# Искаженное эхо

Вера Андреевна Чиркова

Труден и непрост ритуал вызова демона, но, что хуже всего, никогда нельзя сказать заранее, кого именно выхватит магический крючок из глубины чужих миров. И уж совсем невозможно предугадать, как поведет себя выловленный демон в новом мире, удастся ли заставить его работать на себя или придется приносить с таким трудом пойманного чужака в жертву.

## Глава 1

— Может… не стоит рисковать? Отбились же в это лето… — втора не стала договаривать то, о чем и без неё знала Аркстрид.

Что всё еще может измениться к лучшему, например, весна выдастся затяжной и дождливой, или поздний паводок снесет все захваченные углами мосты. Самым лучшим вариантом могла бы стать эпидемия краснухи или черной гнили, тогда клану досталось не менее десятка спокойных лет. Но об этом можно только мечтать, как и о надежном защитнике.

Не стала втора говорить и о том, что ритуалы непомерно трудны и чреваты дурными последствиями, а шанс удачи чрезвычайно мал. Зачем повторять то, что хозяйка и сама отлично знает?! Просто позволила своему взгляду выразить всю тревогу и сомнения, бушевавшие в сердце.

И когда Аркстрид в ответ упрямо сжала губы, втора неприметно вздохнула, опустила глаза и тихо попятилась к двери. Ну, так ведь знала заранее, что так и случится, сегодня их очередь испытать судьбу и ведущая ни за что не отступится от этой возможности. Хотя и втора тоже не могла отказаться от попытки переубедить, предостеречь, остановить. Не удалось.

Коротко кивнула, даже не пытаясь выдать этот жест за поклон, и тенью выскользнула из комнаты.

Аркстрид вздохнула, проводив её взглядом, и начала собираться.

С этого момента она делала все спокойно и уверенно, отбросив всяческие сомненья и тревоги, мучавшие ее последнее время. Незачем, приняв важное решение, пускать в сердце расслабляющие душу эмоции.

Сбросив домашние полотняные одежды, неторопливо надела тулку и манхи, сначала нижние, из тщательно выделанных беличьих шкурок, потом верхние, более длинные и просторные. Затем натянула носки из шерсти снежной собаки, штаны из кожи морского буйвола, толстый акхадак, а сверху двухслойную шапку, полушубок и простые унты. Довершил сборы крепкий ремень с прицепленными к нему кожаными ножнами, хранящими в зачарованном тепле клинок огня.

Рукавицы и бурох тоже на пояс, заранее собранную сумку с зельями — через плечо. Проверять и озираться, все ли взяла — не нужно, порядок сборов заучен еще в детстве. Отодвигать меховую шкуру и заглядывать в мутноватое темное зеркало тоже не стоит, только настроение себе портить лишним напоминанием о собственном уродстве.

Все, можно выходить, наверняка все собрались и ждут только ее. Аркстрид незаметно горестно вздохнула, тут же мысленно отругала себя за недостойную настоящей дочери Гаранты слабость, и рывком распахнула тяжелую, обитую снаружи мехом дверь. В галерее было прохладно, несмотря на то, что на зимний период все лишние проемы закладывали насушенными за лето плитками дерна и промазывали глиной. А изнутри еще и завешивали тяжелыми меховыми полостями.

Несколько шагов по крутой узкой лестнице и Аркстрид ступила в полумрак освещенного только масляным светильником узкого зала, первого в череде таких же пустынных и холодных. Здесь её ждали верные подручницы, Урсанит и Парбин. Обе высокие, статные, с ярким здоровым румянцем во всю щеку. Красавицы. Аркстрид торопливо подавила привычный завистливый вздох, сегодня ей как никогда нужен чистый и холодный разум, иначе может случиться беда. А у них и без того с каждым годом множатся проблемы.

На улице было морозно и светло, несмотря на приближающую полночь. Темно-синий полог самой длинной в году ночи богиня сна и иллюзий Йэссатан щедро разукрасила драгоценными россыпями звезд и дивным ожерельем из всех шести лун.

В узкие сани уже запряжена тройка снежных собак, напоминавших в обманчивом ночном свете три больших снежных сугроба. Урса встала в передке, и собаки неторопливо поднялись на ноги, кося на возницу лиловыми зрачками. Первой устроилась на сиденье Аркстрид, опустила на лицо нижний слой шапки, с небольшими прорезями для глаз, завязала потуже завязки, натянула рукавицы. Парбин села сзади, и в точности повторила все ее действия, но вначале тщательно замотала в меховую полость свою ведущую, хоть ехать и недалеко, но колючий промороженный снег успеет набиться во все самые незаметные щели, выстудит драгоценное живое тепло. А им с ней и так не очень повезло, хоть дар и силен, зато статью не удалась. Если не знать, что хозяйка дома, с первого взгляда можно за трутня принять.

Круг богов находился всего в паре лиг от дома, на безлесой макушке самого высокого в округе холма, и пологая дорога, вьющаяся к нему по склону, была расчищена от камней еще с незапамятных времен. Впрочем, и строил круг какой-то загадочный древний народ, гаранты, вытесненные за Ханзайский хребет углами, лишь потому и поставили неподалеку свои крепости, что надеялись на силу этого места.

Но и это было давно, так давно, что стало легендой. А вот сила тут и вправду была, такие одаренные, как Аркстрид, могли, прикрыв глаза, видеть сердцем синеватое сиянье, пучком вырывавшееся из центральной дыры остроконечной крыши.

Снежные собаки легко несли сани по промерзлой целине, и вскоре вымахнули на вершину, остановившись почти вплотную к низким, грубо отесанным колоннам, замыкающим идеальную окружность.

Бин с Урсой уложили собак с подветренной стороны, выдав каждой по огромной кости, из хранившегося под задним сиденьем запаса. И только потом помогли ведущей выбраться из саней.

Узкие щели между колоннами служили одновременно и дверьми и источником света, но лишь днем. Ночью тут царила непроглядная мгла, но только не для одаренных. Пока подручницы доставали факелы и необходимые для ритуала принадлежности, Аркстрид шагнула внутрь и прикрыла глаза, рассматривая духовным зрением хорошо знакомый храм. Внутри него все было пропитано силой, и потому Аркстрид легко различала круглый, слегка вогнутый каменный алтарь, стоящий точно посредине просторного помещения с выбитыми на колоннах астральными знаками и старинными рунами.

Несмотря на то, что всю последнюю пятицу в долине бушевали метели, пол храма, выложенный грубо тесанными плитами, как всегда сух и чист. Такова уж загадочная особенность старинного круга, что всё постороннее, снег, дождь, пыль и даже насекомые не могут преодолеть невидимой преграды. Да и звери никогда не прячутся от непогоды под его надежной крышей.

— Начинать? — просто для порядка спросила Бин, и, получив утвердительный кивок, принялась зажигать от привезенных в жаровенке угольков пропитанные смолистым составом факелы и втыкать в отверстия, выбитые в колоннах.

Урса расставляла по краю алтаря бутылочки с зельями и свежей кровью, чаши, ритуальные статуэтки. Порядок их нахождения был давным-давно определен по рунам и многократно проверен опытным путем, а место для каждой вещицы предусмотрительно отмечено охрой.


Аркстрид достала из сумки первое зелье, усиливающее способность впитывать силу и входить в транс, и вылила в рот почти полфиала. Невольно передернула худенькими плечами, ох и горечь. Но это еще полбеды, хуже другое. После ритуала подручницы будут увозить ее отсюда замертво, и в большей мере это будет следствием принятого снадобья.

Незаметно вздохнув, ведущая сняла рукавицы, скоро ей будет жарко, и положила пальцы на край алтаря. Тонко кольнуло нежную кожу, отдалось странным теплом в позвоночнике. Аркстрид не боялась перебрать силы, хоть и шептались непосвященные про жуткие обгорелые кости, какие находят иногда на склоне, да кому как не ей знать, что наступит миг, и её собственное тело засветится во внутреннем видении точно таким же ровным светом, как алтарь. И с того мига не возьмет больше ни капли силы.

Урса закончила с факелами, и шагнула было к алтарю, поставить возле ведущей жаровню, иногда и огонь может понадобиться, как вдруг её что-то насторожило. Гарана замерла на полушаге, чутко вслушиваясь в доносящиеся извне звуки, и в этот момент тихо, предупреждающе зарычал вожак. Подручница нагнулась, неслышно опустила на пол жаровню и выскользнула наружу.

Тем и хороши снежные собаки, что не только сани и тележки могут таскать, а при необходимости превращаются в грозных бойцов.

— Кто? — Одними губами спросила Аркстрид прижавшуюся к колонне Бин.

— Чьи-то сани. — Коротко ответила подручница и сняла рукавицы.

Больше ничего ведущая спрашивать не стала, и так все ясно. Четвертый домен, где хозяйничала здоровущая, отчаянная Кинтамид, давно требовал передать очередь на ритуал им. Уверяя всех, что у Аркстрид снова ничего не получится.

И хотя формально они были вроде бы правы, все знали, что это не совсем так. Слишком молодой и неопытной была Аркстрид в прошлый раз, шесть лет назад, вставая короткой летней ночью у древнего алтаря. Да и знала про силу недостаточно, чтобы удержать в руках хлынувший сумасшедшим горным потоком жар.

— Четверо, — шепнула скользнувшая внутрь Урса, — как подъедут, нападаем.

Ведущая и без этого пояснения была уверена, что ее подручницы без боя не сдадутся, и не отступят, даже если Кинтамид предложит разойтись с миром. После такого отступления авторитет их ведущей и по совместительству хозяйки упадет ниже некуда. Даже Сумарин, хозяйка самого слабого дома, будет задирать перед ними нос и диктовать свои условия в каждой, самой пустячной сделке.

Вот еще быть бы настолько же уверенной в победе, подручницы у Кинтамид такие же крепкие и опытные воины, как сама хозяйка. Да и ведущая у них, хоть и слабее Аркстрид в управлении силой, зато с мечом или молотом управляется легко, как бывалый воин.

— Подъехали.

В коротком сообщении Бин проскользнула нотка презрения, отлично понятая хозяйкой. Кинтамид мало того, что почти опоздала, так еще и не посчитала их достойными противницами, иначе остановила бы собак заранее и приказала своим спутницам подобраться к кругу незаметно, с четырех сторон.

— Ха! — коротко скомандовала Урса, и собаки, притаившиеся среди сугробов, призрачными тенями обрушились на врагов.

Рычанье, крики, звон мечей о кованые шипастые ошейники вмиг прервали мирную тишину волшебной ночи, и подручницы Аркстрид, не дожидаясь, пока захватчицы перебьют их собак, ринулись из храма. Урса на ходу выхватила дротики, Бин держала в руках заранее снятое со спины верное копьецо.

Аркстрид большими прыжками поспешила за ними, наполнившая ее сила сделала тело легким, а ноги странно сильными и упругими. Мелькнула на краю сознанья мысль, что за эту, мимолетную легкость придется после несколько дней рассчитываться жестокой болью, и пропала, в такую минуту не до мыслей о будущем.

Схватка, кипевшая на маленькой площадке, которой заканчивалась дорожка, была в самом разгаре, и Аркстрид с первого взгляда стало ясно, что они безнадежно проигрывают. Пока трое из прибывших отбивались от собак, четвертая успела выпрячь собственных животных и теперь три огромных, рычащих клубка катались посредине, разметав в стороны легкие сани. А противницы, разделившись поровну, схватились с её подручницами, и хотя те даже не думали сдаваться, победа в неравном бою им не светила. Если даже им повезет остаться в живых, Кинтамид заберет воинов в свой дом, как заслуженную награду. Впрочем, сани и собак заберет тоже, только саму Аркстрид не тронет, хозяйка дома входит в число неприкосновенных особ клана, наравне со старейшими. Единственное, на что может расщедриться, это подвезти ведущую поближе к её дому, чтобы сполна насладиться чужим унижением, ведь встречать вернувшихся с ритуала выйдут все воины и старшие домочадцы.

Тяжелая палица, любимое оружие Кинтамид, опустилась на предплечье не успевшей увернуться Урсы, и та не смогла сдержать короткий стон. Перебитая рука обвисла бесполезной плетью.

Все тревоги и боль последних трудных лет, зло и обида на подлых захватчиц, оскорбленное их нападением самолюбие и страх за верных подручниц свились в груди Аркстрид в тугой болезненный комок, требующий немедленного выхода. А непознанная, глубинная часть сознания, напрямую связанная с силой круга, призывала поторопиться, иначе ведущая сама сгорит в этом яростном огне. Аркстрид даже не успела ни толком осознать происходящего с нею, ни продумать дальнейшие действия. Поддавшись необоримому напору охвативших ее чувств, девушка подняла руку и направила ее на Кинтамид, позволив всей своей жгучей ненависти выплеснуться в это самоуверенное, разрумянившееся от мороза и схватки лицо.

Дикий, душераздирающий вой вонзился в уши, пронзая мозг и заставляя цепенеть конечности, когда сорвавшаяся с пальцев Аркстрид ослепительная синеватая молния вонзилась в хозяйку одного из самых сильных домов клана. Объятая пламенем Кинтамид отлетела на несколько шагов, и через несколько мгновений превратилась в дымящуюся головешку.

Аркстрид невольно схватилась руками за рот, пытаясь удержать рвущийся наружу крик ужаса. Ведущей не раз приходилось вместе с кланом отражать атаки углов, и поразить её видом смерти было трудно. Но никогда еще девушке не приходилось быть свидетельницей такой жуткой и мгновенной кончины, и осознание, что это именно она так жестоко расправилась с непревзойденным воином, тяжким камнем давило душу.

Зато её подручницы торжествовали победу, по всем законам клана гибель хозяйки дома означала немедленное прекращение боя. Да и противницы это знали не хуже, и если в другой ситуации попытались бы отбиться или сбежать, то при виде застывшей возле колонны худосочной фигурки ведущей напрочь отбрасывали всякие сомненья. Стать еще одним факелом не хотелось никому.

Несколько минут и пара пузырьков с настойкой дикого перца ушли на то, чтобы разнять остервеневших псов, и за это время Аркстрид успела взять себя в руки. Холодным властным голосом приказала Тулист, бывшей ведущей бывшего дома Кинтамид, заняться рукой Урсы и повела остальных в храм. Время поджимало.

Снова легли на холодный камень слегка обожженные пальцы, позволяя телу добрать истраченную силу, и в этот раз наполнение прошло много быстрее и безболезненнее. Смирившиеся со своей участью недавние противницы помогали Бин разливать по маленьким чашам кровь, разбрызгивать по полу душистое зелье, потом встали на равных расстояниях друг от друга, чтоб успеть одновременно вылить на демона кровь и сонное зелье, иначе рассерженная вызванная сущность может в отчаянии поранить и себя и их.

В центр алтаря, прямо на узкую скважину, уходившую на неведомую глубину, на миг положили маленькое серебряное зеркальце, великую ценность, принесенную из затерявшейся в заоранских степях древней родины. На чуть поцарапанной за прошедшие века, но по-прежнему светлой поверхности вспыхнуло отражение Аль-Ингир, путеводной северной звезды, и это означало, что знаменательный момент настал.

Ведущая допила вторую половину зелья, отцепила с пояса бурох, и, сняв с него меховой чехол, поднесла к губам. Во второй руке она держала наготове клинок, если не успеть немного поранить демона, чтоб его кровь попала на алтарь, родной мир может утянуть назад вызванную сущность.

Нежный, чистый звук сначала тихо и несмело пролился из серебряного горла буроха, но постепенно окреп, зазвучал во всю силу, отражаясь от высокой крыши рвущим сердце эхом, и завораживая души неведомой тоской и светлым восторгом.

Аркстрид и сама плыла на волнах своей музыки, спонтанно рождавшейся где-то в глубинах души, и просивших, умолявших жестокие сущности, правящие этим миром, смягчиться, сжалиться на миг, позволить хрупкой ведущей привести в свои владения так необходимого клану защитника.

Сила, бесстрастно струившаяся из темных глубин мира, понемногу сконцентрировалась в теле призывающей, стала её частью, продолжением, прониклась ее болью и надеждой. И в какой-то миг, став острой иглой, рвущей дыру в гранях между мирами, ринулась туда, пытаясь достать вожделенное чужое существо.

Напряженные как струны подручницы, всеми силами пытающиеся не поддаться очарованию пенья буроха и не пропустить долгожданный момент, потрясенно застыли, когда на алтаре возникло чье-то тело.

Свернутый в уютный комок демон и не думал сопротивляться или драться, как видимо, ритуал выдернул его из родного мира в тот самый момент, когда он сладко спал. И Аркстрид, посчитавшая это необыкновенной удачей, немедленно вонзила в руку существа заговоренный клинок.

А затем так же быстро вытерла брызнувшую кровь о камни алтаря.

Подручницы тоже опомнились и торопливо поливали подскочившего от боли демона кровью и сонным зельем.

— Ёмаёвычётворитешалавы?! — возмущенно вскричал вызванный демон на неизвестном языке, но сразу обмяк, сраженный неимоверной дозой лучшего сонного снадобья.

— Заворачивайте его в одеяла, запрягайте собак… — еще успела расслышать Аркстрид четкие указания подхватившей ее на руки Парбин, а накатившая черной волной безмерная слабость уже уносила девушку в пропасть глубокого обморока.

## Глава 2

— Отседова придется ножками, — равнодушно сообщил тракторист, и полез в прицеп за вещами.

Ножками, так ножками, пожал плечами Арсений, принимая у пропахшего солярой парня рюкзак и сумку. Рассчитался он заранее, потому только кивнул и попер по крутой тропке вверх, к своему новому жилью. И по совместительству — месту работы.

Месту, нужно сказать, абсолютно не прибыльному, но и его удалось вырвать по великому блату. Хрен его знает, куда девается в России нормальная работа и польза от природных богатств, но только не народу достаются, это точно. Обычные люди копейки считают, жрут всякую гадость, неизвестно из чего и как сделанную и ходят в китайском дерматине. Конечно, всюду хватает рвачей, которые изо всех сил лезут, стараются, расталкивая всех, кто послабее или посовестливее, локтями и сапогами, и умудряются, в конце концов, устроиться довольно сносно. Вот только всё это благополучие держится зачастую на гнилых нитках, дернет судьба посильнее, оно и рухнет.

Арсению это известно лучше чем другим, сам еще недавно владел собственным бизнесом, и считал себя крутым и ушлым. Еще и друзьям советы давал, сейчас уши горят, как вспомнит. Так ведь чистосердечно тогда считал, что для успеха достаточно хорошо знать свое дело и вкалывать по четырнадцать часов в сутки.

Работу на стройке он изучил почти досконально за два года армии, его призыву последнему такая радость досталась. Из-за дефектов зрения попал Арсений в стройбат, и думал, что придется ему там трудно и голодно. Однако повезло, строить для родины ничего, кроме генеральских загородных домов не пришлось, а там подкармливали. Сначала, правда в основном делал — бери больше, бросай дальше, но деревенскому, привыкшему к труду парнишке, это давалось сравнительно легко. А потом старательного солдатика приметил прораб и начал понемногу нагружать все более сложной работой.

Вот и сумел Арсений, дембельнувшись подчистую, сразу найти работу в строительной бригаде. А еще через пару лет ушел на собственные хлеба. Зарегистрировал фирму, переманил к себе тех, в ком был уверен. Что не запьют и не подставят. Спустя три года Арсений имел, кроме квартиры в подмосковном городке, джип, выкупленный под офис подвальчик, и почти полтора десятка рабочих. Не густо, но заказы раз от раза удавалось получать все более солидные.

И вот тут оказалось, что кому-то его успехи пришлись поперек горла, и в фирме начали происходить различные мелкие но досадные срывы. А потом и вовсе прижали его так, что пришлось срочно продавать всё, что сумел, и бежать без оглядки с чужим паспортом в кармане. Но про это лучше не вспоминать, сразу поднимается в душе жаркая неистовая ненависть к тем, кто бесстыдно сломал с таким трудом налаженную жизнь.

Арсений, чуть запыхавшись, остановился у низкого, в одну ступеньку, крылечка, достал из кармана полученные от начальства ключи и отпер испинатую грязными сапогами дверь. В нос ударил застоявшийся запах табачного дыма и нечищеного биотуалета, и новичок с отвращением понял, что начинать работу придется с банальной уборки. Предыдущий метеотехник, уволенный за беспробудное пьянство, загадил помещение хуже, чем сумело бы целое семейство хрюшек.

Прокопался новосел почти до самого вечера, матеря предшественника самыми изощренными словечками из народного сленга, потом снял показания приборов, сверяя порядок процедуры по шпаргалке, приготовил нехитрый ужин, обмыл перемену в жизни стаканчиком коньяка, и с чистой совестью завалился спать.

А ночью Арсению неожиданно приснился кошмар. Ему снилось, что он вдруг оказался в каком-то незнакомом, неприютном и мрачном месте. Там было очень холодно и жутко, и все, что успел рассмотреть во сне Арсений, больше всего напоминало декорации к страшилке про дикарей или вампиров. Всплывали в памяти испещренные заковыристыми знаками грубо отёсанные мощные колонны, подпиравшие уходящий вверх закопченный купол. Вокруг чадили дымные факелы, над ухом Арсения надрывно завывала дудка. А сам он почему-то валялся голяком в промороженной каменной чаше, стоящей посреди этого ужасающего места. Рядом с чашей теснились жуткие, косматые и лохматые существа и кололи его раскаленным ножом, а потом вдруг принялись поливать темной вонючей и скользкой жижей. От боли и отвращения Арсений брякнул что-то невразумительное, и кошмар медленно растаял, сменившись спокойным сном без сновидений.

Но и теперь, проснувшись и обнаружив, что в комнате еще абсолютно темно, Арсений чувствовал, как до сих пор напряжены перебудораженные необычайно ярким и реалистичным сном нервы.

Вот приснится же такая пакость и ходишь потом, как мешком ударенный. И откуда интересно, из каких глубин подсознания вытащила память такой антураж? Наверняка из какого-то мельком увиденного фильма.

Арсений поежился, зарываясь глубже под одеяло, все-таки прохладновато тут, на высоте, и ошеломленно замер. Даже сердце как будто притормозило, пропустило один такт.

Спокойно, не нужно паниковать, сам же всегда смеялся над фильмами, в которых здоровый мужик, обнаружив нечто странное в своем доме или авто, начинает визжать диким поросенком. Или наоборот, смело лезет потрогать зубы очередной гигантской твари.

Вполне возможно, что он сам сделал что-то такое, что теперь, спросонья, кажется неправильным. Вот не нужно было устраивать себе праздничный ужин по поводу начала новой жизни. Хотя и выпил-то он совсем немного, грамм сто пятьдесят коньячку, и закусил неплохо. Опробуя плиту, сварил десяток нечищеных картох, и пару толстых сарделек. А еще нарезал огурцов и лука, открыл упаковку селедочки в масле… нет, ужин был вполне достаточным, там еще даже осталось что-то.

При воспоминании об остывших картошках и затерявшейся на дне пластиковой коробочки селедке в желудке Арсения заскреблись голоднючие звери, а рот наполнился жадной слюной.

Гляди, какой аппетит-то наработал, саркастично ухмыльнулся Арсений, и решительно взялся за край одеяла, отказывать себе в такой малости он не привык.

Где же тут свет-то включается, вспомнить бы… еще цеплялось за обыденные заботы упрямое сознание, а интуиция уже взвыла, испуганно забившись куда-то под солнечное сплетение.

Потому что мгновенно сопоставила тактильные ощущения от прикосновения к сатину нового пододеяльника, самолично напяленного с вечера на казенное, слегка засаленное одеяло, и восхищение пальцев, схвативших что-то пушистое.

Может, котенок приблудился? Или крыса обнаглела? А может…

Не может, — обозлился Арсений, пора признаться, что просто пытается обмануть себя самого. Мягкое и пушистое ощущается не только подушечками пальцев, давно потерявших жесткие нашлепки мозолей, но и ступнями, коленками, локтями. Значит — одеяло не его. И тогда возникает два вопроса, откуда оно взялось, и чем ему появление этого одеяла грозит?

Мочевой пузырь напомнил, что у внезапного страха, кроме неприятного ощущения, бывают и неприятные побочные эффекты. И значит, вылезать из-под этого странного одеяла все-таки придется.

Арсений решительно отбросил подозрительное покрывало и сел.

Вот как ему повезло, что в солдатской казарме досталась нижняя койка, и привычка садиться осторожно так и осталась. Иначе разбил бы лоб, потолок неожиданно оказался слишком близко. Арсений снова лег, и осторожно ощупал непредвиденное обстоятельство. Вроде как доски, причем толстые, звук от удара костяшками глухой.

Интересно, а что внизу? Арсений хотел было сунуть руку вбок, но вспомнил те самые фильмы и едко фыркнул. Действительно, натуральный идиотизм, сразу совать везде пальцы. А как же положено поступать в таких случаях, если не можешь представить, где ты находишься? Первым делом, прежде чем вставать, неплохо бы все внимательно рассмотреть, но для этого нужен свет. А чтобы найти свет, нужно встать с постели.

Круг замкнулся.

Арсений злобно скрежетнул зубами, и в ответ на этот скрежет где-то неподалеку раздался сладкий зевок. Совсем рядом кто-то зашевелился, затопал, лицо Арсения обдало холодным ветерком, мелькнул и пропал тусклый луч света и что-то мягко чмокнуло.

Если судить по ощущениям, тут кто-то был. И этот кто-то только что ушел.

Вопрос, почему он это сделал?

Не понравился скрежет зубов Арсения? Или просто ему так захотелось?

И что теперь делать, радоваться, что он… оно ушло, или горевать?

Долго думать Арсению не пришлось, снова возник свет, на этот раз более яркий, и сразу стало понятно, что это открылась дверь. А в нее торопливо скользнул довольно крупный субъект с незамысловатым каганцом в руках.

Арсений так и впился глазами в вошедшего, даже дыханье затаил, стараясь не упустить ни единой мелочи.

Сначала лицо, это всегда главное.

Ну… лицо, как лицо, деревенское такое, круглощекое и румяное со сна. Короткие, словно обгрызенные волосы цвета пшеничной соломы, брови чуть темнее, глаза ярко-голубые, редкий цвет. Сам высокий, метр восемьдесят пять, не меньше, Арсений и сам такой, привык определять на глаз. Плечи широкие, руки мускулистые, с неожиданно мелковатой кистью. Одет в штаны и рубаху без ворота из странной грубой ткани, вызывающей сильное подозренье, что это не нормальная одежда, а какой-то маскарадный костюм под старину.

Вошедший отвел от себя светильник, тени легли по-другому и тут Арсений испытал настоящий шок.

Этот мужик был вовсе не мужиком, а женщиной! Нет, не женщиной, а ЖЕНЩИНОЙ!!!

Больше всего похожей на бывшую баскетболистку, отъевшую на деревенской сметане торс и подкачавшей плечи, а если короче, просто на гренадершу.

Она поставила на грубый столик свой светильник и что-то сказала, показывая на пол. Не по-русски сказала.

Арсений осторожно сел, спустил босые ноги на брошенные у постели меховые сапожки и откинул одеяло.

— Кудрить! — Озадаченно вырвалось у него при виде собственных ног.

Нет, ноги были на месте, как и всё остальное, но вот прикрыты они были подолом такой же грубой рубахи, как и одежда на хозяйке этого помещения.

Что делать, пришлось с досадой признать, что это вовсе не домик метеостанции.

Разумеется, против рубахи Арсений ничего не имел, в комнате было довольно-таки прохладно, так ведь кроме нее больше ничего и не было!

— …… — повторила гренадерша, важно показывая на пол.

Арсений сунул ноги в сапожки, встал, сердито фыркнул, обнаружив, что рубаха повисла ниже колен, и нагнул голову, рассматривая, что же такое ему пытаются показать.

По полу, отделяя одну половину комнаты от другой, была проведена чем-то сероватым четкая граница, а рядом с ней светлело несколько странных знаков. Их вид вызвал в животе Арсения неприятный холодок, сразу вспомнился ночной кошмар и махровым цветом расцвели ужасающие подозрения.

Староверы. Или свидетели чего-то там, Арсений в этих делах совсем не разбирался, но точно помнил всякие жуткие статейки, мелькавшие иногда в популярных газетках.

Про украденных и задуренных детей, про оргии и наоборот, строгие запреты на все связанное с сексом, вплоть до … ох, ты ж, ёлки!

Тут Арсений перепугался по-настоящему, вспомнив боль от кинжала, схватился за руку, еще помнившую пронзивший ее раскаленный огонь и обмер. Руку обхватывала мягкая повязка и от прикосновения боль стала сильнее.

Вот же гады! А что ещё они с ним сделали? Совершенно бессознательно рука метнулась вниз, проверить… не додумались ли сектанты покуситься на самое дорогое?

Уф, вздох облегчения самопроизвольно вырвался из груди, всё в порядке. Значит нужно первым делом добыть штаны, а вторым — придумать план побега.

Арсений оглянулся, нет, ни шкафа с одеждой, ни хотя бы простой вешалки в комнате не было. Странная низкая ниша, в которой устроена постель — с одной стороны, и точно такая же — с другой. А посредине грубый стол и светильник на нем.

Скудное жилье. Только сектанты и могут жить в таком аскетизме, теперь он точно уверен.

Бежать и немедленно.

Вот черт, а штаны?

Арсений задумчиво окинул взглядом гренадершу с независимым видом стоявшую за серой чертой и хитро заухмылялся. А чем эти штаны ему не хороши? Да и рубашечка более подходящая, чем напяленная на него хламида.

— Иди сюда, — сказал пленник ласково и уверенно, грош ему цена, как мужику, если не сумеет задурить мозги этой деревенской кариатиде.

— ……? — Не поняла она, но шажок к границе сделала, и снова важно показала на нарисованные знаки.

Верит, дуреха, что он не станет нарушать нарисованную ею границу.

— Сюда иди, курочка моя бройлерная, — ласково позвал Арсений, — дело есть на пять миллионов.

Она нерешительно оглянулась на дверь, видимо, было у нее какое-то указание на этот счет, и это сыграло роковую роль. Арсений мгновенно прыгнул к хозяйке и подтолкнул женщину в сторону ее постели.

— Снимай всё, быстро!

Гренадерша смотрела на него широко распахнутыми глазами и то, что в них разгоралось, заставляло интуицию Арсения вопить как пожарная сирена, однако останавливаться он не собирался. Неизвестно, сколько там у неё сообщников и есть ли среди них мужики, но упускать подвернувшийся шанс было бы беспросветной дурью.

— Снимай, — для убедительности Арсений взялся за рубаху сектантки и потянул вверх.

Два раза объяснять не пришлось, баба оказалась понятливой. Сбросила шмутки в мгновение ока, он в первый миг даже растерялся немного, а потом обозлился. Вот оно что! Стало быть, сектанты ему попались из тех, что оргии устраивают, а он хоть и без особых комплексов, но к групповухе относится очень отрицательно. Скотство в этом какое-то есть, да и больным, извращенным сознанием за версту воняет.

Арсений грубо выхватил у дурехи штаны и вмиг натянул на себя, мимолетно подивившись примитивному кожаному шнурку протянутому сквозь проколотые дырки, но сразу забыл, не до того. Скинул с себя длинный балахон, бросил непонимающе следящей за его действиями сектантке и, схватив ее рубаху, метнулся к двери. Приоткрыл осторожно, высунул голову, осмотрелся. Непонятное какое-то строение. В обе стороны уходит плохо освещенный редкими светильничками коридор. Низкий и холодный, выложенные из каменных блоков стены даже не оштукатурены, зато изредка украшены меховыми ковриками.

Убедившись, что коридор пуст, Арсений торопливо выскользнул из каморки, захлопнул за собой массивную, из толстого бруса, дверь, скользнувшую неожиданно мягко, что навело бывшего строителя на мысль о заботливо смазанных петлях.

Однако Арсений сразу забыл ее, нечего засорять мозги всякой чепухой, и, крадучись двинулся вправо, такая уж у него была примета, когда не можешь выбрать направление, идти вправо. Время от времени попадались на пути другие дверцы, но открывать их Арсений не торопился. Судя по тому, что все они были с одной, внутренней стороны скругленного коридора, это такие же кельи, как та, где осталась ошарашенная гренадерша с круглыми от потрясения глазами.

А ведь она так долго сидеть не будет, обязательно помчится вдогонку, подхлестнула Арсения простая мысль и он невольно прибавил шагу. И через несколько секунд почти столкнулся с сонно бредущей по коридору немолодой крупной женщиной, в таких же, как у него, штанах и рубахе.

Он даже споткнулся от неожиданности и застыл на месте, вжавшись в стену. Но незнакомка его не заметила, открыла узкую дверцу и шагнула туда. Арсений облегченно выдохнул, и пошел было дальше, но уже пройдя мимо дверцы, скрывшей встреченную тетку, засомневался. Чем-то эта дверца отличалась от остальных, размером, что ли?

Беглец оглянулся и внезапно понял, все остальные двери были оббиты вытертыми шкурами, а эта светила красноватыми боками ошкуренного горбыля. Он повернул назад, и тут дверца вновь распахнулась, и давешняя тетка так же сонно протопала мимо.

Посомневавшись мгновенье, пленник, словно невзначай, толкнул дверь ногой, подождал, не раздастся ли окрик, и только потом проскользнул внутрь.

А едва оглядевшись, едко усмехнулся своему везению, этот чуланчик был примитивным туалетом. Просто дыра в полу и сухой мох в висящей на стене корзинке, вот и все удобства. Однако организм обрадовался и таким, и Арсений не стал его огорчать.

Но когда, собравшись выходить, приоткрыл дверь и услышал вдалеке топот и возбужденные голоса, понял, что зря обвинял свою удачу, пока она была на его стороне.

Несколько томительно долгих минут он стоял, вжавшись в уголок возле двери, так чтоб вошедший не смог его сразу заметить, и чутко прислушивался к происходящему. И когда услышал приближающийся топот, похвалил себя за сообразительность. Стало быть, первым делом сектанты бросились искать его возле выхода, а не найдя, рванули в обратную сторону, совершенно уверенные, что уж теперь пленник никуда от них не денется.

И теперь нужно только молиться, чтоб никто не догадался забежать в отхожее местечко.

Догадались, открыли дверь и сразу захлопнули, лопухи. Стало быть, нечасто у них пленники сбегают, раз такого простого приема, как прятаться за дверью, никто не знает.

Арсений выждал для верности с полминуты, выскочил из приютившего его чулана и бегом рванул в противоположную сторону. Он мчался не оглядываясь и не разбирая дороги, зная одно, главное — вырваться из этой силосной башни, как пленник успел окрестить неприглядное жилище секстантов. А уж о том, как найти дорогу к людям он успеет придумать позднее.

Узкую лесенку, ведшую вниз, Арсений едва не проскочил, не заметив в полумраке, да зацепился за выступающую из стены толстую плаху, к которой было скобой прибито тонкое бревно, заменяющее перила.

— Строители, кудрить, — презрительно фыркнул беглец и шагнул на лесенку.

В помещении, куда привела лестница, было еще темнее и холоднее, странные, мрачные помещения, лишенные даже намека на окна, следовали коротким паровозиком, такие же безликие и пустынные, как заброшенный товарный состав. Лампадки тут висели еще реже, и приходилось бежать наобум. Из одного помещения в другое вели широкие арки, своды подпирали каменные колонны, и было совершенно невозможно понять, кто и зачем это строил, и для чего оно предназначалось архитектором. Но судя по толщине стен и примитивной планировке, скорее всего строилось еще в прошлом веке для какого-то небольшого производства.

Арсения ничуть не удивило, что сектанты обосновались в этом здании, насмотрелся уже на магазины и офисы, переделанные из жилых квартир, и на жилье, сооруженное из гаражей, сараев, списанных вагонов и просто мусора.

Беглец даже немного согрелся, пока несся по паровозику, но очень жалел, что не додумался захватить то меховое одеяло. Наверняка на улице будет еще холоднее. Так кто ж мог подумать, что его уволокут в такую даль, ведь на дворе стояла хоть и поздняя, но довольно теплая осень. Или его усыпили и прошло несколько дней? Черт, неужели из-за этих сумасшедших он лишился такой удобной работы?

Усилием воли Арсений заставил себя отбросить всякие размышления о происшедшем, вот вырвется отсюда, доберется до жилья, тогда и будет решать, как поступать дальше.

Очередное помещение оказалось занято кучами то ли снега, то ли ваты, в полутьме не разберешь. Арсений растерянно остановился, раз тут что-то лежит, значит, выход в другой стороне. Или он пробежал его, не заметив в полумраке? Пленник огорченно присвистнул, и одна из куч вдруг зашевелилась. Приподнялась с пола, отряхнулась и потопала в его сторону.

У Арсения вмиг сковало все внутренности смертельным холодом, когда он увидел, как огромный белый медведь топает к нему спокойно, как к законной добыче. Что бежать бесполезно, он понял сразу, видел по телеку, как бегают эти неуклюжие с виду зверюги.

И драться нечем, да и не выстоять ему даже против одного зверя, а их тут не меньше десятка. Вон, еще несколько заворочалось.

## Глава 3

— Втора! Проснись! Демон убежал! — едва заслышав отчаянное всхлипывание привезенной вчера ночью девчонки, Харрис ловко вывернулась из под полога, сунула ноги в домашние чуни и побежала к спальне, где с вечера оставила спящего демона.

— Он не там, он ушел… — всхлипнула новенькая.

— Буди других, я к выходу! — сердито скомандовала втора и помчалась так, как давно не бегала.

Вот ведь как чувствовала она, что нельзя доверять охрану демона этой неумехе Тулист, да вымоталась за день, столько хлопот! Решила поспать немного, а уж потом сменить захваченную хозяйкой ведущую. Ну, а кто же знал, что демон так быстро отойдет от сонного зелья! Ведь приведись человеку столько получить, всю пятицу бы продрых без задних ног!

А вот почему заклинанья Тулист его не остановили, пусть Аркстрид разбирается, когда подымется, им бы сейчас найти безумца, да попытаться вернуть его в спальню, обидно будет, если с таким трудом добытый защитник погибнет, так и не успев освоиться в их мире. Они ведь поначалу-то все слабые, после ритуала, силу чувствовать не умеют, человеческих объяснений не понимают. Только знай лопочут что-то по своему, по-демонски.

Однако возле входа демона не оказалось и засов был не тронут, и втора, разворачивая жестом прибежавших на помощь воинов, поспешила ко входу в хозяйственную половину и спальни домочадцев.

Хотя оттуда демон никуда и не сбежит, на зиму дом оставлял не закрытым всего один выход, но перепугать детей и трутней вполне может. Само, собой, кроме них, в теплой части дома спят еще старики и одна припоздавшая роженица, но этих никаким демоном не удивишь.

Добежав до нужной двери, втора так и обмерла.

Кожаный шнурок, которым она сама с вечера завязала дверные петли, чтоб любопытные подростки не устроили набега на комнату демона, так и красовался на своем месте.

Это значит, демон их перехитрил и отсиделся где-то в спальне.

— Проверяйте все комнаты, — скомандовала Харрис и побежала назад.

Воины послушно ринулись к комнатам, только Урса и Бин, не остановились, словно не слышали её приказа. Ну, так не зря они выбраны в подручницы к Аркстрид, хозяйки всегда выбирают себе самых сообразительных и независимых. Да и по закону подчиняются они только ведущей, а она пока беспомощнее малого дитяти. Стало быть вольны сами решать, как поступить.

— Только бы не опоздать! — отчаянно твердила про втора, мчась по галерее вслед за подручницами хозяйки, — только бы обошлось!

Уже в нижних залах, освободившихся к середине зимы от хранившихся в этой половине припасов, вторе удалось обогнать начавшую заметно выдыхаться Урсу. Все-таки трудно бегать со сломанной рукой, хотя и примотанной к дощечке. и теперь женщина неслась в нескольких шагах от Бин.

— Туман, нельзя! — раздался впереди отчаянный оклик Парбин, и сердце у вторы оборвалось.

Снежные псы — свирепые звери, церемониться с чужими не привыкли, вмиг разметают на клочки и следов не оставят.

— Смилуйтесь, справедливые заступники, отведите беду, спасите неразумного демона! — еще отчаяннее взмолилась Харрис, пробегая последний зал перед отведенным для собак помещением. — Неужто зря столько трудов потрачено, и соплеменница сгублена напрасно? Конечно, сама она виновата, первая напала, и судилища Аркстрид теперь не миновать. Хорошо еще, что все остальные участницы живы и подтвердить могут, не с добром приехала Кинтамид к храму, даже единого слова про договор не бросила.

Втора выскочила, наконец, в прихожий зал, и круто остановилась рядом с озадаченной Бин, пораженно рассматривая представшую перед ней картину и не в силах поверить собственным глазам. Демон был тут, живой и совершенно невредимый, стоял, прижатый к стене огромной тушей вожака, и усердно чесал жмурящегося от удовольствия зверя за лохматым округлым ушком.

— Харрроший, харроший, — повторял он ласково и уверенно непонятные вторе слова, а завидев прибежавших гаран, так же ласково сказал, — нуидолговысмотретьсобираетесь?

И Бин почему-то сразу сообразила, что сказанное, несмотря на мурлыкающие нотки в голосе демона, совершенно не похвала.

— Туман, на место! — зарычала она, и вожак нехотя поплелся к стае, признательно лизнув напоследок руку демона.

— Дверьоткрой! — едва очутившись на свободе, приказал пленник вторе, и сделал такой ясный жест, что все поняли, чего он просит.

Харрис горестно вздохнула и послушно шагнула к занавешенной пологом двери. Разумеется, она предпочла бы сделать это под присмотром хозяйки, все-таки с ведущей спокойнее, но выбора не было. Как ни крути, а несчастный демон предпочтительнее демона разъяренного.

Громыхнул промороженным железом массивный засов, скрипнула дверь. Морозный воздух клубом ворвался в приоткрытую щель, заставив женщин поежиться.

А демон бесстрашно бросился вперед, и отодвинув широким плечом втору, выпрыгнул на присыпанное снегом крыльцо. Сделал несколько шагов и вдруг замер, задрав к небу голову. Гараны терпеливо ждали, потирая озябшие плечи, догадываясь, что именно сейчас чувствует чужак. Почему-то для всех призванных защитников самым ошеломляющим было наличие на небе шести лун.


Мир обрушился в одно мгновенье, словно зеркало снежной королевы, разлетелся на мельчайшие ледяные осколки. И все они вонзились в душу Арсения, мгновенно вымораживая все чувства и желания.

Но ведь такого просто не может быть? — убито спрашивал сам себя пленник и упорно не желал принимать очевидный ответ.

Арсений никогда не верил в дикий бред про другие миры и про живущих там сказочных существ.

Сказки.

Причем, наивные и неуклюжие, не имеющие под собой никакого физического объяснения. И когда Светланка, младшая сестра, пыталась поделиться с ним своими переживаниями по поводу людей, попавших в выдуманный, параллельный мир, едко ее высмеивал, приводя неопровержимые доводы, почерпнутые из школьного учебника.

Но шесть лун, ожерельем летящие сквозь редкие облака по ночному небу, усеянному странно крупными и яркими звездами, опрокинули вверх дном всю его твердо заученную и логично сформулированную уверенность. И не просто опрокинули, а еще и потоптались по ней всеми шестью лунами и просто невероятным для земного неба количеством звезд.

Острая боль пронзила сердце, отчаяние на несколько секунд стянуло горло невидимой петлей, когда до Арсения вдруг дошло, что он больше никогда не увидит ни матери с отцом, ни сестер и брата, ни друзей и знакомых.

Никого.

И неважно, что за последние два года он так и не выбрался съездить в родной поселок, навестить родителей. Да и письма им писал нечасто, лишь на новый год и день рождения. Правда, деньги посылал, зная, как трудно выживает сельская интеллигенция, вынужденная обязательно обрабатывать огромный огород, косить сено и держать скотину. На зарплату матери, всю жизнь проработавшей в школе, меньших не поднять. А тут еще и отец после развала совхоза остался без дела, в наше время инженер по технике безопасности никому не нужен, потому что и сама безопасность рабочих никого давно не волнует.

А теперь они зря будут выглядывать в окно, чтоб подсмотреть, бросит или нет пробегающая мимо почтальонка квиток на перевод в почтовый ящик, специально прикрученный к сетке забора.

Короткий стон вырвался из груди Арсения, вместе с облачком пара и только теперь он почувствовал, что на улице довольно ощутимый морозец. Не меньше минус пятнадцати. И бежать неизвестно куда по такому морозу в тонкой одежке просто глупо и смешно, потому что означает самоубийство. А самоубийц Арсений презирал глубоко и искренне, и добровольно вступать в их ряды вовсе не собирался.

Он бросил последний, контрольный взгляд на проклятые луны, решительно повернулся и в пару прыжков оказался в доме. Женщины обрадованно ринулись закрывать дверь, и Арсений заметил их посиневшие от холода губы. Значит, тоже мерзли, но вслед не бежали, а просто стояли и ждали. Ясен пень, загодя знали, что деваться ему некуда. А вот почему не стали его возвращать в дом силой, еще предстоит разбираться. То ли боялись, что он их покалечит, сопротивляясь, то ли — наоборот. Вон, какие острые штучки висят почти у каждой на поясе.

И тут у Арсения родилось в душе нехорошее подозрение, что он для чего-то очень нужен вот этим амбалистым теткам. Пониманию таких вещей бизнес учит быстрее, чем походы к психологам. Причем, нужен именно в качестве союзника, а не раба. Ведь если бы не надежда на какую-то будущую выгоду, вряд ли они стали особо церемониться. Заперли в каком ни то чулане с крепкой дверью и спали себе спокойно. Ежу понятно, за просто так невесть откуда взявшегося чужеземца не укладывают спать под меховое одеяльце и не приставляют охранницу, готовую на всё. Видно же было, пожелай он чего, сопротивляться она бы не стала.

И если так, можно предположить, что тетки имеют какое-то отношение и к его появлению в этом мире. Может, и не сами дельце провернули, на колдунов они как-то не похожи, да и ясно помнятся ему мохнатые морды, но заказик сделать вполне могли. И тогда становится понятным их терпеливое ожидание, не хотят портить с ним, Арсением, отношений. И для него это просто замечательно. Значит, можно будет поторговаться, вполне возможно, колдуны знают и обратный путь домой. Во всех случаях Арсению не нужно ни на что соглашаться, пока не разведает все досконально про этот мир.

Хуже всего, что придется учить язык, а у него с тех пор, как пытался выучить в школе английский, стойкое отвращение ко всяким языкам.

— …… — с состраданием поглядывая на Арсения, мягко позвала немолодая женщина, и указала в ту сторону, откуда они сюда прибежали.

— Да уж конечно пойду, не тут же околевать, — ворчливо пробормотал пленник и оглянулся на кучи белого меха, — пока, дружище, завтра приду проведать.

А потом отчаянно подмигнул хозяйкам и первым зашагал в сторону спален, со злым удовольствием отметив их ошеломленные взгляды. Ну, теперь держитесь, гренадерши, смотрите только, как бы жалеть не пришлось, что не норвежца или шведа вытащили, которые много лет живут себе спокойненько, ни войн, ни перестроек не зная, а русского парня, и так доведенного жизнью до озверелого состояния.

Пока топал по темным гулким комнатам и шагал по лестнице, успел немного мозгами пораскинуть, правила поведения для себя установить. Нет, злить и настраивать против себя аборигенов он не будет, это самое глупое, что можно придумать в его положении. Но и унижаться не станет, нужно попытаться так поставить себя, чтобы туземцы прониклись к нему уважением. Как минимум.

И когда старшая из женщин, торопливо топающая следом, окликнула его, остановившись возле двери в спальню, красноречиво покачал головой в ответ. А потом так же красноречиво изобразил, как грызет что-то аппетитное и даже губы облизнул. Одна из провожатых испуганно охнула, другие мрачно схватились за оружие.

— Вот дуры бабы, — с упреком уставился на аборигенок Арсений, — решили, небось, что я людоед? Или вы и сами такие? Тогда нужно будет отдельный номер занять, на всякий случай.

— ……— только старшая поняла все правильно и жестами пояснила, что Арсению надлежит ждать в комнате, а еду она сама принесет.

— Перебьешься, — чуть грубовато отказался пленник, — мало ли чего вы втихаря подсыпать можете. Нет уж, я с тобой пойду, прослежу за процессом.

Он подцепил тетку под руку и широким жестом распахнул перед ней невидимые двери, веди, мол.


Втора попыталась было вырвать руку, но сразу унялась, сообразив, что так только сильнее разозлит демона. Так, под ручку, они и дошли до завязанной шнурком двери, и только тут Харрис, словно невзначай, освободилась от демонской хватки. А распустив завязку и распахнув дверь, торопливо шагнула на ту лесенку, что вела вниз. Пользуясь полумраком и крутизной ступеней, втора постаралась уйти вперед, странное поведение демона настораживало женщину своей непредсказуемостью. Нет, их дому еще ни разу не повезло добыть себе защитника, но когда это происходило в других домах, каждый жест пленников и каждое сказанное ими слово передавалось остальным со скрупулезной точностью.

Если они, разумеется, были в состоянии говорить. Но нормального защитника последний раз вызывал лет семь назад дом Тишанот, остальные доставали то огромных птиц, то странных зверей, а один раз вообще попалась рыба с человеческой головой и руками.

— Нудалекоеще? — раздраженно проворчал демон, и втора тайком вздохнула, как бы еще понять, спрашивает он чего-то или сообщает, что сейчас начнет их убивать?

— Пришли, — сообщила на всякий случай как можно миролюбивее, открывая кухню.

Гараны, ввалившиеся следом, без дела не стояли, одна сразу направилась к очагу, и покопавшись, нашла под слоем залы раскаленные угольки, ловко раздула огонек под сухой щепочкой, зажгла большую лампу. Вторая, захватив с полки чистые чашки, поставила их на стол, и раскладывала оставшуюся от ужина мамалыгу, третья, метнувшаяся в холодный чулан, уже несла полную миску соленых грибов.

А втора за это время успела положить на доску большой кусок вяленой кабанятины и ловко настрогать ее розовыми ломтиками с прослойкой чуть желтоватого жира.

Демон сел к столу и бдительно наблюдал за действиями женщин, а они специально готовили трапезу на всех присутствующих, памятуя о крайней недоверчивости пленников, считающих, что гараны только и мечтают отравить с таким трудом добытого защитника.

Потом вызванный подвинул к себе выбранную чашку с мамалыгой, бросил сверху несколько ломтей мяса, и что-то поискал на столе глазами.

— Вилокнеположено? — Спросил с неприкрытым ехидством и показал вторе, как чем-то невидимым черпает кашу.

— Фух, — облегченно пробормотала Урса, присаживаясь к столу так, чтоб не задеть больную руку, — наш-то не дикий, ложку требует. А Тишанотский только сырое мясо жрал, да и брал голыми руками.

— Сдается мне, он вообще не такой, как другие, вот посмотрим, на что в бою годен, тогда и будем знать, радоваться или горевать, — задумчиво ответила втора скорее своим мыслям, чем подручнице, наблюдая, как пленник обнюхивает и разглядывает каждый кусочек еды, прежде чем сунуть его в рот.


Арсений слушал мягкие женские голоса, чем-то напоминавшие индийские, из виденных в детстве фильмов, и жевал почти несоленое жесткое сало, припахивающее к тому же застарелым жиром. Соленые грибы он есть побоялся, хотя и очень любил. Однако осторожность взяла верх, незнакомые грибы еще отец велел обходить десятой дорогой. К тому же и в густой каше попадались мелко порезанные кусочки грибов, только уже вареных. Вполне достаточно для проверки организма. Вилок, как он правильно догадался, у туземцев не было, женщина с неуклюжим лубком, привязанным к опухшей руке, притащила несколько деревянных, некрашеных ложек.

Вопросы насчет туземных мужчин, которых он пока не встретил, местности, где стоит этот дом, того зала, куда его вытащили из родного мира, про здешний климат и политическое устройство страны, роем растревоженных пчел гудели в голове Арсения, возникая и пропадая, вытесненные все новыми. Но все они было ерундой и мелочью по сравнению с главным, зачем он понадобился аборигенам? И тут снова возникала та же непреодолимая проблема, язык.

Но ведь должны же были эти тетки предусмотреть все вопросы, связанные с общением, заранее? А значит, не позднее, чем утром, все объяснят ему, и нужно только потерпеть, уговаривал себя пленник. Однако наевшись и уже топая в сторону своей комнаты, не удержался, тронул ту женщину, что была у туземок главной, за рукав и попробовал показать жестами, что хочет разговаривать.

— Нельзя пока ничего сделать, — печально покачала головой Харрис, — больна наша хозяйка, а сильный дар в доме только у нее. Теперь еще Тулист есть, но на неё у меня надежи нет, раз она тебя удержать не сумела, то лучше не рисковать.

Арсению не понравилась виноватая горечь, звучавшая в голосе женщины, такое впечатление, что тетки чего-то прошляпили. Ну, все ясно, мужики небось на охоте или на войне, историю Арсений не любил и плоховато представлял, чем они там занимались в древности, эти предки, но что бабы накосячили, просек сразу.

— Может, я разберусь в вашей проблеме? нахмурив брови, поинтересовался Арсений, и выразительно показал, как идет разгребать их дела, но хозяйка только головой замотала, нет.

— Да ты мне покажи, а я сам решу, по силам задачка или нет, — настаивал Арсений, не переставая жестикулировать, чтоб глупой тетке понятнее было.

Она тоже нахмурилась и повернула назад. Довольный проявленной настойчивостью, пленник, не отставая, топал следом. Дверь в нужное помещение оказалась недалеко, но тетка, дойдя до нее, еще несколько минут колебалась, прежде чем отважилась открыть.

А едва дверь распахнулась, Арсений решительно отстранил проводницу, и смело шагнул внутрь.

Сначала ему показалось, что в комнате, ярко освещенной светильничком, никого нет, и только пристальнее вглядевшись, пленник осознал, что на постели кто-то лежит. Уже понимая, что пришел напрасно, в медицине он разбирался на уровне лекарств, лежащих в автомобильной аптечке, Арсений все же сделал еще пару шагов.

— И кто ж её так? — спросил расстроенно, разглядывая бледное личико худенькой девушки, совершенно не похожее на румяные физиономии местных гренадерш.

Темные густые ресницы медленно шевельнулись, открывая густую синь фиалковых глаз, бледные потрескавшиеся губы что-то беззвучно шепнули.

Тетка бросилась к больной, бережно приподняла голову, напоила каким-то снадобьем из красивого бокала, близко не соответствовавшего всей остальной местной утвари, и снова уложила на подушки.

А потом потянула Арсения прочь, не замечая кроткую мечтательную полуулыбку, скользнувшую по губам демона.

## Глава 4

Наутро Арсений проснулся от тихого шепотка, и еще не открывая глаз, понял, в комнатке кто-то есть. И этот кто-то его бесцеремонно рассматривает, при свете принесенного с собой каганца. Потому что ночью, проводив его до спальни и дождавшись, пока пленник устроится на постели, тетка ушла вместе со светильником. Охранявшую его гренадершу Арсений тогда же решительно выставил за дверь, недвусмысленно дав понять, что никакие соседки ему не нужны, и аборигенка не стала спорить. Хотя заметно расстроилась, и, уходя, попыталась разжалобить Арсения умильным взглядам голубых глаз. Однако после подлого предательства Марины бывший бизнесмен категорически считал всех вешающихся на него женщин потенциальными врагами и верить таким не собирался.

— А разве я разрешал сюда входить? — приподнимаясь на локте, с нарочитой угрозой поинтересовался Арсений у незваных гостей, и едва не оглох от испуганного визга.

Несколько ребятишек, примерно лет пяти-семи, ломанулись в дверь, и не смогли ее открыть, совсем забыв от испуга, что та открывается внутрь. Детвора запаниковала, раздался дружный рев, а самая старшая, судя по росту, девчушка выхватила откуда-то довольно внушительный ножик и встала впереди друзей, собираясь защищать их от злобного демона.

Костеря себя за глупую шутку, Арсений с любопытством разглядывал малышню, не предпринимая никаких попыток двинуться с места. Не хватало еще спровоцировать малолетних аборигенов на драку. Их решительные мамаши вряд ли такое потерпят.

И словно в подтверждение его мыслей дверь резко распахнулась, разметав в стороны заревевших с новой силой малышей и в комнату влетела вчерашняя туземка со сломанной рукой.

В здоровой руке у неё был светильник и, подняв его повыше, пришедшая очень быстро разобралась в обстановке.

Сердито рыкнула на малолетних лазутчиков, и они моментально испарились. Потом что-то буркнула Арсению и шагнула к двери, но он решительно её остановил. Раз у женщины все равно больничный, ну или как тут это называется, значит, можно немного с ней поболтать.

— Меня зовут Сен, — решительно сократив нелюбимое имя, — представился Арсений, и, постукав себя пальцем в ключицу, с выражением повторил — СЕН!

— Урса, — неохотно отозвалась Урсанит, некстати вспомнившая, что нельзя открывать демону свое имя.

— Юрса? — переспросил демон, и гарана кисло скривилась, такого издевательства над своим именем она и представить не могла.

— Урса!

— Йурса?

— Урса!

— Ятакиговорю! — рассердился демон, — Юрса!

Урса с досадой махнула рукой, пусть будет Юрса, ну что с него взять — демон.

— Так, Юрса, — выпрастывая из-под одеяла босые ноги в женских штанах и нащупывая ими домашние унты, распорядился пленник, — где тут у вас инструменты и доски?

Свою непонятную речь он сопровождал еще более непонятными жестами, и озадаченная Урса поторопилась отвести демона к Харрис, вроде ночью у вторы как-то получалось с ним договариваться.

Харрис они нашли на кухне, но не в малом помещении, где уже горел очаг и двое старших подростков помогали старухам готовить обед, а в соседнем, более просторном, который в праздники используют как пиршественный зал. Сейчас длинные столы были отодвинуты к стенам, освободив середину зала для хозяйственных работ. Чтоб не тратить лишние дрова, нижнюю печь по утрам не топили, и все старались устроиться поближе к кухонному очагу. Несколько корзин со свежесрезанными грибами стояло на полу, и втора вместе с кучкой младших подростков ловко чистила урожай трофейным углским кинжалом.

— Не пойму, чего демон хочет, — расстроенно глянув на кучу грибов, вздохнула Урса, с одной рукой она тут не помощница, — наверное, чтоб детей наказали. Манист привела свою стаю на него посмотреть.

— Ладно, попробую уговорить, — с досадой отложила кинжал втора, — только накормлю сначала. Сытый демон всегда добрее.

От еды демон не отказался, но сначала заглянул во все котлы и корзины, смешно фыркнул, рассмотрев грубые кинжалы в детских руках, презрительно ухмыльнулся деревянным бадейкам с водой, принесенным для приготовления обеда.

Втора наблюдала за ним и сердилась, вот ни словечка не сказал, а по смуглой, черноглазой морде отлично видно, что он их чуть ли не дикарями, вроде углов, считает. И, что обиднее всего, на первый взгляд почти прав. Старых, сработанных далекими предками вещиц становится все меньше, а делать новое у них нет ни времени, ни сил. Да и умения теряются с каждой ушедшей к предкам гараной.

Она бы объяснила наглому демону, что для того его и призывали, чтоб припугнул углов как следует и дал гаранам передышку от войны хоть на несколько лет. Но пока он не знает языка, лучше не соваться, Аркстрид ей не простит, если они неправильно что-то сделают и демон потом не захочет помогать.

Демону положили в чашку горячей каши и плеснули сверху густого молозива, первая коза окотилась несколько дней назад.

Арсений уже поднес было ложку к каше, раз предложили поесть, отказываться не стоит, вдруг потом до вечера ничего не дадут, порядки у всех разные.

И тут в кухню виновато прошмыгнули давешние малыши. Виновато выслушали сердитую отповедь старшей тетки, хмуро покивали и тихо устроились на скамье подальше от него. Одна из кухарок принесла им миски с кашей и дети с энтузиазмом взялись за ложки, старательно не глядя в сторону демона. Только самая маленькая и худенькая девчоночка метнула быстрый разочарованный взгляд на миску Арсения, и у него мгновенно перехватило горло. Чем-то эта девчонка была похожа на Светку, когда та была совсем маленькой. Нет, не внешне, внешне и сам он и сестры с братишкой удались в отца, верней, в бабушку хохлушку. А эта светленькая, как одуванчик. А сестренку напомнила взглядом, безнадежным и завистливым одновременно. У Светки был тогда диатез, и врачи запретили ей сладкое, вот и провожала несчастным взглядом каждую ложку варенья или меда, съеденную братом.

— Юрса! — сердито окрикнул Арсений, но сообразив, что пока он объясняется, дети съедят кашу без молока, встал со своего места и неторопливо двинулся к малышне с миской в руках.

Дети втянули головы в плечи и замерли, да и старшие напряглись, готовые в любой момент выхватить оружие и бросится отбивать малышню. С тревогой следя, как демон направляется к детям, гараны привычно переглянулись, распределяя роли и порядок действия. Первым делом, разумеется, нужно отбросить в сторону Манист, уже сейчас можно с уверенностью утверждать, что из девчонки вырастет воин, потом попытаться забрать остальных. Хотя особо ценных там больше нет, но и их можно будет обменять весной в селе на крупу и ткани. А может и на что-то более ценное.

А демон спокойно остановился возле малышей, и аккуратно поделил между ними молозиво из своей чашки, причем начал дележку с болезненного Хира, который неизвестно еще, переживет весеннюю голодовку или нет. И этим действием невольно настроил против себя гордую своим будущим призванием Манист.

Пользуясь своим положением любимицы, отчаянная девчонка скривила пренебрежительную мордашку и ехидно сказала:

— Смотри— ка, Хир, демон хотел тебя съесть, но побоялся подавиться костями, и решил сначала подкормить.

Гараны невольно заулыбались, услышав эти слова, боевой дух девчонки им нравился. Такие как она не прячутся за других, когда через шаткие мостки на их берег рвется озверевшая орда углов. Только Хир еще больше втянул голову в плечи, испуганно кося на демона голубенькими глазенками.

Гадкая какая девчонка, обозлился Арсений, прекрасно понявший, что старшенькая как-то подкусила малышку. И аборигенки ее поддержали своими смешками, значит, считают, что пацанка права. Ох, и не нравится мне все это, сердито зыркнул на туземок Арсений, сказать бы им пару слов, да ведь не поймут.

