкли!

– А мы, значит, всю жизнь только этим и занимаемся? – возмущенно вскинул голову один из окруживших Твердослава вождей.

Заворчав, как настоящий лесной зверь, вождь племени Медведей уже открыл рот, чтобы ответить что-нибудь резкое и злое, но сверкнул глазами и, приложив к сердцу широкую ладонь, извинился перед сородичами:

– Нет, конечно, Мирослав. Прости за двусмысленные слова. Не подумал я, что ты их так истолкуешь. Среди лесовичей трусов отродясь не водилось!

Подтянувшиеся со всех сторон воины согласно закричали. Обиженный вождь Куниц удовлетворенно кивнул.

– Я не про то… Давайте, братья, в бою поглядим, кто ловчее с мечом танцует да стрелами врага бьет! Хватит от варгов сломя голову удирать. Встретим эту падаль тут и вышвырнем обратно в те болота, откуда они повылазили. Пора напомнить зеленомордым, кто здесь хозяин и как лесовичи встречают незваных гостей!

Разгорячившийся здоровяк потряс пудовым кулаком, глядя на север. И встретился со спокойным взглядом внимательно прислушивающегося Святомира. Широко улыбнувшись, Твердослав протолкался к нему и стиснул приятеля в настоящих медвежьих объятиях:

– А вот и долгожданный Святомир. Поздорову ли жив, вождь Оленей? Давненько наши дорожки не пересекались, а, дружище? Даже и не упомню, когда мы с тобой виделись в последний раз. – Твердослав отстранился, обрадованно разглядывая Святомира, пытающегося понять, все ли ребра у него целы.

– Прошлой осенью. Ты тогда со своей молодежью ко мне свататься приезжал, – напомнил вождь Оленей, с трудом переводя дыхание. И открыто улыбнулся, в свою очередь сдавив крепкие плечи Твердослава. – Трех таких невест увели – до сих пор сердце кровью обливается.

– Было дело… – лукаво тряхнул головой Медведь. – Ладно, воспоминаниями о старых добрых временах займемся в другой раз, когда снова невест воровать приеду. – Здоровяк довольно хохотнул и похлопал приятеля по плечу. – Черногор твой где? Что-то я до сих пор его нигде не встретил. Раньше он первый встречать шел. Зазнался вконец?

– Нет больше Черногора, – сразу помрачнел Святомир. – Баб да ребятню прикрыл, а сам на родной поляне изрубленный остался.

– Ох ты, вот беда… – расстроенно осекся Твердослав и сокрушенно покачал головой. – Хороший был человек. И волхв что надо. Всегда нужные слова знал и совет дельный дать мог. Теперь его помощь очень бы к месту пришлась. Ну да ничего не поделаешь…

Остальные, не перебивая, следили за встречей вождей двух самых крупных племен лесовичей, про себя прикидывая, заодно будут старые приятели или нет на предстоящем совете. И тогда придется решать, кого поддержать: рассудительного и уравновешенного Святомира или более горячего и прямого Твердослава. Услышав про смерть всеми уважаемого волхва Черногора, вожди дружно выразили свои соболезнования и сожаления о постигшей племя Оленей утрате.

Скоро стало понятно, что практически все единодушно согласны с желанием Твердослава дать варгам решающий бой и устали отступать все дальше в глубину родного леса. А когда выяснилось, что осторожный Святомир сам хотел предложить устроить врагу небольшую трепку, осталось только определиться с местом, где удобнее всего встретить непрошеных гостей. Рассевшиеся вокруг центрального костра вожди замолчали, выжидающе переглядываясь между собой. Оказалось, что окрестные леса хорошо знал только хитро усмехнувшийся Твердослав, на границе чьих земель находилась эта поляна. Поэтому остальные молча признали за ним и Святомиром право выбрать место будущего боя.

Вождь Медведей решительно рубанул воздух ладонью и свирепо сверкнул глазами:

– Хочу устроить этим сволочам трепку, братья. Да так, чтобы они навсегда забыли дорогу в наши леса. Дальше их пускать резона нет. Прикиньте сами: дальше дней на пять земли моего рода. А только за ними живут Рыси. Я к ним гонца, конечно, послал… Но пока он их найдет, пока они отряд соберут… Так что Рыси будут дня через три-четыре, не раньше. – Вожди закивали, соглашаясь. – За это время волчарам наверняка надоест за нами по всему лесу гоняться. Рассыплются облавой по лесу – замучаемся потом их домой выпроваживать. Надо сейчас ударить, благо они до сих пор нахрапом лезут, спешат.

– А осилим? – с сомнением спросил рассудительный Святомир, спокойно посмотрев на приятеля. – Их сотни две. Десятков восемь всадников да еще с сотню безлошадных. Те, что на варгах, уже ученые, стрелков и мечников своих больше за спиной не бросают. Так что разбить клыкастых по частям не выйдет, давить придется всех разом.

Нахмурившийся Твердослав упрямо набычился, став сразу похожим на разбуженного посреди зимы медведя:

– Так и нас вроде немало… – Он неуверенно посмотрел на вождей других племен. – Так ведь, братья?

– Да, но не так, чтобы уж очень, – нейтрально ответил, пожав плечами, Мирослав. – Сотни полторы, если с твоими Медведями считать.

– Вот видишь. – Святомир исподлобья глянул на кисло скривившегося товарища. – Можем и не справиться. А там, – нахмурившийся вождь Оленей кивнул на юг, – уходят детишки с женщинами. Порубят нас – и им конец.

– Святомир, но отходить дальше… – Твердослав красноречиво сморщился. – Да и много ли мы выиграем, если продолжим уходить дальше в лес? Еще полсотни бойцов. Самое большое – сотню! А бой рано или поздно принимать придется. Если нас прижмут к краю леса или вообще выгонят в поле – порубят в клочья и роду-племени не спросят.

– Верно Твердослав говорит! – поддержали остальные лесовичи. – Это у себя мы можем с варгами в прятки играть, а там потопчут в два счета.

– Так и я к тому! – Разошедшийся Твердослав рубанул воздух рукой и осмотрел всех заразительно горящим взглядом. – Здесь их разворачивать надо! Пока мы в родных лесах. Здесь каждое дерево – подмога, каждый куст – дружок. Выберем место поболотистее, чтобы им не развернуться, и вдарим как следует! И, даст Ярок, напихаем гостям по сопатке так, чтобы на всю жизнь запомнили. И детей своих нашими лесами пугали.

Окружившие костер вожди, не сговариваясь, выразили свое согласие одобрительными криками. Счастливый Твердослав с надеждой повернулся к задумчиво покачавшему головой вождю Оленей:

– Святомир, ты же сам не так давно говорил, что не все решает количество мечей и луков. Если удачно устроим засаду, мы этих варгов в блин раскатаем!

– Успокойся, Твердослав. Я разве ж спорю? – Святомир замолчал, взвешивая «за» и «против». – Правильно все говоришь, дельно.

Заметив мелькнувшего в свете костра Кожедуба, он махнул ему рукой:

– Медлить дальше и правда не стоит. Особо ничего не выгадаем, а вот впросак попасть запросто можем. И про засаду ты толково сказал. Мы у себя дома, и тут нам в помощь каждый овражек и ручеек. И любой грамотно спрятавшийся лесович двоих, а то и троих орков стоит. Тем более зная, что за их спиной женщины со стариками. Да только и варги не пальцем деланные, воевать умеют…

– И с варгами управимся, даст Ярок! – бесшабашно хлопнул его по плечу улыбнувшийся во весь рот вождь Медведей и воодушевленно стал убеждать все еще сомневающегося товарища: – Только нужно место крепкое найти! Чтобы не обойти, не объехать. Пусть в лоб лезут. По грязи и трясине. Пока до нас доберутся, мы их стрелами, как ежей, утыкаем! Глядишь, и другая тогда арифметика выйдет.

– Молодец, Твердослав! Ловко придумано! – загомонили вожди, радостно переглядываясь между собою.

– Стрелами… – протянул Святомир и, наклонившись, сорвал травинку. Пожевав ее кончик, он хитро усмехнулся, посмотрев вождю племени Медведей прямо в глаза. – Стрелами – это хорошо бы. Брат Твердослав, ты так здорово описал нам грязь, что я себе почти представил это милое местечко. Точно: облюбовал уже подходящую полянку, голову на отсечение даю. Далеко отсюда?

Расхохотавшийся Твердослав похлопал сообразительного друга по спине:

– Ничего от тебя не скроешь, брат Святомир! Есть такое дело… Там, часа два на юг, – вождь Медведей махнул себе за спину, – речушка есть небольшая. У нас ее Волоконкой зовут. Тихая, такая, неторопливая. Камыш по берегам, птички-синички щебечут, рыба плещется… Красотища, в общем. Неглубокая совсем, едва с головой в самом глубоком месте будет. По утрам туман, как кисель. Вода – парное молоко. Короче, сплошная благодать, а не речушка. Да незадача – обмелела, видать, по лету. Пока к воде доберешься – сапоги в грязище оставишь. Ила по берегу – по колено. А возле воды и того хуже. Самое натуральное болото.

Святомир наклонил голову, изучающе посмотрев на довольное лицо так подробно расписывающего красоты лесной речки Твердослава. Тот попытался сделать серьезное лицо под внимательными взглядами вождей, но, не сдержавшись, жизнерадостно улыбнулся:

– Там и думаю варгов встретить. Не речушка – мечта. Для нашего дела лучше не придумаешь! Полезут вдоль берега – быстро пожалеют. Мы их всех пять раз перестрелять успеем.

– А если обойти? Они же тоже, поди, не дураки, в лоб на нас лезть? – переспросил невысокий вождь в родовой шапке со свисающим беличьим хвостом, опередив уже открывшего рот Святомира.

– Обойти… Хорошо бы обойти. – Твердослав криво усмехнулся. – Да только никак. По берегу топь непролазная.

– А если с другой стороны? – тут же подал голос въедливый Мирослав.

– Да можно, конечно, – протянул вождь Медведей и хитро посмотрел на спросившего. – Только там такой бурелом – лоси застревают. Так что верховые волки и подавно не продерутся, ноги себе переломают. А если где и есть просветы, мы их засеками и завалами перекроем. – Улыбнувшийся Твердослав задорно хохотнул. – И остается дорогим гостям одна дорожка – вдоль Волоконки по илистому бережку. Шириной от силы шагов в шестьдесят-семьдесят.

Совершенно довольный здоровяк вопросительно повернулся к молчащему Святомиру:

– Ну, как тебе, братка? Очень удачное местечко подвернулось, как думаешь?

Вождь Оленей улыбнулся, посмотрев в по-детски счастливые глаза приятеля, и согласно кивнул.

– Главное, варгов туда загнать! А на предательском бережку им ни развернуться, ни в обход рвануть. Пока прочухают, что к чему, мы половину зеленомордых в грязь уложим.

Оживившиеся вожди обрадованно закивали, соглашаясь с планом Твердослава:

– Мы с тобой, вождь Медведей! Лучше места не придумаешь!

– А если мы вдобавок перегородим для надежности берег ямами и кольями отточенными, волчьим всадникам точно не сладко придется. – Святомир почесал заросшую щетиной щеку и, прищурившись, хитро глянул на Твердослава. – А кусты, говоришь, непроходимые?

– Перегородим для надежности поваленными деревьями, – понимающе успокоил его товарищ. – Придется варгам, хочешь не хочешь, на наши стрелы и рогатины вдоль Волоконки прорываться.

Святомир одобрительно покивал и протянул Твердославу свою крепкую широкую ладонь:

– Отличное место нашел, брат. Обо всем подумал! Там волчьих всадников и встретим. Они твою Волоконку на всю оставшуюся жизнь запомнят.

– Это если будет кому запоминать, – тут же задорно выкрикнул кто-то из вождей.

– Точно! Брат, ты только из разведки, как я слышал? – Успокоившийся вождь Медведей заглянул Святомиру в глаза. – Волчьи всадники далеко? Хватит нам времени на ямы и колья?

– Хватит, – совершенно спокойно кивнул тот в ответ. – Они за сегодня даже до этого лагеря добраться не успеют. Только завтра с утра здесь будут. А там… Пока то да се, пока до речушки твоей доскачут, мы им такую встречу приготовить успеем, замучаются подарки принимать.

Возбужденные предстоящим боем вожди радостно загомонили. Святомир медленно поднял руку, останавливая разговоры:

– Но времени все равно терять не стоит. Твердослав прав. Работы впереди много. Так что собирайте своих людей и выходим к этой Волоконке.

– Я пришлю проводников, – тут же закончил за него вождь Медведей.

Святомир еще раз одобрительно похлопал его по плечу и повернулся к Кожедубу, терпеливо дожидающемуся неподалеку. Тот быстро шагнул навстречу:

– Ну что, вроде все решили, Свят? Дадим бой?

– Ага, – подтвердил весело подмигнувший вождь. – Поднимай всех наших, идем загорать на одну очень уютную речушку неподалеку.

– Уже поднял, Свят, – с улыбкой откликнулся помощник. – Я, как о приходе Медведей узнал, сразу к ним побежал. Сказал, чтобы были наготове. Осталось только дождаться дозорных, и можем выступать.

– Ай молодца! – похвалил сообразительного помощника вождь. – Тогда все. Ты иди, я сейчас догоню. Твердослав, – повернулся Святомир к неслышно подошедшему приятелю. Счастливо оскалившийся вождь Медведей снова сильно напоминал сейчас тотемного зверя своего рода. – Мои почти готовы. Присылай проводника. Как там остальные вожди, когда выходим?

– Через полчаса. Не у всех же помощники такие расторопные и догадливые. Так что потерпи немного. Да ты особенно-то не торопись. Успеем. Я уже послал половину своих рыть ловушки и тесать колья.

– Ты смотри, какой шустрый! – усмехнулся, вскинув брови, Святомир. – А ну как не согласились бы мы на предложенную тобой Волоконку?

– Куда бы вы делись?! – подмигнув, хохотнул Твердослав. – Не согласились бы, я все равно бы вас через эту речку повел. Место уж больно удобное. Не для решительного боя, так хотя бы для засады какой. Так что колья и канавы нам все одно пригодились бы. А увидели бы вы, к примеру, красоту, что мои молодцы к утру на том берегу наведут, и передумали! Обещали так все перекопать – шею свернешь! – Вождь Медведей лукаво усмехнулся и вдруг сразу посерьезнел. – Чую, лихое завтра дело будет.

Святомир удивленно покосился на помрачневшего приятеля и прикусил губу:

– Не стал я при всех говорить, но раз ты сам начал… – Святомир смолк и вздохнул. – Думается мне, крови много будет. Волчьи всадники – враги лютые, до последнего грызться будут. Все полягут, но пощады просить не станут, сам знаешь. Так что многие из наших на том берегу останутся.

Твердослав помолчал, задумчиво глядя на чернеющий в двадцати шагах лес. Потом скрипнул зубами и, оскалившись, выдохнул:

– А нас жалеть и не нужно… – Он зло сверкнул глазами. – Обойдемся. Мы на то и мужики. Суждено на этой илистой речке лечь – судьба, значит, такая. Чего сделаешь? – Он безразлично пожал плечами. Потом посмотрел на собирающихся в дорогу лесовичей. – Войны без крови не бывает, брат. Все эти люди знают, что их завтра ждет. И прекрасно знают, зачем сюда пришли. Так что будут до последнего драться за своих жен и ребятишек. И ради них они готовы не один, а пять раз умереть. Для настоящего человека честь – погибнуть, вцепившись врагу в горло. – Твердослав снова сурово оглядел суетящийся лагерь. – Да, многие из них завтра полягут в бою, но, пусти мы волчьих всадников дальше – крови будет много больше. Когда зеленомордые зажмут нас в каком-нибудь глухом овраге. Или дорвутся до беззащитных стариков, баб и детишек.

Святомир до хруста стиснул рукоять меча:

– Ладно, пойду собирать своих.

Уже отойдя на несколько шагов, он обернулся к неподвижному приятелю. Почувствовавший взгляд вождь Медведей вздрогнул и повернул голову.

– Конечно, прав ты, Твердослав. Просто тяжело вот так вот стоять и гадать, кто из твоих сородичей будет завтра вечером сидеть рядом у костра, а кто навсегда останется под свежим могильным холмиком.

– Поэтому и вспомнил я про эту болотистую речку. Не люблю друзей и близких хоронить… – Твердослав едва заметно усмехнулся и, прощаясь, поднял открытую ладонь. – Ты, Святомир, главное, сам на погост не больно торопись. И очертя голову в свалку не лезь. Тебе еще племя поднимать. Волхв-то ваш, Черногор…

– Напомни это лучше себе, Медведь, когда соберешься в самое пекло лезть! Кто вечно впереди всех в самую мясорубку кидается?

– Ты! – одновременно проговорили оба и дружно рассмеялись.

– Ладно, пора людей поднимать. Бывай, брат! – Повеселевший Твердослав шагнул навстречу Святомиру и привычно обнял до хруста ребер.

– Тише, медведь! – выдавил полузадушенный вождь племени Оленей. – А то я попаду на кладбище, даже не дожидаясь завтрашнего боя!


Дрожащая утренняя дымка медленно растворялась в косых лучах показавшегося над верхушками деревьев солнца. Белесые, стелющиеся над водой и мокрой луговиной клубы таяли буквально на глазах, и через пять минут свежий утренний воздух очистился до кристальной прозрачности. Притаившийся Святомир разглядел в трех шагах от себя ползшую по травинке божью коровку. Она, не торопясь, добралась до вершины и, обрадовавшись поднявшемуся солнцу, расправила крылья и, еле слышно жужжа, улетела в сторону речки. Оживший лес мгновенно наполнился привычными звуками закипевшей с наступлением утра жизни. Защебетали, приветствуя поднявшееся светило, бесчисленные пичуги. Дружно застрекотали невидимые в траве кузнечики и сверчки. Над затянутой ряской почти стоячей водой повисли стрекозы и стремительно заметались ласточки.

Рассыпанные по отступившим от берега кустам и заросшей высокой осокой пойме лесовичи зашевелились. Пришедшие за полночь охотники едва ли не до рассвета готовились к предстоящему тяжелому бою, перегораживая широкую прибрежную полосу вырытыми в человеческий рост ямами-ловушками и надежно вбитыми в землю заточенными кольями. До самой стены непролазной чащи, из разбросанных небольшими купами невысоких кустов и колышущегося под легким утренним ветерком зеленого ковра, белели свежими срезами их отточенные оголовки. Бревнышки для кольев рубили здесь же, заодно расчистив среди бурелома позиции для стрелков. Теперь за зеленой непроходимой стеной спутанных веток притаились практически невидимые среди листвы лучники, терпеливо поджидающие приближающегося врага.

Остальные лесовичи залегли среди вымахавшей почти по пояс травы с южной стороны речной излучины. Святомир чуть приподнялся на локте, внимательно всматриваясь в неподвижный лес на другом конце речной поймы. Потом так же бесшумно опустился обратно на примятую траву, по-прежнему настороженно глядя на деревья.

– Показалось, – прошептал он лежащему рядом Твердославу и прислушался, наклонив голову к плечу. – Тихо-то как… Даже и не верится, что где-то неподалеку враги и скоро на этом райском бережку умрет не один десяток людей. Глянь, красотища-то какая. Сейчас бы просто на песочке поваляться или выкупаться. Вода – сказка просто. Я перед рассветом еле удержался, чтобы не окунуться.

Лежащий рядом Твердослав фыркнул:

– Не говори, Свят… Таким утром хорошо за купающимися девками подсматривать, а не кровь ведрами лить. Выкупаемся еще, не переживай. – Вождь Медведей завозился, поудобнее устраивая под рукой меч. – Как думаешь, накидаем мы сегодня зеленомордым по шапке?

– Место ты выбрал крепкое, подготовиться мы успели, с чего бы не накидать? – Святомир пожал плечами и перевернулся на спину. – Да и людей, глядишь, сбережем. Зря мы, что ли, всю ночь тут ямы рыли и колья втыкали?

Святомир прикрыл глаза и прислушался к мирному утреннему щебету лесных птах. Потом повернул голову и успокаивающе улыбнулся:

– Успокойся, Твердослав, все будет как надо! Не сомневайся, брат!

Нервничающий приятель по-медвежьи встряхнулся и потряс головой:

– В самом деле… Выспаться надо. А то все время кажется, что о чем-то мы забыли. М-да… Главное теперь – заманить варгов к этой речушке. Ты давно отряд на нашу последнюю стоянку послал?

Святомир перевернулся обратно на живот:

– Да не переживай, успеют. Мужики тертые, надежные. Все сделают в лучшем виде. Перехватят варгов где-нибудь возле поляны и выведут их прямо к нам.

– А ну как волчьи всадники не клюнут? – засомневался поежившийся то ли от тревоги, то ли от утреннего холода Твердослав.

Святомир сокрушенно покачал головой:

– Тверд, хватит уже! – Вождь Оленей стал неторопливо, по одной, доставать из лежащего под рукой колчана стрелы и выкладывать их на примятую траву перед собой. – Клюнут, никуда не денутся! Они же уже вконец озверели, почти неделю гоняясь за нами по всему лесу. И, не раздумывая, набросятся на любой замеченный их дозорами отряд. Так что не переживай – рванут за нашими как миленькие! Откуда им знать, что мы основательно подготовились к этой встрече.

– А не перехватят твоих молодцов до того, как они сюда доберутся? – снова разволновался, посмотрев на северную окраину поймы, Твердослав.

– Нет, – ответил уверенный в своих людях Святомир. – Мужики там опытные, не первый раз со смертью наперегонки бегают. Помаячат, чтобы варги их заметили, и притащат на загривке на этот бережок, не сомневайся! – Святомир покосился на поднимающееся все выше солнце. – Сейчас сам все увидишь. Как раз часа три прошло, как ушли. Думаю, они с минуты на минуту появятся. И долгожданных гостей на хвосте приволокут.

Твердослав нервно дернул плечами:

– Скорее бы… А то я чего-то весь извелся. Давненько так перед боем не дергался. – Вождь Медведей с сомнением посмотрел на свой колчан и пододвинул его Святомиру. – Забирай, тебе они больше пригодятся. Я-то с луком не такой мастак, сам знаешь, мне меч привычнее. Да, Свят, пока не забыл. – Он, не оборачиваясь, ткнул пальцем через плечо. – Там, за камышами, волхвы всех наших племен собрались. Ничего не объяснили, но сказали, что помогут, как жарко станет. Чего удумали, правда, не говорят, но морды у всех насмерть серьезные. Я особенно лезть не стал, сам понимаешь, колдуны. Толком ничего не поймешь. Всю ночь чего-то выли, травы какие-то вонючие жгли. Может, и получится у них что путное.

– Зря ты так, Твердослав, – неодобрительно засопел Святомир. – Черногора хотя бы вспомни. Он в одиночку отряд варгов на целый день остановил. Если бы не он, уж и не знаю, сколько бы моих охотников полегло, чтобы волчьих всадников задержать, пока старики с бабами подальше уйдут.

Задумавшийся Твердослав согласно хмыкнул и, прищурившись, вгляделся в лес:

– Вот я и говорю, может, что стоящее удумали… К тому же, ваш Черногор всем волхвам волхв. Ты просто за спину краем глаза поглядывай. У колдунов наших своя сила. Не мечи и стрелы, но тоже польза есть! Увидишь чего – не удивляйся.

Над краем леса взвились испуганные птицы. Святомир пригнулся пониже и быстро накинул на лежащий по левую сторону лук тетиву. Твердослав на мгновение приподнялся над травяным колышущимся полем, но Святомир тут же дернул его за край потертой охотничьей куртки:

– Куда ты вылез, Тверд? Пригнись. Идут в походе. Говорил я, что с минуты на минуту появятся. Наверняка наши разведчики специально птиц вспугнули, чтобы нас предупредить. Молодцы!

Твердослав вытер неожиданно вспотевшую ладонь о штаны и схватил поблескивающий в траве меч:

– Ну, дождались… Свят, я всех предупредил, чтобы вперед нас никто в драку не лез. Дождемся, пока волчьи всадники с наскоку на колья налетят, а там навалимся все разом. А до той поры сидим тихо. Лучников я тоже предупредил, что голову оторву, если кто-нибудь высунется из кустов раньше времени.

Из-за деревьев показались посланные Святомиром на поляну земляки. На бегу оборачиваясь, они опрометью бросились вдоль берега. Едва появился последний из них, следом на прибрежный луг широкими прыжками вылетели преследующие их по пятам волчьи всадники.

– Началось, – прошептал Святомир, потянувшись за стрелой.

Ничего не ответив, Твердослав покрепче стиснул зубы. На поляну дружно повалила густая стая варгов, азартно преследующих удирающих лесовичей.

– Араг-хар!

Десяток за десятком варги появлялись из-за плотного строя берез, с корнем выворачивая сцепившиеся ветками кусты и ломая молодой подлесок.

Сидящие за спинами оскалившихся всадников орки-стрелки на ходу ловко спрыгивали на землю, срывая с плеч короткие изогнутые луки и самострелы. В воздухе засвистели первые стрелы. Бегущий последним лесович споткнулся и, взмахнув руками, исчез в высокой траве. Остальные шустро метнулись в спасительные заросли осоки дальше по берегу, почти мгновенно растворившись в зеленом волнующемся ковре лесного разнотравья.

Сгрудившиеся у кромки леса волчьи всадники ненадолго притормозили, удивленно разглядывая открывшуюся заболоченную речную пойму. Скоро из-за пятнистых берез показались последние ряды многочисленного орочьего отряда. Собравшись в кулак, они снова бросились в погоню за исчезнувшими посреди прибрежного луга лесовичами. Поджарые волки серой волной разлились по илистому берегу пересохшей лесной речушки. Разгоряченные погоней звери рванули размашистыми скачками через луг, спеша отрезать прижатую к реке добычу от спасительной дороги обратно в лес. Волки стремительно неслись через поляну, мощно отталкиваясь от земли. Воздух сразу наполнился оглушительными криками, разъяренным звериным рычанием и свистом вошедших в раж преследователей.

Не прошло и десяти секунд, прежде чем визжащая и орущая темная волна докатилась до разбросанных по лугу ловушек. Передние ряды улюлюкающих и размахивающих кривыми саблями орков даже не поняли, что произошло, с ходу налетев на прячущиеся в траве заточенные колья. Очередной рывок роняющих голодную слюну зверей, и сразу пять или шесть волков, истошно визжа, повисли на непонятно откуда взявшихся заточенных кольях. Кувыркающиеся всадники полетели через головы своих пронзенных насквозь скакунов. Несущиеся следом красиво распластались в длинных прыжках, перемахнув корчащиеся на кольях окровавленные тела, и мгновение спустя сами с разбегу ухнули в мастерски замаскированные ловушки с торчащим на дне частоколом. Азартные крики и свист сменились истошным звериным визгом и леденящим душу воем смертельно раненных животных. А сзади напирали все новые ряды рвущихся вперед варгов, сбивая с ног не успевших убраться с дороги спешенных собратьев и в свою очередь попадая на спрятанные в траве деревянные колья. Только что безмятежный и мирный прибрежный луг заполнился жалобно скулящими и бьющимися в агонии волчьими телами. Испуганные звери в ужасе раздались в стороны, растекаясь по широкой лесной поляне и огибая коварный участок, заваленный хрипящими и корчащимися от дикой боли волками с ползающими между ними искалеченными наездниками-орками.

– Пора!

Святомир решительно выпрямился и, задержав дыхание, рванул тетиву. Коротко свистнула выпущенная стрела, и оказавшийся ближе всех сутулый орк, баюкающий сломанную руку, неуклюже осел в траву. За спиной слитно хлопнули луки полусотни сородичей. В прозрачном утреннем воздухе замелькали стремительные росчерки прошелестевших над головой стрел. Окончательно смешавшаяся под смертоносным дождем толпа волчьих всадников отшатнулась назад и панически заметалась по луговине в поисках укрытия. Передние ряды варгов дружный залп выкосил практически полностью. Орки судорожно срывали беспечно закинутые за спину круглые щиты, прячась от свистящей вокруг смерти. Лесовичи били спокойно и расчетливо, как на охоте. Выпущенные с полусотни шагов тяжелые боевые стрелы прошивали всадников насквозь, с легкостью пробивая стальные нагрудники и черненые хауберки. Сбитые меткими выстрелами всадники один за другим летели на траву, заливая изумрудную зелень багрянцем хлещущей из страшных ран крови. Под убийственно точным огнем выросших словно из-под земли лесовичей растерявшийся отряд врагов таял буквально на глазах. Деревья, неподвижные трупы, мохнатые волчьи бока и запоздало выставленные орками щиты – все быстро испятнало дрожащее белое оперение стрел.

Святомир успел выпустить почти половину колчана, прежде чем опомнившиеся орки-стрелки хлестнули ответным залпом через головы мечущихся волчьих всадников, попавших в засаду. Сердито загудели арбалетные болты и короткие черные стрелы. Стоящий рядом на колене Твердослав хищно оскалился, проводив их насмешливым взглядом. Наметанный глаз охотника подмечал все: панику не ожидавших засады варгов, слетающих с волков всадников, сплошь утыканных стрелами. Сбившиеся в кучу варги в первые же минуты боя потеряли больше четверти своего отряда. Оправившись от первого шока, они довольно шустро сообразили, что, если и дальше будут метаться из стороны в сторону, непонятно откуда взявшиеся лесовичи просто-напросто перестреляют всех издалека. Самые отчаянные тут же кинулись на врага, напарываясь на заостренные колья и проваливаясь в многочисленные ловушки. Основная часть пригнувшихся к загривкам хрипящих зверей всадников отхлынула обратно к лесу, откуда так уверенно вылетела всего пять минут назад. Умело прячась за выставленными щитами, волчьи всадники укрылись за жиденьким строем опустившихся на колено стрелков. Святомир разглядел среди рассеявшихся по северному краю лесной поляны пеших лучников знакомую фигуру здоровенного предводителя в рогатом шлеме. Остервенело крича и щедро раздавая пинки и зуботычины, он ткнул вороненым клинком в сторону продолжающих стрелять охотников. Орки-лучники слаженно вскинули свои короткие луки. Загудевший воздух потемнел из-за сотни выпущенных разом стрел. Святомир резко оттолкнул Твердослава и вовремя откатился влево. Покосившись на глубоко ушедшее во влажную землю черное древко, он выхватил из опустевшего колчана последнюю стрелу и оттянул тетиву тугого лука до самого уха. Почуявший опасность здоровяк неожиданно дернулся, сбивая прицел, но было уже поздно. Пронзительно свистнувшая стрела ударила точно в горло, уйдя в него по самое оперение. Оскалившегося предводителя волчьих всадников отбросило назад, опрокинув на спину. Уже мертвый, он судорожно скреб землю скрюченными пальцами, заливая ее хлещущей из пробитого горла кровью и выдирая клочьями траву. Святомир ногой отбросил пустой колчан. Наклонившись, одним движением вытряхнул стрелы из того, который одолжил Твердослав. И, выпрямляясь, уже снова натянул тетиву.

Под прикрытием стрелков волчьи всадники перестроились и по трое бросились в атаку по самой кромке леса, стремясь подальше обойти изрытый ловушками и утыканный кольями предательский прибрежный луг. Святомир выпустил последнюю стрелу, бережно положил на траву лук и медленно вытащил из ножен меч, несколько раз глубоко вдохнув, чтобы выровнять сбитое дыхание. Огонь лесовичей постепенно слабел по мере того, как заканчивались стрелы во вместительных колчанах. Святомир разобрал, как тихонько охнул оседающий родич, вцепившийся в пробившее грудь черное древко. Сквозь прижатые пальцы пробилась ярко-алая струйка. Застонавший лесович бессильно ткнулся лицом в примятую траву.

Тем временем разогнавшиеся волчьи всадники достигли непроходимой стены из спутанных колючих веток акации.

– Араг-хар! – оглушительно грянули размахивающие поднятыми саблями орки, кинувшись на неплотный строй лесовичей, до которого осталось всего тридцать-сорок шагов. Твердослав, не медля ни секунды, вскочил на ноги.

– Вперед, братья! – зычно заорал вождь Медведей, оборачиваясь к побросавшим луки сородичам. Звонкий крик перекрыл вой несущихся в атаку волчьих всадников. – Руби зеленомордых в клочья!

Прячущиеся в траве от густо летящих черных стрел лесовичи рванули вслед за Твердославом навстречу оскаленным волчьим мордам, на ходу выхватывая короткие мечи и заткнутые за пояс боевые топоры.

Бегущий слева от Твердослава Святомир чуть не упал, споткнувшись о не вовремя подвернувшийся под ноги сук. С трудом удержавшись на ногах, он подхватил клич сородичей и замахнулся мечом. Яростно ревущая тройка волчьих всадников как-то резко оказалась совсем рядом, буквально в двух шагах. Вождь Оленей увидел перед собой перекошенные злобой скуластые лица передних. В ноздри шибанул резкий запах пота и свежей крови. Орущий Святомир уже размахнулся, когда вся троица с треском исчезла среди взметнувшейся вверх листвы и обломков веток, ухнув в искусно замаскированную яму-ловушку. По ушам ударил истошный вой угодивших на вбитые в дно отточенные колья волков. И тут же, словно по команде, из зеленой темноты колючего кустарника по неудержимо несущимся варгам ударили стрелы засевших там стрелков. Передовые всадники покатились под ноги испуганно шарахнувшихся в стороны волков, сбитые тремя десятками выпущенных в упор стрел. А из зарослей акации сыпанул убийственный град частых выстрелов. Запнувшиеся о тела корчащихся на земле товарищей, волчьи всадники катились со своих зубастых коней. Немного оглушенный Святомир отскочил подальше от ямы, когда из нее с ревом выскочила пара уцелевших после падения в ловушку всадников. Он не успел даже поднять меч, когда ошалело озирающиеся орки повалились на землю, один – изумленно разглядывая торчащее из груди оперение, другой – пытаясь выдрать торчащую в животе стрелу.

Встряхнувшийся Святомир опомнился и неожиданно разобрал пробившееся сквозь оглушительный скрежет, звон оружия, вопли и пронзительный визг навязчивое, окрыляющее пение. Вождь Оленей изумленно закрутил головой, разыскивая источник звенящей в ушах мелодии. Ставшее невесомым тело переполнила бурлящая первобытная сила. Красная пелена ярости заволокла взор. Зарычавший Святомир почувствовал, что сейчас его не остановит ничто на свете, ни сталь изогнутых орочьих мечей, ни оскаленные волчьи клыки, ни короткие черные стрелы, густо падающие с безоблачного неба. Святомир увидел, как в плечо бегущего перед ним охотника ударил толстый арбалетный болт, но тот лишь небрежно обломал ушедшее до половины древко, с ревом взмахнув над головой сверкнувшим чистой сталью топором.

– Волхвова работа, – на бегу обернулся Твердослав. Глаза вождя Медведей горели бешеным огнем. Меч в его руках нетерпеливо приплясывал, спеша врубиться в тела врагов. – Вперед, братья, смерть клыкастым!!!

Летящие навстречу друг другу враги столкнулись. Все утонуло в грохоте, металлическом скрежете и дружном крике двух сотен глоток. Орущий вождь Медведей в прыжке срубил свистнувшую над ухом стрелу и со звериным рыком достал ногу рванувшегося в сторону варга.

Чувствующий себя непобедимым Святомир очертя голову бросился в перемешавшуюся толпу схлестнувшихся лесовичей и варгов. Навстречу развернулось сразу несколько волчьих всадников. Над головой свистнул вороненый изогнутый меч. Размашистый выпад второго противника наткнулся на его вовремя подставленный меч. Движением кисти отбросив саблю скалящегося орка, Святомир страшным ударом перерубил запястье сжавшей его руки. Потом откатился в сторону, проскользнув под брюхом взвившегося в прыжке волка, и молниеносным взмахом распорол промелькнувший мимо лохматый бок. Оглушительно завизжавший зверь рухнул на передние лапы, подмяв под себя не успевшего спрыгнуть всадника.

Подобно бешеному урагану рубился оторвавшийся от соплеменников Твердослав. Мелькающий размытой туманной полосой меч напополам рассекал серых зубастых скакунов и их орущих наездников. Отливающий багрянцем окровавленный клинок не останавливался ни на секунду. Отлетел отброшенный мощным ударом вороненый клинок, и голова попятившегося орка вместе с плечом съехала на сторону. Тут же захлебнулся криком замолотивший лапами волк, непонимающе глядя на вскрытые стальным туманным росчерком ребра. Неуловимо порхающий меч грозного вождя рубил направо и налево, не замечая крепких стальных нагрудников и шутя перерубая толстые кости. Залитый с головы до ног кровью Твердослав напоминал дикого бога лесовичей Ярока, спустившегося помочь своим любимым детям.