— Не переживай, — ласково провел он ладонью по мягким волосам ребенка, — я скоро язык выучу и тогда мы с тобой ей все припомним.


После завтрака Арсению пришлось долго втолковывать старшей тетке, которую он про себя нарек бригадиршей, что его интересует инструмент. Почти полчаса она никак не могла сообразить, что означает рубящий замах правой рукой. Пока Арсений едва рычать не начал, всё строила непонятливую рожицу. И хотя мелькало у него подозрение, что раскусила она все намного раньше, чем призналась в этом, да доказать не мог.

Бригадирша хмурилась всю дорогу, пока вела пленника по каким-то кладовочкам, забитым всякой всячиной, зачастую абсолютно непонятного Арсению предназначения. Он по привычке попытался было нарисовать в уме план этого дома, запутался напрочь и отложил до лучших времен. Понял только, что кухня вроде на первом этаже, а спальни на втором, и что имеет этот второй этаж круглую или овальную форму. А вот с первым этажом такой ясности не было.

В комнатушке, куда тетка привела Арсения, хозяйничала аборигенка богатырского вида, в кожаном, потертом фартуке и прожженных в нескольких местах штанах. В одном углу был сооружен примитивный горн, посредине лежала внушительная каменная плита, на которой была установлена небольшая наковальня. Вдоль одной из стен тянулся верстак, а над ним были вбиты в стену колышки, увешанные немного знакомым инструментом, связками мелких заготовок, и уже вполне готовых к употреблению изделий. Противоположную стену занимал стеллаж из потемневших от времени плах, на котором было разложено всевозможное оружие.

Арсений жадно рассматривал мечи и ножи, луки и копья. Сделанное грубовато, порой даже небрежно, оружие, тем не менее, выглядело очень грозным и опасным. Может оттого, что на древках некоторых копий светлели многозначительные зарубины, а лезвия всех мечей уродовали глубокие зазубрины. Одну полку стеллажа занимали стрелы, связанные кожаными шнурками в большие вязанки, не меньше, чем по сотне штук в каждой. Под стеллажом проницательный взгляд пленника рассмотрел кучку небрежно брошенных неказистых широких ножей, близнецов тех, которыми дети чистили грибы. Нетрудно было догадаться, что это трофейное оружие.

Вот теперь Арсению безо всяких объяснений стало понятно, что отнюдь не мирно живется этим здоровущим аборигенам, раз они вынуждены заготавливать такую кучу стрел. Наверняка потому и не видно в их доме мужчин, что они где-то в дозоре или разведке. Ну не воевали вроде раньше в особые-то холода умные люди, если он ничего не путает. Знакомых по фильмам французов, в белых штанах, и с бабьими платками на плечах, умными ведь не назовешь?

— Я Сен, — уже привычно представился Арсений и хозяйка кузни спокойно кивнула в ответ.

— Гамират.

— Нет, это мне не запомнить, — не согласился пленник, — давай, ты будешь просто Гами. Поняла? Га-ми!

Она снова кивнула, и невозмутимо продолжила прерванную их приходом работу, точить насаженный на новое топорище колун, шаркая лезвием об втиснутый между трех клиньев сероватый булыжник. Арсений принял этот жест за разрешение хозяйничать и принялся снимать и изучать развешенное на крючьях добро. Некоторые предметы он узнавал сразу, ни с чем не спутаешь скобы и кольца для цепей, рыболовные крючки и капканы. Зато назначение других даже приблизительно угадать не мог.

— Харрис! — опасливо дернув пленника за рукав, решила представиться бригадирша, которой не терпелось увести его из опасного места.

— Сен, — не оборачиваясь, буркнул он, пытаясь представить, какого размера должна быть рыбина, если тройной крючок размером с его ладонь.

Бригадирша потопталась еще немного, потом решительно потянула Арсения прочь, показывая знаками, что ей очень нужно быть наверху.

— Нет, я тут побуду, — твердо отказался он, подкрепляя свои слова энергичным мотанием головы.

Втора сообразила, что пленнику в кузнице понравилось, и страшно расстроилась, вовсе не собиралась она тут целый день сидеть. У нее, между прочим, весь дом на плечах.

Харрис скорчила самое сердитое лицо, какое только умела, но чертов демон прикинулся поленом, не понявшим ее мимики, и мягко подтолкнул втору к выходу, более чем ясно дав понять, что она свободна. А вот у него здесь важные дела.

Она немного обиженно посопела, потом поймала насмешливый понимающий взгляд Гамират, рассердилась на эту нахалку, уговорившую Аркстрид прошлой весной вменять у дома Ратилид какую-то железку на двух коз.

Независимо задрала нос и неторопливо вышла из кузницы.

Арсений проводил её взглядом и усмехнулся, все страхи и опасения бригадирши были написаны у нее на лбу красным фломастером, но у него не было пока никакого желания доказывать ей, что только последний дурак может схватить оружие и начинать с ними драку. У него пока есть более важные заботы.

Во-первых, нужно придумать какой-нибудь запор на дверь туалета, милые дикарки такими условностями не заморачивались.

А во-вторых, лежа ночью в постели, Арсений без спешки продумал пару вариантов дальнейшего развития событий. Первый, при котором ему несказанно повезет и он сумеет вернуться домой, и второй, более вероятный и более безрадостный. При котором ему придется привыкать к жизни в этом мире. И произвел тщательную ревизию своих умений, придя в результате к плачевным выводам. Судя по всему, ничего из того, чем он занимался последние восемь лет, никоим образом ему не пригодится. Ни импортной сантехники, ни ламината и шелковых обоев, клеить которые Арсений наловчился еще в армии, тут и близко не предвиделось. И, стало быть, остались в активе только те навыки, которые он получил, работая перед армией трактористом у местного фермера, да то, чему научился дома, сажая огород и ухаживая за скотиной.

После ухода Харрис хозяйка кузни как-то подобрела, сунула Арсению в руки увесистый молоток и бросила в горн полоску железа. Несколько уверенных движений закопченной педалью мехов и тусклые угольки в горне засветились ярким жаром.

Полдня пролетели почти незаметно, и к тому времени, как встревоженная Харрис, найдя уважительную причину, притопала за Арсением, он уже успел прочно подружиться со спокойной и невозмутимой Гамират. И выложиться, как новичок на стройке.

— Что? Обедать? Ну, пойдем, — сделал вид пленник, что уходит только ради спокойствия бригадирши, хотя на самом деле рад был ее приходу.

Физические нагрузки лучше прибавлять постепенно, иначе на второй день не разогнешься.

В уже знакомом помещении, где он завтракал, народу было много больше, чем утром, носился вкусный запах чего-то мясного, мягко постукивали деревянные ложки. Женщины и подростки мирно сидели за столом, разделившись по возрасту, старшие с одной стороны, малышня с другой.

Место для Арсения бригадирша приготовила возле старших, с торца, на широком, застеленном шкуркой чурбане.

Как почетному гостю, ухмыльнулся пленник, все более уверяясь в правильности своих предположений. Но спорить не стал, послушно потопал, куда сказали, а проходя мимо малышни, невзначай поискал глазами давешнюю девчушку.

А найдя, остановился как вкопанный. Личико увлеченно черпающей похлебку малышки было все в грязных разводах от слез, а на скуле багровел свежий синяк.

— КТО ЕЕ? — сквозь зубы поинтересовался Арсений таким голосом, что в столовой сразу стало тихо.

Втора не поняла, что спрашивает демон, но проследив за разъяренным взглядом его сузившихся глаз, сообразила, что сделала великую глупость, разрешив Хиру обедать со всеми. Ведь видела же, как демон подкармливал малого. Кто знает, может у него дома был такой… вместо котенка. Он вон и с собаками сразу общий язык нашел.

— Ничего страшного, дети всегда дерутся, — успокаивающе пролепетала она, — мы ему примочку сделаем, все и пройдет.

— А можно и на второй щеке такой же набить, чтоб еще красивее был, — непримиримо буркнула Манист, не терпевшая, когда кого-то из стайки малышей, которых она считала своей собственностью, начинали жалеть или опекать.

Правда, самовольная девчонка и в обиду свою стаю не давала, да только не так часто им и доставалось от взрослых.

— Что сказала эта дрянь? — почти нежно поинтересовался Арсений, и вот в этот момент Харрис вдруг испугалась по-настоящему, расслышав за тихой лаской голоса грозное шипенье медной гадюки.

## Глава 5

— ………???? — произнес кто-то за спиной пленника, и он резко обернулся, готовый вылить на наглую аборигенку, вмешавшуюся в разговор, весь запас своего негодования.

Однако почти сразу разочарованно сообразил, что сорвать злость не получится. В дверном проеме стояла девушка, которую он со вчерашнего вечера считал чуть ли не умирающей, и строго смотрела сквозь него. Арсений не выдержал, оглянулся, и сразу осекся, разглядев расстроенное лицо бригадирши.

Оп-па, а девчонка-то похоже, тут главнее, чем Харрис. Хотя на вид кажется намного слабее соплеменниц. Среднего роста и хрупкого телосложения, однако, по вполне зрелым формам понятно, что уже не зелень несовершеннолетняя. И это втайне очень порадовало Арсения, подозрение, что все женщины тут такие же амбалистые, как бригадирша, незаметно отравляло его планы на то будущее, в котором нет хода назад.

Одета леди босс тоже была более изящно, чем её крупные соплеменницы. Почти такие же штаны и рубаха, но более аккуратно изготовлены, а по бокам и подолу вышиты строгие синие узоры. Тонкую талию стягивает плетеный пояс, на котором висит вышитая сумочка, вроде барсетки, и оружие в кожаных ножнах. А глаза у девчонки тоже синие, как васильки, и сердитые, как у кошки, обнаружившей в своих владениях чужака. Эх, как жаль, что он еще не знает языка туземцев и не понимает, о чем идет речь. Придется просто стоять и следить, чем закончится разговор.


— Так что тут происходит? — повторила Аркстрид, изо всех сил стараясь не покачнуться, — объясните мне, наконец.

— Это все демон, — виновато пряча глаза, пробормотала Харрис, — неправильный он какой-то. С собаками разговаривает, молоко утром Хиру отдал. Другим детишкам тоже выделил, но заморышу больше всех досталось. А сейчас вот сердится, увидел у мелкого синяк и рычит.

— Зачем вы его сюда выпустили? — не повелась на эти объяснения хозяйка, — почему в комнате не запечатали?

— Так печатала Тулист, как же, печатала! — всплеснула руками Харрис, — большую миску костной муки извела! А он и не заметил, ходит теперь, как по собственному дому. Полдня в кузне у Гамират просидел, уходить не хотел. И она хороша, не прогнала, хоть я и намекала!

— Ладно, — остановила втору Аркстрид, отлично зная про её неприязнь к кузнецу, и не желая вновь выслушивать давно известные доводы, — с Гамират я поговорю, а сейчас он чего хочет?

— На Манист злится, думает, это она набила заморышу синяк.

— Не думает, а догадался, — не поднимая от чашки склоненной головы, тихонько проворчала Урса.

Как все скверно, привычно удерживая на лице холодную, безразличную маску, досадовала Аркстрид, лишь на один день выпустишь дела из рук, и всё сразу идет кувырком. Такое впечатление, что никто, кроме нее, всерьез не беспокоится ни о судьбе дома ни о благе всего их маленького народа. Ничтожного осколка некогда могущественной расы.

Она, разумеется, тоже виновна, не додумалась приготовить печати заранее, чтоб Тулист только замкнула линию, тогда сидел бы демон спокойно и не устраивал тут скандалов. Ну, так откуда ей было знать, что появится у них вторая ведущая. Да и с этим Хиром, тоже ее промах. Разрешила Урсе не отдавать мальчишку прошлой весной в деревню, да ведь как просила верная подручница, какими словами клялась, что это последнюю зиму он сидит на шее у дома. И что тут он быстрее поздоровеет и выровняется. Ничего подобного не произошло, лето было прохладнее обычного, и малыш все время хворал. И как сейчас выходить из этого положения, если демон откровенно рассматривает её саму, как голодная кошка жирную крысу?

— А как вы с ним объясняетесь? — так же бесстрастно поинтересовалась Аркстрид, прикидывая, достаточно ли у нее в запасе сушеного цвета горечавки, чтоб добавить в настойку синекорня.

Тогда удастся на несколько дней сделать демона посговорчивее, жаль, что не навсегда. К настойке синекорня привыкают очень быстро и люди и животные, и чтоб получить равный результат, с каждым разом нужна все большая доза.

Значит, решено, сейчас она попробует уговорить демона поесть, а когда он немного успокоится, подольет ему настойки.

Аркстрид решительно шагнула к столу, но ослабевшие ноги подвели, подогнулись, ее повело в сторону, еще мгновенье и хозяйка растянулась бы посреди пола, но демон бросился к ней стремительно, как ястреб на перепелку. Подхватил на руки, притиснул к себе и бережно понес на приготовленное для него самого место.

У воинов дыханье перехватило, когда они увидели свою ведущую в цепких демонских лапах. И ведь даже сделать ничего нельзя, ни мечом махнуть, ни копьем ткнуть. Сама же Аркстрид и накажет, хорошо, если просто кожи поставит мять, а ведь может вообще решить, что для дома такие бестолковые нужны меньше других. И тогда поставит весной в первую линию, из которой каждая третья уже никогда не возвращается домой.

Однако демон хозяйку посадил на чурбак осторожно, словно корзину с птичьими яйцами поставил, и сам сел на лавке рядом, бесцеремонно подвинув одну из гаран.

— Харрис, — слабым голосом проговорила ведущая, доставая из кошеля старинный серебряный фиал с синекорнем, — принеси мне цветов горечавки.

Втора понятливо кивнула и почти бегом ринулась прочь, восхищаясь мудростью юной хозяйки, умудрившейся даже собственную слабость применить себе на выгоду.


В этот раз Арсений проснулся именно так, как любил просыпаться с детства. Еще наполовину утопая в теплой неге сна, сладко потянуться, ощущая гибкость и легкость в отдохнувшем теле, и, не открывая глаз, спокойно обдумать всё происходящее вокруг и внутри себя. И первая ясная мысль была о правительнице этого дома. Неимоверно приятная мысль, согревающая сердце вполне недвусмысленными надеждами.

Хозяйка оказалась очень симпатичной девушкой, настолько милой и доброжелательной, что Арсений, не задумываясь, отступил от самим же учрежденных правил. И позволил ей командовать собой, как заблагорассудится. Сначала она пожелала с ним познакомиться, и Арсений не стал делать тайны из полного имени, но настоял, что звать его будут коротко — Сен. А у неё оказалось совершенно непроизносимое имя, состоящее почти из одних согласных и Арсению пришлось поломать голову, прежде чем удалось сократить его до устраивающей обоих Риды.

Она была очень любопытна и внимательна, вслушивалась в каждое слово и пыталась понять его жесты, а пленник смеялся над её озадаченным взглядом и показывал свои пантомимы снова и снова. Все окружающие как-то незаметно включились в эту игру и вскоре хохотали так, что вздрагивала скамья. А потом она накапала в заваренный травкой чай какого-то зелья и знаками пояснила, что оно улучшает память.

Давно бы так, обрадовался Арсений, никогда раньше и не подозревавший, как трудно оказаться одному среди инакоговорящих существ.

Она и сама отпила немного из его чаши, показав жестом, что от головной боли это зелье тоже подходит. А потом предложила пойти с ней, и Арсений доверчиво потопал следом, и чувствовал в тот миг, что готов пойти куда угодно, если Рида попросит об этом знаком или взглядом. Еще вспомнилось, как они вошли в комнату, сели на край постели и она ласково положила руку ему на лоб… от этого воспоминанья губы пленника расползлись в самодовольной ухмылке.

А вот дальнейшее помнилось не очень четко, вроде лежал он на постели, а вокруг мелькали какие-то тени и выла свирель… или это было уже во сне? А вот с чего он вдруг уснул в такой неподходящий момент, Арсений вообще понять никак не мог, и смутное подозренье как-то неприятно шкрябнуло по сердцу. Слишком уж похожи были симптомы на похмельное забытье.

Нет, алкоголем Арсений никогда не увлекался, поклон родителям, сумели еще в раннем детстве внушить стойкое отвращение к пускающим сопли мужикам и расхристанным, визгливым пьяным бабам. Но несколько раз пришлось-таки выпить с состоятельными клиентами, упрямо не желающими понять, как может какой-то строитель отказываться от коньяка, если тот стоит четыре тыщи за бутылку. А поскольку пить Арсений так и не научился, то каждый раз испытывал все «прелести» похмелья.

Но вчера он не пил ничего… кроме зелья, и в таком случае нужно сначала расспросить Риду, возможно, так и положено, и зря он насторожился.

Арсений откинул одеяло и решительно спустил с постели ноги. В комнате слабо горел светильник, и пленник сразу обнаружил свежую полосу, проведенную по полу, и новые заковыристые знаки, появившиеся с другой стороны.

Ах, вот значит как, пронзило мозг пленника ясное понимание. Решили снова испробовать на нем свои шаманские штучки? Ну, хорошо, подлые аборигенки, раз так, давайте, сыграем по вашим правилам.

Вы еще очень пожалеете, что встали на путь насилия и не оценили чистосердечно предложенной дружбы. И неважно, что пленнику просто некуда было деваться, у вас тоже, похоже, не слишком большой выбор, сердито сопел Арсений, осторожно отвязывая с пояса подаренные Гами крючки. Проверить, действительно эта граница представляет какую-то угрозу или нет, и как она подействует на различные предметы, Арсений собирался немедленно.

Выброшенный на другую половину комнаты меховой полусапожек стал первым исследовательским материалом, и подтвердил первоначальное предположение, обычные вещи легко пересекали невидимую границу.

Потом в ход пошел привязанный за шнурок железный крюк. Осторожно, стараясь не задеть рукой за воздух над чертой, Арсений бросил крюк на ту сторону. Показалось, или на самом деле он словно завис на миг в невидимой паутине?

Наверное, все-таки, показалось. Обратно подтягиваемый за шнурок крюк скользил легко, и по пути слегка разметал четкие линии знаков и пограничной линии. Арсений хитро сощурился, наблюдая за этими разрушениями и едва заполучив крюк в свои руки, забросил его снова, теперь в другом месте. На этот раз получилось еще лучше, крюк упал поперек, а не вдоль и произведенные разрушения были гораздо масштабнее. Еще несколько бросков и, наконец, пленник решился произвести испытания на добровольце. А поскольку добровольцем был он сам, то особо не торопился, очень осторожно подвинул к границе палец и подождал.

Что-то там все-таки было.

Нечто такое, от которого покалывало и грело кожу, но не сказать, чтобы больно или особо неприятно. Арсений отдернул руку и немного подождал, рассматривая экспериментальный палец, но когда не нашел никаких следов ожога, осознал сразу две вещи. Первая — он не ошибся в худших предположениях, выходец из другого мира теткам нужен был позарез, иначе граница была бы намного основательнее. А эта — просто пугалка, призванная припугнуть чужака и заставить вести себя покорнее. Второй вывод вытекал из первого и был много неприятнее. Милая повелительница, которую он уже видел в своих объятиях, такая же меркантильная стерва, как его гражданская жена Марина.

Хотя, все, кому нужно, отлично понимают, что название «гражданская жена» — это пустой фантик от конфетки. Вот предложи телке жить с тобой, но честно сообщи, что она должна будет стирать, убирать и готовить, зарабатывать деньги а также заниматься с тобой сексом столько, сколько тебе захочется, но предупреди, что не будешь при этом ей ничего должен, ни все деньги отдавать, ни за свои поступки отчитываться, ни в верности и любви клясться — и она лопнет от возмущения. Или, что вероятнее, сходу даст тебе в бубен.

Но стоит схитрить, сказать, что она будет зваться гражданской женой, и в обмен на это заветное званье девица спокойно будет терпеть всё ранее перечисленное. В святой идиотской надежде, что тебе захочется когда-нибудь повести её в загс.

А вот Марина оказалась хитрее. Ничего не требовала, ничего не просила. Но в фирме за несколько месяцев умудрилась стать незаменимой и всех немногочисленных сотрудников прибрать к рукам. А потом подсунула ему на подпись не до конца заполненную доверенность, якобы не успела, перед самым его отъездом к срочно вызвавшему заказчику, и пока он вернулся, сумела переоформить все дела на себя. Такой почти семейный рейдерский захват. Конечно, готовила Марина все заранее, и опыт, как выяснилось, у нее был богатый, и решительных парней, призванных успокоить уже нищего сожителя, нанять не забыла.

Спасибо, один из старых друзей не побоялся, позвонил, и Арсений успел спрятаться у почти незнакомой бабульки, которой они однажды починили краны просто так, из сострадания. К тому времени стало понятно, что никто из клявшихся в вечной дружбе партнеров по бизнесу и новых богатых дружков, на самом деле ничего такого в виду не имел.

Арсений отбросил нахлынувшие воспоминания, и встал почти вплотную к границе, поджав босую ногу, полы тут просто ледяные. Сосчитал до трех и осторожно сунул в опасную зону руку.

Горячевато, как под контрастным душем, но терпеть можно.

А, была не была, бесшабашно мотнув головой, пленник резко прыгнул на ту сторону.

Ощущения были… специфические. Наверняка нечто подобное испытывал любимый им в раннем детстве Иванушка дурачок, прыгавший в котел с вареной водой. Но окатило и схлынуло, не оставив на коже ни малейшего покраснения.

— Получите и распишитесь, — злорадно бормотал пленник, растирая ногами остатки шаманских знаков. А потом и по утратившей всякую силу черте прошелся, пусть потрудятся, как следует, прежде чем все соберут.

И только после этого осторожно выглянул в коридор, проверить, нет ли поблизости охраны. Нет, никого. Очевидно, абсолютно уверены туземки в новом заклинании, раз решили оставить пленника совсем без присмотра, мстительно фыркнул бывший бизнесмен, успевший в очередной раз убедиться что никогда нельзя быть до конца уверенным в ком-то или чем-то.

Арсений неспешно прогулялся по своим делам, и так же неторопливо дотопал до кухни, почему-то страшно захотелось есть, прямо желудок подвело. И только разглядев странно безлюдное помещение и погасшую плиту, вдруг понял, что в доме подозрительно тихо.

Стало быть, еще глухая ночь, а он чувствует себя отлично выспавшимся. И мышцы, натруженные тяжелым молотом, совершенно не болят.

Уколола неожиданно горьким пониманием обида, и вспомнился пустячок, прорвавшаяся мозоль на ладони, вскочившая в первый же час работы.

Арсений шагнул ближе к светильнику, поднес к лицу ладонь. Вот гады, это сколько же он спал? Не меньше трех дней. Если не больше. Нет, больше никогда он не станет верить женщинам, оказывается, они во всех мирах одинаково лживы и продажны.

Однако рассуждая так категорично, пленник не забывал шарить по полкам и мискам, и вскоре остатки каши, кусок вяленого мяса и неизменные грибы лежали перед ним на плоском блюде. Запивать найденную провизию он решил простой водой, одного чаепития для науки достаточно.

Когда блюдо почти наполовину опустело, в животе появилось ощущение тяжести, а настроение заметно улучшилось, дверь кухни потихоньку открылась.

Это движение Арсений заметил сразу, специально сел в уголке, чтоб видеть все три двери, в столовую, на лестницу и в подвал. Но голоса не подал, пусть тот, кому приспичило, как и ему, гулять по ночам, входит смело, а там уж они разберутся.

Беззвучно скользнувшая в кухню крупная фигура воровато оглянулась и застыла на месте, заметив сидящего за столом демона. Отточенным движеньем метнулась к поясу рука, выхватила тускло блеснувшую полоску металла и не раздумывая, послала в полет.

— Вот дура, — зло рыкнул, едва успевший уклониться Арсений, — ты что же нападаешь не по делу? Я может, и не враг вовсе?

Выговорил и сам внезапно поразился, услышав, как странно прозвучали вырвавшиеся из горла звуки.

И напавшая аборигенка тоже изумилась, но не надолго, стало быть, не такое уж это диво, внезапно заговоривший на её языке чужеземец.

— Ты меня выдашь, — сообщила бесстрастно, доставая второй нож, уж теперь-то, когда глаза привыкли к полумраку, она не промахнется.

— С чего ты взяла? — прищурился пленник, неотрывно следя за ее движеньями, — или по себе судишь? Почему я должен тебя выдавать, если ты мне ничего плохого не сделала? А может, мы еще и договоримся?

Однако, примирительно высказывая ей упреки, не забывал незаметно отвязывать от пояска шнурок с крючком, хоть и дрянное оружие, а другого пока нет. И еще загадал, если выйдет невредимым из этой переделки, то обязательно разживется у Гами каким-нибудь копьем. Пора учиться жить по-новому.

— Урса? Мне тут страшно… — на тихий шепоток, раздавшийся от двери, женщина обернулась стремительно как раненый зверь, и метнулась туда, загораживая собой меховой клубок.

— Я только еду возьму… — появление свидетеля неожиданно сделало ее сговорчивее, — и уйду, тебя не трону… если не станешь кричать.

— Урса… — теперь и Арсений узнал раненую аборигенку, — я не стану кричать, поверь. Не нужно мне это. Только скажи… ты точно знаешь, что вы выживете?

— Как такое может знать человек? — хмуро усмехнулась она, — зато я точно знаю другое, без меня немощному выбракованному трутню в селе не выжить.

— А кто это… бракованный трутень? — засомневался Арсений, что правильно понял смысл ее слов.

— Вот он, мой ребенок, Хир, — подтянула к себе Урса закутанного в меховые одежки малыша и на демона настороженно глянули знакомые голубые глазенки.

— Урса… — почувствовав, как в душе острой болью шевельнулась ностальгия по родной семье, тихо попросил Арсений, — если есть немного времени… объясни, почему он бракованный… и почему он ходит в девчачьей одежде?

— Одежда обычная… все трутни так одеваются… — недоуменно вытаращила глаза Урса, — а что бракованный… так сразу же видно. Они ведь в одну весну с Манист родились, а она уже на голову выше. Да и болеет он часто… Нет, его ни один дом трутнем не возьмет, а в селе тяжело… да и жалеть бракованного никто не станет… сразу дракону отдадут, как очередь подойдет.

— Что? — так и подпрыгнул Арсений, вот только этого тут и не хватало, дракона какого-то!

— Ну да, ты же не знаешь… — сообразила Урса, — если уж углы совсем начинают напирать, тогда идем просить дракона, чтоб отпугнул. Но он злопамятный, если хоть одну весну не принести жертву, помогать не станет.

— Вот сволочь… — вслух подумал Арсений, начиная понимать, что не так все просто в жизни этих примитивных аборигенов, — А как же вы доберетесь?

Куда они собираются бежать, Арсений специально не стал спрашивать, он все равно местности не знает, так зачем женщину тревожить? Она и так нервная, дальше некуда, нож, воткнувшийся в спинку скамьи почти у самого плеча, еще несколько секунд дрожал, словно от бессильной ярости.

— Собак возьму… — бросая в мешок продукты, откликнулась аборигенка и Арсений заметил, что несмотря на торопливые движения, Урса старается не поворачиваться к нему спиной, — да не бойся, я их потом назад отошлю… снежные собаки не заплутают.

— А следы?

— Так метель метет… еще со вчерашнего дня… хотя ты же проспал, — виновато глянула женщина, — ну прощай… пора нам.

— Подожди… — каким бы чужим ни был для него этот мир, но отпустить в ночь, в метель, женщину с ребенком… нет, вовсе не так он был воспитан и не так понимал мужское благородство.

И пусть не очень это благодарное дело… быть благородным, но это в тебе либо есть, либо нет, и третьего не дано.

— Ну что? — с досадой отозвалась от двери Урса.

— Всего один вопрос… если мне положен в вашем доме охранник… или помощник… я могу сам его выбрать?

— Тебе дадут лучших… — пристально глянула на демона Урса, — сам ты не можешь выбирать, возьмешь кого-то слабого…

— А если я захочу выбрать сам… и других не возьму? Если я хочу выбрать тебя?

— У меня рука сломана… — помолчав, призналась Урса, но по тому, что она вдруг перестала спешить, Арсений понял, что аборигенка согласна.

— Но ведь ваши… эти, углы, придут не завтра? — почти весело ухмыльнулся Арсений, понимая, что договор состоится, — а ты могла бы забрать ребенка с собой, мы его немного подкормим, глядишь и подрастет.

А что? Его мама искренне считала, что все болезни от неправильного питания.

— Зачем он тебе? — насторожилась Урса, снова прикрывая собой Хира.

— Не нужен он мне, — укоризненно качнул головой пленник, — просто не люблю, когда обижают слабых.

— А что мы тебе будем должны? — похоже, с благородными тут большая напряженка, уныло вздохнул Арсений, понимая, что отвечать как-то нужно.

— Очень много, — серьезно сообщил он, — всегда говорить мне правду, честно рассказывать все, что происходит в вашем мире, одеть Хира в штаны, в моем мире мужчины ходят в штанах, ну что еще… а, научить меня так бросать ножи, как ты. Все.

Урса очень серьезно выслушала его, задумчиво кивая на каждое слово, произнесенное на ломанном гаранском языке, и, наконец, согласно хлопнула ладонью по столу.

— Принимаю твой путь.

— Обещаю, что он будет честен, — всплыли в памяти незнакомые Арсению слова чужой клятвы, и он поторопился их произнести.

Аборигенка склонила голову в вежливом поклоне и отправилась класть припасы на место.

— Хир, иди сюда, — подмигнул пленник малышу, и тот безбоязненно притопал к столу.

А чего бояться то, если Урса заключила с демоном сделку, он сам слышал. Не маленький, знает, что такими клятвами зря бросаться не положено. Хир доверчиво взял в одну чумазую ручку кусок холодной мамалыги, в другую ломоть кабанятины и первым делом вонзил редковатые зубки в вожделенное мясо.

Урса неслышно села на уголок скамейки и умиленно следила за сосредоточенно жующим ребенком, а Арсений с болью вспоминал, что именно так смотрела на него и сестренок с братом мать, когда, набегавшись по улице, они первым делом хватали со стола пирожок или оладушек.

— А теперь пошли в мою комнату, сегодня вам хватит одной постели, а утром принесем ему лавку, — вставая из-за стола, объявил пленник, когда Хир расправился с внеплановым угощением и как-то осоловело притих.

И Урса не стала спорить, а послушно потопала следом, крепко стискивая в мозолистой руке крошечную детскую ладошку, и стараясь не думать о том, как рассердится ведущая, обнаружив их с трутненком в комнате демона.

## Глава 6

Никогда еще Аркстрид не чувствовала себя так отвратительно. И вроде всё сделала правильно, и втора смотрит на нее восхищенно, почти как на Эргезит, главу совета старейших ведущих, а сердце тянет стыдом и раскаяньем. Намного сильнее, чем тянуло, когда ей пришлось три года назад отдавать в чужие дома двух самых близких подруг. Почти сестер, выросших с ней в одной комнате. Обе были ведущими, и дома, обделенные чародейками, давали за них слишком хороший выкуп. В тот раз никак нельзя было отказаться от обмена, ведущие нужны всем, и совет не понял бы ее отказа. Бывали и такие случаи, когда старейшины распределяли ведущих силой, и выкуп назначали сами. И, как правило, он бывал много меньше, чем при добровольной мене.

Все хозяйки понимали, что таким образом совет пытался предупредить утаивание чародеек, и скрепя сердце сами отдавали в чужие руки своих сестер и дочерей. Утешаясь только тем, что с ведущими везде обращаются одинаково бережно и предупредительно.

Ну а как их не беречь, если от ведущих напрямую зависит так много важнейших вещей? Заговоры на здоровье и охрану, поиски рыбы и дичи, проверка купленных у селян продуктов и тканей. Но и чародейки за заботу платят добром и бескорыстным трудом, все помыслы отдавая интересам дома.

А вот вчера… произошло что-то совершенно необъяснимое, непредвиденное, окончательно нарушившее ее душевное равновесие. Аркстрид отчего-то начинает грызть совесть при одном лишь воспоминании о слишком доверчивом и открытом взгляде демона.

Права Харрис, ох как права, неправильный демон им достался. Не рычит, не бросается, никого пока не укусил и не подрал. Так у него и когтей-то нет, рассмотрела она, пока рядом сидела… его руки. При мелькнувшем в памяти воспоминании о произошедшем в столовой, бледные щеки ведущей вновь залил жаркий румянец. Как она тогда смогла сдержаться… даже внимательная втора ничего не сумела углядеть.

Да и никому из воинов и в голову не пришло заподозрить… как нелегко пришлось их хозяйке в те короткие минуты, пока демон уверенно нес ее к столу. Ведь у Аркстрид прямо сердце замерло, когда она осознала, что чувствует чужие руки так, словно на ней вовсе нет одежды. Каждый палец, крепко и бережно стиснувший ее тело, тепло чужой груди… биение демонского сердца… нет, даже вспоминать стыдно до ужаса.

Хотя вроде не первый раз ее носят на руках, с ее-то здоровьем с каждого ритуала Урса или Бин как мешок тащат ведущую в спальню, почему же никогда раньше она не испытывала ничего похожего?

Растерявшаяся от незнакомых ощущений хозяйка изо всех сил попыталась казаться более измученной, чем была на самом деле, а пленник, стараясь ее развлечь, вел себя так удивительно и естественно, словно был не демоном, а одним из ее воинов. Подавал еду, доверчиво сообщил свое имя, а потом странными ужимками насмешил всех за столом…

И даже на миг не заподозрил обмана…

А когда Аркстрид поняла, что демон уже полностью во власти зелья и повела его в комнату, он все пытался до нее незаметно дотронуться, и были эти прикосновения не так осмотрительно опытны, как у трутней… попытался было кое-кто заслужить её милость… Хоть и знали, что не положено даже думать о таком бракованной гаране, держащейся на месте хозяйки только благодаря незаурядной чародейской силе.

И уж вовсе не так оскорбительны, как у углов, поймавших однажды молоденькую ведущую в сети. Враги в тот раз сначала обрадовались, что им повезло, но очень скоро убедились, что сильно ошибались.


Аркстрид сердито фыркнула, в который раз поворачиваясь на другой бок, завтра много работы, и демон может к вечеру проснуться… неизвестно, как он поведет себя, если поймет, что она подсунула зелье послушания.

Нет, после, уже к утру, когда Аркстрид все обдумала, и поняла, что может потерять доверие с таким трудом добытого защитника, то сумела придумать, как исправить положение. Полдня потратила на ритуал обучения, всех загоняла. Втора, Тулист и Бин по очереди до хрипоты читали записанные на зачарованные свитки названия вещей и действий, а она дула в бурох, пытаясь влить свое понимание смысла этих слов в чужое сознание.

И теперь может сказать демону, что все так и было задумано изначально. Вот только сама всегда будет знать, что это неправда. Что опоила она его только затем, чтоб потом надежно запереть.

Давным-давно говаривала Эргезит, объясняя ученицам суть ритуалов, что с помощью чародейства можно обмануть кого угодно, отвести глаза, спутать, зачаровать. Кроме себя самой.

И только теперь Аркстрид до конца поняла смысл этих слов. Вот только не думала юная ведущая, что вовсе не порадует ее это понимание.

Крутнувшись на постели в очередной раз, хозяйка с досадой поняла, что уснуть ей не удастся, и решительно слезла с постели. Чего зря валяться, лучше пойти на кухню и что-нибудь сделать, или проверить коз, еще три штуки должны вот-вот окотиться. А днем немного поспать, слабое здоровье дает ей такое преимущество, никто и не вздумает попрекнуть. Набросила старенький штопанный акхадак, надела домашние унты и решительно выскользнула за дверь. И сразу услышала негромкий стук.

Совершенно невозможный, противоестественный, никто не должен так стучать в доме в это время.

Сердце Аркстрид захлебнулось тревогой, и девушка почти бегом бросилась в ту сторону, откуда доносился тревожный звук.

А добежав, не поверила самой себе, возле входа в отхожее место уже стояло несколько воинов во главе со второй и растерянно смотрели на знакомую дверцу. А изнутри по ней стучали чем-то твердым, от удара рукой такого звука не может быть.

— Сен? — осторожно позвала втора, не заметив приближения хозяйки.

— Еще немного потерпите, — спокойно отозвался из-за двери голос демона, — я почти закончил.

— Что он… почти… сделал? — потерянно прошептала втора.

— Почти закончил… — нерешительно ответил кто-то из воинов.

— Кого закончил? — охнула немолодая гарана, ходившая в воинах последнее лето, и по тяжелому дружному вздоху Аркстрид догадалась, что мысли у всех присутствующих были одинаковы.

— Все, принимайте работу, — дверь распахнулась и демон бесцеремонно втащил Харрис в чуланчик.

И не успели воины опомниться, как дверь снова захлопнулась. Дернулась, плотно вставая на место, и что-то зашуршало. Гарана, стоявшая к двери ближе всех, толкнулась внутрь, но дверь даже не шелохнулась. Ее соседка, не поверив своим глазам, изо всей силы уперлась в дверь руками — напрасно. Видимо, демон подпер ее изнутри чем-то… или кем-то?

— Нужно ломать, — скомандовала Аркстрид, сурово поджав губы, вот и расплата за непродуманное решение.

Демон действительно рассвирепел, раз кончает её воинов с таким невозмутимым спокойствием. Надо было догадаться раньше, что он намного умнее тех, что попадали к ним прошлые разы. А теперь, видимо, придется пленника отравить, и неизвестно еще, какой яд на него подействует наверняка.

Кто-то из воинов бросился в сторону кухни, за топориками и ножами, кто-то в соседние комнаты за своим оружием.

И в этот момент дверь снова распахнулась и все увидели совершенно здоровую и неимоверно ошарашенную Харрис. И абсолютно спокойного и чистенького демона, без единой капли крови на женской рубахе.

— Объясни остальным сама, — по-хозяйски приказал демон вторе, и уверенно зашагал в сторону своей комнаты.

Воины, оглянулись на хозяйку и не получив никакого приказа, сообразительно расступились перед ним, только Аркстрид осталась стоять на месте.

Хотя, видят всемогущие боги, ей как никогда хотелось спрятаться за чью-нибудь широкую спину. А демон шел прямо на нее и в какой-то момент ведущей стало казаться, что вот сейчас… они столкнутся… но этого не произошло.

Он скривил губы с едва заметным презрением, и обогнул Аркстрид так равнодушно, словно это был просто столб.

Словно ведро помоев вылили на хозяйку, да не случайно, так бывает, а нарочно, с издевкой. И нужно бы что-то крикнуть… рассердиться… но от обиды и стыда язык точно отсох.

— Натерпимся мы от него бед, помяните мое слово, — тихо пробурчала пришедшая в себя первой Харрис, с жалостью глядя на побелевшую от унижения ведущую.


Аркстрид хотелось отвернуться, убежать, бросится ничком на постель и закрыв уши ладошками, прорыдаться до икоты, до того блаженного состояния, когда в теле и в сознании побеждает безразличье и усталость.

Однако ей никак нельзя было показывать свои слабости воинам, которых вскоре придется посылать на верную смерть. И потому ведущая мгновенно натянула на лицо привычное, холодно-равнодушное выражение, и совсем уже собралась отправиться к себе в комнату, забыв от расстройства про коз и приготовление завтрака.

Вот только кольнул сердце слегка запоздалый вопрос, как случилось, что запечатанный лично ею демон спокойно разгуливает по дому и наводит свои порядки? Причем запечатанный не как-нибудь, а с применением огненных, самых сильных заклинаний защиты. И это следовало выяснить немедленно.

— Иди за мной, — кивнула Аркстрид виновато хмурившейся Парбин, наконец-то появившейся в галерее, и устремилась следом за демоном.

— Хозяйка… — прошептала Бин, когда они отошли на несколько шагов, — Урсы нигде нет. Я все оббегала… и к собакам заглянула… и даже к трутням, хотя и не время.

— К малышам ходила? — привычно прикинув места, куда могла отправиться ночью подручница, так же тихо спросила Аркстрид, немного замедляя шаг.

— Ходила… потому и задержалась… всё проверила, и ее заморыша тоже нет. Я сразу к выходу бросилась… дверь балкой не заложена… а на улице метель, следов не видно.

Значит, все же ушла, горько хмыкнула Аркстрид. Променяла родной дом, подруг и подзащитную хозяйку на чахлого заморыша. Обидно. А казалась такой невозмутимой и рассудительной. Вот и делай после этого добро, и надейся на благодарность. А она даже попрощаться не захотела… тишком сбежала.

Или… не решилась прийти прощаться? — мысли ведущей приняли другое направление, — неужели побоялась, что не пойму, не пожалею? Да, скорее всего так, все домочадцы уверены, что для их хозяйки сила и сохранность дома важнее, чем мелкие личные заботы. Как свои, так и чужие.

Но ведь это неправда! Когда интересы дома и ее подруг не пересекаются она всегда старается сделать уступки… хотя не особенно часто такое случается, если честно признаться.


Возле двери в комнату демона Аркстрид замерла на несколько мгновений, набираясь решимости и пытаясь заранее найти слова, с которых нужно начать разговор. Ведь не кричать же — как ты посмел… если окажется, что демон выбрался сам. А вот что делать… если среди домочадцев нашлась предательница… нет, такого просто не может быть.

Однако нужные, веские и мудрые слова так и не нашлись, а стоять дальше в нерешительности под дверью в собственном доме было как-то смешно… или совестно, и ведущая решительно толкнула дверь. Представшая перед ней картина оказалась так неожиданна и неприятна, что Аркстрид даже отстраненно порадовалась отсутствию заранее заготовленной фразы. Всякие слова оказались бы неуместны в такой обстановке.

Ее линия не была аккуратно прервана, как сделал бы любой из домочадцев, не понаслышке знающий, сколько силы и заклятий вложено в магические знаки. Никто бы не решился топтать знаки, опасаясь пагубного действия вырвавшейся исковерканной силы.

А то, что творилось на полу, лучше самой складной баллады поведало хозяйке о бушевавших в душе демона злобе и обиде. Или у демонов нет души? Наверное, у таких, каким был Тишанотский, которого пришлось в конце концов отправить в подарок дракону, души и нет. А вот у неправильного защитника, вызванного ею из глубин мирозданья, определенно есть… может и не совсем душа, но нечто подобное.

Иначе как объяснить, что он не порвал одеяла и не разбил стол, зато растер в прах с таким старанием выписанные и наполненные силой символы?! И даже от безвредной после уничтожения знаков линии не оставил ни одного не растоптанного кусочка.

Хозяйка подняла взгляд на демона, придвинувшего к постели стол и раскладывающего на нем какие-то изогнутые железки. Ах, да, он же вчера с Гамират вроде подружился… вспомнила ведущая, и вопрос, куда она пойдет отсюда, решился сам собою. А демон продолжал свое занятие с таким невозмутимым видом, словно, кроме него в комнате никого не было.

Аркстрид беспомощно оглянулась на Бин, впервые в жизни не зная, что сказать чужаку, живущему под крышей ее дома, и сразу натолкнулась на ожидающий взгляд подручницы. Бин состроила таинственное выражение, немного не сочетающееся с ее круглым, румяным лицом и многозначительно указала глазами на вторую постель. Ведущая проследила за её взглядом и едва не охнула.

Из-под одеяла виднелась так знакомая спина Урсы, и торчащий конец лубка, к которому Тулист примотала ее сломанную руку, не позволил бы спутать предательницу ни с кем другим. Хозяйка порывисто шагнула к постели, заглянула в уголок и понимающе скривила губы. Все ясно, и заморыш тут как тут. Вот теперь ей понятно, как демон сумел вырваться на волю. Урса выпустила, в обмен на покровительство и защиту для бракованного трутненыша.


Урса проснулась почти сразу, как почувствовала на себе пристальные взгляды, осторожно повернулась, чтоб не разбудить Хира, потеплее прикрыла заморыша одеялом и только после этого села, нащупывая ногами унты.

И всё это под потоками горького презрения, струящимися из глаз вчерашних напарниц по боевой тройке. Самой сильной в их доме. Впрочем, тройка хозяйки в каждом доме самая сильная, только тройки ведущих могут соперничать с ними. А вот в доме Аркстрид соперников им не было с тех самых пор, как Харрис проиграла юной ведущей в поединке за звание хозяйки. Разумеется, не силой взяла победу Аркстрид, а чародейством, так ведь больше никто и не захотел с ней сражаться, после того как с полянки унесли бесчувственное тело бывшей хозяйки. Аркстрид сама её и лечила потом, и все радовались, что сражаться Харрис пришлось с чарами, а не с мечом в чьих-то сильных руках. Многие проигравшие претендентки на должность хозяек домов получали в весенних поединках достаточно тяжелые ранения, хотя, по обычаю, битва шла до первого падения.

— Ну, и чего вы тут забыли? — проследив за безмолвными переглядываниями аборигенок, — грубовато поинтересовался Арсений, — не даете моей охраннице отдохнуть.

— Не может она быть твоей охранницей, — сквозь зубы процедила ведущая, — дом должен доверять той, которая будет в подручницах у демона.

— А кто у нас демон? — искренне удивился Арсений, но взглянул в виноватые глаза Урсы и все понял.

Вот значит как. Это они, оказывается, считают, что демона себе добыли, теперь узнать бы, зачем он им так нужен был. Но это позже, сейчас нужно поставить на место эту стерву с лицом ангела.

Арсению за последние годы стали особенно ненавистны женщины, ведущие себя как мужики. Особенно бизнес-леди различного уровня, с которыми приходилось сталкиваться почти ежедневно. Их громкие, уверенные голоса, чересчур раскованное, или подчеркнуто высокомерное поведение, оценивающие взгляды и полное отсутствие стеснительности. И что особенно злило и немало смешило парня при ближайшем знакомстве, так это твердая уверенность таких дам, что именно они достойны настоящих принцев. Правда и понятие о принцах у них было довольно своеобразное, ни одной, даже самой захудалой, принцессе в средние века и в голову бы не пришло назвать пузатенького владельца сети ресторанов и нелегального гарема принцем, да еще и прекрасным.

— Понятно, — саркастически протянул Арсений, с неприкрытым презрением рассматривая леди босса, — значит, демон — это я. Допустим. А вот почему Урса не достойна меня охранять, вам придется объяснить поподробнее.

Аркстрид молча рассматривала демона и понимала, что сказать — не повезло с демоном — значит, сильно покривить душой. Не просто не повезло, а гораздо хуже, судьба вместо помощи подсунула огромную проблему, которая с каждым днем раздувается все больше, как брошенная на солнце тушка рыбы-ежа, и теперь каждую минуту можно ожидать оглушительного взрыва. Ну и само собой, сопутствующего ему града вонючих и очень острых игл.

— Так она же предательница… — не выдержала Бин, не понимающая странного молчания ведущей.

— А где доказательства? — едко ухмыльнувшись, уставился на нее демон, — как вы это определили, что она предательница?

Растерявшаяся от неожиданного отпора подручница в смятении по-птичьи склонила голову, заглядывая сверху в лицо хозяйки, о чем это он? Разве и так всё не ясно?

— Кто тебя выпустил из-под печатей? — взяв себя в руки, бесстрастно спросила Аркстрид, кивнув Бин, чтоб молчала, и та, облегченно вздохнув, привычно замерла за плечом хозяйки.

— Что такое печати? — Так же холодно поинтересовался Арсений, не желая ничего объяснять, пока не поймет, в чем тут дело.

— После ритуала… обучения тебя нашему языку, — Аркстрид говорила не спеша, обдумывая каждое слово, и изо всех сил стараясь, чтобы сказанное прозвучало как можно правдоподобнее, — я сама запечатала охранную черту. Иногда после вторжения в разум чужих понятий… у существ из других миров наступает кратковременное помешательство. Некоторые сильно расстраиваются, другие, наоборот, впадают в ярость. Я должна была защитить тебя… и домочадцев от любых случайностей.

Сказанное хозяйкой очень походило на правду… или это Арсению в глубине души хотелось, чтобы походило? Пленник вопросительно взглянул на Урсу и она утвердительно махнула рыжеватыми ресницами. Не сказать, что Арсений особенно поверил ее утверждению, как ни крути, а они тут все заодно, а он для них только чужак, но решил пока сделать вид, что верит. Так проще договориться, как говорила бабушка, худой мир лучше доброй войны.

— Я сам вышел из этих печатей, — кратко обронил демон, и Аркстрид с ужасом поняла, что он не лжет.

Слишком быстро и уверенно он ответил, и чересчур много гордого превосходства прозвучало в его голосе, чтобы это было ложью.

— А Урсу как нашел? — на самом деле это уже не имело никакого значения, просто невозможно было после его заявления развернуться и уйти, как ни в чем ни бывало, слишком это было бы похоже на бегство.

— Никак не искал, — решив, что в этом случае правда самый лучший вариант, пожал плечами пленник, — пошел на кухню за едой, там и встретил.

Он не солгал, поняла хозяйка по выражению лица поджавшей губы Урсы, но и до конца всего не сказал. Хотя ей и не нужно ничего говорить, дальше она и сама может догадаться, не дурочка. Да и не могла бы дурочка стать хозяйкой дома, все желающие выйти на весенний поединок сначала должны получить одобрение совета старейших ведущих. Или приказ, как она, например.

— Ты же не желаешь, чтоб твоим родным домом правила Кинтамид или Бангезат? — сурово спросила семь лет назад юную ведущую ее учительница Эргезит, — а ведь Харрис против них не выстоять.

Аркстрид и сама отлично это знала, именно ей и досталось нянчиться с хозяйкой после того, как та повредила в последней битве с углами позвоночник, свалившись со стены на камень. Вот и пришлось бросать вызов главе собственного дома. Правда, никто, даже её верные подручницы до сих пор не догадываются, что тот бой был просто спектаклем. Они втроем, она, Харрис и Эргезит, заранее обо всем договорились, и падала её хозяйка по собственному желанию. Ну а грохот, вспышки света и прочие впечатляющие эффекты, необходимые ради убеждения остальных претенденток, пришлось обеспечивать Аркстрид.

— Я принесла ему клятву, — решила, наконец, вмешаться в разговор Урса, отлично понимавшая, как трудно сейчас ведущей, и желавшая дать понять, что не считает бывших соратниц врагами, — и он ее принял.

— Тогда найди себе подручницу… — Аркстрид не подала и виду, что помощь пришлась как нельзя более кстати, впрочем, гараны, прожившие с ней бок о бок восемь лет и сами прекрасно все понимали, — только Заримад не бери, она войдет в мою тройку.

Ведущая отвернулась и с достоинством направилась к выходу, но вспомнив про Хира, на миг остановилась и безапелляционно заявила:

— Ты с подручницей займешь соседнюю комнату. Не упадете с верхних постелей?

— Благодарю… — прошептала вслед захлопнувшейся двери Урса, и по щеке ее неожиданно скатилась одинокая слезинка.

## Глава 7

— Пришла? — Гамират на миг оглянулась и снова принялась стучать молотом по какой-то железке.

— Поговорить нужно, — хозяйка выбрала чурбак почище, бросила на него тряпку, какой кузнец руки после мытья вытирает, и торопливо присела, ноги и так еле носят после сложных ритуалов, а бессонная ночь и нелегкий разговор с демоном и вовсе отняли последние силы.

— Сейчас закончу, — буркнула Гамират, — Бин, налей ей пока отвар из того кувшинчика.

Отвары для себя кузнец варила сама, сама и травы собирала, и составы чаев у нее были собственного изобретения, проверенные только на себе. Не сказать, чтоб утаивала она от домочадцев секреты, но выяснять их особых охотников не было. Слишком сложны были сборы, и непрост процесс приготовления, однако выпить при случае кружечку никто не отказывался. Хотя и действовали отвары на всех по-разному, зачастую с совершенно противоположным эффектом.

Но сейчас Аркстрид и не думала отказываться, во рту все просто пересохло, и хозяйка уже жалела, что зря не отправилась сначала на кухню. Она приняла у подручницы кружку и кивком отправила подругу прочь, не хотелось, чтобы хоть кто-то стал свидетелем ее разговора с кузнецом.

Настой был кисловат и душист, напоминал о лете и взварах из диких яблочек и малины, росших по склоном холмов и ведущая с удовольствием глотала темную жидкость, стараясь забыть тревожащие мысли. Вот только не очень это получалось, теперь ей были отчетливо видны ошибки в собственном поведении. Но больше всего тревожило честное предупреждение Урсы насчет клятвы, и виделось оно после спокойного обдумывания немного иначе.

Теперь Аркстрид остро жалела, что не разглядела в молчаливой и уравновешенной подручнице фанатично преданную мать, посчитала ее просьбы обычной жалостью, Урса всегда была склонна нянчиться со всяким звериным потомством. Например, могла все свободное время возиться с козлятами, отторгнутыми капризными первесенками, выпаивать их молоком, капая на собственный мизинец, или греть в своей постели самых слабых щенят.

Как было заподозрить, что ради неудачного отпрыска Урса откажется от всех привилегий жительницы дома? Да и ближайшие сёла вряд ли были конечной целью ее побега. Там живут только выбраковки и острая зависть к нелегкому, но защищенному существованию избранных прольется на беглую воительницу нескончаемыми придирками и насмешками. Стало быть, уйти она собиралась еще дальше, в северные хутора или прибрежные рыбацкие деревушки, где ютятся бунтари и изгои. А если учесть, что туда и летом-то путь непрост, значит, собиралась бывшая подручница перезимовать где-то в пещерах драконьих гор, что само по себе не ново, иногда там пережидали непогоду ушедшие слишком далеко или заплутавшие охотники. Вот только ходили они отрядами, и непременно брали с собой собак и хорошее оружие. Да и дичь там водится хоть и крупная, но привыкшая бороться за собственную жизнь до последнего.

Аркстрид зябко поежилась, представив темные, холодные и жутковатые анфилады пещер, виденных однажды и горько вздохнула. Вот говорила же она упрямой Эргезит, что не справится с такой нелегкой ношей, как хозяйка дома, да разве ту переспоришь.

— Ну, и что у тебя стряслось? — Гамират бросила в воду зашипевший кусок железа и села напротив.

— Спросить хотела… что ты думаешь о демоне?

— Харрис наябедничала? — ухмыльнулась кузнец, доставая их кармана кусок ткани и вытирая выступившие на лбу капли пота.

— При чем тут Харрис, — отмахнулась ведущая, — ты же знаешь, как она переживает за дом, незачем на нее обижаться. У меня свои сомнения… непохож он на других демонов, что раньше сюда попадали.

— Не попадали, а вы их вытаскивали, — с грубоватой честностью поправила Гамират, — а насчет демона, извини, говорить пока ничего не буду, еще немного присмотрюсь. Хотя… одно могу сказать точно, никого рвать и жрать он не будет.

— Какой там жевать… — горестно призналась Аркстрид, кузнецу все можно рассказать, она никогда и никому не передаст, — он Урсу перехватил… когда сбежать пыталась… вместе с трутненышем… теперь она его подручница, клятву дала.

— А я давно говорила, слишком вы балуете Манист, потом наплачетесь, — вздохнула Гамират и вышло это у нее так добродушно, что и обижаться было не на что, — а теперь и её наказывать нужно осторожно… а то зло затаит на всех сразу, потом только менять и останется.

— Я придумаю… — совершенно не представляя, что нужно делать в таких случаях, пообещала Аркстрид, — а с демоном-то что?

— Могу пока только дать пару советов… — уклончиво буркнула Гамират, — потом скажу точнее.

— Давай хоть советы.

— Не мешай ему… что бы не начинал делать… так лучше поймешь, на что он годен, и еще… не зовите его демоном.

— Спасибо, — поднимаясь с чурбака, поблагодарила ведущая, стараясь не показать своего разочарования, никакого особого проку в таких советах она не видела.

Но в одном Гамират определенно была права, нужно присмотреться к нему… пока еще есть время.


— Ну а теперь рассказывай, — мягко пробормотал Арсений, дождавшись, пока огромная тетка перестанет тяжко сопеть.

Как-то странно они все себя ведут… непривычно и неправильно, и он тоже виноват… разговаривал с этими иномирянками как со своими соплеменницами. Так ведь и похожи они на землячек настолько сильно, что никак не исчезает чувство, что все случившееся просто шутка, этакий грандиозный розыгрыш.

Какой-то сумасбродный богач решил повеселиться и нанял актеров… а теперь смотрит за ним через скрытые камеры и уматывается.

Ага, и кучу медведей выдрессировал, и луны паровозиком по небу развесил, и звезд прикупил на распродаже… ехидно уколол здравый смысл, и Арсений еле успел задавить готовый вырваться разочарованный стон. Нет… никуда уже не деться от суровой действительности, и мир чужой и тетки эти — непознанные объекты.

— Про что? — Урса оглянулась через плечо на пригревшегося рядом с ней малыша.

Ишь, как разрумянился во сне, расслабился рядом с ней, даже вечно сжатые кулачки доверчиво раскрылись. Как иногда странно все складывается в жизни, ведь она собиралась уйти еще осенью, да тогда Хир сильно простыл, долго болел, куда было под непрекращающимся холодным дождем по раскисшим ложкам идти. А потом у нее самой вспухла нога, попало случайно в сапог острое семечко наездника. Сорная трава, ни на что не годная, а растет повсюду, перебираясь через горы и реки в шерсти животных и на лапках птиц.

А когда хозяйка решилась на ритуал, Урсе совесть не позволила бросить нескладную ведущую на новую подручницу, вот и загадала, что уйдет после вызова демона. И когда ей руку перебили, приняла это за знак и стала понемногу готовиться. Случай с синяком только поторопил исполнить задуманное. Урса ведь давно следила за малышами и замечала много больше остальных. Только говорить не могла, не положено в доме как-то выделять или опекать своего ребенка.

— Про вашу жизнь, про местность, про врагов, как вы себя зовете, и кто у вас самый главный… — проследив её взгляд, уточнил Арсений, про мелких он и сам все разузнает, времени свободного тут хватает, в чём угодно разобраться можно.

— Про нашу жизнь… — озадаченно повторила Урса, соображая, с чего начать, и что можно говорить, а что не стоит, потом как-то сразу сообразила, что все равно он всё узнает… почти всё, и значит вот про это почти всё и можно говорить.

— Ну, зовемся мы гараны, страна, откуда пришли, так называлась, Гаранта. Только очень давно это было… никто не видел, только сказы да легенды и остались. Мы, воины, живем в домах, а строим их все вместе… вот осенью закончили первый этаж дома Тамрисад. А выбракованные живут дальше, за холмами, в селах, они нам платят за защиту зерном и полотном и помогают когда нужно… это совет старейших ведущих решает… они и главные.

— А в доме… вас много? И кто тут главный? — этот вопрос на данный момент интересовал Арсения больше всего.

— У нас в доме три тула и семь домочадцев вместе с воинами, — сообщила Урса, и Арсений понял, что откуда-то знает, тул — это двадцать, — но раньше было больше, в это лето шестерых потеряли. Не повезло, углы прямо против нашего дома перебрались.

— Урса… — осторожно перебил пленник, — а кто такие углы и откуда они появляются?

Она оглянулась, не зная, как пояснить, потом достала из кучи брошенной в изголовье меховой одежды дротик и решительно разровняла по полу остатки охранной черты.

— Вот смотри… — извилистая линия пересекла воображаемую карту посредине, — это горы, вот тут река, на том берегу была раньше наша страна… теперь там живут углы. А тут мы…

Острие ножа рисовало маленькие кружочки.

— Это наши дома, без трех тул. Вот этот — дом Аркстрид, она наша хозяйка и ведущая.

— Подожди, Урса, я не понял, как это… хозяйка и ведущая? — в голове Арсения смутно шевельнулись какие-то полузабытые названия, слышанные с детства, вроде наш вождь и рулевой… или что-то подобное?

— Только в нашем доме хозяйка — ведущая, — с неожиданной гордостью сообщила Урса, — она самая сильная ведущая среди всех домов. Видел бы ты, какой стоял грохот и дым, когда она победила Харрис. С тех пор ей никто не решается бросить вызов.

— То есть, ведущая — это колдунья? — подозрительно прищурился Арсений, начиная кое-что понимать.

— Ну да, она может приводить в себя силу… я, правда, не понимаю, как это происходит, но не раз видела сама, особенно когда углы наступают, — подтвердила ничего не подозревавшая Урса, — а вот у них совсем нет ведущих, поэтому они нас пока и не захватили.

— А что бывает с теми… кого захватывают? — опрометчиво поинтересовался Арсений, и, заметив, как окаменело в скорбной ненависти лицо охранницы, выматерился про себя.

Что уж тут непонятного, то же, что и везде делают победители с местным населением. И нет никакой разницы, в каком мире, и в какое время всё происходит.

— Урса… — чтобы отвлечь охранницу от тяжелых воспоминаний, Арсений задал давно интересующий его вопрос, — а где ваши… мужчины?

Почему-то подходящее название более сильной половины человеческого рода пришлось немного поискать в памяти, хотя все остальные слова она подбрасывала сама.

— Кто? — сначала не поняла Урса, — а, трутни! Наверху, спят, наверное. Им разрешено вставать позже всех.

— Не понял, — задумчиво уставился на женщину пленник, — все мужчины… здесь, в доме?

— Ну да… — пожала плечами Урса, — а где же им быть.

— И сколько их у вас? — нехорошее подозрение проснулось в душе Арсения и с каждой минутой все росло.

— Всего четверо… но весной мы заберем из села еще двоих, Аркстрид их выбрала на осеннем празднике урожая и уже забрала приданное.

— Чего??? — парню показалось, что он ослышался, — она сама выбирала?

— Ага… — Урса насторожилась, — а что в этом такого? Все хозяйки выбирают для своих домов трутней и воинов. Но воинов мы забираем сразу, чтобы за зиму подучить обращаться с оружием, а трутней, чтобы не кормить напрасно всю зиму, приведем только на весеннем празднике. Так они нам раньше и не надобны…

Подручница заметила, наконец, потрясенный взгляд непривычно черных, продолговатых, как дикие сливы, глаз демона и смолкла, тщетно пытаясь понять, что именно в ее объяснениях так ошеломило пленника.

Ну откуда же ей было знать, что у него до этого момента не возникало даже мысли о том, что в этом мире царит матриархат, явление, известное бывшему бизнесмену больше по анекдотам и скупым историческим сведениям, прочитанным в школьном учебнике. Причем, он был почему-то прочно связан в памяти Арсения с загорелыми амазонками, лихо скачущими топлес на неоседланных конях и насилующих пойманных мужиков прямо на месте.

— И как она их выбирает? — приготовясь услышать еще более шокирующее откровение, процедил пленник сквозь зубы.

— Да просто, — с опаской следя за его сердитым лицом, пробормотала Урса, — в каждом селе столб есть… с отметками, если к совершеннолетию подросток дорос до отбраковочной черты или выше — значит, берем. Только за ними следить нужно, чтоб столб не прикапывали и к пяткам ничего не приклеивали. Вот и проверяем каждый раз все до капельки.

— Сама, небось, все проверяет?! — воображение Арсения живо нарисовало яркую картинку, как Рида собственноручно ощупывает мускулистые ноги долговязых парней и заглядывает им в зубы.

Или… еще куда?!

— Как можно, — преувеличенно возмутилась Урса, сообразив, наконец, что демон за что-то не на шутку сердит на хозяйку, — мы туда тремя тройками ездим.

Но вспомнив, что обижаться ему очень даже есть на что, любой бы обозлился, выдерни его из теплой постели в чужой холодный мир, потихоньку вздохнула. Так разве стали они так делать, если б не крайняя нужда? Воинов с каждым годом рождается все меньше, а углы становятся все наглее и изобретательнее. Вспомнив все это, охранница решила хоть немного оправдать свою бывшую подругу по тройке, и доверительно сообщила:

— Да и нельзя ей одной, разве одна она отобьется от желающих? А силу против своих применять можно только в самом крайнем случае, если на жизнь покушаются. Как Кинтамид, например.

— Ясно, — не вникая в последние слова, хмыкнул Арсений, что уж тут непонятного.

Целая толпа вооруженных гренадерш сопровождает Аркстрид в село, чтоб помочь отбиться от желающих… понятно чего. Только он, дурак, бросился ее ловить… обманулся мелькнувшим в глазах отчаянием и болью, почудилось… а, разве теперь важно, что там сдури почудилось призванному в качестве живого оружия демону?!

— Я хочу на них посмотреть, можно? — испытующе глянул Арсений на охранницу.

— Пойдем, — еще раз укрыв потеплее Хира, поднялась с постели Урса, — сразу и выберешь себе вторую подручницу. Потом посмотрим свободную комнату… мне кажется, она поудобнее этой.

Как оказалось, в доме был и третий этаж, только лестница в него вела от маленького холла возле кухни.

— Есть хочешь? — спросила подручница, приостанавливаясь возле кухонных дверей.

Арсений отрицательно мотнул головой, и сразу засомневался, что женщина углядит а полутьме этот жест, но Урса решительно прошла мимо кухни и открыла маленькую дверцу с противоположной стороны холла. За ней оказался неосвещенный тупичок тесного коридора, сворачивающий на такую узкую лестницу, что Урса едва не задевала плечами за стены.

Спрашивать, почему на лестнице сэкономили полметра пространства, пленник не стал, решив попробовать догадаться. Он лез по крутым ступенькам вслед за охранницей, освещавшей себе путь прихваченным со стены светильником и пытался понять, как местные мужики могли допустить такое надругательство. Почему их так мало в этом доме, помогло догадаться проведенное в селе детство, лишних быков, козлов и петухов никто не заводит. Но ведь там животные… а детей же должно рождаться поровну? Или даже мальчишек больше?


— Урса, — едва преодолев лестницу, спросил Арсений, — а куда вы деваете мальчиков?

— А ты разве не понял? — хмуро фыркнула она, останавливаясь посреди круглого помещения, куда выходило несколько дверей — я же говорила, в село отдаем.

— Ты говорила — бракованных, а я спрашиваю про нормальных, — мягко уточнил пленник.

— Ты имеешь в виду здоровых трутней? — снова насторожилась она. — Так не бракованных рождается мало, один на полтула, редко два. Самыми хорошими мы меняемся с другими домами, чтоб не портить кровь, другими меняемся с селянами, им же тоже нужно здоровое потомство. Иногда меняться не получается, возраст не позволяет, вот как у нас сейчас, живет три подростка, которые могут стать хорошими трутнями, но менять их рано. Вот и взяла Аркстрид в селе парочку, чтоб дому не остаться без малышей в ближайшие годы.

— Значит, в селе мужчин больше, чем женщин? — попытался проверить свою догадку Арсений.

— Ну, трутней там меньше, — упрямо не желала называть всех особей мужского пола одним словом охранница, — там в основном бракованные.

— Но они же мужчины? И могут жениться? — почему-то пленнику очень важно было знать, что над несчастными мальчишками, не доставшими макушкой до какой-то там черты не производят никаких принудительных позорных операций.

— Я не совсем понимаю твои слова, — растерялась Урса, — ты говоришь жениться… — это значит, заводить детей? Так ведь сельские женщины хоть сами и выбракованные, но все хотят иметь здоровых детей… чтоб девочек взяли в воины, а мальчиков в трутни… в доме жить намного легче и работы меньше. Заводить ребенка от бракованного очень плохо… но иногда совсем уродливые женщины так поступают. Но такое чаще встречается не в больших селах, а в маленьких рыбацких поселках на берегу моря, или у рудокопов.

По мере того, как женщина говорила, её голос становился все глуше, а лицо все сильнее стягивала маска безнадежности. Арсений наконец допер, что невольно забрел с сапогами на самое больное место в душе охранницы и мягко тронул ее руку.

— Спасибо, я уже понял.

— Вот в этих комнатах живут трутни, — Урса хмуро показала на двери, — а эти пока свободны…

Она запнулась и исподтишка бросила на демона странный взгляд, но тому, шокированному невозможной, возмутительной системой производства элитного потомства было пока не до расшифровки загадочных взглядов.

— А отец Хира… в какой комнате?

— Его тут уже давно нет… после рождения второго слабого ребенка отдали в село… обменяли на молодого, — совершенно спокойно сообщила охранница, заставив Арсения иронично поджать губы.

Похоже, аборигены искренне считают, что такое положение дел единственно верное и даже не догадываются, что можно жить по-другому…

Или это он не может взглянуть на их проблемы беспристрастно, полностью отрекшись от привычного видения мироустройства?

— Вот тут живет отец Манист… у него почти все дети здоровые, — с затаенным вздохом тронула ручку двери Урса, одним взглядом выдав Арсению всю свою горькую обиду, если бы Хир был сыном этого элитного производителя, ей не пришлось бы так переживать за его судьбу.

Арсений решительно толкнул не запертую по местному обычаю дверь и шагнул в маленькую комнатку. Здесь было еще темнее, чем в холле, но свет падал не от пахнущего пригорелым маслом светильника, а из узкого оконца, с грубоватой и массивной, но почти земной деревянной рамой, затянутой каким-то полупрозрачным материалом. То-ли рыбьей шкуркой, то-ли слюдой, от двери непонятно.

Урса поднесла свой фонарь поближе, и пленник шагнул к довольно широкому ложу, с невольным разочарованием рассматривая мирно спящего на нем бледного мужика. Вытянутые поверх мехового одеяла руки были худы и не имели даже намека на мускулы, на тонкой шее бились жилки.

— Их что, плохо кормят? — неожиданная жалость подкатила к горлу.

— Одинаково со всеми, — пожала плечами Урса, — а к весне и мясо будем давать. Как прилет начнется, на птиц будем охотиться, рыбу ловить…

Она говорила тихо, стараясь не разбудить трутня, но тот все же проснулся, приподнялся на локте, мотнул лохматой башкой, присмотрелся.

— Ты кого это мне привела, Урса? — сказал неожиданно игривым баском, — новенькую, что ль? Из тех, что хозяйка на круге богов захватила?

Охранница зашипела рассерженной кошкой, рассказывать про круг богов она демону вовсе не собиралась, и болтовня трутня нарушила ее планы.

— Сиди молча, пока не спрашивают, — рыкнула недовольно, но мужик ни капли не испугался.

— А я не сижу, а лежу… и твоя подружка может ко мне присоединится. Раз уж пришла… А неплохого вы воина добыли, только худенькая она что-то… Ничего, у нас поправится. Ну, иди же сюда… красавица… не обижу… хоть и рановато ты надумала… с пузом-то на стенах будет трудно… — фривольно выговаривал он, заботливо отодвигаясь на край ложа.

Черт, неужели вот так выглядит со стороны обычное мужское убалтывание, передернулся от отвращения Арсений, и шагнул прочь, разговаривать с самоуверенным трутнем ему расхотелось напрочь.

— Ты можешь… — приостановилась возле лестницы Урса, кусая губы, сколько не откладывай, а когда-то заговорить об этом придется, — тоже занять тут комнату…

— Что?! — Арсения словно под Ниагарский водопад бросили, — зачем?

Впрочем… ясно, зачем. Элитные детишки аборигенкам понадобились… решили на трутне сэкономить? Вот только он им не бык семенной… у него на этот счет давно собственное мнение имеется.

С тех самых пор, как одному из друзей выкатила претензии нахальная девица, просочившаяся в его постель по пьяни. И, разумеется, постаравшаяся забеременеть. Арсений тогда, в искреннем желании помочь парню, не имеющему к нахалке никаких теплых чувств, изучил кучу прецедентов и законов и убедился, что все они абсолютно несправедливы. Мужчина не имеет никаких прав решать, когда и от кого заводить ребенка, все отдано на откуп бабам. Даже в равноправной, на первый взгляд, семье, созданной по большой любви, женщина всегда имеет возможность схитрить, обвести мужа вокруг пальца, и рожать или не рожать детей только тогда, когда заблагорассудится ей.

Ну а уж если девица соблазнила мужика и обманом забеременела, у бедняги нет вообще никаких шансов доказать, что жертва в этом случае он сам. И что интересно, если мужчина соблазняет женщину с меркантильными или даже серьезными намерениями, собираясь на ней жениться, его вполне можно привлечь к ответственности. Зато если точно так же поступает какая-нибудь стерва, для ее наказания не найдется ни одного внятного закона.

— Ну ты же… трутень… — показалось пленнику в полутьме, или его охранница невольно зарделась?

— Никогда не смей называть меня этим словом! — мгновенно озверев, рыкнул Арсений, и, выхватив у нее светильник, ринулся вниз по лестнице, зло выплевывая непонятные слова, — я мужик, а не осеменитель! И пошли уже смотреть комнату, мне в кузню пора. А после обеда займемся ножами.

— А подручницу? — осторожно напомнила Урса, сильно озадаченная неожиданной реакцией на такое почетное звание.

— Напарницу, что ли? Это ты себе и без меня подберешь, я тебе доверяю, — категорически отказался торопливо шагавший впереди демон, и Урса не стала больше с ним спорить.

## Глава 8

Комната, предложенная Арсению Урсой, была занята, но жившие в ней женщины и не думали спорить, готовые освободить обжитое место по первому требованию. Вот только Арсению там не понравилась, не собирался он отправлять в комнату к женщинам запуганного мальчишку, мать — это конечно святое, только не в этом мире. Да и не смогут они с пацаном нормально общаться, если видят в нем не будущего парня, а бракованного трутня.

И, стало быть, следовало позаботиться о его удобствах. А от новой комнаты и отхожее место далековато, и ниши с постелями там слишком высоко от пола. Пленник уже сообразил, что это ради экономии ниши сделаны двухъярусными, только нижние открыты в одну комнату, а верхние — в соседнюю. И теперь он надеялся найти комнатку поближе к кухне и «удобствам», и чтоб ниши были бы на первом этаже.

Арсений решительно шагал по окружающему жилую середину дома длинному коридору и бесцеремонно заглядывал в каждую комнату, раз можно выгнать одних, значит, и другие спорить не станут. Урса молча топала следом, не решаясь перечить демону, только возле одной комнатки придержала его за рубаху:

— Тут Харрис живет.

Видимо, жалеют старую хозяйку, сочувственно хмыкнул Арсений, да и как не жалеть, пришла молодая колдунья и выперла с должности. Хотя… и у них, там, дома, точно так же, хоть всего себя отдавай работе, а потом обязательно найдется кто-то наглый, желающий спихнуть тебя с привычного, любовно обустроенного места. Только потому, что оно ему понравилось.

Он понятливо кивнул Урсе, пошел мимо двери, и почти столкнулся с Харрис, как раз шедшей в свою комнату.

— Куда это вы направились? — строго спросила Урсу бывшая хозяйка, втора, по местному.

— Ищем мне другую комнату, — мирно отозвался Арсений, и пояснил Харрис, чего ему хочется.

— Так нужно Тулист с её подручницей переселить в маленькую комнатку, все равно она у нас не останется, дому Кинтамид без ведущей не выстоять, — мигом сообразила втора, и повела Урсу с демоном за собой, решая по пути и вторую проблему, — да и твоя старая комната рядом, пусть Бин перейдет к Заримад.

Арсений не успел и слова сказать, как обнаружил что топает замыкающим вслед за решительными аборигенками и от возмущения таким обращением начал потихоньку закипать. Как же они все тут привыкли командовать мужиками, эти элитные тетки с мускулами кулачных бойцов, и даже не задумываются о том, что неплохо бы сначала спросить его мнение.

Однако совершенно неожиданно для него комната оказалась именно такой, как он хотел. Чуть более просторной, чем та, где остался спящий Хир, даже широкая лавка для третьей туземки возле узкой, внутренней, стены поместилась, и стол пошире и пониже, а на нем миски с объедками. Видимо, можно и в комнату еду брать, а это как нельзя лучше вписывается в планы беглеца на ближайшие дни.

— Ну как? — обернулась к Арсению втора, и он утвердительно кивнул, решив не вредничать, тем более и раздражение уже схлынуло, под натиском разумных доводов.

Слишком давно аборигенки живут по своим правилам, сходу не перевоспитаешь. Да и нет у него никакого желания их перевоспитывать, пока нет. Вот когда скажут, наконец, что именно они от него все-таки хотят… ведь ежу ясно, пленнику даже однорукую Урсу не победить в открытом бою… что уж говорить про захватчиков.

Может, он им вообще для ритуала какого-то понадобился, или тому же дракону преподнести в виде экзотического блюда?

Хир еще спал, когда они кучей вернулись в прежнюю комнату, и Арсений решительно отстранил охранницу, шагнувшую к постели с намерением разбудить заморыша.

— Я отнесу, — сообщил решительно и бережно поднял пригревшегося малыша вместе с одеялом.

И первым вышел из двери, из какого-то мальчишечьего упрямства не желая снова плестись сзади баб.

— А ты сходи за едой, — уже пройдя половину пути, небрежно повернул пленник голову к Урсе, несущей в здоровой руке меховые детские вещички, — я буду есть в своей комнате.


Аркстрид сидела на кухне, обдумывая хозяйственные дела и насущные проблемы, а вернее, самую главную свою нынешнюю заботу, строптивого демона. Как точно все вокруг подметили, слишком он неправильный для того, чтобы стать хорошим защитником. Впрочем, ведущая и сама чувствовала что напрасно ждать от него какой-то помощи, да никак не могла сформулировать для себя собственные разноречивые сомнения.

С одной стороны вроде и неплохо, что он неагрессивный, не кусается и не выпускает когти, а с другой… никаких когтей, как ей кажется, у этого демона и вовсе нету. И тогда чем он будет сражаться с углской ордой… ни налитых силой мускулов, как у ее воинов, ни особой проворности что-то не наблюдается. Как не видно и клыков, рогов или хотя бы длинного хвоста с ядовитым шипом на конце… говорят, был и такой, около двух тулов лет назад. А этот… Сен, слишком похож на трутня, похоже, его самого от углов защищать придется. И хуже всего, что ценой этого неуклюжего демона невольно стала мощная Кинтамид, коловшая своей палицей лысые углские головы как пустые орехи. Хозяйка снова тяжело вздохнула и заглянула в опустевшую кружку, хоть и стыдно выбраковкам столько есть, но после ритуалов у неё всегда просто немыслимое чувство голода.

Бин, терпеливо сидевшая неподалеку с ножом в руках над корзиной с грибами, поднялась и налила ведущей молочного киселя, ночью окотились еще козы и сегодня молоко было добавлено в общий котел.

— Парбин, — почти виновато взглянула на нее Аркстрид, принимая полную кружку, — а тебе самой-то Заримад нравится? Вы же должны друг дружке доверять…

— Не переживай, договоримся, — Парбин правильно поняла недосказанное и оценила заботу хозяйки, — лучше иди, поспи… глаза вон ввалились. Когда в совет-то отправимся?

— Как метель уляжется… — нехотя буркнула Аркстрид, не имевшая никакого желания торопиться на допрос к дотошным старухам, — Кстати… демона придется брать с собой, подбери ему теплую одежду… женскую, я так поняла, что в его мире трутни ходят в штанах.

— Так им же неудобно… — заикнулась было Бин, но под укоризненным взглядом хозяйки тут же смешалась, — извини… я не то говорю. Подберу, конечно.

— Доброе утро… — ввалившаяся в кухню Урса никак не ожидала встретить тут покинутых подруг по оружию, и теперь замерла, с досадой кусая губы и пряча глаза.

Слишком довольные и оживленные для человека, чувствующего свою вину, решила Аркстрид, внимательно оглядев бывшую подручницу, и подавила раздраженный вздох.

— Ну что встала, небось за едой пошла? Вон, в котле кисель, в корзине мамалыга и мясо… бери сколько нужно, что-то демон наш… слишком тощий, — устало и примирительно предложила Аркстрид и онемела, услышав строптивый ответ Урсанит.

— Не зови его демоном… Сен такой же человек, как и мы… только из другого мира. И трутнем не зовите… он мужик… а не… усеминитель, — еле припомнила демонская подручница странное словцо.

— Как хорошо ты его изучила, — едко протянула Аркстрид, мгновенно забывая все свои благие намерения, — чем же он тебя подкупил?

— Не нужно так говорить, — с болью глянула на нее Урса, и, взяв маленькую корзинку, принялась собирать туда еду, а бывшие подручницы исподтишка следили за каждым ее шагом.

Ожидая, скажет еще чего-нибудь молчаливая прежде воительница, или нет.

И она таки сказала, но прежде открыла дверь и сделала шаг наружу, давая понять, что ей абсолютно неинтересно их мнение.

— Не подкупал он меня ничем… если хотите знать, я его чуть не убила… хорошо, что левой рукой ножи метаю немного хуже. А доказательство… вон. Парбин, посмотри на спинке левее. Он просто меня пожалел… и я за это ему благодарна.

Дверь давно захлопнулась а они все так же остолбенело сидели, не в силах вымолвить ни слова. Какие тут к углам слова, если самая стойкая и самая терпеливая из них призналась в непростительной слабости, ее пожалел трутень… тьфу, этот… мужик, и она не умерла от стыда а так спокойно и гордо об этом говорит!

Аркстрид протяжно выдохнула, радуясь, что они в кухне только вдвоем, остальные позавтракавшие пошли в подвал готовить новые корзины под засев, весна еще не скоро, а грибы хоть и приевшаяся, но сытная еда.

И ринулась к указанному Урсой месту, посмотреть доказательство. Однако Парбин оказалась проворнее, и, восхищенно присвистнув сквозь зубы, уже щупала мозолистым пальцем глубокую отметину от метательного ножа. Слишком хорошо знакомую ей по тренировкам, чтоб бывалый воин не поняла сразу, с каким намерением был сделан бросок.

— Великие боги… — с отчаянием выдохнула Аркстрид, рассмотрев по очереди дыру в доске и лицо Бин, — ну почему я была так невнимательна?

— Не переживай… — так же убито откликнулась подручница, — не ты одна. Так она же молчальница… и виду не подала… неужели я не могла ей помочь… или прижать ту маленькую бестию…

— Теперь только не вздумай ничего говорить девчонке! — испугалась Аркстрид, — лучше проследи за ней, как узнает, что Хир живет с демоном, начнет придумывать, как туда пробраться. Сама знаешь… зимой с малышами труднее всего… от скуки на стены лезут.

— Я им работу придумаю, — угрожающе протянула Парбин, — такую, чтоб к вечеру ноги не таскали. Тогда на шалости сил не останется.

— Попробуй, — без энтузиазма согласилась хозяйка и неохотно поднялась со скамьи, после еды спать хотелось просто неодолимо.


Работая в кузнице, Арсений не переставал думать о маленьком Хире, оставшемся в комнате. Само собой, пленник приладил на дверь крючок, сразу же после завтрака и прибил, заметив, как испуганно оглядывается мальчишка на каждый звук, раздавшийся в коридоре. Но потом сообразил, что это вовсе не выход. Не станет пацан все время сидеть взаперти, когда-то да придется выйти. И мать не сможет с ним сидеть постоянно, как начинает выясняться, у всех в доме есть постоянные обязанности. Например, на Урсе лежал уход за собаками. Вначале их отпускали побегать, в любую погоду, а пока они гуляли, Урса ходила в подвал, где лежали заготовленные с осени кости. И если с двумя руками женщина управлялась довольно быстро, то теперь ей приходилось ходить несколько раз.

— Скажи своей новой напарнице, чтобы помогла, — предложил Арсений, собираясь в кузницу, но гренадерша только печально покачала головой.

Оказалось, Канкир, выбранная Урсой в подручницы, лучше всех умеет выделывать шкуры, а их после осенней охоты накопилось довольно много. И оставлять на потом эту работу никак нельзя, весной невыделанные меха начнут портиться. А с солью, как понял Арсений, в этой местности напряженка. Все соляные запасы расположены южнее, на занятых углами территориях.

— Ну, давай тогда, я тебе помогу, — предложил пленник, но Урса отказалась и от этого предложения, и снова у нее нашлись неопровержимые доводы.

Лишний раз сходить в подвал для нее не проблема, зато есть занятие. А потом она полдня мается угрызениями совести, глядя на подруг, которым ничем не может помочь, одной рукой не каждое дело можно делать.

— Ничего, — напоследок успокоила Арсения охранница, — уже недолго терпеть. Тулист мне руку немного подлечила, но она слабая ведущая. А вот Аркстрид немного отдохнет и вылечит окончательно, всего-то денек-другой потерпеть и осталось.

— А с чего это она так устала? — равнодушно хмыкнул пленник и охранница попалась как мышка на сыр, сработала старая привычка защищать хозяйку от всех нападок.

— Так ритуал призыва сколько сил отнимает, потом стену запечатать, понимание вложить… — с каждым словом ее голос звучал все тише и неувереннее.

— Да не расстраивайся ты, — пожалел Арсений охранницу, взглянув в ее донельзя несчастное лицо, — я и сам уже почти обо всем догадался… не пойду с ней ругаться, не бойся.

И поскорее выскочил из комнаты, опасаясь, что она рассмотрит в его глазах горячее намерение как раз набить кому-нибудь морду. Хоть самой хозяйке, хоть наглому трутню, без разницы.


Размеренный стук молота успокаивал и настраивал на спокойные рассуждения, а разговор с Гамират, которая ковку оружия и утвари перемежала с более легкими работами, навел на некоторые идеи.

— Хорошее дело сделаешь, — выслушав осторожное предложение демона, одобрила Гами, — только Урсу тоже позови… на всякий случай.

— А как же без нее, ведь она теперь моя охранница, — кивнул Арсений.

— Нет, не охранница… это неправильное слово. Подручница, это как друг и как защитник, тот, кто в бою рядом и из боя вынесет на себе. — Поправила кузнец.

— Ага, на спине, вместо щита, — съязвил Арсений и получил в ответ укоризненный взгляд, — да пошутил я, у вас, что, шуток не бывает?

— Про битвы не бывает, — категорично отрезала Гамират, — мы в это лето шестерых бойцов потеряли… двое старых, в окружение попали, углы чуть ниже обычного мост навели и подкрались почти незаметно… с каждым годом они все хитрее становятся. А четверо — совсем молодые девчонки, трое селянки… радовались, что к нам попали. И ведь тренировали их, да когда в бою кровь закипает, про осторожность забываешь.

— Гами, а ты тоже в бой ходишь? — Арсению хотелось спросить вовсе не это, но язык не послушался.

— Когда к реке вылазки делают, да мосты стерегут, меня не берут, а вот если под стены дома углы нахлынут, кто же мне тогда запретит?! Нет, Аркстрид конечно, не дозволяет, говорит, кузнец — это наша главная ценность, но она сама в бою на первой стене всегда стоит, только и успевают от нее подручницы копья да мечи отбивать.

— А ей-то… с её слабыми ручками… что там делать? — недовольно нахмурился пленник, уже жалея, что затеял этот разговор.

— Так она же ведущая! — воскликнула Гами со знакомой уже гордостью в голосе, — силой глаза углам отводит, чтоб стрелы не в бойцов, а в стены пускали, иногда страху нагонит, и они дружно бежать бросаются, и раненых тут же лечит… нет, с ведущей нам очень повезло.

— Мне уже хочется посмотреть… на ваших углов, — на этот раз Арсений почти не шутил.


На обед пленник отправился, вооруженный новенькими ножами, выкованными Гамират с его помощью, а карман оттягивали сделанные кузнецом по его заказу кружочки железа. Арсению не пришлось брать с женщины честное слово, что не сделает похожих сама, и не позволит делать никому другому, и сама сразу догадалась.

Малышня уже сидела за столом, дружно макая ложки в миски с грибным супом, но на демона исподтишка все же поглядывала, весть о том, что Хир живет в комнате защитника раздразнила детское воображение.

— Эй, демон, — доев похлебку, не выдержала Манист равнодушного взгляда Арсения, — ты забрал моего Хира?

— Эй, маленькое никто, — безразлично откликнулся Арсений, боясь выдать себя интонацией или взглядом, от того, как закончится этот поединок, будет зависеть очень многое, — а с чего ты решила, что Хир принадлежит тебе?!

— Они моя стая, а я их вожак! — высокомерно задрав носик, девчонка подступила ближе.

— Кто тебе сказал, что ты вожак? — Пренебрежительно хмыкнул Арсений, продолжая спокойно черпать суп, — ты пока — никто.

— Не смей звать меня — никто! Я буду самым сильным воином, — девчонка уже сидела у него на крючке, но пока даже не догадывалась об этом.

— Пока — ты никто. — Веско сказал Арсений и сурово глянул на притихших женщин, предупреждая взглядом, чтоб не вмешивались, — просто девочка. Но! Ты можешь вырасти воином. Если повезет. А можешь упасть с камня и сломать позвоночник, и станешь горбуньей.

Арсений специально выяснил у Гамират возможность такого исхода и теперь был вполне уверен, что никто из сидящих за столом не уличит его во лжи.

— А еще можешь просто перестать расти, такое тоже бывает.

— Меня Аркстрид вылечит! — в гневных глазках уже появились слезы.

— Если бы она могла вылечить всех, то в доме были бы только воины и трутни, и никогда не было выбраковок, — добивал девчонку Арсений, но и не думал жалеть.

Слишком много говорилось в его доме о школьных делах, чтобы Арсений не запомнил, есть какой-то предел, до которого с детьми еще можно договориться, объяснить истинные ценности, потом бывает поздно. Может девчонка и станет сильным воином, но никогда так и не научится жалеть тех, за кого будет сражаться. А армия, лишенная духовных целей, никогда не выигрывает, вот уж это им на политзанятиях наглядно пояснили.

— И к тому же, — спокойно добавил пленник, — каждый малыш из тех, кого ты зовешь стаей, может внезапно вырасти выше тебя, спроси Харрис, было когда-нибудь такое?

Втора, прибежавшая в обеденный зал по зову одной из кухарок, молча, стояла у дверей, пытаясь выровнять дыхание. Она успела только к концу разговора и уже убедилась, что демон вовсе не собирается прибить глупую нахалку. И считала правильным все, что он сказал Манист.

Поэтому подсела к столу и рассказала пару подобных примеров. Потом и кто-то из воинов вспомнил, что знает такой случай и лекция Арсения плавно перешла в дружескую беседу. А он тем временем доел, и оглянувшись на забытых малышей, что-то шепотом обсуждавших в дальнем углу, мирно им улыбнулся.

— Ребятишки, кто хочет проведать приболевшего Хира, может пойти со мной, а то ему там одному очень скучно.

Детвора сначала заоглядывалась на мрачно размышлявшую о чем-то Манист, потом решился один, второй… А через несколько минут Арсений топал по коридору в окружении стайки детей и сам себе напоминал наседку на прогулке.

## Глава 9

Выгуляв и накормив собак, Урса сходила поговорить с Канкир и та приняла ее предложение. Не откладывая дела на вечер новые подручницы заселились в соседнюю с демоном комнату, и Урсе удалось немного посидеть с Хиром. А потом Канкир забрала новую напарницу в дальние нижние залы, где несколько воинов выделывали шкуры, убедив, что там и для однорукой найдется работа. И ведь действительно нашлась, оказывается, макать в бадью широкий квач и мазать едким раствором расстеленные по лавкам шкуры можно и одной рукой. На обед женщины пришли с опозданием, так втянулись в работу, что даже удивились, когда одна из девочек подростков прибежала их звать.

От девчонки Урса и узнала, что демон уже поел и увел детей к себе. Ничего хорошего от встречи сынишки с Манист воительница не ждала, поэтому проглотила похлебку наспех, не почувствовав ни вкуса еды, ни удовольствия, и почти бегом ринулась в комнату демона. Но еще не открыв дверь, услышала возбужденные детские голоса и резанувший по сердцу громкий голосок Хира.

Сначала Урсе показалось, что он кричит тревожно и она торопливо толкнула дверь, готовая раскидать всех обидчиков своего заморыша.

Но тут же выхватила взглядом возбужденное, зарумянившееся личико и восторженно блестящие глазенки и с облегчением выдохнула. Никто его не обижал, демон… нет, этот… мужик, придумал какую-то игру и все дети были так увлечены, что не заметили прихода женщины. Урса осторожно пробралась к постели малыша и присела с краешку, пытаясь понять, что такое они делают. Оказалось, все просто, демон раскладывал на столике несколько вещиц и потом указывал на одного из детей. Тот отворачивался, и какой-то предмет убирался или добавлялся, а остальные дружно считали. Досчитав до половины тула, разрешали отвернувшемуся смотреть.

И начинали считать снова. Если до конца счета малыш правильно называл спрятанный предмет, Арсений выдавал ему металлический кружок. Урса не понимала в чем смысл игры, пока демон не показал пустые руки, заявив, что кружочки закончились. И тогда малыши начали считать заработанные награды. У некоторых оказалось больше, у других меньше. К великому счастью Урсы, Хир набрал кругляшков ничуть не меньше других, но еще сильнее порадовало, что у Манист оказалось на два кружка меньше.

Правда, это не порадовало саму девчонку, но спорить она не решалась. Сказал же этот демон, что не выносит, когда дети требуют чего-то, громко крича и топая ногами… и что всех крикунов будет выставлять за дверь без разговоров. Нечего у больного мальчишки над ухом орать. Это он заморыша так зовет… мальчишка, а еще пацан… смешно, но трутнятам почему-то нравится. Но название волновало Манист меньше всего, больше её беспокоило, почему эти… мальчишки, так хорошо запоминают предметы… особенно, когда демон начал их добавлять. Пока было всего четыре и девочки хорошо угадывали…

— Завтра поиграем в другую игру, — сообщил демон, собрав и пересчитав кружочки, и Манист, вместе с остальными хитрецами, пришлось вернуть зажиленное.

Впрочем, особо спорить она не стала, не сомневаясь, что Гамират насыпет ей полные карманы таких кругляшков.

— А сейчас я расскажу вам короткую сказку и пойду с Урсой учиться бросать ножи, а вы отправитесь в свою комнату, — сообщил демон, пряча вожделенные кружочки.

— Они пойдут перебирать зерно, — твердо сообщила неизвестно когда появившаяся в комнате Парбин, до этого момента тихо стоявшая в дверях, и пытавшаяся сообразить, стоит или нет бежать будить ведущую, чтоб рассказать про странные игры демона.

С одной стороны вроде нет в них ничего предосудительного, а с другой — почему-то кажутся они Парбин откровенно крамольными, как речи рыбаков с побережья.

Рассказанная Арсением сказка Парбин тоже насторожила. Хотя была очень интересная и рассказывал ее демон хорошо. Воительница словно собственными глазами видела крадущегося в темноте маленького мальчика, посыпающего дорожку крошками мамалыги… злобного людоеда, похожего на огромного угла, волокущего в подвал собственных дочерей, и снова чувствовала, что вовсе неспроста демон рассказывает детям именно эту историю, как будто в их мире других нет?!


Что Сен никогда раньше серьезно не учился сражаться на мечах и копьях, Урса поняла сразу, и впала в уныние, только постаралась своего настроения мужику не показывать. Что толку, он и сам в открытую признается, что видел мечи только в каких-то музеях. А значит, нужно тренироваться как можно больше, и лучше по утрам, пока руки не устали. А после обеда пусть идет в кузню к Гамират, или куда хочет.

Расстояние, отмеченное воительницей для учения, пришлось сократить почти вдвое и только тогда демон начал попадать в поставленное на попа толстое бревно, на котором угольком была нарисована уродливая фигурка угла.

Нож пока плохо слушался демона, раз за разом ударяясь в древесину плашмя, однако Сен был упрям. Выбросив все клинки, шел их собирать и бросал снова и снова.

— Давай посидим, — первой сдалась Урса, заметив, как дрожат у напарника руки и взмокла от пота спина.

Он обессиленно кивнул, и немедленно шлепнулся на ближайший из заготовленных на дрова чурбаков, а воительница сходила к выходу и принесла захваченный с собою кувшин с холодным отваром из листьев и сушеных ягод. Вместе с ложкой горьковатого дикого меда, который повариха положила по просьбе Урсы, отвар отлично снимал усталость и восстанавливал силы.

— Скажи… — отпив почти полкувшина, спросил Арсений и выплюнул попавшую в пот веточку, — а зачем я вам понадобился? Именно я, не кто-то другой.

— Так нельзя же… никто не знает заранее, кого именно достанет сила… — расстроенно пробормотала Урса, как по ней, пусть бы кого-нибудь другого сбросили боги на алтарь.

Хотя лично ей демон делает только добро, но она-то никогда не сможет отплатить тем же, а это для многих воинов самое важное, после рождения здоровой дочки.

— А что делали другие демоны? — осторожно перевел Арсений разговор поближе к интересующей его тайне.

— Тишанотский, например, был с когтями и хвостом… рвал углов голыми руками и порезы на нем заживали как на собаке. А раньше был демон, который мог лучше ведущей свести орду с ума… только его пришлось поскорее к дракону отвезти… он и на нас стал свою силу пробовать. Впрочем, все демоны… рано или поздно пытаются захватить власть… вот и увозят их в пещеры… от беды подальше.

Урса уже сообразила, что сказала много лишнего, да и мужик как-то заметно помрачнел. Но останавливаться не стала… точно зная, больше никто не расскажет ему чистой правды.


Закончив тренировку, аборигенка отправилась к собакам, выпускать погулять, и Арсений напросился с нею.

— Тогда нужно взять теплую одежду, — объявила Урса и повела Арсения не знакомой дорогой, через второй этаж и кухню, а дальше, через забитые сеном, дровами, мороженными шкурами и костями огромных животных залы.

Пленник во все глаза разглядывал эти склады, до этого момента ему и в голову не приходило, сколько всего нужно огромной семье из семи десятков домочадцев для успешной зимовки. Потом пошли загоны с козами, оказалось, что других животных гараны не держат. Впрочем, как быстро убедился Арсений таких коз было вполне достаточно, ростом с полугодовалого бычка, смоляно-черные, с короткими острыми рожками и внушительным выменем. Возле некоторых уже лежали дымчато-серые козлята, остальные пока щеголяли огромными боками. Возле коз им встретились две женщины с деревянными бадьями, полными густого желтоватого молозива, с любопытством уставившиеся на Арсения.

И только рассматривая этих женщин, пленник сообразил, что видел пока далеко не всех обитателей дома, и даже не половину. Или он плохо их запоминал? Да и как запомнишь, когда они все такие похожие в своих некрашеных, как старинные русские исподники, штанах и рубахах и с одинаково криво обкоцанными волосами?

— Урса… а длинные волосы… вы почему не носите? — осторожно поинтересовался Арсений и в который уже раз получил в ответ изумленный взгляд.

— Зачем?

— Ну… красиво… — он сделал ладонью неуверенный жест, долженствующий изображать локоны.

— В деревне некоторые носят, — пренебрежительно и уверенно отозвалась она, — нам не нужно. Мы — воины! Когда углы придут — на головы шапки наденем, а если угл мечом или копьем по голове ударит, можно сразу лечить, волосы не мешают.

Все правильно, хмуро кивнул Арсений, если воин в шлеме, зачем ему волосы? Чтоб голова потела? А если ранят — не нужно тратить драгоценные секунды, чтоб выстричь волосы вокруг раны. И в этот момент он впервые особенно остро и полно осознал, что туземный народ живет строго по законам военного времени. Всё, что не идет на пользу победе — считается лишним и ненужным, все желанья, заботы и надежды сверяются по одному, неизменному шаблону, каким образом это принесет помощь в битве. И никому из них не интересна его сломанная жизнь, им нужен боец, который поможет одолеть неведомых углов, и только это имеет значение для всех этих громоздких как Валуев, женщин. Как и для их хрупкой хозяйки… впрочем, о ней лучше и не думать.

В конце маленькой экскурсии по скотному двору, немного не доходя до кузни, обнаружилась вместительная кладовка, в которой, на деревянных вешалах, был аккуратно развешан целый склад теплых вещей.

Урса выдала напарнику длинные шорты и короткую жилетку из мягкого меха и пояснила, что это носят на голое тело. Дальше шли длинные носки, толстый свитер грубой вязки, еще одни меховые штаны, длинные и более свободные и полушубок с шапкой. Последними напарница пыталась всучить Арсению и третью пару штанов, из толстой, блестящей как пластмасса, кожи, но он категорически запротестовал, заявив, если бы знал, что выдадут столько штанов, то не стал менять полотняные домашние портки на меховые шорты.


Собаки обрадовались Арсению, как старому знакомому, и позволили не только почесать за ушами и по лобастым мордам, но и осторожно огладить лохматые спины. Однако стоило открыть дверь, как звери, словно очумевшие, рванулись на улицу и мгновенно исчезли в плотной стене несущегося со всех сторон одновременно снега. На улице мела метель, и было серо и муторно, точно так же, как бывает в такую погоду в пригородах Питера. Но короткий миг пронзила сердце сумасшедшая надежда… а вдруг… и тут же сгинула, погребенная неумолимым голосом разума. Пора забыть про родину, и, если хочешь жить, упорнее искать способ выживания в этом неласковом мире.

Арсений, отошел от крыльца на несколько шагов и оглянулся, пытаясь рассмотреть свое новое жилище, но увидел только бесформенную гору снега, над которой бесновался табун снежных вихрей.

— Нужно каждый день выпускать детей погулять, хоть ненадолго, — сказал пленник вынырнувшей из снежной круговерти темной фигуре.

— Метель стихнет, будем выпускать, — ответила она голосом Риды и, властно взяв за руку, повела его куда-то.

Сначала Арсений хотел было вырвать руку, нечего с ним обращаться, как с малым дитем или этим… трутнем, но потом её ладошка показалась ему такой горячей и надежной, что раздражение куда-то схлынуло само собой. И он доверчиво шел, безуспешно пытаясь угадать, куда и зачем хозяйке вздумалось отвести свежепойманного демона.

— Кажется, оторвались, — сказала вдруг провожатая совершенно незнакомым голосом и что-то сделала…

Какой-то рваный жест рукой, после которого снег сомкнулся вокруг них плотной стеной, заключая в непроницаемую для звуков и света камеру.

Но все это Арсений понял много позже, в тот миг ему показалось, что он провалился в темную дыру, абсолютно пустую и невыносимо жуткую.

А потом возник свет, мягко вырывая у мглы гладкие и округлые белые стены, явно cпрессованные из снега, удобные, снежные же кресла и сидящую напротив мохнатую фигуру совершенно невозможного салатного цвета. То есть, это мех, покрывающий незнакомца как зверя, с кончиков пальцев до макушки, был салатный, а лицо вполне человеческое, или нет, скорее обезьянье, слишком морщинистой и темной казалась на фоне светлой зелени кожа незнакомца. А вот глаза, почти как у земных обезьян, вполне разумные и очень печальные.

— Ты кто? — не выдержал Арсений пристального взгляда, а услышав ответ, почувствовал, как сердце пропустило несколько сумасшедших ударов.

— Угл. Верховный правитель.


Следующий вопрос пленник, теперь уже углов, обдумывал немного дольше, вот только задать его так и не успел.

Движение странной снежной камеры, едва ощутимое каким-то седьмым чувством, внезапно прекратилось, и снег снова стал самим собой, летящим и бесплотным. Потеряв опору, Арсений почувствовал, что падает, но крепкая, обезьянья рука угла вцепилась в его плечо, удерживая на ногах, а потом уверенно подтолкнула в узкий проход между двух каменных плит.

В проеме виднелось плохо освещенное мрачное помещение, не вызывающее никакого желания там оказаться, однако Арсению, подталкиваемому шедшим сзади повелителем, поневоле пришлось сделать несколько осторожных шагов.

Последнее, самое неуверенное движение, и просторное, как шатер шапито, пустое строение распахнулось перед пленником всей своей мрачной сердцевиной, покрытой полузнакомыми закопченными знаками.

Увиденное вмиг всколыхнуло в памяти такие неприятные и тяжелые моменты, что Арсений невольно сжался. Именно этот мрачный зал снился ему в ту ночь… вернее, как оказалось, это был вовсе не сон. И почти одновременно пленник снова испытал робкое, почти невесомое чувство надежды… если есть хоть один шанс… пусть даже на тысячу, он бы решился.

У странного помещения, храма или чего-то наподобие, не было ни стен, ни дверей, всё заменяли грубые, тяжелые колонны. Однако, несмотря на это, оно ощущалось замкнутым от всего остального пространства. Непонятно, почему, сюда не задувала метель, и не залетали снежинки, и воздух был теплый, словно в храме топился очаг.

Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказалось, что огонь тут все-таки был, странные, призрачные языки, без угля и дров плясали прямо на полу, испуская мягкий жар. Вокруг этого невозможного огня стояли кресла… с первого взгляда понятно, что неземные, ни в одном журнале Арсений таких не видел, да и в интернете ничего подобного не попадалось.

Кресел было четыре… но заняты оказалось только два. На третье, обойдя Арсения, уверенно шлепнулся повелитель углов и сразу преданно уставился в глаза сидящего рядом парня вполне земного вида. Хотя пленнику показалось, что главным тут должен быть вовсе не этот… слишком уж колоритной была третья фигура… вот именно такими и изображают демонов разудалые художники.

Презрительно скривившиеся губы, длинные черные волосы, тяжелыми змеями струящиеся по плечам, вполне козлиные рожки и кожаный черный костюм… немного смахивающий на байкерский. Очень впечатляюще. И немного прикольно.

Все молчали, словно ждали… чего? Арсений оторвался от созерцания демона и внимательнее вгляделся во второго парня, сидящего посредине. Тот спокойно повернул в сторону пленника голову и медленно поднял длинные ресницы. Потрясенный вздох застыл на губах Арсения, нет, и никогда не было на земле людей с ТАКИМИ глазами.

Только в мультиках… да в ужастиках можно встретить пылающие странным жаром, абсолютно змеиные глаза с вертикальным зрачком. И хорошо, что Арсению хоть там довелось такое видеть, сумел бизнесмен за считанные секунды взять себя в руки, и приветливо улыбнуться непринужденной, отработанной для самых богатых клиентов улыбкой.

— Ты проспорил, — на миг повернулся к рогатому соседу змееглазый, и снова уставился на Арсения, — садись… времени мало.

Его голос, низкий, рычаще — глухой, как у огромного барса или льва, почему-то подействовал на Арсения успокаивающе. А чего расстраиваться, судя по продемонстрированным возможностям, парни очень круты… намного круче его бройлерных теток, хотя пленник и успел к ним привязаться. Во всяком случае, не похоже, чтоб здесь собирались его кушать… нет, абсолютно не похоже.

Он с достоинством занял свободное кресло и приготовился ждать.

— Вопросы задавать будешь? — не сводя с него немигающего гипнотизирующего взгляда, спросил главарь, и Арсений в ответ нагло ухмыльнулся.

— А нужно?

В душе вдруг стало как-то пусто и невыносимо тоскливо. Все-таки они были больше ему по душе… те скудно и скучно живущие тетки, посвятившие всех себя безнадежной цели. Ведь ясно же, что в конечном итоге они мечтали когда-нибудь победить, вернуться на земли предков, возродить дома и города…

К тому же гараны были больше людьми, чем эта разномастная троица и, наверное, именно потому Арсению так быстро стали понятны и близки их заботы и надежды. Как теперь очень наглядно понятно — абсолютно невыполнимые.

Потому что в этих троих даже навскидку чувствуется непонятная пока исполинская мощь, и подруги Урсы со своими примитивными мечами против этой силы как тля против дуста.

— А ведь он тебя презирает, — с изумленной насмешкой сообщил змееглазому рогатый и мерзко хихикнул.

— Нужно, — не обращая внимания на его реплику, миролюбиво ответил Арсению главарь, и неожиданно вздохнул, — только отвечать мне некогда. Ищут тебя уже… быстро спохватились! Поэтому поверь на слово… зла я гаранам не желаю, но самому мне с ними договариваться нельзя… потом всё объясню. Через три дня метель закончится и тебя повезут на совет, нет, я не ясновидящий, просто правило у них такое, вызванных демонов представлять совету. Там тебя будут проверять на скрытые и явные умения, им очень нужен защитник на это лето. Так вот, не соглашайся ни на какие ритуалы, объясни, что ты самый обычный человек своего мира и никогда не умел воевать. А теперь запомни главное. Ророл слышит твои эмоции, я кстати, тоже, и потому ты сегодня тут. Тебе ведь не нравится матриархат? Так вот, ты должен объяснить свои взгляды на жизнь старейшинам… и чем упорнее ты будешь спорить, тем лучше.

— И что будет, когда я с ними поспорю? — мгновенно сделал вывод Арсений.

— То, чего мы и добиваемся — тебя отведут в жертву дракону, — абсолютно спокойно обрадовал пленника главарь.

— А! — с глубокомысленной ехидцей поднял брови Арсений, — так это в корне меняет дело. А зачем мне вообще-то торопиться к дракону?

— Потому что дракон — это я, — терпеливо сообщил змееглазый, не сводя с пленника взгляда.

— Так забери меня сейчас, — легкомысленно дернул плечом бизнесмен, проигрывать тоже можно достойно, — зачем этот спектакль с жертвой?

— Ты снова проиграл, — не оборачиваясь, бросил Роролу дракон, и, не скрывая сожаления, сообщил, — я бы не против тебя и сейчас забрать, но нужно, чтобы ты сначала высказал совету свою точку зрения, иначе они решат, что тебя переманили углы. Всё, больше тянуть нельзя, Урса отправила на поиски собак. Сиди там, где окажешься, тебя найдут. И не забудь про уговор!

— Посмотрю, — строптиво буркнул Арсений, чувствуя, как его вместе с креслом подхватывает невесть откуда взявшийся вихрь, и несет прочь из загадочного храма.


Закончился полет неопознанного транспортного средства очень быстро, вывалив пассажира прямо в глубокий, чуть не по пояс, сугроб. Постояв в нем с полминуты, Арсений пожалел, что не согласился на дополнительные штаны, пронзительный ветер пробирал до костей, а спасатели все не появлялись. Зато немного успокоились взбудораженные внезапным похищением нервы, и Арсений решил, что правильнее всего будет ничего не рассказывать гаранам, не зря ведь мужик, самоуверенно именовавший себя драконом, поминал про ненависть аборигенок ко всему, что связано с углами.

Хотя, с другой стороны, он и сам еще утром питал к врагам своих похитительниц немотивированную вражду. Ведь лично ему эти зеленые обезьяны ничего плохого пока не сделали.

Собака появилась неожиданно, нависла над мирно сидевшим в сугробе Арсением, задышала в лицо огромной, оскаленной пастью.

— Умница, песик, — с чувством сказал Сен, гладя пса по мохнатой голове.

Тот придвинулся ближе, распластался на снегу и нетерпеливо оглянулся.

— Хочешь меня вытащить? — недоверчиво спросил Арсений, пытаясь разобраться в намерениях животного, и пес как-то слишком понятливо покосился на соседа.

— Ладно, — согласился Арсений и осторожно нащупал на шее зверя свободный ошейник из металлических звеньев, вовсе не для красоты утыканный острыми шипами.

Еще в первый же день, мысленно прощаясь с жизнью при виде этих животных, пленник рассмотрел висящую с ошейника короткую цепь с кольцом на конце. Вот за нее он сейчас и ухватился. Пес немедленно поднялся и неторопливо шагнул вперед, легко выдергивая необычную ношу из сугроба. А потом, словно убедившись, что спасенный держится цепко и не потеряется по пути, прибавил скорость и легко понесся сквозь пургу.

И через пару минут, Арсения, вывалянного в снегу как половик, уже тащили в дом крепкие руки подручниц.

— Сен! — искренне радовалась Урса, — как же ты потерялся?!

— Да сам не понял, отошел на несколько шагов, — смущенно врал Арсений, — потом вернулся — а дома нет. Я и пошел прямо, говорят, если идти в одну сторону, то обязательно вернешься туда, откуда вышел. А потом вспомнил про собак и сел в сугроб, вот они меня и нашли. Да не три ты мне лицо, я его закрывал!

— Хорошо, что быстро нашли, — взволнованный голос Аркстрид заставил Арсения досадливо прикусить губу.

Что от себя-то скрывать, очень приятно ему было, что хозяйка ведет куда-то… даже мысли замелькали… какие у всех мужиков в такой ситуации первыми мелькать начинают. Но неприятнее всего, что и трое нелюдей откуда-то об этих тайных мыслишках знали, иначе не стали её голосом манить, придумали что-нибудь другое.

Больше Арсению в этот день ничего делать не разрешили, даже детям сказку рассказать не дали. Отвели в комнату, выдали согретую одежду и намазали лицо жиром, а ноги каким-то зельем. Потом притащили второе одеяло и целую бадью горячего киселя с медом.

Пытались еще и покормить с ложечки, но уж этого Арсений не потерпел. Решительно рявкнув на баб, выгнал их из комнаты и сердито подмигнул Хиру, мол, давай друг, выручай! Так их и застала вернувшаяся Урса, сидящих замотанными в одеяла в спальной нише и по очереди черпающих из бадьи кисель.

Что такого вспомнилось её суровому воинскому сердцу, что прославленная подручница шмыгнула носом как девчонка и поскорее шмыгнула за дверь, навсегда останется ее тайной.

А когда немного позже Урса вернулась вместе с хозяйкой, желавшей лично проверить, не начался ли у пленника жар, почти пустая бадья заброшено стояла на столе а демон с заморышем молча играли в странную нездешнюю игру. Дружно махали сжатыми кулаками и потом то раскрывали всю ладонь, то показывали всего два пальца. И так же молча передвигали из одной кучки в другую железные кружочки.

На посетительниц они только мельком глянули, ни на миг не прекращая свое непонятное занятие. Аркстрид немного постояла, наблюдая, потом, поняв, что никто ничего объяснять ей не будет, обиженно поджала губы, круто развернулась и ушла. Уже от двери буркнув умиленно таявшей Урсе, что вид у демона вполне здоровый.

Арсений заметил все, и прикушенную губку, и застывшую в глазах обиду и преднамеренно погромче сказанное запретное слово — демон, но и виду не подал. Теперь, когда жить ему тут осталось всего три дня, ни ссориться, ни искать общий язык с хозяйкой он не станет. Не нужно оно ни ему, ни тем более ей. Пусть себе живет как жила, чем меньше будет, что ей вспоминать, тем для нее же лучше.

## Глава 10

На совет гараны собирались дотошно, как деревенские жители на ярмарку. Спозаранку суетились, таскали в мыльню воду, топили печь.

Арсению уже второй раз довелось купаться в гаранской купальне, худшем аналоге самой примитивной деревенской бани. Деревянные корытца пропускали воду, из-под потемневшей деревянной решетки, лежащей на полу, тянуло холодом, по стенам стекали холодные капли.

Он, было, задумался, как можно в будущем обустроить это помещение, и тут же выкинул из головы все хозяйственные мысли. Нет у него тут никакого будущего, да его и у самих гаран, судя по мощности противника, тоже нет. А значит — нечего зря голову себе забивать.

Арсений мрачно матюгнулся, который раз за последние три дня, и еще ожесточеннее начал тереть кожу пучком какой-то сушеной травы. От горячей воды спутанные стебли разбухали, начинали приятно пахнуть и еле заметно мылиться, других моющих средств у гаран не было.

Кое-как помывшись, и натянув чистые штаны, пленник выбрался в предбанник, сгреб ворох приготовленных для него меховых одежек, и отправился в свою комнату, с завидным упрямством продолжая приучать туземок к собственным понятиям правил приличия. В спальне обнаружился Хир, намертво прикипевший к Сену за последние дни. Заморыш сидел на краешке постели непривычно серьезный и печальный, и у пленника вдруг заныло где-то в районе груди, хотя на сердце он никогда раньше не жаловался… А в этом мире и со зрением неожиданно начали происходить странные изменения в лучшую сторону, впрочем, вовсе не радующие пленника.

Не все ли ему равно, лучше или хуже он рассмотрит мафиози, называющего себя драконом? Как по мнению Арсения, так век бы его не видать, откуда он только такой нарисовался?!

Пленник искоса посмотрел на унылое личико пацаненка, украдкой вздохнул и решительно полез в заветный уголок постели, где хранил свое скудное личное имущество.

— Держи, — сшитый Урсой из обрывка полотна мешочек, набитый грубыми железными бляшками лег на худенькие коленки.

— НЕТ! — отчаянно шарахнулся в сторону мальчишка, — не нужно, Сен!

Вот тупица, напугал ребенка, выругал себя Арсений, ведь он же прекрасно понимает, что я могу и не вернуться. Нехорошо получилось, нужно срочно что-то придумать…

— Я только тебе могу доверить на сохранение свои вещи, — сказал пленник укоризненно, словно именно это и имел в виду первоначально, — когда вернусь, отдашь.

Заморыш всхлипнул последний раз, совершенно по земному провел рукавом под носом и крепко вцепился в кошель.

— Никому не дам, — серьезно пообещал он, и Арсению захотелось сделать что-нибудь эдакое…

Напиться или завыть, а еще лучше, набить кому-нибудь морду… и было бы просто прекрасно, если у этой морды оказались вертикальные зрачки. Но никаких спиртных напитков, как Арсений уже досконально разведал, гараны не потребляли, с успехом заменяя их многочисленными бодрящими и успокаивающими отварами. И ни одной змеиной морды и близко не видно, а завыть — как-то совестно перед доверчивым малышом.

Единственным, хотя и слабым утешением, оставался для Арсения сделанный им крамольный подрыв незыблемого женского авторитета в глазах малышни. Даже заносчивая Манист в конце концов безоговорочно признала, что слабый Хир соображает намного быстрее ее. И настолько зауважала пацана, что вчера он по собственной инициативе безбоязненно отправился в детскую комнату, и вернулся только к вечерней сказке. Очень довольный своей резко возросшей значимостью.


Ехать нужно было на санях, и первым в них упаковали Арсения. Именно упаковали, замотали пологом и натянули на лицо шапку с узкими дырками, совсем как у омоновца, только меховую. Пока точно так же упаковывали Аркстрид и втору, пленник едва не задохнулся от духоты и нервного смеха, вот они, жуткие мохнатые монстры из его кошмаров.

А потом собаки резво рванули вперед, и Арсению сразу стало не до смеха, ледяные колючие крошки, отлетающие из-под собачьих лап, стеклянными иглами вонзались в веки и губы. Плюнув на горячее желание разглядеть местность, и на собственную мужскую гордость, Арсений поглубже заполз под полог, оставив лишь узкую щель для воздуха.

Ехали больше часа, и за это время остановились только три раза, поспешно сменить стоявших в передке воинов, зовущихся ездовыми. Замерзшим ездовым растирали зельем лица и руки, выдавали порцию горячего отвара, из жбана, тщательно замотанного мехом и засовывали их под меховой полог на заднее сиденье.

Когда остановились в четвертый раз, Арсений сразу сообразил, что они, наконец, приехали. Его выпутали из полога и почти бегом повели в дом, пленник только успел с разочарованием заметить точно такой же сугроб, каким казался дом Аркстрид.

По полутемным помещениям его вели Урса с Канкир, и по тому, как уверенно женщины тут ориентировались, пленник понял, что этот совет не такая уж редкая вещь, и, стало быть, можно пока не торопиться выполнять советы дракона… если получится.

Почему-то не хотелось ему никуда уходить… с каждым днем все больше не хотелось. Думалось Арсению ночами о переговорах с зеленым владыкой, о постройке бани и коптильни, и о старинных методах ведения войны, вплоть до партизанских… и снова все упиралось в колдовские змеиные глаза того типа… называющего себя драконом.


В просторной комнате, явно использующейся в обычные дни как столовая, сидели за длинным столом три старые гаранки, две таких же крупных, как Урса и одна поменьше, сухонькая и сердитая.

— Ну, прибыли, наконец, — ядовито пробурчала она, едва завидев Аркстрид и тут же замахала сухими ручками, — не нужно сейчас демона сюда, отведите в соседнюю комнату, да приглядывайте. Что говоришь? Все они поначалу не агрессивные, пусть там посидит, пока остальное решим. Тулист привезли? А почему?

Ответа Аркстрид, так покорно отвечавшей на вопросы, словно она была провинившейся школьницей, Арсений уже не услышал, Урса, второй день щеголявшая без лубков, торопливо вытолкала его в холл.

— Идем сюда, у них кухня хорошая, этот дом первый строили… — в голосе подручницы прозвучала невольная зависть.

Кухня и впрямь оказалась намного удобнее, чем в доме Аркстрид, но в планировке все же проскальзывали общие черты, присущие как, догадался Арсений, всем гаранским домам.

Тут его выпутали из кучи меховых одежек и усадили за стол, служивший, судя по изрезанной крышке, еще прабабушкам нынешних гаран. Арсению очень хотелось расспросить Урсу, о чем это там старушка спрашивала Риду, но вокруг были незнакомые тетки, с откровенным интересом ощупывающие его взглядами, и он смолчал. Глотая горячий отвар, землянин не переставал прислушиваться к разговорам и постепенно догадался, что ничего непредвиденного не происходит. Он уже был в курсе, что в тот вечер, когда Рида вытащила его сюда, на неё напала хозяйка соседнего дома, считавшая, что ее ведущая Тулист лучше справится с вызовом демона.

Арсений, испробовавший на прочность заклинания обеих чародеек, был уверен, что Аркстрид много сильнее, но ему почему-то никто слова давать не собирался.

— Сейчас кончат торговаться и позовут тебя, — шепнула Урса, заметив, как пленник встревоженно поглядывает на дверь.

— О чем торгуются? — так же тихо спросил Сен.

— Тулист вернуть нужно, у них в доме больше нет ведущей. Но мы её даром не отдадим, хозяйка просит трех воинов и двух подростков, у Кинтамид дом крепкий, могут дать.

— Так она же погибла? — не понял Арсений, почему дом называется по имени той, кого уже нет.

— Там сейчас управляет ее втора, а вызов на поединок воины бросят на празднике весны, — поясняла подручница, — вот кто станет новой хозяйкой, именем той и назовут.

— Ты с демоном, как с воином разговариваешь, — едко заметила одна из местных женщин, подслушавшая их перешептывания, — не боишься, что потом каяться придется?

— Так это тебе бояться нужно, — лениво процедил пленник, вмиг возненавидевший вредную тетку.

— Почему? — насторожилась она.

— Попробуй, догадайся, — зловеще ухмыльнулся Сен, вовсе не собирающийся и в самом деле мстить или как-то по-другому вредить мимоходом обидевшей его туземке.

Просто слегка блефовал, отрываясь на первом попавшемся за собственное отвратительное настроение. Но тетка внезапно запаниковала, бросила огромную, как весло лопатку, которой мешала кашу и выскочила из кухни.

— Зря ты её напугал, будет болтать, что у демона характер злопамятный, — пробормотала Канкир, понемногу начинавшая привыкать к своей новой должности.

Сначала-то она не очень хотела идти в подручницы к демону, хоть и почетная работа, но больно уж хлопотная. Но отказаться и не подумала, разве от таких предложений отказываются? А вот теперь даже рада была, их демон оказался совсем не диким и не злобным, вся детвора следом гурьбой так и ходила, когда он не занят был. Да и те подростки, что постарше, тоже постепенно вокруг виться начинали. Он ведь такие удивительные истории рассказывал, что у них от восхищения рты не закрывались. А еще игры придумывал, или вспоминал, неважно. Главное, что за эти несколько дней в доме как-то лучше, живее стало, исчезла обычная зимняя хандра и скука, нелегко несколько долгих лун сидеть безвылазно в доме и делать однообразную, наскучившую работу.

— Ведите демона к старейшим, — резко распахнув дверь, скомандовала вооруженная увесистым мечом гарана с рваными шрамами через всю левую щеку.

Как теперь точно знал Арсений, оставили эти шрамы не клинки и не стрелы, а когтистая пятерня угла, кошачьи когти на пальцах были единственным отличием зеленого повелителя от обезьяны.

Аркстрид уже сидела за столом рядом со старухами, а вокруг них разместилось еще несколько очень серьезных теток.

И все с пристальным, холодным любопытством изучающе разглядывали пленника, словно приведенную на ярмарку корову.

Вы мне еще в зубы загляните, хотелось крикнуть закипающему от возмущения Арсению, но он смолчал. Сработала привычка, богатые клиенты изучали его не менее бдительно и высокомерно, вызывая для предварительных переговоров. Стиснув в кулак свои эмоции, расплылся в счастливой улыбке, как торговец воздушными шарами, обнаруживший подъезжающий свадебный кортеж, и приготовился отвечать на вопросы.

Однако отвечал не он, а Рида.

Причем именно так, будто пыталась сбыть партию бракованных обоев. То есть, хвалила пленника неимоверно, подробно расписывала, как он старательно тренируется бросать топоры и ножи, как с каждым днем становится всё сильнее. Убеждала, что в случае, если особая сила так и не проявится, демон вполне сможет и без нее сражаться рядом с воинами.

— А к женщинам у него интереса нет? — равнодушно, как о племенном бычке, спросила самая вредная старуха, — надо бы посмотреть, какие дети будут. А то мы бы его провезли следующей весной по домам, к тому времени он уже откормится.

Арсений стиснул кулаки, и начал медленно считать до ста. Самый действенный метод сдержаться, когда настырный клиент, которому ты четыре часа вежливо объясняешь, что в его квартире нельзя вынести все перегородки и поставить посредине бассейн, самоуверенно заявляет, что с жеком договорится сам.