Перед Святомиром возникла оскаленная волчья пасть. Откинувшись назад, он отдернул плечо, развернулся вполоборота, уходя от острых зубов, и длинным выпадом распорол зверю горло. В лицо брызнуло липким и теплым. Вождь Оленей широким взмахом стряхнул с меча густые красные капли и краем глаза заметил рывок сбоку. В последний момент обернувшись к летящему на него варгу с уже распоротым кем-то боком, Святомир едва успел отбить обрушившийся сверху хищно изогнутый меч. Уведя сокрушительный удар за спину, Святомир рванул немного провалившегося противника за руку. Не удержавшийся на спине роняющего слюну волка всадник завалился на бок, полетев в траву. Не успел оглушенный падением орк подняться с коленок, лесович перехватил меч и, ухватив рукоять обеими ладонями, с размаху ударил врага в грудь, со скрежетом распоров крепкую кольчугу. Между лопаток вздрогнувшего всадника высунулось окровавленное острие. В горле остолбеневшего орка заклокотало, и он неуклюже повалился на колени, изумленно глядя на торчащий из груди клинок. Не дожидаясь, пока он упадет, Святомир уперся ему в грудь ногой и рванул окровавленный меч. Перепрыгнув через упавшее тело, Святомир пригнулся под ударом очередного врага и махнул клинком поперек его живота. Справа с жутким криком выскочил из толпы сражающихся великан-орк с занесенной над головой секирой на длинном древке. Оборвавшийся крик неожиданно перешел в клокочущее бульканье, и, не дойдя до вождя пары шагов, он опрокинулся на спину с точащей из горла стрелой.

– Круши!

Окончательно озверевший Твердослав играючи перерубил чье-то бедро вместе с подставленной саблей, располовинил кинувшегося наперерез врага и страшным ударом ноги превратил в кашу лицо спешащего на выручку его товарища. Тут же присел, пропустив над головой ответный удар. И ловко отмахнулся от нового противника, с хрустом перерубая ребра.

Шестым чувством уловив опасность за спиной, Святомир с разворота отбил вороненую сталь. Оскалившийся орк снова замахнулся, но с протяжным стоном выронил изогнутый меч, когда из его груди появились окровавленные мечи непонятно откуда вынырнувших лесовичей.

– Свят, они повернули назад! Бегут, твари зеленомордые!

Кожедуб прижался к вспотевшей спине вождя, отбив чей-то шальной удар. Ликующий Святомир с новыми силами бросился на врага. Оказавшиеся перед ним спешенные орки дружно прыгнули навстречу. Отбив меч первого из нападавших, он шагнул вправо, чтобы тот очутился между ним и вторым противником. Потом резко нырнул вниз и, оказавшись позади растерявшегося орка, снизу вверх рубанул поперек широкой спины. Осев на подломившихся ногах, тот повалился вперед. Второй орк попятился, не глядя отбил удар налетевшего лесовича и неуловимым ударом распорол ему живот. Но мимо Святомира уже неслись торжествующие сородичи. Сметенный этой волной орк исчез за мелькающими спинами.

Вождь Оленей остановился, тяжело дыша, и опустил залитый кровью меч. Волна ярости уже давно схлынула, оставив после себя чувство опустошения и гудящие натруженные мышцы. Святомир поднял голову и осмотрелся по сторонам. Вытоптанная трава исчезла под разбросанными по всему лугу изрубленными телами. Потерявшие большую часть своего отряда, бегущие со всех ног варги быстро откатывались назад к лесу. Орки-стрелки уже скрылись среди берез и сосен. Десятка три уцелевших волчьих всадников опрометью неслись под их защиту, из последних сил оторвавшись от висящих на плечах преследователей. Через головы пригнувшихся к самым спинам всадников снова ударили черные стрелы. Дружный залп буквально выкосил передние ряды бегущих за врагом лесовичей.

Споткнувшийся Твердослав выругался сквозь стиснутые зубы и схватился за пробитое насквозь бедро:

– Рассыпались! На землю!

Лесовичи послушно попадали на землю, пропуская над головой следующий залп, и, тут же вскочив на ноги, кинулись в разные стороны. Из колючих зарослей акации высыпали оставленные в засаде стрелки. Стрелы самых метких лесовичей ударили по деревьям и кустам. Ситуация повторялась с точностью до наоборот. Но, в отличие от варгов, вылетевших на прибрежный луг час назад, охотники прекрасно знали свой лес и знали, чего ждать от врага.

Рухнувший в траву Святомир разглядел, как в кустах упал взмахнувший руками орк. Оттуда стреляли все реже и реже. Отхлынувшие назад лесовичи били стрелами в каждый куст и кочку, за которыми мог спрятаться вражеский стрелок.

С болезненной гримасой поднялся Твердослав, стараясь не особенно опираться на раненую ногу. Но не успел он поднять в атаку рассыпавшихся по луговине сородичей, как вскочивший на ноги Святомир рванулся к лесу. За спиной опять всколыхнулся торжествующий крик, и поднявшиеся охотники последовали за вождем. Мимо вжикнула короткая стрела. Другая рванула куртку и, вырвав клок рукава, взвизгнула где-то позади. Вождь Оленей почувствовал резанувшую руку боль и побежавшую по пальцам теплую струйку. Рядом упал застонавший сородич со знакомым беличьим хвостом на шапке. Другой со стоном покатился по траве, раз за разом пытаясь подняться на подламывающихся ногах. Но жидкий ответный огонь притаившихся орков уже не мог удержать окрыленных успехом лесовичей. Охотники с разбегу вломились в дрожащую зелень кустов.

Святомир с ходу набросился на попятившихся лучников. Выскочивший справа Остроглаз увернулся от выпущенной в упор стрелы и прикрыл правый бок. Слева бежал верный Кожедуб. Оказавшийся перед вождем кривоногий орк отскочил назад, отбросив бесполезный на таком расстоянии лук и суетливо схватившись за рукоять висящего на поясе меча. Но достать его стрелок уже не успел. Пригнувшийся Святомир врезался в орка плечом, сбив невысокого противника на землю. Не оборачиваясь, вождь встретил следующего врага, проскользнув у того под рукой и полоснув по ребрам. Вовремя заметив неосторожно открывшегося Остроглаза, он отбил выпад грубо выкованного палаша и, оказавшись с его коренастым владельцем лицом к лицу, оглушил замешкавшегося лучника ударом локтя в оскаленные зубы. Ошеломленные яростной атакой орки отшатнулись назад. Отступив на десяток шагов, враги выстроились между деревьями в плотную шеренгу и ощетинились выставленными перед собой разномастными клинками. Окрыленные успехом лесовичи бросились на врага с удвоенной силой.

Но упершиеся лучники смело подались навстречу. Упал с разрубленной головой вырвавшийся вперед всех лесович. Поняв, что их ненамного меньше, чем прорвавшихся сквозь кусты лесовичей, орки сами перешли в атаку. Стараясь сохранить строй, они смело надавили на рассыпавшегося в стороны врага. Охотники отхлынули назад, оставив перед колышущейся шеренгой десяток неподвижных тел.

– Пригнитесь! – неожиданно закричал откуда-то из-за спины невидимый за кустами Твердослав. Зычная команда эхом покатилась по лесу. Быстро сообразившие, что к чему, лесовичи моментально присели на колено. – Давай!

В воздухе зашелестели выпущенные стрелы. Роли в очередной раз поменялись. Вовремя подоспевшие стрелки дружно ударили поверх голов пригнувшихся товарищей. Цепляющиеся за своих товарищей умирающие и тяжело раненные орки густо повалились на землю. Их растянувшийся вдоль кромки леса строй уменьшился сразу на треть. Уцелевшие после убийственного залпа не стали дожидаться следующего залпа и сами кинулись на переводящих дыхание лесовичей. В отличие от давно скрывшихся за деревьями волчьих всадников, пешие лучники прекрасно понимали, что вряд ли уйдут от быстроногих охотников. Поэтому остервенело набросились на превосходящего вдвое врага, даже не задумываясь о бегстве.

Лесовичи спокойно встретили эту самоубийственную атаку. Сдвинувшийся перед сшибкой орочий строй рассыпался на небольшие группы, врезавшись в растянувшуюся по кустам толпу охотников. Понявшие, что это конец, лучники дрались насмерть, стараясь подороже продать свои жизни. Но их отчаянная смелость уже не могла ничего изменить в проигранном бою. Окружившие врага лесовичи на мгновение остановились, собираясь с духом, и с новыми силами ринулись на врага. Зелено-коричневая волна охотничьих курток окончательно захлестнула редкие островки черненых кольчуг.

Скоро осталась только одна большая группа крупных, плечистых орков, состоящая в основном из спешенных волчьих всадников. Плотно сдвинув свои утыканные стрелами круглые щиты, они умело отбивались от наскакивающих со всех сторон лесовичей и потихоньку пятились в глубь леса. Беспрерывно атакующие охотники раз за разом откатывались назад, оставляя на утоптанной хвое новые трупы и оттаскивая под руки раненых товарищей.

Святомир выставил меч перед собой и шагнул к ощетинившейся окровавленными остриями стене щитов. С размаху рубанув по одному из них, он чуть не выронил клинок, когда в ответ сверху обрушился тяжелый ятаган, и, он едва успел принять удар на иззубренное лезвие своего меча. Слава Яроку, вынырнувший справа Кожедуб прикрыл пошатнувшегося вождя и ударил подобранной секирой по загудевшему щиту. Откуда-то сзади с ревом выскочил здоровенный охотник в расстегнутой мохнатой куртке. Святомир узнал в нем одного из сородичей Твердослава. Продолжая рычать и размахивая усаженной шипами палицей, Медведь прыгнул на сплошную стену щитов. Его встретили черные мечи, два из которых вонзились ему в грудь, однако, словно не обратив на них внимания, лесович закончил широкий замах своего страшного оружия. Досталось сразу троим тесно сдвинувшимся оркам. Окровавленным мячом покатилась под ноги сражающихся оторванная голова первого. Второй завыл, оседая с вывернутой рукой и размолотым ужасным ударом плечом. Последний упал на колени, судорожно пытаясь вдохнуть раздавленной грудью с торчащими из раны обломками ребер. А пошатнувшийся великан отступил и завалился на спину, широко раскинув руки.

Но его место уже заняли Святомир и Кожедуб. Рядом шагнул откуда-то взявшийся Остроглаз. Святомир дернулся, когда перед лицом что-то сердито вжикнуло. Качнувшийся навстречу лесовичам орк опрокинулся с торчащей из-под рогатого шлема стрелой. Чертыхнувшись, Святомир отбил чью-то саблю и кончиком меча полоснул по открывшемуся горлу. Фонтаном брызнула кровь. Рухнувший орк открыл брешь в защите, и Святомир ворвался в их ряды. Прямой клинок вождя замелькал туманной полосой, рассекая головы и руки. Рядом остервенело рубились Олени-сородичи. Минуту назад непреодолимая смертоносная стена щитов рассыпалась, сметенная воодушевленными лесовичами. Через пару минут все было кончено. Сражавшихся до последнего орка изрубили буквально на куски.

Оглядевшись по сторонам, Святомир сверкнул глазами и вскинул дымящийся от крови меч:

– Победа!!!

Его хриплый крик мгновенно подхватили все. Ошалевшие лесовичи упоенно орали, изумленно глядя друг на друга и все еще не веря в случившееся. Шатающиеся от усталости и залитые своей и чужой кровью лесовичи потрясали оружием, кто-то упоенно свистел вслед давно ускакавшим остаткам волчьих всадников, сумевших вырваться с изрытого ловушками речного берега.

Святомир обессиленно опустился на колени и с размаху вогнал перепачканный кровью клинок в слежавшуюся хвою. Потом поднял лицо к безоблачному синему небу и, раскинув руки, счастливо закричал. Лес снова всколыхнул торжествующий рев.

Из-за кустов вышел сильно прихрамывающий Твердослав с довольной улыбкой на радостном лице. Святомир оперся на воткнутый в землю меч и тяжело поднялся на ноги.

– Ну что, брат, знатно мы зеленомордым холку намяли? – подмигнул вождь Медведей и, поморщившись, привалился к стволу старой березы. Дерево вздрогнуло и вдруг осыпало его дождем не успевшей испариться росы. Словно омыло от крови врагов.

Твердослав утерся рукавом, глянул вверх и захохотал.

– Знатно, Твердослав! – с готовностью согласился Святомир и, подойдя, крепко обнял друга. – Пришли волки к нам за шерстью, а вернулись сами стриженые. – Он посмотрел на собирающихся вокруг сородичей и поклонился в пояс. – Спасибо, братья, за пролитую кровь и полученные раны. Почет вам и уважение! А нашим павшим товарищам – вечная память! Еще не один год будут петь былинщики об этой кровопролитной битве на берегу затерянной посреди здешних лесов речки Волоконки.

Расправив плечи, вождь Оленей обвел посуровевших соратников горящим взглядом:

– Сегодня мы победили пришедшего на нашу землю врага, разметав его в пух и прах. И так будет всегда, пока живет в этих лесах хоть один мужчина нашего народа!

– Ярок! – заревели в ответ, вскинув оружие, сородичи. Победоносный клич лесовичей волной покатился по вытоптанной речной пойме, путаясь в камышах и отражаясь от деревьев на той стороне протяжным затихающим эхом.

## Глава 10

– Ну что еще… – поморщился Дин, натягивая тонкое овечье одеяло на голову и прячась от бьющего в глаза солнечного блика. – Мелиорн, имей совесть. Всю ночь в седле тряслись. Дай хоть пару часов поспать!

– Просыпайтесь, господин лежебока. – Мелиорн настежь распахнул окно, впустив в небольшую комнату царящий во дворе казармы шум. – Обед уже скоро. Так что хватит спать!

Неразборчиво замычавший сотник с трудом открыл один глаз, с завистью глядя на бодрого друга. Заметив его взгляд, Мелиорн весело рассмеялся, усевшись прямо на подоконник:

– Поднимайся, поднимайся. День в самом разгаре. Если ты забыл, господин Людовик собирается после обеда нанести визит главе гильдии магов. Самое время пойти чего-нибудь перекусить, пока он из городского совета не вернулся.

– Завтрак, говоришь… – Дин с хрустом потянулся, прищурившись на бьющее в окно солнце.

– Скорее обед, – усмехнулся Мелиорн.

– Ну ладно тебе, дружище. – Дин широко зевнул и сел. Встряхнувшись, потер заспанное лицо и одним движением поднялся на ноги. – Вот, так всегда. Только выспаться соберешься – сразу надо бежать куда-то. – Сотник весело подмигнул улыбающемуся товарищу. – Ладно, дружище. Ты, конечно, прав. Самое время просыпаться. Давно Людовик в городской совет умчался?

– С самого утра. За ним часов в восемь оттуда посыльный пришел.

– Бедняга, – с сочувствием протянул Дин и, подойдя к окну, с удовольствием вдохнул прохладный утренний воздух. – Ни сна ни отдыха нашему тысячнику.

– Ты умывайся давай. – Мелиорн кинул ему полотенце и кивнул на таз с водой, стоящий на табурете. – Я тут мимо кухни проходил, так оттуда такой умопомрачительный запах… Еле удержался, чтобы не заглянуть. Решил сначала тебя разбудить.

– Настоящий друг, товарищ и брат! Спасибо! – Дин наклонился над тазом, набрав полные ладони и щедро плеснув в лицо. Прозрачная вода оказалась совершенно ледяной. Сотник охнул от неожиданности. Вроде бы ничего не заметивший Мелиорн улыбнулся уголком рта. – Ой-ё-о-о! Она что, только что из колодца?

Эльф открыто заулыбался и довольно кивнул. Дин рассмеялся в ответ и, фыркая, щедро полил на шею из стоящего рядом с табуретом кувшина. Потом решительно набрал в грудь воздуха и, расплескав на пол воду, окунул в таз всю голову. С рычанием встряхнувшись, Дин отхлебнул из кувшина и прополоскал рот. Зубы заломило от студеной воды. Разогреваясь, он похлопал себя по плечам и, наклонившись над тазом, зачерпнул полную пригоршню воды, плеснул на спину. Потом еще и еще раз. Схватил протянутое опасливо приблизившимся эльфом полотенце и стал насухо, до красноты, вытирать покрытую мурашками кожу. Сон сняло как рукой. На спинке кровати нашлась свежая рубаха. Лен приятно холодил горящую после махрового полотенца кожу.

Через пару минут сияющий, как начищенный самовар, Дин спускался вслед за Мелиорном по лестнице. В гостиной на первом этаже со вчерашнего дня ничего не изменилось, и друзья, не задерживаясь, вышли во двор казармы. Часовые у дверей дисциплинированно вытянулись в струнку и отсалютовали, качнув копьями. Дин прищурился от брызнувшего в глаза ослепительного солнца и махнул рукой:

– Расслабьтесь, герои. Тысячник не говорил, когда вернется? – Один из часовых отрицательно покачал головой. – Ладно, мы обедать. Если что – ищите нас в столовой.

Во дворе казармы было немноголюдно. Сурового вида ветеран гонял по кругу новобранцев, доходчиво поясняя, для чего нужно подгонять звенящую на ходу амуницию и потуже затягивать ремни. Неподалеку выстроенные в шеренгу ополченцы-горожане размахивали под руководством строгого десятника длинными палками, заменяющими им настоящие копья.

По краю вытянутого двора друзья двинулись к столовой.

– Кстати, о твоем друге, Дин… – Мелиорн усмехнулся, исподлобья покосившись на приятеля. – С утра хотел выйти в город прогуляться… Похоже, у часовых приказ не выпускать меня за ворота.

– А чего ты хотел, дружище? – Сотник хмыкнул и пожал плечами.

– Не знал, что я под арестом. – Мелиорн холодно посмотрел на друга и демонстративно отвернулся.

– Так, стоп! – Дин удержал его за плечо, повернув к себе лицом. – При чем здесь арест? Я готов поспорить на что угодно, что дознаватели тайной канцелярии еще вчера узнали о твоем визите в город. И теперь спят и видят, как бы им встретиться с загадочным гостем командира гарнизона. Так что ты просто бесследно исчезнешь, едва выйдя за ворота казармы.

Смутившийся эльф попытался что-то возразить, но закрыл рот, ничего не сказав.

– По всему выходит, обиженный ты наш, что Людовик позаботился прежде всего об одном неблагодарном эльфе и только после этого прикрыл свою задницу. Его, между прочим, тоже по головке не погладят, узнав о столь вольном толковании королевского приказа.

– Обо всем этом я как-то не подумал. – Мелиорн виновато улыбнулся и растерянно замолчал. – Так, получается… я не обижаться на него должен, а спасибо сказать?

– Дошло? – Дин с упреком посмотрел на друга и кивнул. – Еще какое спасибо! Вместо того чтобы преспокойно отправить тебя к Плешивому Генриху, он нажил себе кучу проблем. К тому же только благодаря Людовику у тебя появился реальный шанс попасть к королю.

– Ну да… – Мелиорн смутился еще больше, уставившись себе под ноги. Обидевшийся за друга сотник отвернулся и пошагал к столовой. – Дин… – негромко окликнул его оставшийся на месте эльф.

– Чего тебе? – сердито обернулся к нему товарищ.

– Поблагодари от меня своего друга. У нас с ним отношения не очень складываются, поэтому в мою искренность господин тысячник вряд ли поверит… Передай, что я от всего сердца благодарен за неожиданную и бескорыстную помощь.


Дородный повар, шаманивший над котлом, без лишних вопросов принес две дымящиеся тарелки гречневой каши с покрытыми румяной корочкой ломтями сочной свинины. После надоевшей за время плавания вяленой рыбы и прокисшей солонины (единственным светлым пятном на фоне этой вынужденной диеты были деревенские пироги минувшей ночью) это незатейливое блюдо показалось верхом кулинарного искусства. Проголодавшиеся путешественники со зверским аппетитом набросились на еду.

Через десять минут на тарелках остались лишь начисто обглоданные свиные ребра. Выглянувший с кухни повар удивленно поднял брови, и через минуту поваренок приволок глубокое блюдо тушенных с грибами овощей. Повар с улыбкой наблюдал за тем, как гости с чувством, толком и расстановкой уничтожают это простое сытное блюдо.

– Ну, спасибо тебе, отец родной! – Дин отвалился от стола и сыто икнул. – Извините… Поклонился бы я тебе в пояс, да, боюсь, теперь не получится!

– На здоровье, жалко, что ли, – добродушно ухмыльнулся повар, посмотрев на почти опустошенное блюдо. – Люблю людей с хорошим аппетитом.

Постояв еще немного, он так же бесшумно скрылся на кухне, где булькали здоровенные котлы и метались запаренные помощники в колпаках и фартуках. Тот же поваренок расторопно убрал недоеденные овощи со стола, принеся взамен объемные кружки с горячим лимонником. Следом появилось блюдо с подрумяненными хлебцами и крупно нарезанной кровянкой.

Когда запыхавшийся часовой забежал в безлюдное помещение столовой, Дин как раз прикончил вторую гренку с солоноватым гаверским сыром и вышеградской поджаренной ветчиной, с наслаждением запив ее в меру крепким бодрящим напитком.

– Господин сотник. – Осмотревшийся по сторонам дружинник направился прямиком к ним. – Вас командир гарнизона разыскивает. Говорит, чтобы бегом к нему.

– Как раз вовремя, – улыбнулся Дин, одним глотком допивая ароматный напиток. – Скажи господину тысячнику, что мы уже идем. Как повара зовут?

– Миклош, – на бегу бросил выскочивший за дверь часовой.

Дин поднялся из-за стола и обернулся в сторону незапертой кухонной двери:

– Душевно позавтракали, Миклош. Дай тебе Бог здоровья.

– На ужин бараньи ребрышки с печеной картошкой, – появился в дверях повар. – На вашу долю оставить?

– А то! – обрадованно подтвердил сотник, с трудом затянув ослабленный ремень. – Первым на ужин прибегу, чтобы без меня все не съели!

Через пять минут приятели уже стояли перед знакомыми высокими дверями. Бегавший за ними часовой молча распахнул дверь. Друзья переглянулись, выдохнув, подтянули сытые животы и шагнули внутрь просторного кабинета.

– Где вас черти носят? – раздраженно проворчал Людовик, разглядывая себя в непонятно откуда появившемся ростовом зеркале. – Возвращаюсь, а наверху никого. Спасибо, хоть предупредили часовых, где искать. Успели поесть?

Дин тяжело уселся в кресло и демонстративно погладил выпирающий живот. Тысячник придирчиво посмотрел на свое отражение и потер гладковыбритый подбородок. Для предстоящего визита к магу он отыскал богатый нагрудник, украшенный вытравленной гравировкой, изображающей черного сокола на фоне золотого солнца. Начищенная сталь рассыпала по комнате озорные блики. Поверх панциря алел богатый шелковый плащ, отороченный поверху дымчатым соболиным мехом. Тысячник поправил золотую застежку с крупной жемчужиной и взял со стола легкий парадный меч. Напоминающий игрушку клинок сверкал многочисленными драгоценными камнями, украшающими рукоятку. Взвесив в руке нарядное оружие, Людовик презрительно скривился и бросил его обратно. Потом достал из шкафа свой тяжелый боевой меч в простеньких ножнах и решительно пристегнул его к поясу.

– Что-то я, по-моему, переборщил… – Людовик придирчиво поправил ворот и повернулся к улыбающемуся во весь рот боевому другу. – Как я выгляжу?

– Во! – Дин показал большой палец. – Как грозный командир королевского гарнизона. Вот только на драгоценного магистра всегда очень мало впечатления производил твой, бесспорно, внушительный вид. Так что хватит прихорашиваться, как красна девица, старый лис, успокойся, и поехали к почтеннейшему Неофиму.

– Твоя правда, Дин. – Людовик еще раз посмотрел на себя в зеркало и неожиданно усмехнулся. – Сам не знаю, чего я так каждый раз нервничаю перед визитом к магу. Садитесь пока. Сейчас дождемся твоего закадычного дружка и тронемся. Он должен вот-вот подойти. Скажи часовым, пусть пошлют за лошадями.

Дин нехотя поднялся и выглянул за дверь:

– Эй, служба, пошлите сменщика в конюшню. Пусть седлают четырех лошадей и выводят к воротам. – Закончив с поручением, он вопросительно посмотрел на едва заметно улыбающегося друга, увлеченно разглядывающего свое отражение. – И что это за дружок у меня появился?

– Один непутевый волшебник по прозвищу Змей. Знаешь такого? – Тысячник отвернулся от зеркала и подмигнул разинувшему от неожиданности рот Дину.

– Этот бродяга тоже здесь? Вот так новость!!! – наконец выдал сотник, перестав изображать выброшенную на берег рыбу. – И ты до сих пор молчал?!

– Ну, извини, брат, – искренне рассмеялся Людовик, похлопав растерянного боевого друга по плечу. – Сразу хотел тебя порадовать, да с этими Лихоборами закрутился вконец. Когда вспомнил, вы уже спали, так что я не стал тебя будить. Да не переживай, успеешь со своим приятелем наговориться. Он теперь, ни много ни мало, боевой гарнизонный маг.

– Ничего себе! – удивленно присвистнул Дин, глянув на Людовика, очень довольного произведенным эффектом. – Получается, не только мы попали в твои цепкие лапы. И давно он стал твоим персональным волшебником?

– Да-а, – прикинул тысячник, посмотрев в потолок, – уже месяца два.

– А что случилось с его предшественником? Сжег за разглашение военных тайн на костре?

– Больно надо, – презрительно скривился Людовик. – Просто выгнал взашей.

– Чего так? – ехидно поинтересовался въедливый сотник.

– Слишком ловко казенное добро в выпивку превращал. А когда касалось дела – полный ноль. Писал я в столицу, писал… Вот они мне и прислали подарочек! – Людовик подошел к окну и выглянул во двор. Что-то увидев, пронзительно свистнул и помахал рукой. – Знаешь, старина, мне временами кажется, что в нашем военном ведомстве окопался такой неслабый вражеский крот. Сидит себе и гадит потихоньку добросовестным служакам вроде меня.

– Это вряд ли, – успокоил его сотник, с сомнением покачав головой. – Обычная канцелярская глупость и разгильдяйство. Нужен ты кому-то со своим Ноиром. Наверняка сослали из столицы за пьянство.

– Думаешь? – преувеличенно серьезно спросил у него Людовик, весело глядя смеющимися глазами.

– Уверен! Сам подумай, какой нормальный маг добровольно променяет столицу на ваше забытое богом захолустье?

– Ой-ой-ой… Можно подумать, у вас в Арвиле маги кишмя кишат, – ехидно поддел его тысячник.

– Да не, не гуще вашего! – согласился Дин и с намеком подмигнул: – Вот и получается, что со Змеем тебе крупно повезло.

– А я и не спорю! – согласно кивнул довольный тысячник. – Не знаю, чего твой дружок забыл в Ноире, но мне он подвернулся как нельзя кстати.

– А чем боевой маг отличается от обычных ваших магов? – осторожно вклинился в их разговор притихший в кресле Мелиорн.

– Чего? – не сразу понял сотник. – А, боевой маг… Да ничем в общем-то. Работа такая. Некоторые молодые волшебники идут служить в армию. Кто романов начитался, кто за звонкой монетой.

– А для нас, военных, магия – дело нужное, – поддержал его Людовик. – Молнии, шары огненные, у магов в арсенале много чего припасено. Опять же, кто его знает, с кем встретиться доведется. Да и костоправу, если что, незаменимая помощь. Боевой маг – человек в армии практически незаменимый. Правда, по-настоящему сильные и опытные маги к нам редко приходят. Молодежь в основном… Чаще всего боевыми магами становятся Белые, владеющие магией Жизни. Их навыки подходят нам больше всего. Даже совсем неопытные волшебники, едва окончившие Академию, успешно лечат серьезные раны и вдохновляют бойцов святым благословением, укрепляющим дух идущих в сражение бойцов. В общем, пользы – хоть отбавляй. Но и остальных берут охотно. Огневиков или воздушных магов, например. Их атакующие заклинания куда мощнее и разнообразнее. Так что, Дин, с одной стороны прав. Боевые маги – это обычные волшебники – Жизни, Огня, Воздуха, Воды. Но разница все-таки есть.

– Это какая же? – поинтересовался оживившийся сотник.

– Очень серьезная! – веско ответил командир гарнизона и многозначительно усмехнулся. – В отличие от тех же городских магов, например, Змей – на королевской службе и обязан выполнять мои приказы. Разницу уловил?

– Очень доходчиво, господин Людовик, – понятливо кивнул за них обоих Мелиорн. – Получается, Дин, этот твой приятель – еще один местный маг?

– И весьма неплохой, скажу я тебе, – гордо подтвердил задравший подбородок сотник. – Мы с Людовиком не раз имели шанс в этом убедиться.

– Белый? – с улыбкой уточнил эльф.

– Огневик, – ответил за друга тысячник. – Большой специалист по части волшебства, хотя почти до всего доходил сам. Профилируется по большей части на атакующей магии своей стихии, в которой Змей настоящий мастер.

– А главное – человек он хороший. – Дин лукаво стрельнул глазами в сторону тысячника.

– Ага. В городе до сих пор помнят эту сладкую парочку! – Людовик шутливо погрозил смущенному другу. – Отметите вечерком встречу, и хорош. Чтобы завтра ко мне не ходили, как семь лет назад.

– А что было семь лет назад? – тут же слюбопытничал Мелиорн.

– Дин, расскажи как-нибудь, похвастай. Про то, как вы стадо свиней в ратушу пригнали, например. Или про то, что вы устроили на рынке, – совсем развеселился тысячник.

– Подумаешь, – пожал плечами покрасневший сотник. – Ну, покуролесили малость. Зато есть что вспомнить.

– Да уж, – рассмеялся Людовик. – Мне казначей городского совета до сих пор ваше веселье припоминает. Услышу завтра про ваши новые подвиги – твой друг один в столицу поедет. А ты у меня ворота три года караулить будешь.

– Дяденька, не ругайтесь… Мы больше не будем! – дурашливо протянул Дин, по-детски гнусавя и потупив глаза.

– Шут гороховый! – безнадежно махнул рукой Людовик. – Если что – я тебя предупредил. Будешь крестьянские телеги у главных ворот перетряхивать.

– А почему он – Змей? – поинтересовался эльф.

– На самом деле моего друга Утер Вапенрок зовут, – пояснил Дин. – О, коней привели. Эй, давай сюда!!! – окликнул Дин дружинников, ведущих к воротам лошадей. – А Змей – это, конечно, прозвище. Земляки мы с ним. На соседних улицах жили. Дружили – не разлей вода. А как подросли, ненадолго разошлись пути-дорожки. Я в конницу королевскую подался, а он в Магическую Академию. Змей еще мальчишкой о чудесах бредил. Поэтому, как подрос, подался в столицу на волшебника учиться. И правильно сделал. Маг из него знатный получился, – похвастал Дин, радуясь за друга детства. – А как Академию окончил, снова меня разыскал. Я тогда уже в сотне Людовика лямку тянул.

– На мою голову, – притворно вздохнул тысячник. – Сколько мне эти раздолбаи крови попортили – вы себе даже не представляете, любезный фра Мелиорн. И, как назло, один – боевой маг от Бога, второй – прирожденный военный. А так бы выгнал в шею за их пьяные выходки. Ладно, пора. Чувствую, сами еще все увидите, уважаемый господин эльф.

Тысячник погрозил кулаком нарочито скромно опустившему глаза сотнику и толкнул дверь. Оседланные кони уже ждали у крыльца. На крайнем жеребце каурой масти красовался изящный мужчина неопределенного возраста, в неброском зеленом плаще с серебряной вышивкой, наброшенном поверх светлого кожаного колета. Он расслабленно откинулся в седле, время от времени лениво поглядывая по сторонам. Увидев Дина, ошарашенно замер, потом ловко соскочил на землю и кинулся обнимать друга детства. Голубые глаза молодо сверкали на симпатичном слегка смуглом лице:

– Дин! Чертяка!!! Какими судьбами?!

Обрадованный не меньше его сотник крепко обнял земляка, потом, отстранившись, уважительно покачал головой:

– Ну, просто франт! Настоящий волшебник! Ничего, что я с вами так запросто, господин боевой маг?

– Скажешь тоже! – заразительно рассмеялся бывший односельчанин и вопросительно посмотрел на командира гарнизона, ожидая объяснений.

– Потом. По коням, братцы-кролики, – оборвал их радость тысячник, вскакивая в седло. – После порадуетесь встрече. А сейчас нас господин магистр ждет. Опоздаем – потом стыда не оберешься. Поехали.

Людовик заметил быстрый взгляд, искоса брошенный Мелиорном на изящно одетого боевого мага. Подождав, пока эльф займет свое место в седле, он вежливо представил их друг другу:

– Любезный фра, знакомьтесь: это и есть тот самый Змей, о котором мы с Дином вам столько рассказывали.

Маг вежливо наклонил голову, внимательно разглядывая странного спутника своего старого друга.

– А это, Змей, фра Мелиорн, капитан личной гвардии правителя Элкиорна.

Эльф ответил волшебнику не менее изысканным поклоном. Тысячник неожиданно усмехнулся, глянув на них обоих.

– Вот и ладушки. Между прочим, вам на пару упрямого магистра уговаривать. Но-о-о!

Вороной тронулся степенным шагом. – Дин, по-быстренькому расскажи своему приятелю, что происходит. Змей, ты старика Неофима не хуже моего знаешь. Магистр – мужик неплохой, но в наши земные дела лезть не любит. А нам без помощи городских магов, похоже, никак не обойтись. – Людовик со значением посмотрел на помрачневшего волшебника и немного помолчал. – Да не кисни раньше времени! Неофим – дядька упрямый, но ответственный и про долг свой перед людьми еще не забыл. Так что, если поверит, – наверняка в стороне не останется.

– Осталась самая малость, – весело отозвался Дин, скачущий рядом с закадычным дружком. – Убедить нашего Белого Старца в том, что в лесу завелся некромант и Призрачный Дракон.

– Кто? – Боевой маг даже поперхнулся, едва не потеряв поводья.

– О-о-о, брат, это длинная история. – Сотник лукаво прищурился. – У нас для тебя несколько новостей. И все несильно хорошие. Слушай.


Копыта звонко цокали по брусчатке. Едущие попарно всадники сворачивали из одной узкой улочки в другую, быстро приближаясь к главной площади города. Остроконечные готические шпили городской ратуши гордо возвышались над крытыми красной черепицей крышами. Венчающие их святые строго смотрели на раскинувшиеся у их ног городские улицы, свысока благословляя спешащих по ним жителей и охраняя их покой. Дин без устали крутил головой, узнавая знакомые места и любуясь зелеными сквериками между невысокими трехэтажными домами. Пару раз навстречу попадались потемневшие от времени каменные фонтаны. Почти все первые этажи были прикрыты полукруглыми арками, в которых шумно толкались многочисленные прохожие. Всадники то и дело выезжали на небольшие площади с вырубленной из светлого песчаника статуей какого-нибудь святого, с отрешенным видом глядящего в небо или на раскинувшийся у ног рынок. Несколько раз попались скромные красавицы, потупившие взор, или грозящие небу каменными мечами грозные герои.

Большие часы на центральной башне показывали без четверти час, когда обогнувшая белоснежную нарядную церковь кавалькада вынырнула на широкую площадь перед зданием ратуши. Всегда сдержанный Мелиорн задрал голову, разглядывая тонкие шпили на многочисленных башенках. Огромное здание словно парило над землей благодаря розоватым дорическим колоннам, поддерживающим резной фасад, украшенный крылатыми горгульями и мощными грифонами. В оконных проемах переливались разноцветные витражи, изображающие различные сцены из жизни святых покровителей города. А на открытых бронзовых дверях мастера отразили всю историю строительства самого здания ратуши. На правой створке сверху присевший архитектор чертил на земле план будущего здания. Ниже этот же человек руководил несколькими мастерами, возводящими пока еще невысокую каменную стену. Дальше он о чем-то спорил с новым персонажем на фоне висящей на канатах колонны. На левой створке они уже вместе любовались красивым фасадом, украшенным ребристыми колоннами. Ниже камнетесы вырубали статуи, которые на следующей картинке с помощью блоков поднимали на крышу. Нижняя картинка левой створки изображала толпу крохотных ликующих людей перед узнаваемой громадой построенной ратуши. Мозаика над входом изображала красочную сцену Страшного суда с возносящимися к небесам праведниками и корчащимися в языках пламени грешниками. Над ней пестрел трехцветный герб города, изображающий красного морского змея на фоне бирюзовых морских волн. А еще выше ослепительно сверкало позолоченное распятие со Спасителем, печально свесившим голову на грудь. Арка входа повторялась в тянущихся по фасаду нишах, в которых стояли потемневшие от времени фигуры предыдущих королей Хоноргарда. Возле огромного фонтана в центре площади перед ратушей верхом на раздувающем ноздри коне, грозно вытянув вперед меч и нахмурив густые брови, торжественно замер бронзовый король Наидин.