Аркстрид, отлично знавшая отношение пленника к таким вещам, украдкой бросила на него встревоженный взгляд. Единственное, о чем она молила сейчас богов — это дать Сену терпения вынести все вопросы и придирки совета. Потом старейшины все равно дадут ей шанс поступить по-своему, таков негласный закон. Но сейчас постараются вывести демона из себя, заставить показать свое «лицо гнева». Чтоб на самый крайний случай иметь представление, с чем позже придется столкнуться. А если все окажется очень плохо, то и с подбором травок для отвара помогут, непредсказуемое и опасное существо лучше держать под постоянным контролем.

Нет, пока крепится, надо же, какой молодец, правда, кулаки побелели, и губы сжал, как от боли… ну уже немного осталось… одно-два последних испытания.

Старухи, словно только что заметив присутствие Арсения, сменили тактику, засыпали его вопросами, утопили в назойливом внимании и заботе. Пленнику хотелось заржать в голос, современные практикумы его мира в бизнес классах просто детский садик по сравнению с этими старухами. Будь у него хоть немного меньше опыта и больше наивности — уже растаял бы как шоколад под африканским солнцем.

— Значит, говоришь, готов биться за дом Аркстрид с оружием в руках? — подвела итог этому блиц опросу главная ведьма, и ехидно прищурилась, — придется доказать. Это и будет последним испытанием.

— Держи, — облегченно выдохнув, Урса сунула в руку Арсения свой самый большой кинжал.

— Зачем? — пытаясь убедить себя, что неправильно понял сделанное предложение, пробормотал пленник и, почувствовав скользнувший по спине холодок, неверяще оглянулся.

Дверь в холл была распахнута и двое воительниц запихивали в комнату очень худого угла. Еще там, в храме, когда повелитель углов прошмыгнул мимо, Арсений автоматически отметил, что рост у него ниже среднего. Человеческого, само собой. А этот экземпляр был не выше подростка лет двенадцати, и почему-то вовсе не зеленый. Хотя оттенок зелени был, если внимательно присмотреться, а так — обычный русый цвет, даже с легкой рыжинкой.

Гараны толкнули сильнее, и их жертва резко ввалилась в столовую. Клацнув на надзирательниц зубами, угл поднял на Арсения обезьянье личико, и в его глазах промелькнуло презрительное понимание. И еще… где-то в глубине, тщательно спрятанный страх.

Мысли беспорядочно заметались в мозгу мужчины, сердце тревожно заколотилось. Это что, он прямо сейчас, при всех, должен убить этого угла, чтобы доказать свою храбрость? А если не убьет, что они будут с ним делать? Поменяют для наглядности местами? Отправят в жертву змееглазому? Или пока не тронут? Вот же безвыходное положение, похоже, он влип по самые уши! Арсению всегда даже кур рубить было жалко… а тут разумное существо.

Стоп… а откуда я могу знать, что он разумный и что вообще — угл? — внезапно сообразил Арсений и почувствовал как ладони мгновенно вспотели.

Вот же чертов дракон, как подставил! Если бы не его выходки, Арсений первым делом спросил бы, что это за зверь… впрочем, эта возможность пока не упущена. Выход из кажущегося безвыходным положения, и довольно достойный, как итальянская стеклянная дверь, нарисовался в уме Арсения, и он немедленно придал своему растерянному лицу еще более потрясенное выражение.

— Что-о я должен сделать? — подозрительно кротко спросил «демон», повернувшись к Аркстрид, и ведущая, начинавшая волноваться, обмерла от предчувствия.

Именно так Сен начинал все свои самые неожиданные заявления.

— Показать нам, как ты будешь убивать углов, — опередила Риду вредная старушка, даже не догадавшаяся, что именно этого от нее Арсений и ожидал.

— А где мне взять углов? — еще более кротко поинтересовался бывший бизнесмен.

— Так вот же он, перед тобой! — не выдержав, легонько толкнула в спину Урса.

— Что… вот это — угл? — Спросил Арсений с отлично разыгранным изумлением и недоверием, уставясь на угла широко распахнутыми глазами.

Ну, по крайней мере, он очень старался их широко распахнуть.

— Да… — расстроилась на непонятливость Сена подручница, — бей уже.

— Я должен прямо тут убить вот эту обезьянку? — не обращая на напарницу внимания, недоверчиво поднял бровь землянин, обращаясь к самой въедливой ведьме.

Аркстрид от предчувствия даже сжалась, за несколько дней успела немного изучить непредсказуемые выходки своего демона, и теперь точно знала, что ничего не подозревающие старейшины будут очень удивлены. Если не расстроены.

— Да, да! Это самый настоящий угл, мы в плен летом взяли, убей его, хватит разговаривать!

— Женщина!!! — Вспомнив все, когда либо виденные, грузинские фильмы, Арсений постарался как можно точнее скопировать горское высокомерие и презрение к слабому полу, — ты понимаешь, что ты мне сейчас предложила?

Голос пленника нарастал как катившаяся с гор лавина и в нем уже начинали погрохатывать первые нотки праведного гнева.

— Ты мне предложила убить беззащитного, заморенного голодом пленника! Да как у тебя даже язык повернулся, такое сказать!

Нож, очень кстати нашедшийся в кулаке, яростно вонзился в столешницу, задрожав от удара, а Арсений сплел руки на груди и продолжал поливать старуху праведным возмущением.

— Вы что, решили из меня палача сделать? Так даже палач не станет убивать без приговора! Нормальный, я имею в виду! И вообще, это насколько должны быть у вас черствые души, полгода кормить пленную обезьянку чтоб потом полюбоваться, как демон будет отрезать ей голову?

— Что ты так развоевался… — разочарованно буркнула в ответ ведьма, — мы его защитили, нужен он пока, летом мы пленниками меняемся… в драконьей пещере.

— Защитили? — не поверил Арсений, решив пока не обращать внимания на упоминание о драконе, с этой стороны ему ничего не грозило, специально все три дня расспрашивая гаран про их мир, незаметно сводил разговор на дракона.

— Да, — раздраженно подтвердила вторая старейшина, и приказала, — поверните его!

Воины, приведшие угла, грубо подтолкнули его и узник нехотя развернулся к совету спиной. Там, прямо по короткому, грязноватому меху, был намалеван уже знакомым Арсению составом заковыристый магический знак.

— Защита?! — только теперь до демона дошло, что Аркстрид, намеренно или случайно, ничего не доложила своим начальницам про его проделки с магическими линиями.

И что ему нужно делать в таком случае? Заложить ее, или смолчать… и как сложится ситуация в любом из этих случаев, можно только догадаться. Но одно было ясно, если бы он не разыграл оскорбленное невежество, этот мохнатый пленник был уже мертв.

— Стой спокойно! — рыкнул Арсений на настороженно косившегося угла и, шагнув к нему, небрежно провел рукой по еще сыроватому рисунку.

А потом с откровенной насмешкой уставился на оцепеневших старух.

— Вы поставили защиту от демона! — ахнула Аркстрид, — а же я вам говорила, что он не демон!

— Мы поставили защиту от железа, — неуверенно заспорила одна их старейшин, — пусть попробует ножом дотронется!

— Дай, — не глядя протянул руку Арсений, и Урса проворно сунула в нее клинок, — угл, не бойся, я не палач, резать беззащитных пленников.

Тот только скривил губы, но не шелохнулся, когда Арсений начал осторожно соскребать с его спины дурацкий знак.

Сказать, что на него совсем не подействовала магия старух, землянин теперь бы не решился, первое прикосновение принесло ощущение жара. Но не нестерпимого, а вроде как прикоснулся мимолетом к начавшему остывать чайнику. А потом и оно пропало.

— Совсем вы его не кормите, что ли? — назло ведьмам бурчал Арсений, — и искупать бы неплохо… эх, нет на вас ни комиссии по правам человека, ни гринписа!

— Аркстрид, — подозрительно уставясь на Риду, — проскрипела главная ведьма, — ты слишком распустила… своего не «демона»! Что хочет, то и говорит!

— Если бы я говорил все, что хотел, — не остался в долгу Арсений, — ты услышала бы много больше… но боюсь, ничего из сказанного тебе бы не понравилось!

— Например? — бабка зашипела прямо как змея.

— Да хоть тот же ваш ритуал… вытаскивания людей из чужих миров… вот если бы тебя прямо сейчас, вытащили в незнакомое место, объявили демоном, и велели убивать совершенно ничего не сделавших тебе плохого обезьян… ты бы радовалась? — сердито выговаривал землянин, — А если учесть, что ваш мир намного отстал в техническом отношении от моего, что живете вы бедно и примитивно, как австралийские дикари?! Да и война эта ваша… дурацкая, неужели до сих пор непонятно, что у вас никаких шансов выиграть? Сколько лет вы уже воюете? Сто, двести? И с каждым годом вас все меньше, а граница где была, там и остается. Или вы и территорию понемногу теряете? И даже ваши сумасшедшие правила по принудительному отбору ничего не дают… я ведь правильно понял, что воинов рождается все меньше?!

В комнате воцарилась мертвая тишина, ведьмы слушали Арсения, стиснув губы, Аркстрид зажала ладошкой рот, словно боялась закричать, а пленник все выплескивал на гаран тяжкие обвинения.

Пока не сообразил, что вовсе не хотел ничего такого говорить, наоборот, решил показать себя пай-мальчиком. Откуда же взялся этот осуждающий тон и резкие слова? Словно сами рождались в его голове, как черти подталкивали…

Ах, вот как! Вспыхнуло в мозгу ясное понимание произошедшего, так это никакие не черти…

Ну, держись, дракон, если это именно ты сделал всё, чтобы мы встретились как можно скорее!

— Уведите его… — ледяной голос старейшины прозвучал для Арсения приговором.

Смертным.

Это неважно, что старушки не знают о разговоре с драконом и не догадываются, что у демона, возможно, есть шансы на жизнь. Они-то его навсегда вычеркнут из жизни, не нужен им ни критик, ни смутьян.

И это неожиданно оказалось очень больно… намного больнее, чем он мог представить. Арсений оглянулся на горестно нахмурившую брови Риду, перевел взгляд на побледневшее круглое лицо расстроенно прикусившей губу Урсы, криво ухмыльнулся и пошел прочь.

А что тут можно сказать? Не волнуйтесь девочки, я может быть, еще вернусь? А вдруг не вернется, зачем попусту обещать? Да и нужны ли кому-нибудь обещания залетного демона… свалившегося на их головы, чего-то наговорившего, спутавшего все планы и гордо потопавшего сдаваться в жертву?

Эх, жизнь моя пропащая, вот как не повезет в какой-нибудь малости, так и начинают сыпаться неприятности, большие и очень большие, словно кто дыру проковырял, сокрушался Арсений, слушая, как запирают за ним крепкую дверь чуланчика.

— Пить хочешь? — кротко спросил кто-то в полутьме, и землянин, оглянувшись, рассмотрел того угла, которого приводили на эксперимент, а рядом с ним еще троих, таких же худых и грязных.

Свалявшаяся шерсть висела на тощих животах неопрятными клочьями, из угла, от накрытой тряпкой бадьи, мерзко воняло.

— Нет, спасибо, — не настолько он еще мучается жаждой, чтобы пить неизвестно что из давно немытой кружки, — вы все здесь?

— Да, — просто сказал рыжий, — мы думаем, что все, из разных домов сюда привезли. Уже больше двух тулов тут сидим. Наверное, скоро домой пойдем.

— А почему вы думаете, что домой? — осторожно спросил Арсений, — нас же вроде дракону отдадут? А он того… сожрет.

Углы необидно захихикали, но спорить не стали, значит, хоть и не считали Арсения врагом, но и доверять особо не собирались. Только немного подвинулись, освобождая новому сокамернику угол ничем не прикрытой скамьи.


— Вы сами его довели! — Аркстрид обличающе тыкала тонким пальчиком в сторону Эргезит, — я вас предупреждала, он человек, такой же, как мы! Только мир у них другой и живут они по своим законам! Наверное, мне бы тоже их законы не понравились, если меня туда забрали! Но он все понимал, и не отказывался помогать! А вы все испортили… как я с ним теперь договариваться буду…

Старейшины долго молчали, пряча от хозяйки глаза, наконец Гатранис, спросив взглядом разрешения подруг, осторожно полезла в висевший на шее кисет и достала оттуда странный предмет. Очень непривычно и чужеродно смотревшийся в ее сухих старческих ручках.


— Что это? — упавшим голосом спросила Аркстрид и обессиленно опустилась на скамью, уже точно зная, в какую тайну ее собираются посвятить.

— Послание дракона, — коротко ответила старейшина, одним словом обрубая все надежды на возвращение Сена.

— И что там? — после ухода Сена, Урса, не пожелав замечать откровенно негодующих взглядов хозяек других домов и старейшин, села в уголке с таким решительным видом, что ни у кого так и не хватило совести выгнать воина внезапно потерявшего напарника.

— Можно посмотреть… — Эргезит скорбно разглядывала свою лучшую ученицу.

Надо же, как не повезло девочке. В первый раз добыла для дома защитника и тут же его потеряла. И Кинтамид зря сожгла… конечно, воинственная хозяйка сама больше всех виновата, напрасно повела себя так неумно, ну она и всегда была слишком самоуверенной и недалекой. Правильно сказал этот демон… все меньше сильных и умных воинов рождается в их роду, и все труднее они удерживают свои земли. И сами отлично понимают, если углы закрепятся на этом берегу, гаранам придется отходить на побережье, а это конец. Ни удобных домов, ни плодородной земли, ни храмов силы там нет, и значит не останется даже призрачных шансов на победу. А так хотелось… хоть на старости лет, взглянуть на места, описанные в тех нескольких книгах, что ведущие хранят как самое ценное сокровище. Не от врагов, от соплеменниц хранят, ибо знают, каждый прочитавший хоть одну книгу, заболевает странной тоской по навсегда канувшему времени.

Вот только выслушивать такие обидные упреки от чужого демона… да хоть и человека, старейшины не намерены, ничего ценного он еще не сделал для их рода и ничем не заслужил права судить. Даже хорошо, что дракон сам потребовал себе новенького защитника, предъявив ведущим претензии в чрезмерной трате божественной силы… и не им спорить с таким могущественным существом. Хорошо хоть, пообещал в обмен на демона и жертв отогнать этим летом углов подальше от реки… а ведь мог и задаром отобрать.

Аркстрид смотрела на развернувшийся тонкий свиток с ярко-алыми, словно огненными письменами и не замечала, как по щекам струятся соленые ручейки. А в глазах почему-то стояло назойливое видение, Сен, играющий с малышами в увлекательную игру, когда один из детей, с завязанными тряпицей глазами, ловит по столовой остальных, позвякивающих связанными железками. Она тогда вошла в комнату неожиданно и сразу налетела на демона, попав лицом куда-то ему в спину. Сен оглянулся, в его глазах еще плескался лукавый смех, на миг стиснул горячими ладонями её плечи, что-то хотел сказать… шевельнул губами…

Ведущая ждала, затаив дыхание, но он резко помрачнел, отставил девушку в сторону и побежал дальше. А хозяйка потом весь вечер, вспомнив, как у нее непонятно с чего перехватило дыхание, сердилась на себя, на него, и на проклятых углов… из-за которых приходится терпеть такое обращение.

## Глава 11

В путь тронулись сразу после того, как пленники пообедали холодной кашей, принесенной молчаливыми, вооруженными воинами. Когда его вели на улицу, Арсений заметил мелькнувшую поодаль знакомую макушку Урсы, однако женщин, несколько дней бывших его семьей, к демону и близко не подпустили.

Еще когда воины заматывали его в меховые одежки, землянин догадался, по охватившей тело странной вялости, что в еду и отвар ведьмы подсыпали какого-то зелья. Плохо конечно… однако почему-то совсем Арсений не отключился, мозги работают ясно, слух и зрение — тоже. А вот руки-ноги как ватные и язык не ворочается.

Видимо, мстительные старушки не захотели выслушивать его прощальной речи. Ну и ладно, не стал особо расстраиваться по этому поводу Арсений, он тогда спокойно продумает прочувствованное приветственное слово для дракона. Однако вскоре убедился, дошло все-таки проклятое зелье и до мозга, речь получается вовсе не такая обличающе — гневная, как ему мечтается. Скорее, вообще не сердитая, а мягко-укоризненная, словно он не наглому провокатору, а зашалившемуся дитю ее толкать собирается.

Сообразив это, Арсений сдался, решив выспаться впрок, пройдет же когда-нибудь действие снадобья?!

Перевалил голову набок и прикрыл глаза, все равно под нависающим мехом полога ничего не видно.

На первой же остановке кто-то полог осторожно приподнял, но землянин глаз открывать не стал, чисто из вредности. Ну и из любопытства, конечно, тоже. Бывало, в детстве чего только не услышишь, притворившись спящим. Пока бегаешь да шумишь, одно повторяют, — Сенька, прекрати немедленно! — а как пристроишь голову да глаза прикроешь, так и голос у матери другой делается.

— Набегался, постреленок, до кровати не дошел… отнеси его, Паша, да разуть не забудь… я к ужину сама разбужу.

А вот скрипучий голос главной ведьмы въедливо пробурчал совсем другое.

— Надо же какой крепкий… углы еще в темнице заснули, а этот все зыркал своими наглыми глазюками демонячьими.

— Ты мне назло так говоришь, да Эргезит?! — Печально спросил почти рядом знакомый голосок и Арсений задохнулся от неожиданности, — потому что я просила не называть его демоном?!

— Глупенькая ты еще, молодая, вот и не понимаешь, что этот демон пострашнее прежних будет, — сухо отрезала ведьма и опустила полог, а через миг Арсений услышал как скрипнул снег и голос Эргезит уже издали договорил, — те, простые, могли тело поцарапать, а этот душу норовит уколоть.

Кто-то вздохнул, и полог снова приоткрылся. Арсений не выдержал, очень уж хотелось напоследок взглянуть… и открыл глаза.

Ее синие очи изумленно расширились при виде совершенно ясного взгляда демона, по задумке старейшин, обязанного спать до самого конца, и виновато потупились. И тут же снова распахнулись… в тревоге… а черный глаз хитро подмигнул и закрылся, словно всё это Аркстрид только привиделось.

— Пойдем, — вернувшаяся за ученицей ведущая бережно отстранила хозяйку от саней и плотнее прикрыла полог, их дело доставить пленника дракону живым и невредимым, за больных или побитых он сердится.

И если вдуматься, его можно понять, свеженькие и здоровые жертвы наверняка вкуснее.


Арсений все-таки задремал, хотя не настолько крепко, чтобы не считать остановки. Да и глаза вполне мог открыть, вот только, пораскинув мозгами, напрочь запретил себе это делать. Ему шутки, а бывшая напарница с ведущей будут переживать, что дракон съел бодрствующую жертву. Спящую — как-то не так страшно.

Наконец, скрип полозьев прекратился, рык собак и негромкие приказы гаран вернулись к саням в виде искаженных эхом обрывков, и Арсений с облегчением понял, что нудное путешествие окончено. Неизвестно, что ждет его впереди, но изменить события и вернуть все хотя бы на один день назад он не в силах. Впрочем, как и ни одно другое существо.

Сильные руки ловко размотали мех полога и одна из воинов, бесцеремонно перекинув через плечо, потащила демона куда-то в глубь пещеры. Тут уже можно было не закрывать глаза, вряд ли кто-то заметит, что пленник осторожно озирается, вот только видно ему было немного. Мех полушубка, да мелькающие из-под него унты.

И еще было понятно, что в пещеру откуда-то проникает свет, и он с каждым шагом становится все ярче. Вот стены по обеим сторонам от Арсения почти сошлись и на их гладкой каменной поверхности заиграли яркие отблески. Словно его несли по тоннелю и где-то впереди горел костер… причем довольно яркий.

А потом стены раздались и ушли в стороны, превращаясь в обширное помещение, где было совсем светло и почти тепло.

Носильщица сделала еще несколько шагов и бесцеремонно стряхнула свою ношу на небольшое возвышение, Арсений едва успел глаза зажмурить. И хотя землянин не ударился, столько одежек напутано, хоть с моста бросай, но как-то неприятно стало… он считал этих теток людьми, а они как-то не по человечьи с себе подобными обращаются.

И тут гарана начала вместе с напарницей торопливо сдирать с демона одежду, видимо, искренне считая, что нечего хорошим вещам зря пропадать, наверняка же дракон их не ест.

Арсений терпел это надругательство ровно до того момента, пока на нем не остались только меховые шорты. А едва гарана и к ним бесцеремонно протянула руку, резко оттолкнул её и сел. Наслаждаясь заметавшимся в глазах воина страхом и изумлением.

— Всё забрали? А теперь валите отсюда! — налюбовавшись вдосталь, сердито крикнула ошеломленным воинам наглая жертва и они, подхватив одежду, торопливо юркнули в темнеющее жерло прохода.

Две плиты выдвинулись из стен и сомкнулись так плотно, словно никакого входа тут никогда и не было.

— Круто, — мрачно процедил сквозь зубы Арсений и неторопливо обернулся, пора разглядеть место, где живет змееглазый парень, гордо именующий себя драконом.

Увиденное зрелище на пару мгновений вогнало Арсения в ступор, всё, что угодно, он ожидал тут увидеть, но только не настоящего дракона.

Чем-то похожего на тех, которых рисуют на обложках книг, в рекламах, сказках… и все же — абсолютно другого.

Он стоял в глубине просторной пещеры на вычурном мраморном пьедестале, и Арсений невольно сделал несколько шагов вперед, торопясь как можно лучше разглядеть это чудо. Вопреки всем утверждениям, дракон и близко не был ящерицей с крыльями, и никакой чешуи на нем тоже не было.

Туловище казалось на вид почти человеческим, или демонским, но немного крупнее. Мощный, свитый из мышц торс и необыкновенно широкие плечи, раза в полтора шире, чем у Гамират, самой плечистой из виденных Арсением гаранок, обтягивала рельефная, почти змеиная кожа. И узор на ней примерно такой же, змеиный, только еще затейливее. Преобладали черный и алый цвета с множеством тонов и полутонов.

Почти человечья голова, на ало-бронзовом лице которой бесстрастно горели знакомые змеиные глаза, была увенчана густыми черными волосами, надо лбом — совсем куцыми, но к короткой, широкой шее, постепенно удлиняющимися.

Короткие, крепкие ноги, кончающиеся когтистыми птичьими лапами соответствующего размера, обвивал раздвоенный на конце хвост. Одежды на драконе, кроме набедренной повязки, связанной, вроде кольчуги, из металлических колечек, не было, но раздетым он не выглядел.

Исполинские крылья, перепончатые, бархатисто-алые, были величественно раскинуты вокруг, как королевский шелковый плащ для торжественных церемоний.

— Нравится? — любознательно поинтересовался из-за спины густой бас и Арсений медленно обернулся.

— Да, жалко только, что это муляж… — мгновенно всё сообразивший землянин с сожалением вздохнул, — я-то думал, это ты так умеешь… превращаться.

— Ророл, ты проиграл в третий раз, — восхитился дракон куда-то в сторону, и самодовольно пояснил, — не муляж, а иллюзия. Муляжи не умеют рычать и топать ногами. Кстати, у тебя ноги, наверное, замерзли, пошли отсюда.

Он махнул рукой и иллюзия растаяла вместе с пьедесталом, оставив после себя лишь неотесанную каменную глыбу. Хитро, похвалил про себя Арсений эту предусмотрительность, наверняка гараны время от времени предпринимают попытки убить ненавистного дракона.

В стене открылась новая дверь и дракон с демоном вежливо пропустили вперед Арсения. Сразу за дверью начинался коридор, ошеломивший землянина значительно больше, чем иллюзия дракона. Ничем не покрытый пол был на ощупь теплым, и гладким, как ламинат, ровные стены закрыты деревянными панелями, а сводчатый потолок, выкрашенный в приятный, светло-зеленый цвет, украшали плоские светящиеся овалы.

Через десяток шагов Арсений приостановился возле слегка приоткрытой двери и вопросительно оглянулся на хозяина.

— Тебе туда, искупаешься, оденешься и приходи в столовую, — поощрительно кивнул дракон, и спокойно прошел мимо.

Демон саркастически ухмыльнулся и потопал за ним.

— Ну да, какой дурак будет кушать немытых жертв, — просто из вредности пробурчал Арсений, — когда их можно заставить искупаться!

Дракон с демоном дружно заржали, и свернули в открывшийся проход в противоположной стене, а Арсений распахнул дверь и шагнул в просторное светлое помещение, вполне достойное служить ванной комнатой самой богатой и капризной звезде шоу бизнеса. Это он сразу, как бывший строитель, понял, и внезапно расстроился. И разозлился.

Там целый народ не разгибаясь, без праздников и выходных пашет на мифическую победу, а у дракона тут такая роскошь! В центре бассейн белого мрамора… или чего-то похожего, на кранах золотые ручки, вокруг диванчики, кресла, столики и ковры, экзотические растения в кадках и расписные дверцы шкафчиков.

Пленник не спеша прошел к ближайшему, распахнул и обнаружил батарею бутылочек.

Но открывать не стал, вспомнил, как Рида запросто достала из кисета зачарованное зелье. Второй раз он не попадется, не нужно быть семи пядей, чтоб понять, в чужих пузырьках может быть все, что угодно.

Кроме того, на противоположном краю бассейна обнаружилась хрустальная этажерочка, на полках которой стояли различные флаконы и баночки и лежали в серебряных мыльницах разноцветные куски мыла. Арсений придирчиво их понюхал, выбрал самое простенькое и отправился купаться, как ни криви душой, а по настоящей ванне за эти дни успел соскучиться.

Едва он влез в бассейн, как вода забурлила, забила фонтанчиками, напоминая о потерянной квартире с новенькой итальянской сантехникой. Небось, плещется сейчас подлая Марина в его любимой джакузи… жаль, с сожалением вздохнул Арсений, нельзя ей показать это место, умерла бы от разрыва сердца.

Полки одного из шкафов оказались полны полотенец, нижнего женского и мужского белья различных фасонов и размеров, в следующем шкафу пленник выбрал вполне приличные штаны и рубаху. Обувь нашлась довольно простая, мягкие кожаные тапочки, немного похожие на мокасины.

Рассмотрев себя в огромном зеркале, заключенном в золотую, причудливую раму, землянин вздохнул и поморщился, волосы торчат, на лице недельная щетина…

Ну да, предлагала ему Урса какое-то зелье, чтоб борода не росла, да он не решился ставить на себе очередной эксперимент.

Глянул в зеркало еще раз, Арсений махнул обреченно рукой, для кого он так старается? Может, его и в самом деле съедят… а он о своей внешности беспокоится. И решительно направился к выходу.

В коридоре, который пленник рассмотрел теперь более внимательно, оказалось еще несколько дверей, но странные светильники работали только на том отрезке, где находились двери в ванную и столовую. Значит, его туда не приглашают, понятливо хмыкнул Сен и дотронулся до двухстворчатой двери. Створки мягко, как в дорогом ресторане, разъехались перед ним, открывая вид на уютное, очень теплое и какое-то душевное помещение. Хоть и не положено так говорить про комнаты, да кому, как ни Арсению знать, что хранят в себе обжитые дома часть души своих хозяев. Выдавая вкус, пристрастия и привычки цветом обоев, расположением мебели, мелкими деталями, вроде пишущей машинки под кружевной накидкой или давно засохшего букета.

Богатые особняки тоже выдают хозяев с головой, одни — стерильной чистотой евроремонта, другие — дорогими дизайнерскими безделушками и бессистемными кучами сувениров, привезенных со всего света.

В одном таком доме холеная хозяйка требовала, чтоб ее спальню сделали — «поуютнее». Но при этом не позволяла перекрасить «модные» синие стены, убрать «эротическую» прозрачную душевую кабинку, и «жутко дорогую» кованую кровать под старину, на которой спала «сама графиня Оболенская».

Дизайнер Сережа, услышав эти требования, сделал Арсению условный знак, означавший невыполнимые требования, и пришлось вежливо убеждать заказчицу, что все ей сделают, только чуть позже, когда приедет из отпуска лучший мастер. Хотя именно Сергей и был их лучшим мастером, умевшим сделать почти любое помещение светлым и уютным.

Арсений стиснул зубы и неторопливо шагнул на светящийся янтарем узорный паркет.

Дракон неторопливо поднял голову и немигающими глазами следил за приближающимся человеком. Все предварительные наблюдения показывали, что ему, наконец, повезло и гараны вытащили из сонма миров подходящего кандидата, но окончательное решение именно за ним. Таков драконий кодекс, и нарушать его не позволено никому.

— Можно сесть? — человек смотрел на дракона слегка вызывающе, и тому это почему-то импонировало.

Надоедает, когда во всех направленных на тебя взглядах ловишь откровенный ужас и очень редко — затаенный страх. За последние пару десятков лет это второе существо, которое не глядит на дракона как на своего палача. Первым был Ророл, ну так тот эмпат, его не обманет даже самая жуткая внешность. Хотя, что жуткого находят местные жители в его глазах — и сами не могут объяснить.

— Садись, конечно, вот выпей вина… это молодое, — дракон говорил нарочито небрежно, не нужно, чтобы существо поняло, что его проверяют.

Дракон тоже чувствовал эмоции… и даже сильнее Ророла, так ему и по роду положено, и даже умел ловить обрывки связных мыслей, но вот заранее угадать личностную установку на многочисленные моральные и психологические проблемы мог лишь опытным путем.

— Нет, спасибо, я не любитель, — почти не думая, отказался Арсений, а дракон уловил вспышку ехидного веселья и яркую мысль, о том, что этот змееглазый работает грубовато.

А затем гость, считавший себя пленником, сделал какие-то выводы и бросился к окну.

Однако дракон, хотя и не ожидал такого поворота событий, оказался быстрее. Тяжелые золотистые шторы с легким шуршанием сомкнулись перед носом Арсения и застыли как стальные.

Он даже от неожиданности постучал по ним костяшками согнутых пальцев и, не услышав никакого звука, с досадой буркнул что-то про жуликоватых колдунов.

— Впрочем, — уже через мгновенье гость обернулся к дракону с насмешливой ухмылкой на губах, — отрицательный результат — ведь тоже результат?

Он спокойно прошел к низкому, овальному столу, удобно устроился в мягком кресле и, подтянув к себе наполненный бокал, поднес к лицу. Но пить не стал, понюхал, хмыкнул и отставил подальше.

— Вино действительно молодое… значит, сделано недавно. И не на той планете, где я был еще час назад. Там не знают вина, а если бы и делали — оно уже не было бы божоле.

— Неправильный вывод, — тоном экзаменатора сообщил дракон, — у тебя ещё две попытки.

— Неправильная постановка вопроса, — Арсений, постоянно лавировавший между требованиями рабочих и заказчиков, за последние годы поднаторел в демагогии, — если ты собирался дать мне задачку и три варианта ответа, нужно было заранее огласить условия.

— Но я же дракон!

— А что, дракон — это синоним слова — самодур?

Демон, скромненько сидевший с кубком в когтистых лапах, ядовито хихикнул. Дракон на миг повернул к нему голову, оглядел немигающим взглядом и снова уставился на Арсения.

— Ладно, добавляю три подсказки.

— Ага, — зло развеселился землянин, — помощь зала, звонок другу и фифти-фифти.

Дракон на миг завис. И почему раньше Арсению казалось, что лицо у него невыразительное? Даже зрачки дрогнули и на пару секунд изумленно расширились, а губы и вовсе, на мгновенье, прежде, чем обидчиво поджаться, приняли форму буквы о.

Демон ржал уже вслух, его происходящее прямо-таки умиляло. Говорил он Аджарру, что с этим парнем будет не так-то просто договориться? И что лучше ему, Роролу, как постороннему лицу, самому тактично объяснить все Сену, без этих драконьих церемоний, — угадай, чего ты хочешь сделать сам, но так, чтобы это совпало с моими планами.

— Это что такое? — голос дракона стал холоднее, но Арсений ни капли не испугался.

Он уже понял главное, никогда не был этот всемогущий колдун в его родном мире, и значит, надеяться на его помощь не стоит. Как можно и не опасаться шантажа, типа — не будешь вести себя хорошо — останешься тут навсегда.

А стало быть, он сам хозяин своей судьбы и вполне может себе позволить не пресмыкаться перед безжалостным существом, играющим чужими судьбами, как бумажными корабликами.

— Ты меня еще не кормил, не поил, спать не уложил, а вопросы задаешь, — внезапно припомнилось Арсению и он немедленно озвучил это нелепое требование, правда, про баньку добавлять не стал, купался ведь?

А то второй раз пошлют.

— Я понял, это какой-то фольклор твоей родины, — дракон, чувствующий злое и одновременно веселое отчаяние гостя, уже сожалел, что не послушал Ророла, и решил немного смягчить ситуацию, — а еду уже несут. Но ты ведь сам хотел… узнать ответы…

Он смолк, никак не находя компромисса между старинными правилами и острой необходимостью как можно скорее договориться с этим парнем.

— Можно, я немного проясню нашему гостю нерушимые законы драконьего рода? — осторожно предложил демон, проигравший право сделать этот шаг без предварительного разрешения в споре о реакции новенького на появление в его жизни дракона.

— Ладно, — помолчав, сдался дракон, — только покороче.

— Обещаю. В общем, Сен, тебя же так зовут?

— Да. — Напрягся Арсений, этот демон почему-то казался опаснее, чем дракон.

— Короче, — рыкнул хозяин.

— Меня зовут Ророл, а нашего дракона — Аджарр. Он действительно дракон и подчиняется законам рода. У них нельзя впрямую сказать что-то, касающееся твоих предстоящих действий, ты должен догадаться или задать вопросы. Еще одно правило, дракон не может решить твою судьбу, сделать выбор ты должен сам.

— Да?! — теперь уже саркастически хмыкнул Арсений, — а как тогда назвать тот случай, когда вы выкрали меня из дома Аркстрид?

— Я объясню, — перебил Ророла дракон, — он обвиняет меня в нарушении правил, и я имею право защищаться. Так вот, если я вижу, что какое-то событие неизбежно, то имею право его поторопить, если это конечно, совпадает с моими интересами.

— Понятно, — Арсений задумчиво разглядывал дракона, — значит, ты Жарик, решил, что ведьмы всё равно, рано или поздно, отдадут меня сюда. И решил ускорить события. Так?

— Да, — осторожно признал Аджарр, хотя что-то в тоне гостя его настораживало, — только не называй меня так.

— Почему? — глаза Сена чуть сузились, губы сложились в ехидную ухмылку, — разве ты не начал первым? Я всего лишь изменил твое имя, а ты взялся менять мою жизнь. Мало ли что я мог сделать за пять месяцев, возможно, порох бы изобрел, или троянского коня построил?! Хоть у меня не особые таланты к истории, но военным делом я всегда интересовался. И прекрасно знаю, сколько у наивных гаран неиспользованных возможностей. Я тут за последние три дня прикинул, можно было углам дорогу смерти устроить, сплошной аттракцион из ловушек. А методы партизанской войны? Да и магию они не на полную мощь используют, и химические методы не продуманы…

— Тогда я втройне рад, что поторопился, — теперь и Аджарр разозлился не на шутку, — права была Эргезит, ты слишком опасен, с такими-то познаниями в военном деле! И хотя я не знаю, что такое — троянский конь, но твои ассоциации при слове «порох» меня напугали. Это ведь вещество, которым можно мгновенно поджечь целый дом?

— Не поджечь, а взорвать. Когда порох поджигают, происходит взрыв… как тебе объяснить… как маленький вулкан. Одного мешка хватит, чтоб от дома Эргезит осталась лишь ямка. Но ты ведь понимаешь, что взрывать я собирался углов? — Арсения уже колотило от ненависти, — вижу, понимаешь. И тебе это не нравится! Потому что ты на их стороне, правильно? Они же примитивные, послушные… не то, что строптивые тетки. Вот ты и мухлюешь, отбираешь у гаран защитников, чтоб углы поскорее их добили!

— Ророл! — рыкнул вскочивший с места дракон, и ринулся прочь, — последи за ним!

Арсению показалось, что промчавшийся мимо хозяин как-то неуловимо изменился… подрос, что ли…

И еще откуда-то дохнул зноем летний ветерок.

— Здорово ты его разозлил, — с насмешливым уважением протянул демон, — мне за двадцать оборотов ни разу так не удалось.

— Юпитер сердится — значит, он неправ, — машинально откликнулся землянин, озадаченный вспыхнувшими в мозгу подозрениями и догадками, — а ты не знаешь, куда он рванул?

— Догадываюсь, — коротко уронил демон, отставляя кубок, и встал с кресла.

Арсений настороженно наблюдал за ним. Раз этот демон живет тут двадцать лет и ест с хозяином за одним столом, значит, он сумел стать тому необходимым или даже подружился… во всех случаях, вряд ли станет играть против могущественного дракона. И потому не стоит ему особенно доверять, весь вид этого существа прямо-таки кричит о том, что он непрост, очень непрост.

— Смотри, — подойдя к окну, демон раздвинул послушные ему шторы и приглашающе махнул гостю.

Арсений сделал несколько шагов, готовясь увидеть всё, что угодно, и не ахнуть при этом, как деревенская бабулька, впервые попавшая в большой город и столкнувшаяся с негром.

И хорошо, что готовился, иначе точно бы остолбенел. За окном раскинулся город, не рядом, а слегка поодаль и ниже, наверняка дом дракона стоял на холме или скале. В окно были видны только крыши и кроны деревьев, разноцветные, как в разгаре осени.

А над ними стремительно носилась крылатая алая точка, совершая невозможные повороты и кульбиты. Вот она пронеслась совсем близко, можно было разглядеть под распахнутыми крыльями сжавшуюся в комок темную фигурку, и тут же свечой ушла вверх, чтобы через несколько секунд сложить крылья и ринуться вниз, на камни и крыши.

Арсений, заворожено следивший за полетом, едва не вскрикнул, а немного позже, когда алый метеор над самыми крышами расправил крылья и помчался прочь, рассердился на самого себя. Разводят его как лоха, а он и рот открыл.

— Хорошая иллюзия, — взяв себя в руки, обронил он одобрительно, — очень натуральная.

— Очень, — неожиданно вздохнул демон, — я думаю, даже слишком. Только это не иллюзия. Пошли.

Он развернулся и торопливо пошел прочь, и Арсению пришлось поневоле идти следом, даже не пытаясь разобраться, что именно им движет, любопытство или осторожность. В коридоре они почти столкнулись с вереницей углов, несущих подносы с едой и Арсений успел едко подумать, что он все-таки угадал, дракон действительно играет на стороне обезьян. И тут Ророл резко свернул в распахнутую дверь.

По просторному залу гулял свежий ветерок, пахнущий солнцем и морем, у стен стояли статуи, растения и даже фонтанчик в одном углу бил, но рассмотреть всё это повнимательнее демон не дал. Схватил растерявшегося гостя за руку и потащил на широкий, ничем не огороженный балкон.

Арсений, как увидел этот трап в небо, даже дышать забыл, такие места всегда вызывали в нем ужас, смешанный с восхищением. И неосознанное желание шагнуть однажды в пустоту, просто испытать, полетишь как во сне, или не полетишь?

Не демон пихнул его в тень занавески и застыл рядом. И пока Сен в ожидании неизвестно чего стоял возле него, мысли в голове немного успокоились и возникло сомнение. Что-то во всем этом не сходилось, было неправильно, как криво залитый фундамент, на первый взгляд вроде не заметно, а потом начинают вылезать несоответствия.

Освещенный солнцем балкон внезапно накрыла тень, занавески рвануло порывом ветра.

Яркая птица ловко опустилась на край балкона и потянула к себе крылья, заворачиваясь в них, как в кокон. Невесть откуда полыхнуло жаром, и алый цвет погас, растворился в сером мареве из которого шагнул в сторону зала запыхавшийся и покачивающийся Аджарр.

Демон рванулся к нему, подхватил за плечи, повел через зал в сторону столовой. Арсений, ошарашенный увиденным, плелся сзади, пытаясь найти невозможному факту разумное объяснение. Однако, с точки зрения человека, выросшего в семье атеистов и уважающего законы физики, ничего разумного тут и близко не было, и это бесконечно огорчало землянина. Как все-таки жутко в один миг понять, что опасность может свалится на тебя с совершенно неожиданной стороны.

— Ешь, — не обращая внимания на вошедшего гостя, Ророл подкладывал на тарелку хозяина внушительные порции порезанного мяса и подливал в его кубок терпко пахнущий коньяком золотистый напиток.

Арсений решил на время оставить обиды, ясно уже, что с этим драконом что-то очень нечисто. Значит, придется с ним разбираться… как остынет чуток. Тем более при виде румяной корочки на зажаренной тушке неизвестного животного рот мгновенно наполнился слюной. Все-таки слишком постной и бедной была еда гаран, чтобы он мог сейчас спокойно смотреть на сногсшибательно пахнущее мясо, на горку пышных хлебцев и смуглые шкурочки, украшающие толстые ломти розовой ветчины с белоснежными прослойками жира.

Некоторое время все ели молча, демон, завалив огромную тарелку, стоящую перед хозяином, всевозможной едой, тоже углубился в процесс поглощения мяса, не забывая все время подливать другу коньяк.

— Ты его споить решил? — в конце концов, возмутился, не выдержав этого зрелища, Арсений.

— У них другой желудок… вернее, другой метаболизм, очень ускоренный… — прожевав кусок, снисходительно пояснил Ророл, — алкоголь не успевает попасть в кровь, сразу перерабатывается в энергию. Наверняка ты знаешь, что спирт — один из самых калорийных продуктов. А он сейчас сильно потратился… нужно восстановиться, иначе уйдет в спячку.

— Ну и пусть поспит, — Арсений уже догадывался, что промахнулся, не знал только, насколько.

И считал, что нет ничего плохого, если этот… оборотень, пару часиков вздремнет, а демон пока спокойно все растолкует. Арсению ведь тоже время нужно, подумать, так сразу в голове их чужеземные заморочки не укладываются.

— Нельзя… — не поднимая головы от тарелки, хрипловато буркнул Аджарр и продолжил торопливо насыщаться.

— Он ведь дракон… — в который раз терпеливо повторил демон, — если заснет, то луны на две, а у него куча дел запланирована… И ты еще упорствуешь… вопросы задавать не хочешь…

— Я задал… а он взбесился… или сам не знал, что так всё и выглядит… на первый взгляд?! — бросил Арсений повод для перемирия и напрягся в ожидании, как отреагирует хозяин.

Дракон отложил обглоданную кость и потянулся к хрустальному кувшину, в котором плескалось нечто желтоватое, налил себе полный кубок, полулитровый, не меньше, потом плеснул глоток в крошечную серебряную рюмку, и пододвинул её Арсению.

— Ты прав… и ты ошибаешься, — глухо пророкотал его голос, — выпей чашу примирения, начнем разговор сначала.

Арсений взял рюмку и, не нюхая, опрокинул в рот. Все равно другого пути нет, и что бы там ни оказалось в кувшине, отказаться нельзя… как и от будущего, придуманного этим драконом. И вот это самое противное — идти не по той тропе, которую ты выбираешь сам, а по пути, предписанному другими.

## Глава 12

Некоторое время они продолжали есть, Арсений, запивал еду чем-то кисленьким, вроде кваса, принесенного по приказу демона, и наблюдал за слугами, менявшими блюда и подносившими напитки. Эти углы были совсем не такими, как узники, сидевшие рядом с землянином в каморке. Чистый, расчесанный мех лоснился, на сытых лицах довольные улыбки. Хотя одежды и обуви они и тут не носили, только простые бусы и браслеты украшали мохнатые шеи. А у некоторых висели еще и ножны с хорошо знакомыми Арсению ножами.

— Они же — звери? — рассмотрев несколько углов, задумчиво спросил Арсений, когда те ушли, — как случилось, что они смогли выгнать гаран с родных территорий?!

— Умеешь ты задавать вопросы, — насмешливо фыркнул демон, — как только получается, каждый раз попасть в точку?!

— А у вас тут везде точка, как я погляжу, — парировал Арсений, на самом деле просто пытавшийся поговорить на отвлеченную тему.

— Все элементарно… — тяжело вздохнул дракон, — началось с того, что я их спас. Они жили на другом, на маленьком материке, а там пробуждался вулкан, пожалел я, что пропадут уникальные животные, вот и перекинул сюда. Тогда тут было много места, леса покрывали весь материк, люди жили только на восточном побережье. Углов я перенес на западное… и ушел… были у меня дела в одном мире.

— Давно это было? — невинно спросил Арсений, поглядывая на демона.

Почему-то его очень интересовала реакция Ророла.

— Не помню… несколько тысяч оборотов назад… может три или четыре, — Аджарр выглядел сконфуженно, а вот демон явно завис.

— Тогда сколько лет тебе? — деловито осведомился гость, раз положено задавать вопросы, он их будет задавать.

— Видишь ли… это не так просто сосчитать. Пока я брожу по другим мирам, тут время идет быстрее… но когда я попал сюда впервые, я был… достаточно молод.

— Достаточно для чего? — упорно разматывал клубок землянин, — для того, чтобы делать ошибки, или для того, чтобы за них отвечать?!

— Да… ты снова прав… — я был еще слишком молод и не мог просчитать ситуацию на несколько поворотов вперед. Мне казалось, что я все предусмотрел, а когда вернулся… выяснилось — ошибся. Гараны за прошедшие тысячелетия размножились и овладели многими знаниями и умениями, доступными только самым развитым расам. И одновременно поработили спасенных мною углов, заставив их делать самую грязную и тяжелую работу.

— И ты, как Карл, придумал революцию, — скептически подытожил Арсений, — только она вышла из-под контроля.

— Нет, я попытался увести углов на острова… на другой стороне планеты, на месте материка, остались острова, и на них к тому времени появилась растительность… там можно прожить.

— Но они не захотели, — догадался Сен, — значит, Спартак у них был свой.

— Они к тому времени научились ненавидеть… — мрачно пробормотал Аджарр, — и больше всего хотели отомстить гаранам за все… с большим трудом мне удалось уговорить их главаря. Однако, пока я подготавливал все к переходу, среди них нашлись недовольные моим планом, главаря убили, и разом напали на бывших хозяев… первыми погибли самые сильные мужчины, а женщин с детьми выгоняли из городов и гнали на север…

Дракон налил еще кубок из заветного кувшина и выпил одним махом.


Аркстрид проснулась среди ночи резко, словно от удара. Вскинулась, пробормотала охранное заклинание, зажгла светильник. Села на постели, замоталась в одеяло и задумалась, пытаясь вспомнить приснившийся сон… странный, тревожащий. В том сне был Сен, но не такой как в их доме, озабоченный и колючий… почему-то ему не понравилось переданное с Урсой снадобье, избавляющее от волос.

Нет, во сне у него были гладкие щеки, веселые, шальные черные глаза и один из них все время заговорщицки подмигивал.

Аркстрид отлично помнила этот озорной глаз, так уверенно сказавший ей, что все будет хорошо. И она ждала… ждала до последнего, даже когда одна из подручниц Эргезит унесла его на плече в пещеру к демону, ведущая всё верила, что он что-нибудь, да придумает. Но воины прибежали оттуда необычайно взволнованные и проход закрылся. Тут Эргезит позвала ее менять углов на пленниц, и она пошла, потому что глупо было там стоять и смотреть на сплошную стену.

И очень трудно было не представлять себе, как этот проклятый дракон слазит со своего каменного трона и топает на кривых птичьих лапах к спящему на алтаре человеку.

А совсем уж невозможным казалось удержаться и не закричать… так, чтоб оглох от её крика и дракон и весь свет, старейшины, углы, подручницы, собаки…

И тут Эргезит что-то сообразила, замахала на нее руками, и Аркстрид стало так скучно и безразлично все вокруг… а потом она пила какое-то снадобье, и дремала объятьях Урсы, непонятно почему очутившейся с нею в одних санях, ведь она больше не её подручница.

Аркстрид вздохнула и обвела комнатку глазами, по праву хозяйки она жила одна, но ничего необычного не заметила. Все на своих местах, зелья, тонкая книжица, куда она записывала свои рецепты, одежда… и миска с едой на столе… ну да, она ведь так и не поужинала, смутно помнит, как кто-то довел до комнаты и помог раздеться.

И вдруг острая, как лезвие кинжала, тоска накатила душной волной, перекрывая все мысли и эмоции горечью невозвратной потери, и дикий вопль пронесся по спящему дому, заставляя вскочить всех, до кого он донесся и босиком мчаться на зов.

— Се-еееен!


— Жарик, — Арсений сделал вид, что не заметил, как дракон поморщился, — но ведь они воюют уже столько лет! Ты что, до сих пор не можешь ничего придумать… ну перемирие там, или нейтральную зону?! В конце концов, можешь объявить себя судьей, или богом… способностей-то до… черта. Или обложи их штрафами, это тоже хорошо работает.

— Все уже пробовал, — хмуро скривился Аджарр, — горе в том, что я не могу тут сидеть постоянно. На мне еще несколько миров… а на переход нужна энергия. Я и так больше пяти дней нигде не задерживаюсь, быстро дела сделал, энергии накопил — и дальше. А пока я там хожу — тут полгода как раз проходит, новая военная компания. У углов после тысячелетий рабства начался резкий рост умственного развития, они всё, что раньше делали для гаран — теперь делают для себя. И постоянно учатся, как только сообразят, что можно нашить для воинов теплой одежды, так начнут нападать и зимой.

— Советник Турхан вынес перед зимним праздником такое предложение, но рассмотрение отложили на следующую десятидневку, — лениво сообщил Ророл.

— Почему ты не сказал мне раньше? — взвился дракон.

— А что бы ты стал делать? — пожал плечами рогатый байкер, — у него там трехлетний план подготовки, так что можно пока не волноваться.

— Верховный вполне может этот срок сократить, — вздохнул дракон, — но ты прав, пока можно не волноваться. В крайнем случае напомню про священное правило номер один — никогда не одеваться, чтоб не стать гаранами.

— Значит мы сейчас в тех местах, где раньше жили гараны, — уверенно констатировал Сен, — немудрено, что они хотят вернуть эти земли. Тут, поди, совсем зимы не бывает?

— Бывает, но даже листья не на всех деревьях опадают, — пояснил демон, — дней через десять начнется сезон дождей, продлится с луну или чуть больше и наступит время сева.

— Аджарр, — вспомнив рассказ демона, прищурился Арсений, — а почему ты не помог гаранам уйти на те, дальние, острова? Там ведь должен быть неплохой климат, раз ты хотел поселить там углов?!

— Потому что я стал взрослее, — честно признался хозяин, — и просчитал последствия такого шага. Углы уже строят дома и делают повозки, куют металлы и ткут ковры и ткань на мешки и навесы. Легкие лодки и плоты тоже мастерят. Значит, когда-нибудь построят и корабли… и всё начнется снова.

— А что ты там говорил насчет других миров? — осторожно осведомился Арсений, — может, есть где-то место… где нет никаких конкурентов?!

— Молодец, — восхитился Ророл, — ты превзошел все надежды. Мы тут поспорили… только не обижайся… за сколько дней ты додумаешься до этого варианта.

— И каковы были ставки?

— Ну, я говорил, что декады может и не хватить, а вот Аджарр надеялся, что достаточно дней трех — четырех.

— На что спорили?

— На желание, — попался дракон, торжествующе поглядывая на Ророла.

Он собирался оставить рогатого защитника вместо себя присматривать за углами, лет так на пятьдесят… или сто.

— Поскольку не угадал ни один из вас, оба желания достаются мне, — наглое заявление гостя заставило демона едко заухмыляться, а дракона — просто огорошило.

— Почему это?!

— Потому что неэтично делать ставки на разумное существо, как на скаковую лошадь, этим вы оскорбляете его достоинство и наносите моральный ущерб. Вот в компенсацию за моральный ущерб я намерен получить с каждого из вас исполнение моих желаний, — вспомнив свой опыт общения с недобросовестными поставщиками, уверенно отчеканил Арсений, состроив непроницаемую мину.

И будьте уверены, добавил про себя, мало я не попрошу.

— Вообще-то я собирался исполнить больше, чем одно желание… — как-то ехидненько пробасил заметно приободрившийся после еды дракон, — но раз ты настаиваешь…

— Всё что собирался — отдашь сполна, — мгновенно сориентировался Арсений, — эти два — сверху. Я их приберегу на самый крайний случай.

Демон заливисто расхохотался, словно услышал новый анекдот на любимую тему. Даже слезинки в уголках глаз заблестели. Дракон несколько секунд обиженно смотрел на него, потом не выдержал и тоже рассмеялся, забавно жмуря свои нечеловечьи глаза.

— Ладно, — отсмеявшись, пробормотал Ророл, глядя на гостя, невозмутимо прихлебывающего сок афелы, — тогда давайте решим, когда ты начнешь задавать остальные вопросы, сейчас, или утром? А то меня верховный угл ждет, преподнести подарки за возвращение пленников.

— Подождет, — землянин сразу сообразил, что вопросов у него добавилось, — пока во всем не разберусь, домой не пойду.

— Куда… не пойдешь?! — снова озадачился дракон.

— Домой, в дом Аркстрид, — черные глаза гостя смотрели холодно и неуступчиво, — или вы не подумали, каково им там… представлять, как меня сейчас дракон переваривает?! Откуда вообще такая изуверская легенда? Нельзя было сочинить, что ты берешь людей в слуги… ну а женщин — в гарем?!

— Ты с ума сошел? — Охнул дракон, — я, между прочим, еще и роду должен отчитываться… иногда. Если старшие узнают про такую легенду — надо мной весь род смеяться будет. Мы не берем в жены самок из других родов!

— А жаль, улучшил бы породу, — разочарованно буркнул Арсений, начиная понимать, как много шелухи в легендах о драконах, — ну тогда — в жрицы.

— Ну и куда мне столько жриц? — неуступчиво фыркнул в ответ Аджарр, — они ведь каждый год, чтоб меня задобрить, всех своих заморышей, кого кормить жалко, сюда тащат.

— Согласен, жестоко, но ты ведь сам подал эту идею! А кстати, куда ты их деваешь, если не ешь?

— Ророл договорился… с рыбаками, там на северо-восточном побережье несколько поселков, живут беглые и выбракованные — нехотя признался дракон, — я им своих жертв, они мне — свежую рыбу и икру.

— А их ты не планируешь… переносить в другой мир?

— Он ничего такого не может планировать, — быстро поправил Арсения демон, — это же твоя вроде была догадка?

— Вот как… ну, да, конечно моя. Тогда так. Предлагаю срочно найти мир… как можно более похожий на этот по климату и остальным параметрам. Еще необходимо, чтоб не было крупных хищников, других разумных рас, крупных ядовитых змей и насекомых, частых катаклизмов и стихийных бедствий, чтоб была плодородная почва и полезные ископаемые. Так… вот про ископаемые… нужно ничего не забыть… обязательно соль, железо, неплохо бы нефть и уголь, глину и мягкий камень для построек… лучше написать список.

Демон снова начал потихоньку хихикать, а драконье лицо, потеряв последние остатки невозмутимости, выражало почти материнское умиление.

— А чего это ты так счастливо плавишься? — немедленно засек его улыбочку гость, — наверняка сделал еще какую-то гадость?! Колись.

— Это он подбросил гаранам идею, что можно добывать защитников в других мирах, — ехидно ухмыляясь, сдал дракона Ророл, — и почти триста лет получал или диких существ, вроде углов, только с огромными клыками и когтями, или таких, как я… и уже почти не надеялся, что гараны вытащат кого-то, кто сможет сразу разобраться в ситуации.

— Хочешь сказать, что ты сразу не разобрался? — не поверил Арсений, больно пройдошливый у этого Ророла взгляд.

— Разобрался… но не сразу. Я же эмоции чувствую, а гараны меня просто завалили желанием победить. Ну и надеждами на мои способности. Это они еще не догадываются, что я в своем мире был колдуном. Если бы в ту ночь я не раздвинул свои щиты для работы… вряд ли им удалось меня утащить.

— А тут… ты тоже можешь колдовать? — Уже понимая, что просто физически не сможет за один вечер задать все вопросы и продумать все проблемы, Арсений не мог удержаться от любопытства.

Ну, и в конце-то концов, одним вопросом больше — одним меньше, а вдруг выяснится нечто полезное?

— Могу, конечно, — загадочно ухмыльнулся демон, — например, могу набросить на себя или кого-то другого образ любого существа… не стоит только прощупывать его слишком настойчиво.

— И примеры можешь привести? — неясное пока подозрение шевельнулось в душе.

— А не рассердишься? — как быстро демон перенял манеру отвечать кротким голосом!

— Нет. Даже могу попробовать угадать… в тот раз, когда вы меня украли — это ты превратил угла в Риду?

— Не угадал, это и был я, а угл только ждал нас у входа в круг силы, — развеселился Ророл, — пока ты трусил, я успел сесть в свое кресло.

— И это был не единственный раз, — понял по его веселью гость, — значит, второй — когда мне предлагали убить угла?! Ты его подменял?!

— Молодец! — довольно похвалил демон, — правильно сообразил! Не могли мы допустить, чтоб ты проткнул кинжалом внука Хругра. Парень еще молод, заигрался в разведчика, вот и попал в руки гаран. Еще повезло ему, что воины сразу не прибили. Успели мы передать им сообщение, что у углов есть пленницы на обмен. Но и это еще не всё. Сдаешься?

— Сдаюсь, — согласился Арсений, стараясь не думать… кем еще успел покрутиться возле него этот рогатый пройдоха.

— Тебя не удивило, почему собаки так доброжелательно отнеслись к чужому существу? — на нахальной роже демона цвело ехидство, — харрроший песик, харрроший! Если бы я еще возле круга не подменил вожака, тебя бы уже давно псы переварили! Зачем ты к ним полез?!

— Не лез я, сбежать хотел. Думал — это меня сектанты украли, в своем мире. А ты что же… все эти дни в собачьем обличии кости грыз?

— Ну, зачем… кости… как только убедился, что ты вполне подходишь, так стал приходить на день. А на ночь настоящего вожака пускали, чтоб стая не забыла… у них ведь с этим сложно.

— Ладно, — кивнул Арсений, не любивший заморачиваться прошлыми промахами, грызть себя за ошибки — последнее дело.

Вот сделать выводы и постараться второй раз не наступать на те же грабли — это как раз по нему.

— Тогда следующий вопрос, как уводить гаран из этого мира? Я ведь не специалист, Ророл… объясни.

— Можно открывать проход на несколько часов в день… если у дракона достаточно энергии. Переносить лучше из места силы, люди могут входить через все проходы одновременно… нужно только, чтобы в принимающем мире был такой же круг.

Демон говорил коротко и четко и Арсений с огорчением понимал, что он тут просто необходимая деталь, платочек в пьесе про ревнивого негра. И можно даже не спрашивать, а есть ли уже подходящий мир и не стоит ли в нем, случаем, круг силы. Ведь ясно же, что и мир ненароком попался на пути дракона и круг там кто-то уже давно соорудил, непонятно зачем.

— И когда мы можем начинать отправку?

А что тянуть, раз все уже готово.

— Нужно, чтобы гараны согласились… и все подготовили, — дракон смотрел внимательно и испытующе, — и уговаривать их тебе. Но…

— Ты не знаешь, как я объясню им свое появление?! И откуда у меня взялась способность шляться по другим мирам?! — горько усмехнулся Арсений, — не переживай, это как раз очень просто. Я скажу, что выиграл у тебя свободу в бу-це-фа. А кроме свободы — амулет, позволяющий ходить в другой мир. Мощный амулет, только для перехода его нужно класть в чашу в круге силы.

— Это как-то примитивно… — засомневался дракон, — придумай что-нибудь похитрее.

— Не буду, — заупрямился гость, — чем проще, тем меньше вероятность запутаться. А тем, что в рыбацких поселках, пусть Ророл скажет… что-нибудь про волю богов или наоборот, гнев богов. А можно про чудищ или страшный шторм, которые надвигается на их поселки. Насколько я знаю по собственному миру, люди, живущие у моря, всегда намного суевернее остальных.

— Тогда иди спать, — подумав несколько минут, мягко кивнул дракон, — мне нужно время сделать амулет. Обещаю, разбужу, как только он будет готов.

Слуга угл возник в дверях как по волшебству, получил приказ и выжидающе вежливо уставился на гостя. Сен еще подумал, что нужно спросить, как дракон ими управляет, но рассмотрел его нахмурившееся в раздумьях лицо и передумал. Потом успеет.

Прошел знакомым коридором несколько шагов до услужливо распахнутой двери и оказался в роскошной, под стать всем остальным помещениям, спальне. Постоял несколько минут у окна, рассматривая в багровом свете тающего дня теснящиеся на небе облака, темные тени от скал и серебристо-розовую полоску моря, поблескивающую сквозь кроны деревьев. Потом вздохнул и направился к постели, он и действительно очень устал сегодня, день был такой длинный, такой насыщенный, не каждый год жизни мог бы с ним сравниться.


Проснулся Арсений ранним утром, полный сил и энтузиазма. Немедленно вскочил с удобной кровати, в меру мягкой и упругой, босиком прошлепал по коридору в ванную комнату. Ту самую, вчерашнюю, искать другую не хотелось. Вдоволь наплававшись, более тщательно, чем вчера, выбрал себе одежду, невольно стараясь подбирать такие вещи, в которых будет удобно заниматься делами в доме гаран.

За ночь всё как-то уложилось в мозгу и, хотя по-прежнему оставалось множество вопросов, которые он хотел бы задать дракону, само собой вышло на первый план главное — нужно как можно скорее уводить отсюда народ Риды.

И кое-какие мысли, насчет того, как все ускорить, начали появляться, да и хозяйственные вопросы тоже начали приобретать пути решения. Все-таки не так просто людям оказаться на новом месте без дома и привычных вещей.

Солнце, прорвавшееся сквозь дымку утреннего тумана, залило ванную яркими, теплыми лучами, вызвав давно не испытываемое чувство праздника. Вот именно такими запомнились весенние дни, когда дома красили яйца и пекли пироги, намывали окна и полы. Еще белая скатерть на столе, на которой стояли в ряд весело подбоченившиеся разнокалиберные куличики в белых пенных шапках, разукрашенных многоцветными крупинками.

Все правильно, заторопился Арсений, гаранам нужно солнце и море, нужны праздники и нормальная спокойная жизнь. Потому у них и детишки такие бледные и заморенные, что не видят ни солнца, ни фруктов, и даже молока вдосталь не едят. Конечно, грибы, растущие в погребе на отходах — питательная пища, но даже ему, всегда любившему грибные блюда, надоела за несколько дней однообразная пища.