Людовик удовлетворенно ухмыльнулся, заметив восхищение Мелиорна, разглядывающего само здание ратуши и его украшения.

– Нравится?

– Не то слово, – выдохнул изумленный Мелиорн.

– Я и не знал, что вы новую ратушу наконец-то достроили, – продолжил за него Дин, также любуясь зданием. – Как же все изменилось с тех пор, как меня на юг перевели. Еду и улиц не узнаю. А прошло-то всего семь лет.

– Ну вот, другое дело, – усмехнулся в усы тысячник. – А то «глушь», «захолустье». Смотри, брат, какую красоту возвели. Не хуже, чем в столице.

Всадники шагом пересекли площадь, свернув на широкую улицу напротив ратуши. Тысячник отсалютовал посторонившимся городским стражникам. Скоро нарядные дома сменились утопающими в зелени садов особняками.

Людовик придержал вороного у ажурных ворот, украшенных изумительно выкованными розами. За невысоким забором высилась подстриженная стена кустов, сквозь которые виднелись посыпанные красным гравием дорожки с изящными каменными нимфами по краям.

– Все, орлы, приехали. – Людовик спрыгнул на землю. Подойдя к воротам, он пару раз ударил массивным бронзовым кольцом, традиционно изображающим львиную морду. Из расположенного поблизости домика тут же появился плечистый привратник. Распахнув высокие створки, он впустил гостей внутрь. Подбежавшие мальчишки приняли лошадей. Почти одновременно с ними к распахнутым воротам подошел стройный юноша и с поклоном пригласил за собой. Широкая дорожка, убегающая прямо к нарядному особняку, привела к мраморному крыльцу, по краям которого стояли трехметровые статуи мускулистых титанов, удерживающих украшенную лепниной крышу.

– Хорошо господа маги живут. – Дин насмешливо посмотрел на Людовика. – Не то что некоторые.

– Кончай зубоскалить, Дин. Проходи. – Не поддержавший его шутливого тона тысячник поднялся по ступеням.

Гости оказались в огромной гостиной. Обшитые благородным мореным дубом стены украшали яркие гобелены и большие картины в богатых золоченых рамах. На белоснежном мраморном полу – дорогой южный ковер, совершенно гасивший звук шагов и добавлявший комнате тепла и уюта. Прижатая к левой стене лестница двумя пролетами поднималась наверх, выходя на просторную внутреннюю галерею, огражденную невысокой резной балюстрадой. На нее опирался солидный крепкий старец с длинной седой бородой, с любопытством разглядывающий вошедших:

– Габриэль, проводи гостей сразу в мой кабинет. Дорогой тысячник, поднимайтесь ко мне.

Людовик низко поклонился и скинул свой алый плащ на руки паренька. Тот повесил его на стоящую в углу вешалку из роскошных оленьих рогов и повел гостей по лестнице. Ждущий их магистр гостеприимно распахнул массивную дверь кабинета.

– Проходите, господин тысячник, и вы, господа. – Старый маг показал на стоящие вокруг длинного стола удобные кресла, обшитые темно-зеленым бархатом. – Может быть, вина?

– Спасибо, почтенный магистр. Не сейчас, – сухо поблагодарил Людовик, усевшись в предложенное кресло и откинувшись на высокую спинку. – Сначала закончим с делами, если вы не против.

– Да конечно же, уважаемый тысячник. Я весь внимание. – Старец уселся в кресло напротив и, сцепив пальцы, заинтересованно подался вперед.

– Даже не знаю, с чего начать, почтенный магистр… – задумчиво произнес нахмурившийся командир гарнизона.

– Представьте мне своих спутников, например, – с улыбкой предложил старый волшебник, с интересом посмотрев на невозмутимого Мелиорна. – Господина Вапенрока я прекрасно знаю, а вот остальных вижу впервые.

– О, извините мою рассеянность, любезный магистр. – Людовик приложил к груди ладонь и покосился на скромно молчавшего сотника. – Хотя вот его вы тоже знаете. Дин Карсен, лучший друг нашего боевого мага. Может быть, припомните, он служил здесь несколько лет назад.

– То-то мне его лицо показалось знакомым, – добродушно улыбнулся почтенный маг. – А господин эльф тоже бывал у нас раньше?

– Позвольте вам представить, почтеннейший магистр. Наш гость из Шепчущего Леса, фра Мелиорн, капитан личной гвардии правителя Элкиорна.

Мелиорн вместо ответа встал и вежливо поклонился.

– Польщен знакомством. – Приподнявшийся старец поклонился в ответ и, показав эльфу на кресло, сел обратно. – Так что же вас привело ко мне, дорогой тысячник?

– Начну с грустной новости… – Людовик собрался с мыслями, смело посмотрев старому волшебнику прямо в лицо. – Магистр, вам знаком Теодор, молодой маг, живший к северу от города?

– Конечно, – закивал Неофим. – Весьма способный паренек, подающий большие надежды. После окончания столичной Академии подался в наши края и поселился в какой-то деревеньке на самом краю Гиблого Леса.

– В Лихоборах, – мрачно подсказал ему тысячник. – Нет больше ни той деревеньки, ни вашего подающего надежды паренька.

– Как нет? – опешил пораженный новостью магистр. – Что с ним произошло?

– Погиб, – односложно ответил хмурый командир гарнизона, прислушиваясь к доносящемуся из-за двери шуму.

– Что значит погиб? – еще больше растерялся старый волшебник. – Как? Несчастный случай?

– Нет, почтенный магистр, – отрицательно покачал головой тысячник. – Паренек ваш – настоящий герой. Спасал местных жителей, а сам остался, чтобы задержать Призрачного Дракона.

– Кого? – даже привстал вконец ошарашенный Неофим. В этот момент шум внизу еще больше усилился. Раздосадованный старец поморщился и неохотно встал. – Извините меня, уважаемые господа. Пойду узнаю, что там происходит.

Вскочивший на ноги Дин любезно распахнул дверь.

– Куда ты прешь? Как ты вообще сюда попал? – донесся снизу звонкий мальчишеский голос. – Объясни толком, чего тебе нужно. Почтенный магистр сейчас занят и не сможет тебя немедленно принять.

Дин, любопытствуя, вышел на лестницу.

– Что вам угодно, любезнейший? – раздраженно повысил голос недовольный криками магистр. – Габриэль, в чем дело?

Встречавший всадников парень сконфуженно втянул голову в плечи, не прекращая попыток вытолкать на улицу сутулую высокую фигуру в перепачканном плаще неопределенного серого цвета. Накинутый на голову глубокий капюшон повернулся в сторону лестницы.

– Простите за шум, господин магистр. – Странный посетитель попытался проскользнуть в холл, но Габриэль своевременно преградил ему путь. – Тут чудной какой-то. Ломится внутрь и ничего не говорит. Мычит только.

– Что вы хотите, уважаемый? – повторил свой вопрос магистр, разглядывая сутулую серую фигуру в дверях.

В этот момент из кабинета вышел тысячник в сопровождении волшебника и эльфа. Странный пришелец сгорбился еще больше и рванулся внутрь, оттолкнув паренька с дороги.

– Куда?!!

Изумленный помощник магистра схватил почти проскочившего мимо гостя за плечо. Раздался треск рвущейся ткани. Перепачканный грязью капюшон слетел на спину. Странный гость поднял синюшное лицо, сплошь изъеденное кровавыми язвами, не глядя отмахнувшись от вцепившегося мертвой хваткой паренька. Сквозь наполовину сгнившую щеку просвечивали остроконечные зубы.

– Держись от него подальше, Габриэль, – заорал, вскинув руку, магистр. Но воющий от боли паренек не обратил на его слова никакого внимания, разглядывая мгновенно почерневшие царапины, вокруг которых быстро поползли пятна трескающейся на глазах кожи. – В кабинет! Быстро!!!

Пригнувшееся к самому полу существо прыжками бросилось вверх по лестнице. Стоявший прямо у него на пути Дин рванул из ножен меч. Сталь с шорохом вылетела наружу и, не останавливая движения, перерубила вытянутую вперед бледно-синюю руку, украшенную трехсантиметровыми когтями. Ловко увернувшись от следующего удара, существо отпрыгнуло назад и, потеряв равновесие, покатилось по ступенькам вниз.

– Назад! Быстро! – Магистр подскочил к слегка оторопевшему сотнику и с необычной для его возраста силой отбросил Дина к двери в кабинет. Опомнившийся боевой маг тут же подхватил под руки Людовика и Мелиорна. Дин торопливо затолкал товарищей внутрь рабочего кабинета магистра и оглянулся через плечо.

Докатившаяся донизу серая фигура врезалась в безостановочно кричащего парня, вцепившегося в свою уже высохшую руку со скрюченными пальцами. Вскочив на ноги, зловещее существо снова рванулось вверх. Отпрыгнувший магистр спиной затолкнул замешкавшегося сотника внутрь. Уже лежа на полу, Дин разглядел, как отливающее перламутром свечение врезалось в верхнюю половину тела кошмарного создания, стремительно выскочившего на верхнюю площадку. Абсолютно лысая голова тут же потемнела, рассыпаясь струйками невесомой серой пыли.

В следующую секунду завалившийся внутрь магистр торопливо захлопнул массивную дверь кабинета. Почти тут же снаружи раздался глухой хлопок. Монотонный крик искалеченного Габриэля превратился в пронзительный визг, неожиданно оборвавшийся на режущей уши высокой ноте.

Запыхавшийся магистр настороженно прислушался к происходящему снаружи и осторожно открыл дверь. Выглянув, он сразу успокоился и вышел на балкон. Дин шагнул следом и пораженно замер. Просторная гостиная внизу выглядела так, будто в ней совсем недавно бушевал пожар. Мореный дуб на стенах потемнел, рассыпавшись обугленными кусками и покрывшись белесым неприятным налетом. Уцелели только места, на которых всего минуту назад висели картины, которые теперь валялись выцветшими клочьями на полу. Балюстрада обвалилась, напоминая о себе жалкими обломками. Дин сделал еще шаг и испуганно замер, когда нога утонула в расползающейся деревянной трухе.

– Старайтесь двигаться вдоль стены, – спокойно посоветовал невозмутимый магистр, осмотрительно обходя просвечивающие насквозь доски на том месте, где его заклинание настигло ужасное существо. Держась за стену, он осторожно спустился вниз, преклонив колени возле обугленного неподвижного тела, криво привалившегося к стене.

Присмотревшийся Дин вздрогнул, поняв, что это совершенно высохшее и наполовину истлевшее тело Габриэля. Сквозь осыпающуюся струйками пыли плоть просвечивали грязно-белые ребра. Стоило магистру прикоснуться к перекошенному телу, как почерневший голый череп с сухим хрустом переломил шейные позвонки и, глухо стуча, покатился по полу, теряя вываливающиеся зубы.

– Бедняга Габриэль, – чуть слышно прошептал сразу постаревший магистр и бережно пододвинул отвалившийся череп поближе к телу. Потом медленно выпрямился, грозно сдвинув брови и исподлобья глядя на оставшихся наверху гостей: – Кто из вас притащил в мой дом эту дрянь?!!

Дин оторопело попятился, разглядев в его хмуром взгляде скачущие молнии. Мимо протиснулся Змей, загородив стоящих на верхней площадке товарищей. Магистр заворчал, как разозленный медведь, но неожиданно опомнился и со стоном прикрыл глаза ладонью. Когда магистр опустил руку, перед дружинниками стоял обычный старик, устало сгорбивший плечи.

– Господин тысячник, прошу меня извинить за эту минутную слабость. – Волшебник распрямил спину, спрятав полные боли глаза. – Уж не обижайтесь на старого дурака.

– Сочувствую. – Командир гарнизона облегченно убрал руку с рукоятки меча. – Кто это был?

– Сеятель Праха. Очень специфическое создание, используемое в основном как гончая. Спускайтесь, а то, не ровен час, обвалится мой скворечник. Побеседуем лучше на свежем воздухе. – Старый маг внимательно пригляделся к спускающимся цепочкой гостям. – Дорогой Людовик, а ваш чужеземный гость знает, что на нем висит Поводок?

Замерший у подножия лестницы Змей обернулся к спускающемуся следом эльфу и, что-то разглядев, досадливо цыкнул сквозь сжатые зубы. Мелиорн замер, боясь пошевелиться. Потом недоверчиво покрутил головой, словно пытаясь разглядеть таинственный Поводок.

– Значит, не знает, – с усмешкой прокомментировал его удивление старый волшебник. – Простенькое, но весьма эффективное заклинание поиска. Если господин эльф желает, я могу избавить его от чьего-то чересчур навязчивого внимания.

Магистр толкнул чуть не слетевшую с петель дверь, пригласив всех на улицу. От ворот торопливо бежал размахивающий руками привратник.

– Все в порядке, Эндрю. Нужно немного прибраться, и будь добр, позови плотников починить лестницу. Но это попозже. А сейчас накройте в беседке стол. Думаю, нам многое нужно обсудить. Не правда ли, господин Людовик? – Магистр с намеком посмотрел на молчаливого командира гарнизона. Людовик согласно кивнул. – Позаботься о наших гостях, а я сейчас вернусь.

Старый волшебник вежливо поклонился и двинулся к воротам.

– Почтенный магистр, – окликнул его задумчивый Мелиорн.

– Да? – с удивлением обернулся магистр.

– Вы не могли бы не оборвать заклинание, а… – Эльф замялся, подбирая правильные слова. – …перекинуть его на кого-нибудь другого. Пусть мой неизвестный преследователь не догадывается о том, что я узнал о магической слежке. И гоняется за посторонним человеком.

– Разумно, – покивал магистр и поманил Мелиорна пальцем. – Не составите мне компанию, любезный фра? Давайте прогуляемся до ворот. Позовем городских стражников, чтобы они позаботились о несчастном Габриэле. И заодно разберемся с вашей маленькой проблемкой.

– А по дороге, дорогой господин эльф, расскажите нашему почтеннейшему магистру о произошедшем в Лихоборах, об оживших мертвецах и Призрачном Драконе, – одобрил их идею рассудительный Людовик.

Привратник поманил оставшихся за собой и повел их по тенистой тропинке в глубину яблоневого сада, начинающегося от дома.

Сопровождаемый Мелиорном магистр вернулся только через четверть часа. Расторопный Эндрю успел принести за это время горячий чай и небольшие воздушные печенья.

– Баловство, но вкусно. – Дин с удовольствием захрустел принесенным угощением.

Людовик задумчиво зачерпнул из вазочки печенья и молча положил одно из них в рот. Когда за деревьями раздались неторопливые шаги и на тропинке появился старый волшебник, о чем-то расспрашивающий Мелиорна, он рассеянно ссыпал оставшееся обратно в вазочку и вежливо поднялся навстречу.

– Сидите, сидите, дорогой тысячник. – Магистр поднялся по деревянным ступенькам и с показушным стариковским кряхтением уселся на лавку. Немного помолчав, он налил себе ароматного цветочного чая, пододвинув блюдце с малиновым вареньем. Сделав маленький глоток, озадаченно прищурился, глядя перед собой. – Получается, окрестными разбойниками теперь верховодит некромант… Знаете, что мне во всей этой истории непонятно, любезный господин эльф?

Мелиорн отрицательно покачал головой.

– Вы же наверняка знаете, уважаемый фра, что для оживления Дракона необходимо безумное количество энергии. Значит, либо темный маг обладает колоссальной силой, либо, что вероятнее, использует некий мощный артефакт. Но его бы я почувствовал даже посреди Гиблого Леса. Странно…

Задумавшийся магистр сделал еще один маленький глоток. В воздухе повисло тягостное молчание.

– Так вы нам поможете? – не выдержал затянувшейся паузы заметно нервничающий тысячник.

– Безусловно, – вздрогнул опомнившийся магистр. – Простите меня, дорогой Людовик. Задумался. Пытаюсь прикинуть реальный баланс сил.

– И что получается, почтенный магистр? – осторожно вступил в разговор боевой маг.

– Давайте посчитаем вместе, любезный Мастер Огня, – улыбнулся почтенный волшебник. – Я прекрасно знаю своих коллег по цеху. Вы, дорогой тысячник, можете смело положиться на любого из городских магов. Правда, старик Роланд теперь редко выходит из дому. А добраться до меня для него вообще подвиг. Так что на него не стоит особенно рассчитывать. Остается Бейзер, его неразлучный приятель Себастьян и наш легкомысленный непоседа Корвин. Ну и, конечно, ваш покорный слуга. – Магистр отвесил шутливый поклон. – Правда, я тоже давно не мальчик и вряд ли выдержу даже однодневную поездку верхом.

– Ничего, придумаем что-нибудь. Ведь вы же наш главный козырь, – совершенно искренне обрадовался боевой маг. И возбужденно ткнул приятеля локтем в бок. – Два белых, элементалист и Мастер Ветра. Неплохой получается расклад, а Дин?

– Забыли себя посчитать, дорогой Мастер Огня. Вы, помнится, тоже маг не из последних. – Магистр с мягкой улыбкой покачал головой.

– Против некроманта и Призрачного Дракона?

– Слышал, вы в одиночку стаю из пятерых лощинников уделали. На такое не решился бы даже я. – Старый волшебник одобрительно посмотрел на смущенного Змея. – Хотя, действительно, против некроманта лучше всего Магия Жизни. Хвала богам, что кроме меня есть еще Бейзер. – Магистр зачерпнул маленькой ложечкой варенье. – Мой преемник практически не уступает мне по силам.

– А опыт? – лукаво прищурился оживившийся Змей.

– Тогда думайте, как организовать мою встречу с этим вашим некромантом. – Польщенный магистр довольно прищурился. – В общем и целом картина получается следующая: радоваться особенно нечему, но и опускать руки раньше времени не стоит. Призрачный Дракон – тварь смертельно опасная. Но справиться с ним можно. Не знаю, одолею ли я его в одиночку, но на пару с Бейзером – наверняка. Примерно то же самое и с темным магом. Хотя тут не все понятно… Пока мы слишком мало о нем знаем. И если Темный Мастер действительно воспользовался специфическим артефактом, то силы его куда меньше предполагаемой.

– И тогда шанс с ним справиться есть даже у меня, – понимающе улыбнулся боевой маг.

– У вас, дорогой Мастер Огня, он есть в первую очередь, – с добродушной стариковской улыбкой подтвердил его догадку магистр и отхлебнул из чашки. – В отличие от нас, магов сугубо мирных, вы владеете массой боевых заклинаний и владеете самой подходящей для них силой.

– Значит, еще пободаемся, – облегченно подвел итог заметно повеселевший командир королевского гарнизона. – Осталось только придумать, как выгнать нашего некроманта из болот. А с ним и окопавшихся там разбойников.

## Глава 11

– Змей, как друга прошу… – Дин на мгновение запнулся, чуть не потеряв мысль. – Хватит пол раскачивать! Если кто забыл, это еще и потолок кабинета Людовика. Насыплешь ему мусора на бумаги – он с утра тебе обязательно уши оборвет! – Дин чуть не поставил вместительную глиняную чарку, одолженную на кухне, мимо стола.

Сидящий напротив него Утер с трудом оторвал рассеянный взгляд от расплывшегося по столешнице причудливого винного пятна и с удивлением пожал плечами, чуть не соскользнув при этом со стула:

– А я и не раскачиваю… По-моему, – он подозрительно покосился на растекающееся все больше пятно, – он сам по себе, зараза, скачет. Вместе со столом. Спонтанный психокинез, сиречь полтергейст, мать его так! – Покачнувшийся маг глубокомысленно поднял палец и икнул. – Ой… Ща мы его, в момент!

Нетвердо стоящий на ногах волшебник с трудом поднялся со стула и попытался изобразить величественную позу. Сотник торопливо поймал сплетающую хитрую фигуру кисть:

– Погоди-ка, Змей. Пускай себе резвится. Ему-то, бедолаге, – широкая ладонь звонко хлопнула по массивной столешнице, – тут безвылазно стоять. Захандрил, видать, от скуки. Вот и решил размяться малость. Что ж мы, не люди, что ли? Не понимаем? – Порядком пьяный сотник с сочувствием посмотрел на потемневший от времени мореный дуб. – Главное – чтобы кувшин с вином не упал.

– Не, непорядок, – упрямо помотал головой боевой маг и тряхнул кистями. – Столам смирно стоять положено, а не скакать по всей комнате. Щас я его… Что-то ничего подходящего в голову не приходит.

– Вот и успокойся. – Дин решительно дернул приятеля за руку, усадив обратно на стул. – Давай лучше еще по одной. А то спалишь тут все к едрене фене. Или опять наколдуешь спьяну какую-нибудь гадость. Как тогда, в «Трилистнике». Бац – и вместо заказанных куриных грудок здоровенные жабы. Противные такие, скользкие… Фу! – Сотник брезгливо вытер руки о выпущенную из штанов рубашку. – До сих пор помню, как эта сволочь у меня во рту квакнула. Я чуть заикой не стал. Так что сиди на попе ровно, пусть себе пляшет. Не хватало нам с утра Людовику объяснять, что лягухи из болота на карте повылезали, а копоть с кухни через весь двор натащило. – Дин решительно ухватился за узкое горлышко кувшина и осторожно разлил вино. – Бери-ка, дружище, свою чарку. Давненько мы с тобой за одним столом не сидели…

– А чего, хорошо гуляли. – Боевой маг поднял кружку и мечтательно вздохнул: – Помнишь, как ты в том же «Трилистнике» гуся зарубил? Племенного, матерого… Которого корчмарь откуда-то с юга привез. Он его растил, хрен знает сколько откармливал, а ты р-р-раз – и все труды насмарку.

Пьяно прищурившийся Змей осуждающе покачал головой и, не выдержав, расхохотался, вспомнив забавное приключение.

– Ты бы не зарубил? – возмущенно фыркнул сотник и широко улыбнулся. – Ночь. Темнотища. Стою себе, нужду малую справляю, вдруг кто-то хвать меня за ляжку. Да больно так! И шипит по-змеиному. Вот я, грешным делом, и перепугался.

Веселящийся от всей души волшебник вытер покатившиеся от смеха крупные слезы:

– Герой! Мы, как твой вопль услышали, решили, все, хана! Отбегался наш Дин Карстен, пора панихидку заказывать. – Волшебник попытался успокоиться, сделав донельзя серьезное лицо. – Ты вот скажи, как ты этого монстра с одного удара пополам развалил? Мы как глянули, аж диву дались. Это ж страус какой-то, а не гусь!

Неудержавшийся маг согнулся в новом приступе хохота. Присоединившийся к нему приятель махнул рукой и, чокнувшись, опрокинул свою чарку.

– Да, погорячился я в тот раз. – Сотник утер ладонью рот и хитро усмехнулся, посмотрев на согнувшегося от смеха волшебника. – Сам-то хорош. Помнишь, как ты поспорил со щербатым десятником из третьего десятка, что зажаришь целого теленка за три минуты?

Змей смешно поморщился, пытаясь вспомнить, о чем идет речь. Потом обрадованно хлопнул себя по лбу и закивал, чуть не слетев со стула:

– Это когда я фаерболом пол-лагеря спалил?

– А что, был еще и другой раз? – удивленно переспросил Дин, сделав наивные глаза. Утер почесал в затылке и отрицательно замотал головой. – Ну, слава тебе господи. А то я перепугался, что пропустил что-нибудь интересное. Мы часа полтора тогда метались, пожар тушили. От теленка того злополучного только обугленное пятно осталось. Помнишь, как местные крестьяне тебя за него чуть на вилы не подняли?

– Тот теленок мне месячного жалованья стоил! – возмутился волшебник. Он попытался подняться, потом беспечно махнул рукой и, разлив по чаркам вино, протянул одну одобрительно кивнувшему сотнику: – Помянем? Безвременно почившего теленка! Не чокаясь! – Друзья с трудом поднялись и с серьезными лицами выпили, закусив лежащей на плоской тарелке копченой грудинкой. Потом дружно расхохотались. – Чего только спьяну не учудишь. Вспомнить стыдно. А помнишь, как мы перед самой твоей отправкой на юг поспорили, что сильнее, магия или сила? Как вспомню, сразу в ухе начинает звенеть.

– Так ты же не предупредил, что тебе сначала пару минут побормотать надо, – насмешливо фыркнул сотник. – Кто ж знал, что магия твоя такое неспешное дело. Как начал пальцы заплетать, так я и врезал вполсилы. – Дин весело заулыбался и махнул воображаемым мечом. – Только размахнулся от души, ты – брык на землю и кончился весь наш спор.

– Да я, как меня зовут, забыл, не то что заклинание закончить. – Волшебник с упреком посмотрел на улыбающегося во весь рот приятеля и криво усмехнулся, потерев челюсть. – Даже в сторону отскочить не успел, как ты мне кулачищем врезал.

Дин подцепил с тарелки кусок ветчины, собрался налить еще по одной и с сожалением поболтал почти пустой кувшин:

– Гляди-ка, Змей… Прикончили мы с тобой винишко-то за разговором. Хоть за добавкой беги.

– Не, дружище, – замотал головой категорически не согласный собутыльник. – Допиваем, и по норам, спать. Людовик строго-настрого предупредил, чтобы все тихо было. Мне еще до дома ковылять.

– Разумно, – согласился с ним собравшийся с силами сотник. – Тогда на посошок, и разбегаемся. – Дин разлил по последней.

– А куда твой загадочный спутник подевался? – поинтересовался волшебник, поболтав в кружке вино, и хохотнул. – Никогда с эльфами не пил…

– Мелиорн-то? – лукаво прищурился Дин и прислушался к шуму на улице. – Наш непоседливый гость упросил Людовика отпустить его вечером в город пройтись. А я поддержал, планируя встретиться с тобой. Интересно, куда наш эльф подевался? Время второй час ночи, а его где-то черти носят.

– Как Людовик твоего соседа вообще отпустил? – Змей залпом проглотил содержимое кружки.

– Неохотно. И только после того, как я предложил послать следом за Мелиорном пяток дружинников посмышленее.

– Ясно, – многозначительно усмехнулся боевой маг. – А где ты этого эльфа подцепить умудрился?

– Это болезни разные по дурости цепляют, – проворчал насмешливо сотник. – А Мелиорна я в арвильском порту встретил. На дежурстве.

– И кинулся его в столицу провожать? – недоверчиво наклонил голову Змей.

– Кинулся не кинулся… – пожал плечами Дин и задумчиво посмотрел в окно. – Помочь я решил. Только не спрашивай почему. Решил, и все! – Сотник пьяно тряхнул головой, разгоняя хмель. – Сам не знаю почему. Он мужик что надо, а пропал бы ни за грош. Как рот раскроет – хоть стой, хоть падай. Честь, долг… А мы все, непутевые, по грешной земле ходим. Как Мелиорн живым до Арвила добрался – ума не приложу. Нашей жизни напрочь не знает, так за ним еще какие-то серьезные ребята охотятся. Я-то думал, мы от них в Арвиле оторвались, но Сеятель этот, похоже, по его душу к магистру приходил.

Глаза Змея неожиданно потеплели. Боевой маг улыбнулся, поднялся, пошатываясь, обогнул стол и крепко обнял старого друга:

– Дин, как же я все-таки рад тебя видеть! Ни капли не изменился за эти семь лет. Я даже в чем-то тебе завидую. Хотя ты, конечно, засранец… За столько лет не нашел времени навестить старых друзей. – Расчувствовавшийся волшебник посмотрел на друга с упреком и печально вздохнул. – Столько не виделись, а ты завтра опять уезжаешь. И не поймешь, когда появишься в следующий раз…

– Провожу Мелиорна до Валидора и сразу вернусь! Обещаю! – искренне поклялся Дин, торжественно подняв руку.

– Ага, – с сомнением покачал головой Змей. – Свежо предание, да верится с трудом… Не подумывал остепениться, найти какую-нибудь сговорчивую вдовушку в округе и оставить военную службу? Все-таки четвертый десяток разменял, пора бы уже задуматься о чем-то своем. Дом, семья и дети…

Сотник усмехнулся. Встряхнув пустой кувшин, он слил остатки вина в кружки, пододвинув одну из них сильно захмелевшему магу:

– Не до этого мне, дружище. Да и, признаться откровенно, как-то пока не тянет. Вроде и одному совсем не плохо. На службе обут-одет, всегда есть чего выпить-закусить. Опять же королевской дружине кругом уважение и почет. Рейды… степняки эти… В общем, не заскучаешь. Не до вдовушек и детишек.

– Это ты просто стоящей женщины не встретил! – уверенно заявил откинувшийся на стуле волшебник. И с видом бывалого знатока жизни пообещал: – Вот попомни мое слово, Дин, встретишь ту самую – мигом забудешь про свои погони и звон мечей.

Сотник весело рассмеялся, похлопав друга по плечу:

– И это мне говорит Утер Вапенрок, по прозвищу Перекати-поле?! Дружище, чего это тебя на такие серьезные мысли потянуло? Ты не приболел, часом? Или моравское темное в голову ударило?

– Но-но-но! – обиженно вскинул подбородок приятель. – Ну-ка придержи свой острый язычок! Думаешь, чего вдруг я в Ноире очутился?

– По Людовику соскучился? – озорно подмигнул товарищу сотник.

– Ага, сейчас… – усмехнулся захмелевший волшебник, с намеком посмотрев на веселящегося друга.

– Да иди ты!! – Обрадованный Дин даже привстал, догадавшись, о чем идет речь. – Неужели вдовушка?

– Какая, на фиг, вдовушка? – не сразу сообразил полупьяный Утер. – Да не, вдовушка здесь ни при чем.

– Неужели вдовец?! – изобразил изумление сотник, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

– Да ну тебя в самом-то деле, – фыркнул от смеха Змей. – Я тут душу изливаю, а он издевается! Хорош… Обычная девчонка.

– Ничего себе! – Дин хлопнул друга по плечу и залпом прикончил вино. – Ты даже не представляешь, как я за тебя рад, дружище. Давай рассказывай все толком. Женился?

Змей сразу погрустнел и сник:

– Если бы. – Волшебник тяжело вздохнул. – Рассказывать особенно не о чем… Повстречать-то я ее повстречал, а вот удержать не смог. В общем, не вышло у меня ничего. То ли сам дурак лопоухий, то ли просто не повезло…

– О-у, приятель! – остановил раскисшего друга разволновавшийся сотник. – Ну-ка сдай назад! Давай все по порядку, Змей.

– Не получилось у меня, короче, семьи, Дин. – Совсем поникший волшебник взял со стола пустую кружку и разочарованно заглянул внутрь. – Года два назад занесло меня снова сюда, в Ноир. Я же после твоего перевода годик еще помыкался, а потом на вольные хлеба подался. Стал к торгашам наниматься, обозы их сопровождать. Надоело на одном месте сидеть.

– Вот это как раз на тебя похоже. – Дин похлопал немного успокоившегося друга по плечу. – И как ты умудрился при такой кочевой жизни с кем-то познакомиться?

– Я тогда караван местного торгаша Лиденброка привел. Он, конечно, скряга редкостный, но в тот раз заплатил неплохо. Мы в Гиблом Лесу на каких-то оборванцев наткнулись, а на телегах, видать, что-то очень ценное было. Решил я после всех этих приключений отдохнуть малость. К тому же работы в городе все равно никакой не было. Снял себе на постоялом дворе комнату. И на третий день встретил ЕЕ. Рыжая, лицо в забавных веснушках, огромные карие глазищи, ладная фигурка с осиной талией и звонкий, как лесной ручей, голос. Я ее на овощном рынке в двух кварталах отсюда встретил. Как сейчас помню, мать ее за свежей капустой и морковкой послала. Веришь, нет, Дин, – волшебник схватился за голову и печально посмотрел на притихшего друга, – с первого взгляда влюбился, как мальчишка. Увидел ее и обомлел. А она стоит, вся в солнечных лучах перед овощным лотком, смеется. Я остолбенел, слова из себя выдавить не могу. Потом опомнился, наваждение это сладкое стряхнул. Подбежал, предложил ей корзину донести. А она так смешно засмущалась… В общем, слово за слово, разговорились. Узнал я, что она дочка пекаря, зовут Марика и живет она неподалеку, всего в одном квартале от рынка. Пока болтали, мы уже и пришли. Я опять растерялся. Кое-как предложил ей вечером встретиться и куда-нибудь сходить. И пошло-поехало… – Мечтательное лицо Змея озарила счастливая улыбка. – Скучал по ней целый день. Едва расставались, я уже был готов бежать за ней следом. Весь день Марика оставалась дома, помогая матери и отцу. А я сидел в гостинице и ждал, когда же, наконец, настанет вечер и я снова увижу любимые глаза. Часами мы бродили по пустеющим улицам, не замечая времени. Прошла неделя, потом другая… Я не мог прожить без нее и дня.

– Крепко же тебя она зацепила, дружище. И чем все кончилось?

– Ничем, – снова помрачнел уткнувшийся в пустую кружку маг. – К концу месяца поговорил я с ее отцом и снял уютный двухэтажный домик возле Цветочной площади.

– Милое местечко, – одобрил сотник выбор товарища.

– Красивое… Я даже хотел вступить в здешнюю гильдию магов…

– И что же случилось? – нетерпеливо подогнал замолчавшего друга заинтригованный рассказом сотник. – Почтенный магистр испугался, что ты метишь на его место, и отказал?

– Ничего, – неожиданно разозлился собравшийся волшебник. – Хватит скалиться, Дин. Как раз с этим не возникло никаких проблем. Дорабатывая контракт с Лиденброком, я опять отправился с караваном в столицу. Пока три недели туда, пока обратно… Короче, прошло почти два месяца. Когда вернулись, я еле дождался, пока въедем в городские ворота. Сдали караван, все честь по чести, и бегом на Цветочную площадь, к своей ненаглядной Марике. Она вроде поначалу обрадовалась, на шею бросилась. Неделю все нормально было, а потом началось… То к подругам ей сбегать надо, то родителей навестить… – Маг в сердцах чертыхнулся. – Потом к тетке уехала на три дня. Живем вроде под одной крышей, спим в одной постели, а друг друга не понимаем совершенно. У нее своя жизнь, у меня своя. И потихоньку-помаленьку стали мы с ней совершенно чужими людьми.

– Вот я и говорю, что этих женщин сам черт не разберет, – посочувствовал расстроенному товарищу Дин.

– Не скажи, – горько усмехнулся волшебник, покачав головой. – Скоро у Марики безделушки дорогие откуда-то появляться начали. Сначала браслетик золотой, потом нитка жемчуга. Отборного, морского. Колечко с камешками. В конце концов мне интересно стало, откуда такие обновки?

– И чего твоя ненаглядная ответила? – осторожно полюбопытствовал Дин, откинувшись на стуле.

– Папа, говорит, подарил… – Утер зло прищурился. – Отец у нее, конечно, мужик зажиточный, но на такие подарки еще одну пекарню открыть можно. Уж мне-то она могла не врать, я все-таки не местный валенок и в драгоценных украшениях худо-бедно разбираюсь. Решил я как-то вечерком за ней следом прогуляться. Согласен, некрасиво, – признал он, заметив косой взгляд товарища. – Вот только очередной подругой сынок местного ростовщика оказался. Так что нечего на меня так смотреть.

– Ох ты… – Не ожидавший такого окончания романтической истории сотник растерялся. – Ну, ты это, Змей…

– Что – это? – холодно переспросил у него совершенно бесстрастный волшебник, с которого, похоже, слетел весь хмель. – Вот тебе и подарки от папеньки, и подруги бесконечные, и вечерние разговоры на тему: «Как-то неправильно мы с тобой, дорогой, живем». – Утер криво усмехнулся. Потом безнадежно махнул рукой и потерянно уставился в ночную темноту за окном.

– Не рви себе душу, Змей. Не стоит она того. Она даже не понимает, кого потеряла, дура бестолковая, – попытался сотник успокоить обозленного друга. – Бабы, они же, вообще, все такие. Ты этому шустрому сыночку хотя бы по шее надавал?

– Пытался пару раз. – Волшебник скрипнул зубами и потер кулаком скулу. – Правда, папочка к нему пару здоровых ребятишек приставил, с которыми послушный сын не расстается, даже когда в сортир идет. Неплохие, кстати, оказались ребята. – Змей весело сверкнул глазами. – Когда я на него с кулаками бросился, попинали малость для вида, да и пошли себе дальше.

– Так все и кончилось? – Дин с жалостью посмотрел на пустой кувшин, сиротливо стоящий на углу стола.

– Так и кончилось, – безразлично подтвердил волшебник. – Папенька его, как ни странно при выбранном занятии, из благородных, поэтому ни о какой свадьбе он даже слышать не хочет. Да сынуля не особенно и настаивает. Скорее, наоборот. – Змей на несколько секунд замолчал. – Пока живут в купленном папочкой особняке неподалеку от Центральной площади. Вечеринки, выезды на природу, по ночам вместе шляются по кабакам. Как-то чуть соседский дом не сожгли. Веселятся, короче, вовсю.

Дин задумался и вдруг, лукаво наклонив голову, хитро подмигнул удрученному воспоминаниями другу:

– Так это ж здорово! Выброси ее из головы и живи себе дальше. – Сотник поднялся и встряхнул удивленного мага. Змей непонимающе вскинул брови. – Я тебя не первый год знаю, дружище, и что-то очень сильно сомневаюсь, что загородные вечеринки и сгоревший дом соседа – это и есть твоя мечта о семейном счастье. Так что ты Лиденброку спасибо за ту поездку в Валидор сказать должен. Только представь, если бы все это произошло после свадьбы. Вот бы тебе повезло!

Дин похлопал поникшего друга по сгорбленной спине. Змей сокрушенно вздохнул, потом опять безнадежно махнул рукой:

– Да понимаю я все… Вот тут. – Он постучал себя пальцем по макушке. – А сердце до сих пор на куски рвется. Угораздило же так неудачно влюбиться…

– Ничего, время лечит! – успокоил его друг. – Перемелется – мука будет! Так что не кисни! – Дин встал и потянулся, разминая затекшую спину. – Змей, а ты, оказывается, до сих пор неисправимый романтик. В следующий раз повнимательнее себе женщину мечты выбирай. Ищи умную, заботливую, самостоятельную, а не пигалицу, у которой в башке ветер один.

– Спасибо за теплые слова, дружище. – Снова захмелевший волшебник благодарно стиснул протянутую руку и беззащитно улыбнулся. – А начали с того, что я убеждал тебя подумать о семье. А, ну ее! – Он решительно тряхнул головой.

– Марику твою? – уточнил довольный переменой Дин.

– Ага, – усмехнулся маг и с трудом поднялся на ноги. – Пойду я, наверное. Сколько раз говорил себе выбросить ее из головы, а все никак не получается.

– Пройдет! – уверенно заявил сотник, к чему-то прислушиваясь. – Жизнь, вообще, штука жестокая, хотя твои коллеги-волшебники и соотечественники Мелиорна, например, наперебой кричат о мировой гармонии и доброте. И все время она норовит отобрать у тебя все самое дорогое и светлое.

– Она отбирает только то, что мы сами не ценим.

Дин расхохотался, глядя, как Змей подскочил от неожиданности, услышав за спиной голос эльфа, бесшумно появившегося в дверях комнаты.

– Наконец! Нашлась пропажа. – Сотник кое-как справился со смехом и утер выступившие на глазах слезы. – Я уже собирался за тобой людей посылать. Нагулялся, путешественник?

– Ага. – Мелиорн расстегнул плащ, сбросив его на кровать. И с намеком посмотрел на пошатнувшегося волшебника, не очень уверенно стоящего на ногах. – Ты не забыл, что завтра мы отправляемся в столицу?

– Да помню, я, помню, не переживай, – успокоил его приятель. – Чего интересного в городе видел?

– Кроме парочки настырных топтунов, приставленных ко мне осторожным тысячником? – усмехнулся эльф, отстегнув меч. – Странный все-таки вы, люди, народ… Чем больше на вас смотрю, тем сильнее удивляюсь.

– Чего вдруг? – с любопытством поинтересовался окончательно пришедший в себя волшебник.

– Уважаемый боевой маг, да вы садитесь, в ногах правды нет, – улыбнулся посмотревший на него эльф.

– Да не, я уже домой собрался. И так уже третий час ночи… – Змей отрицательно качнул головой. – Так чем же мы так отличаемся от всех остальных?

– По поводу всех не скажу… Но на то, к чему я с детства привык, ваша жизнь совсем не похожа. Ни для кого не секрет, господин Вапенрок, что мои соотечественники относятся ко всему, находящемуся за границей Шепчущего Леса, очень настороженно. А Хоноргард вообще считают весьма тревожным и опасным соседом. Как и все жители моей страны, я очень мало чего знал о людях, хотя и не раз с ними сталкивался. И даже воевал с вами плечом к плечу в той памятной войне против сумасшедшего Правителя Мира Лемара. Поэтому мне очень интересно узнать о вас побольше. Вы такие… – Он запнулся, подбирая подходящее слово.

– Злые и бестолковые? – ехидно подсказал ему пьяно прищурившийся волшебник и криво усмехнулся.

– Змей! – остановил его Дин, неодобрительно посмотрев на друга.

– Извините, уважаемый фра Мелиорн. Ничем не хотел вас обидеть, – тут же виновато опустил глаза маг. – Просто очень интересно узнать, почему ваши соотечественники ведут себя в столице столь высокомерно.

– Что ж… Признаться откровенно, с первого взгляда вы ничего другого и не заслуживаете. – Эльф с вызовом посмотрел Змею прямо в глаза. – Я тут до соседнего рынка прогулялся… Очень красочная картина. Ор, ругань… Лотошники вопят, перекрикивая друг друга и норовя обмануть покупателей. У одного раззявы стянули кошелек прямо у всех на глазах. А окружающие люди просто-напросто отвернулись, услыхав его крики. Особенно насмешил поскользнувшийся ротозей-крестьянин. Когда он упал, какой-то ушлый малый тут же бросился ему помогать, попутно обчистив карманы. Другой ловкач полчаса терся вокруг меня, пока один из приставленных ко мне здоровяков не отвел его в сторонку. – Мелиорн усмехнулся, вспомнив, как изменилось лицо рыночного воришки. – Как стемнело, стало еще интересней. Я как раз сбежал от сопровождающих меня милых крепышей и свернул в одну невзрачную улочку. Чего мне там только не предлагали! От «вали отсюда, ушастый» до «хотите, я за три монеты прирежу того урода, который к вам подходил». А потом ко мне подошла одна довольно миловидная женщина… – Эльф смущенно замолчал, а Дин понимающе улыбнулся, заметив его покрасневшие уши. – Вы не представляете, что она мне предложила!

– Прекрасно представляем! – хором ответили фыркнувшие от смеха друзья и весело переглянулись.

– Ну да… – немного растерялся Мелиорн, но тут же собрался, посмотрев на Змея. – И после всего этого, уж вы меня извините, поневоле будешь не очень высокого о вас мнения, господин боевой маг. Воруете, норовите обобрать ближнего до нитки, торгуете собой… Как к вам еще должны относиться соседи?

– Но… – Снова расстроившийся Змей попытался достойно ответить, однако махнул рукой, упрямо посмотрев исподлобья. – На ваш взгляд, мы безнадежны, уважаемый фра?

– Ничуть, любезный господин волшебник. – Мелиорн покачал головой. Сев на кровать, эльф стал устало стягивать сапоги. – Там же, на рынке, я видел и другое. Здоровенный мясник хотел прогнать оборванную чумазую девчушку, и торгующая пирожками женщина, не задумываясь, набросилась на этого бугая с кулаками. А потом бесплатно накормила перепуганную бедняжку, забившуюся под прилавки. Еще запомнилась молодая пара, долго стоявшая возле лотка ювелира. Девушке очень понравились дешевые серебряные сережки с ониксом, но у них, очевидно, не хватало денег. Они пошли дальше, и парень, оставив расстроенную подругу возле посудной лавки, сбегал к старьевщику и, за бесценок продав свою новенькую замшевую куртку, купил у ювелира понравившиеся любимой сережки. А в самом углу рынка сидел грустный художник, за три медяка рисующий углем портреты. Рядом с ним стояли прекрасные картины, которых не постыдились бы и знаменитые живописцы. – Мелиорн замолчал, внимательно посмотрев на ошарашенно молчащих друзей. – Вы очень странные, люди… Без малейшего зазрения совести обманываете друг друга, но готовы заступиться за обиженного ребенка. Ваши женщины продают себя, но вы при этом искренне верите в настоящую любовь. Готовы за пару монет зарезать кого угодно, но ради близкого человека снимете с себя последнюю рубашку.

Змей растерянно переступил с ноги на ногу, чуть не опрокинув стул:

– Простите меня за чрезмерную язвительность, уважаемый фра Мелиорн. – Он неловко замялся. – Все так и есть…

– Это все потому, дружище, – прокомментировал рассказ приятеля совершенно серьезный сотник, – что про доброе и вечное мы вспоминаем, только когда нам самим становится совсем невмоготу от окружающей действительности. И о ближнем задумываемся, получив от него хорошего пинка под зад. Такая вот противоречивая человеческая натура. – Дин сокрушенно развел руками.

– Интересная мысль, – удивленно поднял брови Мелиорн и уважительно посмотрел на покривившегося товарища. – Хотя я считаю, что виной всему ваш короткий век. Торопясь жить, люди впопыхах выбирают свои жизненные цели и методы их достижения, пытаясь добиться всего за жалкие пятьдесят лет. У вас нет времени задумываться о возвышенных вещах, не сулящих практическую пользу или выгоду. Поэтому мерилом успеха становятся накопленные богатства, а деньги подменяют совесть и честность.

Мелиорн замолчал, и в воздухе повисла неопределенная пауза. Эльф поднялся с кровати, подойдя к столу, взял опустевший кувшин и осторожно понюхал его содержимое. И, не удержавшись, оглушительно чихнул:

– Что за сивуху вы здесь пили? По запаху, так чистая отрава!

– Да я за эту «сивуху» нашему повару всех крыс на кухне вывел! – возмущенно вскинулся очнувшийся от размышлений волшебник. – Миклош клялся, что это лучшее, что есть у Людовика в погребе.

– Успокойся, Змей, не соврал тебе добряк повар. – К Дину быстро вернулось хорошее настроение. Он с улыбкой отобрал у эльфа кувшин и тоже понюхал узкое горлышко. – Зря ты, Мелиорн, на вино наговариваешь. Весьма достойное моравское темное. Просто вы, эльфы, ничего не понимаете в крепких мужских напитках. Ты лучше вот что скажи, дружище… Неужели все так плохо, и мы никогда не сможем жить, как люди? Неужели вся наша жизнь – это бестолковая суета ради денег?

– Как раз «как люди» вы и живете. – Эльф весело рассмеялся и подхватил на вилку тонкий кусок ветчины.

– Ну, ты же понял, о чем я. – Сотник тоже усмехнулся, но совсем не радостно, и поставил кувшин под стол.

– Конечно, нет, Дин! – горячо возразил Мелиорн, подмигнув приунывшему приятелю. – Во-первых, не все предпочитают так глупо и бездарно тратить свою жизнь. Глянь в зеркало и спроси, чего ради ты со мной связался? – Эльф благодарно поклонился в ответ на недоверчивый взгляд сотника. – Да и для всех остальных деньги важны до поры до времени… Стоит кому-нибудь столкнуться с реальной опасностью или попасть в серьезный переплет, как вся эта шелуха тут же облетает, открывая истинную суть каждого. Вспомни, например, Теодора или Авдея. Вряд ли они родились героями и всю жизнь мечтали совершить подвиг. Когда стоишь на краю гибели и понимаешь лежащую перед тобой вечность, многое теряет всякий смысл. И тогда совсем по-другому начинают звучать такие слова, как смелость, отвага, верность, честь, добро, человечность…

Воодушевленный его речью Дин подмигнул затаившему дыхание другу:

– Ты слышал, Змей? Золотые слова! Спасибо, дружище Мелиорн! Звучит-то как! – Дин подхватил опомнившегося волшебника под локоть. – Человечность… Способность оставаться человеком! Вот только обидно, что для того, чтобы обо всем этом вспомнить, нам нужна какая-то беда или конец света. Спасибо!

– Пожалуйста. – Мелиорн завалился на кровать, многозначительно посмотрев на друзей. – Проводи нашего уважаемого боевого волшебника да ложись уже спать, глухая ночь на дворе. Как еще тысячник терпит ваш бубнеж за стенкой?

– Я Полог Тишины на комнату наложил, – довольно улыбнулся сразу встрепенувшийся Змей. – Действительно, засиделись мы с тобой, Дин. – Расчувствовавшийся волшебник крепко обнял друга. – Любезный фра Мелиорн в который раз сегодня прав. Пора. Поклон за хлеб-соль, пойду я, что ли. Постараюсь, как следует выспаться до обеда. – Змей тихонько распахнул дверь и приложил к губам палец. Шагнув за порог, он обернулся, чуть не врезавшись лбом в косяк двери. – Ты не представляешь, как я рад тебя снова видеть, Дин. Спасибо, что выслушал мое нытье по поводу Марики. Выплакался, и даже полегчало. А я-то думал, прошло. – Боевой маг горько усмехнулся. – Доброй ночи. Спасибо, уважаемый фра, за свежий взгляд со стороны. Сразу захотелось стать чище и добрее. Изменит это что-нибудь или нет?

– Изменит, конечно, – с улыбкой ответил ему Дин и, не удержавшись, подошел и еще раз обнял друга.

Поднявшийся с кровати Мелиорн изящно поклонился. Все еще изрядно пьяный волшебник попытался изобразить ответный поклон, но, пошатнувшись назад, чуть не загремел по ступенькам. Поняв, что ничем хорошим подобные упражнения для него не кончатся, нетрезвый маг ограничился кивком и, неуклюже опираясь на перила, спустился вниз.


– Доброе утро, соня.

Дин с удовольствием плеснул холодной водой на шею, ополоснул раскрасневшееся лицо. Мелиорн снова закрыл глаза, гадая, что же подняло приятеля в такую рань.

– Вставай, раз уж все равно проснулся. Солнышко вовсю светит, а ты все спишь. Слышишь, как птицы надрываются? Давай поднимайся, лежебока.

– Уже встаю. – Мелиорн отбросил одеяло. Признаться откровенно, ему совсем не хотелось покидать уютное тепло кровати. Свесив ноги, он протер глаза, потом поднялся и, подойдя к окну, выглянул на улицу. Ласковые солнечные лучи мгновенно подняли настроение и прибавили сил.

– Вот молодец, – одобрительно кивнул Дин. – Самое время, а то завтрак проспишь. Как думаешь, бриться или так сойдет? – Сотник потер заросший щетиной подбородок.

– Судя по всему, завтрак мы уже проспали. Вон орлы-ополченцы как раз шагают из столовой в казарму. – Мелиорн от души зевнул и зябко передернул плечами. Потом покосился на бодрого товарища и злорадно подтвердил: – Бриться! Дин, ты такой бодрый, аж противно. У тебя так всегда после ночных посиделок с друзьями? Голова не болит?

– Не-а. – Усмехнувшись, Дин подмигнул, накинув на плечи стеганый вамс, выглянул в окно, до половины свесившись наружу, и звонко свистнул. – Ей, орлы, у вас когда построение? Через полчаса? Вот и хорошо. Передай усатому Герберту, что его искал Дин Карсен и что наша договоренность в силе. Пусть без меня не начинает. Да, так и передай, он поймет. – Дин обернулся к приятелю, все еще сидящему на кровати. – Ты не поверишь, Мелиорн… Голова – просто отлично, хотя выпили мы вчера со Змеем изрядно. Так что зря ты вино хаял. Вполне себе достойный напиток. Ты чего сидишь? Ну-ка живо умываться, спящая красавица. Слышал, у нас всего полчаса? Руки в ноги и айда завтракать!

– Ты куда это собрался? – Мелиорн, лениво подойдя к тазу, набрал полные пригоршни воды и снова выпустил. – Тысячник уже прислал за нами?

– Пока нет, – как-то очень уж возбужденно хохотнул сотник. Он зашел за спину эльфа, зачерпнул из стоящего у стены ведра холодной воды и со смехом плеснул на голую спину приятеля. Взвизгнувший от неожиданности Мелиорн дернулся вперед, чуть не опрокинув стоящий на табурете таз. Потом мгновенно развернулся и попытался хлестнуть радостно скалящегося друга полотенцем. Сотник ловко увернулся и беззаботно расхохотался. – Как тебе водичка?

– Один-один, – рассмеялся и Мелиорн и погрозил приятелю кулаком. – Тоже сбегал до колодца? – Дин с готовностью закивал и подлил в таз свежей воды. – Так куда ты в таком случае торопишься?

– Да тут такое дело… – Сотник намылил щеки и стал скоблить их ножом. – Я вчера поспорил с усачом, что возьму с его желторотиками Твердыню…

– Кого? – переспросил ничего не понявший эльф.

– Счастливые вы… – с завистью протянул Дин, взглянув на гладкий подбородок товарища. – Вообще, что ли, не бреетесь?

– Вообще, – с усмешкой подтвердил Мелиорн. – Так кого ты брать собрался?

– Это крепость учебная на тренировочной площадке, – охотно пояснил сотник, сполоснув лицо. Поймав брошенное приятелем полотенце, он насухо вытерся и удовлетворенно провел ладонью по щеке. – Герберт – мой старый приятель, который гоняет набранных Людовиком ополченцев. Так вот, есть тут для новобранцев такая забава – штурм этой самой Твердыни.

– И ты поспорил, что вместе с его новобранцами ее возьмешь? – догадался сообразительный эльф. – А как же собирать вещи?

– Да чего их собирать… Вон мой мешок в углу лежит. К Людовику я уже забегал, он сказал, что выходим после обеда. Так что время есть.

– Какого ж лешего ты тогда меня поднял? – Мелиорн с укоризной посмотрел на приятеля.

– Не хотел один идти завтракать, – честно признался улыбающийся Дин.

– Ну, если так – ладно, – «простил» Мелиорн. – Пошли.

Наскоро позавтракав, сотник пару минут позубоскалил с заглянувшим на кухню знакомым ветераном и выскочил на улицу, посоветовав Мелиорну идти досыпать, на что тот запустил в него обглоданным свиным ребрышком.

Почти одновременно с сотником из казармы с разноголосым гомоном повалили оживленные ополченцы. Со смешками и шуточками они потянулись на плац, растянувшись неорганизованной толпой. Заметив идущего к ним усача-десятника, стали строиться в две шеренги, на ходу разбираясь по отрядам. Скоро успевшие немного пообтесаться новобранцы изобразили довольно убедительно подобие строя, подтянувшись и настороженно глядя на подошедшего усача. После вчерашнего занятия ничего не болталось, пряжки ремней оказались плотно затянуты, а начищенные кольчуги и нагрудники сверкали бликами в лучах солнца, то и дело пробивающегося сквозь тучи, набежавшие непонятно откуда.

– Совсем другое дело! – одобрительно прогудел усач. – Практически Снежные Барсы или Железный Легион. Еще немного, и вы будете похожи на настоящих солдат! Ну, доброе утро, орлы!

– Доброе утро, господин десятник, – дружно рявкнули ополченцы.

Дин встал чуть в сторонке, наметанным взглядом выделяя в строю менее уверенных горожан. В отличие от них, профессиональные наемники безразлично смотрели перед собой, по привычке выпячивая грудь, когда усач проходил мимо. Еще они отличались от новичков более разнообразным вооружением и травлеными черными кольчугами, ставшими в последнее время популярными в их среде. Хмурящийся усач пошел вдоль строя, придирчиво проверяя оружие и снаряжение. Остановившись против невысокого рябого ополченца, он недобро усмехнулся и достал из его пошарканных ножен меч. В отличие от них, клинок ослепительно сиял начищенным и отточенным лезвием.

– Молодец, – похвалил удивленный десятник рябого. – Оружие содержишь в образцовом порядке… А чего ж ножны такие невзрачные?

– Интендант сказал, что других нету, – бодро отрапортовал ополченец, пожирая начальство глазами. – Уж я его упрашивал, крутил, уламывал, а он уперся, как баран, и ни в какую. Говорит, жди, у оружейников на рынке все смели, поэтому ходи пока с такими. И скажи спасибо, что вообще хоть какие-то достались. Сейчас с этим туго. Обещал заменить, как только появится возможность.

– Разберемся, – протянул десятник, вернув меч владельцу. Потом развернулся и, отойдя на пару шагов, посмотрел на напрягшиеся лица ополченцев:

– Что, горемыки, гадаете, какое издевательство я придумал для вас сегодня?

Дин усмехнулся, заметив, как согласно осклабились стоявшие во второй шеренге наемники.

– Правильно делаете. Поэтому развернулись и пошагали стройными рядами на тренировочную площадку. Делимся на два отряда. Сегодня я приготовил вам занятное развлечение. В детстве играли в «Царя горы»?

Некоторые ополченцы закивали.

– Вот и хорошо. Здесь тоже есть такая потеха. Только зовется «Штурм и оборона укрепления». Проверим, насколько вы привыкли друг к другу и научились действовать в команде. Видели на тренировочной площадке деревянную крепость?

– Видели. Ничего себе избушка, – наперебой закричали обрадованные неожиданным развлечением ополченцы.

– Не избушка, а Твердыня! – строго поправил усач и внушительно поднял палец. – Так вот, до обеда она – ваш смысл жизни. Все очень просто, одни, как могут, защищают, другие пытаются взять крепость приступом. В чьих руках Твердыня будет в полдень, тот и победил. Повеселимся. А чтобы совсем было интересно, – усач усмехнулся, с намеком посмотрел на скромно молчащего Дина, – победители вечером отправятся в город по кабакам и борделям. Все ясно?

– Да!!! – обрадованно заорали ополченцы, переглядываясь между собой.

– Вот и отлично! – Усач махнул рукой Дину и азартно потер руки. – Понятное дело, воевать будем понарошку, поэтому все железо сдать. Старшим вооружить своих бойцов учебными мечами и копьями. Последняя новость. – Десятник осмотрел притихший строй. – Я тоже приму участие в сегодняшнем развлечении. На стороне защитников, чтобы вам не скучно было.

– Не, так не годится! – тут же зашумели возмущенные ополченцы. – С таким-то командиром защитники точно в город пойдут.

– А ну цыц! – грозно рявкнул насупившийся десятник. – Что за паника раньше времени. Хотя, черт побери, приятно. – Усач кивнул подошедшему Дину и подтолкнул его вперед. – Все будет по-честному. Это мой старый друг, Дин Карсен. Между прочим, целый сотник!

Разгалдевшиеся ополченцы сразу замолчали и подтянулись. Довольный десятник пожал старому товарищу руку.

– То-то же… А то разорались тут. Сотник Карсен будет командовать атакующими. Не разучился в своих степях крепости штурмовать?

– Сейчас увидишь, – весело улыбнулся Дин и повернулся к строю. – Здорово, герои.

– Здравия желаем, господин сотник, – браво проорали в ответ ополченцы.

– Ну, раз все довольны, разберемся, кто куда. – Усач хитро прищурился и нетерпеливо хлопнул в ладоши. – Ну что, Дин, поровну или как всегда?

Дин секунду помолчал, оценивающе глядя на новобранцев:

– Совсем еще зеленые… Давай как всегда.

Усач немного подумал и пошел вдоль замерших рядов.

– Пойдет? – Он остановился, посмотрев на Дина. Тот согласно кивнул. – Тогда так, орлы. Те, кто справа от меня, – защитники. Кто слева – нападающие.

Ополченцы, которым выпало защищать крепость, возмущенно загудели, потому что их оказалось примерно вдвое меньше атакующих.

– Смирно! – оборвал крики сотник, и ворчливый гул мгновенно затих. – У вас забыли спросить. У защитников крепости всегда преимущество, потому что обороняться проще, чем атаковать. Так что закрыли рты и бегом марш занимать исходные позиции. Разойдись!

Строй послушно рассыпался. Дин похлопал усатого десятника по плечу, и тот пошагал следом за своими защитниками, обсуждающими шансы в предстоящей забаве и обещанное командиром вечернее развлечение. Мимо потянувшейся к Твердыне толпы шел позавтракавший Мелиорн. Дин помахал задумчивому приятелю:

– Ты чего загрустил? Гренки пережарили или в молоке пенка попалась?

Мелиорн тряхнул головой и, пожав плечами, неуверенно улыбнулся:

– Да ну, глупость… – Он поморщился и махнул рукой. – Предчувствие какое-то нехорошее. Не обращай внимания. Шагай к своим головорезам. – Эльф проводил глазами покрытых шрамами наемников в черных кольчугах. – А то спалят они вашу Твердыню к такой-то бабушке. Лихие тебе достались рубаки. Надолго ты?

– Часа на два. Если чего – где искать, знаешь. Гляди веселей, дружище. Все будет в порядке. Увидишь Людовика, спроси, готов ли конвой. – Дин рассмеялся, заметив, как недовольно скривился приятель, и, хлопнув его по плечу, тоже побежал в сторону отгороженного жердями загона для лошадей.

Невысокая крепостца вовсю гудела от полусотни набившихся внутрь людей. Защитники добротно сколоченного учебного укрепления, вооружившись, шустро разбежались по стенам, занимая широкие помосты и небольшие башенки, торопливо готовясь к предстоящему штурму. Будущие нападающие продолжали неторопливо ковыряться в горе сваленных кучей деревянных мечей и длинных тупых копий. Уже вооружившиеся помахивали увесистым тренировочным оружием, разогревая мышцы и оценивающе поглядывая в сторону трехметровой деревянной стены. Назначенные усатым Гербертом командиры десятков собрались вместе, негромко переговаривались между собой. Почти все они оказались покрытыми шрамами наемниками, прошедшими не одну войну. То и дело поглядывая на крепость, новоиспеченные командиры прикидывали, как бы половчей взобраться на стены, тыкали пальцами в удобные подходы и обломанный местами частокол, идущий поверху. Заметив вынырнувшего из-за угла конюшни сотника, наемники рассыпались в стороны и быстро навели порядок, выстроив своих готовых к штурму бойцов. Десятки внимательных глаз смотрели на Дина – кто с нетерпением, кто с наглой ухмылкой. Дин молча оглядел короткие шеренги своего войска. Старшие десятков дружно вскинули руки в приветствии.

– Здравия желаем, господин сотник!

«Ай, хороши!» – мысленно похвалил Дин, вскинув руку в ответ. Без лишних слов он подозвал к себе десятников. Те подбежали, по-разбойничьи сверкая лихими улыбками и горящими боевым задором глазами.

– Ну что, одолеем мы сегодня усача? – подмигнул им Дин.

– А чего нет? – ответил за всех коренастый ветеран-наемник. И осторожно поинтересовался, решив, что самое время перейти к делу: – Как брать будем?

– Так давайте о том вместе думать, господа наемники… – Дин еще раз обежал взглядом трехметровую стену. – Хотя, поверьте старому волку, особенно тут ничего не придумаешь. Поэтому план такой: для начала ты, ты и вы двое начинаете штурм ворот.

– Без тарана? – с сомнением возразил один из выбранных десятников. – Крепость хоть и шутейная, ворота у нее крепкие, дубовые. Я первым делом проверил, как пришли. Запаришься плечами выносить.

– То, что проверил, – молодец, чувствуется опыт, – одобрительно кивнул сотник. Он осмотрелся и довольно усмехнулся, заметив стоявшую возле кухни телегу с дровами. – А кто просит плечами? Вон тебе готовый таран. Главное, разгоните ее как следует. Телега тяжелая – или засов разнесет вдребезги, или ворота с петель сорвет.

Понятливый десятник кивнул товарищам, и те, с уважением глянув на оправдавшего их надежды сотника, не задавая лишних вопросов, побежали к ждущим их ополченцам. В толпе сразу началось деловое оживление. Облепившие дровяную телегу бойцы с трудом откатили ее от стены. Дружно навалившись, они развернули ее в сторону учебной крепости. Гул голосов в крепости потихоньку стих. Высовывающиеся из стен защитники встревоженно поглядывали на не сулящие им ничего хорошего приготовления.

– Вот и ладушки, – удовлетворенно кивнул довольный расторопностью своих бойцов Дин. Потом посмотрел на оставшихся с ним десятников. – Остальные, резво разбираем лестницы, крючья и айда карабкаться на стены. Пока защитники Твердыни бодаются со штурмующим ворота отрядом, постараемся перелезть во двор и помочь. Совсем здорово будет, если ворвемся внутрь и захватим двор. Тогда дело сделано. Главное – дружно навалиться всем вместе. И не давать защитникам ни минуты покоя, чтобы отдышаться и осмотреться по сторонам. Да, бойцам своим передайте, чтобы ушами не хлопали. Хотя стены и не особенно высокие, руки-ноги при неудачном приземлении поломать можно. Так что варежки особо не разевать. Всем все понятно?

Десятники, сами повидавшие не один штурм настоящих крепостей, уверенно закивали. Дин, расстегнув пряжку ремня, повесил свой меч на ближайший столбик.

– Тогда вперед! Бегом к своим десяткам и разбирайте, мужики, лестницы! – Дин схватил из кучи первый попавшийся учебный меч. – Как махну рукой – начинаем.

Десятники разбежались. Ополченцы похватали заранее приготовленные лестницы и разошлись вдоль стены. Сотник скинул на землю куртку и, лихо свистнув, громко заорал, оглядевшись по сторонам:

– Ставлю за ужином пиво десятку, первому ворвавшемуся на стену или распахнувшему ворота. Пое-е-ехали!

Почти сотня человек дружно сорвалась с места. Над головами бегущих поплыли коротенькие штурмовые лестницы и замелькали брошенные крючья. Столпившиеся напротив ворот ополченцы с матерками и хохотом навалились на свой импровизированный таран. Телега быстро набрала скорость и гулко ухнула в ворота. Но даже непошелохнувшиеся дубовые створки устояли, спокойно выдержав удар. Нерастерявшиеся наемники покатили телегу обратно, набирая разгон для новой попытки.

– А-а-а, – оглушительно заорал выпучивший глаза здоровяк прямо в ухо сотнику.

Бегущие ополченцы дружно кинулись на оказавшиеся не такими уж низкими стены крепости. Двое самых расторопных бойцов с ходу приставили к стене свою лестницу. Здоровяк, не мешкая, схватился за хлипкие перекладины. Потрескивающая лестница жалобно заскрипела под тяжестью его тела. Слева и справа уже карабкались по ступенькам своих лестниц бойцы других десятков. Крепыш успел подняться до верха, когда из-за косого среза частокола высунулась рогатина. Ловко подцепив верхнюю перекладину, она одним толчком опрокинула лестницу вместе со стоящими на ступеньках ополченцами. Здоровяк попытался схватиться за рогатину, но та шустро нырнула обратно. Ополченец смешно хапнул воздух растопыренной ладонью и, вовремя соскочив, кубарем покатился по земле. Лезшие за ним спрыгнуть не успели и образовалась куча-мала. Над зубчатым краем частокола показались улюлюкающие и свистящие защитники крепости.

– Милости просим, гости дорогие. Заходите на огонек. Встретим всех с распростертыми объятиями. Заодно и обратную дорогу покажем, – задиристо орал свесившийся через стену ополченец явно из мастеровых и призывно махал рукой.

Добродушно расхохотавшийся здоровяк поднялся и отряхнул пыль. Тем временем снова застонали под ударом ворота. И опять выдержали, немало удивив обернувшегося на звук сотника. Со скрежетом промялся треснувший борт телеги. «Теперь нам добряк Миклош точно головы поотрывает! – охнул Дин, глядя на посыпавшиеся сквозь разошедшиеся доски дрова. И мысленно похвалил защитников крепости. – Похоже, Герберт вовремя сообразил чем-то ворота подпереть. Ай да молодец! Значит, идея с тараном не прошла…»

– А ну, разом!

Сотник подскочил к растерянно мнущимся бойцам и подхватил брошенную на землю лестницу. Рядом тут же оказался пришедший в себя здоровяк, снова примеряясь, как бы половчее махнуть на стену. Ополченцы мигом приставили лестницу, и двое из них навалились на нее всем весом, чтобы не дать оттолкнуть, как в прошлый раз. Чуть присев, настырный здоровяк, хекнув, запрыгнул сразу на вторую или третью ступеньку и едва ли не взлетел наверх. Над стеной уже привычно высунулась рогатина, но здоровяк с утробным рыком перехватил древко повыше развилки, изо всех сил дернув его на себя. Из-за стены высунулся тот самый остряк-мастеровой; мгновенно сообразив, что происходит, он просто разжал руки. Качнувшийся назад здоровяк сразу потерял равновесие, а тут еще из-за частокола снова выглянул ехидный ополченец и несильно подтолкнул его деревянным мечом в грудь. Здоровяк рухнул вниз, но сразу вскочил, размахивая руками и костеря находчивого защитника на чем свет стоит. За частоколом на стене грянул взрыв хохота. У ворот в очередной раз загрохотала покореженная телега. Ополченцы разгоняли ее до последнего, отскочив в стороны только перед самым ударом. Створки со скрипом подались внутрь, немного разойдясь в стороны. Внутри тут же поднялся тревожный крик. На стене началась суета, запаниковавшие защитники бросились во двор, хватая на бегу все, чем можно подпереть ворота. Сквозь приоткрывшуюся щель Дин увидел спешащих к воротам ополченцев с непонятно откуда взявшимися кольями наперевес. Навалившиеся на телегу ополченцы радостно завопили, пытаясь пошире распахнуть разошедшиеся створки, но с той стороны уже подоспели со стены защитники. Несколько секунд ворота качались из стороны в сторону, но потом все-таки медленно поползли на место под давлением упершихся в нее изнутри людей и наконец с противным скрежетом закрылись. Однако окрыленные первым успехом наемники не особенно расстроились, покатив телегу назад. Воодушевленные их примером товарищи с удвоенным рвением кинулись на стены.

– Вперед! – Дин вскинул кулак. Оглядевшись, заметил крюк с привязанной веревкой и подхватил его. Лихо засвистев, крутанул пару раз и швырнул на стену. – Поберегись!

Крюк зацепился за частокол. Дин подергал за веревку, проверяя, как он держится, поплевал на ладони и, подпрыгнув, побежал вверх по стене, ловко перехватывая веревку. Тремя рывками добравшись до края стены, он заученным движением перекинул тело через частокол. И сразу наткнулся на поджидающих его защитников. Двое крепышей-наемников переглянулись и кинулись навстречу, пригнувшись и выставив вперед мощные жесткие плечи. От сокрушительного удара у Дина перехватило дыхание. Показалось, что даже расслышал, как затрещали ребра. Не давая ему опомниться, защитники схватили сотника под руки и рывком перекинули его обратно через стену. Сотник успел разглядеть их кривые усмешки, перед тем как довольные лица наемников скрылись за краем стены.

– Осторожнее, черти! – успел проорать Дин в полете. Сгруппировавшись, ловкий сотник перекатился через спину, прикрыв плечом голову. Ополченцы шустро отпрыгнули в стороны. Извернувшись, Дин кошкой вскочил на ноги и погрозил кулаком ухмыляющимся со стены наемникам. И тут же беззлобно рассмеялся, одобрительно показав им большой палец: – Лихо вы со мною справились, парни! Продержитесь еще полчаса – вечерняя прогулка в город ваша! – Звонкий голос сотника перекрыл висящий над тренировочной площадкой треск и шум.

– Не хочешь еще раз попробовать, Карсен? Я же говорил, что ты на своем юге совсем отвык по стенам карабкаться, – долетел знакомый голос откуда-то из-за стены.

– Погоди малость, усач. Дай хоть отдышаться.