— Привет, — жизнерадостно объявил он сидевшему в столовой демону, — а где Аджарр?

— Сейчас придет, пошел сполоснуться. Всю ночь где-то мотался, опять энергию растратил.

— А что, вода тоже придает ему энергию?! — поразился гость, скептически нюхая содержимое графинов и кувшинов разных размеров.

Неизменный коньяк, желтое вино со вкусом орехов, которое они пили за примирение, молоко, сливки, простокваша, квас…

— Эх, жаль, кофе нет, — расстроенно пробурчал Арсений, пододвигая ближе кувшин с простоквашей, если плеснуть вон того сиропа, может получиться йогурт.

— Что такое — кофе? — заинтересованно пробасил от двери голос дракона, издали ощутившего тоскливое разочарование гостя.

Хотя, теперь уже вполне можно называть его единомышленником и соратником… и есть шанс когда-нибудь назвать другом. Не так много встречается драконам за всю очень долгую жизнь существ, которых они хотели бы однажды назвать друзьями. А вот этот чем-то понравился Аджарру, может — несговорчивостью и верностью собственным убеждениям, а может — бесстрашием и наивностью.

— Это напиток, варится из зерен особого дерева… их сначала обжаривают, потом измельчают и заваривают… можно пить с молоком, сливками, с сахаром и без всего. Очень бодрит, особенно по утрам.

— Ты можешь себе его представить? — заинтересовался демон, тоже уловивший в голосе и чувствах землянина целый букет эмоций.

— Легко.

Арсений зажмурился, перенесся мыслями в свою кухню из кленового шпона, открыл розоватую дверцу шкафчика, достал пакет с кофейными зернами. Руки делали привычную, каждодневную процедуру, жарили, засыпали в мельничку, потом в турку, нос ловил неповторимый аромат, а уши невольно прислушивались, не идет ли кто…

Нет, никого, только размеренно капает вода, он хотел сменить кран, но так и не успел, а новой хозяйке, как видно, не до этого.

Ощущение присутствия в собственной квартире было настолько явственным, что Арсений изумленно распахнул глаза, не в силах дальше удерживать концентрацию внимания на приготовлении кофе.

И замер с бешено забившимся сердцем, это была она, его кухня. Лично выбранная и вместе с ребятами из бригады установленная по нарисованному Сергеем эскизу. Все тут было так, как и при нем, светились цифры на табло микроволновки, капала в мойку вода из крана и закипала на плите турка. И серел за окном то ли день, то ли вечер.

А где же Марина? — Испуганным зверьком метнулся в голове вопрос, и Арсению сразу стало не до кофе.

Взгляд на часы подсказал ответ, на работе, где же еще ей быть в девять часов утра. Вечером тут в девять часов уже совершенно темно.

Смешно, отстраненно хмыкнул он, там утро и тут утро… потом вспомнил, что и ночь на планете Аджарра тоже совпала с местной ночью и тут же про это забыл. Не до рассуждений сейчас, когда каждую минуту может ворваться охрана. Квартира стоит на пульте и любое движение пишется на камеру. А если ему еще и проникновение на чужую территорию припаяют… все, суши мама, сухари.

Ророл вывалился ниоткуда, схватил Арсения за плечо, дернул к себе.

Но тот уже и сам сообразил, что это лучший выход, схватил со стола турку и пакет с зернами, и прижал к груди.

Мгновенье — и они так же, почти обнявшись, стоят в знакомой столовой, а в кресле обессиленно полулежит побледневший дракон.

В следующие полчаса Арсению снова было не до кофе, наперебой с демоном он наливал в кубки коньяк и резал мелкими кусками мясо и тягучие, липкие сухие фрукты, названные Роролом самыми калорийными в этом мире.

Аджарр, почти не жуя, поглощал все это в невероятных количествах, для удобства наполовину приняв драконий вид. Только крылья отращивать не стал, негде их тут раскладывать. Зато зубы и челюсти у него в этом облике были много внушительнее, чем в человечьем, сотрапезники не успевали подкладывать на блюдо торопливо порезанную еду.

— Все, хватит, я уже в норме, — как-то незаметно вернувшись в привычное обличье, пробормотал дракон, — сами-то поешьте, и где это… кофе?

— Остыл, — наполняя свою тарелку едой, буркнул Арсений, только теперь почувствовавший, как всё внутри дрожит от голода.

Вот теперь он по-настоящему посочувствовал дракону… а ведь раньше искренне думал, что силы на перемещение тот должен брать исключительно из кругов силы… ну или чего-то подобного.

Демон небрежно махнул в сторону турки рукой и запах свежесваренного кофе поплыл по комнате. Арсению пришлось вставать, искать в инкрустированной разноцветными кусочками дерева и минералов горке тонкие чайные чашечки, и со всеми положенными предосторожностями разливать в них напиток.

— Я люблю черный с сахаром, — буркнул он, ставя перед хозяином и демоном по чашке, и пригубил свою порцию.

Ух, отличный получился… а, кстати, как это, интересно, у него вышло так легко попасть в свой мир?

Арсений сделал несколько глотков, посмотрел на осторожно смакующего кофе дракона и прямо в лоб вывалил на него свой вопрос.

— Это не так просто объяснить… — замялся Аджарр, — а интересный напиток, я насчитал в нем семь компонентов первой группы.

— А я только пять, и мне чем-то напоминает сок пао-пао, думаю, нужно посадить несколько зерен, — отозвался демон.

— Так, народ, вы мне тут лапшой уши не завешивайте, колитесь, в чем дело? — на корню пресек эти рассуждения Арсений, — и поторопитесь, мне пора возвращаться.

— Куда возвращаться? — взволновался Аджарр, — ты же вроде… хотел помочь гаранам?

И такое отчаянье ненароком проскользнуло в его интонации, что Арсений против воли пожалел этого всемогущего бедолагу, запутавшегося в недетских играх с чужими судьбами.

— Вот к ним и пора, — ворчливо сообщил он, — а сейчас расскажи хоть вкратце… я потом спокойно осмыслю, и если что не срастется, снова приду… нам же еще многое нужно обговорить.

— Ладно… — помолчав, тяжело выдавил дракон, — ты как себе технически представляешь своё перемещение в этот мир?

— Если честно — особых версий нет, но могу предположить, что магия… вернее магическая энергия, оборачивает меня как коконом и тащит… как рыбу в сети.

— Это верная версия, но только на ближние расстояния, в пределах одного мира, вот как мы вчера перешли из драконьих пещер в столицу, — кивнул Аджарр, — однако из мира в мир так не получится. Слишком далеко… особенно из средних миров, в одном из которых, как я сегодня убедился, твоя родина. В этом случае действует другая система, магия разбирает тебя на мельчайшие частицы и передает в виде пучка энергии. Чтоб запомнить несметную кучу информации о твоем теле и правильно собрать назад и существуют круги силы.

— Ни… черта себе… — представив всю процедуру, присвистнул Арсений, — так значит… я вполне мог… там, дома, и не собраться?

— Аджарр держал тебя… и одновременно отправлял меня, можешь представить, что стало бы с домом… если он не успел поймать тебя в ловушку?

— Атомный взрыв, чего там представлять. Полгорода бы снесло, — фыркнул землянин, — но тогда не понимаю, как я-то сумел туда улететь?

— Ты силой своего воображения создал привязку, а поскольку мы следили за твоими действиями… просто из интереса, потянул энергию из дракона, — вздохнул необычайно серьезный демон, и только теперь Арсений начал понимать, как они перепугались.

— Я не успел тебе объяснить… хотя ты все тот же человек, каким был в своем мире… — испытующе поглядывая на сотрапезника, начал объяснять Аджарр, — но каждая клетка тела при обратной сборке построена правильно… как записано в генах. Ну, вообщем — все изменения, повреждения — исчезли. Если были конечно… но обычно бывают, чем старше человек, тем больше. Что это ты делаешь?

— Сейчас, сейчас… — гость торопливо закатывал штанину, старый рваный шрам на колене был у него с девяти лет, полез на черешню и сорвался, напоровшись в полете на сухой сук.

Он смолк, неверяще разглядывая чистую здоровую кожу. Шрама не было.

И тут ему вспомнилось замеченное недавно улучшение зрения… что, и астигматизма тоже больше нет? А аппендикс… который вырезали в двенадцать, снова с ним? Хм, похоже, да.

— И еще побочный эффект… — отстраненно заметил дракон, внимательно следя за эмоциями Сена, — поскольку все это проделывалось при активном участии магической энергии, ты к ней теперь как бы адаптирован. Впрочем, ты и сам уже заметил, что самые мощные заклинания ведущей не оказали на тебя никакого ощутимого воздействия… а вот после повторного перехода твоя нечувствительность к магии должна стать еще сильнее.

— То есть, ты хочешь сказать, что с каждым разом я все больше становлюсь для магии своим? — Сообразил строитель, — а если мне придется сходить в новый мир… ну тот, который вы для нас найдете, несколько раз, ни один маг не сможет причинить мне вреда? Или дело пойдет дальше? Эй! Почему вы так смотрите, я что, тоже стану магом? Ну, ни… фига себе! Вот только этой головной боли мне и не хватало!

— Вообще-то любой на твоем месте обрадовался бы, — как-то разочарованно проворчал Ророл, — стать магом — это же мечта каждого человека!

— Стать бизнесменом — тоже мечта каждого дурака, который спокойно спит по ночам, — раздраженно отбрил Арсений, — а кто попробовал — причем, не под прикрытием мохнатой лапы, а с нуля, те и врагу не пожелают. Могу себе представить, сколько всяких заморочек с этой вашей магией! А ты-то что так расстраиваешься? Наверняка, опять что-то проиграл, и когда только успеваешь спорить?!

Дракон неожиданно захохотал, облегченно, заразительно. Да и как не смеяться, глядя на кислую рожу приятеля? Хоть и живут они рядом почти двадцать лет, с того самого дня, как гараны, заметившие попытки защитника прибрать власть к рукам, спешно принесли его в жертву, демон до сих пор не перестает заключать с хозяином пари по любому поводу. Аджарр даже считать его проигрыши перестал, прощая их пачками по любому поводу. И начал подозревать, что это у мага просто такой метод борьбы со скукой. В собственном мире у него была довольно напряженная жизнь, там, в черных, как он сам себя называет, магах, недостатка нет, вот и борются они за клиентов и против конкурентов всеми возможными способами.

Но другой повод для веселья на порядок важнее, вытащенный Аркстрид человек снова порадовал дракона своей реакцией на незаметную ловушку. Девяносто девять существ из ста немедленно обрадовались бы обретению магических способностей и принялись с ними экспериментировать, вызывая любимые явства и драгоценности. Причем, в большинстве случаев именно в этом порядке, на их неискушенный взгляд то, что стоит дешевле всего или вообще ничего не стоит, например листик с придорожного куста, магу создать легче, чем алмаз.

Хотя на деле все наоборот. Строгую кристаллическую решетку любого самоцвета намного проще материализовать, чем сложную структуру живой ткани. Но новоявленные маги в большинстве своем невежественны, самоуверенны и нетерпеливы, вот и разочаровывают их первые неудачные а иногда и очень опасные результаты. Кстати…

— Сен, если у тебя вдруг возникнет ситуация… когда ты решишь применить магию… постарайся этого не делать, — настойчиво предупредил дракон, переступая правило собственного рода, — пока ты не изучил хотя бы азов… это может закончится очень плачевно.


— Понимаю, сейчас я похож на обезьяну с гранатой, — уныло кивнул гость, — но все равно, большое спасибо. И за то, что вытащили меня оттуда… тоже. Я конечно не знал, что могу рвануть, как шахидка, но и без этого мне там находиться нельзя. Марина мгновенно в тюрьму упечет, в лучшем случае.

— А кто такой Марина? — заинтересовался демон, — когда я туда переместился, от тебя просто несло страхом. А ведь сначала было ощущение, что это твой дом.

— Дом и вправду был сначала моим… — желчно хмыкнул Арсений, но злился он теперь только на себя, вернее на свою недальновидность и наивность.

А ведь предупреждали старые друзья… тот же Сергей, что слишком она ловка… да хотелось по извечной мужской самоуверенности верить, что это именно ради него Маринка так старается, боится, чтоб не бросил.

— Понятно, — почувствовав, что воспоминания приносят гостю только боль и досаду, перебил Аджарр, — тогда вот тебе амулет, о котором ты просил, только никому в руки не давай, а взять его без согласия невозможно. Продумай еще раз, что скажешь и приготовься к переходу.

— Ну, сказать я найду чего, ты мне другое объясни, как связь держать будем?

— В амулете заложена такая возможность… извини, но по-другому никак не получалось, ведь иногда всё решают секунды. Как выпустят погулять собак, Ророл подменит вожака, и будет рядом. А я приду сразу, если что-то пойдет не так… или возникнет необходимость вмешаться. Еще вопросы есть?

— Где я окажусь? — оглянувшись на стол, спросил Арсений, — гостинцев бы ребятишкам захватить, не поверят ведь иначе, что я тебя обыграл и ничего не принес.

— Держи, — рядом с Арсением ниоткуда возник огромный мешок, — тут для всех хватит. И поторопись… в том мире, который подходит вам больше всего, через несколько дней наступает весна… а это там особое время.

— А рыбаков вы уже предупредили? — вцепившись в мешок, вспомнил Арсений.

— К рыбакам сейчас Ророл пойдет, но за них не волнуйся, с ними особых хлопот не будет, — дракон дружески сжал плечо своего резидента горячей рукой и тот на миг зажмурил глаза.

А когда открыл, сразу понял, что стоит в своей комнате, в доме Аркстрид, и, кроме него, тут больше никого нет. Значит, придется самому таскаться с подарками, а он-то надеялся на широкие плечи подручниц, вздохнул Сен, взвалил мешок на плечи, крякнул и пошел искать домочадцев.

## Глава 13

— Слава богам, наконец уснула, — тяжело плюхаясь на скамью, хмуро сообщила готовившим завтрак гаранам втора, — бедная девочка, так старалась, столько сил положила на этого защитника… И когда уж этот проклятый дракон перестанет нас грабить…

Она тяжело вздохнула, украдкой оглянулась на дверь и, склонившись к пришедшей вместе с ней Урсе, доверительно проговорила:

— А знаешь, Урса, иногда мне кажется, что этот крылатый демон помогает не нам, а мерзким углам… Эх, жаль, нет никакого способа его убить… рассказывала мне одна старейшина, решились они однажды… поначалу все вроде хорошо шло… проникли в пещеру, заговоренный отвар синь травы и черного корня в унтах принесли… и оружие, чтоб голову отрезать, говорят, он без головы уже не оживет. Да только больше их никогда и не видели… а дракон как летал, так и летает.

Женщины, уныло режущие в большую бадью грибы, как по команде отложили ножи и сотворили отводящий зло знак, всем известно, начни говорить про невзгоды — они тут как тут.

— Если Сен не вернется, я сама пойду… у меня всё получится, — катая по столу соринки, глухо пробормотала Урса.

— И думать забудь! — всполошилась Харрис, — ты дому нужна, и вон Хиру — тоже. Аркстрид сказала — никогда его не отдадим, нам такие сообразительные самим нужны. А про демона забудь… сильнее его были… хоть Тишанотского вспомни, и ни один не вернулся…

— А Сен вернется… — упрямо пробурчал прижавшийся к теплому материнскому боку Хир, — он мне сам сказал… и бляхи дал на сохранение. Если б он думал, что не вернется, он бы так не сказал! Сен никогда не врет!

— Тихо, тихо, не шуми, малыш, — успокаивающе замахала руками втора, — мы тебе верим. Раз сказал — значит так и будет. А теперь иди, поспи немного, тоже с нами не выспался…

— Не пойду, — насупился Хир, — я Сена буду ждать.

— И правильно, — весело и уверенно произнес от двери знакомый голос, — никуда не ходи, я тут подарки принес. Урса, не поможешь?

Все остолбенели, только Хир счастливо взвизгнул и, роняя на бегу старый акхадак, которым обмотала его мать, ринулся к Арсению.

Тот бросил мешок, с лету подхватил мальчишку на руки, притиснул к себе худенькое тельце и почувствовал, как предательская влага покатилась по щеке.

— Сен, я так и знал, что ты вернешься, — неумолчно звенел детский голосок, — а они говорят — дракон съел… а он же не съел тебя, нет?!

— Куда ему, зубы маловаты, русского стройбатовца за просто так сожрать, — фыркнул Арсений, незаметно отирая щеку о детскую рубашонку, — так мы будем смотреть, чего я там в мешок набросал, или нет?

— Будем! — рванулся к скамейке Хир, едва Сен опустил его на пол — а вот твои бляшки, я их никому не давал!

— Сен… — озадаченно пробормотала втора, неверяще рассматривая вернувшегося демона, — а как тебе удалось… сбежать от дракона?

— Кто тебе сказал, что я сбежал? — пренебрежительно пожал плечами землянин, — он сам меня сюда доставил. А куда ему было деваться, в игре самое святое правило — проиграл — плати.

— В какой… игре? — изумленно спросил голос, который Арсений хотел услышать больше всего… только совершенно не желал, чтобы это заметил еще кто-нибудь, кроме него самого.

Завидев ведущую, стоящую в дверях, Харрис так и охнула, они же ей целую ложку настойки синь травы в отвар влили… думали, до завтра не проснется!

— В обычной, — собрав всю силу воли, насмешливо хмыкнул землянин, не поворачивая головы, — бу-це-фа. Я ему сразу сказал, если ты меня сожрешь, то никогда не узнаешь, кто из нас лучше играет в простую детскую игру. Ну и начали играть… долго играли, и я почти все время выигрывал. Нет, он тоже иногда, но я все-таки больше.

Он специально болтал все, что приходило в голову, всякую несущественную ерунду, чтобы окончательно взять себя в руки и как можно ближе подойти к делу.

— … а потом он так раззадорился… и сказал, есть у него очень хорошая вещь… если я выиграю пять раз подряд, он мне её отдаст, а если проиграю, то придется мне жить с ним во дворце и играть каждый день. Скучно ему, понимаете ли, делать-то нечего, слуги всё делают.

— Ну… — глазенки Хира нетерпеливо поблескивали, он даже невиданный фрукт, первым делом выданный ему Сеном, кусать забыл, — и выиграл ты?

— А вот догадайся, ты же у нас самый сообразительный!

— Выиграл… — еще неуверенно ответил мальчишка, потом посмотрел внимательнее в смеющиеся глаза гостя и победно закричал — выиграл! Эгей! Сен выиграл!

— А что такое… ты выиграл? — почему-то Аркстрид сразу поняла, что выигрыш будет необыкновенным… просто невероятно замечательным, иначе он не стал бы так радоваться и так рассказывать им… нет, ничем простым ЭТО быть не может!

— Вот — приоткрыл он на груди необычную темную рубаху, под которой была еще одна, светлая.

А на ней мягко светилось… Аркстрид даже задохнулась от восхищения, таких вещиц, тонких, изящных, неимоверно замысловатых и бесконечно загадочных точно не могло быть ни у кого в этом мире, кроме дракона. И силой от неё несло… ведущая даже при свете дня, не закрывая глаз, это почувствовала… как же он-то с таким обращается?!

— Можно? — Протянула руку Аркстрид, но Сен быстро отстранился.

— Извини, — сказал с искренним сожалением, — дракон настроил его на меня, больше никому нельзя прикасаться.

— А что это, Сен? — Урса, застывшая за плечом напарника, восхищенно внимала каждому его слову.

— Пропуск… или ключ в другой мир, — серьезно и торжественно сообщил Арсений, — и тот мир совершенно безопасен. Там нет никого, ни углов, ни других людей, там тепло и есть море. Там можно строить дома и спокойно растить детей. А еще… после перехода у всех исчезнут болячки и старые раны… Нет, я никого не тяну силой, пусть каждый решает сам. Только знайте, жители приморских деревень согласны туда уйти… у них свои причины, захотят — расскажут сами. И еще… дракон не ест людей. Никогда. Он их обменивает на рыбу… так что вы сможете там встретить давно забытых подруг.

— Ох, боги, — с размаху шлепнулась на скамью одна из женщин, — неужели такое может быть?

— А вот такое может быть? — сразу и бесповоротно все для себя решившая Урса, повела рукой в сторону стола, где горой лежали невиданные угощения, — лично я Сену верю, он ни разу слова неправды не сказал, и зла не сделал…

— Ты за него потому сейчас стеной стала, что услышала доброе слово для себя… про Хира… якобы он там будет здоров, — втора еще пыталась спорить, — а наша прежняя родина… наши города, могилы предков?!

— Я видел ваш город, — Арсений не считал нужным скрывать правду, — дворец дракона стоит на скале над морем… там сейчас тепло, и нет ни снега, ни метели, листья на некоторых деревьях желтые, а на некоторых зеленые. И море видел, издалека. И разговаривал с одним демоном, он лет двадцать назад был вашим защитником, а потом вы его отдали дракону. Рогатый такой, с черными волосами. Вспомнили?! Вот он мне и рассказал, что углы очень быстро размножаются, и перебить их всех вам никогда не удастся. Зато они придумали, как вас победить, собираются шить теплую одежду и воевать зимой. Им-то легче, они будут приезжать на несколько дней и назад — в тепло, а вам придется все время по холоду… Нет, сколько я ни думал, уйти в новый мир — самое лучшее решение, если хотите, чтобы ваши дети были свободными людьми, а не рабами.

Последний аргумент пришел Арсению на ум как-то случайно, но почему-то именно он произвел на гаран самое сильное впечатление.

Нужно будет обязательно расспросить Аджарра, что за всем этим кроется, сделал землянин в уме зарубочку на память, и, устроившись возле стола, приготовился отвечать на вопросы. Еще во дворце дракона Арсений загадал, если удастся сразу склонить к своей затее жительниц дома, ставшего ему своим, значит, и с остальными он сумеет договориться, домочадцы своим примером помогут.

Втора уже суетилась вокруг Аркстрид, устраивая её поудобнее и знаками отдавая указания прибежавшим подручницам хозяйки. А еще нужно было рассортировать принесенные Сеном подарки, поделить так, что всем хоть по кусочку хватило попробовать невиданных яств… и если придется ехать в другие дома… уговаривать, то неплохо бы и им захватить… для убедительности…

И вдруг Харрис ясно поняла, что уже думает о том, чужом мире, как о новом, долгожданном доме, где не будет ни проблем, ни трудностей, присущих старому убежищу. А самое главное — не будет так надоевшей войны… не будет растерзанных женских тел, которым нужно до рассвета закрыть глаза, и сложить погребальный костер.

Она озадаченно оглянулась на нахмуренное лицо Аркстрид, задумчиво катавшей в пальцах незнакомую круглую сладость, перевела взгляд на Сена, умиленно следившего, как по худым ручкам Хира текут янтарные капли сока и задала вопрос, который вдруг показался ей важнее, чем все, что волновало раньше.

— А что нам можно с собой брать?

— Все, что захотим, — немедленно откликнулся Сен, стараясь скрыть свое облечение, ведь если Харрис решилась, значит, вскоре и остальные осмелятся, — но я еще собираюсь поторговаться с драконом… у меня есть несколько выигранных желаний, пусть даст что-нибудь полезное.

— И когда можно перебираться? — Подняла на него серьезные глаза Аркстрид, и Арсений невольно сглотнул от подкатившей к горлу нежности, только теперь разглядев запавшие вокруг синих глаз темные круги.

— Дракон сказал… в том месте, где удобнее всего поселиться, через несколько дней наступает весна. Можно будет сажать… и строить, поэтому время терять не стоит.

— Я сегодня же поеду к Эргезит, — решительно кивнула она, — Харрис, дай мне горячей воды… и никогда больше не лей в отвар рябинника синь траву, они вместе теряют силу.

— Может… ты немного отдохнешь сначала? — сообразив, что ночка у женщин выдалась еще та, заботливо предложил Арсений, и, против его воли, что-то такое прозвучало в голосе мужчины, что гараны невольно опустили взгляды.

Только Аркстрид, захваченная новой идеей, ничего так и не заметила, отрицательно помотав головой, сосредоточенно накапала в воду какого-то снадобья и, скривившись, выпила.

— Гадость, — выдохнула, подождала и более уверенным голосом скомандовала, — Парбин, Заримад, собирайтесь, едем к Эргезит.

— Я тоже поеду, — безоговорочно объявил Арсений, — для наглядности.

И чтобы защитить тебя, добавил мысленно, видел я этих ведьм, не угадаешь, что у них на уме.

— Нет, — так же решительно возразила хозяйка, — ни за что. Если ты будешь там, они смогут нас задержать и прислать сюда кого-нибудь из старейшин. Знаю я… было такое однажды. Решил дом Линрад уйти на побережье… только хозяйка у них тогда была другая, её потом в жертву отдали. Так старейшины вмиг привезли и новую хозяйку и ведущую… и сами там полтула жили, пока всех не убедили, что они плохо придумали. А самых упрямых гаран по разным домам развезли.

— Да, это правда, — мрачно подтвердила Харрис, — мы, хоть и не ведущие, всего досконально не знали… но шептались знакомые хозяйки… когда в селе встречались на закупках.

— Ладно… езжайте сами, только будьте поосторожнее… а я к Гамират, поговорить, — скрепя сердце согласился Арсений, и, заметив намерение мальчишки последовать за ним, предупредил, — Хир, ты со мной не ходи, там сквозняки холодные, нельзя тебе болеть в такой важный момент. Иди в комнату, я как освобожусь, приду.

Не объяснять же пацану, и всем подряд, что у землянина появилась срочная потребность поговорить с драконом.

В сторону кузни он почти бежал, облюбовывая пустую кладовочку, а найдя искомое, заскочил туда и, пробравшись в полутемный угол, положил на амулет палец.

— Аджарр, как-то мне не нравится твой вариант связи, — выпалил, едва кожу кольнуло горячими иголочками, — ты слышал… про старейшин?

— Слышал, — успокаивающе произнес рядом урчащий бас дракона, — не переживай, Ророл уже в стае… Урса только что отпустила погулять собак.

— Здорово у тебя это получается… — хмуро прокомментировал Арсений появление ковра, столика и двух кресел, в одно из которых тут же шлепнулся дракон.

— Силы много ушло… — туманно пожаловался Аджарр, — кушать будешь?

Старенькая дверца неслышно захлопнулась, под потолком зажегся мягкий желтоватый светильник, а на столе появилось блюдо с неизменной тушкой жареного незнамо кого.

— Ты сам их воспроизводишь? — Кивнув на мясо, поинтересовался Сен, — или как?

— Или. — Вгрызаясь в мясо, буркнул дракон, прожевал, запил неизменным коньяком, и как-то огорченно поинтересовался, — а тебе оно совсем… не нравится?

— А должно? — привычно огрызнулся Сен и сразу понял, что снова невзначай зацепился за подпольные манипуляции крылатого повелителя, — ну, тогда рассказывай уже, и побыстрее, у меня еще вопросов… куча.

— Это животное из того мира… куда вы пойдете… их на кухне моего дома повар жарит, — несчастно признался Аджарр, — просто я хотел убедиться… что тебе не противно… мне-то всякое мясо идет…

— Почему мне должно быть противно? — насторожился землянин.

— Ну… оно… не очень похоже на тех животных, что обыкновенно используются в пищу в твоем мире… — замямлил дракон.

— А вот отсюда поподробнее, — прокурорским тоном зловеще приказал Арсений, — про мой мир.

— Да нечего особенно… говорить, после того, как ты указал путь в свой мир… я могу туда перемещаться. Один из средних миров, заселялся около ста тысяч лет назад…

— Притормози. Как это — заселялся?

— Все, меня сошлют… в необжитые миры, делать предварительные расчеты… — совсем скис Аджарр, — а я уж обрадовался, что почти развязал эту провальную ситуацию…

— А откуда они узнают?! Если от меня — то фигу, вот еще пару раз схожу в новый мир и научишь меня закрывать свои мысли от лазутчиков, а больше никто не будет знать. Пока время есть, быстро рассказывай самую суть… потом придумаем, как будешь выкручиваться.

— Никак не буду, — горько вздохнул дракон, — мы не умеем врать… потому-то и стараемся побольше молчать и ничего никому не предлагать… тебе Ророл говорил, закон такой.

— Однако сам демон из тебя уже все, что ему нужно, выпытал, — утвердительно заметил Арсений, абсолютно уверенный, что не ошибается, — хотя, это твое дело. Так что там про заселение?

— Все просто… людей в миры подселяем мы, драконы. Ну не смотри так скептически. Ведь не верил же ты, в самом деле, что произошел от обезьяны? Обрати внимание, между тобой и ими только отдаленное внешнее сходство! Да и то исчезает при ближайшем рассмотрении. У людей самые длинные волосы на голове, и растут в течении жизни, а у обезьян — везде почти одинаковы, и больше нормы не отрастут никогда. Но и это не основное. Начни с детей, у всех обезьян они почти с рождения довольно жизнеспособны, к году вполне самостоятельны. А у людей в первые три — пять лет совершенно беспомощны. Дальше больше, если обезьяна спрыгнет с дерева — то побежит дальше, а человек наверняка что-нибудь сломает себе. Не замечал, насколько люди из всех окружающих существ хрупки и беззащитны? Да знаю я теорию про то, как обезьяна взяла в руки палку, они во всех мирах миллионы лет ходят с камнями и палками, но ни одна так и не стала человеком. Думаешь, почему я так вожусь с углами? Они эксперимент, промежуточное звено… наиболее выносливые и обучаемые… пожертвовать ими — значит лишить миры чего-то феноменального. Тем более, это именно я много лет назад ошибся в расчетах… у тебя так не бывает, пытаешься сделать добро а получается… хм. Ну, еще можно сравнить с эхом… спроси в пещере, — кто сорвал цветы? И оно ответит — рвал ты. Вот и у меня получилось такое, искаженное эхо. Но и гаран я не имею права оставить на погибель… мы за всех подселенных в ответе. Я потом подробнее расскажу… времени мало. Так про мясо…

— Нормальное мясо, — отмахнулся Арсений, — Гараны любому рады будут, задавили грибами. Про мой мир скажи… как там?

— Не поверишь, насколько я понял из сумасшедшего потока различной информации — за последние дни ничего не изменилось. Вот только Марина… надеюсь, ты не очень расстроишься… так получилось, что мы с нею встретились. Теперь я понимаю… почему ты так боялся там оказаться. Очень целеустремленная особа. Она нашла следы… твоего пребывания и устроила засаду. Едва я оказался в твоем доме, она вылила на меня кастрюлю раскаленного масла… версия у неё была заранее приготовлена, что ты забрался с целью её убить… а она как раз собиралась печь какие-то пирожки… и свидетель спал в спальне…

— Вот гадина… стой, а как же ты?!

— Хорошо, что это был я… у меня всегда вокруг тела силовой щит, вот тебя пришлось бы срочно бросать назад… Когда она увидела, что масло просто испарилось как вода… или это она мои глаза раньше увидела… вообщем, теперь этот дом снова твой… а Марина поехала в Африку… с миссией красного креста. Помогать добровольцам лечить детей из затерянных в джунглях племен.

— Бедные дети, — искренне посочувствовал Арсений, представив брезгливо растопыренные пальчики Марины с длиннющими, квадратными на концах ногтями, — немного заботы они от нее увидят.

Как он мог быть таким слепым, самому сейчас непонятно. Ведь больше года был знаком… и даже что-то привлекло с первой встречи… понять бы теперь, что. Но наверняка не доброта и скромность, вот этого в ней как раз и близко никогда не было. Наверное, одежда… дорогая, откровенно выставляющая в самом выгодном ракурсе самые аппетитные округлости, да умелое общение с противоположным полом. Ведь она никогда не спорила, во всем соглашалась, буквально в рот смотрела… а на деле вовсю играла на его мужской самоуверенности. Эх, ну вот почему всегда так поздно вспоминаются мамины советы? Только когда проедешь мордой по дороге жизни, да очнешься в кювете без гроша в кармане…

— Кстати, а фирму мою она тоже вернула? — вдруг вспомнил Арсений и снова удивился самому себе.

Раньше, меньше месяца назад, до бегства, смены имени и мира он бы вспомнил о своей собственности в первую очередь, а теперь все это как-то потеряло особую ценность.

— Все вернула, — бесцветным голосом пробасил дракон, стараясь не выдать своего ликования по поводу реакции землянина на сообщение о свершившемся возмездии, — и даже больше чем взяла, переписала все что имела до встречи с тобой. Очень уж жить ей хотелось… почему-то решила, что я пришел убивать. Кстати, твоя хозяйка только что отправилась в путь… Ророл сообщил.

— Передай ему, пусть следит как следует… а если что — тут же сообщает, — сразу напрочь забыл и про фирму и про Марину землянин, — и ты продумал, как будем помогать им, если все-таки старейшины окажут давление?!

— Вообще-то я считал, что это ты должен думать и задавать вопросы… — уклончиво пробормотал дракон, — а я буду тебе помогать… потому что мои намерения совпадают с твоими.

— Понял, — кратко взглянул в сторону хитрого птица Арсений, — тогда вот тебе мои вопросы: — как ты станешь помогать мне, если старейшины заартачатся?! Какие у тебя есть идеи насчет воздействия на старых ведьм? И еще расскажи про новый мир, как выглядит местность, где нам предстоит обживаться? Да, кстати, чуть не забыл, расскажи поподробнее, почему гараны больше всего боятся оказаться в рабстве у обезьян и почему ты тысячу лет назад не прекратил эту войну очень простым способом? А именно — почему не выселил с планеты углов, ведь они на этом континенте гости?

— Пока Аркстрид едет, я отвечу на последние из твоих вопросов… потом мне нужно будет на некоторое время удалиться, — почему-то лицо дракона после оглашения Сеном списка посмурнело, — так вот… эта планета — родина именно для углов. Я тебе говорил про маленький материк?! Только на нем в период глобального похолодания оставалась жизнь, и углам пришлось много вытерпеть, чтоб выжить, одновременно произошел эволюционный скачок… Ну как тебе объяснить, когда мы заселяем миры первобытными людьми, то в большинстве случаев стараемся поселить их на всех континентах и больших островах, чтоб в случае природных катаклизмов выжила хоть часть переселенцев. И есть одна, уже давно замеченная нами закономерность, чем комфортнее условия жизни на каком-то материке, тем ниже там уровень прогресса. Иными словами, чтоб человечество развивалось — ему нужны трудности. Вот углам выпавших на их долю трудностей хватило сполна. Они, конечно, еще не стали полноценными людьми, хотя разговаривают, думают, и развивают ремесла, но у них есть неплохие задатки для дальнейшего самосовершенствования. А гаран в этот мир подселили драконы, по обыкновению не обратив внимания на живущих на дальнем материке обезьян. Тем более долгосрочный прогноз уже тогда показал вероятность гибели усеянного вулканами материка от катастрофы.

Дракон вздохнул, выпил кубок кваса и невесело продолжил свой рассказ.

— Потому и поселили людей как можно дальше от опасного места, немного проследили за адаптацией и оставили развиваться. А потом этот мир отдали мне… и тут я сделал первую ошибку. Нужно было тогда переселить в другой мир гаран… мы такое иногда делаем, их было в тот момент не так много, развитие крупных поселений и пренебрежение к санитарии привело к эпидемиям. Страшные болезни выкосили большую часть населения. Но у меня в то время было намного меньше сил, чем теперь, а позвать на помощь я не пожелал. Молод был… думал, если попрошу помощи, меня станут считать… ну не то чтобы слабым… мои возможности каждый старший дракон видит, а скорее несамостоятельным… нерешительным… вот и навертел искажений.

— Ладно, не переживай… сделанного не вернешь. Скажи еще, а почему углы так размножились?

— Это отражение того самого эффекта… с трудностями, только наоборот. У них вообще была тенденция к повышенной плодовитости, когда на их родном материке наступали периоды затишья, углы торопливо рожали детей. Еще одно отличие от вашей расы, каждая самка вынашивает двоих детенышей в год, а если учесть, что взрослеют они тоже быстрее, то все ясно без слов. Но на родном континенте их численность время от времени сильно уменьшали извержения и выбросы пепла, а тут, в благодатной природе, процесс пошел без перебоев. Когда я заглянул сюда после длительного перерыва, у каждой гаранской семьи работало несколько десятков рабов. В основном на полях и в шахтах, на маленьких заводиках и фабриках. Это был золотой век Гаранты, и как все золотые века во всех мирах — потихоньку шел к гибели. Самое дрянное качество, которое есть у человечьей расы, это стремление похвастаться своей значимостью по сравнению с другими. Если человек окажется один на острове, он никогда не станет строить для себя дом в десять комнат, потому что они ему не нужны. Но едва рядом поселятся еще несколько, как они, стараясь доказать другим свою важность, настроят ненужных комнат, этажей и башен. Или наделают кучу ковров, или захватят больше замли… не имеет значения, чем хвастать, главное — выше всех сидеть.

— Я понял, понял. Хватит уже про нас, расскажи про себя. Что углов было больше, ты сказал, но и гаран было много… почему они боятся оказаться у углов?

— Понимаешь, гараны жили в то время богато, сыто… и имели слишком много свободного времени… вот и придумывали разные развлечения с участием углов…

— Ясно, гладиаторские бои, дикую охоту… не нужно подробностей, проходили, — перебил дракона Арсений, вникать в компромат на давно исчезнувших предков замученных войной и бытом теток ему совершенно не хотелось, — теперь мне понятно, чем они так допекли рабов. Так значит, углы не забыли древних обид?

— Вообще-то… огненный дракон запрещает месть… — как-то смущенно промямлил дракон, и это басовитое признание показалось землянину очень умильным.

Вот значит как, решив исправить собственные ошибки и одновременно наставить подопечный народ на путь истинный, Аджарр разыграл перед ними бога?! Ну а кого же еще, раз они так преданно смотрят ему в рот.

— Мне пора… — почувствовав эмоции землянина, заторопился дракон, — как получу от Ророла весточку, так дам знать…

— Как именно дашь? — встал с кресла Сен и оно сразу исчезло.

Вместе со светильником и остальными вещами дракона.

— Амулет нагреется, сразу перейди в укромное место, — слова еще звучали в темноте кладовки, но рядом с Арсением никого уже не было.

## Глава 14

Всю дорогу до дома старейшин Аркстрид пыталась продумать убедительную речь и с огорчением понимала, что у нее нет веских доводов, чтоб доказать Эргезит правильность сделанного ею выбора.

Вот как легко все получается у Сена, явился в необычной, но даже на вид удобной одежде и с мешком незнакомой вкуснятины, небрежно сказал несколько слов — и все ее воины сразу ему поверили. Даже недоверчивая Харрис, не говоря уже о невозмутимой Урсе. А с Эргезит такой номер не пройдет, и хотя втора захватила с собой кое-что из гостинцев, сладости и нежное, бледно-розовое мясо для учительницы вовсе не аргумент.

Скорее наоборот, доказательство их предательства… она ведь все время твердит, что враги только и ждут момента, когда гараны проявят слабость, чтоб захватить, сделать рабами, бойцовыми псами и беговыми козами на потеху толпе. Как великую ценность хранит Эргезит табличку, обнаруженную воинами несколько веков назад во время вылазки в тылы врага. На ней на гаранском языке, ставшем родным и углам, четко написано, для чего нужны врагам пленницы. Вот потому и бьются женщины так отчаянно, прыгая в самых безвыходных ситуациях вниз, в бурлящие меж камней струи, чтоб не попасть в когтистые лапы углов.

И когда собаки замерли у входа в самый первый, из построенных предками, дом, на душе у Аркстрид было тревожно и пасмурно. На лай вожака отозвались чуткие псы, по традиции размещенные поблизости от дверей, снежным собакам не нужно особое тепло, потом раздался легкий скрежет отодвигаемых засовов.

Воины к этому моменту успели выпутать из меховых пологов Аркстрид со второй и распрячь псов, готовясь задать им корм, едва хозяева запустят в помещение. День выдался солнечный, но морозный, и ведущая уже успела почувствовать, как начинает покалывать освобожденные от шапки щеки.

— А мы вас не ждали, — открывшая дверь гарана спешно отступила вглубь помещения, давая проход гостям и собакам, — идите на кухню, горяченького поесть.

Гости, не останавливаясь, устремились к лестнице, в такие холода не до церемоний. Да и для хозяев главное — побыстрее запереть входную дверь и опустить меховой полог, чтоб не улетучивалось драгоценное тепло.

И потому никто не видел, как женщина, открывшая гостям двери, неуверенно, словно во сне, направилась в сторону собачьей стаи, укладывающейся на отдых. Всего на миг исчезла за лохматыми спинами но почти сразу появилась вновь, торопливо направляясь в сторону кухни. Только теперь в ее движениях появились какие-то новые нюансы, они стали размашистей и одновременно гибче, словно у спешащего по делам гигантского серого кота, одного из самых крупных хищников этого мира.


— Ну и с чем пожаловала? — оглядев осунувшееся личико избавляющейся от меховой одежды ученицы, с оттенком недовольства спросила Эргезит, и кивнула гаране, подающей на стол, — налей им похлебки погорячей, небось, в желудках все смерзлось. С чего это вам вздумалось гулять по такому холоду, что, в доме дела закончились?

Последняя фраза была обращена к незваным гостям, и ясно давала понять обеим хозяйкам, и бывшей и нынешней, если они сунулись к старейшинам по пустякам — то им очень сильно не поздоровится.

— Так ведь демон… — нетерпеливо начала втора, с искренностью бывшего воина считавшая, хорошими новостями нужно делиться как можно скорее, но почувствовала, как Аркстрид ощутимо ткнула ее ногу и смолкла.

— Харрис, я понимаю ваше разочарование, — с холодком отозвалась старейшина, наблюдая, как они сноровисто работают ложками, — но про демона нужно забыть. Летом я сама пойду вызывать нового, а этот не был воином, ты же видела, не смог даже нож на угла поднять!

— Не нужно нам нового, — не выдержала Харрис, стараясь не обращать внимания на тычки ведущей.

Да и не особенно-то и больно, разве можно причинить бывшему воину настоящую боль такими хрупкими ручками?!

— А нож он не стал поднимать потому, что не захотел! И что толку в убийстве пленника, если мы за него своих воинов выменяли?! — в запале выговаривала втора, уже видевшая себя в другом, свободном мире.

— Харрис! — Строго одернула бывшую хозяйку Эргезит, — не тебе это судить! Да и поздно, сама знаешь, съел его уже дракон. Мне тоже жаль… — тут она лицемерно вздохнула, — но не нам с этим чудовищем спорить.

Аркстрид смотрела на свою учительницу, рядом с которой провела столько ненастных зимних и осенних вечеров и с неожиданной болью понимала, что до сих пор совсем её не знала. А ведь ведущая еще пару дней назад искренне считала Эргезит доброй и справедливой, как богиня Йэссатан, дарящая хорошим, послушным детям и смелым воинам яркие сны про летние поляны, заросшие пышно цветущими травами и спеющей смородой, а плохим — только жуткие кошмары.

Однако сейчас отчетливо понимала, что ошибалась. Не была Эргезит мудрой и доброй, и не поймет она их решения. Но даже если где-то в глубине души поймет — то вслух никогда не одобрит. И значит — снова прав был Сен, вот только сказать она ему об этом уже никогда не сможет, не допустят старейшины саботажа и самовольства. Но и молчать бесполезно, опытная ведущая знает, что по пустякам они бы не приехали, а никакого другого достойного повода никак не находится.

— Что там у тебя в мешке? — пристально разглядывавшая гостей старуха давно приметила принесенный Харрис узел, но так и не дождалась, пока они сами покажут, чего привезли.

Примолкшие гости мрачно переглянулись, втора уныло вздохнула и раскрыла мешок. Но столе один за другим начали появляться такие предметы каких при всем желании ни одна гарана не могла ни добыть, но найти.

Соблазнительно сочные фрукты, темно-красные и песочно-желтые, куски необычно аппетитного мяса, тонкие, смуглые колбаски, готовившиеся в домах гаран только в обильные на охоту годы, а потому являвшиеся очень большим лакомством. А еще невероятно яркие шарики, даже на вид сладкие и немыслимо чужие.

— Где вы это взяли? — голос старейшины застыл как лед на ближайшем озерце, до самого дна, ее глаза метали разгневанные молнии.

Вот теперь Харрис, наконец, сообразила, почему так усиленно пинала её ведущая.

Только молчать было поздно, теперь Эргезит заставит рассказать все до последнего словечка… и ни у одной из них не хватит ни сил, ни наглости противостоять самой сильной ведущей их рода.

— Демон принес, — помертвевшими губами пролепетала Аркстрид, — он у дракона в свою игру выиграл… и еще амулет… чтоб можно было уйти в другой мир.

— Что? — так и подскочила Эргезит, — какой еще другой мир?! Наш мир тут, и наша священная цель отобрать его у углов! Как ты можешь повторять такие слова, Аркстрид, от кого другого, но от тебя… Ты же читала книги предков, неужели забыла, где место этих мохнатых тварей?! Нам только нужен сильный защитник, погнать их как можно дальше, а как захватим хоть один город, можно будет считать дело сделанным!

У нее от возмущения даже сердце стиснула давно привычная жесткая рука боли. Но старуха и виду не подала, ни один мускул не шевельнулся на ее морщинистом, сухом лице. И глаза продолжали поливать провинившихся женщин яростным презрением.

— Что мы кушать будем, в том городе? — уныло пробурчала себе под нос втора, но старейшина все равно расслышала.

— Кто бы поднимал голос, Харрис! — грозно напустилась на нее ведьма, — забыла, что жизнью мне обязана, тебя в тот раз Кинтамид размазала бы по площади своим молотом! И хотя я не обязана перед вами отчитываться в своих планах, но могу и ответить! Они же не успеют все убежать, самки и детеныши наверняка останутся! Вот их и будем менять на еду! Углы, как собаки, трясутся над детенышами, все принесут, что прикажем. А мы им вернем… и детей и самок… вместе с сюрпризом. Вот тогда победа уже точно будет в наших руках. А теперь выпейте-ка по глотку вот этого зелья и отдохните хорошенько… а когда проснетесь, поедете домой… я к тому времени со всеми проблемами разберусь.

Молчаливая гарана, невозмутимо мешавшая в котле варево, по знаку старейшины подала ей кружку с водой, и Эргезит, достав из кошеля флакончик из обожженной глины, начала заученными движениями вытаскивать пробку.

Аркстрид остановившимся взглядом следила за этими неторопливыми пальцами, и ей казалось, что не пробку старейшина вытаскивает, а вырывает её сердце. А потом пойдет и так же спокойно и уверенно оторвет голову Сену, за то, что он не демон и не защитник, а просто человек… мужик из другого мира. Еще за то, что осмелился не позволить дракону себя сожрать, а сумел выжить и вернуться, да еще и с таким крамольным предложением.

Вот еще немного… еще мгновенье и все закончится… их с второй, опоенных сильным снотворным, утащат в каморку для пленников и потом всем миром будут решать, как наказать… А в сторону оставленного без управления и защиты дома помчатся на нескольких санях самые сильные ведущие и самые послушные воины, других тут нет. И никогда уже не увидят её домочадцы свободы и простора нового мира, не побежит по берегу моря выздоровевший Хир…

Толстая пробка, выточенная из твердой древесины белой туи, легла на стол, и в этот миг случилось непредсказуемое. Всегда спокойная и рассудительная Аркстрид, самая послушная и кроткая ученица Эргезит, вскочила со скамьи и разъяренной самкой дикого кота ринулась на свою наставницу.

Вот только и старейшина не зря уже почти полтора тула лет занимала свой пост, не раз уже подвергалась атакам и потому всегда была готова к обороне. Молниеносный жест рукой и щедрая горсть листьев сушеного перечника, тщательно растертых в мельчайший порошок, полетела в лицо девушки.

И ни отстраниться, ни прикрыться хотя бы рукавом та не успела, только глаза в последний момент и зажмурила, а потом зашлась в надрывном кашле, едкая пыль острей ножа резала горло и раздирала легкие.

У Харрис сердце облилось кровью, схватив бадью с водой она кинулась к ведущей, облить, чтоб смыть хоть часть порошка, хотя и знала наверняка, что всё уже бесполезно. Не успеет маятник в старинном приборе предков сделать три тула взмахов, как опухшее от пыли горло перестанет пропускать воздух.

И в этот миг дверь распахнулась от страшного удара, и гарана, встречавшая их у входа, одним прыжком оказалась возле старейшины. Выхватив у неё из рук злосчастный пузырек, сунула горлышко ведьме в рот, со скрипом ломая упрямо стиснутые зубы, и вылила туда все содержимое. А потом подхватила на руки потерявшую сознание Аркстрид и грубым мужским голосом приказала вторе обхватить себя сзади за пояс.

Спорить втора не стала, и не потому, что испугалась или растерялась, наоборот, внезапно вспыхнула в ее плачущей кровавыми слезами душе невероятная надежда на чудо.

А потом на миг стало темно и под ногами исчезло ощущение тверди, чтоб снова вернуться вместе с ослепительным, после полумрака закопченной кухни, светом. Втора даже глаза на миг от неожиданности зажмурила, и тут же встревоженно распахнула, как там Аркстрид?!

Девушка лежала на странной, неправильной постели, не спрятанной для экономии тепла в тесную нишу, занавешиваемую в самые сильные морозы дополнительным одеялом. Наоборот, это ложе было выдвинуто почти на середину комнаты, и одеяла на нем тоже были необычными, не меховыми, а из очень красивой ткани. Однако все эти непривычные подробности втора разглядела краем глаза, всё ее внимание было приковано к бледному, как талый снег, личику ведущей, и один вопрос бился в висках — дышит? Или уже нет?!

— Скорее! — рыкнул мужской голос почти над ухом и втора, на миг оглянувшись, застыла таки в изумлении.

Это был старый знакомец, обладающий магическим даром демон Рол, пожелавший стать главой совета старейшин. И отправленный за это в жертву дракону еще во времена её правления, лет двадцать назад. Так значит… Сен не шутил, говоря, что дракон никого не ест?

Какой-то взявшийся ниоткуда мужик, теперь втора отличала их про себя от трутней по женской одежде, склонился над Аркстрид и водил рукой над её лицом, словно стирая что-то невидимое.

— Кто ее так?! — очень тихо буркнул незнакомец, но в его рычащем голосе прозвучал такой гнев, что у Харрис едва колени не подломились от страха.

— Эргезит, — чуть виновато ответил демон, — я за дверью стоял, ждал. Усыпить она их хотела, а потом за Сеном ехать, я и решил забрать послов потихоньку, как все уйдут. Но Аркстрид внезапно кинулась на нее… вот ведьма и бросила перечник.

От непонятных движений мужика лицо девушки начало почти неприметно розоветь, наполняться жизнью. А через несколько ударов сердца вторе стало понятно, что всё страшное позади и ведущая просто спит, восстанавливая силы. Только в этот миг Харрис сумела перевести стиснутое дыхание, и позволить себе робкую надежду, что всё еще может закончится хорошо.

— Там кто-нибудь остался… кто это видел? — странный незнакомец стряхнул руки и неторопливо повернул к Харрис голову.

Диковинные, змеиные глаза испытующе глядели на втору и у нее ослабли-таки колени, когда она поняла, кому эти глаза принадлежат. Рогатый демон молниеносно подвинул к ней кресло, и Харрис почти упала в него, задыхаясь от потрясения.

Как же это получается… неужели никто за столько веков не понял, не разгадал… что дракон вовсе не чудище с крыльями, стоящее в той пещере где они оставляли несчастных жертв?! И раз все сказанное Сеном — чистая правда, почему старейшины давным-давно не могли договориться с ним по-хорошему, без ненужных жертв и страданий? Ведь каждого ушедшего в драконьи пещеры оплакивали горше, чем погибших в бою, у погибших вся боль уже позади, а у жертв — впереди. Потому и к детям старались не привязываться, а ну, как окажется дитятко бракованным, и назначат его в весеннее жертвоприношение… сердце же разорвется от боли.

— В кухне была повариха, она все видела. И остальные не могли не услышать шум, когда я дверь выбивал. Значит сейчас уже весь дом по тревоге поднялся. Эргезит я снотворного в глотку полный пузырек вылил, а на остальных ведьм времени не было, сам знаешь, с перечником шутить нельзя, — обстоятельно рассказывал Ророл.

А демон-то явно у дракона в подчинении, сообразила втора, вон как подробно ему докладывает, только что прощения не просит, за свою промашку. Хотя ей, Харрис, точно известно, там никто бы не успел, а уж угадать, что их спокойная Аркстрид такое устроит, она бы и сама не смогла.

— Тогда пошли к Сену, а то он уже нервничает за своих послов, — явно что-то задумав, предложил дракон, и, как пушинку подняв спящую Аркстрид на руки, оглянулся на втору, — Харрис, не нужно так бояться.

— А с чего ты взял, что я боюсь, — слегка ворчливо отозвалась втора, наконец сумевшая взять себя в руки, — просто думаю, почему раньше никто не догадался… что ты не жрешь жертв?!

— А с чего ты взяла, — очень похоже передразнил Аджарр, — что никто не догадался? Просто вами намного удобнее управлять, когда среди возможных наказаний есть кровожадный дракон.


— Что с ней?! — даже в полумраке столовой, куда дракон вывалился вместе со спутниками, было заметно, как побледнело не по-здешнему смуглое лицо Сена.

— Успокойся, просто спит, — перехватил его Ророл, — на нее напала Эргезит, но теперь уже все в порядке.

— Я так и знал, что не стоит идти к этой старой ведьме без меня, — с досадой рыкнул Арсений, — так нет, не послушались, по-хорошему хотели договориться!

— Всегда стоит попытаться договориться добром, — миролюбиво осадил его дракон, — зато ни у кого нет теперь претензий, что вы не пытались. Как думаешь действовать теперь?

— Это значит, я должен задать тебе вопросы, — мгновенно сообразил Арсений, — тогда так, скажи мне, дракон, как ты считаешь, можем мы прямо сейчас уйти в другой мир? Не слишком там холодно? И поможешь ли ты нам быстро переместиться к кругу, или это не в твоих силах?! И еще… я вот тут подумал, а на что у тебя больше уйдет энергии, перебросить туда все наше барахло, или там создать новый инструмент? И есть ли там хоть пещера, в которой можно жить первое время? А! Главное чуть не забыл, тебе хватит вопросов, или нужно задавать еще?

— Пока вполне хватит, — заулыбался Аджарр, и у Харрис сразу стало спокойно на сердце, не может существо, которое так улыбается, быть злым и лживым, — я вижу, ты быстро учишься… так вот, собирайте всех в один зал… можно туда, где собаки, и коз пригнать не забудьте, я перенесу вас к кругу… но это первый и последний раз, и только потому, что иначе не успеем. Да поторопитесь и много вещей не берите, по одному мешку, не больше, на первых порах я вам помогу материально… так, кажется, говорят в твоем мире?!

— В моем мире много чего говорят, еще столько же делали бы, так все жили бы как бояре, — ухмыльнулся Арсений и начал командовать прибежавшими на шум гаранами — Харрис, ты отвечаешь за детей и трутней, всех оденьте потеплее и в самое новое, берите только запасную одежду и одеяла. Урса, ты ей помогаешь. Парбин, распредели воинов, кто отвечает за коз, кто за собак, кто за семена и кто за продукты, проследи, чтоб не бегали друг за другом. Заримад, ты несешь ведущую, больше ничего не бери. Канкир, возьмите самые новые одеяла и только выделанные сухие шкуры, мы там новых наделаем, дракон обещал хорошую охоту. А я пойду помогу Гамират, а то она захочет забрать все свои железки до одной. Кстати, Жар, еще маленький вопросик. Котлы мы, конечно, возьмем, а как с деревянными бадейками, можно узнать?

— Не берите, — мотнул головой дракон, с блаженным видом наблюдавший за предотъездной суетой, — там рядом глина, можно лепить горшки. А дальше к горам — залежи серебра… будете хорошо работать, заживете как бояре. А на первое время я дам посуду. Не серебряную, разумеется…

— Кто б сомневался, — ехидно фыркнул Арсений, — чтоб дракон и дал что-нибудь ценное?! Нет, наши сказки все же не врут… ну не на все сто процентов.

Он специально шутил и фамильярничал с драконом, чтоб воины и домочадцы, еще не успевшие отойти от шока, вызванного его нежданным возвращением и скоропалительным решением хозяйки, не запаниковали от новой беды. Вполне может быть, что у кого-то из них есть друзья и родичи в других домах, а кто-то засомневается в правильности его решения.

Однако почти военная дисциплина, бывшая в домах основой отношений, в этот раз оказала добрую услугу. Почувствовав твердую руку и услышав внятные, конкретные приказы, женщины мгновенно успокоились и разбежались по комнатам и кладовым, собирать и увязывать в узлы нехитрые пожитки.

Повинуясь мысленному приказу дракона, ушел в ближайший рыбацкий поселок Ророл, сообщить жителям, что планы изменились и нужно поторопиться, первая группа должна уйти уже завтра.

Просчитав возможные действия старейшин, Аджарр решил опередить их, и увести как можно больше людей, пока те не спохватились. Хорошо что Ророл догадался напоить снотворным Эргезит, пока она не проснется, ее подруги не решатся ничего предпринимать, и, стало быть, у беглецов есть в запасе время.

За час, отведенный Арсением на сборы, гараны как раз уложились, даже минуты три сэкономить сумели. И когда землянин с тяжеленным по весу, но щуплым на вид мешком за плечами, последним вошел в холодный зал, который про себя именовал холлом, Аджарр уже начал отправку. В очерченный призрачным огнем круг вступали друг за другом воины и домочадцы, все с мешками и узлами за спиной, даже маленькому Хиру прикрутили обрывком веревки какой-то тючок.

Арсений проводил маленькую фигурку взглядом и подавил встревоженный вздох, даже ему, прожившему тут так недолго, жаль оставлять надежные стены и хоть и нищенский, но налаженный быт. А как тем, кто тут родился, вырос и состарился? Хотя, самых старых воинов, как он успел понять, отправляют в богадельню, расположенную в деревне, дом это военная крепость и старики, за которыми нужно ухаживать, здесь не нужны. Жестокость, которую он может понять, но не принять.

— Давай, — подтолкнул его дракон, и Сен обнаружил, что остался последним, как капитан на тонущем корабле.

Ну уж нет, такое сравнение мне не годится, категорично отверг он случайную ассоциацию, капитан, бросавший судно, все терял, а я наоборот, собираюсь найти. Лихо сплюнул через левое плечо, по где-то подхваченной еще в детстве привычке, и решительно шагнул вперед.

И оказался на утоптанной площадке возле громоздкого старинного круга, в толпе слегка растерянных домочадцев и животных.

Короткий зимний день уже клонился к вечеру, небо снова затянули низкие темные тучи, и в бледном сумрачном свете было почти невозможно узнать кого-то из них, однако Арсений не успокоился, пока не разглядел высокую фигуру Заримад с драгоценной ношей на руках. Он хотел пройти к ней, поменяться грузом, но мощная рука Аджарра легко пресекла это намерение.

— Разойдитесь вокруг, встаньте поровну возле всех входов, Рол, проследи! — Громко скомандовал дракон и потянул Арсения внутрь, к алтарной чаше.

— Клади в центр свой амулет, и стой рядом, я из другого мира открою путь. Минут через пять, как только амулет засветится, подавай сигнал, пусть входят, Ророл им сейчас всё объясняет. Когда пройдет последний человек, Ророл крикнет, что все, он чувствует сознания, поэтому ошибиться не может. Тогда бери амулет и надевай на шею. Ты придешь последним.

Арсений еще хотел спросить, что, если всегда процедура перехода такая сложная, а как же тогда переправляются дикари?!

Однако дракон уже бесследно исчез, стало быть, время пошло. Черт, а как же он подаст сигнал, нужно было хоть дудку у Аркстрид взять, всполошился на миг землянин и тут же устыдился своей паники, да просто крикнет, тут, небось, эхо… как в пустом цирке, был у него однажды небольшой заказик, после того как циркачи праздновали юбилей своего директора.

Как всегда, когда ждешь, время замедлилось, и Арсений успел пожалеть, что в этом мире такая редкость простые часы, и поволноваться за домочадцев, успеют ли добраться до дальних проходов, и даже решить, что с драконом что-то случилось. И, когда яркий свет брызнул из амулета, то не сразу поверил, а потом засуетился, крикнул как-то отчаянно и хрипло:

— Идите!

Испугался, что услышат не все, и заорал во всё горло, — идите внутрь!

Оглянулся на входы, обнаружил, что они закрыты переливающимся, мглистым туманом, и никто не входит…

Сердце дернулось и забилось встревоженно, неужели подстава, неужели обманул змееглазый?! Потом сообразил, так ведь они, наверное, и не должны сюда входить, что им тут делать?! Значит, все-таки, все идет как нужно? Вот же чертов дракон, не мог объяснить поподробнее!

И тут в ушах, словно из гарнитуры, раздался голос демона, — все вошли, надевай амулет!

Арсений торопливо схватил светящуюся фиговину и набросил витую цепь на шею.

И в тот же миг из проходов исчезла мгла, они осветились падающими снаружи солнечными лучами и Арсений ошалело замотал головой, не в силах поверить, что это уже всё.

— Выходи, — насмешливо позвал голос Аджарра, — пора в путь. Тут по вашим меркам километра три, до того места, где вы будете сегодня ночевать.

Забыв про тянущий плечи мешок, Арсений ринулся наружу, отметив по пути, что камень колонн, окружающих местный круг силы, отличается от прежнего только структурой, сероватой и пористой, но не временем постройки. Судя по потемневшим и слегка замшелым краям, Аджарр, а, может и его родичи, присмотрел и приготовил этот мир давным давно, и стало быть знает про него очень много, если не всё.

И нужно быть последним дураком, чтобы все эти сведения из него не вытянуть.

## Глава 15

Выскочив из круга, Арсений невольно остановился, пытаясь разом охватить взглядом всё вокруг, и наткнулся на гаран, с разинутыми от изумления и восторга ртами разглядывающих свой новый мир.

А поглядеть, после серо-белого однообразия, из которого они вышли, было на что. Над ними привольно раскинулось сиреневатое предзакатное небо, все в нарядных барашках румяных облаков, круг стоял на вершине покатого холма, и ничто не загораживало панораму. Росший вокруг холма лес, уже буреющий непрозрачными от набухших почек кронами, заканчивался у подножья, а выше взбирались только кусты, начинающие зеленеть едва проклюнувшимися листочками.