Прихрамывая, он поковылял к группе ополченцев, штурмующих стену немного правее. Вовремя заметив падающую лестницу, расторопно отскочил в сторону и помог подняться упрямому здоровяку, в очередной раз растянувшемуся на земле. Неподалеку раздались ликующие крики защитников крепости. Засевшие внутри ополченцы решили не ограничиваться обороной. Расхватав оказавшиеся под рукой веревки, они сделали из них затягивающиеся петли и теперь пытались заарканить кого-нибудь из столпившихся под стеной товарищей. Их оригинальная идея быстро увенчалась успехом. Захваченный петлей рослый наемник истошно заорал, сбитый на землю сильным рывком. Нападавшие растерянно замерли. Игра неожиданно запахла смертью. Первым осознал опасность удавки знакомый Дину здоровяк, бросившись на помощь угодившему в петлю товарищу. Он вцепился в натянувшуюся веревку и рванул ее на себя. Рядом оказались еще несколько ополченцев. Мгновенно поняв мысль здоровяка, они дружно рванули веревку. Неудачливый ловец перелетел через стену, испуганно размахивая руками и ногами. В следующую секунду он с размаху грохнулся на землю рядом с повалившимися друг на друга противниками и заорал, вставая на четвереньки:

– Вы что творите?!

– Так тебе и надо, дурак, – откликнулся, поднимаясь, здоровяк. – Чуть человека не задушил.

– Ох! Я же не хотел… я не подумал… – стушевался ловец.

– А не мешало бы и подумать! Хоть иногда.

Дин тем временем осторожно потопал ушибленной ногой: вроде бы ничего, терпимо. И первым подбежал к ополченцам, упрямо приставившим лестницу к стене на прежнее место:

– А ну, народ, расступись!

В два прыжка он взлетел на стену и, скользнув под широким замахом учебного меча, перевалился на широкий деревянный помост, идущий вдоль частокола. Увидев скалящегося сотника, уже знакомая ему парочка наемников попятилась, привычно переглянулась и решительно набросилась на Дина. Опередивший товарища рыжий наемник не стал ничего выдумывать: широко расставив руки, он попытался опять поддеть сотника плечом и скинуть его обратно за стену. Дин увернулся, пропустив налетающее по инерции тело мимо себя, ухватил его сзади обеими руками за широкий ремень и отправил торопыгу за стену вместо себя. Мелькнули пыльные сапоги, и заоравший наемник исчез за частоколом. Второй тут же притормозил, отскочив назад. Потом умело увернулся от захвата сотника, оттолкнул его обратно к частоколу, а сам отскочил к товарищам, сталкивающим приставленную лестницу. С обеих сторон уже бежали на помощь ополченцы, поэтому опытный наемник решил не спешить. Успокоив бросивших свое занятие защитников, он осторожно закружил возле Дина, зло прищурившись и терпеливо дожидаясь подходящего момента.

Криво усмехнувшись, Дин принял вызов и сделал несколько пробных выпадов, присматриваясь к сопернику. Жилистый наемник легко увернулся, внимательно следя за каждым шагом плавно скользящего сотника и не отрывая взгляда от его глаз. Дин качнулся из стороны в сторону. Противник послушно дернулся следом, перегораживая дорогу. Неожиданно сотник рванулся вправо и, стоило лишь наемнику шагнуть в ту же сторону, нырнул ему в ноги. Подхватив не успевшего отшатнуться наемника под колени, он завалил его на себя и выпрямился. А когда потерявший равновесие противник начал падать, шагнул вперед и, взревев, перевалил его через стену, вслед за товарищем. И тут же вылетел следом, сбитый с ног сокрушительным ударом в спину. Дин не успел ничего понять, как снова очутился на земле. Упавший первым наемник едва сумел откатиться из-под растянувшегося во весь рост сотника. Перевернувшись на спину, ошарашенный сотник увидел его смеющиеся глаза. Наемник уважительно покачал головой и протянул руку, помогая подняться:

– Ловко вы меня подловили, господин сотник. Я-то, как разглядел Старка и Линдона у вас за спиной, думал, что все, отбились. Вот и расслабился, раскрыв рот.

– Хитрецы. – Дин усмехнулся и сел, потирая ушибленное плечо. – Ничего, погодите… Сейчас чуть в себя приду и опять на стену полезу. А ты, получается, меня от тех, что за спиной, отвлекал?

– Ага.

– Господин сотник! – неожиданно услышал Дин сквозь царящий вокруг гвалт и покрутил головой. Разглядев проталкивающегося сквозь толпу дружинника, он поспешил навстречу посыльному.

– Эй, служба, здесь я. А ну, орлы, пропустите человека.

Разгоряченные ополченцы раздались в стороны, уступая дорогу посыльному.

– Господин сотник, – глотая слова, заторопился тот, – вас командир гарнизона требует. Говорит, бегом к нему в кабинет.

– Чего такая срочность? – удивился Дин. – Конвой уже готов?

Отыскав висящий на столбике свой меч, он щелкнул пряжкой. Посыльный переминался рядом.

– Да нет вроде… Конвой только после обеда будет. Там мальчишку какого-то худющего привезли. Вроде как даже лесовича. Похоже, из-за него весь сыр-бор.

Дин кивнул и, обернувшись, прикинул положение защитников крепости. Оставшиеся без командира ополченцы продолжали настырно лезть на стены, то там, то здесь прорываясь внутрь. Но обороняющиеся уверенно отбрасывали их назад, скидывая не успевающих зацепиться противников вниз. Развалившаяся после очередного удара дровяная телега сиротливо валялась возле так и не сдавшихся ворот.

– Нет, не возьмут до полудня. Плакал мой золотой. – Дин сокрушенно покачал головой и направился к проходу между кухней и конюшней, ведущему во внутренний двор казармы. Посыльный поспешал за ним. – Откуда паренька привезли? Опять с севера?

– Не, – отрицательно помотал головой дружинник. – Его знакомый десятник из второй сотни привез. А они неделю как на юго-восток ушли. Как раз к лесам наших соседей-охотников. Я так понял из разговоров, наши этого паренька на дальнем кордоне подобрали.

– Лады. – Нахмурившийся Дин еще больше прибавил шагу. Дружинник едва поспевал за ним следом. – Не знаешь, где мой приятель-эльф?

– Не знаю, господин сотник… Спросите лучше начальника караула или кого-нибудь из часовых.

За спиной широко шагающих дружинников грянул чей-то ликующий крик. Обернувшийся Дин расстроенно вздохнул и почти бегом выскочил во двор казармы, сразу свернув к двухэтажной резиденции тысячника.


Отсалютовав вытянувшимся часовым, Дин торопливо толкнул дверь и поморщился, потерев все еще ноющее после падения плечо. Людовик нетерпеливо прохаживался вдоль стола, то и дело поглядывая на рыжего паренька, скромно сидящего на лавке возле окна. Юный лесович, обжигаясь, пил ароматный мятный чай, жадно вгрызаясь в свежую булку с корицей.

Шагнув через порог, Дин поздоровался с тысячником, бросив на необычного гостя быстрый взгляд. Лет тринадцать-четырнадцать на вид, по-мальчишески угловатые движения, торчащие во все стороны вихры и не по-детски взрослый, серьезный взгляд. Их лихорадочный блеск выдавал крайнее возбуждение и усталость. Ввалившиеся щеки и темные круги под глазами говорили о недостатке сна и отдыха. Лесович с волчьим аппетитом жевал предложенную булку, украдкой разглядывая комнату и ее нервно прохаживающегося хозяина. Крепкий, поджарый, без грамма лишнего веса, одетый в добротную куртку из оленьей кожи с расшитыми по шву бисером рукавами и свободные полушерстяные штаны, заправленные в удобные мягкие сапоги без каблуков, паренек выглядел настоящим лесным жителем. Дойдя до внешне безразличного лица, Дин столкнулся с внимательным взглядом серьезных карих глаз. Он открыто улыбнулся и наклонил голову, здороваясь с переставшим жевать пареньком.

Следивший за их знакомством Людовик усмехнулся и поманил товарища к столу с расстеленной картой:

– Проходи, садись, Дин, чего в дверях-то встал? – Сам сел в любимое кресло и привычно сцепил пальцы в замок. – Вот ты, например, за сколько две сотни километров пробежишь?

– Если очень надо… – задумался озадаченный неожиданным вопросом Дин, подсаживаясь к столу. – За суток двое, наверно.

– А если по лесу? – усложнил задачу усмехнувшийся тысячник.

– Скорее всего – около трех, – почесал сотник в затылке и вопросительно посмотрел на весело ухмыляющегося друга.

– А вот этот парнишка меньше чем за сутки двести с гаком верст отмахал, если я правильно место определил. Понятно, что весьма приблизительно, плюс-минус десяток километров, но тем не менее…

Дин пораженно покосился на продолжившего жевать лесовича.

– Я тоже поначалу не поверил, дружище, но паренек явно говорит правду. Знакомься, это Ветерок, гонец от наших соседей-лесовичей. Вчера ближе к вечеру прибежал в Геллеров Яр. Это маленькая деревенька на западной границе Старого Леса. Так, на наше счастье, там как раз конный дозор из второй сотни ночевал. Сообразительный староста сразу привел мальчишку к дружинникам. Командующий отрядом десятник тоже оказался не дурак. Сразу понял, что дело срочное, ноги в руки – и сюда.

– Что за новости? – Дин посмотрел на притихшего лесовича с еще большим уважением.

– Наши соседи большой отряд варгов разгромили. В пух и прах. – Людовик с намеком подмигнул открывшему рот товарищу и хитро прищурился. – Помнишь, я тебе про вырезанную деревеньку возле Гиблого Леса рассказывал?

– Думаешь, они? – Сотник с ходу уловил, на что намекает обрадованный новостью тысячник.

– Больше некому, – с улыбкой усмехнулся командир гарнизона. – У нас здесь не южные степи, чтобы волчьи всадники толпами шлялись. Так что, похоже, они. Под сотню всадников и еще почти столько же стрелков. Знакомая вещица?

Людовик достал из-под расстеленной карты короткую черную стрелу и кинул ее на стол перед Дином. Тот молча кивнул и, взяв стрелу в руки, внимательно осмотрел зазубренный хищный наконечник:

– Точно, ухорезы. То ли Стервятники, то ли Хозяева Волков. Только у них наконечники трехгранные. – Сотник попробовал пальцем острие и перевел взгляд на жующего лесовича. – Неожиданно… Говоришь, ваши одолели две сотни орков? Сильны!

– Наши охотники самые отважные и ловкие воины в мире! – гордо выпалил переставший жевать паренек. И кинул на покачавшего головой Дина свирепый взгляд. – Волчьи всадники – жалкие блохастые собаки по сравнению с ними.

Дин вежливо закивал и посмотрел на прячущего улыбку Людовика:

– Как твои разъезды такой здоровый отряд прошляпили?

– А они тихонечко, леском, леском… К нам не совались. – Тысячник задумчиво наклонился над картой и постучал по ней пальцем. – Похоже, наши соседи вот здесь наваляли незваным гостям. Маленькая болотистая речушка, озеро к югу, в двухстах километрах к северо-западу – Геллеров Яр… Все сходится.

Дин поднялся и, обогнув стол, заглянул в карту через плечо Людовика:

– М-да… Далековато волчьи всадники к соседям забрались. С севера шли?

– Ага, – скупо подтвердил командир гарнизона, рассматривая огромное зеленое пятно на карте. – Из Гиблого Леса. Похоже, Тракт они вот здесь перешли. – Тысячник показал на самое начало светлой полоски, разрезавшей пятно пополам. – Видишь, здесь граница леса как раз выгибается на восток. Так волчьи всадники не поленились сделать немалый крюк, хотя вполне могли срезать напрямик, через поля.

– Интересно, чего им вообще здесь понадобилось? – задумчиво протянул сотник, рассматривая карту. – А как лесовичи смогли победить такой большой отряд?

– Нашли удачное место, заманили туда волчьих всадников и ударили из засады. – Людовик хмыкнул и незаметно покосился на паренька. – Они вообще по этому делу большие мастера.

– Ай да лесовичи, ай да молодцы! – подмигнул мальчишке Дин. – Надавали, значит, зеленомордым по зубам?

– Ага! – сразу оживился подросток, ерзая на лавке. – Так дали, что от них только шерсть во все стороны полетела! Лучников перебили всех, а те, кто на волках, по всему лесу разбежались. Святомир с полусотней луков гонит их на северо-восток, отжимая к краю леса.

– Понятно… – понимающе кивнул посмотревший на карту Людовик. – Уцелевшие варги обратно в Гиблый Лес рвутся. Только теперь им не до скрытности. Хотят поскорее подальше от висящих на хвосте охотников оказаться. Много волчьих всадников от ваших ушло?

Лесович на секунду задумался, смешно сморщив усыпанный веснушками нос:

– Да не так, чтобы особо… Штук сорок на волках.

– Понятно… – неопределенно протянул Дин и подвел итог: – Значит, с варгами лихие охотники управились и без нас. Тогда зачем этот паренек сломя голову мчался через лес?

– Вожди просят помочь перехватить остатки напавшего отряда, – перешел к делу Людовик и, поднявшись, прошелся по кабинету.

– Пока наши стрелков добивали, эти гады успели от погони оторваться, – подтвердил доевший булку лесович. – Дорогу на север им Святомир отрезал, так они на запад теперь бегут. Нужно, чтобы ваши конники перехватили варгов, когда те в поле выскочат. А то рванут полями обратно в Гиблый Лес, только мы их и видели.

– Перехватим, о чем разговор. – Ушедший в свои мысли тысячник уселся за стол и разгладил карту. – Врага отпускать – последнее дело. Он раны залижет и снова вернется. Только умнее и злее. Как там говорят… – Людовик взял карандаш и стал постукивать им по столу. – За одного битого двух небитых дают. Так ведь, Дин?

– Так, – согласился с народной мудростью сотник.

Людовик, снова наклонившись над картой, подозвал поставившего пустую кружку паренька:

– Сможешь на карте показать, куда ваши охотники волчьих всадников гонят? Хотя бы приблизительно?

Паренек испуганно посмотрел на испещренный непонятными значками рисунок и отрицательно покачал головой:

– Не… Я лучше на словах объясню. – Он покраснел и совсем по-детски шмыгнул носом.

– Ну, хорошо… – понимающе усмехнулся командир королевских дружинников. – Давай, следопыт, рассказывай.

– Святомир волчьих всадников все сильнее и сильнее к западу отгоняет. Если ничего не поменялось, варги должны выйти из леса ниже Западного Тракта, где-то верстах в двадцати южнее.

– Там, где лес к востоку уходит? – переспросил разглядывающий карту тысячник. Лесович торопливо закивал в ответ. – А обратно в леса они не рванут?

– Не! С той стороны Святомир идет, он волчьим всадникам спуску не даст! – уверенно заявил подросток, отряхивая с куртки крошки. – Попробуют прорваться – его стрелки всех положат. Так что у них в Гиблый Лес осталась только одна дорога.

Людовик подозвал Дина и обвел карандашом лесной выступ, мимо которого выгибался Западный Тракт:

– Получается, где-то вот здесь их ждать нужно. – Тысячник повернул голову и внимательно посмотрел Дину в глаза.

– Старый Лис, ты чего так загадочно на меня смотришь? – усмехнулся в ответ сотник, уже догадавшись, зачем тот его позвал.

– У меня под рукой нет другого такого мастера конных налетов, как ты. Тебя из-за этого и на юг забрали, – подтвердил его догадку Людовик и строго посмотрел на широко зевнувшего паренька. – Сможешь показать дорогу моим дружинникам?

Рыжий Ветерок с готовностью закивал.

– Вот и чудесно… Дин, бери паренька, третью сотню и дуй перехватывать удирающих варгов. А я подготовлю ополченцев и к вечеру тронусь следом, прихватив еще одну сотню. Похоже, лучшего шанса прочесать Гиблый Лес у нас не будет. Лесовичи преподали лесной братии хороший урок, и теперь те забьются подальше в болота и еще долго не высунут нос.

– Дело говоришь, старина, – согласился с ним Дин и задумался. – Заодно есть шанс договориться с соседями. – Сотник кинул быстрый взгляд на клюющего носом лесовича. – Думаю, соседство с некромантом и его чудовищем в их планы не входит. Так что сам Бог велел им помочь. – Дин тряхнул рыжего за плечо. – Паренек, сколько у нас времени?

Тряхнувший головой подросток поднял к потолку глаза и, тихо бормоча, стал загибать пальцы. Потом махнул рукой и заговорил вслух:

– Считайте сами… Бегут клыкастые шустро, особенно с погоней за спиной. До выступа этого им дня три ходу. Я сюда добирался… – Паренек на секунду запнулся, разбираясь в череде смешавшихся дней. – …два дня. Сегодня как раз третий. Значит, сегодня ближе к ночи Святомир выгонит их из леса.

Дин озадаченно потер ладонью заросшую щетиной щеку и успокаивающе посмотрел на напрягшегося Людовика:

– Успеем. Нам до этого выступа часов пять от силы. Так что к ночи точно будем уже там.

Людовик поднялся и хлопнул старого товарища по плечу:

– Славно, Дин. Тогда по коням и выступайте. Спасибо тебе, Ветерок, за вовремя принесенные новости. – Он с уважением протянул руку и, когда лесович сообразил, что нужно делать, крепко, по-взрослому пожал ему ладонь. Дин за его спиной прищурился и вежливо покашлял в ладонь. Людовик обернулся и удивленно вскинул брови. – Что-то не так, дружище?

– Мелиорн… – коротко бросил ухмыльнувшийся сотник. – Ты ему обещал, что мы сегодня отправимся в столицу.

– Подождет, – нахмурился Людовик и подвел притихшего лесовича к двери. – Часовой!

В приоткрывшуюся дверь заглянул дружинник.

– Отведи паренька в казарму и уложи спать. Пусть подремлет хотя бы час.

Лесович на прощание с достоинством поклонился и, сонно спотыкаясь, вышел на улицу.

– Лис… Господин тысячник. – Людовик нехотя обернулся и наткнулся на осуждающий взгляд друга.

– Ну чего, Дин? – Он зло прищурился. – И что прикажешь теперь делать? Мне действительно некого послать вместо тебя. Стенфорд где-то на юге, Лансарье распорол ногу, а Клавье и Мортимер еще совсем мальчишки. К тому же без опыта. Так что вопрос закрыт: сотню поведешь ты.

– Боюсь, Мелиорн будет не сильно доволен новой задержкой, – тихо ответил ему сотник.

– Не испытывай моего терпения, Дин, – зарычал Людовик и с размаху плюхнулся в свое кресло. Откинувшись, он обескураженно уставился в потолок. – Чего ты от меня хочешь? Между прочим, я сам ополченцев поведу!

– Ты ему слово дал, – так же тихо продолжил друг и с упреком покачал головой.

Командир гарнизона упрямо стиснул зубы и фыркнул. Неожиданно успокоившись, он посмотрел на товарища и усмехнулся:

– Давно ты такой честный стал, Дин?

– Слово я всю жизнь держал, – глухо буркнул недовольный сотник.

– Знаю… Хорош дуться, дружище. – Людовик хитро подмигнул и улыбнулся. – Придумаем чего-нибудь. Иди, зови своего приятеля.

– А где он? – Дин настороженно посмотрел на явно что-то задумавшего друга.

– Наверху, где же ему еще быть?

Сотник исчез на лестнице и через пару минут вернулся в сопровождении Мелиорна.

– Добрый день, любезный фра. Мы вас не разбудили? – Людовик вежливо поднялся навстречу.

– Ну что вы, – принял предложенный тон эльф и вежливо поклонился. – Наконец-то отправляемся?

– Не совсем, – усмехнулся в ответ командир гарнизона, и Мелиорн напрягся, почувствовав подвох. – У меня есть для вас одно интересное предложение.

– Какое же? – полюбопытствовал заинтригованный эльф.

– Да вы присаживайтесь, дорогой фра, – продолжил разыгрывать из себя гостеприимного хозяина тысячник. – Вам, помнится, не очень понравилась идея ехать в столицу в сопровождении большого конвоя?

Мелиорн секунду подумал и молча кивнул.

– Хотите продолжить свой путь всего с парой охранников на всякий случай?

– Был бы очень вам признателен, господин тысячник, – осторожно подтвердил эльф и недоверчиво прищурился. – А что вы хотите взамен?

Дин и Людовик переглянулись и неожиданно дружно расхохотались.

– Любезный фра, вы очень быстро учитесь плохому. – Тысячник сразу упокоился и кивнул на плетеные кресла. – Да садитесь вы оба, не стойте над душой. Фра Мелиорн, у меня возникла небольшая проблема с вашей отправкой в столицу.

Только что севший эльф недовольно скривился и начал вставать.

– Сядьте, уважаемый фра, и дайте мне закончить. Возникла необходимость отправить Дина с рейдом. Ненадолго.

– Но… – собрался возразить Мелиорн.

– Помолчите, любезный фра, я еще не закончил. Все вопросы потом. Так вот, Дин уходит на перехват волчьих всадников, о которых я вам уже рассказывал. А мы с вами тем временем пойдем за ним следом. И встретимся с ним максимум завтра к вечеру на Западном Тракте на краю Гиблого Леса. А дальше вы, в сопровождении всего двух-трех дружинников, двинетесь в Валидор.

– Заманчиво… – задумчиво протянул Мелиорн и потер подбородок. – А в чем подвох? Времени я теряю всего полдня, зато потом смогу намного быстрее попасть в столицу.

– Ни в чем, – ответил за Людовика Дин, поняв смысл его предложения. – Мы поедем в столицу, а он с ополченцами и, даст бог, лесовичами свернет в Гиблый Лес. Думаю, лесных разбойников поблизости в этом момент днем с огнем не сыщешь, поэтому и сильный конвой нам, получается, не нужен.

– Прямо в точку, Дин, – похвалил его за сообразительность тысячник. – Как вам мое предложение, уважаемый фра?

– Действительно, очень интересно, – откровенно признался обрадованный такими новостями Мелиорн. – Так что вы от меня хотите, если я соглашусь?

– Поможете мне с ополченцами. – Людовик окончательно расслабился и подмигнул облегченно вздохнувшему другу. – Дин, будь другом, налей мне воды из графина, а то в горле после всех этих разговоров пересохло. Договорились?

– Договорились. – Мелиорн широко улыбнулся и по принятому у торговцев обычаю протянул руку.

Люди снова дружно расхохотались. Дин одобрительно похлопал приятеля по плечу.

– Старина… – Людовик отхлебнул воды и фыркнул от смеха. – Зря мы, похоже, отпустили его вчера в город. Если так дело пойдет и дальше, наш уважаемый фра совсем испортится. Ну, ты доволен, дружище? Не будешь больше изображать мою совесть?

– Я всегда говорил, что ты голова. – Дин заулыбался и удовлетворенно кивнул. – Пойду собирать вещи.

– Давай. – Тысячник шутливо изобразил салют. – Хотя погоди, Дин. Забыл сказать… Змей поедет с тобой. Вы же не разлей вода. К тому же ему после вчерашнего полезно проветриться. Поможет тебе с лесовичами договориться, если получится. Кстати, не знаешь, где он до сих пор шляется?

– Не знаю, – быстро ответил Дин, сделав невинное лицо, и заторопился наверх. – Пошли за ним кого-нибудь.

– Я ординарца еще с утра озадачил. Как чувствовал… – усмехнулся в ответ Людовик и крикнул убегающему сотнику в спину: – Думаешь, я не слышал, как вы полночи орали?

Буквально через пару минут Дин уже спустился обратно, неся в руках тощий мешок.

– Молодец, – встретил его появление тысячник, что-то разглядывая на карте. – Человека в третью сотню я уже послал. Так что дуй сразу в казарму. Выводи народ, седлайте лошадей. Нечего время терять. Ну что… Ни пуха ни пера, – пожелал на прощание Людовик.

– К черту, – весело оскалился в ответ сотник и, подмигнув о чем-то задумавшемуся Мелиорну, шагнул во двор.

– Мальчонку-лесовича не забудь. И дверь не закрывай, душно. – Людовик вернулся к изучению карты.

## Глава 12

Пока Дин сидел у Людовика, погода совершенно испортилась. Небо заволокло низкими серыми тучами. Кутающиеся в плащи караульные у ворот провожали уходящих дружинников сочувственными взглядами. Скрипнули, закрываясь, створки за спиной. Вышедший следом десятник поднял на прощание руку. Ехавший последним Дин помахал ему в ответ и, развернув коня, пустил его галопом, догоняя голову колонны.

Едва отряд пересек центральную площадь города, стал накрапывать надоедливый мелкий дождик. Дружинники старались не обращать на него внимания и двигались по обезлюдевшим улочкам, размеренно покачиваясь в седлах и дробя тишину звонким цокотом подкованных копыт. Изредка навстречу попадались спешащие укрыться под крышей прохожие.

Дин поплотнее укутался в отяжелевший от влаги плащ. Миновав извилистые городские улицы, всадники остановились у городских ворот. Передние придержали коней, оттесняя подпирающих со спины товарищей. Часовые, в тусклых от дождевых капель кольчугах, нехотя раздались в стороны, освобождая проход.

– Далеко собрались, сотник? – Подошедший к Дину командир караула широко зевнул и зябко похлопал себя по плечам в тщетной попытке согреться. – Не самую подходящую погоду вы для прогулки выбрали. По делу или как?

– Или как… – не стал вдаваться в подробности Дин, успокаивая нервно пританцовывающего коня. Недовольный висящей в воздухе сыростью, гнедой фыркнул и запрокинул назад голову, косясь лиловым глазом на хозяина. – Спокойно, малыш, спокойно. Сейчас согреемся. – Дин наклонился и потрепал шелковистую гриву. – По делу, конечно. Стал бы нас тысячник по всякой ерунде в такую погоду гонять. Поторопи своих охламонов, а то ползают, как сонные мухи. Как у вас тут?

Десятник неопределенно хмыкнул, поежившись и зябко передернув плечами:

– Как всегда. Погода вот только дрянь. – Он смахнул с усов дождевые капли. – Откуда туч натянуло? Еще пару часов назад солнышко вовсю сияло. Так нет же, дождь этот нудный пошел. Хоть вообще из караулки не выходи. Пошевеливайтесь, калеки, люди ждут! Заснули вы там, что ли? – недовольно прикрикнул он на замешкавшихся часовых. Те убрали с дороги рогатки и начали открывать створы ворот. – Полчаса назад Людовик ординарца своего прислал. Приказал к вечеру разогнать народ и никого с шести вечера не впускать и не выпускать… Случилось чего?

Конь прядал ушами и нетерпеливо переступал с ноги на ногу, выгибая шею и поглядывая в увеличивающуюся щель в воротах. Сотник покрепче сжал коленями теплые лошадиные бока и, тронувшись, шагом нырнул под высокую арку ворот, на ходу ответив идущему сбоку командиру караула:

– Случилось. Командир гарнизона с ополченцами следом за нами к вечеру пойдут. Так что остаешься ты, десятник, в городе за старшего. – Дин шутливо подмигнул начальнику караула.

Охранник поправил ворот промокшего насквозь плаща, угрюмо глянул на мокро блестящую дорогу за воротами.

– Уходите все, значит… – Десятник придержал гнедого за уздцы, успокаивающе погладил теплый конский бок и чертыхнулся, чуть не наступив в лужу. – Тьфу ты, холера… Чуть не влез. Старшим, говоришь… – Он глянул на хмурое серое небо. – Тошно мне почему-то, сотник. То ли с недосыпу, то ли из-за дождя. – Десятник остановился и, отпустив поводья, тревожно посмотрел вдаль. Потом тряхнул головой, прогоняя дурные предчувствия. – Чего это я, в самом деле, раскаркался в дорогу, как бабка старая… Удачи вам, сотник. Особенно не геройствуйте и без нас веселье не начинайте. – Бывалый воин понимающе усмехнулся. – Жизнь, она ведь один раз дадена. Рубанут – башку обратно не приклеишь.

– Разберемся, чай, не малые дети. – Дин крепко пожал протянутую руку. – Ну, бывай, служба. Тысячника поторопи, если что. Скажи, я велел. – Дин отсалютовал усмехнувшемуся начальнику караула и пришпорил гнедого. Застоявшийся конь радостно рванулся резвой рысцой, разбрызгивая грязные лужи. Шагнувший в сторону десятник прислонился к распахнутой створе, провожая взглядом потянувшихся мимо дружинников.

– Даст бог, скоро свидимся, – задумчиво протянул он, глядя вслед удаляющимся всадникам. Постояв еще пару секунд, начальник караула скрылся в темном проходе ворот.


Миновав выезд из города, отряд двинулся размеренной рысью, растянувшись по дороге железной змеей. Скоро за спиной остались нарядные пригородные домики с красными черепичными крышами и цветущие по обочинам яблоневые сады. Попадающиеся навстречу жители окраин тихонько перешептывались между собой, встревоженно глядя вслед уходящей на восток колонне.

«М-да, вот тебе и прогулялся до столицы. – Дин поежился в седле, лениво поглядывая на бескрайние поля, посреди которых бежала дорога. – Неожиданно кончилось мое тогдашнее дежурство. Кто бы мог подумать. – Сотник пригнулся к развевающейся гриве, прячась от бьющего в лицо промозглого ветра. – Чует мое сердце, добром это все не кончится… Волчьи всадники, дракон, некромант этот чертов. Одно к одному. Явно, что-то здесь затевается. Провожу Мелиорна и со всех ног сюда. Чувствую, тут опытные люди скоро ой как понадобятся. Ничего, успею, – успокоил сам себя сотник. – Разберемся. Варгов соседи-лесовичи уже в блин раскатали. Теперь осталось разбойников в лесу задавить. А там и до некроманта руки дойдут. И до зверушки его, пока она от Ноира и окрестных деревенек одни головешки да закопченные трубы не оставила. – Дин пришпорил гнедого. – Но лесовичи-то какие молодцы! – Сотник оглянулся через плечо, отыскав щуплую фигурку Ветерка, неуклюже сидящую в седле. – Лихо охотники с волчьими всадниками разобрались. Не знаю почему, но кажется мне, что без некроманта этого здесь тоже не обошлось. На кой им вообще Старый Лес понадобился? Не за бобровыми же шкурками они туда пришли».

Дорога блестящей лентой убегала к горизонту, грустно покачивая мокрыми деревьями вдоль обочины. Дин разобрал сквозь ржание и приглушенный гул голосов нарастающий конский топот. Обернувшись, он разглядел сквозь пелену дождя спешащего всадника, догнавшего колонну. Поравнявшись с замыкающей парой, он перебросился с дружинниками парой слов и пришпорил лошадь, обгоняя растянувшийся строй по раскисшей обочине. Дин пригляделся к спешащему всаднику повнимательней и узнал в нем своего друга-волшебника. Змей издалека помахал рукой и через минуту лихим галопом подлетел к товарищу, резко осадив лошадь перед самой мордой гнедого.

– Доброе утро, ваше величество, – поприветствовал искренне обрадовавшийся его приезду сотник. – Проснулись?

– Что за тон, дружище? Ты такой правильный после общения с Людовиком стал? – Волшебник успокоил поводящего боками коня, подстраиваясь под размеренную рысь гнедого.

– Что ж меня сегодня целый день то в честности, то в правильности обвиняют? – сокрушенно покачал головой Дин и усмехнулся.

– Да ладно тебе, – беспечно махнул рукой боевой маг. – Вы чего это ни с того ни с сего куда-то сорвались? Думал, приду себе тихонько после обеда, никто и не хватится.

– Дельце одно нарисовалось… Не растягиваться, – крикнул, обернувшись к дружинникам, Дин и пустил гнедого в галоп. – Появился реальный шанс навалять волчьим всадникам по шее, а заодно найти полезных союзников для борьбы с засевшим в лесах некромантом.

– Тем, которые деревеньку на севере вырезали? Одобряю! А что за союзники?

– Соседи ваши, лесовичи, – лениво объяснил сотник и насмешливо покосился на волшебника. – Змей, ты к Людовику так и не заглянул?

– Да как-то недосуг было.

– Охотники два дня назад волчьих всадников разгромили. И теперь гонят их через лес к Западному Тракту. Попросили помочь и банду перехватить. Нужно до вечера успеть добраться к месту, где лес выгибается на восток. Перехватим уцелевших варгов и попытаемся договориться с вождями лесовичей. Ты где все утро пропадал? Тебя Людовик обыскался.

– Да так… В гости удачно зашел, – расплывчато ответил приятель, пряча взгляд.

– Какие мы загадочные… Неужели наведался на площадь отношения наладить? – продолжал измываться над другом сотник. – Кабак или бордель?

– Дин! – возмутился оскорбленный в лучших чувствах. – Я зашел в гости к одной очень милой белошвейке на соседней улице.

– Ух ты! – Дин улыбнулся и подмигнул покрасневшему товарищу. – Так вот чем вы тут занимаетесь, пока я на юге за разбойниками гоняюсь, не вылезая из седла.

– Прекрати паясничать, Дин. – Боевой маг демонстративно отвернулся. – Хорошая, между прочим, женщина. Правда, с мужем не повезло. Любитель выпить оказался.

– Еще и муж! – криво усмехнулся снова встрепенувшийся сотник.

– Объелся груш, – ехидно вернул усмешку волшебник, продолжая рассматривать что-то на горизонте. – Прошлой зимой по пьяни в сугробе замерз, оставив ее с пятилетней дочерью. Так что по этому поводу можешь мне моралей не читать. Считай, за «правильность» ты со мной рассчитался.

– То-то ты про вдовушек позапрошлой ночью заговорил, – многозначительно покивал совершенно серьезный сотник и прикрыл глаза.

Волшебник презрительно фыркнул, проигнорировав намек друга.

– Вот я и говорю: молодец! – Дин неожиданно открыл глаза. – Змей, ты как про рейд-то узнал?

– Мартин, Людовиков ординарец, постарался, – смущенно пробормотал боевой маг.

– Это тот здоровенный детина, который передал мне, что ты нагонишь сотню по дороге? – уточнил размеренно покачивающийся в седле сотник. Вздохнув, волшебник молча кивнул. – Настырный малый.

– И шустрый не в меру, – согласился Змей. – Весь квартал с утра на уши поставил, чтобы меня найти. Умеет Людовик помощников себе выбирать. Вернемся, я этому герою задницу поджарю.

Разговор сам собой затих, и друзья молча ехали бок о бок, думая каждый о своем. Километры ложились под копыта лошадей, исчезая за спиной в повисшей между холмами белесой дымке. На третий час скачки вдалеке появилась тонкая черная полоска далекого пока что леса. К тому времени дождь уже прекратился, но набрякшие водой серые тучи лениво ползли прямо над головами нахохлившихся в седлах дружинников.

«Все-таки странная штука жизнь, – вернулся к своим мыслям почти задремавший от монотонной скачки сотник. – В ней все переплетено. Добро… зло… Правильно Мелиорн вчера сказал: чудной мы народ – люди. Вроде по закону живем, в Бога верим… А как доходит до дела – забываем и про любовь к ближнему, и про все остальное. Разбойники, торгаши, ворье всякое… И чем дальше – тем этой дряни больше. Сколько бы монахи ни боролись за чистоту наших душ и помыслов… – Дин невесело усмехнулся. – Боремся мы со злом, боремся, а его меньше не становится. Я, конечно, не большой знаток тонких материй и от всей этой философии далек, но жизненный опыт отчего-то подсказывает, что добро все время норовит смыться со своей чаши весов в отличие от зла, лезущего в серые человеческие будни изо всех щелей. Жить по вечным заповедям Спасителя людям почему-то трудно. Куда легче про них забывать время от времени, а потом замаливать грехи. Капля за каплей, день за днем, один неприглядный поступок за другим, вот тебе и получи. И в один прекрасный момент дерьма становится слишком много. Жизнь превращается в кошмар, и все кругом начинают орать, что жить так дальше невозможно. Вот только разгребать эту помойку почему-то никто не хочет. Так же, как и отказываться от того, что успел нахапать. Пусть подвинется кто-нибудь другой, а я что, крайний… – Дин приоткрыл глаза. Справа все так же тянулись поникшие от непогоды березки и степенные липы, за которыми раскинулось уже убранное пшеничное поле с беспорядочно раскиданными копнами. – Все хотят, чтобы всё по-честному и по справедливости, только пусть справедливость эта начинается со следующего за тобой. Иногда так хочется махнуть рукой, и пусть все это летит в тартарары. – Сотник посмотрел на убегающую за холм дорогу и крохотные деревенские домишки за бескрайним полем. – А с другой стороны… Если бы мог махнуть рукой – не пошел бы в королевские дружинники, чтобы каждый день гоняться за всякой сволочью по степям и лесам. Если со всей этой пеной не бороться, чего мы тогда понастроим? В конце концов… Кто-то же законы наши написал. Хорошие, правильные. Другое дело, что их не соблюдает никто. Так для этого я и мотаюсь по всему королевству, чтобы напомнить всяким подонкам об этих законах. Чтобы крестьяне могли спокойно работать в поле, зная, что по осени никто не отберет у них урожай. Растить детей, строить дома… Получается, все очень просто. – Дин оглянулся и недовольно цокнул языком, увидев слишком растянувшуюся по дороге колонну дружинников, но тут же вернулся к своим размышлениям. – И добро, и зло были, есть и всегда будут на этой земле. Невозможно до конца избавиться ни от одного, ни от другого, сколько ни старайся. Другое дело – их равновесие. Как ни странно, добро, жалость, сочувствие несут с собою слабость, в отличие от жадности, ненависти и самолюбия, лезущего вокруг нас изо всех щелей. И чем лучше человек, тем он беззащитнее. Это для них написаны справедливые законы, которым подчиняется даже король. Иначе тот, кто наглее, зубастее, горластее, всегда прав… – Дин покачал головой. – Ладно, чего над этим думать… Я-то свой выбор уже давно сделал, поклявшись много лет назад защищать королевство и его жителей. Тех самых, которые слабее и живут по законам. – Он улыбнулся и пришпорил коня. – Приятно, черт побери, чувствовать себя честным и благородным. – Дин покосился на боевого мага, молча едущего рядом. – Наверное, мечтает о своей белошвейке и не забивает себе голову всякой ерундой, как я», – слегка позавидовал он мечтательно улыбающемуся другу.