И первыми опомнились не люди, а козы, дружно потянувшие державших их за поводки хозяек к вожделенному лакомству. А потом и собаки начали проявлять нетерпение, мгновенно уловив доносящиеся из леса запахи непуганой дичи.

— Стой, — первой опомнилась Харрис, сказался опыт управления домом, — вдруг эти кусты ядовиты для коз?

Женщины мгновенно сообразили грозящую им опасность остаться без кормилиц, и вцепились в ремни по двое и по трое, бросив на пробивающуюся травку свои мешки. А втора завертела головой, ища Арсения, а найдя, требовательно уставилась в его глаза, ведь должен же он знать, куда привел семью?

— Все вопросы по поводу — что можно трогать, а что нет — к дракону, — не моргнув и глазом, громко объявил землянин, — его зовут Аджарр, и он знает тут каждую травинку. И вообще очень любит, когда его о чем-то спрашивают.

Дракон, наслаждавшийся долгожданной сценой прибытия первых переселенцев, даже поперхнулся от возмущения, да что он себе позволяет, этот человек?!

Но успел только бросить в невозмутимо озиравшегося Арсения единственный сердитый взгляд, да и тот, похоже, не достиг цели, как землянина загородила толпа гаран, желающих получить ответы на самые насущные и не очень вопросы. И Аджарру пришлось отвечать, ведь было соблюдено главное правило, его цель совпадала с желаньями этих людей.

Он уже поведал, что все деревья и кусты здесь вполне безопасны и подходят для получения древесины на различные нужды. А листья и молодые ветки — на корм козам. Еще обещал, что на некоторых деревьях летом будут плоды, но про них он пояснит позже. Также гараны узнали, что сутки тут немного длиннее, а весна окончательно установится после того, как по ближайшей реке сойдет застрявший в верховьях лед. И что сейчас им нужно идти по тропке через лес, а то скоро сядет солнце и они не успеют расположиться на ночлег.

А когда отлично понявшие намек женщины отступили от дракона и начали нагружать коз и собак поклажей, чтоб быстрее добраться до места, вздохнувший с облегчением Аджарр вдруг почувствовал, что его кто-то требовательно теребит за штанину.

Он обернулся и вначале никого не увидел, но чуть опустив взгляд, обнаружил нечто мелкое, щедро замотанное в меховые одежки и с тючком за спиной.

— Мужик Аджарр, — серьезно глядя дракону в глаза, тоненьким голоском осведомилось это нечто, — скажи, а метели сегодня не будет?

— Не будет, — начиная догадываться, кого именно ему посчастливилось лицезреть, так же серьезно сообщил дракон.

— Спасибо, — вежливо кивнул малыш и скомандовал стайке замерших неподалеку детей, — снимайте тулупы и нижние шапки, метели не будет.

— А можно тебя спросить, — так же вежливо обратился к Хиру дракон, и с интересом уставился на малыша в ожидании ответа.

— Спрашивай, — великодушно разрешил его маленький собеседник.

— Почему ты назвал меня мужиком?! — в голосе дракона послышался отзвук опасного рыка.

— Ну ты же в штанах! — Снисходительно хмыкнул Хир, — мне Сен сказал, все, кто в штанах — мужики, остальные трутни. Ты же не трутень?!

— Нет, — торопливо выдавил потрясенный несокрушимой логикой ребенка и авторитетом землянина дракон, — уж лучше я буду мужиком.

Наблюдавшая исподтишка за этим разговором Урса облегченно вздохнула и пошла помогать детям снимать лишнюю одежду, в тулупе и вправду было жарковато.


К тому времени, как растянувшаяся по тропе процессия выбралась на опушку, тулупы и шапки сбросили уже все домочадцы во главе со второй. Только Аркстрид, мирно спавшую на руках у Заримад, не стали раздевать, выздоравливающим нужно больше тепла. Арсений к этому времени шел впереди отряда, бдительно оглядывая незнакомые растения и темные тени, залегшие под похожими на ели деревьями.

Замыкал процессию Аджарр, пояснивший землянину, что ему нужно восстановить силы, и хотя в этом была доля правды, однако далеко не вся. Дракону полагалось лично проследить, чтобы вселение людей в новый мир прошло без недоразумений. Правда вести это наблюдение предписывалось со стороны, из-под щита или морока, но дракон уже был не настолько юн и наивен, чтоб неукоснительно соблюдать все правила. Своим умом дошел до простой истины, сменится всего несколько поколений и в рассказах о нем не останется ни одного слова правды. Откуда-то появятся полуметровые клыки и когти, изо рта начнут вылетать струи пламени, а тело, в порядке защиты от возгорания, покроется титановой броней. В лучшем случае алмазной чешуей, или слюдяными перьями.

Ну и если совсем честно, хотелось немножко насладиться радостью от удачного завершения начатой несколько веков назад операции, которой он дал тогда условное название — «искаженное эхо». Совсем немного… в конце концов, драконы — живые существа и тоже нуждаются в положительных эмоциях.

И эти эмоции тотчас хлынули на него щедрой волной, принеся понимание, что Арсений и шедшие рядом с ним гараны обнаружили приготовленный для них сюрприз.

Хотя, если уж совсем откровенно признаваться, готовился он давно, когда еще даже сам Аджарр не знал, для кого, но уж очень ему хотелось, чтоб лишенные привычной родины люди не оказались в первые минуты совсем без крова.

Он приходил сюда в редкие свободные дни и мечтал о том времени, когда ему удастся развести по разным мирам две враждующие расы, непохожие настолько, что нет никакой надежды примирить их. И его мечты превращались в предметы, долженствующие помочь переселенцам обживать чужой мир.

К числу предметов относилось и несколько длинных, похожих на бараки домов, возле которых сейчас замерли в нерешительности переселенцы.

— Ну, спасибо… — растроганно произнес голос Арсения, и дракон, повернув голову, обнаружил землянина почти рядом с собой, — не ждал я от тебя такого щедрого сюрприза.

— Это только в ваших сказках драконы все разрушают и сжигают, — Аджарр попытался скрыть за ворчливостью невольное смущение такой похвалой, — а на самом деле — мы раса созидателей.

— Сен, — Харрис, в душе уже признавшая в землянине лидера, явилась за инструкциями, — какой дом нам занимать?

— Тот, что в центре, — сразу решил Арсений, — мы тут первые, нам и бал править.

Правильно мыслит, одобрительно отметил про себя дракон, топая следом за толпой к центру маленького поселка, нужно будет подбросить ему еще пару идей в этом направлении, если сам не додумается. Иначе… иначе тут может разразиться настоящая борьба за власть, а для такого крошечного народа это катастрофа.

В центре поселка толпа снова остановилась, посредине оказалась просторная поляна, имеющая все шансы превратиться в дальнейшем в площадь. Она широкой лентой тянулась в одну сторону, а по сторонам от нее темнели ровные ряды одинаковых бараков. И только с торца стоял более внушительный дом на потемневшем каменном фундаменте.

— Вот сюда, — кивнул землянин на этот дом, и первым шагнул на ступеньки крыльца.

К этому времени светило, показавшееся Арсению чуть более светлым и маленьким по сравнению с родным солнышком, уже почти ушло за дальние холмы, и мягкие весенние сумерки опустились на планету.

Нужно будет придумывать имя планете и всему остальному, мелькнула странная мысль и пропала, вытесненная более прозаическими заботами.

— Аджарр, а для собак и коз нет каких-нибудь сараев, этот дом для них не годится? — едва приоткрыв дверь, сообразил землянин.

— Есть, за домом, — подтвердил дракон, и получил в награду несколько признательных взглядов.

Гараны, привыкшие всегда рассчитывать только на свои силы, даже не мечтали, что злобный дракон приготовит для них столько приятных подарков, и теперь сложившийся в их мозгах образ таял как застывший кусок жира на горячей сковороде.

Несколько воинов, разгрузив животных, повели коз за дом, и наконец, отпустили нетерпеливо мотавших хвостами собак на волю.

А Арсений уже распахивал плотные ставни, впуская в дом свежий воздух и вечерний сумрак.

— Баднил, куда ты светильники положила? Дети, проходите подальше и немного посидите смирно, потом будем праздновать новоселье, Заримад, вот тут какая-то скамья, можно ее положить… — суетилась втора, пытаясь успеть все разом.

— Знаешь… — вставший рядом с Арсением дракон был как-то растерян и печален, — я только сейчас понял, что у меня никогда не бывает праздников.

— Моя мама говорила, — с полуслова поняв, о чем это он, тихо вздохнул Арсений, — человек обязан сам устраивать себе праздники, а неприятности всегда найдется кому устроить.

— Мудрая женщина… — кивнул дракон и повеселел, — а поскольку я теперь мужик — да будет праздник!

Под потолком мягко засветились, все разгораясь, магические овалы, освещая просторный холл, в котором они все теснились. В разные стороны уходили два широких коридора, тоже получившие светильники.

— У вас есть полчаса, — уверенным басом объявил дракон, — чтоб занять комнаты, переодеться и умыться. Умывальни в угловых комнатах, в каждом конце здания. Вода в баках, ради праздника холодная и горячая. Поторопитесь, вас будет ждать праздничный стол!

Дети взвизгнули и первыми ринулись в ближайший к ним коридор, слово праздник — было у них самым любимым. Жаль, что встречались они с ним редко.

Гараны отмерли и заторопились следом, даже не пытаясь себе объяснить собственных ощущений.

— Сен, — дернул землянина за руку вездесущий Хир, — я занял нам первую отсюда комнату, идем, покажу!

Вообще-то у Арсения были несколько иные планы насчет собственного размещения, вот только рановато было сейчас заниматься личными делами, и потому, подавив разочарованный вздох, он покорно, как баржа за катерком, потянулся за пацаненком.

Но в комнату заглянул только мельком, отметил про себя потемневшее дерево простых деревянных кроватей и свежее полотно тюфяков, такие же полотняные шторы на окнах и отсутствие стекол. А вот это уже Аджарр пожадничал, или всё же оставил на потом? Нужно не забыть поинтересоваться. Да и вообще, похоже, пора завести что-то вроде записной книжки, а то где потом искать этого дракона?

Умывальня была построена явно не по земному проекту, но очень толково, Арсению понравилось. И большие баки для воды, из светлого металла, очень заинтересовали. Ведь вряд ли лукавый дракон принес их сюда из другого мира, сам говорил, что на это нужно много сил. Значит все же придется вести записи, вот только на чем? Черт, как просто было в родном мире, все что нужно, да и не нужно человеку для существования, уже изобретено, а здесь ему придется многое изобретать заново. Хотя, как раз с бумагой особых сложностей вроде не должно быть, примерный процесс он представляет, а вот стекло и все прочее… темный лес.

За дверью напротив умывальни обнаружилось отхожее место, в виде почти земных отдельных кабинок и Арсений про себя порадовался, что не придется прибивать крючки, в каждой кабинке была задвижка. А принцип биотуалета только порадовал, на дворе весна и его крестьянское детство подсказывает, что им придется поднимать целину, и удобрение там не помешает.

Заглянув по пути еще в несколько дверей, и убедившись, что небольшие двухместные комнатки абсолютно идентичны, землянин вернулся в холл, и застыл в изумлении.

Драконье понятие праздника далеко превосходило его собственные фантазии.

Во-первых, сам холл стал почти вдвое больше, за счет отодвинувшейся на несколько метров вглубь заднего двора стены. Теперь только широкая арка напоминала о том, что еще полчаса назад холл заканчивался именно в этом месте. Да и отодвинутая стена больше не была частью дома, получив сплошной ряд окон и став стенкой просторной веранды.

И именно там, поставленные как на деревенской свадьбе буквой П, появились длинные столы, накрытые светлыми скатертями и уставленные блюдами со всевозможными кушаньями. Вокруг них стояли длинные скамьи, накрытые разноцветными ковриками, окна были завешены вышитым тонким полотном рубинового цвета, а в простенках висели очень изящные бра и в них горели витые алые свечи.

В холле изменился пол, из простого, дощатого, став наборным, как старинный паркет, и вдоль стен застыли в ожидании гостей резные диванчики. В углах появились долбленые кадки с растениями, усыпанными вычурными бардовыми и розовыми цветами, а с потолка свисала внушительная люстра, с неизменными алыми свечами.

Гараны толпились в обоих коридорах, не решаясь переступить невидимую грань входа. В своих потертых исподниках и с куцыми волосами они совершенно не соответствовали этому яркому, нарядному залу и, остро ощущая это, хмуро помалкивали.

Острая смесь жалости и стыда за нищенский вид своих домочадцев больно кольнули Арсения в сердце и он не сдержался от колкого упрека.

— М-да, гости боятся не пройти фейс-контроль.

— Ты про что? — занятый последними приготовлениями дракон обернулся от стола, на миг прислушался к эмоциям гаран и сокрушенно вздохнул, — не подумал, извини. Сейчас…

Он полузакрыл глаза, несколько секунд стоял неподвижно, потом устало выдохнул, — готово. Лежит в комнатах.

— Извини… — теперь Арсению было совестно за свои наглые запросы, ведь понятно, что дракону все это не даром дается.

— Ничего… квиты, — кротко кивнул Аджарр и повернулся к гаранам, — идите к себе, там есть новая одежда, только быстро.

— Еще Аркстрид разбудить бы, — робко заикнулся землянин о самом больном, — ведь этот праздник в большей степени ее заслуга, чем остальных.

— Иди, буди… — согласился дракон, — я все сделал…

Что он там сделал, Арсений спрашивать не стал, просто развернулся и пошел в сторону комнатки, куда Заримад утащила меховой сверток с ведущей. И ведь вроде не наблюдал специально, глаза сами за ними проследили.

До комнаты землянин дошагал в три счета, а вот возле дверей застрял. Куда-то, как на экзамене, вдруг делись все слова… вроде всё знаешь, и учитель не зверь… а в голове только ветерок посвистывает. И вообще, там же Заримад переодевается… Хотя… не особенно они стеснительные, эти тетки, они ж мужиков за людей не считают… А вот интересно, за кого они теперь его считают? А дракона?!

Тут Арсений осознал, что специально тянет время, обругал себя мямлей и осторожно стукнул в дверь, искренне надеясь, что подручница ведущей ничего не расслышит. Однако уловка провалилась, дверь распахнулась почти мгновенно, и Арсений оказался лицом к лицу с Заримад.

И сразу понял, что-то случилось, уж больно несчастный и пришибленный вид был у гараны. А поскольку случиться что-то нехорошее в этой комнате могло только с одним человеком, вернее, с одной гараной, то всю стеснительность и колебания с Арсения как ураганом снесло. Одним движением отстранив с пути ошеломленно охнувшую тетку, землянин стремительно ворвался в комнату и прыгнул к кровати, на которой лежала ведущая.

Абсолютно забыв в тревоге, что ничем не сможет ей помочь, и что бежать нужно было не сюда, а в обратную сторону, к дракону. Однако, уже оказавшись у постели начал понимать, что ошибся, вид у Риды был на редкость цветущим, никогда он еще не видал, чтоб на ее худых щечках горел такой румянец.

Что? Румянец?! Так может, у нее жар? Рука Арсения сама потянулась к щечке, прижалась к теплой коже.

И в этот миг Аркстрид, выныривая из целительного сна, медленно подняла ресницы. В её сознании, не успевшем пока осознать произошедших перемен, еще теснилась испытанная боль, раздирало грудь и ноздри едкой пылью, и победно ухмылялось самодовольное лицо старой ведьмы. В глазах девушки плеснулись мука и ужас, спину выгнул инстинктивный порыв к бегству и она резко села на постели, сразу как в капкан, попав в кольцо заботливых мужских рук.

— Эргезит… беги! — узнав своего демона, отчаянно вскрикнула ведущая, и содрогнулась в приступе фантомного кашля.

Однако тут же ощутила, ни кашля, ни боли уже нет, только вскипает в душе горькая обида на убившую ее учительницу. Запоздалые слезы хлынули потоком, спина затряслась от рыданий.

— Рида, Рида… ну что ты, ну хватит… все хорошо, мы уже в новом мире… дракон нас перенес… сейчас будет праздник… — успокаивающе бормотал Арсений, крепко прижимая к себе худенькое тело ведущей и всё явственней понимал, никакого иного праздника ему уже не нужно.

— Как… в другом мире?! — оказывается, она все-таки слушала его слова, — а дом? Воины? Дети?

— Все здесь, — простодушная Заримад уже стояла рядом с постелью и утешающе гладила хозяйку по голове, — как только Эргезит тебя отравила, вас демон сразу домой перенес, а дракон вылечил. Потом и нас потихоньку забрал, в доме старейшин паника поднялась, про нас все забыли.

— Ох боги, а что это на тебе такое? — ахнула Аркстрид, взглянувшая на подручницу.

— Вот… — растерялась та, — дракон новую одежду дал, на праздник…

— Очень красиво, — мельком глянул и Арсений, всей душой надеясь, что после этих слов подручница испарится и они останутся одни.

Не тут-то было.

— Как-то непривычно… — Заримад смущенно одернула подол непонятного одеяния, темно-вишневого цвета, расшитого по кромке широких рукавов и по подолу простенькой, но изящной вышивкой розового цвета.

Из-под то ли короткого платья, то ли длинной рубашки выглядывали длинные брюки такого же цвета и туфли из мягкой замши. Ничего особого Арсений в этом одеянии не углядел, но оно почему-то привело женщин в состояние необъяснимого волнения и очень скоро землянин понял, что пора уходить. Нет, ведущая даже малейшего движения не сделала, чтоб высвободится из его объятий, но он же не дурак. Прекрасно понимает, когда женщины видят новую тряпку, то для мужчин в их душе места уже не остается.

— Не буду вам мешать, переодевайтесь быстрее и в зал, — буркнул он расстроенно и с неохотой разжал объятия.

Аркстрид, прикусив губу, смотрела, как Сен торопливо выходит из комнаты и плотно прикрывает за собой дверь и ей нестерпимо хотелось снова разрыдаться, на этот раз от непоправимого горя. Она с самого начала знала, что уродливей всех женщин в доме, и не смела даже надеяться, что такой умный и необыкновенный… мужик обратит на нее внимание как на женщину, и потому сразу поняла… когда он держал ее в ласковых руках, что это просто жалость… он вообще всех слабых жалеет, вон, хоть Хира взять. А когда застыла, не в силах сама отказаться от его близости, от необыкновенного тепла и запаха… Сен быстро придумал причину, чтоб ее отпустить… он вообще очень находчивый.

— Смотри, тут и тебе одежда есть, — успевшая примириться с новым нарядом Заримад трясла перед Аркстрид нежно розовым костюмом, богато расшитым чуть более темным узором, — я сразу поняла, это для тебя.

Конечно, а на кого еще из женщин налезет такая маленькая рубашка, хотела съязвить Аркстрид, но поняла, если она сейчас скажет хоть слово, то разревется как маленькая и никуда уже не сможет пойти. Девушка призвала всю свою тренированную выдержку и рассудительность, даже маленькое успокаивающее заклинанье вспомнила, не найдя поблизости своего кошеля со снадобьями. И все таки сумела взять себя в руки и позволить Заримад надеть на нее этот розовый костюм и немного пригладить торчащие волосы.

Попутно рассматривая непривычное убранство узкой комнатки, вдоль одной стены которой стояло две кровати, а у второй были прибиты к стене прочные полки. Столик, стоящий под занавешенным полотном окном, и круглое сиденье довершали роскошную, по мнению ведущей, обстановку.

— А как другие живут? — постаравшись задвинуть подальше обидные мысли, вспомнила про подопечных Аркстрид, как бы там ни было, а она хозяйка и ей не положено вести себя, как обычная девчонка.

— Комнаты все одинаковые, а вот в переднем зале дракон праздник устроил… так красиво, — Заримад нетерпеливо потянула ведущую за собой, желая убедиться, что яркие цветы и резные сиденья со спинками никуда не исчезли за время ее отсутствия.

От этого дракона всего можно ожидать, как и от их демона. Впрочем, демоном его называть тоже неверно, да и обижается Сен, придется заучить это странное название — мужик.

В коридоре уже никого не было, и они торопливо двинулись к ярко освещенному проему, но по пути Аркстрид все же не удержалась и заглянула в пару дверей, попадающихся по обе стороны странно прямого коридора. За одной дверью была точно такая же спальня, как та, откуда они вышли, а вот за второй, последней перед просторным залом, оказалась кухня, и ведущая не удержалась, оставив открытой дверь, торопливо оглядела довольно просторное помещение. Жаль, привычных светильников нигде не видно, наверное, не успели повесить, а в падающем из коридора свете много не рассмотришь, но главное понятно — устроено все добротно и с заботой. Посредине стоит длинная печь, с непонятными пока металлическими дверцами разных размеров, а рядом стыдливо приткнулись знакомые закопченные котлы, вдоль одной стены прилажены добротные полки, занавешенные полотном, а вдоль другой — удобная скамья. Пара широких столов, один ближе к печи, второй у окна, маленькая дверка в углу и несколько новеньких котлов и бадеек различных форм и размеров, развешенных на крючьях, довершали обстановку.

Удовлетворенно вздохнув, ей-то думалось, что жить придется в шалашах из веток и шкур, а еду варить на кострах, Аркстрид благодарно прикрыла дверь.

— Такой дом тут один? — выходя вслед за Заримад в непривычно светлое и нарядное помещение, спросила хозяйка, но ответ подручницы утонул в счастливых возгласах гаран, терпеливо дожидавшихся обещанного Сеном сюрприза.

Аркстрид и охнуть не успела, как ее окружила плотная толпа воинов и домочадцев, непривычно нарядных в штанах и рубашках всех оттенков алого цвета, от нежно-розового до темно-бордового. Даже на необычно скромных трутнях такие же костюмы, и не понять по их худым настороженным лицам, насколько довольны избранные внезапному равенству в одежде.

Зато выздоровлению ведущей радовались все до единого, тянулись дотронуться хоть пальцем, погладить худенькое плечико, заглянуть в смущенные таким внимание глаза, сказать о своей любви. Не в открытую, разумеется, не в правилах гаран говорить красивые слова и изысканные фразы, так и простым вопросом, теплое ли у нее место в этом доме, и не жмут ли ей новые туфли, можно сказать очень многое.

— Я тоже очень рад, что ты совсем здорова, — едва заслышав рычащий басовитый голос, гараны дружно расступились перед незнакомым Аркстрид трутнем… нет, скорее мужиком… или даже демоном, — меня зовут Аджарр и я — дракон.

Конечно! Как она сразу не сообразила, ведь уже встречалась в пещере с этими холодными немигающими глазами, принося на холодный камень алтаря провинившихся и выбракованных. А он, оказывается вовсе не такой… и теперь ей достоверно известно, кому было выгодно представлять дракона кровожадным чудищем.

— Прости… — с искренним раскаянием выдохнула ведущая, — я даже не догадывалась…

— Когда человеку что-то упорно внушают с самого детства — ему потом очень трудно поверить, что это не наичистейшая правда, — с горечью выдохнул дракон, — зато, если человек сумел сам разобраться в навешанной на него лжи, есть надежда, что и обо всем остальном он будет судить так же непредвзято. Позволь предложить тебе руку?!

Вообще-то Арсений сам намеревался предложить руку Риде, но лишь сообразив по ее изумленному личику, что гарана даже представления не имела о таком обычае, порадовался за себя. Что не вылез вперед дракона. Тому сойдет с рук все, любое нарушение правил и изобретение новых, как ни крути, а для гаран он почти божество. Многие века бывшее злым и жестоким, и вдруг оказавшееся добрым. И от этого еще больше уважаемым.

Дракон провел Аркстрид за центральный стол, туда, где обычно сидят жених с невестой, и учтиво усадил смущающуюся ведущую рядом с собой, затем поискал взглядом Сена и повелительно указал на место с другой стороны от хозяйки.

Арсений только ухмыльнулся про себя драконьей выходке, это наивным гаранам невдомек, что каждое их желание дракон видит, словно написанное на лбу, а он теперь никогда не забудет, как попался на крючок. Но сердиться на Аджарра все равно не смог, не станет же человек, умеющий разжигать взглядом костер, мерзнуть из-за чьих-то предубеждений?

Аджарр чуть заметно ухмыльнулся и сразу стер с губ хитринку, оставив только широкую радушную улыбку хлебосольного хозяина.

— Всем хватило места? — спросил громогласно и когда нестройный хор выдохнул робкое — да, предложил, — а теперь пробуйте, чем богат этот мир, и знайте, нет на этом столе ни одной крошки, принесенной из других мест.

Сами собой растаяли серебряные крышки на круглых и овальных блюдах, тесным строем заполнявших столы, и под ними обнаружились совершенно фантастические явства. А по залу пополз невыразимо аппетитный аромат жареного мяса, малосольной рыбы и яркой, янтарной икры. На отварные овощи и свежие фрукты гараны пока только косились, румяные упитанные тушки, размером с молодого барашка, привлекли их давно забытым запахом свежего мяса.

— А сколько можно съесть? — звонкий голосок Хира, умудрившегося в обход всех законов занять неположенное ему место с другой стороны от Арсения, заставил напряженно замереть всех гостей, вежливо отрезавших пока по тонкому ломтику.

— Да сколько хотите, — как-то несчастно моргнул дракон, — этих морских… — он растерянно оглянулся на Арсения, подбирая название неизвестным гаранам животным, и робко промямлил… — поросят, тут весной очень много.

— Тюленей, — авторитетно заявил Сен, — мы зовем их тюлени.

И неважно, если позже они окажутся вовсе непохожи на тюленей его мира, сейчас главное не это. Пусть уже тетки наконец поверят, что призрак долгой, голодной зимы никогда больше не будет стоять за их спинами. Он отобрал у малыша углский кинжал, неизвестно как пронесенный пацаненком в этот мир, и водрузил тому на тарелку румяную ножку, сконфужено припоминая, что у тюленей вроде должны быть ласты.

— А море далеко? — деловито поинтересовался неугомонный Хир, прожевав первый кусок, — нужно будет набить этих тюленев на всю зиму.

Дракон, только успевший поднести ко рту кубок с коньяком, который наливал из персональной бутыли, стоящей перед ним, едва не поперхнулся, и втора, сидевшая с другой стороны от него, заботливо похлопала всемогущего по спине.

— Море тут… рядом, я же обещал, что ты будешь бегать по берегу… — пробормотал Аджарр, кося на Сена змеиным глазом так красноречиво, что тот не выдержал. На минуту перестал подкладывать на тарелку Риды всё, что считал самым вкусным и громко объявил:

— Народ, утром соберемся здесь, и я вам зачитаю памятку молодого бойца, а сейчас ни о чем не беспокойтесь, ешьте, пейте, веселитесь!

— А я ведь еще не молодой боец?! — встревоженно шепнул Хир и его звонкий шепоток услышали все вновь призадумавшиеся домочадцы.

— Хир, это совершенно незнакомое нам место, — поняв, что отвязаться от мальчишки простым обещанием завтрашней беседы никак не получится, вздохнул Арсений, — здесь все по-другому, понимаешь? Тут могут быть такие опасности, каких и близко не было в вашем, или моем мире. Поэтому для начала мы все будем считаться молодыми бойцами. Ходить на берег моря детям можно только с опытными воинами или взрослыми, нельзя подходить близко к незнакомым животным и растениям, вообщем — нужно быть очень осторожными! Все, про остальное поговорим утром, не будем портить праздник серьезными разговорами!

## Глава 16

Утро порадовало теплым солнечным светом, нагревшим закрытые веки и свежим ветерком, гулявшим по комнате. Арсений сладко потянулся, не торопясь возвращаться в реальность из уютного тепла замечательного сна, ставшего логическим продолжением вчерашнего праздника. В этом сне он сидел на берегу моря, и Рида сидела рядом… и он откуда-то точно знал, что и ей приятно сидеть тут именно с ним.

А праздник удался, безо всяких сомнений. Когда домочадцы наелись так, что уже не могли даже смотреть на сказочное изобилие, и Урса с помощницами собрались утащить разомлевших малышей спать, выяснилось, что у дракона припасена довольно обширная культурная программа. Загадочно улыбаясь, Аджарр объявил, что на улице их ждет невероятное зрелище, и Арсений даже засомневался, на самом ли деле весь коньяк в его организме так быстро переваривается?! Уж слишком необычно поблескивали жуткие драконьи глаза, и весело скалился острозубый рот.

Однако, пока слегка неповоротливые от переедания гараны выбирались на улицу, дракон исчез, и сколько Арсений не оглядывался, найти его так и не смог. А потом проследил глазами за дружно вытаращившимися в небо домочадцами и поднял к звездам голову. Да так и застыл в изумлении.

Мама дорогая, какие к чертям, шесть лун? Вокруг этой планеты драгоценным кольцом обернулся целый пояс астероидов, даря ночи переливающийся тысячами алмазов изумрудно-серебристый свет.

И честно сказать, землянин слегка перетрусил, когда обнаружил, что целый рой светлячков, словно оторвавшись от сверкающего пояса, ринулся в их сторону. Стиснул одной рукой талию стоящей рядом Риды, другой прижал к боку Хира, отчетливо понимая, если «это» действительно свалится на них, то в доме будет ничуть не безопаснее. Наоборот, деревянное строение вспыхнет мгновенно и тогда спасения уже не будет.

Кто-то в толпе всхлипнул от ужаса, но почти в тот же миг светлячки вдруг взорвались, превратившись в разноцветные фантастические цветы. А через несколько мгновений взорвались и они, рассыпаясь сверкающими звездочками. Потом началось и вовсе невообразимое, звездочки слетелись в кучки, и превратились в изображения диковинных зверей и птиц, еще позже ночное небо стало задником для бушующих волн призрачного моря, по которому стремительно летели изящные парусники. Светящиеся искры снова рассыпалось на кучки, чтоб стать цветущим лугом, по которому бежали явно счастливые дети. И среди них вполне узнаваемая долговязая фигура землянина с сачком в руке.

— Сен… — заглядывая снизу в лицо землянина, зачарованно шепнул Хир, они с Аркстрид даже не попытались вырваться из защищающих объятий сильных рук, — это что?

— Это фейерверк, проще говоря — салют, — Арсений давно сообразил, что напугавший их поначалу метеоритный поток и есть обещанный Аджарром сюрприз, — дракон устроил…

Впрочем, это объяснение слегка запоздало. Среди тающих остатков небывалой феерии свободно кружила огромная алая птица, и её крылья, словно подсвеченные невидимым прожектором, казались сказочными алыми парусами. А следом за ней, как хвост кометы, летели медленно гаснущие звездочки, осыпаясь на головы публики мелкими цветочками и разноцветными ленточками. Гараны, ошеломленные щедрым водопадом небывалых впечатлений, не смогли удержаться от восхищенных охов и вздохов.

А дракон плавно спускался все ниже, и Арсений никак не мог придумать, как бы поблагодарить его за это невероятное зрелище. Крикнуть спасибо? Свистнуть?

И вдруг понимание пришло само, ну конечно, как он сразу не догадался! С сожалением отпустил прижавшихся к нему самых дорогих на этой планете существ и, воровато коснувшись подбородком растрепавшихся волос ведущей, попросил, — делайте как я!

И первым яростно хлопнул в ладоши. Рядом тихо, но старательно шлепали маленькие ручонки пацаненка и изящные ладошки ведущей. Оглянувшаяся на них Урса поймала повелительный кивок землянина и, не раздумывая, гулко хлопнула мозолистыми ладонями. Воины размышляли всего несколько мгновений, привычка действовать быстро и подчиняться приказам, иногда очень необходимое качество. Последними нерешительно захлопали вялыми руками трутни, и Арсений впервые на мгновенье задумался, как бы сделать из этих неженок настоящих мужиков.

Дракон опустился на поляну под неистовые аплодисменты, растроганно улыбнулся и вдруг басовито спросил Хира:

— Ну, все еще похож я на мужика?

Тот мельком оглянулся на Сена, поймал подбадривающее подмигивание и твердо ответил: — Да!

— Смел, — одобрительно кивнул дракон, — хочешь полетать?

Хир получил от Арсения успокаивающий шлепок по плечу и сделал неуверенный шажок. Потом ещё.

— Хочу… а ты не шутишь? — даже в неясном свете волшебной ночи было видно, как предвкушающее блеснули глазенки малыша.

— Драконы никогда не шутят, — гордо объявил Аджарр и Арсений только ехидно ухмыльнулся в ответ на это заявление, все зависит от того, что именно считать шуткой.

— Да не бойся, — подхватывая малыша крепкими руками, прорычал дракон, — меня Сен убьет, если я тебя не верну.

— А ты боишься Сена? — уже с высоты донесся до Арсения заинтересованный голосок Хира и землянин снова едко ухмыльнулся.

Хитер змееглазый, четко дал всем понять, кого из них считает тут главным. Или своим заместителем… а может правильнее будет сказать — наместником?

Несколькими минутами позже захлебывающийся от восторга звенящий голосок пацаненка объяснял приятелям, как это здорово, лететь ночью в звездном небе, и ребятишки тихо завидовали счастливчику. А Арсений вел пошатывающегося дракона в дом и возмущенно шипел ему в ухо, что некоторые крылатые совершенно не умеют рассчитывать свои силы, и выпендриваются до тех пор, пока не начинают падать с ног.

Затем притихшие гараны в несколько рук споро подкладывали на тарелку Аджарра нарезанное мясо, а втора торопливо и сосредоточенно доливала в кубок коньяк. Остальные, быстро переодевшись в старье, убирали со столов, ничуть не удивляясь тому, что серебряная и стеклянная посуда таяли по мере освобождения. Остались только простые, выдолбленные из дерева тарелки и миски, да плетеные из золотистых прутьев всевозможные корзинки, но гараны и им были так искренне рады, как оставшаяся в далеком прошлом Марина не радовалась даже антикварному сервизу.

— Может… его спать положить?

Сидевшая рядом с Арсением ведущая с тревогой наблюдала за зрелищем, доступным в этот миг только ей одной. Сияющий голубым светом кокон из магической энергии, плотно свившийся вокруг снова принявшего человеческий облик дракона, в некоторых местах темнел рваными прорехами, постепенно затягивающимися бледным маревом.

— Нельзя… — с сожалением оглянулся на неё Арсений, о продолжении романтических отношений в этот вечер нечего и думать, момент упущен, и неизвестно, когда представится вновь, — он впадет в спячку месяца на два… по-вашему — на три тула, а в вашем мире сейчас ждут переселения ближайшие к домам воинов рыбацкие поселки.

— А ты откуда знаешь… про спячку? — на краткий миг в душе Аркстрид вспыхнуло сомнение.

— Ророл рассказал… — кратко пояснил землянин, уже стыдившийся своей тогдашней грубости.

Так уже случалось в его жизни, приняв какое-то решение, казавшееся сразу абсолютно верным и едва ли не единственным, много позже Арсений с огорчением обнаруживал десятки наиболее верных и безопасных вариантов, почему-то не пришедших в голову своевременно. Иногда страстно хотелось вернуться в решающий день, исправить, переиграть… увы, это никому не доступная роскошь. А в следующий раз все повторялось с завидным постоянством.

Уставшие от обилия впечатлений домочадцы уложили детей и тихонько разбрелись по комнатам отдыхать, настойчиво утянула виновато оглянувшуюся ведущую верная Парбин. И только Арсений терпеливо сидел рядом с медленно глотающим коньяк драконом, до тех пор, пока тот решительно не отправил землянина спать.

Заявив, что всё уже хорошо, а завтра предстоит трудный день.

— И почему-то мне кажется, что не один? — по привычке огрызнулся Арсений, отправляясь в свою комнату, но дракон только насмешливо фыркнул вслед.

Он-то точно знал, какие проблемы вскоре встанут перед маленьким обществом переселенцев и уже много лет делал все, чтобы они проблемы не оказались непреодолимыми.


— Сен, ты уже проснулся? — наивный и требовательный голосок маленького друга заставил Арсения распахнуть глаза и снова зажмурить от попавших под веки лучей.

— Занавески задерни, — тряхнув головой, попросил Сен, — а то солнце в лицо. Ты что так рано встал?

— Так Сен… — прошлепавший к окну Хир даже задохнулся от потрясения, он что, забыл что ли, что они собирались идти к морю?

— Уже двадцать восемь лет, как Сен, — засовывая ноги в подаренные драконом туфли, сообщил Арсений, — и потому точно знаю, утром нужно обязательно умыться, почистить зубы и сходить в известное всем место. Потом хорошо позавтракать и только после этого можно заниматься делами. А ты как думаешь?

Вообще-то Хир искренне полагал, что ради моря можно один разочек и не умываться, а в известное место он уже сбегал. И даже кусочек того замечательного мяса на кухне у женщин стащил, они как раз резали его, решая сложный вопрос, долежит мясо в таком тепле до обеда, или, на всякий случай, лучше проварить немедленно?

Однако с Арсением, посматривающим на мальчишку с веселым любопытством, спорить не стал, они вообще необычайно дисциплинированные, эти детишки военного времени. Просто потопал вслед за мужчиной в умывальню, а потом и на кухню.

— Сен, хорошо, что ты пришел, — обрадованно встретила землянина втора, — мы тут думаем, как с мясом поступить, варить или нет?

— Ешьте досыта, — вспомнив слова Аджарра, решил проблему женщин Арсений, — и кормите хорошенько всех домочадцев. Я сейчас найду дракона и пойдем смотреть, где они обитают, эти его морские поросята.

— Тюлени, — нетерпеливо подсказал Хир.

— Извини, друг, — как ни неприятно признаваться в ошибке, но кривить душой еще противнее, — что-то мне кажется, я вчера поторопился. Помнится, у наших тюленей были немного другие лапки. Да и живут они в холодных морях. В общем, как посмотрю на местных поросят поближе, так и скажу тебе точно, как их зовут.

На берег моря гараны отправились всей семьей, даже парочка трутней вылезла в своих обычных длинных рубахах, накинув поверх грубые свитера, называемые тут акхадаками. Арсений решил пока внимания на трутней не обращать, вот прибудут рыбаки, посмотрит, как у тех с этим дело обстоит, потом решит. А вот на том, чтоб разбудить Риду, настоял. По себе помнит, как обидно в такой день остаться в стороне. Только Аджарра нигде не было, но за него Сен не волновался, большой уже мальчик.

Море открылось как-то разом, и оказалось, что дома стоят недалеко от края высокого, как многоэтажка, обрыва. Вправо обрыв становился выше, влево, наоборот, постепенно понижался. Арсений сообразил, что именно внизу должна быть та самая речка, про которую толковал вчера дракон, и дав спутникам вдоволь налюбоваться ошеломляющим воображение простором, решительно свернул влево. Толпа гаран потянулась следом, и вскоре некоторые из воинов попытались обогнать Арсения.

— Стоп! — решив, что сейчас как раз самое время провести первый инструктаж по технике безопасности, поднял руки землянин, — все слушайте сюда! Я иду первым, а вы следом. Почему?! Объясняю, у меня уже есть опыт выживания в чужом мире, а у вас нет. Понятно? Кто не понял?

— Но ты же не воин! — одна из тех женщин, которых Арсений пока не успел запомнить по именам, недовольно хмурилась.

— А с чего ты взяла, что воинам тут скидки? — вот как знал он, что без показательных выступлений не обойтись!

— Что такое скидки? — прищурилась тетка, и Арсений про себя порадовался, что возникать начала не одна из близко знакомых гаран, ему было бы труднее их проучить.

— Например, на тебя внезапно напали… — землянин наугад поднял с земли круглый плоский камень и кинул в гарану.

Раздалось сердитое шипенье, камень мгновенно выбросил в стороны кучу когтистых лапок и, едва дотронувшись до акхадака растерявшейся тетки, вцепился в него с необычайной силой. От громкого визга женщины под краем обрыва зашуршало, засвистело, и почти из-под ног ошалевших переселенцев в небо рванулась плотная стая серо-белых птиц.

Воины мгновенно сгребли домочадцев в тесную кучку, окружили её кольцом и выставили оружие. Подручницы одним рывком содрали с пострадавшей акхадак и бросили в сторону вместе с жутким существом. Арсений, пришедший в себя раньше других, озадаченно огляделся, хмыкнул и пошел спасать теплую одежду, ветерок с моря дул совсем не летний.

— Сен! — невольно вскрикнула Аркстрид, когда землянин смело приподнял валявшийся на камнях акхадак, и от этого крика его сердце словно сиропом полили.

Черт побери, как приятно, когда за тебя беспокоится именно та девушка, которая нравится.

— Всё под контролем, — нарочито небрежно ответил Арсений, почувствовав, что акхадак недостаточно тяжел для того, чтоб на нем висело странное существо.

И его действительно не было, зато на том месте, где до этого лежала одежда, чуть подрагивал небольшой бугорок.

— Смотрите, он уже зарылся. Вот именно про это я вам и говорил, тут на каждом шагу могут быть неожиданности, — землянин бросил акхадак Парбин, стоящей ближе всех.

— А зачем ты кинул этим чудищем в Иннуман? — с упреком проворчала Бин, отдавая обиженной тетке её одежду.

— Ты, что, думаешь, я нарочно? — возмутился Сен и, посмотрев на угрюмые лица гаран, понял, ну да, большинство так и думает.

Вон даже маленький Хир притих, надо же, до чего зашугали мальчишек своим матриархатом, психанул Сен. Ох, и трудно же ему с ними придется… и отказаться нельзя… подловил змееглазый на слове.

— Парбин, я тоже первый раз вижу это существо. И показать хотел твоей Инне совсем другое. Что она ничем не защищена от неожиданности. Возьми камень, брось в меня, — Арсений выпрямился перед сосредоточенно глазеющей на него толпой.

— Лучше я, — внезапно выступила вперед Иннуман, и, покатав ногой камушек, осторожно взяла в руку.

Бдительно оглядела, желая убедиться, что ниоткуда не высунется колючая лапа и вдруг резко, без размаха швырнула в Арсения. Целясь прямо в голову.

Землянин даже интуитивно отшатнулся, знать разумом, что на тебе защита — это одно, а видеть летящий в лицо булыжник — совсем другое. И не зря отшатнулся, между прочем. Иначе бы ослеп не меньше, чем на пару минут. Булыжник сгорел с такой яркой вспышкой, словно метеорит при влете в атмосферу.

— Ну, — протирая глаза, проворчал примирительно Арсений, разглядев виноватое выражение на пораженных лицах, — теперь убедились, почему я должен идти первым? Это амулет драконий меня защищает.

— Прости, — первой шагнула навстречу Аркстрид, и натолкнулась на искренне изумленный взгляд Сена.

— А тебя-то за что?

— Это я должна была им всё объяснить, я за дом отвечаю. А я и сама не сразу поняла… до конца, только сейчас, когда увидела, — гордо подняв голову, твердо объявила ведущая.

— Ну, тогда это я сам больше всех виноват, — сердито фыркнул Арсений, — потому что это я мужик, и должен отвечать за женщин и свой дом. А вы все — теперь мой дом. Пошли-ка дальше, да посматривайте под ноги, тут могут быть еще такие… крабы.

Назвать странное существо черепахой у Арсения язык не повернулся.

До реки было недалеко, всего километра полтора, но переселенцы до нее так и не дошли. Когда постепенно уменьшающийся обрыв уже стал не выше двух этажей, Арсений сначала заметил одиноко бредущую по кромке прибоя фигуру, а уже потом, оглядевшись в поисках удобного места для спуска, обнаружил и выбитые в красноватом камне ступени. Убедившись, что все домочадцы, не отставая, следуют за ним, а Парбин и Заримад упорно держатся рядом с ведущей, разочарованно хмыкнул и зашагал вниз. Абсолютно невозможно оказывать понравившейся девушке знаки внимания в таких условиях.

Лестница оказалась очень удобной, защитные бортики и ложбинки для стока воды вырезаны с заботливой предусмотрительностью, даже его лучший дизайнер не продумал бы всё так же рационально и комфортно. Нужно будет сделать точно такие, когда он начнет строить собственный дом, решил Арсений, и подавил тяжкий вздох, вокруг столько проблем, а он о доме мечтает.

— Привет, — кивнул в ответ на пожелание доброго утра дракон, не прекращая странного, на первый взгляд, занятия.

И вид у него был неподобающий, босиком, с подвернутыми до колен штанами, вооруженный широкой деревянной лопатой с длинным черенком. Зайдя в воду, Аджарр аккуратно подталкивал к берегу прозрачный пузырь, слабо шевелящий пучком щупалец.

— Зачем тебе медуза? — понаблюдав с полминуты, не выдержал Арсений.

— Красиво звучит, — доставая из ножен кинжал, одобрил Аджарр, — а я звал их пузыриками.

Голой рукой схватил шар за щупальцы и одним взмахом кинжала отсек их напрочь. Пузырь хлюпнул густым соком и растекся плоским блинчиком.

— Вам нужно надевать рукавицы, стрекала жгучие, — предупредил дракон, заходя по щиколотки в воду и выполаскивая в воде прозрачный мешок.

— А ты не простынешь? — ворчливо бурчал Арсений, следя, как дракон выворачивает прозрачную шкурку и аккуратно натягивает её на большой круглый валун.

Для чего он все это делает, до землянина пока не доходило, но в одном он был уверен, ради своего удовольствия Аджарр тут гулять нипочем бы не стал.

— Драконы не простывают, — аккуратно обрезая неровные края, назидательно сообщил змееглазый и достал бутылку.

Плеснув зеленоватую жидкостью на шкуру пузырика, дракон ловко размазал ее ровным слоем, пользуясь неизвестно откуда извлеченной кистью, и отошел на пару шагов, чтоб полюбоваться на свою работу. Неизвестное снадобье быстро впитывалось в пленку и светлело, теряя цвет, до тех пор, пока шкурка вновь не стала прозрачной.

В голове Арсения мелькнуло подозрение, и он оглянулся. Несколько валунов, разбросанных неподалеку, как-то неестественно поблескивали в ярких солнечных лучах.

— Что в бутылке? — постучав по ближайшему из таких камней, заинтересовался землянин.

От подсохшей на камне шкурки исходил глухой звук, как от фанерки или пластмассы.

— Соображаешь, — коротко похвалил дракон, — закрепитель.

— Где берешь?

— Тут рыба такая плавает, я головастиком назвал, это из её секреции. Любит она пузыриками лакомиться, а чтоб не выскальзывали, сначала обрызгивает, оно в воде на расстоянии пяти шагов действует. Я развожу примерно полупроцентной концентрации, хватает на полсотни пузырей.

— На квадратную раму натягивать не пробовал? — осторожно стягивая с валуна готовую прозрачную полусферу, деловито осведомился Арсений.

— Какого примерно размера? — донельзя наивная физиономия дракона даже на миг не обманула строителя.

И не такие выступления видел, особенно когда работу смуглых разнорабочих из ближнего зарубежья принимал. Давно научился объяснять им задачи предельно четко и принимать выполненное поэтапно. С самого первого раза, когда они уверяли, что закопали канализационную трубу на глубину восемьдесят сантиметров, а Арсений обнаружил над трубой слой грунта лишь около тридцати.

— Как рамы для окон, я помню, они все одного размера? — состроил такую же лоховскую мину землянин.

— Вот такую? — неизвестно откуда на песке появилось несколько деревянных щитов.

— Именно, — Арсений приставил один щит к камню, — достань мне медузу, пожалуйста.

— Держи, — Аджарр ловко ополоснул очередной мешок.

Несмотря на вопли подсознания, твердившего, что омерзительно держать в руках склизкое и мокрое нечто, минуту назад бывшее живым существом, особого отвращения Арсений не почувствовал, получив в руки шкурку.

К тому же он отлично допер, что устраиваемый драконом мастер-класс предназначается не ему, а гаранам, и именно им придется заниматься добычей местных медуз, если его подозрения подтвердятся.

И почему-то не удивился, когда полученной от дракона шкурки как раз хватило растянуть на щит. Приколов ее шипами какого-то растения, очень похожими на шипы акации, Арсений позаимствованным у Урсы ножом ровно обрезал края и смазал пленку закрепителем. Притихшие гараны очень внимательно следили за его действиями, и по загоревшимся глазкам Аркстрид и вторы землянин как по придорожному плакату издали мог догадаться чем в ближайшие дни займется выделенный хозяйками отряд гаран.

— Шипы вынимать нужно, как начинает твердеть, минуты через две-три, — небрежно обронил Аджарр и Арсений едко фыркнул, все ясно, именно потому этот жулик и не стал стеклить окна, что знал более простой способ получения прозрачных пластин.

— А если потом вода попадет, не покоробятся? — пробуя пленку на твердость, — засомневался землянин.

— Нет, в чаши можно даже холодную воду наливать, но лучше для сыпучих веществ.

— Значит, если изготовить формочки, то можно делать ведра, тазы, баки… даже с крышками, и унты, кстати, можно обтянуть, чтоб по воде босиком не шлепать, — вслух размышлял Арсений, — надо же, какое полезное качество… как оно удачно у них развилось! Аджарр, а ваша раса случайно не знает таких слов — направленная генетическая селекция?

— Как не знать, — хитро ухмыльнулся дракон, — это наши самые любимые слова. Но вы куда-то шли?

— Да, — сообразив, что всемогущий специально переводит стрелки, кивнул землянин, — ищем тюленей или не тюленей… нужно заготовить мясо к ужину.

— Так вон они! — махнул рукой Аджарр, — ближайшая колония прямо под поселком. Не набивайте сразу слишком много, они почти до середины лета будут тут кормиться. Я потом тебе объясню весь цикл подробнее.

Сообщение про мясо, живущее почти у порога, внесло в ряды домочадцев необычайное оживление. Прозрачные пластины, которыми можно закрыть пустые рамы, их, конечно, тоже очень волновали, привыкшие к суровым и долгим зимам гараны сразу обратили внимание на этот существенный недостаток нового дома. Но в глубине души надеялись, что можно будет к осени поступить так, как делали в старом доме, заложить проемы дерном и промазать глиной. Однако прозрачные шкурки были необычайно заманчивым выходом, позволяющим как можно дольше обходиться без постоянно горевших светильников. В старом мире гараны скупали жир у селян, а те у рыбаков, с которыми поддерживали негласную торговлю, на которую, именно ради этого жира, старейшинам приходилось закрывать глаза.

Аджарр оставил на видном месте свою лопату и присоединился к отряду. Гараны, даже дома не расстававшиеся с любимыми режуще-колющими предметами, выходя на первую экскурсию вооружились почти до зубов. Во время прогулки все воины, особенно после инцидента с черепашкой-ниндзя, вели себя как во вражеском тылу. То есть молчали, озирались по сторонам и даже на миг не прятали в чехлы и ножны разнообразные орудия убийства. И теперь очень воодушевились, предвидя привычную работу. Арснений подозревал, что именно их агрессивный настрой и подвигнул не особенно общительного дракона на такой поступок.

И если бы дракон пожелал поговорить на эту тему, то несомненно подтвердил, что землянин прав. Да и откуда взяться общительности у существа, самой природой обреченного на одиночество? Лишь когда в его суровом родном мире наступает краткое лето, приходящее туда в десятки раз реже, чем в другие миры, драконы возвращаются домой, чтоб принять участие в брачном празднике. Даже роду долгоживущих нужны дети, и ради этого драконы на несколько дней оставляют все свои важные дела. Которыми принято хвалиться, и делиться удачным опытом именно на таких родственных сборах. Аджарр неприметно улыбнулся, по самым скромным подсчетам, к моменту родовых брачных ритуалов переселение гаран станет непреложным фактом, и, стало быть, впервые за многие века ему не придется ловить отзвуки тщательно скрываемого огорчения родителей.

— Это что?! — в странно тихом голосе драконьего эмиссара слышались отзвуки именно того, пугающего своим спокойствием гнева.

— Морские поросята, — осторожно сообщил Аджарр, нацепив на лицо самое невозмутимое выражение.

— Серые?! — Сквозь стиснутые зубы землянина пробилась брезгливость.

— Ну… вообще-то они рыжеватые, это зимняя шкурка, — дракон и сам чувствовал, что почти оправдывается, но ничего с собой поделать не мог.

Побывав в мире, из которого Аркстрид выдернула этого человека, дракон по своему обыкновению не забыл поглотить всю встреченную информацию. Кстати, очень удобно собранную в различные справочники, доступные через единую информационную сеть, с которой дракон разобрался буквально в одну секунду. Позже, правда, с изумлением обнаружил, что по многим, иногда очень простым вопросам в информатории имеются взаимоисключающие сведения, но отнес это к природному скептицизму людей, предпочитающих лучше разбить собственный нос, чем поверить чужому предостережению. И потому заранее знал, что Арсений будет возмущен. Однако времени на существенную трансформацию внешнего вида очень удачной популяции животных у дракона не было. Оставалась слабая надежда, что удастся уговорить Арсения не бастовать.

— И живут в норах! — Обвиняющий перст землянина указывал на многочисленные дыры, делающие почти отвесный склон похожим на ломоть рыжевато-красного сыра.

— Не живут, а зимуют, — дракон наконец-то нашел маленькую лазейку для оправдания, — они морские животные, питаются водорослями и мелкими рачками, а осенью приплывают сюда на зимовку. На этом континенте нет крупных хищников, как ты и заказывал, поэтому все поголовье отлично выживает, а летом отправится в плаванье на север, на острова, именно там они размножаются. Но доплывут не все, по пути много любителей деликатесного мяса, зато естественный отбор налицо.

— Урса, — мрачно сопящий Арсений кивнул неотступно державшейся за плечом подручнице, — шлепни-ка мне одну тварь.

Гарана беспрекословно шагнула в сторону многотысячного стада серых животных, копошащихся в полосе прибоя. Ловко выхватила дротик, на миг замерла, прицеливаясь, и резко швырнула его в ближайшее животное.

Потом безмятежно отправилась за поверженным существом, глубоко убежденная, что Арсений никогда бы не послал ее в опасное место.

Зверюга оказалась размером со среднюю собаку, но морда и ушки напоминали Арсению совсем другое животное, и он оставил вынесение окончательного приговора на тот момент, когда сумеет поближе рассмотреть волочащийся голый хвост.

— Поверни ко мне хвостом, — скомандовал землянин, когда Урса положила тушку перед ним на песок.

Гараны напряженно следили за этими непонятными действиями, каким-то седьмым чувством догадываясь, что сейчас происходит нечто очень важное, но не знали пока, насколько. А Арсений, взяв у подручницы копьецо, осторожно пошевелил хвостик животного, чтоб окончательно убедиться в своей ошибке, покрытый черной кожей хвост был плоским, и довольно широким.

— Нутрии, — вынес он вердикт, отдавая Урсе оружие.

— Что внутри?! — нетерпеливому Хиру с трудом удавалось вести себя так, как предписывали правила дома, в серьезных делах не высовываться вперед взрослых.

— Это название такое, нутрии, — повеселевшим голосом пояснил землянин, точно знавший, что нутрий едят, самого как-то еще в армии угощал один заводчик, — а внутри у них мясо, сверху довольно ценный мех. Давайте, набейте штук… тридцать, а мы пошли назад, как дойдем до дома, бросим вам веревки, на них и поднимем мясо, нечего надрываться. Нужно будет позже построить мостик и простенький подъемник… этим я на досуге займусь.

Довольные его решением воины бросились выполнять это указание, а дракон облегченно вздохнул. Ну, надо же, от какой мелочи иногда зависит человеческое восприятие, ведь случись, что хвост был недостаточно плоским, Арсений и сам бы есть животных не стал и гаранам мог испортить охоту.


Вернувшись в дом, Арсений не стал мешать Аркстрид и вторе выдавать воинам задания, а поманил в свою комнату дракона. Едва войдя внутрь, тот создал для себя кресло, и плюхнулся в него.

— А что это ты так тратишь энергию, мы что, не идем сегодня за рыбаками? — насторожился Арсений.

— Идем, только не мы, а ты. Я снова буду встречать их тут. Да не волнуйся, там Ророл все организовывает, я недавно смотрел, уже первые сани выдвинулись в путь. Их круг самый северный, там заносы высотой с дом. Ророл расчистил, сколько сумел, но не все. Так что, пока доберутся, успеешь пообедать. И кстати… ты подумал, как будешь людей расселять? Домов на всех не хватит.

— А ты скажешь, сколько всего гаран? Сосчитал, небось? И вообще мне нужны бумага и карандаш, всё не запомнить.

— Вот листья лопуха, местного, я прошлым летом насушил, — на столе возникла пачка бледно-желтых плотных листов, напоминающих ватман, и бутылочка с темной жидкостью, — а гаран очень мало… со стариками и детьми чуть больше шестидесяти тысяч. Но в этом поселке можно разместить около пяти, если дети будут спать не по двое в комнате, — то все пять. А остальные — твоя забота.

— Не боись, — думая о чем-то своем, отмахнулся Арсений, — прорвемся. Лучше скажи, сколько в море этих медуз и где ловить рыбу с секретом?

— Медуз хватает, рыбы тоже, — испытующе поглядывая на землянина, сообщил дракон, раздумывая, сообщить ему, что ловлю рыбы лучше оставить рыбакам, или и сам сообразит?

Но Арсений спросил нечто такое, чего от человека его уровня развития дракон никак не ожидал.

— Аджарр, — испытующе глянув на собеседника напрямую поинтересовался землянин, — а каким ты видишь дальнейшее развитие прогресса в этом мире? То есть, я хочу сказать, мне мерещится, или ты в самом деле не желаешь развития техники?

— Такого, как в твоем мире — нет, — честно объявил дракон и даже руками развел, — понимаешь, нельзя гадить, сидя на ветке, нужно осознавать, что в какой-то момент ты утонешь в собственном дерьме. Но об этом я хотел поговорить с тобой немного позднее.

— А какая разница, сейчас или потом? — пожал плечами Арсений, и задумчиво признался, — знаешь, мой отец родом из села, и бабушка с дедушкой там живут. Так вот, у моей бабушки нигде нет мусорной кучи. Она всё, что может сгнить, бросает в компостную яму, а все остальное — в печку. Всякие стекла и железки копит в ящике, и когда дед строит сарай или дорожку мостит, все идет в бетон. А вот городские рядом дом купили, через год за сараем куча до крыши выросла, даже бумажки от конфет оттуда ветер несет. Я к чему это говорю… всё зависит от совести, а совесть нужно воспитывать. Я тоже это не так давно понял… но теперь постараюсь сделать, всё что сумею.

— Сен! — неугомонный Хир ворвался в комнату и замер, обнаружив в гостях дракона и кресло.

Причем трудно было сказать, что именно потрясло его больше.

— Что стряслось?

— Там… Иннуман висит и спрашивает, можно их брать?

— Где еще висит эта… девица? — вскочил со стула Арсений.

— Не волнуйся… — на миг прикрыв глаза, успокоил дракон, — её крепко держат. Она решила подняться по склону на веревке, и нашла гнезда… птиц.

— Чаек, — машинально поправил землянин.

— Что… чаек? — завис дракон.

— Гнёзда чаек! Птиц так зовут — чайки. Одна — чайка. С кем, с чем — с чайками. Зачем ее туда понесло? Что, ноги отвалились бы немного пройти?! Ну, и что она хочет?

— Яйца, — глазки у малыша стали такими же сладостно-мечтательными, как у Арсеновой племяшки Насти при виде огромного чупа-чупса.

— Да в них уже, наверное, птенчики, — засомневался Арсений, — все равно выбросит.

— Пусть берет только розовые, — вздохнул дракон, ощутив страстное желание ребенка съесть яичко.

Вот всегда так с этими людьми, он им вчера отборной икры на стол поставил, самой вкусной рыбы приготовил, фрукты весной организовал, а заморыш тает от простых птичьих… или как это?! Чайных… чайкиных… ррр яиц! И где только Арсений берет такие названия!

Однако необыкновенно нежное блюдо, которое Арсений научил гаран делать из яиц и козьего молока, дракону очень понравилось, и он решил, что завтра же научит своего повара его готовить. А уж дети ели до тех пор, пока Аркстрид не запретила, строго сообщив, что поить настоем дубовника никого не будет.

А после обеда дракон вдруг раздобрился и выдал женщинам простенькую мельничку, сито и мешок зерен. Объявив, что если они это смелют, и просеют в новую прозрачную чашу, то потом Арсений научит их делать одно из самых распространенных и любимых кушаний своего мира.

И пока Урса с Гамират, еще не получившей места для кузни, взялись рьяно молоть зерно, в котором землянин опознал пшеницу, дракон незаметно перенес себя и Арсения в круг силы.

— А что это так, по шпионски? — не желая признаваться, что его слегка потряхивает, пробурчал землянин, — это что, тайна?

— Просто мне их эмоции собраться мешают, слишком близко круг, — серьезно пояснил дракон, — ну, ты готов?! Пошел.

## Глава 17

В этот раз, оказавшись в центре круга, Арсений особо не торопился, знал, что у него в запасе есть несколько минут. Ритуал повторился почти полностью, только «заходите!» землянин крикнул намного увереннее и громче, да процедура переноса показалась длительнее.

Когда Арсений последним вышел из круга, сразу сообразил, почему. Во второй раз дракон провел много больше людей, чем вчера, раз в десять, наверное. Все они стояли на вершине холма, озираясь с молчаливым любопытством. Землянин тоже замер, считая, что дракон задерживается, и тут услышал возле уха знакомый голос.

— Веди их в поселок и объясняй, как устраиваться. Я им не покажусь.

— Но Жар, мы так не договаривались! — вполголоса возмутился Арсений и стоящие поблизости люди с подозрением оглянулись на него.

Однако дракон не ответил, его вообще поблизости не ощущалось, как испарился.

— Вот гад крылатый! — Свирепо прорычал себе под нос землянин и крикнул громко, — кто тут у вас главный?

— А тебе зачем? — коренастый парень с мозолистыми руками, одетый в женские штаны и длинноватую рубаху, поверх которой красовалась меховая куртка на завязках, наподобие восточного халата, скептически разглядывал Арсения.

— Затем, что меня зовут Сен, и это я перенес вас сюда, — землянин решил не мелочиться, борьбу за власть и анархию лучше пресечь в корне.

— Чем докажешь? — парень вроде засомневался, но признаться вот так сразу в собственной зависимости от чужака мешало самолюбие.

Если бы он знал, как сразу потеплело на душе у Арсения при виде вполне привычной мужской реакции, означавшей, что у рыбаков нет матриархата! Во всяком случае, такого жесткого, как в домах. Да и на первый взгляд эти рыбаки не такие субтильные и ленивые, как трутни.

— Если я начну каждому… доказывать, то ваши дети будут спать сегодня под кустами и труд моих воинов, жарящих сейчас для вас мясо, пропадет зря, — с превосходством отчеканил Сен, — так есть тут главный, или нет?