Дин встряхнулся и привстал в стременах, вглядываясь в черную полосу приблизившегося леса. Потом посмотрел назад и зычно крикнул:

– А ну, подтянись! – звонко присвистнул и пришпорил гнедого, пуская его размашистым галопом.

Приунывшие всадники оживились, понукая лошадей. Колонна постепенно сжалась, набирая ход. Сверкающий сталью доспехов и копейными наконечниками отряд полетел к приближающемуся на глазах лесу. «Километра три, не больше», – прикинул Дин, разглядев отдельные деревья, покачивающиеся на ветру. Отставший вначале волшебник быстро нагнал друга и поскакал дальше. Его серый в яблоках конь легко ушел вперед. Дин радостно оскалился и принял брошенный вызов. Пригнувшись к гриве гнедого, он бросил его в карьер. Обернувшийся Змей тоже пришпорил коня. Вытянувшиеся в струну кони мчались, разбрасывая комья земли из-под копыт и поочередно вырываясь вперед. Растущие на обочине осины и тоненькие березки мелькали мимо. Влетев в низину, оба всадника дружно прижались к гривам пошедших в гору коней. Серый понемногу обгонял гнедого. Торжествующий волшебник залихватски засвистел, оглянувшись через плечо на отставшего почти на корпус товарища. Они почти одновременно влетели на плоскую вершину следующего холма и враз натянули поводья, так что кони затанцевали, норовя встать на дыбы. Идущая размеренной рысью колонна только начала подниматься на склон. Дин заметил, что передние всадники машут им руками.

– Господин сотник, вас лесович зовет, – с трудом разобрал он сквозь топот копыт приближающейся конницы и пустил гнедого спокойным шагом навстречу рыжеволосой фигурке верхом на флегматичной рослой лошадке.

– Вон за тем поворотом деревня будет на пригорке, – показал проводник на соседний холм. – Справа к ней от Тракта проселок идет. Нам туда поворачивать надо, чтобы лес по левую сторону остался.

– Хорошо, следопыт. Дуй тогда вперед, показывай дорогу. – Сотник придержал гнедого, пропуская паренька. – Ты-то здешние места получше знаешь. Веди отряд.

Лесович, непривычный к верховой езде, обогнал командиров и упрямо распрямил спину. Отряд свалил на убегающий вправо разбитый проселок, потянувшийся к виднеющимся впереди приземистым деревенским домишкам. Оглянувшийся Дин примерно прикинул, где они находятся. «Хорошо идем, ходко. Верст сто с гаком уже отмахали. Осталось почти столько же, значит, еще часов семь гнать. А может, и меньше, если дорога петлять не будет». – Отдышавшийся после недавней скачки гнедой размеренно шел привычной размашистой рысью, время от времени сердито потряхивая гривой. Полоса леса была уже совсем рядом.

– Дин, – окликнул приятеля Змей. Задумавшийся сотник обернулся. – Я ног уже совсем не чувствую. И отсидел все на свете. Такое ощущение, что кол в заднице. Может, остановимся, передохнем? Заодно перекусим чего-нибудь, а то у меня с утра маковой росинки во рту не было. Как ты на это смотришь, Дин?

– Даже не начинай, Змей, – категорически отрезал сотник. – Вот доберемся до места, будет тебе и перекусить, и отдохнуть. Я и на твою долю у интенданта прихватил, не переживай. – Сотник похлопал по притороченному к седлу мешку. – А пока мечтай о своей белошвейке и терпи. Упустим волчьих всадников – упаримся потом их по окрестным лесам вылавливать. Так что, будь другом, договорись со своим желудком, пусть немного обождет.

Вздохнувший Змей отнесся к отказу философски и, посмотрев на быстро приближающийся лес, снова погрузился в свои мысли. Отряд влетел в небольшую деревеньку. С заполошным кудахтаньем шарахнулись в стороны куры, загагакали возмущенно бьющие крыльями гуси. Следом с визгом понеслась свинья, дотоле нежившаяся в глубокой луже прямо посреди улицы.

– А ну, с дороги! – запоздало рявкнул кто-то из дружинников.

Выскочивший с вилами наперевес мужичок поспешно прижался к хлипкому щербатому забору, провожая несущихся через деревню всадников растерянным взглядом. Грозно сверкающая железом кольчуг колонна дружинников, не останавливаясь, проскочила деревеньку и исчезла за домами, оставив после себя медленно оседающую пыль.

Один из десятников-ветеранов галопом нагнал командиров.

– Господин сотник, я немного здешние места знаю. Ветерок говорит, что нужно еще больше к северу забирать, пока до Сырой Лощины не доедем. Это деревенька неподалеку отсюда. За ней речка и до самого леса одни овраги да поля с ромашками. – Десятник погладил по шее тяжело поводящего боками коня. – Часа полтора-два осталось.

Змей недовольно скривился:

– А без речки никак?

Дин глянул на друга:

– А чем тебе речка не угодила, Змей? В воду лезть не хочется?

Змей недовольно поморщился и с надеждой посмотрел на десятника:

– Неглубокая хоть?

Дружинник улыбнулся и отрицательно замотал головой:

– Не… Дорога как раз через брод идет. Воды – коню едва по брюхо будет. Не переживайте, господин маг. Жалко, солнышка нет. – Десятник посмотрел на по-прежнему затянутое тучами небо. – Может, остановимся возле речки ненадолго? Окунемся, пыль смоем?

– Еще один, – насмешливо фыркнул Дин. – Отставить купание. На обратном пути окунетесь, десятник. Как там народ?

– Да, нормально. Приморился только малость. – Дружинник откашлялся, сплюнув в дорожную пыль вязкую слюну. – Значит, возле речки задерживаться не будем?

Дин отрицательно качнул головой и пришпорил гнедого. Дружинник козырнул на прощание и, свернув на обочину, придержал коня.

– Не переживай, Змей, – подмигнул повеселевший Дин загрустившему другу. – Слыхал? Речка – так, тьфу, одно название. Даже ног не промочишь.

Непонятно почему расстроившийся волшебник вздохнул и с тоской посмотрел на дорогу.

Минут через двадцать набравший скорость отряд, не останавливаясь, влетел в обещанную речку, подняв тучу брызг и распугав пичуг, щебечущих в прибрежном кустарнике. Брод и впрямь оказался неглубоким. Всего через десяток метров дно пошло на подъем, и конь сотника в несколько прыжков выскочил на скользкий глинистый берег. Дорога полого уходила вверх, ныряя в распадок между двумя невысокими холмами с заросшими кустарником макушками.

Чтобы достигнуть леса, который, казалось, был совсем рядом, понадобился еще целый час скачки. Могучие деревья встали темно-зеленой стеной, с легким шорохом покачивая на ветру раскидистыми ветками. Дин поднял руку, останавливая колонну. Сквозь неподвижный строй дружинников протолкался спрыгнувший с седла лесович.

– Приехали. Святомир сказал, что куда-то сюда он недобитых волчьих всадников и выгонит. Тут ждать надо, господин сотник, – уверенно заявил Ветерок и огляделся. – И по сторонам поглядывать на случай, если они на версту-другую левее или правее выйдут.

Дин негромко свистнул, подзывая к себе десятников:

– Короче, так, орлы… Спешиться. К лесу пока близко не суйтесь, держитесь за этим пригорком и глаза лишний раз не мозольте. Не хватало спугнуть наших гостей раньше времени. Так что надо быть тише воды ниже травы. Громкие разговоры отставить. Вопросы есть? Нет? Отлично. Ты и ты, – Дин выбрал двоих десятников покрепче, – организуйте сторожевой дозор. Пусть ваши бойцы парами рассыплются вдоль лесной опушки в пределах видимости. Ты – направо, ты – налево. Сигнал – крик кукушки. Понятно? Действуйте. Остальным отдыхать. Думаю, гости нагрянут часа через два, не раньше, но коней все равно не расседлывать, мало ли что.

Через полминуты всадники потянулись в ложбинку за небольшим холмом. Назначенные в караул дружинники потрусили к кромке леса, на ходу разбиваясь по парам. Спустившись в распадок, усталые дружинники с облегчением покидали седла, разминая одеревеневшие от многочасовой скачки ноги. Пустив лошадей полакомиться сочной травой, утомленные и проголодавшиеся всадники с облегчением расстилали на траве плащи, торопливо доставали из котомок захваченную в дорогу провизию.

Дин тоже спрыгнул на землю и несколько раз присел, восстанавливая кровообращение в затекших ногах. Подбежавший дружинник забрал поводья и увел гнедого. Дин неторопливо поднялся на холм и вразвалочку двинулся к покачивающимся неподалеку деревьям. Добравшись до них, обернулся назад и придирчиво поглядел в сторону ложбинки, в которой укрылся его отряд. Убедившись, что дружинников совершенно не видно, успокоенный сотник вернулся обратно на плоскую вершину холм. Расстелив плащ, он с блаженством растянулся на мокрой после недавнего дождя земле. Рядом с жалобным стоном плюхнулся позевывающий Змей, с прозрачным намеком положив на плащ ухваченную с гнедого переметную сумку друга. Дин перевернулся на живот, внимательно посмотрел на темную стену деревьев:

– Хорошее местечко, подходящее… Свезло нам, похоже, Змей. Даже позицию подходящую искать не пришлось. Холмик – то, что надо. Склон пологий и тянется до самой опушки. Просторно, есть где нашим лошадкам разогнаться. И лощинка неприметная за ним, как на заказ. Построимся загодя в низинке и, как только волчьи всадники появятся из леса, ударим в копья. Пока разберутся, что к чему, уже поздно будет. Главное, не прозевать, когда они появятся. А то рассыплются, лови их тогда по всему полю.

– Просто здорово! – Широко зевнувший маг сонно потер глаза. – Дин, ты по дороге вроде колбасой грозился. Доставай, а то у меня уже кишки от голода слиплись.

В животе у волшебника громко заурчало. Он демонстративно пододвинул сотнику его сумку. Тот молча развязал мешок и протянул другу кольцо колбасы с куском ржаной горбушки. Змей счастливо улыбнулся и, с наслаждением вдохнув аппетитный аромат, жадно набросился на еду.

– Согласен, опушка – что надо, – с набитым ртом подтвердил Змей и задумчиво посмотрел на шумящие деревья. – Как думаешь, скоро варги с лесовичами появятся?

– Не переживай, Змей, успеешь свою колбаску дожевать, – подколол друга улыбающийся сотник. – Видать, хреново тебя белошвейка кормит. Только-только вечереть начало, а лесовичонок наш говорил, что варги к ночи будут. Так что мы как раз вовремя.

– Я из-за этого оболтуса Мартина толком позавтракать даже не успел, заботливый ты наш, – с усмешкой покосился на него Змей. – Так что отстань. Вчера мы с тобой больше пили, чем закусывали, так что я, можно сказать, со вчерашнего обеда ничего не ел. Чем завидовать, составил бы лучше компанию.

Дин подал другу флягу с разбавленным красным вином, сам лениво захрустел галетой и…

– Господин сотник, а давайте я в лес на разведку пойду? – …аж подпрыгнул от неожиданности, когда за спиной раздался голос непонятно откуда взявшегося проводника-лесовича. На усыпанном веснушками лице озорно сверкали хитрые глаза. Паренек выглядел свежим и бодрым, будто не трясся целый день в седле, а где-то отдохнул и выспался. На лице рыжеволосого гонца не было даже следа давешней усталости. – Как только замечу волчьих всадников, я сразу сюда, предупрежу.

– Не сидится тебе, герой. Отдохнул бы, непоседа. – Дин протянул рыжеволосому пареньку извлеченную из мешка галету. – На, лучше поешь, а то ребра из-под куртки выпирают. Ты же третий день на ногах. Как они тебя еще носят?

Лесович взял предложенную галету и сверкнул белозубой улыбкой:

– Благодарствую, господин сотник, за угощение. Да я не устал ни капельки. Можно я все-таки в лес пойду? Я же тут каждый куст знаю. – Лесович с любовью посмотрел на покачивающиеся деревья. – Это же, считай, наши родные места.

– Не устал он, видите ли, – покачал головой Дин, недоверчиво поглядев на переминающегося паренька. – Сначала, почитай, двести верст по лесу бёгом отмахал, да от леса еще верхом вдвое больше, и хоть бы хны! Скачет, как жеребец-двухлеток! Нет, ты видал, Змей? – Увлеченный едой волшебник что-то невнятно промычал в ответ, помахав обгрызенным куском колбасы. – Ты пешком, что ли, от волков убегать собрался, пострел?

– Ну да, – без всякого хвастовства пожал плечами юный лесович. – А чего там убегать-то? Они же еле ноги передвигают. Как-никак четвертый день без передышки драпают. Так что даже не сомневайтесь, господин сотник, не догонят, – уверенно заявил паренек, тряхнув рыжей шевелюрой. – Волчьим всадникам сейчас точно не до меня: им бы шкуры свои спасти. К тому же ветер в лицо. Значит, волки их страшные меня тоже не учуют. Можно? Я так спрячусь – они меня в жизни не заметят.

– По поводу «не до того» – это паренек прав, – неожиданно поддержал лесовича прожевавший колбасу Змей. – Да отпусти ты его, Дин, все равно ведь сбежит, по глазам видно.

Юный охотник густо покраснел и быстро опустил глаза, простодушно подтвердив догадку проницательного мага и выдав себя с головой. Рассмеявшийся Дин безнадежно махнул рукой:

– И что с тобой прикажешь делать? – и протянул смущенному проводнику солидный кус колбасы: – Держи, в засаде погрызешь. Раз уж встречный и волки тебя не учуют. Только, чур, сидеть тихо. Как только заметишь варгов – сразу назад, никакого геройства. А то после боя поймаю и самолично уши оторву. Понял?

Лесович обрадованно закивал и сорвался с места. Через мгновение он уже стоял под крайними деревьями. Обернувшись, помахал на прощание рукой и крикнул, прежде чем исчезнуть в кустах:

– Сначала поймайте!

– Вот сорванец. – Улыбнувшийся Змей с наслаждением отхлебнул из фляги.

– И не говори. – Дин потянулся, улегся на спину и с удовольствием прикрыл глаза, закинув руки за голову. – Вернется, я его к дереву привяжу, чтобы без спроса в драку не полез. Шустрый больно.


Дин оказался прав. Прошло почти два часа, прежде чем расторопный лесович стрелой вылетел из леса. Сытый волшебник успел за это время крепко уснуть и тихонько посапывал, свернувшись на плаще калачиком. Борющийся со сном сотник тоже вовсю клевал носом и чуть не пропустил появление своего быстроногого разведчика. Он выскочил из кустов и, оглянувшись по сторонам, бросился к приподнявшемуся на локте сотнику, размахивая руками.

– Там… Там… – Запыхавшийся лесович согнулся пополам и ткнул пальцем в сторону леса, стараясь поскорее отдышаться. Потом набрал в грудь побольше воздуха и выпалил на одном дыхании: – Идут. Двадцать шесть верховых волков… Некоторые едут даже по двое. Наши, как и говорили, гонят их прямо сюда… Волки заморенные, еле идут от усталости. Можете смело выстраиваться на пригорке, этим уродам не до разведки и засад, лишь бы из леса поскорее вырваться.

– Далеко они? – коротко уточнил Дин, вскакивая на ноги.

– Как они плетутся – четверть часа, не меньше. – Ветерок кое-как отдышался и выпрямился, вытерев рукавом бегущий по лицу пот.

– Вставай, лежебока! – толкнул сотник друга. Вскочивший на колени Змей ошарашенно закрутил головой, бестолково хлопая глазами. Дин обернулся к лощине и, свистнув, описал над головой круг указательным пальцем. Там сразу поднялась суета. Мгновенно ожившие дружинники тут же бросились к лошадям, запрыгивая в седла и привычно выстраиваясь под прикрытием холма. Метнувшийся к командирам дружинник привел их лошадей. Дин благодарно ему кивнул и, перехватив поводья, обернулся к пришедшему в себя лесовичу: – Ну ты и глазастый малый. Даже сосчитать всех успел. Варги тебя точно не заметили?

Юный охотник уверенно замотал головой. Отдохнувший после скачки гнедой нетерпеливо ударил копытом и всхрапнул. Дин потрепал рыжие вихры паренька и ловко взлетел в седло. Справа и слева к главному отряду уже спешили маячившие неподалеку дозорные. Дин твердой рукой успокоил пританцовывающего коня и глянул на непоседливого лесовича сверху вниз, грозно сдвинув брови:

– Молодец! А теперь мухой вон в тот березнячок и чтобы до конца боя я тебя рядом не видел. Замечу – точно сделаю, что обещал. Не веришь, вон у него спроси! – Сотник кивнул на запрыгнувшего в седло волшебника. Не до конца проснувшийся Змей тупо кивнул и встряхнулся, прогоняя сон. – Бегом!

Обиженный паренек скривил губы и недовольно поплелся к небольшой рощице неподалеку.

– Тридцать три орка. Нам на один зуб. Змей, давай просыпайся. Здесь через четверть часа варги будут.

Дружинники тем временем без суеты разобрались в две шеренги, выстроившись сверкающей сталью линией поперек склона. Сотник ударил гнедого, галопом спустившись к шеренгам приготовившихся к бою всадников. Подобравшиеся всадники молча встретили своего командира отрешенными взглядами. Остановившийся перед ними сотник медленно оглядел свое воинство и уверенно заговорил:

– С минуты на минуту здесь появятся остатки разбитых нашими соседями-лесовичами волчьих всадников. – До каждого дружинника долетел его абсолютно спокойный голос. – Их всего-навсего три десятка рыл. Для нас это раз плюнуть. Главное – не передеритесь между собой, потому что варгов на всех не хватит. – По замершему строю прокатились смешки успокоившихся дружинников. – Как только отойдут подальше от леса – берем клыкастых в копья. До мечей дело не доводить, нечего с ними возиться. И не давайте волкам разбежаться по опушке. Обратно пусть бегут. В лесу с ними охотники и без нас живо разберутся. Потрудимся, соколики! Атака по моему сигналу.

Дин поднял гнедого на дыбы и, лихо развернувшись, поднялся по склону, спокойно посматривая в сторону лесной опушки. Воодушевленные его словами дружинники напряженно замерли за спиной, покачивая поднятыми копьями. За спиной Дина царила полная тишина, только изредка пофыркивали лошади, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, или звякало чье-то стремя. Подъехавший к Дину волшебник тихонько остановился справа от товарища:

– Змей, хочу тебя спросить…

– Коротко и по существу. – Змей широко зевнул и потряс головой, окончательно прогоняя сонливость.

– Ты не знаешь, чего вдруг Людовик в этот рейд тебя со мной отправил? С полусотней полуживых варгов мы и без тебя бы управились, – спросил Дин, не отрывая взгляда от деревьев.

– Черт его знает… – неопределенно пожал плечами маг. – Вернемся – спросишь. Что, надоела моя компания?

Ничего не ответивший сотник проверил, насколько легко ходит в ножнах меч. Где-то в глубине леса затрещали сломанные ветки. Дин спокойно поднял руку, давая сигнал приготовиться. Азартное ожидание дружинников сменилось невозмутимым спокойствием и отточенной четкостью движений. Передний ряд опустил взятые наперевес копья, готовый в любой момент сорваться с места. Дин привстал в стременах, разобрав сквозь шелест листвы и вой поднявшегося ветра приближающийся шум.

И в этот момент из-за кустов вывалились тяжело бегущие волчьи всадники. Еле плетущиеся серые тени появлялись на опушке одна за другой. Пригнувшиеся к самым загривкам всадники-орки понукали своих измотанных волков, постоянно оглядываясь назад и что-то заполошно крича. Через четверть минуты весь отряд уцелевших варгов показался из-за деревьев. Едва переставляя ноги, они из последних сил бросились прочь от леса. У половины всадников белели запятнанные кровью повязки. Потерявшие звериную легкость волки устало переставляли лапы, вывалив красные языки из-за оскаленных зубов.

Затаившие дыхание дружинники стиснули копья, в ожидании поглядывая на сдавшего назад командира.

– Знатно клыкастым досталось. – Пригнувшийся к самой гриве Змей, не отрываясь, смотрел на удаляющихся от леса волчьих всадников. – Пора?

– Пусть чуток подальше от деревьев отойдут. – Прищурившийся Дин потянул из ножен меч.

– Да их обратно никаким калачом не заманишь, – усмехнулся Змей, хрустнув пальцами. – Глянь, как наяривают.

Сбившиеся в кучу волчьи всадники стали забирать левее, решив уходить краем леса и потихоньку притормаживая свой бег.

– Понятно… Не хотят ухорезы далеко от леса уходить. Правильно, – одобрительно пробормотал Дин себе под нос и медленно поднял над головой меч. – Нарвешься на патруль дружинников – потом костей не соберешь. Только вот ведь незадача… Дружинники сами к вам в гости пожаловали. – Дин поднялся в стременах и закричал, выпрямившись во весь рост: – Впере-е-е-д, соколики!

Его меч рухнул вниз одновременно с отданной командой. Земля загудела от дружного удара сотен копыт. Почти в ту же секунду что-то шепнувший Змей резко свел руки. Над передними рядами варгов ярко полыхнуло, разметав их в разные стороны. Ослепленные неожиданной вспышкой волки шарахнулись кто куда, натыкаясь друг на друга и сбрасывая в панике вцепившихся в шерсть всадников. Опешившие враги заметались по лесной опушке, сразу потеряв скорость. А из-за пригорка уже вылетели сверкающие сталью ряды королевской конницы, грозно ощетинившиеся длинными копьями. Перевалившие через вершину холма всадники с ревом понеслись вниз, быстро набирая ход. Покатившаяся навстречу врагу шеренга четко развернулась в стороны, охватывая толпу окончательно растерявшихся волчьих всадников, обреченно следящих за приближением смерти. Секунду спустя растянувшийся полукругом строй сорвался в стремительный галоп, разгоняясь для сокрушительного копейного удара. Скачущий впереди Змей выбросил раскрытую ладонь, и в самую гущу плотно сбившихся врагов ударил раскаленный огненный шар, плеснув по земле гудящим пламенем. В следующий момент волшебник придержал лошадь, пропуская шеренгу разогнавшихся копейщиков.

– Бе-е-е-й!! – надсадно заорал скачущий перед копейщиками Дин. – Честь и слава!!

Его крик утонул в треске ломающихся копий и ужасных воплях умирающих. Удар королевских всадников оказался страшен и неотразим. Четырехметровые копья прошивали волчьих всадников насквозь, легко пронзая пытающихся увернуться орков и упирающихся огромных волков. Под копыта неудержимо несущейся конницы покатились опрокинутые на землю звериные туши. Опешившие волчьи всадники даже не успели перестроиться, развернув фронт навстречу появившимся из-за холма дружинникам. В воздухе мелькали обломки разлетающихся в щепки длинных копий и раздробленных вдребезги щитов. Немногочисленные остатки некогда грозного отряда волчьих всадников почти мгновенно исчезли под копытами прокатившейся по ним конной лавины. Выжили жалкие единицы самых везучих и сообразительных, сразу развернувших своих измученных многодневной скачкой волков и бросившихся в лес. Не попав под тяжелые удары копий, они опрометью кинулись к спасительным деревьям.

Дин догнал пешего орка, со всех ног бегущего к лесу. То ли тот ехал за спиной у менее удачливого товарища, попавшего под копейный удар, то ли чудом выжил после прокатившейся волны копыт. Сотник размахнулся и сплеча рубанул поперек затянутой черной кольчугой широкой спины. Фонтаном брызнула кровь. Бессильно переломившееся тело взмахнуло руками, покатившись по траве. Дин кинул гнедого влево, чуть не сбил оказавшегося на пути волка, припавшего к земле и затравленно скалящего острые желтые клыки. В лучах вечернего солнца сверкнул чей-то меч. Огромный зверь с истошным визгом забился на земле. Слева и справа от сотника выскочили размахивающие мечами всадники, догоняя удирающих обратно в лес врагов. Через минуту все было кончено. Так и не успев добраться до таких близких деревьев, уцелевшие орки падали под частыми взмахами тяжелых длинных мечей. Где-то жалобно заскулил смертельно раненный волк. Звон мечей потихоньку затих. Разогнавшиеся дружинники осаживали разогнавшихся коней, почти влетев в кусты, густо разросшиеся вдоль края леса. Развернув лошадей, они поскакали вдоль деревьев, мало-помалу остывая и оглядываясь по сторонам в поисках врага. Лесную опушку усеяли искалеченные страшными копейными ударами изломанные тела.

Схватка закончилась, не успев толком начаться. Не ожидавшие засады варги полегли меньше чем за пару минут, не сумев ничего противопоставить убийственной атаке разогнавшихся королевских дружинников. Многие не успели даже перекинуть висящие за спиной щиты.

Увлеченный атакой, Дин влетел в густые заросли бузины и с трудом остановил разгоряченного гнедого, чуть не врезавшись в светлый ствол оказавшегося прямо на дороге ясеня. Мимо с треском поломанных веток пролетел кто-то еще, чертыхаясь и еле успев увернуться от столкновения с деревом. Сотник опустил окровавленный меч и развернул забрызганного чужой кровью коня. Выбравшись из кустов, он окинул взглядом поле боя и свое воодушевленное удачным налетом войско. Глаза озирающихся дружинников азартно горели. Некоторые до сих пор сжимали в руках обломки разлетевшихся вдребезги копий. Изредка то здесь, то там мелькал поднятый меч. Повсюду хрипели умирающие враги, корчась в последних конвульсиях. Недалеко от Дина из травы поднялся шатающийся волк с распоротым брюхом, из которого свисали дымящиеся внутренности. Оказавшийся поблизости дружинник спокойно достал меч и с хеканьем снес умирающему зверю голову, отпихнув обезглавленное тело ногой.

– Похоже, все, господин сотник. Закончились клыкастые. Однако душевно мы их в капусту посекли. – Не поддавшийся хмелю боя десятник невозмутимо вытер меч о плащ одного из убитых и неспешно убрал его в ножны.

– Славно получилось, – нервно хохотнул в ответ Дин. Спрыгнув с коня, он пару раз воткнул меч в землю, очищая перепачканное лезвие. Потом сорвал пучок травы и продолжил оттирать чужую кровь. – Надо будет лесовичам спасибо сказать. Прямо под наши мечи эту падаль выгнали.

Разгоряченные боем дружинники возбужденно перекрикивались, гордо оглядываясь на разбросанные по опушке тела и с радостью замечая невредимых друзей. Потом привычно разбились десятками и потянулись от кромки леса назад, хвастая товарищам удачными копейными ударами и красочно изображая мучения врагов. К поднявшемуся на пригорок Дину один за другим подъехали десятники, рапортуя о потерях. Точнее, об отсутствии оных, потому что вымотанные погоней и застигнутые врасплох волчьи всадники не смогли оказать королевским дружинникам даже мало-мальского сопротивления. Лихой конный налет стоил сотне всего пары легко раненных бойцов. Окрыленные успехом дружинники дисциплинированно выстроились на склоне холма прямо против опушки, ставшей для волчьих всадников братской могилой. Не меньше их обрадованный столь удачным результатом сотник пришпорил гнедого и, подняв меч, пролетел перед замершим в ожидании строем. При его приближении дружинники приосанивались и гордо вскидывали головы.

– Ай да молодцы! Герои! Эти лишенцы даже развернуться навстречу не успели. – Дин остановил коня и торжественно отсалютовал. – Честь и слава!

– Честь и слава!!! – торжествующе заревели в ответ дружинники, дружно вскинув выхваченные мечи.

## Глава 13

Примерно через полчаса горячка боя схлынула, оставив после себя гудящие мышцы и дрожащие от перенапряжения руки. Усталые дружинники стреножили лошадей и разбрелись по изрытому копытами пригорку. Насобирав по краю леса хвороста, развели несколько костров. Окружившие весело потрескивающий огонь всадники расстилали на земле плащи, доставая из котомок остатки торопливо попрятанной при появлении врагов еды и продолжив прерванный ужин. Возбужденные разговоры дружинников понемногу становились все тише и тише. Утомленные дневным переходом и стремительной атакой, всадники лениво растягивались прямо на земле. Небольшой военный лагерь постепенно затих. Одни тревожно дремали, сунув под голову похудевшие полевые мешки, другие монотонно шаркали брусками, правя свежие зазубрины на мечах, время от времени придирчиво разглядывая идеально острые лезвия на свет. Давешний невозмутимый десятник с длинными висящими усами терпеливо ковырялся с разорванной на плече кольчугой, подгоняя друг к другу кольца, искореженные прошедшим вскользь ударом. После стремительного вихря схватки каждое мгновение опускающегося тихого вечера казалось тягучим и растянутым до бесконечности.

Не меньше других вымотанный долгой дорогой и лихой кавалерийской атакой Дин, снова устроившийся на вершине холма, нехотя открыл глаза и оглядел разбитый его дружинниками лагерь. Потом успокоенно расслабился и привалился спиной к невысокому холодному камню. Неподалеку деловито хлопотал над одним из раненых Змей.

– Завтра, как доберемся до лекарей, сходи в обоз, пусть еще раз промоет отваром ромашки. – Маг потуже затянул тряпицу на ноге зашипевшего от боли раненого. – Повязку постарайся не мочить. Не переживай, царапина у тебя пустяковая, кость не задета. Через две-три недели затянется, будешь девчонкам шрамом хвастать. Все, хромай к своим помаленьку. Свободен. – Закончивший с перевязкой Змей подошел к отчаянно зевающему другу. Кинув рядом свой плащ на покрытую вечерней росой траву, волшебник уселся и хмуро нахохлился. – Не спишь, Дин?

Сотник качнул в ответ головой.

– Ну и зря. Ладно бы хоть дремал… Скажи мне, дружище, чего мы здесь уже второй час торчим? Не самое подходящее для отдыха место, не находишь? – Маг недовольно покосился в сторону разбросанных по опушке изрубленных тел орков.

Вздохнувший сотник молча открыл глаза. Заметив в еще светлом вечернем небе кружащую птицу, он стал пристально следить за ее полетом. Поняв, что недовольный чем-то друг не собирается продолжать разговор, все-таки ответил:

– Не ворчи, Змей. Это тебе такое соседство настроение портит? Ты же умница, подумай сам. Помнишь, я тебе про союзников говорил? Кстати… Похоже, Людовик именно из-за этого тебя с нами послал. – Дин пожевал кончик сорванной травинки, отмахнувшись от наглого комара, усевшегося на щеку.

– «Не ворчи…» – раздраженно пробубнил себе под нос мрачный боевой маг. – Сидим, битый час паренька этого дожидаемся. Ты куда его послал? Может, хотя бы трупы сожжем? А еще лучше, отойдем в ту деревеньку за рекой… Там хоть переночевать есть где.

– Что, не хочешь спать под открытым небом? – усмехнулся Дин. Насупившийся волшебник упрямо помотал головой. Сотник устало потянулся и, сев, с удовольствием вытянул затекшие ноги. – В тепло ему захотелось. – Сотник задумчиво посмотрел на темную стену леса неподалеку. – Потерпи еще пару часов, Змей. Не убежит никуда твоя деревенька. Сейчас немного отдохнем, прикажу собрать и сжечь трупы. Дай людям отдышаться после боя. Не ной… Ты же сам прекрасно понимаешь, чего ради мы здесь торчим. – Дин хлопнул молчащего товарища по плечу. – Людовик нас не просто так этих варгов добивать послал. В кои-то веки лесовичи у нас помощи попросили. Случается такое, насколько я понял, не часто. Он рассказывал, что последний раз мы с ними объединялись года три назад. Да и то тогда речь шла о паре племен, вместе с которыми наши орлы гоняли по Гиблому Лесу разбойников. А тут чуть ли не все вожди вместе собрались. И так вовремя! Тысячник уже неделю мечтает о роте егерей, а тут такой шанс. Местные охотники эти леса знают как свои пять пальцев, а в лесной войне разбираются не хуже их. Какие лесовичи следопыты и мастера засад, ты не хуже меня знаешь.

Змей нехотя кивнул и зябко обхватил руками колени.

– Осталось только встретиться с вождями лесовичей и уговорить их нам помочь. Поэтому и отправил я этого пацаненка в лес. Узнают, что мы их у леса ждем, глядишь, выйдут, по-соседски спасибо за услугу скажут. А там, может, и с Людовиком встретиться согласятся. Так что извини, приятель… – Дин посмотрел на съежившегося волшебника. – Да не расстраивайся, Змей. Успеем мы и до деревеньки добраться, и выспаться в тепле. Еще даже темнеть не начало. Потерпи. На вот, держи. – Дин встал и, встряхнув поднятый с земли плащ, накинул его на плечи мерзнувшему другу. – Главное, дело сделать. Людовику эти лесные охотники сейчас как воздух нужны. Они в этой «зеленке», – сотник снова посмотрел на лес, – не хуже нашего приятеля Мелиорна себя чувствуют.

– Да понял я все. – Стучащий зубами Змей благодарно кивнул и укутался в теплый плащ. – Скорее бы уже этот быстроногий малый с шилом в одном месте вернулся…

– Угу. После того как лесовичи разогнали волчьих всадников, лучше момента очистить Гиблый Лес от всякой нечисти не придумаешь. Поэтому они нам теперь во как нужны! – Дин чиркнул по горлу ладонью и, греясь, похлопал себя по плечам. – Они в лесу всех наших дружинников стоят. Для здешних болот лучше просто не придумаешь. И следопыты, и разведчики, и стрелки. Наши лучники, они же в чистом поле сражаться привыкли. А здесь совсем другое. Так что… Вот дождемся лесовичей, которые за варгами гнались, встретим их чин чином. И уже все вместе, дай бог, в деревеньку твою подадимся. Там и отогреемся. Заодно совместную удачную охоту отпразднуем. А с утречка Людовику навстречу пойдем. Думаю, к обеду как раз с ним и встретимся. – Дин снова улегся на спину, найдя в темнеющем небе черную точку. – Он у нас дипломат, ему и карты в руки. Пусть с вождями сам договаривается. Наше дело – их на встречу уломать. Вот он тебя, как самого умного, со мной и отправил. – Дин улыбнулся, посмотрев на товарища. – Нужно убедить соседей, что им эта встреча нужна не меньше, чем нам.

– Ага, чего это вдруг? – ехидно хмыкнул в ответ маг, с сомнением покачав головой.

– То-то и оно… – Дин закинул ногу на ногу. – Людовик, конечно, голова. Вот только иди, объясни этим охотникам, что Гиблый Лес – это наша общая беда. Им-то и разбойники, и некромант наверняка по барабану. Разозлившиеся охотники раскатали припершихся к ним волчьих всадников, которые топтали их родные леса. Тут все понятно, и разговор с ними получился короткий. А вот ограбленные на Тракте обозы и сожженные деревни на севере… – Дин цыкнул и замолчал. – Наши, городские, проблемы им до лешего. Уйдут обратно в свои леса, только мы их и видели. Вот поэтому мы с тобой тут и мерзнем, дружище.

– Скорее всего, так оно и получится, – невесело подтвердил волшебник, выразительно посмотрев на безмолвную стену деревьев. – Город с Лесом никогда особенно не дружили. Мы как-то сами по себе, они тоже.