— Ну, я главный, — пробился сквозь сплотившуюся толпу немолодой мужичок с удивительно густой темной бородой, в которой густо серебрилась седина, — а что тебе нужно?

— А что вам было нужно, когда вы согласились перейти в мой мир? — почувствовав сильного конкурента, прищурился землянин.

В таких переговорах, он точно знал по своему опыту бизнесмена, самое главное с самого начала доказать, что это ты оказываешь благодеяние, а не наоборот. Иначе потом почти невозможно будет вернуть себе утраченный статус.

— А нам морской бог сказал… — встряла рослая тетка, пробившаяся за рыбацким старостой.

— Помолчи, — прицыкнул на нее бородач, и Арсению стало почти весело, только вида подавать не стоило.

— Ророл! — крикнул он повелительно, мысленно обещая Аджарру хорошенькую отповедь, если не обеспечит чуда.

Отправляя людей в неизвестность, положено хотя бы объяснять им правила игры.

— Что? — из круга неторопливо вышел демон.

— Ты что, ничего не объяснил этим людям? — Голосом землянина можно было моментальную заморозку овощей делать.

— Извини, Сен, думал, сами не дураки, поймут, — примирительно вздохнул Рол, — у меня ни капли лишнего времени не было, там все пути занесло и снова метель собирается.

— Как видишь, ты слишком хорошо о них думал! — зловеще ухмыльнулся Арсений, — может, сразу заберешь обратно, зачем мне такая головная боль?

Ророл нахмурился, рыбаки смолкли, как будто их и не было тут. Только где-то внизу не переставая плакал ребенок, заставляя сердце землянина виновато сжиматься. Ему и самому была неприятна это сцена, но лучше перетерпеть один раз, чем потом каждый день разбираться со смутьянами.

— Барвил, — пронзительные глаза демона укоризненно смотрели на старшину, — в чем дело?

— Не поняли мы… — в голосе рыбака сквозь покорность пробивалась бунтарская нотка, — думали, будем жить сами по себе… никому не подчиняясь…

— Да с чего ты взял, что вы кому-то нужны сами по себе? — Почувствовав в его рассуждениях слабину, фыркнул Арсений, — ну-ка скажи, если бы я привел в твой поселок кучу народу, намного больше, чем вас, начал ловить рыбу, собирать вокруг ягоды и бить зверей и заявил, что мы живем сами по себе, как бы ты это воспринял?!

Барвил засопел. Ророл посмотрел на него с сочувствием, но промолчал.

— Вот и у меня тут хорошо, тепло, свободно, и полно мяса, скажи, зачем ты мне со своим поселком нужен сам по себе? — Продолжал дожимать Арсений.

— А если так хорошо, зачем нас привели? — задиристо выкрикнул парень в халате.

— Просто пожалел, потому что у вас малые дети, тебе не знакомо такое чувство? — яростно обернувшись к нему, зашипел землянин, — как представил, что с вами углы сделают, когда поймут, что воины ушли…

— Дурак он у тебя, — сочувствующе сказал Барвилу демон, — учи, пока молодой. Так что Сен, не берешь ты их?

— Пусть сами решат, чего хотят, жить по моим законам или идти назад, — дернул плечом Арсений, — даю времени до завтрашнего утра, кто не придет в поселок, отправим назад, углам на радость.

Он важно задрал нос и, не оглядываясь, пошел сквозь толпу рыбаков, пахнущих дымом, рыбой и мокрым мехом. Проходя мимо сидящих в ожидании собак, совершенно машинально погладил самого большого пса по голове и тот приветливо завилял хвостом.

И пока спускался к подножию холма и выбирался на тропу, расчищенную от кустарника и валунов, сегодня это было особенно заметно, все ждал, что в спину ударит камень, нож или гневный окрик. Но рыбаки молчали, и это молчание угнетало Арсения с каждым мигом все сильней. Ему уже не казалось правильным собственное поведение, да и насчет доводов появились сомнения. Как всегда после времени в голову лезли более яркие и язвительные эпитеты и доказательства, прям хоть поворачивай назад и произноси перед отщепенцами обвинительную речь.

— Не нервничай так, все ты сделал правильно, — произнес рядом голос дракона и Арсений мгновенно обернулся, чтоб посмотреть этому предателю в глаза. Но рядом никого не было.

— Как только во мне накопится магия, научишь этому фокусу, — мстительно пробормотал землянин, — ты, значит, был там и все слышал?

— И даже разговаривал с тобой, — съехидничал дракон, — не думаешь же ты, что я действительно перенес сюда Рола?

— Жулик.

— Еще какой, но ему просто нельзя больше добавлять могущества, он и так перебрал при переносах. А поскольку в его мире очень сильна конкуренция, Ророл по натуре и воспитанию боец и интриган. И стоит оставить его без присмотра, как сразу организует культ имени себя, любимого. Мне он подчиняется по праву сильнейшего, хотя и пытался вначале ставить разные ловушки.

— И как ты не боишься с ним рядом жить?

— Просто объяснил однажды, что мы драконы, при гибели выбрасываем всю собранную энергию…

— Хочешь сказать, если он тебя укокошит, тут будет ядерный взрыв?

— Не совсем так, люди, может и ничего не почувствуют. А мои родичи в тот же миг поймут. И тогда виновнику нигде не спрятаться от кары. А на способы возмездия старые драконы очень изобретательны. Но куда-то мы не туда заговорились, я хотел спросить, тебя перебросить, или сам пойдешь?

— Лучше перебрось, у меня идея появилась, хочу со своими поговорить, — обрадовался Арсений, — а ты уверен, что они пойдут за мной?

— Я их подтолкну, — ухмыльнулся дракон и в тот же миг землянин обнаружил, что сидит на собственной кровати в своей комнате.

Однако рассиживаться было некогда и Арсений почти бегом помчался в сторону кухни.

— Ну что там? — едва завидев землянина, насторожилась Аркстрид, да и остальные сидевшие в кухне женщины смолкли глядя на вошедшего.

— Сейчас расскажу, — пообещал он, заглядывая в котел, в котором что-то шкворчало.

Мясо! Как раз то, что ему сейчас нужнее всего. Почему-то после переноса страшно хочется есть, нужно не забыть записать этот вопрос в листок, уже почти до середины покрытый размазанными записями, с непривычки землянин понаставил на импровизированную бумагу клякс.

Арсений торопливо натаскал мяса в деревянную миску, подсел к столу и принялся за еду. Несколько первых кусков проглотил почти не жуя, однако по мере насыщения начал понимать, что чего-то не хватает. Наконец, сообразил, мясо было совершенно не соленое. Полезно, наверное, но как невкусно!

— А где соль? — поинтересовался, не отрываясь от еды.

— Вот, — втора придвинула небольшую деревянную шкатулку с крупными серыми кристаллами.

— А Жар сказал, в подвале две бочки чистой заготовил, пошли кого-нибудь, — вспомнил землянин, и, желая успокоить втору, объяснил подробнее, — Харрис, тут есть соль, и летом мы поедем за ней. Я когда мир брал, по основным моментам договорился…

— А что он с тебя взял? — осторожно осведомилась ведущая и все застыли, даже девчонка подросток, что кинулась, было, к дверце подпола.

— Обещание… — поднял Сен на нее глаза, — что останусь тут, не брошу вас… одни вы ошибок наделаете, как пить дать. Кстати, мяса еще нажарить нужно, сегодня мы раз в десять больше народу перенесли, если тут не поместитесь, можно в других домах печи затопить. Я поем и тоже пойду помогать.

Он взглянул на посерьезневших гаран и вдруг спросил то, о чем задумался только там, возле круга, когда увидел толпу не очень-то дружелюбных людей.

— Аркстрид, сколько у нас воинов?

— Два тула и два, — ведущая смотрела с тревогой, всем известно, нельзя верить изгоям и отщепенцам из рыбачьих поселков, они никаких правил не признают, во всем стараются настоять на своем.

— Все наши воины будут считаться моей личной гвардией, одновременно войском и милицией, — решил Арсений, — и еще каждому придется взять на себя какую-нибудь область… деятельности. Например, Урса будет отвечать за права детей. Но все это я напишу и объясню вам чуть позже, а сейчас объяви всем, чтоб не удивлялись, когда я это буду рыбакам говорить.

— А где они? — решилась спросить Харрис.

— Рыбаки? Попытались права качать, но я им объявил, кто не хочет меня слушать, пусть идет назад. Капитан на корабле может быть только один, а тут капитан — я. Иначе разведем такую анархию, что и до мордобоя недалеко.

— А я кто? — тихо пробормотала Аркстрид, но Арсений все равно услышал.

— Ты мой первый заместитель, по магической части, — честно глядя в лицо ведущей, авторитетно заявил землянин, хотя на самом деле хотел сказать совершенно другое.

Так мало ли чего он хотел. Это только самонадеянные сопляки думают в первую очередь о собственных желаниях, а на него повесили целый народ… и не какой-нибудь дружненький и цивилизованный, вроде Люксембурга, а разобщенный и полудикий от нищеты. Да еще и сроки чудо с крыльями назначило самые сжатые, впрочем, что сейчас жалеть, когда процесс вовсю пошел.

— А Харрис будет вторым замом по хозяйственной части, — с полминутки понаблюдав за задумчиво притихшей Аркстрид, продолжил раздавать кабинеты Арсений, — Парбин будет военачальником, все гвардейцы подчиняются ей. Гамират отвечает за тяжелую промышленность, Канкир за легкую. Заримад достается лесное и охотничье хозяйство… остальных по мере надобности буду назначать. Кстати, где соль?

Девчонка кинулась в подвал, все остальные примолкли, пытаясь понять, зачем нужны такие трудности? Вот жили они домами и дальше нужно так жить, а зачем придумывать какие-то… перемены?!

— Сен, — влетел в кухню Хир, — там чужие пришли.

— Быстро они, — восхитился Арсений, — я думал, дольше рассуждать будут. Ну, пошли встречать новоселов, Парбин, не забудь про охрану и за детьми тоже присматривайте.

Однако воины, привыкшие к дисциплине, и не получившие от Аркстрид никаких иных распоряжений, уже и сами торопливо выскакивали на улицу, прихватив оружие.

Пришедшие рыбаки сгрудившись, стояли возле крайнего дома поселка, не решаясь пройти дальше, и даже на первый взгляд было видно, что тут далеко не все. Хорошо, если половина. Большинство пришедших были женщины, дети и старики, меньше мужчин и подростков. И это сразу подняло Арсению настроение, уставших от холода и непосильного труда женщин проще подкупить здешним теплом и покоем. Осторожные мужчины, выпустившие в разведку своих женщин и детей, пока даже не догадываются, что тем самым подписали свою капитуляцию.

— Гараны! — Подойдя ближе, громко объявил Арсений, — вы сделали свой выбор в тот момент, когда вступили на тропу, ведущую к этим домам, теперь вы часть моего народа, и я вас поздравляю с правильным решением. Входите, не бойтесь, вас ждут удобные дома и горячий обед. Парбин, веди наших родичей, пусть занимают ближний к площади ряд домов.

Какая-то не по-здешнему рекламная речь получилось, уже сделав объявление, сообразил Арсений, словно он в магазине акцию «купи два по цене одного», проводит, да исправить уже нельзя, надо было заранее слова придумать.

— Идите за мной — мягко позвала Парбин, успев получить повелительный взгляд Аркстрид, и сообразить, что теперь и в самом деле наступают новые времена.

Никогда раньше не мог трутень стать хозяйкой дома, или это будет называться хозяин? Так ведь и другого мира не было, и дракон раньше был злобный и кровожадный, а теперь просто уставший… мужик с красными крыльями, бережно носивший на руках маленького заморыша.

— Парбин? — одна из женщин, с выступающим животом и очень худыми руками, шагнула вперед, — ты меня не узнаешь? Я Сирит, твоя бывшая подручница…

— Сирит?! — Парбин неверяще вглядывалась в женщину, — но ведь тебя убили… десять лет назад. Я сама видела, как ты упала в поток!

— Углы вытащили, а потом отдали морскому богу, а он подлечил и продал рыбакам.

— Но почему ты не пришла… ничего не сообщила… — Парбин уже почти уверилась, что эта изможденная женщина и вправду, её бывшая подручница, только понять не могла, почему та не вернулась домой раньше.

— Они никого не отпускали, нас много таких… рыбакам тоже нужны здоровые дети, — горькая усмешка, скользнувшая по губам гараны, резанула Арсения по сердцу.

Вот она, оборотная сторона военного бремени, воины отдают жизни в бою, а тыл расплачивается за победу непосильным трудом и тяжкими лишениями. А иногда сломанными жизнями и детьми…

— Сирит отведите в наш дом, — кивнул свежеиспеченный правитель своему не менее свежеиспеченному генералу, — найдется место? Если что — детей временно потесним.

Он хотел еще сказать, что и трутней можно потеснить, хотя бы по двое поселить, но потом решил пока этого щепетильного вопроса не касаться. Нужно сначала хоть немного разобраться в жизни рыбаков и селян, а уже потом устраивать реформы.

Они шли мимо него, молодые и старые, женщины и мужчины, и выражения лиц у них тоже были разные. Как и взгляды. Настороженные и безразличные, усталые и нетерпеливые. И только на нескольких лицах Арсений заметил робкие проблески радостных улыбок, какими, по его мнению, должна была просто цвести эта толпа. Глядя на них, землянин всё яснее понимал, творить людям добро вовсе не такое уж легкое, а главное благодарное дело.

Скорее, совсем неблагодарное, это и его прежний опыт напоминал. Чем больше стараешься для богатого клиента выполнять все его мельчайшие капризы, тем сумасброднее они становятся, а сам клиент наглее и подозрительнее. Ему, нажившему свои миллионы на всяческих аферах, никак не верится, что его не разводят с особой изощренностью, вот только никак понять не может, в чем же тут подвох.

А еще жители рыбацкого поселка были много хуже одеты, чем воины, и понять, почему такое неравенство в достатке Арсений тоже не мог. Хотя и подозревал, что это дело рук неугомонных старейшин, только не мог понять пока механизма их влияния, то ли запрещали селянам торговать с рыбаками, то ли цены строго контролировали?!

— У нас есть запас одежды? — Обернувшись к шедшей рядом Харрис, поинтересовался землянин, — нужно дать тем, кто в рванье.

— Да у них тоже, небось, есть, в узелках, — проворчала недовольная такой щедростью втора, — просто в дорогу, что похуже, надели.

— Вот тебе и первое задание, возьми несколько воинов и пройди по домам, покажите им мыльни. Пусть моются и переодеваются, а у кого не во что — придется выделить из своих запасов. А завтра с утра Канкир организует несколько бригад по пошиву одежды. А вот прорабом мне придется первое время самому, пока не найду помощников…

— Сен, а мне что делать? — вопрос Аркстрид поставил бы правителя в тупик, если бы он все время не думал о девушке.

Не так, чтобы смотреть на нее, не сводя глаз, и не замечать ничего вокруг, такого он пока позволить себе не мог. Но присматривать краем глаза получалось даже против воли, Арсений и сам не мог бы объяснить, откуда всегда знает, в какой она стороне.

— У тебя самая главная забота, не знаю правда, как мы будем использовать магию, но всех, у кого есть магический дар, ты должна взять под свое крыло. Чтоб они учились у тебя, и слушали только тебя, старые ведьмы не должны получить ни одной ученицы… понимаешь? — землянин не удержался, взял ведущую за узкую ладошку и бережно сжал в руке, согревая и пытаясь передать свою веру в ее способности.

Воины прошли мимо, стараясь не оглядываться на остановившуюся парочку, а Аркстрид, охваченная незнакомыми ощущениями, этого даже не заметила. Что-то странное было в этом обыденном успокаивающем жесте, тревожное и одновременно приятное… и личное настолько, что девушке, привыкшей все время быть на виду, казалось крамольным.

— Понимаю… — пробормотала она и непроизвольно перевела зрение в ту плоскость ускользающих полутеней, где расцветает голубое сиянье магии, — Сен!

— Что такое?! — встревожился правитель, делая к ней еще шаг, чтоб оказаться ближе, обнять, защитить.

Но ведущая вырвала руку и в панике отступила назад. Нет, не может быть, она сама несколько раз проверяла, и ведущие смотрели! Не было у того защитника, который упал в канун самой долгой ночи в холодную чашу круга богов ни капли способностей! Иначе Эргезит не была так беспечна, собираясь отдать его в жертву. Значит… это появилось позже? А вдруг… это существо вовсе не их Сен, а какая-то подделка дракона? Ведь что-то мелькнуло в разговоре… да она внимания не обратила!

— У тебя появилась сила… — обвиняюще пробормотала ведущая, шарахаясь от новой попытки Арсения взять ее за руку, — а раньше не было!

— Это от моего амулета, — небрежно рыкнул густой бас и Арсений резко обернулся.

Хозяин баса стоял в нескольких шагах от них, как ни в чем, ни бывало, покусывая сорванную веточку.

— И как это понимать? — Арсений просто кипел от возмущения.

Мало того, что так хорошо начавшийся разговор с девушкой перешел чуть ли не в ссору, так еще и зрители у них, оказывается, были. И ведь именно этому самому зрителю он и обязан неожиданной способностью, которой никогда и близко не желал. Родители с детства четко внушили, все, что хочешь иметь в жизни, нужно добиваться самому. А если станешь надеяться на чудо, и ждать доброго волшебника, то недолго и на бобах остаться. Перевелись за последние века на Земле добрые волшебники.

— Что именно ты не можешь понять? — Спокойно вскинул на эмиссара змеиные глаза дракон, надеясь, что до Арсения дойдет вся трагичность момента.

Ведь стоит Аркстрид перестать доверять землянину, как он автоматически потеряет поддержку дома, а без этого очень трудно будет удержаться на той высоте, куда Сен себя поднял. Хорошая идея, но в любом мире даже самая гениальная идея без поддержки и помощи обречена на провал. И если он сейчас не перестанет думать только о своих так несвоевременно вспыхнувших чувствах, то лишится даже малейшей возможности когда-нибудь повернуть искаженный войной социальный строй маленького народа в более справедливое русло.

— Почему тебя не найти, когда мне требуются ответы на кучу вопросов, и ты сразу рядом, когда…

Дальше Арсений не решился говорить вслух, заметив откровенно ироничную ухмылку дракона. Не понять, что хитрый змей специально его подначивает, было просто невозможно, хотелось бы еще узнать, зачем?

— Я был занят, — примирительно пробасил дракон, довольный сообразительностью эмиссара, — вот теперь можешь спрашивать.

— Ответь сначала ей… про магию, — пробурчал взявший себя в руки землянин, — и мне заодно, а то я тоже не понимаю.

Нужно же знать, какую ложь придумает крылатый интриган, ведь определенно не раз еще придется Арсению давать объяснения уверенным в его магической бесталанности домочадцам. И наверняка, не только им.

— Аркстрид, — уставился на ведущую своими невозмутимыми глазами дракон, — как я мог бы защитить Арсения и помочь ему поддерживать проход из вашего мира, если бы не обеспечил постоянный приток силы?

— Никак, — сосредоточенно подумав, опасливо согласилась девушка.

— Вот и пришлось мне немного расширить ему каналы силы, которые появляются у каждого существа, прошедшего через грани миров. Потому и отправляю теперь именно его в ваш мир, чтоб способности окрепли. Кстати, он говорил, что после перехода в этот мир у всех исчезнут старые болячки и шрамы?

— Говорил, — растерянно кивнула Аркстрид, и сердце Арсения окатило волной горячей нежности.

Такой юной и беззащитной она стала, едва на миг опустила маску строгой и непреклонной хозяйки, такой женственной, что нестерпимо захотелось подхватить на руки и поскорее утащить в надежное логово, рыча на весь мир — моё!

— Переход через грани не только очищает тела, но и дает первый навык силы, и с каждым переходом способность всё сильнее. Правильно сказал тебе Сен, нужно проверить всех пришедших, те, у кого раньше были маленькие способности, теперь смогут быть твоими ученицами… — дружелюбно рассказывая посерьезневшей ведущей уже знакомые ей вещи, дракон постепенно подводил ее к пониманию несправедливости своих подозрений, — а первым учеником запиши его самого. Я тоже иногда буду Сену кое-что показывать, но сейчас у меня нет времени. Да и устал я сегодня… пойду отдохну.

С этими словами дракон словно растаял, и сколько Аркстрид не оглядывала окрестные кусты магическим зрением, нигде не обнаружился яркий кокон его силы.

Отдыхать он пойдет, ехидно ухмыльнулся Арсений, осторожно подхватывая девушку под локоток, небось, снова коньяк ведрами жрать в обществе демона, знаем мы его отдых.

Но за объяснения и своевременную помощь землянин все же испытывал к Аджарру искреннюю признательность. И старался не думать о том времени, когда прибудут последние переселенцы и ему придется самому выкручиваться из кучи проблем. Конечно, опыт управления у него кое-какой есть, и печальный вывод, что никому не следует доверять безоговорочно, Арсений сделал. А вот как сделать так, чтоб ситуация не повторилась, предстоит думать и думать. Но только не сейчас, когда до площади осталось всего пара сотен метров, а рядом с ним идет девушка, одно прикосновение к которой заставляет мужчину остро жалеть, что они не могут вмиг перенестись на необитаемый остров.

Вот там Арсений сумел бы объяснить этой синеглазой льдышке, насколько нужна она стала ему всего за несколько дней. Он постарался бы отогреть эти прохладные ладошки, растопить царящие в прекрасных глазах настороженность и отчуждение, разбудить доверчивый смех.

— Сен… — робкий взгляд ведущей напомнил землянину, что сейчас не время предаваться таким мечтам, иначе придется бежать к морю, открывать купальный сезон, — а старейшин ты не хочешь сюда брать?

— Не хочу, — тяжело вздохнул он, разом опускаясь с небес на землю, — очень не хочу. Но придется. Понимаешь, так я воспитан, люди — самое ценное, что есть на свете. Каждый человек, умный или глупый, добрый или злой. Моя мама учительница… дома частенько были такие разговоры. Она всегда говорила, дети рождаются с разными глазами, волосами и лицами, даже болезни и характеры у всех разные. И только мозг одинаково чист, и от того, кто и как закладывает в него первые понятия о добре и зле, зависит, каким вырастет человек. И чем дольше я живу и общаюсь с людьми, тем больше убеждаюсь, насколько мудра моя мама. Вот и твои старейшины… они наверняка по натуре не злые, их так воспитали… и дома, и учителя, и жизнь. Только пока не знаю, как уберечь этот мир от их правил… ведь наверняка ведьмы захотят и тут все держать в своих руках. Может, поэтому дракон так старается наделить меня магией… чтоб было чем защищаться.

Дальше они шли молча, Аркстрид что-то напряженно обдумывала, и Арсений не решался ей мешать. Просто чуть приотстал, чтоб без помех любоваться изящным профилем и выбившимися из-под небольшой меховой шапочки прядями русых волос.

И уже входя на площадь, где сновали воины её дома, разводя людей по домам и подтаскивая на столы, поставленные прямо на едва пробившуюся траву, миски и котлы с едой, ведущая оглянулась на спутника.

— Я буду тебе помогать… силой, и научу некоторым простым ритуалам, которые не позволят застать врасплох. Сейчас я пройду, просмотрю новеньких, потом займемся обучением.

От этих слов в душе Арсения даже птички запели, и он торопливо закивал, ну как это она замечательно придумала, вдвоем заняться обучением!

— Сен, — подбежавшая Урса явно была чем-то сильно озабочена, — тут дети, они ничьи… как селить будем?

— Веди их в ближайший к нам дом с другой стороны площади, — жизнь как обычно вносила коррективы в первоначальные, хотя и смутные планы, скомандовал Арсений, — я сейчас подойду.

Он проследил взглядом за подручницей, широко шагавшей по направлению к довольно большой толпе детей разного возраста, и обернулся к ведущей, но её уже не было рядом. Вот так всегда, сварливо проворчал землянин, — на самом интересном месте!

И заторопился к столу, где втора раскладывала по мискам щедрые порции мяса.

— Харрис, там Урса детей отдельно устраивает, нужно будет им еду прямо в дом отнести, — мягко тронув женщину за плечо, попросил Арсений, — я иду туда.

— Хорошо, — коротко кивнула она, понимающе усмехнувшись, кто бы сомневался!

Может, другие хозяйки… или как его теперь звать? И пошли бы первым делом знакомиться с самыми сильными и уважаемыми из гостей, а он пойдет устраивать ничейных малышей, и гром побери, если ей это не нравится!

Дом, стоящий первым по правую руку от центрального был абсолютно таким же по планировке, и отличался только низким, в одну ступеньку, крыльцом.

Дети уже стояли в холле, озираясь со смущенным любопытством, им ещё не верилось, что вот тут они будут жить. Может, временно… только на одну ночь, старшина Барвил говорил, — не особенно распускайте там слюни, переночуем, приглядимся и пойдем подальше от них, нам с хозяйками домов в одном месте не ужиться. А вот странный трутень, одетый в очень ловко обтягивающие его длинные ноги темные штаны из неизвестного полотна, сказал совсем другое. Что он тут хозяин, и если люди Барвила не захотят слушаться, то могут идти назад.

А назад ребятишкам, сразу оценившим разницу в погоде, никак не хотелось. В тесных рыбацких хижинах, сложенных из неотесанных камней, всегда холодно и сыро, несмотря на то, что в открытых очагах все время тлеет торф, заготовленный летом на болотах. И еще там воняет рыбой, потом и отхожей бадьей, стоящей в тесных сенцах.

Вот только как бы объяснить этому трутню, что они, сироты, хоть и подчинялись старосте, но всегда были сами по себе. Даже хижины у них были свои, и старшие подростки усердно работали все лето, чтоб запасти на зиму достаточно сухой рыбы и зерна, выменянного у селян на жир.

— Ну что, ещё не устроились?! — бодрый голос Сена внес сумятицу в настроение детей.

Они даже сжались, ожидая, что сейчас прозвучит привычный окрик — а ну-ка, геть отсюда!

Но странный хозяин этого мира сказал совершенно неожиданную вещь.

— Тогда так, ребятишки, решайте сами, немного перекусите и потом пойдете мыться и переодеваться, или потерпите, сначала устроитесь, а потом кушать?

— Устроимся, — шмыгнул по привычке носом подросток лет одиннадцати, и озадаченно прислушался к своему телу.

Простуда, подхваченная на последней рыбалке, не отпускала Канира всю зиму, поджаривая на невидимом огне и забивая нос непробиваемой пробкой, так что дышать приходилось ртом. А в последние дни еще и осела в груди тяжелым комом, приносившим страшную боль при малейшем движении. Этот странный мир одним махом задавил проклятую болячку, и теперь парнишка до жути боялся возвращения к промерзлой землянке и замучившей боли.

— Ну, хорошо как скажете. Урса, пусть девочки занимают ту сторону, а мальчики — эту. Да, малышей расселяй в самые дальние спальни, ближе к туалету. А ты назначаешься старшим помощником Урсанит по мужской половине, — необычные черные глаза испытующе глянули на подростка, а их хозяин серьезно предупредил, — И кстати, первое правило, слово — «трутень» в моем мире отменяется. Маленьких зовем мальчиками, побольше — пацанами и парнями. Взрослых — мужиками. Как тебя зовут?

— Канир.

— Урсу слушаться обязательно, если будут недоразумения — разбираться буду сам. Всё понял?

— Да.

— Тогда идите, только одна просьба, если у кого-то есть еда — оставьте в кухне, в спальни не носите. А то всё вмиг рыбой провоняет. Да не бойтесь, никто ничего не возьмет. И вообще кормить вас будут хорошо.

— Сен, нужно дрова, воду согреть, мы же не знали про детей, этот дом не топили… — пробормотала подручница, растерянная свалившимися на нее обязанностями.

Когда Сен говорил про детей, она в простоте душевной решила, что речь идет о детях их дома и даже немного позавидовала Парбин, получившей намного более почетную должность. Зато теперь понемногу начинала догадываться, что ее войско будет намного больше, чем у подруги. И во много раз беспокойнее. Сейчас она уже не стала бы сокрушаться по поводу слишком легкого задания.

— Я позову, устраивай девочек, — Арсений открыл дверь на крыльцо и, недолго думая, зычно крикнул, — Иннуман!

Гарана примчалась буквально через минуту, вытирая тряпкой покрасневшие от жары руки, видимо помогала на кухне.

— Ты у нас сообразительная, нужно детям быстро согреть воду, придумай что-нибудь, а то этот дом не натопили, — скомандовал Арсений и спокойно потопал на половину мальчишек, здраво рассудив, что не у него одного должна за всё болеть голова.

В дальней комнате правитель обнаружил несколько малышей, робко стоящих возле кроватей, и сразу догадался, отчего они притихли. Боятся. И чистых тюфяков и того, что будет холодно. Одеял дракон не запас, видимо знал, что у каждого гаранца есть свое. Не подумал только о вот таких беспризорниках, у которых одно одеяло на троих или четверых и согреваются они как щенята, сбившись в кучу. Да и те одеяла, что имелись, были донельзя засаленные и многократно заштопанные.

— Давайте так, самые маленькие будут спать по двое на кровати, а старшие по одному, — мягко предложил детям Арсений, — а вот одеяла свои несите в холл, ну, в тот первый зал, возле входа. Мои воины попробуют их помыть, а вам сейчас принесут другие. И печь натопят. Канир, командуй друзьями. И отправляй умываться тех, кто занял себе место и вынес одеяло. Запомните, грязнуль я не потерплю.

Последнее предупреждение Арсений произнес строго, интуитивно почувствовав, что этими детьми на первых порах придется командовать, иного они не воспримут, пока не обвыкнуться. Привыкли слушать только тех, у кого есть реальная власть и сила, остальных просто игнорируют. Очень знакомая позиция, все разнорабочие из южного зарубежья так себя ведут, а проявление доброты принимают за признак слабости.

Проследив за детьми, покорно потащившими прочь свои одеяла, Арсений рассмотрел оставшиеся возле кроватей жидкие узелочки с личными вещичками и расстроился. Он люто ненавидел детдома еще с тех давних пор, когда мать, классе в седьмом, взяла его с собой в областной интернат, проведать заболевшего ученика. Практически интернат — это тот же самый детдом, только каждый знает, кто его родители. Арсений как сейчас помнит лоснящуюся рожу директора и его новенькие джинсы именно той марки, которую парнишке страстно хотелось иметь, но не могли купить родители.

И худеньких зашуганных воспитанников, в застиранных до состояния половой тряпки дешевых штанах. Мать тогда принесла ученику домашних пирожков и варенья, и Арсению невыносимо стыдно было глядеть в голодные завистливые глаза его соседей по комнате.

Вернувшись домой и закрывшись в своей комнате, мама горько плакала, а отец ходил чернее тучи. Его как раз сократили с работы, и взять в дом еще один рот семья никак не могла.

Землянин развернулся и решительно отправился прочь, яростно стиснув зубы. Он хорошо помнил о двух зажиленных желаниях, и хотя раньше твердо решил стребовать их в самом крайнем случае, сейчас готов был на самый отчаянный шаг.

Однако, выскочив на крыльцо, правитель заметил вереницу своих воинов, тащивших навстречу бадьи с горячей водой и большие связки дров. Заторопился навстречу, перехватил у одной из женщин, показавшейся ему самой слабой, бадью и понес в дом, сегодня не стоит играть в начальника. А вот позже…

— Иннуман, ты назначаешься заместителем Урсы по хозяйственным вопросам, — вспомнив, что в школе, кроме директора, был еще завхоз, довольно пронырливый жук, скомандовал Арсений, донеся кипяток до мыльни — и наших воинов для помощи больше не бери, присмотри, кого покрепче, среди новичков. А сейчас иди к Харрис, пусть даст одеяла и чистую одежду для детей, у них ничего нет. Потом пойдешь к Канкир, скажешь, пусть набирает среди новеньких бригаду для шитья одеял, и сильных мужиков для выделки шкур. Всё поняла?

— А если они меня не послушают?!

— Кто, Харрис?

— Нет, новички!

— Тогда я в тебе очень разочаруюсь! Но смотри, бить и убивать никого нельзя, это главный закон!

— Ладно… попробую… — строптиво пробурчала девица, плохо понимавшая, как это можно заставить упрямых рыбаков слушаться её, и при этом никого не убить?

— Ага, — кивнул занятый своими мыслями Арсений, — беги.

И озадаченно присвистнул, обнаружив, что она и в самом деле рванула от него со всех ног. Вот что делает с людьми здоровое честолюбие, не успела получить должность, как забегала словно оглашенная, выползла на губы повелителя самодовольная ухмылка. И тут же исчезла, при виде топающей по коридору Гамират с двумя бадьями воды.

— Вот ты где! — протискиваясь мимо, буркнула фея молота и наковальни, — у меня вопрос…

— Жду на крыльце, — заторопился Арсений, коря себя за то, что совершенно забыл про эту трудолюбивую тетку.

Ограничился тем, что дал ей должность и при этом не объяснил ни словечка, что имел в виду, говоря — тяжелая промышленность.

А ведь для работы ей нужно место и не самый лучший вариант, если оно будет близко от поселка. Еще в доме надоело бесконечное буханье молота, хоть и смягченное толстыми стенами. Да и постоянный дым от кузни… к тому же в будущем поселку может понадобиться много больше воды, чем в протекающем неподалеку ручье. Значит, придется идти с утра на разведку… вот и есть ей первое задание.

— А сегодня мне что делать? — недовольно буркнула Гамират, выслушав резонные доводы Арсения, — скоро дома строить придется, а топоров мало и лопат нет…

— Ну, лопаты и топоры принесут селяне, а вот скобы и гвозди точно понадобятся. А работа у тебя сейчас самая важная, собирай под свое командование всех кузнецов. Крепких людей на стройку я сам подберу. Думаю, за пару дней кузню мы поставим, народу хватает, лес рядом. Пока будете работать с тем железом, что принесли, руду пойдем искать, когда все переберутся, до того времени я занят.

Едва ушла задумчивая Гамират, как оказалось, что Арсений срочно потребовался Харрис. Об этом сообщила прибежавшая девчонка, которую Сен уже видел на кухне.

— Ну, идем, а что там у нее случилось? — правитель понял, что вырваться из кучи непредвиденных и от того еще более неотложных проблем в скором времени не удастся, значит, вызов дракона пока придется отложить.

Аджарр, привольно развалившийся в стоящем на ближайшей крыше кресле, отхлебнул из кубка и довольно прищурился. Это он удачно придумал, накрыться пологом невидимости и наблюдать за процессом адаптации в непосредственной близости от подопечных. Вовремя удалось отвлечь своего ставленника от мрачных мыслей, послав к нему с насущными проблемами его же домочадцев.

Немного подтолкнуть озабоченное каким-либо вопросом существо всегда было для дракона плевым делом, а Арсению полезно почувствовать тяжесть того бремени, что он не без помощи него, дракона, взвалил на свои плечи. И еще полезнее первому правителю возрождающегося рода понять, что одному за всем уследить невозможно, пусть учится перекладывать часть ответственности на чужие плечи. Хотя… у него на редкость хорошая обучаемость и просто удивительная сообразительность.

Даже обидно, что в том, родном мире Сена, землянина сумела обвести вокруг пальца хотя и пронырливая, но довольно ограниченная особа, мельком заглянул дракон в ее сознание… Подумав, если она и вправду такая ловкая, может, стоит забрать ее сюда?! Возможно, Сен и обрадуется, люди очень часто прощают предавших их самок, совершенно забывая обо всех перенесенных страданиях. Странное качество… в драконьем понимании.

А теперь дракон убежден, хорошо, что в тот момент она показалась ему слишком омерзительной в своем животном страхе. Правильно он поступил, внушая Марине, каким образом можно искупить свои грехи… притащить ее в этот мир бы большой ошибкой.

## Глава 18

Проснувшись, Арсений решил что еще очень рано, ни один солнечный луч еще не проник через щель чуть заметно приоткрытых ставен, и землянин позволил себе немного полежать, наслаждаясь давно забытым чувством покоя и предчувствия радостных событий, испытанным только в раннем детстве.

В те замечательные годы каждое утро было волшебной дверью в новый, полный увлекательных открытий и интересных событий день. Особенно хорошо это ощущалось, когда утро выдавалось теплое и солнечное, и мать открывала в детской комнате окно. Яркие квадраты на вымытом до блеска крашенном полу повторяли затейливый узор накрахмаленного тюля, из кухни прилетали запахи чего-то вкусного и отзвуки никогда не выключающегося радио, бодрым и дружеским голосом сообщавшего, «а сейчас, по заявке жительницы из Уфы…»

Это потом пришло понимание, что у человека значительно больше обязанностей, чем удовольствий, а еще позже Арсений сделал печальное открытие, что за все хорошее нужно платить, и не всегда полученное оказывается достойным назначенной цены. И всё чаще сполна оплаченное удовольствие оказывалось ярким, ловко подделанным, но — суррогатом.

А вот в этом мире к нему вдруг понемногу начали возвращаться те, полузабытые ощущения сказочного праздника, с каким он просыпался по утрам в детстве, и от этого необыкновенного ощущения хотелось улыбаться во весь рот.

Арсений сладко потянулся и сел, припоминая насыщенный событиями вчерашний вечер. Как паниковала Харрис, обнаружив, что заготовленное мясо кончается, отказать в добавке подходившим по третьему разу рыбацким женщинам и детям у нее не поворачивался язык. Как он выступил с короткой, но убедительной речью, прося изголодавшихся людей хотя бы пару дней пожалеть свои желудки. Как Заримад организовала из уже наевшихся рыбаков две промысловые бригады, охотничью и рыбацкую, и повела их на берег моря за дополнительной порцией мяса.

Сам Сен с ними не пошел, он в это время учил троих выбранных в подсобники гаран искусcтву остекления окон. Главной своей помощницей в этом деле он назначил Танинас, одну из самых неприметных воинов своего дома, поверив рекомендации вторы. Двоих подчиненных из числа новичков она выбрала сама, и, как землянин вскоре убедился, справилась с этим отлично. Впрочем и с хитростями остекления окон необычным материалом она разобралась довольно быстро, даже выдвинула пару толковых предложений.

Первыми, само собой, стеклили окна дома, где поселили сирот. Канир, которого испуганные малыши позвали, едва заслышав стук молотков и увидев деловито входящую в комнату незнакомую гарану, некоторое время ходил за ними следом, потом как-то незаметно втянулся в работу. Подносил листы пленки, придерживал, пока Танинас осторожно забивала выданные Гамират строго по счету гвозди. Они были слишком велики для такого дела, и Арсений сосредоточенно думал, чем бы их можно было заменить. Но все другие средства, клей, штапик и наличники нужно было сначала изготовить, поэтому такие планы пока пришлось с сожалением отложить.

К тому же заготовленных пластин не хватило даже на четверть окон детского дома, и главарь беспризорников, выяснивший, что они первые, в чьих окнах стоят такие замечательные прозрачные пластинки, начал посматривать на Арсения как-то настороженно.

— А кто тут будет жить потом… — словно невзначай обронил он, топая вслед за несущим молотки правителем вокруг дома.

— Когда, потом? — непонятый полувопрос мальчишки отвлек Сена от приятных размышлений о предстоящем уроке.

Уже стемнело, когда одна из посыльных девчонок, подчиняющихся Харрис, передала правителю распоряжение Аркстрид прийти в дальний дом, и объяснила, в какой именно. И это обстоятельство невольно настраивало мужчину на очень романтический лад, заставляя голову слегка кружиться от предвкушения многообещающей встречи наедине. Ну, ведь не зря же она выбрала самый дальний дом?!

— Когда все окна сделают, — мальчишка замешкался, прежде чем выдал это уточнение, и Арсений даже не понял сразу, про что речь.

— А чем вам плохо будет, когда сделают все окна? — настороженно уставился он на Канира, — ты что, боишься, что вас будут запирать, и вы не сможете свободно выходить на улицу? Не волнуйся, воины, конечно, будут присматривать за малышами, чтоб не попали в беду, но запирать вас никто не собирается. Я только хотел тебя предупредить, сам проследи за друзьями, видишь ли, у меня и у воинов слишком много сейчас дел, а мир этот полон опасности. Мы уже встречали неизвестных животных, похожих с виду на камень, но с очень цепкими лапками… малыши могут пострадать. Договорились?

— Да… — растерянно промямлил тот, и, уже ступая на крыльцо, решился, — а разве… не для старейшин мы делали такие окна?

— Фигу этим старым ведьмам, а не окна! — в сердцах рыкнул Сен, сообразив, наконец, что так мучило парнишку, — так ты решил, что вас из этого дома вытурят? Не переживай, никуда и никто вас не посмеет прогнать! Я еще рядом пару домов придержу для таких, как вы, чтоб поближе были. А про окна не волнуйся, мы делаем такие пластины из шкурок медуз, их в этом море навалом. Сам завтра увидишь. Скоро во всех домах такие поставим, а вам первым — чтоб малыши не простыли.

Пацан только ошалело кивнул, глядя как высокая фигура этого… мужика… тает в вечернем сумраке.

А вот со свиданием Арсению не повезло. Ненаглядная, оказывается, отыскала четырех одаренных способностями гаран, причем одну девчонку в своем собственном доме, и свидание превратилось в банальный урок. А позвала его так далеко потому, что не решилась ставить рискованные эксперименты вблизи от домочадцев.

Правда, на этом уроке Арсений выяснил несколько довольно любопытных деталей о своем новом таланте и на первой пробе сил удивил и обрадовал учительницу вполне приличным умением ставить стену. И это немного смирило его с крушением надежд.

Однако, топая после урока в собственный дом, в компенсацию за несбывшиеся мечты правитель решительно подхватил учительницу под руку, чтоб не споткнулась в темноте. И не отпустил до самого крыльца, несмотря на робкие намеки о каком-то особом магическом зрении.

И на ярко сиявшее в полнеба алмазное кольцо, ввергнувшее в законный ступор высыпавших на улицу новичков.

Довольно ухмыльнувшись своей маленькой хитрости, позволившей почти десять минут безнаказанно прижимать к себе строгую ведущую, Арсений встал с кровати и шагнул к окну, Хир спал на той, что ближе к двери. Осторожно потянул ставни…

Черт! Так вот почему он уже выспался, а на улице еще серо.

Дождь.

Неизвестно откуда набежавшие тучи плотно обложили все небо и старательно поливали окрестности поселка неторопливым моросящим дождем. Такой, обычно если и зарядит, то надолго.

И откуда только принесло? Судя по ровному закату и чистому вечернему небу, ничего подобного можно было с утра не ждать. Нужно будет и про это у дракона узнать… вообще много чего нужно узнать, а он опять, как назло, не появляется. И тут Арсений, наконец, вспомнил про рыбаков, так и оставшихся возле круга.

Черт, намокнут ведь новоселы… хорошо, что вечером, когда закат уже догорел, пришла оттуда еще довольно большая группа. Воины, охранявшие по приказу Парбин вход в поселок, пытались вызвать Арсения, для произнесения торжественного слова, но правитель, занятый в тот момент изучением основ магии, только отмахнулся.

— Парбин же слышала, что я говорил первым рыбакам?! Вот пусть и толкнет речь. Да передайте, чтоб не забыла предупредить, уходить назад никому нельзя. А то начнут сейчас разведчики туда-сюда бегать. Пускай на месте решают, всё что нужно, я им еще там объяснил. Продолжай, Рида.

Однако остальные так и не пришли… хотя он почти до полуночи просидел на праздничной веранде. А теперь погода словно решила показать им всю степень своего неодобрения.

Стоп, стоп, стоп! Погода, значит?!

— Аджарррр! — в голосе правителя зазвучала знакомая предгрозовая кротость, — признавайся, это ты?!

Пальцы землянина давили на камень в центре амулета.

— Ну и что ты так кричишь? — дракон уже сидел в собственном кресле, которое, к радости Хира, так и не убрал из их спальни, — Я — это я, а в чем еще нужно признаваться?

— Ты специально нагнал дождь! — Обличающий палец землянина укоризненно вытянут в сторону невозмутимого дракона.

— Хир, раз проснулся, то вылезай из-под одеяла и одевайся, — не обращая внимания на этот обвиняющий жест, обратился дракон к меховому кокону, талантливо изображавшему неживой предмет, — а как умоешься, я отдам тебе гостинец и расскажу что-то очень интересное.

Одеяло вмиг отлетело в сторону, только тощие ножки мелькнули, а в следующий момент Хир торопливо натягивал на себя подогнанные Урсой манхи. И украдкой косил глазом в сторону дракона, пытаясь рассмотреть, где же там гостинец.

Однако, ничего такого не обнаружив, печально вздохнул, и с разочарованной мордашкой поплелся умываться.

— Тебе нужно перестать его баловать, — проворчал Арсений, насмешливо наблюдая, как на возникшем после ухода малыша столике появляются плетенки с фруктами и сладостями.

Наученный прошлым опытом, дракон больше не создавал серебряной и фарфоровой посуды, которую самому же потом приходилось уничтожать. Однако кувшины и кубки, выточенные из красивого голубоватого камня, похожего затейливыми прожилками на малахит, оставлял. На полке за его спиной уже стояло три штуки, и Арсений, поразмыслив, смекнул, стало быть, такой минерал имеется в ближайших горах, вершины которых поднимаются за лесом.

Вот и сейчас вслед за фруктами появился изящный кувшин, даже не заглядывая в который, правитель мог точно сказать, что там молоко. Хир всей своей неуемной душонкой больше всего любил не редкие фрукты и никогда не пробованные сладости, а простые, но так редко доступные ему продукты, молоко, яйца, мясо.

— Белка не хватает, — обязательно сказала бы мать, и, вспомнив ее голос, Арсений помрачнел.

Что-то все чаще ему вспоминается дом, родители… особенно мать. Может, сказывается влияние ситуации, никогда раньше он и представить себе не мог, что наступит такой момент, когда родители окажутся в недостижимой дали. Нет, теоретически знал, но всегда старался сразу отбросить нехорошие мысли, следуя старой поговорке, не буди лихо, пока оно тихо.

— Ну, так что там про дождь? — мгновенно поймав волну глухой тоски, нахлынувшей на эмиссара, заторопился вернуть его к прерванному разговору дракон.

— Зачем ты так с ними? Ну запуганные, ну упрямые и недоверчивые. Но ведь, люди же, не скотина! И палаток непромокаемых, с надувными полами и подогревом, у них нет! А есть меховые одеяла, которые сейчас промокнут, а где сушить?! Ведь огонь им под дождем не развести!

— Огонь они развели… в моем круге, возле алтаря, — возмущенно пожаловался Аджарр, — еще с вечера! И спать туда же набились все, кто посильнее, со своими ближайшими подручными! Нам через несколько часов на ритуал идти, там Ророл сквозь метель ведет большую толпу из дальнего поселка, а я должен силы тратить, чтоб портал очистить! Еще не хватало, чтоб они на алтарь котлы ставили, силу перекрывали!

— Так этот ты их оттуда шуганул на улицу… небось, явился во всей красе… — догадался Арсений, — представляю, как перепугал! А чтоб больше не наглели, нагнал дождика, поторопить с решением!

— Немного не так… — притворно обиделся змееглазый, — не сам явился, а иллюзию создал. Я в твоем мире скачал, как вы говорите, кучу информации, но сразу разобраться было некогда, сам помнишь. Хорошо, что у нашей расы мозг немного по-иному, чем у людей работает. Все полученное попадает в подсознание, там понемногу усваивается и потом становится доступно по мере надобности. Я как раз вчера вечером выяснил, почему ты меня не испугался, там, в пещерах. Посмотрел ваши изображения драконов… фильмы и картинки… я такого сам бы испугался, увидев первый раз. Понятно, что на фоне зубастого страшилища, размером с летающего слона, я выглядел как зубочистка против кинжала.

— Кто такой летающий слон? — полный восторженного ужаса голосок неизвестно когда вернувшегося Хира, заставил дракона покрепче стиснуть губы.

Да что же это с ним творится? С каких это пор его все чаще тянет поболтать и даже пошутить с простым человеком? В конце-то концов, дракон он, или не дракон?! Да… разумеется, дракон… но как оказывается, приятно, когда абсолютно уверен, что собеседник воспринимает тебя не как всемогущего бога или курицу, несущую золотые яйца, а как равное себе существо, с которым можно спорить и даже ругаться.

— Хир! Если ты будешь подслушивать разговоры взрослых, я перестану с тобой дружить, — строгий голос землянина вернул мысли дракона к происходящему, — и вот еще что. Мне сейчас некогда присматривать за твоими друзьями, особенно за Манист. Поэтому я хотел попросить тебя, как друга… проследи, чтоб они не придумали какой-нибудь опасной глупости. Вроде похода за чаячьими яйцами или охоты на нутрий. Или еще чего-то подобное. И давай, топай за ними, некрасиво трескать фрукты в одну харю. Если дети узнают — сразу перестанут тебя любить… просто за то, что ты умный и добрый.

Малыш внимательно выслушал Арсения, сосредоточенно кивая в такт светловолосой головенкой и, серьезно кивнув, исчез за дверью.

— Ну, и чем они сейчас заняты? — проводив его взглядом, уставился на дракона правитель, — только не говори мне, что не знаешь! И еще… разве пригнать дождь намного легче, чем чистить алтарь?

— Можешь не верить, но легче. Дело в том, что дождь тут должен был пойти еще прошлой ночью, это я придержал его на перевале. А вечером просто снял свой щит. Что касается круга силы… мне не жалко, если там кто-то переночует… но есть один нюанс. В первые дни после перехода там не стоит долго находиться… тем, кому вовсе не обязательно становиться магом. Тебе и старейшин хватит… чтоб жизнь медом не казалась, как в вашей стране говорят. Зачем давать дополнительное оружие потенциальным противникам твоего представления об устройстве этого мира? А они сейчас как раз подходят к поселку, но ведь ты же этого не можешь знать?!

— Понятно. — Хмыкнул посерьезневший Арсений, — извини, что пошумел. Значит, говоришь, я ничего не знаю… и, конечно, именно потому не готовлю им теплую встречу, как остальным. Да когда мне думать про рыбаков если я еще даже не умывался… и не завтракал?! Или… я вообще еще сплю?

В дверь вежливо и тихонько постучали.

— Хир, заходите! Всем доброе утро! Берите вот это… — правитель оглянулся на столик и с сожалением обнаружил, что кресло опустело, — это вам гостинец от одного хорошего мужика, рассказывать про которого новичкам не стоит. Тащите на кухню, Харрис вам поделит. Манист, задержись на минутку… у меня к тебе вопрос.

— Что? — глядя, как приятели утаскивают плетенки с лакомством, слегка недовольно фыркнула девчонка.

— Хотел спросить… как ты думаешь, если бы Хир поселился с мальчишками, они не стали его обижать?

— Я им обижу! — мгновенно ощетинилась предводительница малолеток, — не бойся, никто не тронет!

— Да?! — Неуверенно вздохнул Арсений и почесал затылок, — но вот какая беда… тебя он, по-моему, тоже боится.

Манист открыла рот… закрыла, снова открыла… И вдруг ярко покраснела, не найдя, что ответить.

— Нет, я-то знаю… — словно не замечая ее состояния, печально продолжал Арсений, — что ты всё поняла, и больше пальцем его не тронешь… но вот как его убедить… не представляю. Ты же умная девочка, понимаешь, что у меня много дела, я ложусь спать поздно, а он вечерами сидит тут один… в темноте… а вы там кучкой, вам весело… и ничуть не страшно…

— Сен… — голос девчонки прервался от волнения, — я его больше никогда… правда, слово будущего воина.

— Я рад, что не ошибся в тебе, ты храбрая девочка… будущий воин, — обрадованно кивнул Арсений, — но ты уж скажи всё это ему сама, мне он не поверит, решит, что я его выгоняю… обидится.

— Скажу, — твердо пообещала Манист и повернулась к двери, но дойдя вдруг остановилась, — а ты еще будешь рассказывать нам сказки?

— Конечно! Обещаю! И сказки, и играть будем… Потерпите только несколько дней, пока я переведу сюда весь народ… ты же помнишь, что у них там сейчас холодно и плохо? И мне нужно всех устроить.

— Я понимаю, — серьезно кивнула девчонка и исчезла за дверью.

Арсений с досадой мотнул головой, нужно уделять малышам хоть по полчаса в день, и отправился умываться.

Небрежным движеньем пальца сбросив покрывало невидимости, Аджарр создал себе кубок с кофе, последние дни он все чаще вспоминал про этот напиток, и насмешливо ухмыльнулся. Раньше дракон искренне считал, что окажет кому-то из подопечных невероятную милость, допустив в свои друзья. Не предполагая даже, что однажды сам захочет назвать другом одного из людей. Вернее… не пристало дракону лукавить, будет искренне желать, чтобы его считал другом обычный человек.


Арсений успел устроиться за столом, получить миску с подогретым мясом и свежий кисель и приступить одновременно к еде и обсуждению насущных вопросов, чем следует заниматься в первую очередь. Парбин считала, что нужно отправлять людей в лес, начинать заготавливать бревна для стройки, Заримад собиралась сделать запас мяса на случай затяжных дождей, Канкир требовала выделить ей место для выделки и сушки шкур, а Харрис волновали пропавшие вчера со стола миски.

— Я так никакой посуды не напасусь, если они и дальше так будут делать, — горячо возмущалась втора, — мы им еду варим, а нас же и обворовывают! Поймаю — убью!

— Харрис, нет больше никаких — мы и они! Всё кончено! Вы и раньше были одним народом, только разделенным войной на передовую и тыл, а теперь МЫ — это одно мирное племя, строящее новую жизнь. Но у нас будут очень строгие законы, я точно знаю, там, где нет законов, пышно цветут ядовитые цветы беззакония, и лучше вам с ними никогда не столкнуться вплотную! И первый закон — нельзя никого убить или побить просто потому, что этого хочется! Если заподозришь кого-то в воровстве — сообщи Парбин, она арестует подозреваемого и приведет на суд. Потому что каждый, кого в чем-то обвинили, имеет право на справедливый суд. А Рида позаботится, чтоб все говорили правду.

— А как это я их заподозрю? — Харрис была уверена, что Арсений все делает правильно, и законы его наверняка справедливые.

Однако сейчас никак не могла постигнуть, каким образом эти самые законы помогут ей вернуть утерянные миски.

— Я тебе помогу, — весело хмыкнул Арсений, давно прислушивающийся к хлопанью входной двери, по его расчетам, уже пора бы появиться воинам с сообщением о приходе новоселов, — еще увидишь, как на ворах шапки горят.

— Сен… — встревожилась Аркстрид, — ты пока не настолько владеешь магией…

— Да причем тут магия, — правитель довольно ухмыльнулся, как приятно-то, что она о нем так беспокоится, — я и безо всякой магии разберусь.

Вряд ли представляют живущие по строгим законам военной бедности аборигены, сколько любителей чужого добра встречается среди строителей. Особенно в тех бригадах однодневках, которые щедро поставляют на строительный рынок рабочей силы неофициальные фирмы. Если б прорабы не имели привычки держать в уме каждую доску и рулон обоев, вряд ли им удавалось закончить объект без убытков.

— Какая магия? — почему-то насторожилась Харрис, — Аркстрид, ты же раньше говорила…

Втора замолчала, обиженно уставившись на ведущую, не в силах даже на миг заподозрить свою воспитанницу в лжи и потому желая немедленно выяснить откуда вдруг взялась это проклятая магия. Ведь появись она раньше, все могло повернуться по-другому…

Нет, теперь Харрис была даже очень довольна тем, как повернулись события… но чувствовать себя обманутой, обойденной в каких-то серьезных делах и играх было не очень-то приятно.

— Харрис, — укоризненно уставились на нее похожие на крупные ягоды черенника глаза пришельца, — Магия у меня начала проявляться всего один день назад, после того как мы попали сюда. И, кстати, не только у меня, но не нужно пока об этом громко кричать. Возможно ничего из этого и не получится… не люблю радоваться заранее.

— Там рыбаки пришли! — ворвалась на кухню одна из дежуривших у тропы воинов, и Парбин заторопилась было к выходу, но ее остановил хладнокровный голос Сена.

— Не очень-то они торопились! Парбин, ты кисель не допила, доедай спокойно, вместе пойдем. Не спеши, пусть не думают, что они нам так уж нужны. И мясо не торопитесь жарить, сами пусть поработают, там все самые крепкие и здоровые парни остались, как мне говорили.

— А мы уже готовим завтрак… в домах кухни топим, — расстроилась Харрис, пославшая спозаранку домочадцев в каждый дом.

— Это правильно, только пусть твои девочки сами все не делают. Выберут хороших помощников и руководят. Да присматривают за справедливостью. Ненавижу крысятничество. А вот про беспризорных детей другой разговор…

— Так там же Урса с Иннуман! — Так веско сообщила Харрис, что Арсений сразу заинтересовался, о чем это она?

— Они там и ночевали, а утром пришли и набрали четыре полные корзины еды. Жареного мяса, меда, молока, зерна… мы помогали отнести, — пояснила втора, — Урса детей голодными никогда не оставит.

— А кто же собаками занимается? — неожиданно стукнула в голову Арсения новая проблема, — я вообще их что-то не вижу!

— Они целую ночь гуляли… — виновато опустила взгляд одна из воинов, сидевшая у стола, — пришли с набитыми животами… сейчас спят.

— Заримад, — оглянулся на министра охотничьего хозяйства правитель, — так не пойдет. Они нам всю живность в округе распугают. Думай, что делать будем, потом мне доложишь. Кстати, а им еще не жарко?! Может, пора стричь?

— Что… делать? — Глаза у вторы как-то разъехались.

— Ну шерсть с них вы как-то стрижете? Не ходить же им все лето в этой шубе! — вспоминая домашних овец и городских собачек уверенно выдал землянин и едва не оглох от дружного хохота, — нет, а что я такое вам новое сказал?

— Сен… — голос Риды, просто наполненный лаской и смущением, подействовал на Арсения как большой фужер новогоднего шампанского, сразу слегка закружилась голова и стало невероятно тепло, — они же такие огромные и злые… я не понимаю, почему к тебе собаки отнеслись так… необычно, но тех, кто посмеет их стричь, они просто сожрут.

— И все? — с трудом выныривая из омута восхитительных ощущений, легкомысленно хмыкнул правитель, — так дай им своего зелья, которым поливала меня в круге силы, и пока они спят, мы всей кучей их острижем.

— А они проснутся и нас разорвут… — в тон ему продолжила втора, — нет уж, лучше подождем, пока они сам сбросят шубы… тут, в тепле, должны бы пораньше.

— Ладно, — поняв, что провалился такой хороший, на первый взгляд план, согласился Сен, — но пускать их без присмотра больше не стоит. Или сначала кормите, или дрессируйте… я проверю. А теперь пошли смотреть… как там упрямцы себя чувствуют.


Пришедшие рыбаки чувствовали себя паршиво. И настроение у них было под стать погоде. Казалось, что в этом мире все против них. Глубокой ночью, в круге силы, где они так находчиво устроились на ночлег, вдруг возникло жуткое и омерзительное чудовище. Ни в одной легенде или предании не говорилось, что могут существовать такие страшилища. Невообразимо огромная ящерица, с пучком зубастых голов, изрыгающих клубы зловонного дыма и языки пламени, била когтистыми крыльями и ужасающим длинным хвостом, разделенным на конце на три хлыста. Она вмиг повышвыривала из круга все их немудреные пожитки, чудом не покалечив никого из людей. Впрочем, бежали они так быстро, что до сих пор не уверены, что под сенью зловещего купола не осталось ни одного изуродованного тела.

Но не успели удрученные переселенцы кое-как пристроиться под похожими на ели деревьями и густыми кустами, хлынул упорный затяжной дождь, вмиг превративший приветливый лес в тайного врага, только и ждущего удобного момента, чтобы обрушить с колючих лап целый поток холодной воды.

Едва забрезжил хмурый рассвет, самые нестойкие начали торопливо собирать вещи, во все корки кляня себя за то, что не ушли отсюда еще с вечера. Ведь что греха таить, многие из них шли тайком за женщинами, и притаившись за деревьями, рассмотрели хорошие большие дома, над крышами которых струились приветливые дымки. И запах жареного мяса чувствовали, и отзвуки оживленных голосов до них доносились.

Они, конечно, тоже умудрились завалить пару диких коз, но те оказались по-весеннему худыми и иссосанными, видимо где-то в чаще прятали малышей. И хотя всем хватило по кое-как прожаренному кусочку, рассказ парнишки, умудрившегося пробраться мимо воинов, заставил исходить завистью. То, что он говорил, было похоже на сказку, и отец даже пригрозил выдрать чадо, если тот слишком много приврал, но и половины рассказанного хватило бы, чтоб навсегда разувериться в мудрости своего главаря.

Впрочем, Барвил и сам это чувствовал. Помрачнел, замкнулся, молча собирал свои вещи и грузил на пару тощих собак, которые во всем поселке были только у него. Прокормить таких огромных прожорливых зверюг не каждому под силу.

И когда подошли к поселку, стоял позади всех, покорно ожидая, пока придет хозяин этой земли. А тот не торопился и все отлично понимали, почему. Сами виноваты, не пошли, когда приглашали, теперь хлебайте унижение и не вякайте, право на гостеприимство потеряно.

Он появился в сопровождении трех хорошо вооруженных подручниц, остановился перед ними, внимательно вгляделся в хмурые лица. И веско сказал:

— Мои воины вчера устали, поэтому топить печи и варить для себя завтрак вам придется самим. Это первое. Второе, тут действуют мои законы, и нарушителей я буду наказывать строго. Драться запрещено. Бить и убивать — тоже. Когда возникнут к кому-нибудь претензии — обращайтесь к генералу Парбин. Если она решит, что дело неясное — будем судить. На суде каждый имеет право на защиту. Третье. Работать должны все. Пока не заживем получше, продукты будем сдавать в общую кладовую, и оттуда получать по домам. Этим заведует моя заместительница Харрис. Крыс, пытающихся утащить себе под одеяло самый жирный кусок, буду наказывать особенно строго. Еды тут хватает, нужно только не лениться. После завтрака пойдете работать, нужны люди на заготовку дров, на выделку шкур и на ловлю рыбы. Кто у вас лучший рыбак?

— Барвил… — робко оглянувшись на старшину, пробормотал один из рыбаков.

— Где он? А, главарь. Я так и подумал. Вот Заримад, она заведует охотой и рыбалкой, подчиняешься ей. И собак ей сдай, замученные они какие-то, подкормим. Зари, думаю, можно назначить его старшиной рыбачьей команды, а там посмотришь сама. А теперь все идите за мной, покажу вам дом.