– Вот поэтому мы тут и сидим. Давай думай, как вождям объяснить, что соседство некроманта им тоже не понравится. И что все вот это, – Дин зло сплюнул травинку и ткнул пальцем в разбросанные по опушке тела, – покажется им детской страшилкой по сравнению с Призрачным Драконом. Змей, ты согрелся? Гони тогда плащ назад. У меня уже зуб на зуб не попадает.

Маг нехотя вернул плащ.

– Охотники здешние хоть и в лесу живут, но не совсем же дремучие. Должны понимать, что некромант их в покое не оставит, нравится им это или нет. Что-то мне кажется, что волчьи всадники не просто так к лесовичам в гости пожаловали. Есть у Темного какой-то интерес в Старом Лесу. Волками дело не кончится, к гадалке не ходи.

– Все верно, конечно, – кивнул обхвативший колени волшебник. И с сомнением закончил: – Только вот станут ли вожди тебя слушать?

– В том то и дело, что не знаю… – Приятель надолго замолчал. – Но попробовать мы обязательно должны! К тому же подвернулся такой шанс: и вожди все вместе, и есть повод нас отблагодарить. – Оживившийся сотник покосился на молчащего друга и резко осекся. Потом нахмурился и продолжил совсем другим тоном: – Змей, с тобой все в порядке? Вроде август на дворе, а тебя трясет, как на морозе…

– Нормально, – отмахнулся волшебник и прикрыл глаза. – Надеюсь, нас хотя бы этот Святомир выслушает. А там видно будет… Значит, сидим на попе ровно и ждем лесовичей. Ты рыжему чего сказал?

– Ничего, – удивленно пожал плечами сотник. – Попросил передать Святомиру, что мы хотим с ним встретиться и будем до полуночи ждать здесь.

– Думаешь, придет? – с сомнением протянул волшебник.

– Думаю, да, – неуверенно кивнул Дин. – По крайней мере, парнишка сказал, что приведет.

– Тогда я спокоен, – криво усмехнулся приятель. – Как бы теперь не оказалось, что вождю не до нас. У них после набега волчьих всадников и так забот полон рот.

– Скоро узнаем, – решительно отрезал сотник и недовольно посмотрел на хмурое небо. – Уже почти два часа прошло… Пора бы им уже появиться.

– А ты уверен, что паренек своих отыщет? – предположил волшебник и, чихнув, достал из кармана кружевной батистовый платок. – Может, зря мы тут себе насморк наживаем?

– Этот найдет! – уверенно ответил Дин. – Он весь лес обежит, но Святомира отыщет. Лесовичи наверняка где-то поблизости. Вспомни, как волчьи всадники из леса удирали. Признаться, я думал, они раньше появятся. – Сотник поднялся на ноги и посмотрел по сторонам. Отыскав взглядом знакомого бородача-десятника, дремлющего у ближайшего костра, он свистнул. Обернувшиеся дружинники растолкали спящего командира. Вскочив на ноги, десятник бегом поднялся на пригорок. – Венцель, твои орлы отдохнули?

Дружинник молча кивнул.

– Тогда поднимай своих молодцов. Нужно здесь прибраться малость. Соберите всю эту падаль, – сотник показал на изрубленные и растоптанные копытами тела, – и сожгите где-нибудь подальше. Скажи Кармайклу, чтобы помог.

Непроницаемый Венцель чуть поклонился и бегом бросился выполнять приказ. Через минуту-две дружинники нехотя потянулись на поле недавнего боя, неохотно сбрасывая отсыревшие от вечерней влаги плащи.

– Живее, лежебоки, чего плететесь! – долетел до Дина сердитый крик бородача. – Стаскивайте вон туда. И пошустрее. Если провозитесь до полуночи, ночевать будем здесь. Так что пошевеливайтесь!

Дин удовлетворенно покивал и озадаченно посмотрел на кутающегося в толстый кавалерийский плащ мага:

– Опять замерз, Змей? Погода и впрямь так себе… Спасибо, хоть дождь прекратился. Тебя не знобит случаем? А то выглядишь совсем неважно. – Сотник сел на траву рядом с другом и толкнул нахохлившегося мага в бок. – Может, пойдешь к костру, погреешься?

Трясущийся маг промычал в ответ что-то нечленораздельное.

– Змей, в самом-то деле… – Не на шутку встревоженный Дин скинул плащ и заботливо укутал дрожащего товарища. – Промозгло, конечно, но не настолько же… Тебя колотит вон всего… Иди к огню, приятель.

Съежившийся еще больше боевой маг упрямо замотал головой и благодарно покосился на друга:

– Да все в порядке, Дин. Сам не знаю, что происходит, но это точно не простуда. – Змей выпрямился и протянул плащ обратно. – Бери. Я здоров, как лось. Не обращай на меня внимания, это нервное. – Волшебник опять зябко поежился. – На душе что-то неспокойно. Поэтому и трясет всего. Не нравится мне здесь, хоть ты меня режь. Скорее бы уже лесовичи появились. Плохое тут место, недоброе. Уходить отсюда надо, Дин. – Вконец помрачневший волшебник снова уткнулся в колени.

Дин озадаченно присвистнул и почесал в затылке:

– Поменьше, говоришь, обращай внимания… – Сотник посмотрел на лес, возле которого суетились убиравшие трупы дружинники. – Я еще с детства усвоил, что, если моего друга Утера начинает нервно трясти, ничего хорошего не жди. Или мамка по шее надает, или пацаны с соседней улицы припрутся отношения выяснять. А с тех пор, как ты магом стал, у тебя это лишь сильнее стало. Твоему предчувствию уже давно только дураки не верят. – Дин прикусил губу и снова посмотрел на лес. – Уходить, говоришь… Может, правда, ну этих лесовичей к лешему, а, Змей?

Тот неопределенно пожал плечами.

– Хотя вокруг все вроде тихо… Выставлю-ка я на всякий случай дозоры. Береженого, как известно, Бог бережет. – Дин хлопнул друга по плечу. – Не переживай, Змей, все будет в порядке. Сейчас дождемся вождя с его охотниками и уберемся отсюда подальше.

– Ну вот, снова дождь пошел… – грустно усмехнулся волшебник и накинул капюшон. – Интересно все-таки, куда этот наш посланец запропастился? Лесовичи пойдут – не пойдут, непонятно. А вот ему давно бы пора вернуться. – Волшебник покрутил головой, разминая затекшую шею.

Дин краем глаза заметил движение у кромки леса и вскочил на ноги:

– О! – Показав на появившуюся из кустов рыжеволосую фигурку, он облегченно вздохнул: – На ловца и зверь бежит. Я только-только начал по нему скучать.

Взволнованный сотник шагнул навстречу запыхавшемуся лесовичу. Улыбающийся во весь рот паренек отряхнул с куртки приставшие листья и хвойные иглы. Потом с достоинством поклонился и гордо поднял голову. Но, увидев, как Дин нетерпеливо дернул подбородком, не выдержал и снова заулыбался:

– Будут с минуты на минуту, господин сотник. Пришлось немного задержаться. Похоже, волчьи всадники перед самым выходом из леса разделились. К северу есть кто-то чужой. Святомир уже выслал разведчиков.

– Передал, что мы его ждем? – опередил Дина поежившийся маг.

– Ага. – Улыбающийся во весь рот лесович утвердительно кивнул.

– Как Святомир отнесся к просьбе о встрече? – осторожно уточнил Дин, приводя одежду в порядок.

– Нормально. – Ветерок неопределенно пожал плечами. – Он и сам собирался к вам, чтобы поблагодарить за помощь.

– Много с ним народу? – Дин поправил сбившийся набок меч и одернул кольчугу.

– Я не считал. – Парень опять пожал плечами и почесал бровь. – С полсотни точно будет. Может, и больше. Когда я прибежал, многие еще не вернулись.

– Добро. – Сотник накинул плащ и, заколов у горла застежку, уселся на камень, в ожидании глядя на лес. Потом кивнул пареньку на место рядом с собой. – Садись, легконогий. Спасибо тебе. Устал, поди, по лесу носиться?

Лесович махнул рукой и с облегчением опустился на траву. Улегшись, он с наслаждением закинул гудящие от долгого бега ноги на камень:

– Есть немного, господин сотник. – Парень поморщился, разминая икры. – Чего меня благодарить, раз Святомир и так сюда собирался? Хотел только посланных на север разведчиков дождаться.

– Ишь ты… Посмотри, Змей, какой скромный! Все равно спасибо. – Сотник одобрительно потрепал рыжие вихры.

– Да на здоровье, господин сотник. – Юный лесович смутился и отдернул голову. – А не осталось ничего пожевать?

– Держи! – Сотник, не глядя, достал из лежащего рядом мешка колбасу и, отломив от кругаля добротный кусок, протянул его пареньку. – Хороший у тебя аппетит, постреленок. Пора тебя на довольствие ставить!

– Спасибо! – пробормотал рыжий бегун, с аппетитом вгрызаясь в угощение.

– Да на здоровье! – Дин поднялся с камня и сделал несколько шагов, разминая ноги. – Пойдешь к нам в отряд?

Паренек отрицательно помотал головой. Сотник улыбнулся и посмотрел на покачивающиеся деревья.

– Как хочешь… Где твои родичи? Ты же сказал, с минуты на минуту будут?

– Не знаю, – растерянно промычал лесович с набитым ртом. – Должны уже появиться… Может, разведчики до сих пор не вернулись? – Юный охотник тоже удивленно посмотрел на лес и отложил колбасу в сторону. – Я сбегаю посмотрю?

– Сиди, – неожиданно подал голос еще больше помрачневший Змей. – Ничего в лесу необычного не приметил?

Обернувшийся к нему паренек отрицательно замотал головой. Дин понимающе покосился на приятеля:

– А если вспомнить получше? А то Змей уже вконец извелся. Он у нас беду за пять верст чует! Любая мелочь?

– Да не… – Лесович откусил кусок колбасы и ненадолго задумался. Потом пожал неопределенно плечами. – Лес как лес. Ничего такого. Зверье, правда, все разбежалось…

Вздрогнувший маг поднял на него вопросительный взгляд.

– Так это… Волчьи всадники так через лес ломились, что оно, дай бог, только к утру вернется. А вы, значит, вроде нашего колдуна будете? – Паренек с опаской покосился на боевого волшебника.

– Вроде того, – неожиданно усмехнулся повеселевший Змей и, поднявшись, сбросил плащ. – Только чуток другой. Вроде согрелся, – ответил он на вопросительный взгляд встревоженного Дина. – Отпускает. Что-то наши охотники не больно-то спешат. – Маг с хрустом потянулся и расправил плечи. Потом озорно подмигнул жующему лесовичу. – Это у вас в лесу колдуны да ворожеи, а у нас в городе волшебники и маги. Это тебе, брат, не вокруг костра с бубном скакать да по кабаньим потрохам погоду угадывать. Наука! – закончил волшебник внушительно и поднял палец.

Паренек почтительно закивал, хотя было видно, что особенной разницы он между колдунами и магами не уловил.

– У нас колдунов тоже уважают, – на всякий случай заверил юный лесович, непонимающе глядя честными глазами. – Завсегда к ним с поклоном и почтением. А вы тоже отдаете ему часть своей добычи?

Расхохотавшийся Дин утвердительно закивал, уткнувшись фыркнувшему другу в плечо.

– А то как же! – с трудом выдавил он сквозь смех, утирая выступившие на глазах слезы. – Он же у нас такой! Попробуй добычей не поделись, враз в жабу превратит!

– Тихо! – перебил его насторожившийся Змей, подняв ладонь. – Кажется, идут…

Прислушавшийся Дин тоже разобрал за деревьями быстро приближающийся шум.


Навостривший уши лесович резко вскочил на ноги и рванулся навстречу сородичам. Но тут же остановился, напряженно вглядываясь в густую листву.

– Непохоже на наших. Столько треска и шума, будто кабанье стадо сквозь кусты ломится, – обеспокоенно бросил он через плечо, сделал еще несколько шагов вперед, стараясь хоть что-то разобрать среди деревьев.

– Понятно, – пробормотал Дин, подходя к нему поближе. – То-то я удивился… Всегда думал, что охотники по лесу бесшумно ходят.

– Они и ходят, – тихо подтвердил его предположение Змей и недобро прищурился. – Поднимай наших.

Усиливающийся хруст веток быстро приближался. Сотник пронзительно засвистел и подал знак вскочившим на ноги дружинникам, крутанув правой рукой над головой. Всадники тут же начали торопливо собираться и седлать лошадей. Дружинники, занимающиеся уборкой мертвых тел, сразу бросили свое невеселое занятие, вопросительно глядя на бородача-десятника. Через секунду они уже дружно бежали к лагерю.

Не прошло и минуты, как на опушку леса выскочили бегущие со всех ног лесовичи. Ничего не понимающий Дин озадаченно посмотрел на абсолютно спокойного Змея и стиснул рукоятку меча.

Появление лесных охотников один в один напоминало недавнее паническое отступление волчьих всадников. Охотники что-то истошно кричали, показывая на деревья за спиной. Постоянно оглядываясь назад, они сломя голову кинулись прочь от леса. Отбежав подальше, лесовичи остановились и, развернувшись, дружно вскинули натянутые луки, целясь куда-то в заросли бузины и ракиты.

– По коням!!! – не стал медлить Дин. Его зычный крик разлетелся по поляне. Дружинники взлетели в седла, привычно растянувшись линией вдоль склона. – Первая полусотня – сюда. В две шеренги, клином. У кого остались копья – в центр.

Через полминуты закованный в сталь и ощетинившийся копьями строй всадников развернулся в сторону леса и замер, готовый дать отпор любому врагу.

А из-за деревьев по двое-трое появлялись отставшие охотники, присоединяясь к растущему на глазах отряду лесовичей. Едва отдышавшись, они торопливо выхватывали из колчанов длинные стрелы, втыкая их перед собой и опускаясь на колено. Лесовичи готовились к серьезному бою.

Рыжий паренек рванулся к своим, но Дин тронул коня, перегородив ему дорогу:

– Без тебя обойдемся! Держись пока подальше, герой.

Обиженный лесович попытался проскочить мимо гнедого, но сотник ловко оттер его назад.

– Там, – Дин показал на лесных охотников, – от тебя немного толку будет, можешь поверить мне на слово. Остынь, говорю. – Свесившись с коня, он отшвырнул не в меру шустрого лесовича назад. – Да погоди ты, дуралей! Понадобится мне чего-нибудь вашему вождю передать, я, по-твоему, как его искать буду? Дотумкал, нет? Будешь при мне за посыльного.

Лесович недовольно скривился и, тоскливо посмотрев на натянувших луки сородичей, согласно кивнул, исподлобья покосившись на сотника.

Змей тоже запрыгнул в седло и впился взглядом в колышущуюся листву, пытаясь разглядеть приближающуюся опасность. Лицо боевого волшебника побледнело, но загоревшиеся глаза сверкали азартом.

– Ну что, дружище, почуял чего? – подъехал к нему поближе сотник.

– Да хрен его разберет… – процедил тот сквозь зубы. – Но погляди, как лесовичи из леса удирают. Одно могу сказать точно: раз хозяева так из своего собственного дома улепетывают – жди беды. – Тревога всадника передалось коню. Он беспокойно затанцевал на месте, перебирая тонкими сильными ногами. Змей успокаивающе похлопал серого по шее. – Из-за деревьев… – Запнувшийся маг брезгливо скривился. – …смердит. Не знаю, как тебе это объяснить, Дин. Ощущение такое, будто в воздухе помои висят.

– Да уж… Хотел бы я знать, от кого наши соседи так драпают? – Дин нервно лязгнул мечом и оглянулся на готовых к атаке всадников.

Из-за кустов вырвалась последняя группа лесовичей, прикрывавших бегство. Наметанный взгляд сотника сразу заметил высокого, крепко сбитого охотника, умело командующего отступающим отрядом. Отойдя подальше от леса, он что-то прокричал приготовившимся к бою лучникам. Длинные, чуть вьющиеся светло-русые волосы. Прямой, с небольшой горбинкой, нос и твердый подбородок с упрямой ямочкой. На плечах гордого лесовича – отлично выделанная пятнистая шкура оленя. Он оглянулся, и неожиданно Дин столкнулся с оценивающим взглядом голубых, как небо, глаз.

– Святомир? – догадался сотник, показав на него стоящему рядом Ветерку. Тот молча кивнул, с обожанием глядя на замершего вождя.

А Святомир уже оглядывал строй своих воинов и отдавал какие-то команды. Когда его взгляд снова натолкнулся на взгляд Дина, тот приподнялся в стременах и отсалютовал мечом. Святомир удивленно поднял брови и отвесил легкий поклон. И тут же отвернулся, потому что в кустах послышался громкий треск веток. Святомир показал своим на кусты и что-то скомандовал. Лесовичи послушно рассыпались в стороны, растянувшись частой цепью. Сам Святомир шагнул вперед, опустившись на колено, снял из-за спины лук и решительно рванул из колчана стрелу. Дин в нетерпении подал было гнедого вперед, тоже спеша разглядеть приближающегося врага, но из леса пахнуло таким густым трупным запахом, что сотник закашлялся, а гнедой попятился к покачивающему поднятыми копьями строю дружинников.

– Да что, вообще, происходит?! Несет, как из уборной в жаркий день, – не на шутку разозлился Дин. Оглянувшись на невозмутимого мага, он съязвил: – А ты, как я вижу, принюхался?

Сосредоточенный маг ничего не ответил и все всматривался в кусты, продолжавшие трещать, словно в них ворочался кто-то неповоротливый и громоздкий. Мелькнули чьи-то размытые тени, едва различимые в сгустившихся вечерних сумерках. Лесные охотники дружно натянули луки, целясь в непроглядную листву. В зарослях неожиданно показалась высокая темная фигура. С треском переломив тонкую молоденькую осинку, оказавшуюся на пути, она шагнула из кустов. Конь под Дином испуганно всхрапнул и попятился, недовольно фыркая и тряся гривой. Сотник с трудом удержал гнедого на месте. Он поднял глаза и обмер, оторопело опустив меч, когда вслед за первым из-за деревьев выпрыгнули черные как смоль силуэты высотой в полтора человеческих роста.

Напоминающие неимоверно раздувшихся пауков твари передвигались на суставчатых ногах, полукруглые туши переходили в верхней части в человеческий торс, под черной кожей бугрились рельефные жгуты могучих мышц. Собравшиеся в группу твари осторожно двинулись на лесовичей, на ходу покачиваясь из стороны в сторону и широко разводя несоразмерно длинные руки с огромными когтистыми пальцами.

Оглянувшись назад, сотник заметил растерянные лица дружинников. Чтобы хоть как-то их подбодрить, он тронул гнедого, выехал немного вперед и замер перед неподвижным строем. Тем временем из леса появились еще две трехметровые фигуры, с корнем выворачивая тонкие деревца.

– Ни фига себе… – судорожно выдохнул Дин и оглянулся на мага. – Это еще что за дружелюбные жители леса, Змей? Никогда в жизни не видел ничего подобного. Похоже, это по твоей части?

– Я таких уродов тоже первый раз вижу, – усмехнулся почему-то повеселевший маг, небрежно сбросив расстегнутый плащ, и невозмутимо хрустнул пальцами. – Сейчас и познакомимся, раз они жаждут пообщаться поближе.

Дин сразу успокоился и, рассмеявшись, развернул коня. Суровые дружинники тоже быстро пришли в себя. Нетерпеливо ерзая в седлах, они нервно поглядывали на командира, готовые по первому его знаку обрушиться на врага.

…Всего тварей оказалось шесть. Нацелившись на лесовичей, они едва успели отойти от края леса, когда звонко щелкнула отпущенная Святомиром тетива. За ней – другие. Затаивший дыхание Дин разочарованно застонал сквозь стиснутые зубы. Трехметровые массивные фигуры, вместо того чтобы осесть на землю утыканными стрелами тушами, рванули вперед, быстро перебирая паучьими ногами. Выпущенные почти в упор стрелы отскакивали от них, не в силах пробить гладкую черную кожу. Мгновенно сориентировавшийся вождь скомандовал, и лучники перенесли огонь на ноги тварей. Одна из них получила сразу две стрелы в один сустав, потеряла равновесие и неуклюже опрокинулась на бок, зарывшись мордой в землю. Подбитая нога попала под тяжелое брюхо и переломилась в суставе. Уши людей резанул пронзительный тонкий визг. Перебирая всеми лапами и не переставая верещать, тварь рывком поднялась и, подволакивая сломанную конечность, перекосившись набок, скрылась за спинами своих собратьев. Охотники радостно заорали, приветствуя свой маленький успех, при этом ни на миг не прекращая стрельбы. Но «пауки» надвигались, и Святомир отдал новую команду. Растянувшийся строй лесовичей быстро покатился назад, огрызаясь частыми выстрелами. Достигнув подножия холма, стрелки притормозили, оглядываясь на готовую к атаке королевскую конницу.

– Миролюб, чего возишься, ходу! – долетел до сотника хриплый голос Святомира. Вождь с несколькими стрелками отступал последним, прикрывая отход остальных. Обернувшийся лесович встретился с Дином глазами и без слов понял его задумку. – В стороны!

Вождь бросился со всех ног вправо, уходя с пути закованной в железо конницы. Лесовичи послушно рассыпались. Дин облегченно вздохнул. Приподнявшись в стременах, он поднял над головой тускло блеснувший в лучах заката меч:

– Потрудимся, сынки! Вперед! Покажем этим, прости господи, божьим тварям, что такое королевская конница! Копья к бою!

Сотник пришпорил коня и ринулся вниз по склону. За спиной слитно ударили конские копыта. Под тяжелым галопом закованных в доспехи всадников задрожала земля. Замешкавшиеся лесовичи шарахнулись, уступая дорогу неудержимой стальной лавине.

Передовые твари припали к земле и бросились навстречу, прямо под несущийся на них железный строй, ощетинившийся копьями. По ушам резануло их шипение, полное леденящей ненависти. Сквозь это шипение, сквозь конский топот и крики дружинников Дин разобрал пронзительный голос Змея где-то за спиной. И сразу почти над самой головой ударила ветвистая голубоватая молния, перебив исходящую от жутких существ затхлую вонь грозовой свежестью. Бегущая первой тварь исчезла в ослепительной вспышке. Из клубящегося огненного облака полетели обугленные куски хитинового панциря и дымящиеся обломки длинных паучьих ног. «Ничего себе наш маг дает. – Сотник пригнулся, когда мимо пролетела оторванная по плечо когтистая рука. – Бабах, и нет трехметрового страшилища!» Испуганный конь шарахнулся в сторону, но Дин жестко рванул поводья и направил гнедого на ближайшую угольно-черную фигуру, опасливо попятившуюся назад.

– Честь и слава!

Клич королевской конницы ревом прокатился по опушке, заглушив на мгновение остальные звуки, и утонул в треске разлетающихся в щепки копий. Даже их сокрушительные удары не смогли пробить почти неуязвимую черную кожу, оставляя после себя лишь неглубокие раны. Правда, нескольких тварей сбили с «ног», но те тут же вскочили, со злобным шипением накинувшись на дружинников.

Лавинная атака распалась на отдельные схватки.

Дин выбрал противника, который перед этим со звериной ловкостью увернулся от отточенного копейного наконечника, пропустив дружинника перед собой и махнув ему вслед неестественно длинной рукой, бугрящейся рельефными мышцами. Острые десятисантиметровые когти легко вспороли крепкую кольчугу и стеганый поддоспешник, глубоко распахав спину пролетевшего мимо всадника. Бросившись на выручку, сотник с размаху рубанул плечо повернувшейся к нему боком твари.

– Да твою мать…

Дин еле удержал отскочивший, как от камня, меч. Трехметровая черная фигура с невероятной быстротой вильнула в сторону и развернулась к новому противнику, не обратив никакого внимания на оставленную ударом глубокую царапину. Испуганно заржавший гнедой поднялся на дыбы, замолотив в воздухе копытами. Дин свободной рукой изо всех сил вцепился в гриву, едва удержавшись в седле. Натянув поводья, он заставил гнедого попятиться, пропустив страшный взмах когтистой руки. С двух сторон налетели спешащие на выручку дружинники, выставив перед собой копья. Отброшенная двойным ударом тварь растянулась на земле, ошеломленно мотая головой. Сотник бросился к оглушенному врагу. Но тот уже пришел в себя, рывком взметнувшись навстречу. Дин кинул гнедого в сторону, увернувшись от просвистевших в воздухе когтей. Подоспевший на помощь еще один дружинник оказался менее расторопен: попав под удар, со стоном выронил меч и схватился за располосованную до кости руку.

– А ну, посторонись, сотник. Зашибу-у-у!!! – неожиданно раздалось у Дина за спиной.

Он, не задумываясь, пришпорил коня, освобождая кому-то дорогу. И едва-едва разминулся с пронесшимся широкоплечим дружинником. Во все стороны брызнули щепки разнесенного вдребезги копья. Даже не думавший останавливаться здоровяк со всего разгона врезался в согнувшуюся от сильного удара фигуру человеко-паука. Истошно визжащая тварь отлетела на десяток шагов, пропахав в земле глубокую борозду. Сотник пораженно осадил коня, изумленно глядя на торчащий между ее широких лопаток стальной наконечник. Мастерский удар ошарашенно хлопающего глазами здоровяка сумел-таки пробить каменно-твердую кожу дотоле неуязвимого врага, пропоров его насквозь. В развороченной груди поверженной твари торчал короткий копейный обломок, фонтаном била маслянисто-блестящая черная кровь. В нос сразу шибанул резко усилившийся мерзкий запах, вызвав новый приступ тошноты. Монотонно воющая тварь забилась в судорогах, силясь подняться. Дин пригнулся, прячась от комьев земли, летящих во все стороны из-под скребущих землю паучьих ног.

– Знай наших! Будешь знать, как с королевской конницей связываться, страхолюдина вонючая! – срывающимся голосом заорал ошалевший от неожиданной удачи здоровяк, грозно потрясая оставшимся в руке обломком копья.

– Лихо ты ее уделал, крепыш, – похвалил сотник. – Обещаю: вернемся – получишь нашивки десятника.

От такой новости дружинник сразу пришел в себя и отсалютовал Дину. При этом едва не угодив себе же по лбу зажатым в руке обломком. Удивленно уставившись на остатки древка, здоровяк плюнул и от души выругался, отбросив деревяшку подальше. Потом охнул и схватился за обтянутое кольчугой плечо:

– Благодарствуйте, господин сотник. Что-то до сих пор никак в себя не приду… Думал, все, без руки останусь…

Сотник осмотрелся, оценивая обстановку. Плотный строй дружинников разделился на несколько групп вокруг остервенело отбивающихся темных фигур.

– Бей! Руби! – Дин ринулся к ближайшей. Здоровяк пристроился рядом, опасливо объехав все еще бьющуюся в агонии тварь.

Стоило сотнику приблизиться к свалке, как клубок всадников рассыпался в стороны. Один из них со стоном согнулся и медленно сполз с коня, зажав разорванный живот. Дин тут же занял освободившееся место, перегородив путь рванувшейся в просвет твари. Гнедой грудью отбросил зашипевшего человека-паука, попытавшегося вырваться из плотного кольца. И без понуканий сдал назад, уходя от ответного взмаха длинной руки. Дружинники снова набросились на мечущуюся в центре вытоптанной площадки трехметровую фигуру. Сплошь испятнанный мелкими ранами, человек-паук с пробитым насквозь плечом судорожно отмахивался от наседавших со всех сторон всадников. Стоило кошмарному существу повернуться к кому-нибудь из нападающих, как тот сразу пятился назад, стараясь держаться подальше от острых когтей, уже покрытых чьей-то кровью. Зато оказавшиеся за спиной бросались вперед, пытаясь дотянуться до врага длинными тяжелыми мечами. Припадая на израненные паучьи ноги, тварь с ненавистью оглядывалась по сторонам и медленно пятилась к шумящим неподалеку деревьям. Дружинники настороженно двигались следом. Несколько всадников попытались обойти слабеющего человека-паука со спины, чтобы отрезать его от леса. Черная фигура стремительно развернулась, далеко выбросив когтистую руку. Раздалось дикое ржание, и неосторожный дружинник едва успел соскочить на землю с завалившейся на бок лошади. Остальные отскочили. В этот момент сквозь толпу протолкался непонятно откуда появившийся маг. Сосредоточившись, он развел сжатые вместе ладони, между которыми вспыхнул раскаленный клубок пламени. Легкое движение кисти, и пылающий шар полетел прямо в грудь прихрамывающей черной фигуре. Взметнувшийся огонь с треском окутал завизжавшую тварь. Спешившиеся дружинники прикрыли лица от обжигающего жара и, как по команде, набросились на катающееся по земле чудовище, охваченное пламенем. Из глубоких ран и отрубленных конечностей хлынула маслянистая на вид кровь. Сморщившийся сотник зажал нос, почуяв уже привычный мерзкий аромат, смешанный с тошнотворным запахом гари и паленого мяса. Суставчатые ноги дернулись еще несколько раз, и обгоревшая тварь затихла под тяжелыми ударами опускающихся без остановки мечей.

– Ты очень вовремя, Змей. Не заметил, случаем, сколько еще этих красавцев осталось? – Сотник вытер ладонью вспотевшее лицо.

– Двое, – коротко ответил закашлявшийся маг. – Этот, еще одного я в самом начале сжег, твой, и еще ребята добили подранка с переломанными ногами, которого лесовичи стрелами достали. Невероятно крепкие и живучие существа. Обычное железо их почти не берет.

– Это я уже заметил! – Дин обернулся, услышав истошный крик и пронзительное лошадиное ржание. Дружинник, сбитый с ног могучим ударом одной из уцелевших тварей, вместе с лошадью повалился на землю. Кинув по сторонам быстрый взгляд, сотник приподнялся в стременах и с переливами засвистел, перекрыв царящий на опушке шум. – Отходим! – заорал он, размахивая над головой руками. И, развернув гнедого, поскакал прочь от леса. Отпрянувшие от паукообразных черных фигур дружинники горохом рассыпались в стороны, послушно разворачивая коней и по широкой дуге возвращаясь назад.

А с вершины холма им навстречу покатилась вторая волна ощетинившихся опущенными копьями всадников, быстро набирая скорость для своей атаки. Перестроившись, всадники на ходу разделились на два отряда, нацелившись на уцелевших тварей. Те снова зашипели и, развернувшись, опрометью кинулись в лес, под защиту утонувших в опустившейся темноте деревьев. Одна из тварей сразу отстала, едва переставляя искалеченные в бою паучьи ноги и сильно заваливаясь набок. Затравленно глянув через плечо, тварь сообразила, что не успеет спастись. Затормозив, она попыталась повернуться лицом к несущимся во весь опор всадникам. И, опоздав на какое-то мгновение, покатилась по земле от дружного удара копий. Лихо свистнувший десятник сбил попытавшуюся подняться тварь конем. На катающуюся по траве черную фигуру обрушивались все новые и новые копейные удары, выворачивая суставы и перемалывая трещащие кости. Тварь как-то исхитрилась перевернуться и все-таки подняться, отмахнувшись от атакующих всадников острыми когтями. Но не успела сделать и шага, как врезавшееся в подмышку копье с хрустом выбило плечо. А в следующую секунду чей-то удачный удар зацепил челюсть, запрокинув голову назад и с хрустом переломив позвоночник.

Вошедшие в раж всадники понеслись за последней удирающей тварью, уже почти достигшей крайних деревьев.

– Не успеют, – с досадой прошептал следящий за погоней Змей, расстроенно качая головой.

– Ничего, пускай уходит. Успеем еще по лесам набегаться. – Дин проводил взглядом нырнувшую в густую листву темную фигуру. Потом нашел глазами трубача и закричал, приложив ко рту согнутую ладонь: – Отбой!

Хриплую команду сотника тут же подхватил звонкий сигнал горна. Охваченные азартом всадники второй раз за вечер осадили коней перед самыми кустами и, нехотя развернувшись, рысью двинулись обратно, возвращаясь на вершину пригорка.

Собравшиеся за холмом лесовичи возбужденно окружили своего вождя. Радостно крича, они презрительно засвистели вслед скрывшейся за кустами твари, грозно потрясая луками и подбрасывая в воздух меховые шапки.

## Глава 14

– Может, все-таки догоним, а Дин? – задорно спросил маг, с жалостью глядя, как высокая темная фигура растворилась среди листвы.

– Не будь таким кровожадным, Змей. – Дин бросил меч в ножны и отрицательно покачал головой. – На лошадях в лесу мы много не навоюем, брат. Предлагаешь бросить лошадей здесь, а самим вприпрыжку нестись за этой ошибкой природы?

– А что? Она же вся побитая и израненная. И без лошадей догоним, – азартно подтвердил горящий энтузиазмом волшебник.

Дин на секунду задумался и пожал плечами:

– Ну, допустим, догоним. И чего ты с этой тварью дальше делать будешь? Вспомни, как от нее хозяева местных лесов драпали. – Сотник с кривой усмешкой кивнул в сторону лесовичей. – Шкуру этой бестии даже копье с разгону не берет. А мечи попросту отскакивают, как от камня. Сам пробовал. – Сморщившийся сотник потер все еще побаливающее плечо. – Так что там, – он махнул в сторону леса, – порвет нас эта тварь, словно хомячков. К тому же темно уже, ночь на дворе.

Маг расстроенно вздохнул и оторвал наконец взгляд от едва различимой шелестящей стены деревьев:

– Твоя правда, Дин. Что-то я не подумал… Загоним эту бестию, а она половину отряда у нас порвет, пока я со своей магией на помощь подоспею…

– Точно, – подтвердил сотник, соскочив с коня на землю. – Ты на местных посмотри. Что-то они, как мне кажется, не горят желанием в свой лес соваться. К тому же, если ты запамятовал, у нас к ним разговор серьезный есть. Вот и воспользуемся подвернувшимся случаем. Так что давай, дружище, спускайся на землю и принимай важный вид.

Отыскав в толпе лесовичей высокую фигуру Святомира, сотник показал на деревья. Догадавшись, о чем спорят стоящие на вершине холма командиры отряда, вождь отрицательно покачал головой, красноречиво кивнув на изрубленные черные части тела человека-паука. Потом что-то приказал одному из охотников и мягкой лесной походкой двинулся в их сторону. За ним тут же увязался непонятно откуда взявшийся Ветерок, буквально светящийся от счастья.

– Да не переживай ты из-за этой сбежавшей твари, Змей. – Дин похлопал друга по плечу. – Сбежала, ну и скатертью дорога. Через пару дней ее Людовик со своими ополченцами прижучит, когда будет прочесывать лес. Или лесовичи добьют. Никуда она от нас не денется. Так что гляди веселей, дружище! Правда, ребят жалко. Эти твари несколько человек на моих глазах разорвали. Что это хоть за уроды, Змей?

Устало тряхнувший кистями рук волшебник пожал плечами:

– Да фиг его знает… Приедем в город, спрошу у городских магов. Они в темном бестиарии получше меня разбираются.

– Как думаешь, некромантова работа? – зло прищурился Дин и посмотрел на построившихся в низинке дружинников.

– Больше некому! – согласился с ним товарищ. – От этих милых созданий темной магией за версту несет. Так что без нашего таинственного гостя точно не обошлось. Видать, это его домашние любимцы.

– С таким запашком – не иначе, – усмехнулся в ответ Дин и повернулся к дружинникам. – Вольно!

Загудевший строй мгновенно рассыпался. Всадники попрыгали на землю, разбредаясь в стороны. Сотник кинул поводья подбежавшему рябому дружиннику.

– Надеюсь, на этот раз не будем здесь долго задерживаться? – ехидно поинтересовался у него уставший маг.

– Не будем, – подтвердил Дин. – Чего нам тут теперь делать? Сейчас переговорим с лесовичем и уходим. Ну что, Змей, пошли?

Волшебник без слов отдал своего коня и, накинув на плечи шерстяной плащ, пошагал навстречу поднимающемуся по склону вождю лесовичей. Сразу ставший серьезным Дин тоже накинул плащ поверх куртки и, поправив меховой воротник, нагнал друга.

Командиры встретились почти посередине склона. Святомир показал пустые ладони, потом приложил правую руку к сердцу. В ответ маг вежливо поклонился, а сотник по-военному отдал честь.

– Приветствую отважных командиров королевских всадников. Я – Святомир, вождь племени Оленей, – начал разговор лесович, с любопытством разглядывая королевских дружинников.

– Почет тебе и уважение, славный вождь, – поклонился Дин. – Меня зовут Дин Карсен. Я командир этого отряда. А это, – он положил руку на плечу другу, – мой друг, наш боевой маг Утер Вапенрок.

– Приветствую могучего волшебника! – Невозмутимый лесович еще раз поклонился. – Жалко, что наши колдуны не умеют так кидаться огненными шарами.

– Зато они могут многое другое, – ответил любезностью на любезность Змей.

– Благодарю королевскую дружину за своевременную помощь. – Святомир с восхищением посмотрел на расположившихся в ложбинке всадников. – Очень впечатляет. Я не раз слышал о вашей неудержимой атаке, но видеть довелось впервые. И слава Яроку, что мы вовремя убрались из-под копыт.

– Надеюсь, эти зловонные паучки тоже оценили ее по достоинству, – весело улыбнулся сотник, польщенный похвалой лесовича. – Правда, без штучек нашего волшебника все равно пришлось бы несладко.

Святомир секунду помолчал и согласно кивнул, покосившись на обугленные тела страшных тварей:

– Ну что ж… Давайте покончим с благодарностями и перейдем к делу. Ветерок передал, что вы хотите со мной встретиться.

– Да, у нас к тебе есть серьезное дело, вождь, – кивнул подтянувшийся Дин. – Командир ноирского гарнизона тысячник Людовик де Ласси хотел бы встретиться с вождями твоего народа, доблестный Святомир.

– Зачем? – удивленно поднял бровь лесович, наклонив голову. – Мой народ благодарен вам за помощь с волчьими всадниками. А я никогда не забуду, что вы сегодня спасли нам жизни.

– О, не преувеличивайте, отважный вождь, – скромно потупился хитро улыбнувшийся волшебник.

– Я только сказал правду, – гордо выпрямился лесович, сверкнув глазами. – Эти страшные создания оказались нам не по зубам и вряд ли бы мы справились без вас. Так что я от души благодарен за спасение моих людей. – Вождь снова приложил к груди руку. – Но враги разгромлены, и нам пора спешить к родным очагам. Почему мудрый тысячник хочет встретиться с вождями?

Сотник напрягся, заметив, как похолодел взгляд голубых глаз. Тщательно подбирая слова, он перешел к главному:

– У него для них не очень радостные новости… Он хотел бы обсудить их с вождями и… – Дин запнулся, – попросить лесовичей об ответной услуге.

Святомир с непроницаемым лицом кивнул:

– Я слышал о командире ноирских всадников много хорошего… Про какие новости ты только что упоминал, храбрый Дин Карсен? Если дело и правда касается моего народа, мы с радостью выслушаем командира королевских всадников. Но я должен знать, о чем идет речь, чтобы убедить остальных вождей с ним встретиться.

– Господин Людовик хочет поговорить с вами о Гиблом Лесе и засевших в его болотах разбойниках, – осторожно изложил цель планируемой встречи сотник.

– Королевское войско не может справиться с какими-то разбойниками? – недоумевающе переспросил Святомир и еще раз посмотрел на отдыхающих дружинников. Дин заметил промелькнувшее в его глазах разочарование и насмешку. Заметив, как друг упрямо стиснул зубы, Змей успокаивающе положил руку ему на плечо.

– Конечно, может, отважный вождь, – вместо Дина ответил боевой маг. – Вряд ли бы командир сотни дружинников стал бы просить вас о помощи, если бы речь шла об обычных разбойниках. Ваш паренек говорил, что вы неглупый человек. – Змей за секунду замолчал и покосился на стоящего в сторонке рыжеволосого гонца. – Оглянитесь вокруг, вождь, и подумайте сами: неужели эти зловонные монстры похожи на обыкновенных жителей леса? Что-то мне подсказывает, что вы впервые встречаете нечто подобное.

Дин согласно кивнул:

– Не хочу показаться грубым, – он вежливо улыбнулся, спрятав кривую усмешку, – но волчьи всадники, которых вы разгромили три дня назад, тоже появились из Гиблого Леса.

– Вы хотите сказать, что эти события связаны между собой? – осторожно переспросил нахмурившийся вождь лесовичей. Змей молча кивнул, красноречиво посмотрев на вождя. Тот зло прищурился. – Появление в наших лесах волчьих всадников не случайно, и вы знаете причину?

Боевой волшебник вопросительно глянул на друга. Дин пожал плечами и кивнул.

– Вождь, вы слышали про разоренные села к северу от города? Про оживших мертвецов и крылатое чудовище, за полчаса уничтожившее целую деревню?

Лесович широко открыл глаза и отрицательно помотал головой.

– Мы уверены, что в Гиблом Лесу появился некромант.

– Вы в этом уверены? – переспросил пораженный Святомир, посмотрев на обгоревшие тела паукообразных тварей.

Замолчавший волшебник скупо кивнул.

– Можете не сомневаться, вождь, – поддержал его сотник. – От всего этого за версту несет темной магий. И господин тысячник хотел предложить лесовичам вместе бороться с непрошеным гостем. – Покончив с поручением Людовика, Дин облегченно расслабился и откашлялся. – Не думаю, что вам сильно понравится такое соседство, храбрый Святомир. Жизненный опыт мне подсказывает, что некроманту что-то понадобилось в Старом Лесу. Так что нападением волчьих всадников дело не закончится.

– Если вы правы и все так и есть… – Лесович задумался, посмотрев куда-то на северо-запад. – Где почтенный командир королевских всадников хочет с нами встретиться?

– Другой разговор, – тихо пробормотал Дин. – Господин тысячник прямо сейчас двигается скорым маршем по Западному Тракту. К завтрашнему вечеру он будет ждать нас у Гиблого Леса.

– Я не успею предупредить остальных вождей, – отрицательно покачал головой Святомир. – Даже если пошлю гонцов прямо сейчас.

– А и не надо, отважный вождь, – успокоил его сотник, уже не скрывая радости. – Ваших охотников вполне хватит для того, чтобы обнаружить среди болот логово темного мастера. Что делать дальше, решите потом. Тысячник ведет с собой городское ополчение и еще одну сотню дружинников. Если кто-нибудь из ваших вождей захочет присоединиться к его войску, у них будет на это время. Думаю, на поиски и подготовку уйдет не меньше трех-четырех дней, даже при самом удачном раскладе.

– Без городских магов мы с подобными созданиями вряд ли справимся. – Лесович показал на трупы и с сомнением покачал головой.

– Они тоже на нашей стороне, – улыбнулся в ответ боевой маг. – Не знаю, кого приведет тысячник, но магистр вчера обещал помочь. Если вы еще сомневаетесь, доблестный Святомир, мы могли бы… – любезно продолжил Змей, когда толкнувший в спину ледяной ветер едва не сбил собеседников с ног.

– Что опять за…

Пригнувшийся Дин насилу успел перехватить сорванный с плеч плащ. Режущие лицо порывы подняли плотную тучу пыли и мелкого лесного мусора, заставляя слезиться глаза и оставляя скрипящий на зубах песок. Отвернувшийся Дин разглядел, как вскочившие на ноги дружинники тычут пальцами в сторону леса, пытаясь перекричать ветер. Командиры отрядов, не сговариваясь, обернулись к шумящим деревьям, стараясь хоть что-то разобрать сквозь повисшую в воздухе мутную пелену. Потихоньку порывы стали стихать. Сквозь опустившиеся сумерки Дин разглядел темный силуэт, появившийся на лесной опушке. Немного постояв, тот неторопливо двинулся в их сторону. Прикрыв глаза от летящего мусора и пыли, сотник рассмотрел очень высокую человеческую фигуру в свисающем до земли балахоне с накинутым на голову капюшоном. «Настоящий великан, – пораженно охнул он. – Метра четыре, не меньше». Пронизывающий ветер прекратился так же неожиданно, как и начался, оставив после себя оседающие клубы пыли и кружащуюся в воздухе листву. Опомнившиеся дружинники запрыгивали в седла, снова выстраиваясь на пологом склоне короткими шеренгами. «Приготовиться!» – долетели до вершины холма крики десятников.

– Похоже, наша затянувшаяся прогулка снова становится интересной. – Дин лениво вытащил из ножен меч, мрачно следя за приближающимся великаном. – Господа, к нам еще один непрошеный гость.

Собравшиеся у подножия пригорка лесовичи тоже рассыпались по склону, берясь за луки. Заметивший это Святомир настороженно вскинул руку, закричав обернувшимся к нему сородичам:

– Не спешите! Пока не скажу, никому не стрелять!

Лучники послушно опустили луки.

– Что-то сегодня на этой опушке чересчур многолюдно… Не находите, вождь? – Змей отряхнул плащ, невозмутимо заложив руки за спину.

– И не говори, дружище. Не знаю, как вам, а мне что-то незваные гости начинают надоедать, – поддержал его шутку Дин и шагнул навстречу высокой фигуре. – Интересно, кого на этот раз принесло.

В следующую секунду прямо внутри его головы раздался оглушительный злобный хохот, скрутивший узлами мышцы и в клочья разметавший все мысли. Рядом согнулся, зажав руками уши, маг, орущий от дикой боли. Дина мгновенно сковал жуткий холод, заморозив каждую жилку оцепеневшего тела. Скрюченные жестокой судорогой пальцы бессильно соскользнули с рукоятки меча. Услышав над ухом скрип стиснутых зубов, он с трудом повернул голову и разглядел, как побелевший лесович медленно, как в кошмаре, потянул из колчана стрелу.

– Справились, значит, с моими зверюшками? – глухо проговорил приблизившийся великан, обведя опушку взглядом. Кое-как разогнувшийся Дин попытался хоть что-нибудь разглядеть в черном провале наброшенного капюшона. – А вы настырные… И все еще живые. Вот только надолго ли? – Великан по-хозяйски отбросил ногой лежащую на пути длинную когтистую руку изрубленного человека-паука и уверенно шагнул к скорчившимся людям, пошатывающимся от гремящего в головах голоса. – Вы даже не понимаете, какая пропасть нас разделяет, ничтожные смертные черви. Но не бойтесь, сейчас я все исправлю. Вы даже ничего не почувствуете. – Звучащий из-под накинутого капюшона голос казался абсолютно холодным и лишенным эмоций. – Смиритесь… Смерть – это неизбежное окончание жизни. И, по моему личному мнению, лучшее для вас состояние. Вечный покой и безразличное забвение. Все вы рано или поздно окажетесь в могиле.

Безразличный голос пульсировал в висках буханьем крови, сминая волю и любое сопротивление. Попытавшийся стряхнуть оцепенение Змей вскрикнул от боли и заскрипел зубами. В голове снова раздался разрывающий голову хохот:

– Жалкие потуги, недоучка маг. Ты бы знал, как смешно выглядишь со стороны. Храбрая букашка. Чего ради ты барахтаешься, дурачок? Поверь, для тебя смерть – избавление от серого бессмысленного существования, полного страданий и жестокости, со всем твоим идеализмом и романтикой. Боевой маг… – Великан презрительно фыркнул и, судя по движениям капюшона, покачал головой. – Да ты просто сентиментальная размазня, а не воин или волшебник. Размазня, которой самое место на кладбище. Самое подходящее для тебя занятие: растянутое на века созерцание житейской грязи и несовершенств этого глупого мира. И ради всего этого ты готов умереть?

Побелевший маг обессиленно опустился на колени, изо всех сил сдавив ладонями виски. Дин заметил побежавшую по подбородку струйку крови из прокушенной губы. Сквозь слабость и безразличие пробились душащая злость и отчаянная ненависть. Ватная рука медленно подняла ставший непомерно тяжелым меч. Сотнику показалось, что сейчас одеревеневшие от смертельного холода мышцы лопнут, и рука просто-напросто переломится под его неподъемным весом. Неожиданно по ушам хлестнул звонкий щелчок спущенной тетивы. Мелькнувшая светлым росчерком стрела беспрепятственно прошла сквозь четырехметрового великана и, сердито дрожа, воткнулась в траву метрах в шести позади. Не в силах повернуть голову, Дин покосился налево и заметил, как Святомир уронил лук и, оскалившись, пытается дотянуться до висящего на поясе меча. На этот раз запрокинувший голову великан расхохотался вслух, издевательски похлопав в ладоши. Под глубоким капюшоном углями полыхнул взгляд раскосых глаз.

– Попробуй еще раз, лесной дикарь. Хотя, вынужден признать, выстрел совсем не плох. Прямо в горло. – Подошедший вплотную гигант распрямился во весь свой огромный рост. Полный бешенства и ледяной ненависти голос загрохотал в голове с новой силой. – Вы все ничто перед моим могуществом! Я посланник самой Смерти, поэтому трепещите, ничтожные черви. О пощаде молить не предлагаю, потому что ее вы все равно не получите. Жалкие людишки.

Дин посмотрел на остановившуюся в паре шагов фигуру сквозь плывущий перед глазами туман. Он видел каждую складку на черном балахоне, свободно волочащемся по земле. Скорчившийся маг собрался с силами и с трудом выпрямился, глядя великану прямо в лицо. Белое как мел лицо повернулось к другу. «Призрак», – прочитал Дин по его посиневшим губам. Ошарашенный сотник опустил взгляд, только сейчас заметив, что сквозь подол балахона просвечивает непримятая трава.

– Ладно, довольно разговоров. – Великан сердито хлопнул в ладоши. – Пора кончать этот балаган. Мгновенная вспышка, секундная боль, и все потеряет смысл. Слезы, разочарования, боль… Все это останется позади. Все ваше существование – сплошная череда глупых нелепостей и бессмысленных поступков. Так что вы бы сами сказали мне потом спасибо, если бы могли. Сейчас я сделаю этот мир немного чище и правильнее. А вас ждет вечный покой, могила и забвение. И можете меня не благодарить!

Грохочущий голос разрывал мозг. Дину показалось, что еще мгновение, и его череп разлетится на сотню маленьких осколков. Он собрал всю свою злость в кулак и медленно, как во сне, сделал шаг к возвышавшейся над ними гигантской фигуре. Вспотевшая рука судорожно стиснула выставленный перед собой меч.

– Благодарствуйте, господин хороший. Да только обождем мы пока с твоим вечным покоем. Еще не со всеми делами закончили. Так что шел бы ты отсюда подобру-поздорову, пока мы тобой всерьез не занялись. Не доводи до греха. Иди вон к своим людопаукам… или паукочеловекам, уж прости, не знаю, как ты их ласково зовешь.

Слова с трудом протискивались сквозь онемевшие губы, наждаком раздирая горло. Дину казалось, что с каждым хрипом он выплевывает куски разорванных легких. Пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы сделать новый вдох.

– Я зову их арахноиды, если тебе так любопытно. – Удивленно замерший великан с любопытством наклонился поближе, рассматривая дерзкую букашку. – Немного туповатые, зато очень неприхотливые существа. Быстрые, сильные, послушные. Какой упрямый и непокорный человечек… Ба, да это же знаменитый сотник, старый приятель командира местного гарнизона. Где же вы потеряли своего не в меру шустрого дружка эльфа? С удовольствием перекинулся бы с ним парой слов. Чего вы упираетесь, сотник? Вот расскажите мне, чего в вашей убогой жизни хорошего?

Разозлившийся Дин заскрипел зубами и из последних сил поднял голову, посмотрев великану в лицо. И оцепенел, увидев под капюшоном клубящийся сгусток мрака.

– Чего вы так боитесь потерять? Оглянитесь вокруг. Ради этого вы живете? Жадность, злоба, лицемерие… Да вы готовы своему ближнему глотку перегрызть за любую понравившуюся безделушку. А то и вообще просто так, потому что настроение плохое. Чтобы боялись. Презираю вас, людишки! Вы же бездушнее моих ходячих мертвецов!

От грохочущего голоса и наполнившей голову ледяной ненависти свело зубы. Казалось, что застывшая кровь остановилась в жилах. Но Дин каким-то чудом заставил себя пошевелиться и откашлялся, прочищая горло.

– Плохо же ты нас знаешь, трупоед! – Его слабый голос походил на хриплое карканье вороны. – Ты видел счастливую улыбку матери, впервые взявшей на руки свое дитя? Или светящиеся глаза влюбленных? Или восхищенный взгляд ребенка, гордящегося своим отцом? Кроме того дерьма, о котором ты только что сказал, есть еще бескорыстная доброта, настоящая любовь, благородство, честность… Вот те вещи, ради которых мы живем. Ты же меня об этом спрашивал, упырь?

Все более свирепевший Дин до хруста стиснул зубы и, преодолев сковавшее мышцы оцепенение, поднял меч, выставив его перед собой. Белый, как бумага, Змей, тоже пошевелился, приподнявшись с колен. Пошатываясь, он понемногу поднялся на ноги, цепляясь за едва стоящего на ногах друга. На лбу боевого мага высыпали крупные градины пота. Захрипевший волшебник сцепил пальцы в замысловатый замок и приложил сложенные ладони ко лбу. Откуда-то повеяло освежающим цветочным ароматом и бодрящей свежестью. Обессиливающая слабость и пронизывающий холод внезапно отпустили. Кровь быстрее побежала по жилам, возвращая согревающимся конечностям силу и ловкость. Дин с облегчением почувствовал в теле вернувшуюся легкость и силу. Тряхнувший длинными волосами Святомир тоже ожил. Подобрав с земли брошенный лук, он бережно закинул его за спину и рванул из ножен меч.

– Остановитесь! – Боевой маг выставил в стороны руки, останавливая товарищей. – К сожалению, вы ничего не сможете с ним сделать. Перед нами всего-навсего бесплотный дух. Призрак, хотя в это с трудом верится. – На щеки Утера мало-помалу вернулся румянец. Все еще немного пошатываясь, волшебник нервно тряхнул ладонями. – Вы же сами видели, что стрела пролетела насквозь, не причинив ему вреда. Так что это работенка для меня…

Змей шагнул вперед. Стройный волшебник едва доставал гиганту до пояса. Опешивший великан отшатнулся назад, когда тот резко выбросил сплетенные пальцы перед собой. С них сорвались зеленоватые прозрачные змейки. Со всех сторон облепив огромную сутулую фигуру, они с шипением прожигали дыры с кулак величиной, исчезая в мгновенно затягивавшихся прорехах. Темный силуэт задрожал, потеряв объем и материальность. Через несколько секунд он окончательно выцвел, почти растворившись в окружающей темноте и чуть заметно мерцая по контуру радужными переливами. Но злобный смех знакомо ударил по барабанным перепонкам, отдаваясь в висках бухающими ударами крови.

– А ты не такой неумеха, как я решил вначале, колдунишка. – Бледно-серая полупрозрачная фигура насмешливо поклонилась. – Не буду спорить с очевидным… Ты действительно прав, недоучка, перед вами только моя призрачная тень. – Силуэт великана перестал дрожать и вернул себе четкость. – Хотя для вас хватит и этого. Если бы с вами не оказалось мага, вы бы все уже были мертвы. Но так даже интереснее… Какое любопытное заклинание. Удивительно действенное, при всей своей слабости. Впервые встречаю такое изящное переплетение сил света и воздуха.

Налившийся прежней чернотой призрак лениво повел рукой, скрытой широким рукавом балахона. На людей опять накатил высасывающий силы могильный холод. Дин едва удержался на снова подогнувшихся ногах. Вокруг запрокинувшего голову великана закрутились спиралями дымные хвосты. Скользнув по поднятым вверх рукам, они сорвались в ночное небо. Изогнувшись, жадными щупальцами рванулись к замершим людям. Навстречу вражескому заклинанию тут же взметнулись пляшущие языки пламени.

– А вот теперь ты еще сильнее удивишься! – процедил Змей сквозь крепко стиснутые зубы и недобро прищурился.

Воздух завертелся десятком маленьких пыльных вихрей, разрывая опять утратившую материальность полупрозрачную тень. Одновременно вокруг великана взметнулась гудящая стена огня, из которой посыпались ослепительно сверкающие искорки белого света. Завопивший, как от боли, призрак рванулся прочь, разом потеряв всякое сходство с человеком и на бегу оседая стелющимся по земле черным дымом.

– Я тебе это еще припомню, несчастный ублюдок!!! А ты, сотник, передай своему ушастому приятелю, что я его все равно достану, сколько бы он ни прятался… Пусть только сунется в Гиблый Лес! Я вырву ему сердце, так же, как его блаженной сестричке Мелиссе!

От дикого вопля внутри головы аж зазвенело в ушах. Злобный вой постепенно потерял свою силу и затих.

– За ним! – Окончательно пришедший в себя Змей рванулся к лесу. – Темный Мастер должен быть где-то рядом! Пока он изображал из себя непобедимого волшебника, я прощупал магический канал, подпитывающий призрак. Две-три версты, не больше.

– Ты с нами, вождь? – торопливо спросил Святомира Дин, бросив в ножны меч. Немногословный лесович молча кивнул и без лишних разговоров бросился следом за бегущим к лесу волшебником. Сотник оглушительно свистнул, привлекая внимание поднимающихся с земли дружинников. Показав направление, он со всех ног кинулся догонять друга.

– Нужно во что бы то ни стало его поймать! Второго такого шанса может и не быть, – на бегу продолжил маг, заметив рядом сотника. – Возьмем эту мразь и конец всем нашим бедам!

– Да… Было бы совсем здорово! – возбужденно согласился Дин и настороженно оглянулся через плечо. Разобравшиеся, что к чему, дружинники побросали лошадей и кинулись на помощь. Бок о бок с ними бежали быстроногие лесные охотники. Привычно рассыпавшись, они ловко обогнали малоповоротливых дружинников.

До темной стены деревьев было рукой подать, когда Змей неожиданно затормозил, поскользнувшись на вытоптанной траве.

– Мать твою, Змей… С дороги! – возмущенно заорал чуть не врезавшийся в него Дин, в последний момент шарахнувшись в сторону.

– Назад! – закричал ему в спину остановившийся волшебник и, прикрыв глаза, к чему-то прислушался.

Дин тут же встал как вкопанный, схватив за плечо пролетевшего мимо вождя лесовичей. Святомир недовольно стряхнул его руку и вопросительно поднял брови. Потом перевел вопросительный взгляд на напряженно замершего боевого мага.

– Тормозни своих людей, вождь, – посоветовал Дин, посмотрев на побледневшее лицо друга.

Змей что-то прошептал обескровленными губами и, распахнув глаза, попятился, не отрывая взгляда от погрузившегося в темноту леса. Дин поднял руку, останавливая подбежавших дружинников, и неуверенно шагнул назад, поманив Святомира за собой и приложив к губам палец.

– Уходим! Быстро!!! – неожиданно закричал маг и, мгновенно развернувшись, толкнул ничего не понимающих товарищей. – Да шевелитесь вы, а то поздно будет. Вождь, пусть ваши люди бегут к лошадям.

Привыкший доверять другу сотник не стал ничего переспрашивать и заорал во все горло дружинникам:

– Живо к лошадям! Лесовичей за спину и ходу отсюда!

Растерявшиеся дружинники нехотя потрусили обратно в ложбинку.

– Бегом!!! – во все горло рявкнул Дин, не на шутку встревоженный странным поведением друга.

Поняв, что случилось что-то очень серьезное, дружинники сразу прибавили шагу. Ничего не понимающий вождь пожал плечами и, пронзительно свистнув, махнул своим в сторону лошадей. Те без лишних разговоров выполнили приказ.

Святомир и Дин встревоженно переглянулись между собой.

– Что происходит, Змей?

Волшебник вместо ответа снова подтолкнул товарищей в спины:

– Шевелите ногами! Дорога каждая секунда! – Он кинул через плечо быстрый взгляд и коротко выругался: – Ну вот… Началось. Не оборачивайтесь, успеете еще насмотреться.

Дин послушно рванул вверх по пологому склону, стараясь несильно отставать от быстроногого лесовича. Через несколько секунд они влетели на вершину пригорка. Расторопный дружинник уже бежал навстречу, ведя лошадей. Рядом с оседлавшими коней дружинниками столпились взволнованные лесовичи, опасливо поглядывая на похрапывающих лошадей и ждущих команды всадников. Увидев своего вождя, они обрадованно загомонили и придвинулись поближе. Дин перехватил поводья своего гнедого и, согнувшись, перевел дух. Змей снова застыл, глядя в сторону леса. Сотник забрал у дружинника поводья его коня:

– Змей, ты чего снова застыл как соляной столб?

– Смотрите! – испуганно закричал кто-то из лесовичей, показав на зашумевшие деревья.

Из-за беззвучно покачивающихся деревьев появились плотные клубы тумана, подсвеченного изнутри неприятными бледно-серыми бликами. Почти непроницаемая пелена затянула стволы, расползаясь по траве. Заполнив опушку, она быстро докатилась до подножия холма с замершими на вершине всадниками. Кипящее грязно-белое облако поглотило вытоптанную сотнями копыт и ног землю, жадными языками обволакивая разбросанные по ней мертвые тела. Прищурившийся волшебник что-то зашептал испуганно всхрапнувшему коню и успокаивающе погладил его по напрягшейся шее. Дин разглядел сквозь белесую муть, как разрубленное практически пополам тело волчьего всадника неожиданно вздрогнуло. В следующее мгновение мертвец перевернулся на живот, пытаясь приподняться на переломанных руках. Неподалеку судорожно задергался залитый собственной кровью волк. Неуклюже опираясь на три оставшиеся лапы, пропоротый насквозь страшным копейным ударом зверь встал и встряхнулся, теряя клочья изорванной шкуры. Дин остолбенел и изумленно посмотрел на Змея, прохрипев что-то нечленораздельное. Боевой маг в ответ только криво усмехнулся. Разбросанные по траве тела на глазах оживали, наполняясь неведомой силой тумана. Ставшие дыбом волосы на голове Дина стали тихонько потрескивать, как во время грозы. В повисшей над поляной гробовой тишине хрипло каркнул сидящий на ветке ворон.

– Хотел же сжечь тела! – сквозь стиснутые зубы простонал шокированный происходящим сотник.

– Теперь уже поздно, – невозмутимо успокоил его волшебник, с любопытством глядя на поднимающихся мертвецов.

– И что нам теперь делать, Змей? – Дин с надеждой покосился на замолчавшего боевого мага.

– А у нас что, уйма вариантов? – Волшебник посмотрел на друга лихорадочно заблестевшими глазами. – Улепетывать во все лопатки. Некромант подловил нас, как детей. – Змей досадливо цыкнул сквозь стиснутые зубы. – Он, похоже, не ожидал встретить здесь меня. Но с ходу придумал, как меня остановить. Ловко… Чтобы упокоить такую толпу, нужен кто-нибудь из светлых, вроде Неофима или Блейзера. Мне такое не по зубам. Специализация не та.

Дин непонимающе покосился на друга.

– Я в их стихии разбираюсь слабо, максимум могу призрака развеять или двух-трех покойников угомонить. А тут с полсотни ревиталов. – Сотник и без объяснений догадался, что красивое непонятное слово обозначает неуклюже шагающих в их сторону мертвецов. – Так что уносим поскорее ноги.

– Ясно… По коням! – скомандовал Дин и запрыгнул в седло, протянув руку Святомиру. – Забирайтесь на моего гнедого, вождь.

Предводитель лесных охотников задумчиво посмотрел на медленно приближающуюся толпу оживших людей и животных и отрицательно покачал головой.

– А вот это вы зря, вождь, – неодобрительно покачал головой Змей, догадавшись о его нехитрых мыслях. – Эти существа будут тупо шагать за вами день и ночь, пока в конце концов не сожрут. Они не устают, не спят, не едят. И ваши стрелы их не остановят. Ну да бог с ними… Их, в конце концов, можно заманить в ловушку, сжечь или придумать еще чего-нибудь. Намного опаснее вот это. – Маг показал на охвативший подножие холма туман. – Пока что я сдерживаю эту мерзость, но, как только мы уедем, она затянет все окрестности. Стоит кому-нибудь из нас вдохнуть эту дрянь, и он присоединится к ковыляющим сюда бедолагам. Так что, уважаемый вождь, не упрямьтесь. И скажите своим людям, чтобы садились на лошадей. Здесь вам оставаться нельзя.

Святомир снова посмотрел на мертвецов, уже поднимающихся по склону, и, кивнув, сделал знак собравшимся около всадников сородичам. Лесовичи стали неохотно забираться на лошадей. Волшебник одобрительно улыбнулся и, смахнув выступивший на лбу пот, ухватился за луку седла. И опять неожиданно замер, оглянувшись на угловатые фигуры приближающихся мертвецов. Задумчиво постояв, он бросил поводья и обошел коня.

– Змей, ты чего там копаешься? – Дин с трудом сдерживал напуганного близостью нечисти гнедого. – То быстрее-быстрее, то на коня не загонишь… Что опять произошло?

Волшебник неуверенно улыбнулся и тряхнул кистями рук. Сотник уловил в его взгляде знакомых по былым пирушкам озорных бесенят.

– Обожди, Дин… Как-то невежливо уходить, не попрощавшись. Я, конечно, слабоват в этом деле по сравнению с почтенным магистром, но и просто так уехать, оставив шляться по округе полсотни этих упырей… – Маг не закончил и глубоко вздохнул, хрустнув пальцами. Сосредоточившись, он запрокинул голову и резко выбросил в стороны руки, что-то гортанно закричав.

Над опушкой полыхнули языки пламени. Ревущее море огня растеклось по земле, поглотив черные фигуры поднимающихся по склону мертвецов и клокочущие клубы тумана, в котором продолжали копошиться оживающие трупы. По всей поляне вспыхнули чадящие костры из тел. В магическом пламени горело все, даже то, что гореть не могло в принципе. Расплавленными каплями потекло малиновое железо доспехов. Охваченные огнем черные фигуры разлетались жирными хлопьями, на ходу осыпаясь грудой раскаленных углей. Из гудящей пелены пламени вывалилось несколько объятых пламенем мертвецов, спотыкаясь и теряя куски разваливающихся тел.

Через секунду огненная стена бессильно опала, оставив после себя выжженную опушку леса с разбросанными по ней бесформенными дымящимися кучками. Ослепленные лесовичи испуганно прикрывали лица, с суеверным страхом глядя на неподвижного мага. Более привычные к его магии дружинники спокойно сидели в седлах, поглядывая на них свысока. Потрясенный Святомир с опаской отодвинулся подальше от замершего с разведенными руками Мастера Огня.

– Ты же хотел сжечь тела? – тихо спросил пошатнувшийся Змей и, усмехнувшись, посмотрел на друга.

Увидев его красные от полопавшихся сосудов глаза, Дин спрыгнул на землю, спеша помочь едва стоящему на ногах другу. Но выпрямившийся боевой маг гордо вскинул подбородок. Почувствовав бегущую по нему теплую струйку, он раздраженно утер нос и удивленно посмотрел на перепачканную кровью ладонь. Быстро слабея, снова пошатнулся и огляделся вокруг помутневшим взглядом. Уже почти падая, Змей сделал на подгибающихся ногах несколько шагов и ухватился за плечо вовремя подскочившего друга:

– Вот теперь все, Дин… Я же говорил тебе, что место тут плохое, – беззащитно улыбнулся Змей, посмотрев на выгоревшее пятно, над которым все еще висел дым. – Ты уж прости за задержку, дружище. Даже парочка этих уродов может такого натворить… Нужно скорее уходить отсюда. Туман…

Дин едва успел подхватить безвольно осевшее тело друга. Потерявший сознание волшебник повис у него на руках.

– Змей!!! – Дин встряхнул товарища за плечи. Голова боевого мага бессильно мотнулась из стороны в сторону. – Ты чего, дружище?!

– Ох ты ж лихо! – Подскочивший к ним Святомир подхватил тело волшебника с другой стороны.

Вскипевший белесый туман снова взметнулся над деревьями и покатился к пригорку, спеша заполнить выжженное магическим пламенем пространство. Грязно-серые клубы выстреливали длинными щупальцами, пытаясь отыскать для себя новую добычу. Не теряя больше ни секунды, Дин и Святомир подхватили потерявшего сознание Змея под мышки и потащили его к стоящему поблизости гнедому. Конь нетерпеливо заржал, ткнувшись хозяину в плечо. Крякнувший Святомир подал ватное тело боевого мага запрыгнувшему в седло Дину. Сотник пристроил находящегося без сознания друга перед собой. Подъехавший к ним дружинник окликнул вождя лесовичей и молча кивнул себе за спину. Святомир легко взлетел на высокий круп лошади, крепко ухватившись за широкий поясной ремень.

– Полегче, приятель, – сдавленно охнул всадник. Ничего не ответив, лесович чуть ослабил хватку, одной рукой поправив закинутый за спину лук.

– К броду! Галопом! – скомандовал сотник, с тревогой оглядываясь на быстро приближающийся туман.

Позвякивающие кольчугами и оружием дружинники дружно пришпорили лошадей, спеша поскорее уйти от грозящей им опасности. Торопливо проскочив мимо охвативших подножие холма языков тумана, они во весь опор понеслись прочь от леса. Когда черная стена деревьев осталась далеко за спиной, всадники сбавили шаг, потихоньку перейдя на рысь. Выскочив на проселок, привычно построились колонной и растянулись по убегающей вдаль дороге, молча покачиваясь в седлах. Оказавшись в безопасности, приунывшие дружинники немного успокоились. Изредка переговариваясь между собой, они боязливо оглядывались назад, обсуждая полный событий вечер. Непривычные к конной езде лесовичи боязливо жались к их спинам. Святомир что-то сказал дружиннику, и тот придержал коня, дожидаясь скачущего позади сотника.

– Куда мы теперь? – закричал Дину обернувшийся вождь лесовичей.

– Пойдем навстречу тысячнику. Вообще-то мы должны были ждать его у въезда в Гиблый Лес к северо-востоку отсюда, но… – Он красноречиво посмотрел на безвольное тело друга. – Нужно спешить. Змею нужен лекарь. Надеюсь, магистр сдержал данное обещание и с Людовиком идет кто-нибудь из городских магов. – Дин перехватил поводья другой рукой, придерживая безжизненное тело друга, завалившееся гнедому на шею. – Ну что, вождь, поверил в наши слова о некроманте и оживших мертвецах?

Нахмурившийся Святомир ничего не ответил, заглянув через плечо дружинника вперед. Дин понимающе хмыкнул:

– Тяжеловато вам будет ужиться с таким беспокойным соседом. Так что подумай по поводу просьбы командира гарнизона. Признаюсь честно, без твоих охотников достать некроманта ему будет непросто. Вы же в Гиблом Лесу каждую травинку и кустик знаете. Но решать, конечно, тебе.

– Я уже все решил, – уверенно заявил Святомир. – Нам только оживших мертвецов у себя дома не хватало. Про чудовище, погубившее целую деревню, тоже правда?

– Мы, вообще, парни честные и стараемся никого без веских причин не обманывать, – подтвердил его опасения Дин. Нетерпеливо рванувшийся конь дружинника вырвался вперед, но всадник натянул поводья, и скачущие вновь поравнялись. – Не отчаивайся. Глава городской гильдии магов обещал помочь.

– Попроси дружинников скакать помедленнее, – попросил его удовлетворенно кивнувший Святомир. – Половина моих охотников лошадей в первый раз видят. Не хватало еще кому-нибудь упасть и переломать кости.

– Хорошо, вождь. Скажи, пусть держатся покрепче, – согласился Дин и на секунду ушел в сторону, объезжая рытвину на дороге. Поднявшись в стременах, он звонко крикнул: – Шагом!

По растянувшейся колонне покатилась передаваемая дружинниками команда, и всадники понемногу сбавили ход. Дин придержал гнедого и немного отстал.

– Я так понимаю, с союзниками мы договорились, – облегченно пробормотал он себе под нос и поудобнее усадил безвольное тело мага, осторожно вытерев запекшуюся на подбородке кровь. – Вот и здорово… Слыхал, Змей? Теперь этот четырехметровый козел, возомнивший себя крутым волшебником, от нас никуда не денется. Лесовичи отыщут его даже в самой глухой чаще. Зря, похоже, некромант сюда сунулся. А мы-то все думали, как уговорить совет вождей… А оно вон как повернулось. – Сотник заботливо уложил голову друга себе на плечо, с болью глядя на смертельно-бледное лицо. Взявшись за поводья обеими руками, Дин сокрушенно вздохнул и немного откинулся назад. – Теперь главное – поскорее до Людовика добраться. Ты только держись, дружище. Держись! Дойдем до наших, лекари тебя враз на ноги поднимут. Так что, брат, не вздумай мне умирать. А то с кем я этому пижону с рыночной площади, который твою Марику увел, морду бить буду?

Сотник пришпорил идущего размеренным шагом гнедого, по обочине обгоняя дремлющих прямо в седлах дружинников.