— А если у кого тут уже живут… домочадцы? — осторожно осведомился один из пришедших.

— Пока мойтесь, сушитесь и ешьте, потом пойдешь к Харрис, она разберется. И кстати, Барвил! Ты плохо воспитал своих людей, мы их вчера покормили, а они в благодарность стащили у Харрис посуду. Разумеется, я всё найду, те, кто стащил, очень пожалеют, но и вы постарайтесь не повторять чужих ошибок.

Рыбаки слушали молча, не решаясь вставить ни слова, но сказанное запоминали накрепко, за одну ночь проникнувшись к повелителю если не уважением, то почтением.

Дом, куда привел их повелитель, оказался еще лучше, чем рассказывал сын Жубола, сухой, чистый, даже входить боязно. В кухне посуда новая на стене блестит, в подвале — хоть и невысоком, но удобном, все как нужно устроено, и небольшой запас сухих дров, и бочки с чистой солью, старшина даже попробовал, хороша! И аккуратные печи, хитроумно протянувшие под полом трубы для обогрева спален, сложены из новенького отесанного камня, и холодные каморы для продуктов не забыты.

— Это нам навсегда? — вылезая из погреба, робко спросил сидящего на лавке повелителя один из рыбаков.

— Ну, это как вы сами захотите. С завтрашнего дня начнем заготавливать лес, строить новые дома, вдоль побережья. Думаю, некоторые, у кого свои семьи, захотят жить отдельно, а одиночкам лучше будет тут.

— Что такое семьи?! — теперь на Сена смотрело уже несколько заинтересованных лиц.

— Семья — это когда мужчина и женщина хотят жить вместе, с ними живут их дети и родители, — оценив глубокую задумчивость, в которую впали слушатели, Сен досадливо вздохнул и объяснил поподробнее, — ну примерно, как в домах воинов, только женщина должна быть всего одна. И мужа она не выбирает насильно, а они договариваются по-хорошему. Слово — трутень теперь запрещено, но про это вам и без меня объяснят.

— А кто… в этой… семье… командует? — несмело промямлил один из рыбаков и заранее опасливо втянул голову в плечи, ожидая сердитого окрика.

Арсений оглядел озадаченных мужиков и отчетливо понял, слишком рано он начал грузить их своим пониманием социальной реформы. Пусть сначала хоть несколько дней обживутся.

— Видишь ли, — пояснил уже мягче, — ты прослушал, когда я говорил — договариваются. Как договоритесь — так в твоей семье и будет. Но сразу обещаю, никто никого насильно ни в семьи, ни в отдельные дома не гонит. Зато должен предупредить заранее, когда в этот мир переберутся все гараны, в поселке будет очень тесно. Поэтому летом в домах будут жить дети и старики, а мы все перейдем в палаточные лагеря. Однако к зиме худо-бедно место в новых домах должно быть у каждого… по моим расчетам, должны успеть. Лето тут длинное, а зима мягкая. В крайнем случае, в первую зиму потеснимся, сделаем двухъярусные кровати, у нас ведь теперь впереди куча свободного времени, и никакой войны.

Рыбаки притихли, задумавшись, всё это было ново, непонятно, тревожно и почему-то очень заманчиво.

— А вот если я не хочу рыбу ловить… — худой высокий немолодой мужчина смотрел на Сена с легким вызовом.

— Ну а что ты хочешь делать? — почему-то в его тихом голосе землянину послышалась горестное отчаянье.

— Что-нибудь красивое… — губы мужчины криво ухмыльнулись, но Арсения уже зацепили его слова.

— Тогда ты поступаешь под мое непосредственное начало, бери свои вещи, идем, — не обращая внимания на насмешливое фырканье рыбаков, как видимо, давно избравших странного соплеменника объектом для шуток, непреклонно решил правитель, поднимаясь со скамьи.


— Тогда и Милоха возьми… он всем рыбакам обереги режет и украшения из раковин собирает… хотя и однорукий.

— Как однорукий? — возмутился Арсений, — а ну-ка, покажите мне его.

Один из молодых рыбаков бросился вон и вскоре в дверь протиснулся круглолицый парень с встревоженными глазами.

— Сколько у тебя рук? — в лоб встретил его вопрос Арсения и парень вдруг побледнел.

А кто-то нетерпеливо дернул висевшую у него на плечах шубейку и изумленный вздох пронесся по кухне. У резчика и вправду было две руки, но почему он прятал вновь обретенную конечность, стало понятно только после его слов.

— Повелитель, я не выношу море! Меня в лодках тошнит, голова делается как камень… можно я буду делать что-нибудь другое?

— Милох, ты меня совсем не слушал? Нам не нужно много рыбы, мы будем сажать овощи и зерно, разведем сады и ягодники. И мясо у нас будет всегда, поэтому народу не нужно столько рыбаков! Пусть ловят рыбу те, кто эту работу любит! А ты поступаешь в команду вот к нему… кстати, как тебя зовут?

— Дирг… Диргос.

— Значит, с этого момента ты Дирг, наш главный художник. Вещи собрал? Милох, ты тоже можешь идти с нами, найдем и тебе место. Если хочешь.

— Хочу, я сейчас, — круглолицый торопливо рванул за вещичками.

— Смотри, пустишь панаху в кладовку, рыбы не увидишь, — загадочно обронил кто-то и рыбаки хитренько захихикали.

— Что такое панаха? — заинтересовался Арсений, и все притихли, не зная, как объяснить чужаку такую понятную всем поговорку.

— Ну и что они тут сидят? — нарушил установившуюся тишину возмущенный голос ворвавшейся Харрис, — я, что ли, им мясо таскать должна?

— Бери тех, кто тебе понравится, — хмыкнул повелитель, поднимаясь со скамьи, — и веди за мясом, да в следующий раз не бегай сама, что, девчонок нет?

— Я по пути, отвела Манист с её стаей к Урсе, и еще за тобой… там тебя ждут.

— Иду уже, только прихвачу парочку художников, — согласился Арсений, — найдется им комнатка?

— Придумаю, Урса с Иннуман все равно теперь дома не живут, — втора догадывалась, что неспроста Сен ведет домой новичков, которых назвал как-то странно, и ткнула пальцем в тех рыбаков, кто показался ей плечистее других, — ты и ты, идете со мной.


В холле Арсения ждала куча народа. Бригада стекольщиков и ловцов медуз, Канкир с помощницами и Гамират с парой крепких мужиков, еще парочка воинов, назначенных вчера в охотничью бригаду. Поняв, что сейчас просто утонет в их вопросах и требованиях, Сен поступил просто.

Выступил вперед и заявил, что он не лошадь и думать один за всех не намерен. Пусть идут, придумывают предложения, готовят доказательства своей правоты и потом приходят к нему. У него есть решение только по стекольщикам. Пусть наберут помощников из рыбаков и распределят работу так, чтоб одни ловили медуз, другие подносили, третьи поставят в дальнем доме рамы, затопят печи и устроят сквозняк, чтоб пластинки быстро сохли. Причем те, кто будут ловить, получат обтянутые пленкой унты и работают только до обеда, меняясь с носильщиками. Если рам мало, можно разобрать на доски перегородки в дальних сараях.

Гамират Арсений предложил самой пройтись по окрестностям и подготовить несколько вариантов размещения кузни. Канкир сообщил, что она тоже может организовать работу в дальних сараях, только следует следить, чтоб люди не простыли, можно работать по паре часов, потом отдыхать.

Насчет охоты его вообще спрашивать нужно только в крайнем случае, все к Заримад. И вообще, к нему обращаться только по самым важным делам, и только руководителям. Со своими людьми все должны разбираться сами. Но самодурства и грубости допускать нельзя, хороший начальник тот, который никогда не поднимает голос. Кстати, Заримад должна к вечеру порекомендовать ему воина на пост своего заместителя по лесному хозяйству, он хотел бы обсудить вопросы вырубки леса.

После этой речи гараны расходились сосредоточенные и хмурые, оказывается, повелитель вовсе не намерен каждый раз лично решать все самые мельчайшие проблемы, и это было довольно досадно.


Художников Арсений нашел на веранде, возле резных диванчиков. Они с таким восторгом щупали тонкие завитки и рельефные лепестки деревянных цветов, что у землянина потеплело на сердце.

— Когда мы построим дома, и все заживут в теплых просторных комнатах, людям захочется украсить свои жилища, — мечтательно произнес он вполголоса, — и вот тогда вы будете очень уважаемыми и нужными людьми. Но красивые вещи можно начинать делать уже сейчас, я буду награждать ими самых честных и работящих гаран. Подумайте, что вам нужно для работы, инструмент попросите сделать Гами, она недавно тут была, а дерево и камень добудут люди Заримад. Идемте, я покажу вам, какой камень встречается в ближних горах.

Поджидавший землянина в своем собственном кресле Аджарр едва успел набросить невидимость, когда дверь внезапно открылась и в спальню ворвался Сен в сопровождении двоих рыбаков.

— Смотрите! — Он с такой гордостью подал художнику кубок дракона, словно сам выточил эту изящную вещицу, — красиво, правда?

Высокий немолодой рыбак, почти не дыша, разглядывал чудесную работу, потом бережно поставил кубок назад и дрогнувшим голосом торжественно произнес:

— Принимаю твой путь.

— Обещаю, что он будет честен, — серьезно откликнулся Арсений, и, помолчав, мягко произнес, — идите на кухню, Харрис вас устроит и покормит.

Проводил их взглядом, оглянулся на опустевшие полки, где еще недавно лежали вещички Хира и печально вздохнул. Все правильно, так будет лучше для малыша, со сверстниками он вырастет более общительным и коммуникабельным. А у землянина всегда останется возможность сходить с ним пообщаться.

— Я так и не рассказал ему обещанный секрет… — задумчивый голос дракона, внезапно растерявший все грохочущие звуки был непривычно тих и мягок, — сходи, расскажи, пока есть немного времени. Сегодня нам нужно забрать людей раньше, мороз все усиливается. Так вот… про секрет. Те каменные крабы, которым ты так удачно попал в Иннуман, имеют очень вкусное мясо. На островах, в дельте реки, их очень много, но и тут хватает. В дождь они вылезает на поверхность, и сейчас можно набрать целые корзины. А чтобы не царапались, поддевают острым предметом и быстро переворачивают, потом сразу бросают на него кусок тряпки — и в мешок. Суп будет просто замечательный. И еще останутся очень крепкие тарелки… я слышал, Харрис расстроилась из-за мисок.

— Не из-за мисок, а из-за принципа… — направляясь к двери, пробурчал Сен, — неприятно, когда за добро платят злом.

— Всякая вещь имеет две стороны, — загадочно вздохнул дракон, — куда им было положить мясо, если съесть уже не могли… а вернуть назад не хватило духа?


— Сейчас мы все пойдем добывать мясо на суп, — загадочно объявил Арсений, едва войдя в холл, наполненный ребятишками, — надевайте старые одежки, там дождик.

Хир восхищенно взвизгнул, его друзья тоже оживились. Подопечные Канира восприняли известие более прохладно, но спорить не решился никто. Все понимали, за этот прекрасный дом и сытный завтрак нужно платить. А чем еще могут они заплатить, как не трудом?! И они готовы были делать все, что прикажут, вот только немного переживали, сумеют ли справиться с новым делом. В старом поселке им давали самую грязную и однообразную работу, сортировать рыбу, потрошить, мыть и развешивать на просушку. Да еще распутывать и очищать от водорослей сети.

Поэтому с удивлением смотрели на старые короткие копья, врученные Сеном самым старшим из мальчишек, и на несколько корзин, полных обрывков тряпок и клочьев нечесаной шерсти.

Но спрашивать ничего не решились, с неодобрением поглядывая на худенького малыша, так и сыпавшего звонкими вопросами.

— Сен, а мы пойдем бить нутриев? Или ловить медузов? А разве их можно есть? Нет? А кого тогда? А мы далеко пойдем? А Урса с нами пойдет? А Иннуман на чужаков сегодня ругалась, — тут голосок Хира опасливо притих, — сказала, чтоб никто не уносил миски в комнаты… А одна девочка уносила.

— Во-первых, не говори больше слово чужаки. Они нам не чужие, мы их взяли в свой дом, и они теперь наши. А скоро возьмем и других. Говори просто — дети. Или — воспитанники Урсы. А Иннуман права, запасов в комнатах делать не нужно, в тепле еда быстро пропадет, и у детей будут болеть желудки. Только не нужно ругаться, я ее попрошу, чтоб давала детям второй завтрак и полдник, и никто не будет уносить миски. Впрочем, сегодня каждый сможет сделать новую миску, — предводитель хитро усмехнулся, а Канир уныло подумал, что, похоже, работать придется целыми днями.

На берег они пришли очень быстро, и здешнее море просто потрясло рыбацких ребятишек. В основном тем, что лежало где-то внизу, и сквозь серую морось был виден длинный изгиб ровного как стол, пляжа. Никаких камней, скал и бурлящих среди них волн не было и в помине. И не только возле самого берега, но и дальше, сколько можно было разглядеть.

— Там внизу живут нутрии, — доверчиво сообщил Каниру шустрый малыш, — очень много. Мы их теперь едим, вкусное мясо. А в море медузы, из шкурок Канкир делает пластинки для окон.

Парнишка присмотрелся и ему показалось, что он видит сквозь пелену бродившие вдоль пляжа темные фигурки.

— А как мы туда попадем?

— Нам туда не нужно, — отозвался Сен, — внимательно рассматривая что-то под ногами, — о, нашел! Смотрите!

Он быстро поддел копьем плоский камень, лишь чуть больше других выступавший над поверхностью и Канир с изумлением разглядел несколько судорожно болтающихся когтистых лапок. Предводитель торопливо бросил на неизвестное животное клочок тряпки и оно сразу крепко обхватило лоскут.

— Мешок, — поднимая за край лоскута краба, скомандовал Арсений, и ловко швырнул первую добычу в подставленную Урсой тару, — ну вот и есть первая тарелка! А заодно мясо на суп!

— Где тарелка? — не понял Хир.

— Из панциря краба получится отличная тарелка, — пояснил землянин, высматривая следующую жертву, — ага, вот ты где спрятался!

Швырок копьем, тряпка, мешок, — Канир начал понемногу подозревать, что предложенная им работа не так уж и тяжела.

Однако, хотя рыбацкие дети и привыкли к труду, первым очередного краба поймал тот самый малыш, Хир, кажется. Он вообще оказался очень глазастым и вскоре возбужденно подпрыгивал, крича, — Урса, мешок, я еще нашел!

Вскоре повелитель отдал свое копье кому-то из жаждущих испытать охотничье везенье, и взял второй мешок, крабы обнаруживались буквально на каждом шагу. Канир, исподтишка следивший за подопечными, с удивлением обнаружил, что новое занятие пришлось им очень по душе и никто больше тайком не оглядывается на уютное тепло нового дома. А когда Канир и сам поймал первого краба, его охватил такой охотничий азарт, что парнишка напрочь забыл про всякие подозрения.

Однако вскоре заметил, что их веселый визг и беготня привлекли внимание нескольких юных домочадцев из его поселка, отправившихся на разведку местности. Между этими подростками и беспризорниками всегда были довольно натянутые отношения, иногда переходившие в откровенную войну, поэтому Канир настороженно поглядывал на приближающуюся толпу, от которой не ожидал ничего хорошего. Парнишка с тоской вспоминал оставленный под тюфяком нож, не раз спасавший его в драке. Старшина вслух не одобрял таких потасовок, но особенно не вмешивался, не желая ссорится с сильными рыбацкими домами. Да и не стоят беспризорники, подброшенные им морским драконом, потери поддержки самых крепких рыбаков. К тому же собственный сынок тоже не против немного поразмяться, гоняя по камням этих заморышей.

— Ну, и что вы там стоите, как американские наблюдатели? — насмешливый голос Сена застал врасплох рыбацких парнишек, — ну ка, подключайтесь к работе.

И сунул свой мешок в руки самого рослого, случайно попав на сына Барвила.

— Быстро бегать умеешь? Вот сейчас и проверим, — повелитель насмешливо оглядел его дружков, — а вы доставайте свое оружие и помогайте. Да запомните, если кого толкнете или обидите, даже нечаянно, мало вам не покажется.

— А что ты им сделаешь? — с восторженным ужасом выдохнул прибежавший с крабом Хир.

— Придумаю, у меня очень богатая фантазия, — зловеще пообещал Арсений, и ни у кого из юных гаран не хватило смелости спросить, что такое «фантазия» и где он ее прячет.

Однако рыбацкие отпрыски, припомнив наставления старших, даже мысли о том, чтоб хоть ненароком задеть приблуд, сразу отбросили. Точно зная, мало того что от этого Аркстридского демона попадет, еще и главы домов добавят, и неизвестно, кто всыплет больше.

Однако вскоре веселая охота постепенно объединила воспитанников Урсы и примкнувших к ним задир, образовалось несколько команд, в каждой из которых были разведчики, безошибочно находившие маскирующихся под камни крабов, переворачивальщики и хватальщики. А следом за каждым хватальщиком самые сильные таскали тяжелеющие с каждой минутой мешки.

Дети продолжали охоту до тех пор, когда Урса, завязав последний мешок, не объявила, что на сегодня хватит и все могут идти в дом. И только тогда Канир обнаружил, что повелитель давно исчез. Парнишка предложил Урсе, которую называл про себя старшиной, помочь в перетаскивании мешков, но воин только головой мотнула.

— Меня Сен убъет, если увидит, что я такого худышку мешком нагрузила, — серьезно призналась она и кивнула сыну Барвила, — быстренько сбегай в свой дом, скажи пусть несколько крепких тру… мужиков придет. Да поторопись, крабов еще чистить нужно, чтоб суп к обеду поспел.

— А вечером мы будем их ловить? — Канира очень интересовало, какую еще работу приготовили им на сегодня.

— Нет, теперь только завтра. И если дождик будет, — пояснила гарана то, что услышала от Сена, — крабов в сухое время не поймаешь, закапываются. А сейчас беги домой, не забудь, что ты мой помощник и твоя забота — следить, чтоб с детьми ничего не случилось. Ну, можешь еще старших себе в помощь организовать, да скажи Хиру и Манист, пусть научат вас тем играм, которые Сен показал.

Канир больше не стал спорить, развернулся и вприпрыжку побежал к своему дому, а парнишки, одетые в добротные курточки из кожи морского буйвола, завистливо провожали его взглядами, смутно подозревая, что жизнь переменилась много сильнее, чем им казалось еще вчера.

## Глава 19

В этот раз ритуал начали задолго до полудня, и снова Арсению показалось, что тянется он еще дольше прежнего.

А когда землянин, пошатываясь, вышел из круга, то понял, что сегодня выжат досуха. Он не стал геройствовать и изображать из себя крутого повелителя, а просто сел прямо на покрытый прошлогодней травой бугорок у ближайшей колонны и с облегчением прислонился к камню спиной. А уже через мгновение почувствовал, как нечеловечески горячая ладонь крепко сжала его пальцы, щедро делясь теплом и силой.

— Самому-то останется? — не открывая бессильно опущенных век, еле слышно пробурчал Арсений, абсолютно уверенный, что дракон все равно услышит.

— Не волнуйся, — так же тихо рыкнул над ухом насмешливый бас, и повелительно добавил, — скажи им, чтоб шли к поселку.

— Идите вниз по тропе, — открыв глаза, Сен обнаружил прямо против себя внимательно разглядывающую его крупную женщину, очень похожую на воина, — вас там ждут.

— А ты как же? — Ее голос был неожиданно глубок и заботлив.

— Я силу потратил, немного отдохну и приду, — сказал Арсений первое, что пришло в голову, но она поверила, утвердительно кивнула и исчезла.

Минут через пятнадцать шум голосов и мягкий топот стихли, и Арсений, снова открыв глаза, обнаружил, что на склоне никого нет. А в следующий момент почувствовал, как его поднимают с земли нечеловечески сильные руки.

— Ну вот что тебе еще от меня нужно, — возмутился землянин, — дай человеку посидеть спокойно!

— Не бузи, человек, — властно оборвал дракон, — я обещал тебя научить магии, вот сейчас и преподам первый урок.

— А ты не мог отложить свои уроки на тот момент, когда я хоть чуток оклемаюсь?

— Нет, сейчас самое время!

Дракон уже приволок Сена в круг и поставил возле алтаря.

— Возьмись за края чаши, расслабь сознание и попытайся почувствовать силу… а лучше, представь, что ты ее видишь, только глаз не открывай!

Арсений досадливо фыркнул, вот привязался, и попробовал сосредоточиться на своих ощущениях.

Как странно…

Если забыть про гуляющий по кругу прохладный сырой сквознячок, отвлечься от неприятного ощущения легкой тошноты и слабости, и думать только про алтарь, за который держишься кончиками пальцев, то постепенно начинаешь понимать, что он вовсе не холодный, как казалось изначально. Нет, там живет какое-то странное тепло, слегка обжигающее, когда пытаешься ухватиться за него сильнее, и прохладное, если просто наблюдаешь со стороны. А еще оно светится… если не поднимать век, и в его свете четко видна каждая деталь… грубоватой, но точно отцентрованной чаши алтаря, каждый завиток выгравированных на колоннах замысловатых рун, каждый изгиб мощных крыльев стоящего напротив высокого существа.

Арсений изумленно распахнул глаза, дракон, державшийся руками за чашу напротив него, был в своем человеческом облике. И облик этот, если, конечно, не смотреть в глаза, казался вполне заурядным. Стройный парень одинакового с Сеном роста, с простым, слегка угловатым лицом и растрепанными русыми волосами.

Закрыл глаза… оба-на! Вот тебе и иллюзия. Это существо выше Арсения на полголовы, плечи много мощнее, а торс просто перевит мышцами. И крылья тоже тут, вовсе не отдельно растут из спины, как показалось Сену в первый раз, а окаймляют голубовато-алым плащом длинные, крепкие руки.

— Ну, рассмотрел? — голос Аджарра прозвучал в полную мощь и Арсений понял, это оттого, что сейчас тут некого опасаться, все новички послушно утопали в поселок.

— А почему это так? — после прикосновений к алтарю землянин почувствовал себя настолько окрепшим, что самостоятельно переправился в возникшее рядом кресло.

— Ешь хорошенько, при переносе вся пища, которая была в твоем желудке, исчезает… но подробно расскажу как-нибудь в другой раз, — дракон подвинул к эмиссару глубокую чашу с душистым бульоном. А про крылья и прочее… это постоянная магическая структура, которую мы никогда не убираем. Просто оттягиваем из нее лишнюю энергию и она становится невидимой. А при необходимости быстро вливаем нужное количество силы — и можно лететь. Даже сильные маги могли бы так делать… если б их кто-то научил.

— Здорово. А ты меня научишь, когда я стану достаточно сильным? — глотнув немного коньяка, Арсений почувствовал, как вспыхнуло в желудке приятное тепло, — по дружбе, а?!

— А ты считаешь меня своим другом?! — голос дракона как-то опасно завибрировал, и землянин с удивлением уставился в его застывшие глаза.

— Ну конечно… а ты, что, еще не понял? Или думаешь, я со всеми подряд веду себя так запросто… и прошу, всё, что мне нужно, не стесняясь? Да я у тех, кому не доверяю, гвоздя ржавого не возьму… — по тону человека дракон понял, что тот обиделся.

И сильно обиделся.

— Не в этом дело… — поспешил примирительно сообщить дракон, — я раньше никогда не думал… что это бывает просто так… ну… ничего не говоря, не объявляя…

— Стоп… — догадался Арсений, — так ты полагал, что прежде, чем назвать кого-то другом, нужно как вот эти несчастные гараны, произнести какую-то ритуальную фразу… типа, я выбираю твой путь…

— Принимаю… — машинально поправил дракон, и насторожился, — а чем она тебе не нравится?!

— Только не говори, что это ты её придумал, — фыркнул Арсений, и вдруг потрясенно уставился в прижмурившиеся змеиные глаза, — что, действительно ты?! Ну, тогда мне всё понятно… ох, я дурак! Значит, это ты уже многие века пытаешься их потихоньку перевоспитывать, вернуть им утраченную мораль и научить жить по совести? А я-то все время думаю, почему их углы не задавили числом, как татарские орды! Ведь могли же никаких мостов не наводить, по своим телам перейти эту пограничную речушку… черт, плесни-ка еще немного коньячку, какой у него вкус мягкий…

— Значит, — задумчиво продолжал землянин, медленно выпив согретый в ладонях напиток, — изначально всё должно было пойти совсем по другому сценарию… Гараны, как не оправдавшая доверия раса, должны были давно исчезнуть с лица земли… вернее, того мира, ведь исчезли же у нас многие более достойные племена… Но ты решил иначе… ты был молод и самоуверен, и ты их пожалел… и придумал план спасения… а чтоб у тебя появился помощник вроде меня, постарался натолкнуть ведьм на эту мысль… таскать существ из чужих миров.

Аджарр виновато вздохнул.

— Но я не виню тебя, за то, что произошло… наоборот, я думаю, мне очень повезло. И гаран мне тоже жаль, поэтому хочу поблагодарить тебя… от своего имени, и от имени этого племени, которое стало мне своим. И если тебе это так важно… принимаю твой путь.

— Сен… — голос дракона предательски дрогнул, — я обещаю, что он будет честным. И нарекаю тебя, человек Арсений, своим другом.

Над куполом громыхнул гром, между колонн плеснулась ветвистая молния.

И сразу следом рванул яростный весенний ливень.

— Круто! — Чуть заплетающимся языком объявил Арсений, — а теперь перенеси меня домой. Рида будет волноваться.

Дракон только насмешливо хмыкнул и щелкнул пальцами, и в следующий момент Сен обнаружил, что лежит в своей собственной постели, а за приоткрытыми ставнями беснуется первая гроза.

Сначала он хотел встать, пойти вместе с воинами навстречу новичкам, но потом понял, что потолок перед глазами плывет, мягко покачиваясь, и постепенно удаляясь.

И не хватило никаких сил не только вставать, но и решить, коньяк оказался таким коварным, или все-таки дракон?

Через полчаса в комнату заглянула Харрис, обеспокоенная сообщением прибывших переселенцев о том, что высокий трутень в странных штанах остался сидеть у круга силы. А обнаружив Арсения, сладко спящим, подложив под щеку сложенные лодочкой ладони, умиленно вздохнула, на цыпочках подошла поближе и прикрыла мужика одеялом. А потом заботливо захлопнула ставни, чтоб дождевые капли не залетали в комнату.


Следующие несколько дней у Арсения не было одной свободной минутки не только на личные дела или на детей, но и даже чтобы просто пройтись по поселку.

Погода в обоих мирах установилась погожая, и хотя в мире Аркстрид трещали нешуточные морозы, селяне, прослышавшие про повальный уход рыбаков, торопились уйти вслед за ними.

Теперь Аджарр открывал проход по два, а то и три раза за сутки, чтобы не поморозить возле круга всё прибывающий народ.

Прагматичных рыцарей лопат и кос не волновала ни судьба давно опротивевшей войны, ни месть подлым углам. Приезжавшие из брошенных рыбацких поселков торговцы взахлеб рассказывали, что рыбаки теперь живут в мире, где уже наступила весна, и пора сеять зерно. И что там много мяса, рыбы и нет никаких врагов. Однако селян влекли в чужой мир не столько эти заманчивые доводы, сколько слухи о том, что и дома воинов начали уходить потихоньку. А примером приводили дом Аркстрид, и крестьянский староста не поленился, сгонял туда на своих холеных собачках. Незапертые двери и брошенное впопыхах имущество говорили убедительнее, чем толпы торговцев. Промедление в таком важном деле казалось опаснее, чем переход в незнакомое место. Просидишь, проканителишься, глядишь — а ворота и закроются, никто ведь не знает толком, сколько туда возьмут народу.

Разговоры на эту тему Арсений слышал, когда выбирался на склон холма следом за прибывшими и только неопределенно угукал в ответ на встревоженные вопросы, успеют, или нет, пройти все знакомые переселенцам люди?!

Землянину было ясно, что весь этот ажиотаж — дело рук Ророла и дракона, специально распускавших тревожные слухи. Но вникать в их замыслы у него не оставалось никаких сил, толпы народа, проходящие сквозь круг, с каждым днем становились все больше. И почти по часу стоя возле алтаря, Арсений обдумывал только самые насущные проблемы, чтобы, упав на постель, пробормотать перед сном верным воинам свои задумки.

В поселке уже были заняты все дома и даже сараи, команды плотников срочно делали двух и трехъярусные кровати. Их ставили везде, где можно, в холлах, кухнях и даже подвалах.

Готовили еду теперь под навесами, наскоро возведенными на площади, очень пригодился последний подарок дракона, полученный вместе с ледоходом. Знаменательное событие началось под утро, когда переселенцев разбудил незнакомый шум и страшный, как канонада, грохот. Скопившаяся в верховьях реки талая вода прорвала ледяные оковы, протолкнула их вперед и погнала по реке, круша и снося застарелые заломы. Испуганные шумом и грохотом люди выскакивали из домов, едва набросив на плечи шубейки и прихватив самые ценные вещи.

Арсений попытался что-то объяснить, однако перепуганная, визжащая и кричащая толпа неслась неведомо куда, грозя потоптать более слабых и упавших.

— Хочу, чтоб надо мною вспыхнул яркий свет! — В отчаянии рявкнул повелитель, забыв от растерянности про все руны и заклинания, которым учила его Рида на том, первом уроке.

И свет, несмотря на нарушение всех правил ведущей, всё же зажегся. Огромный, с бочонок, ослепительно белый шар завис над площадью, мгновенно залив все ярким светом, и заставив гаран на миг застыть и смолкнуть.

И в этой оглушительной, после многоголосого визга, тишине раздался насмешливый и спокойный вопрос:

— Ну, и куда вы побежали, как бараны?! — усиленный магией голос секунду помолчал, потом устало объяснил, — это просто ледоход на реке, можете сходить, посмотреть, только близко не подходите, водой утащит. Да оденьтесь, а то простынете.

Первыми опомнились подчиненные Парбин, уже не первый день слышавшие про грядущее событие. Воины заняли свои места возле домов и начали уверенно объяснять всем желающим, где река, что такое ледоход, и какое отношение это событие имеет к их маленькому племени.

А после обеда любознательные мальчишки, караулившие на берегу, не проплывет ли что интересное, и вытаскивавшие превращенными в багры жердями сломанные деревца и ветки, прибежали с выпученными глазами, крича, что там плывет такое!

Таким оказались длинные вереницы связанных в плоты бревен, несущие на себе уже распиленные доски.

— Спасибо, друг! — С чувством буркнул Арсений, когда рыбаки, ловко управляя своими крохотными лодчонками, обтянутыми кожей морского буйвола, подогнали к берегу и закрепили первую связку плотов.

— Пожалуйста, — слегка насмешливо отозвалось над ухом, — там еще девять на подходе.

И вскоре почти все сильно увеличившееся население поселка торопливо таскало в сторону доски, и откатывало повыше бревна, освобождая место для следующей связки.

Однако Арсению не удалось поруководить этой операцией до конца, подождав, пока землянин объяснит переселенцам, как укладывать бревна, чтоб не покатились и никого не покалечили, дракон перенес его в круг силы.

И все опять покатилось по приевшемуся сценарию, пополнение силы, перенос, открытие прохода, закрытие и короткий отдых.

Уже почти половина селян перешли в новый мир, когда старейшины, наконец, организовали в деревнях заставы и объявили что каждый, кто попробует удрать, будет наказан очень строго. Вплоть до принесения в жертву дракону. По селам на этот счет ходили разные слухи и люди терялись в раздумьях и сомнениях, не зная, кому верить. Но к кругам силы больше не ходили, возле них теперь все время дежурили воины, поставившие меховые палатки и обогревавшие их масляными светильниками.

В это утро дракон сообщил Арсению, что можно отдыхать, пока Ророл готовит новую волну слухов, и землянин решил сначала проведать детей, потом сходить посмотреть, как идет строительство землянок. Про незатейливое временное жилье, которое несколько человек могут соорудить за день, вспомнилось Арсению, когда он ломал голову над задачкой, как быстро разгрузить перенаселенный поселок. Гараны никогда ничего такого не строили, каменистая почва доставшихся им территорий вовсе не располагала к копанию землянок.

Пробравшись мимо стоящих в холле трехэтажных кроватей, Арсений вышел на улицу, полюбовался голубым небом, залитой солнцем площадью, и снующим народом, спешащим на завтрак или с завтрака.

За эти несколько дней, что повелитель не мог вплотную заниматься делами, сам собой вернулся порядок общественного питания. Слишком много неувязок и неудобств повлекла за собой раздача продуктов в домах и слишком быстро менялось количество жильцов и их состав, чтоб за всем углядеть. Вот и вернулось общество к общему столу, но теперь готовили еду те из новичков, кто не мог заниматься другими важными делами.

Харрис лишь руководила тремя самолично выбранными помощницами, да присматривала хозяйским взглядом за порядком. Никто давно не считал ни миски, ни крабовые тарелки, странным образом угроза Арсения передавалась от первых пришельцев к новичкам, и теперь, съев свою порцию, или две, каждый честно относил к котлам с горячей водой пустые миски.

Повелитель неторопливо шел к детскому дому, благодушно рассматривая явные признаки налаживающейся жизни, как вдруг его взгляд натолкнулся на банальную, и абсолютно невинную картинку. Один из переселенцев, по-хозяйски приобняв за плечи молодую гарану, склонился к ее ушку и что-то горячо нашептывал, а она, слегка повернув к нему личико, с одобрением кивала простоволосой темно-русой головкой.

У Арсения словно кусок льда в груди застрял, не вздохнуть не охнуть, даже с ноги сбился. И весенний день вокруг как-то враз померк, и идти куда-либо резко расхотелось.

Он и сам не понял, как прибрел на самый край обрыва, и сел, свесив ноги с высоты десятого этажа. Боль не проходила, в душе затаилась обида, такая горькая и острая, как бывало только несколько раз, в далеком детстве. И один из них он помнит так ясно, словно это было вчера. Проснувшись погожим субботним утром, девятилетний Сеня обнаружил, что все уехали в станицу на ярмарку. А его оставили дома, с бабушкой и маленькой Светкой, потому что ехать нужно на открытой машине, а Арсений с вечера температурил. Но больше всего обидно было мальчишке потому, что он тогда вовсе не болел, а немного схитрил, потерев кончик градусника об одеяло.

— Что произошло?! — рядом плюхнулся Аджарр, но землянин только отвернулся.

— Ничего.

— Ты же знаешь… — вздохнул дракон, — что я чувствую…

— Ну и чувствуй. А в душу не лезь… а еще лучше отключи свою чувствовалку, никогда не поверю, что не умеешь, — сердито буркнул землянин, — тут уже до фига народу бегает, если б ты всех чувствовал, с ума бы давно сошел.

Ну, правильно вообще-то он заметил, хмыкнул Аджарр, есть у способности драконов ощущать чужие эмоции, такое свойство, как притупление восприятия. И еще калибровка, на опасные, дружеские, чужие и безобидные эмоции. Поэтому обычно драконы слышат нечто похожее на слабый шум волн, подгоняемых морским бризом, или шорох суховея, пересыпающего барханы.

А вот сильные эмоции связанных дружескими или родственными узами существ звучат как крики падающих с высоты чаек и не реагировать на них просто невозможно.

— Знаешь… я рад, что ты воспринимаешь меня как ровесника и не трясешься передо мной от страха или почтения, — очень серьезно объявил дракон, — однако позволь напомнить, что я прожил намного дольше и видел неизмеримо больше.

— А я никогда этого не забывал. Однако есть вещи… вернее области чувств, настолько интимные, что туда не позволено залезать никому. Да еще и топтаться там… ногами сорок восьмого размера.

— Сен… а ведь я и не лезу… просто услышал крик боли… и спросил, что случилось. Нет, не отвечай… иначе я не смогу потом сказать то, что хочу. Знаешь, мы, драконы, давно определили для себя перечень тех человеческих слабостей, которые портят вам жизнь. И самое неприятное знаешь какое? Подавляющее большинство из вас совершенно необоснованно считает себя лучше… или удачливее других. Никто не смог переплыть океан, а я переплыву. Никто не влез на гору, а я влезу. И некоторым удается, но большинство просто гибнет.

— Ты это к чему вообще?

— К тому, что эти примеры можно продолжать бесконечно. Вам кажется, что предки были глупы и наивны, все вокруг все делают неправильно, даже самых уважаемых людей вы слушаете свысока и почти никогда не пытаетесь избежать падения, приняв во внимание чужой печальный опыт.

— Слушай, пошли лучше к детям, ты все это им подробно расскажешь.

— Да бесполезно. И ты сам скоро в этом убедишься. Ведь предупреждал, чтоб Хир не лазил в чайные… чайкины… ррр, гнезда?

— И что? — Арсения как от укуса гадюки подбросило на ноги, — где он?!

— Уже воины вытаскивают, не беги, там и без тебя сейчас хватает воспитателей!

Правитель пробежал несколько шагов и остановился. Прав дракон, он действительно сейчас вовсе не в том настроении, чтоб воспитывать других. Он сейчас в настроении что-нибудь тяжелое сломать об талантливую башку Милоха.

Узнал его Сен, не сразу, но признал, и поговорку про панаху вспомнил. Вот теперь он понял, как правильно переводится это туземное выражение. Как лисицу в курятник, или козла в огород. И что обиднее всего, своими руками и приволок Риде этого самого козла с повадками обольстителя.

— Не хочешь ты меня понимать, — тяжело вздохнул примолкший на минуту дракон, — а объяснять уже нет времени. Ророл сообщает, старейшины приняли решение… нанести ответный удар. Собрали всех ведущих, около трех десятков, и ведут к кругу большую толпу крестьян.

— Какая им выгода… — задумался Арсений, с радостью отвлекаясь от личных неразрешимых проблем, — ну перебросим мы крестьян сюда… и что? Если ведущие с ними пойдут, ты же найдешь способ, как их обезвредить? Ну, усыпишь, или лишишь способностей? Что, скажешь, нельзя по драконьим правилам? Ну вот что ты за человек, Аджарр, то целые миры перекраиваешь, а то три десятка ведущих нельзя…

— Я дракон. А они ничего плохого мне не сделали… не имею права. Да и не собираются они сюда идти, они хотят круг разобрать. А потом и другие, в той области три круга.

— И тогда все гараны, оставшиеся в том мире, будут обречены?! Аджарр, но нужно же им помешать! Идем, попробуем поговорить!

— Они не будут тебя слушать. И никого, кто скажет, что круг нужно оставить, такое они приняли решение, Ророл сейчас влез в сознание одной слабенькой ведущей… она не сумела правильно закрыться.

— Значит, нужно их спровоцировать… — медленно проговорил Арсений, начиная понимать всю безвыходность ситуации, — Жар, я ведь теперь маг? Если они не захотят меня слушать, я поставлю защиту… долго она конечно, не простоит, но они-то не знают! И нападут на меня, а ты вступишься! Ведь ты же должен вступаться за друзей!

— Нет, это будет слишком явный сговор… — с сомнением покачал головой дракон, — я так тоже не могу… драконы не обманывают!

— Знаешь, что, тогда ничего не предпринимай, и никуда не лезь! Просто перебрось меня туда… я сам себя не буду уважать, если не сделаю такую попытку!

— Да зачем тебе это… тут уже достаточно гаран, чтоб их род постепенно восстановился, — как-то неуверенно предложил дракон, виновато отводя глаза.

— Аджарр, не тяни время. Я так решил. А тут и без меня найдется, кому восстанавливать род, — землянин грустно усмехнулся, — ну, поехали?!

Дракон молча смерил Харрис, застывшую в трех шагах за спиной Арсения, загадочным взглядом змеиных глаз и легонько махнул рукой. В следующий миг они оба внезапно исчезли, словно и впрямь спрыгнули вниз. Втора с трудом подавила желание убедиться, что это не так, и с несвойственной ей медлительностью побрела к домам, пытаясь понять, почему же так тяжко у нее на душе?! Словно она внезапно потеряла кого-то очень дорогого и близкого.

## Глава 20

— Аркстрид, идем быстрее! — Урса бесцеремонно сбросила с плеча ведущей нахальную руку Милоха, и потянула ее за собой.

— А что случилось? — встревоженно дергала девушка рукав бывшей подручницы, увлекавшей ее за собой так же легко, как тройка хороших собак несет пустые сани.

— Не знаю, плохое что-то, — недовольно буркнула Урса, не останавливаясь даже на миг, — мне Харрис крикнула тебя привести, а сама за ним побежала!

— За кем, за ним? — не поняла ведущая.

— За Сеном! — с досадой бросила детская предводительница, — я сразу поняла, что дело плохо… побежала к тебе, а тут дети кричат, Хир висит!

— Где висит? — чувствуя, как сердце замерло от тревоги за заморыша, охнула Аркстрид.

— Уже не висит. Висел. Около гнезд. Манист с дружками решили яиц добыть. А на Хира чайки напали, он же маленький. Иннуман они не трогали. Пока я прибежала, Канир уже вытащил его. Все в порядке, только немного поцарапанный. Больше всего боится, что Сен ругаться будет. А Сен… — тут гарана, на бегу отрывисто объяснявшая ведущей последние новости, как-то странно всхлипнула, — он за дома побежал… тоже к обрыву…

— Он, что не понял, где висит Хир? — до Аркстрид никак не доходило, зачем они-то так бегут, если малыша уже вытащили и с ним всё в порядке?!

Но тут она заметила тяжело плетущуюся навстречу втору. И это было странно и противоесстественно, никто и никогда не видел, чтобы энергичная гарана так ходила. Только один раз…

Аркстрид вспомнилось темное от дыма погребальных костров небо… в тот день не стало Эпарин, самой старой подручницы Харрис, они воевали рядом почти тул лет. Вот точно так же шла тогда втора, еле передвигая ноги, не хотевшие уходить от пожиравшего мертвое тело подруги беспощадного огня.

А где же Сен?! — губы еще шевельнулись спросить, почему втора возвращается одна, а глаза уже лихорадочно обыскивали обрыв за ее спиной.

И не найдя там никаких следов повелителя, требовательно остановились на лице Харрис с одним единственным вопросом, — Где?!

— Где он?! — хриплым шепотом повторили губы, — Да что ж ты молчишь-то, Харри-ис! Где Сен?!

Втора уставилась на неё таким несчастным взглядом, словно впервые видела, и вообще не понимает, кто и чем её спрашивает, потом как-то жалко сморщилась, села прямо на камни и разрыдалась.

— Харрис… — Урса присела рядом на корточки, потом и вовсе плюхнулась рядом и прижала голову подруги к своей мощной груди, — скажи нам, он… что… прыгнул вниз?

— Ну что ты такое выдумала, — склонившись к вторе, Аркстрид нежно погладила взлохмаченные, с редкой проседью, волосы, и строго глянула на Урсу, — Зачем бы ему прыгать?!

Зачем ему прыгать с этого дурацкого обрыва, уговаривала она сама себя, пытаясь нацепить привычную маску невозмутимой и рассудительной хозяйки. Всё в этом мире идет просто отлично, люди строят дома, крестьяне начали корчевать кустарник на опушке леса и на пологом берегу реки, многие уже перешли в собственные землянки, придуманные Сеном. Отряды лесорубов собираются в поход к верховьям реки, оказалось, что проще возить бревна от воды, поскольку селиться решено вдоль берега, строя дома в две улицы. В шахматном порядке, сказал Сен, и все согласились. С ним вообще все соглашаются, потому что он умный и хочет им только добра…

— Выдумала? — подняв голову, Урса несколько минут рассматривала ведущую сузившимися глазами, и у Аркстрид от этого неприязненного взгляда даже холодок по спине пополз, — да мне как Харрис сказала, что он весь побелел, когда тебя с этим панахой в обнимку увидел, я сразу поняла… что-то плохое случится! Харрис сразу за ним побежала, а меня за тобой отправила… я виновата… если бы не побежала к детям… может, успели бы…

— Он не прыгал! Он с драконом ушел… — прорыдала Харрис, и снова уткнулась лицом в колени.

— Урса… — губы ведущей дрожали от обиды и незаслуженного оскорбления, — но при чем тут панаха?! И какая обнимка? Мне Милох рассказывал, что все женщины должны ходить в нарядных платьях с вышивкой, и носить красивые амулеты и обереги… Он собирается свою мастерскую открыть, просил разрешение занять один сарайчик…

— Тебя все, кто просит разрешения на сарайчик, по полдня за плечи тискают и в глаза заглядывают? — Урсу несло и остановить её сейчас было просто невозможно, — да всем, кто со стороны смотрел, было ясно, куда эта панаха гнет! Все трутни точно так воинам в глаза с вечера заглядывают, нежными голосками про красивые глазки на ушко шепчут! А Сен не такой… он делом занят, ему некогда тебе на ухо всякие глупости шептать… А-аа!

Урса обхватила голову руками и тоже заревела, подвывая обиженно и зло, как зимний ветер в трубе.

— Я ничего не понимаю, — безжизненным голосом безнадежно обронила Аркстрид и тоже села, — при чем тут я… и при чем тут Сен… если он не прыгал…

— Потому что он, кроме тебя, ни одной гараны в упор не видит! — Еще сердито выкрикнула Урса, сморкаясь в кусок тряпки, — с первого дня, как появился у нас, только на тебя и смотрит… ну неужели, ты сама ничего не видишь?

— Урса… ты ошибаешься… я же некрасивая, маленькая, уродка выбракованная, — горько покачала головой ведущая, не замечая покатившихся из глаз слезинок, — если бы не дар, меня бы давно в деревню отправили… зачем я ему, если вокруг столько красивых и сильных воинов? А Милох мне вовсе не нужен… я вообще не собираюсь рожать детей… зачем нам заморыши…

— Сен сказал, — тоскливо пробормотала втора, — тут все дети будут здоровыми, и еще сказал, что нам всякие нужны. Посмотри на Хира… А про то, как он на тебя смотрит… Урса правду сказала, я давно всё заметила. Да хотела тебе позже сказать… когда все сюда переберутся, всё думала… пока не время…

Она снова вжала лицо в ладони и заплакала еще горше.

— А… дракон сказал… старейшины все круги сломать решили… — доносились сквозь рыданья сдавленные объяснения, — а он не может их наказать… драконий закон… А Сен сказал… все равно пойдет… даже если дракон не будет помогать… А дракон сказал… тут уже хватит народу, чтоб продолжать род…

— А Сен? — так и обмерла Аркстрид.

— Он сказал… — Харрис горестно всхлипнула, — что тут и без него найдется… кому продолжать.

— Ну… вот почему… вы такие… вредные! — Не найдя подходящего слова, с отчаянием выкрикнула ведущая, — почему не объяснили мне всё раньше?! Разве я стала бы разговаривать с этим… панахой! Я бы от Сена ни на шаг не отошла и сейчас была бы там, рядом, у меня же силы побольше, чем у Эргезит и трех её помощниц вместе взятых! А в круге я могла бы…

Она говорила тише и тише, все явственнее понимая, что теперь кричать и обвинять других бесполезно. Как бесполезно и думать… сколько всего она сделала бы по-другому, если можно было хоть маленький кусочек жизни прожить снова.

Аркстрид отчетливо вспомнился тот вечер, когда он сидел рядом, беспрестанно подкладывал в тарелку невиданные кушанья и, словно невзначай, мимолетно касался ее волос. Как потом крепко притиснул ее к себе, когда они подумали, что на них падает часть плывущего над этим миром сверкающего кольца, как вел ее ночью после урока магии и уверял, что темно, хотя можно было рассмотреть под ногами каждый камушек.

И еще, и еще… воспоминания посыпались как зерно из прохудившегося мешка, и внезапно оказалось, что их довольно много и все они просто кричат о том, что воображая себя сильной и умной хозяйкой, она была просто слепой дурочкой. Не замечавшей, или не желавшей замечать того, что давно хорошо рассмотрели и поняли другие.

Ведь не зря же никто даже не пытался войти ночью в его комнату… хотя в спальни к трутням воины ходят с первой ночи, как перешли в этот мир.

Ох, пресветлая Йэссатан! О чем она думает! Он же там сейчас сражается со старейшинами! А это — смертельная опасность! Но если вдруг случится чудо… и он вырвется живым, ему же нужна будет сила… и помощь!

Аркстрид резко вскочила на ноги и помчалась к домам, крикнув на бегу:

— Нужно встретить…

Харрис с Урсой соображали всего мгновение, потом тоже подхватились и помчались вслед.


Под сводами круга гулял ледяной ветер, в просветах между мрачных колонн виднелись высокие сугробы. Арсений поправил ворот теплого полушубка, в который всегда был одет в этом мире и оглянулся на мрачного дракона.

— Сделай так, чтоб мои слова хорошо было слышно на улице и уходи назад, а когда я положу на алтарь амулет, открывай переход, — тихо и уверенно скомандовал землянин, точно знавший, если силы врага удастся разделить, то у него появится шанс на спасение.

— Может, передумаешь?

— Нет. Об одном попрошу, если со мной что… верни тело в мой мир. Не хочу далеко от родной земли… Всё. Иди.

Дракон глухо рыкнул и исчез.

А в следующую секунду на Арсения обрушился шквал звуков. Тихо и обреченно переговаривались люди, еле слышно поскуливали собаки, шелестела по промерзшему снегу неутомимая поземка. И уверенно отдавала команды Эргезит, ее резкий голос землянин теперь никогда не перепутает ни с каким другим.

Жаль, что оклемалась, старая ведьма, с ненавистью подумал Арсений, мало в нее зелья Рол вылил, да и не того. Теперь намного легче было бы справиться с ее ковеном.

Он несколько раз глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание и попутно припоминая слова психолога из компании, где фирма делала ремонт офиса. Нужно говорить о том, что интересует собеседника и говорить так, чтоб он поверил в твое искреннее желание помочь… легко сказать, но вот сделать…

И тут Арсений поймал себя на том, что невольно тянет время, разозлился и шагнул вперед.

— Гараны, — первое слово прозвучало как-то неуверенно, но шум там, за колоннами, мгновенно смолк.

Землянин не мог видеть лиц собравшихся возле круга людей, но почему-то точно знал, что в этот момент все они невольно затаили дыхание.

— Вы стоите среди промороженных сугробов, и под вашу одежду проникает беспощадный мороз. А запасы еды и дров в ваших домах все меньше… — печальный голос землянина постепенно набирал силу, доставал до самых сокровенных мыслей и забот, — и лето еще так далеко! Жестокий весенний голод уже поджидает вас, чтобы забрать слабых и больных. Но я хочу сказать не про это. Я просто пришел передать вам прощальное слово от ваших сородичей, узнавших, что вы собираетесь разрушить этот круг. Они бросили работу, оставили недопаханные поля, недостроенные дома и недожаренное мясо, чтоб оплакать вашу скорбную участь. Но у вас еще есть один, последний шанс попасть в теплую и сытую весну нового мира, войти в круг. Даю на раздумья столько времени, сколько нужно собаке, чтоб сгрызть три кости, потом открываю проход. Время пошло.

Через несколько секунд народ заволновался, забубнил, послышались угрожающие выкрики ведущих.

Арсений ждал, надеясь, что не ошибся в расчетах. Не сможет мстительная ведьма отказать себе в удовольствии разделаться с ним, остается только не пропустить момент нападения. Если бы она не хотела отомстить, то не дала бы ему высказаться, как ни тихо крались преданные ей ведущие, но скрип снега под их ногами, усиленный драконьей магией, просто невозможно было не расслышать.

И если верить его слуху — не меньше как по двое ведущих притаилось сейчас возле каждого прохода, ожидая только сигнала.

— Если ты так хочешь с нами поговорить, — Эргезит явно тянула время, готовясь к нападению, — почему не вышел из круга? Почему не посмотришь честно нам в лицо?

Ага, фигушки тебе! Едко хмыкнул Арсений. На такие откровенные подначки он только до армии попадался, но родные, вооруженные лопатами силы быстро излечивают от детской наивности.

— Слишком хорошо я помню, — скорбно ответил землянин, добавив в голос театрального трагизма, — как ты меня обманом опоила зельем и отправила в жертву дракону. Не хочу больше лежать голиком на холодном алтаре.

Возле одной из колонн мелькнула тень, и Арсений молниеносно положил амулет на место, давая дракону наводку. А в следующий момент уже набрасывал холодную цепь артефакта на шею, вовсе не собираясь отказываться от его надежной защиты. Наоборот, именно на нее землянин и надеялся, когда продумывал простой план. Для сложного не было ни времени, ни возможностей.

И когда увидел, как одновременно потемнело во всех просветах, за которыми он мог уследить, то взмолился лишь об одном, чтобы Аджарр успел.

И дракон не подкачал. Густой туман перехода залил периметр круга, не давая напавшим ни малейшей возможности для отступления.


Давненько дракон не чувствовал себя так мерзко.

В таком настроении лучше всего перенестись в какой-нибудь из совсем молодых миров, носиться, злобно выкрикивая угрозы, под жарким, дымным небом и сдвигать одним движением пальца тектонические плиты. А другим будить яростные вулканы, чтоб все вокруг кипело, плевалось лавой и полностью соответствовало твоему душевному настрою.

Ненавижу, рычал он, ожидая сигнала Сена, и не мог точно решить, что именно ненавидит больше. Старинную незыблемость родовых законов, ставящих самых могущественных существ в один ряд с беспечными приматами или упрямство существа, которое он в кои-то веки решился признать другом.

Ну да, просмотрел Аджарр его намерения, и не видит в этом никакого преступления над личностью. Он же не лез глубоко, а прочел то, что так и бурлило чувствами. И расстроился из-за глупости друга, не сумевшего договориться с понравившейся ему самкой. Бред с точки зрения дракона! Тем более что и она тоже… даже в разум лезть не нужно, достаточно посмотреть на румянец, что цветет на щечках при его появлении, да блеск в глазах.

Хорошо, что у них, драконов, все совершенно иначе… и проще и сложнее одновременно.

В те редкие весенние дни, когда в давно остывшем родном мире собирается драконий род, все сначала долго присматриваются друг к другу, изучают, кто и насколько изменился, кто и в чем преуспел. Много пьют и едят, чтоб создать нового дракона нужно много силы и энергии.

А поздно вечером, на закате, вся мужская половина рода взлетает в небо. Каждый старается подняться как можно выше, туда, где можно распустить свободно крылья и долго парить над притихшей родной планетой.

Самки поднимаются в небо позже, и никто из драконов никогда не знает заранее, удостоят ли его в этот раз свидания. И чем это свидание, если оно всё же состоится, закончится. Как правило, к этому времени совершенно темнеет, и каждая парочка чувствует себя достаточно уединенно, подальше удалившись от общей стаи.

И совсем редко драконам удается познать это бесподобное ощущение тепла, нежности и восторга, возникающее, когда летящая рядом дракона вдруг приблизится вплотную и всё станет общим. Дыхание, сила, эманации разума и потоки энергии, свивающиеся вокруг двоих в тугой кокон, который вспыхивает над миром новой звездочкой.

И если у двоих совпадет как минимум десяток сложных понятий и представлений о мирах и правилах жизни, возможностей силы и утонченности разума, наполненность энергией и желание созидать, то на поверхность планеты они опустятся уже втроем. Маленький дракон, сотворенный в момент объединения, ничуть не напоминает человеческое беспомощное дитя. Он ростом с Хира и умеет говорить. Ну а пола он окажется такого, чьи желания иметь потомство оказались сильнее.

Аджарр поймал краткий сигнал амулета и мгновенно создал портал, сразу забыв про разницу в брачных ритуалах людей и драконов. Когда возникал переход, он получал возможность следить за происходящим в старом мире глазами Ророла и теперь немедленно воспользовался этим.

В этот раз Ророл предсказуемо превратился в снежного пса, понять в такой толчее, какая собака чья — достаточно сложно. Да и никого не интересовали в этот момент ни собаки, ни сложенные на санях молоты и ломы. Все окружающие смотрели на круг силы, в который торопливо заскакивали ведущие, для отличия от простых воинов и селян повязанные через плечо белыми полосками полотна.

Дракон злорадно ухмыльнулся, представив, как огорошены будут эти воинственно настроенные женщины, когда выскочат в солнечное тепло нового мира, но наблюдать за ними не стал, неотрывно следя за происходящим. Ведь не может быть, чтобы никто не сообразил по отсутствию звуков борьбы и отсветов, что происходит нечто непредвиденное старейшиной.

Ну вот, как он и думал, сообразили, заволновались, и вдруг поперли толпой, тесня и давя друг друга, бросая пожитки и животных, и не обращая никакого внимания на угрозы и заклинания, посыпавшиеся со стороны жидкой кучки старейшин и ведущих, всех, кто остался в этом мире.

Ророл спохватился первым, рявкнул, посылая приказ животным, и помчался вокруг круга, показать стае собак свободные проходы. Теснящиеся в последних рядах люди поняли его подсказку и побежали вслед за животными, постепенно уравновешивая перекошенный портал. Хорошо еще, что народу в этот раз было не так много, старейшины решили, что пару сотен крепких селян и воинов вполне хватит, чтоб растащить круг по камушку.

Аджарр успел только заметить, как по знаку Эргезит ее подопечные ринулись вслед за селянами и сообразить, что находчивая ведьма на ходу изобрела новый план, как видение погасло. Чтоб через миг вспыхнуть с новой яркостью, показывая позеленевший за последние дни склон, густые кусты, выставившие солнцу крошечные ладошки новых листьев и кучу помятого и растерянного народа, изумленно озиравшегося по сторонам.

И это означало только одно, Ророл перенесся вместе со всеми, и передать Аджарру сигнал о закрытии портала теперь некому.

Дракон на всякий случай выждал несколько минут, с гарантией обеспечивая собравшуюся у круга толпу возможностью перехода. А заодно прикидывал количество вышедших в новом мире, и когда из круга перестали выскакивать люди и животные, закрыл переход.

А в следующий момент Эргезит, до этого покорно стоявшая возле колонны, дикой кошкой прыгнула внутрь. И две её подручницы ринулись следом.

— Нет! — отчаянно закричала девушка, почти бегом поднимающаяся на вершину холма во главе отряда поселенцев — остановите её!

## Глава 21

Стоя под низким, серым небом, осыпающимся от каждого выдоха промерзлыми кристалликами, Эргезит ждала только одного, ответного действия проклятого дракона на свои намерения якобы разрушить все алтари. Она давно догадалась, что он беспрестанно следит за ними, и последнее нападение на нее только подтвердило и без того прочное убеждение в своей правоте.

И теперь ведьма от всей души надеялась, что несколько слов, оброненных в залах собственного дома, да небрежно прикрытое сознание одной из учениц сыграют роль ловушки. Ну а селяне и воины, собранные из ближайших домов, своими молотами и заступами только окончательно убедят дракона в твердости ее намерений.

И едва над промерзшими сугробами неестественно громко прозвучало первое слово, сказанное ненавистным голосом Аркстридского демона, Эргезит поняла, её план удался. Сегодня она, наконец, за все рассчитается с наглым драконом, а раз так повезло, то заодно и с его новой игрушкой.

Ну и что же, что ради этого придется пожертвовать некоторыми из учениц?! Она специально отобрала в первую группу самых слабых, пояснив, что им требуется всего лишь на миг отвлечь внимание врага, а она в этот момент с помощью подручниц набросит на него связывающие узы.

Но ничего такого старая ведьма изначально не собиралась делать. У нее доставало сил, чтобы с помощью подручниц мгновенно обрушить купол круга, и таким образом одновременно показать свою мощь осмелевшим селянам и покончить с драконом, путавшим все её задумки и забирающим всех пленников.

А их было довольно много за последние годы, этих мохнатых зверушек, вполне хватило бы, чтоб осуществить несколько очень неплохих вариантов мести. Однако дракон требовал, чтоб отдавали всех за всех, и случалось, что за пару-тройку искалеченных воинов уходило по полтора тула углов.

Разносившиеся над притихшей толпой слова демона искушали сердца наивных воинов и селян своей искренностью и печалью, но Эргезит только крепче стискивала тонкие губы, одним движением глаз направляя покорных ведущих ко всем входам в круг. Как бы ни был силен и хитер дракон, ему сразу не справиться с толпой одновременно ворвавшихся через все проходы магичек. Хоть несколько мгновений, да удастся урвать. А ей, Эргезит, как раз и нужно на осуществление своего замысла всего с пяток секунд. Заклятье сплетено и приготовлено, осталось крикнуть несколько слов. Она уже даже руки к груди подняла, готовясь выплеснуть на купол всю силу и ненависть, как произошло что-то непредвиденное.

Незримая связь с подчиненными оборвалась разом, ошеломив Эргезит неожиданным поворотом изменчивой судьбы, и пока она пыталась внутренним зрением определить, что там происходит, пронырливые крестьяне ринулись ко входам в круг. Её помощницы пытались остановить толпу, кого-то даже сбили с ног несложными заклятьями, но это только подогрело остальных. А когда и сообразительные собаки стаей бросились к дальним входам вслед за вожаком, старейшина поняла, что нужно срочно менять план.

И если ей не удалось обрушить круг силы тут, она обрушит его там, в ненавистном чужом мире, который так хитро расписывал проклятый демон.

Она бросила подручницам короткий приказ и ринулась в круг, надеясь, что дракон не станет рисковать толпой селян, чтоб остановить десяток ведущих. Он и не стал, но ведьма, вместо того, чтоб оказаться в темноте чужого круга, выбежала на залитый солнцем пригорок, даже захлебнувшись на миг напоенным весенними запахами воздухом и синевой необъятного неба.

Он не соврал, этот проклятый Аркстридский демон, тут и в самом деле было тепло и зелено, и от этого лютая злоба только сильнее вскипела в сердце ведьмы, сразу понявшей, что ей никого не удастся увести из этого приветливого мира.

И она даже шагу не сделала по манившей нежной зеленью молодой травке, прижалась к колонне и терпеливо ждала, пока не закроется переход между мирами. А едва между колонн исчезла серая пелена, скрывавшая за собой происходящее в круге, ринулась внутрь, увлекая за собой подручниц.

Арсений, шагнувший навстречу теплу и солнцу полюбившегося мира, краем глаза заметил бросившиеся в соседний проход мохнатые фигуры, услышал отчаянный крик Риды, и, резко развернувшись, кинулся назад.

Он почти успел, сбив с ног одну из подручниц, прыгнул на вредную старуху, но она всё же опередила. Подняв руки к своду, злорадно выкрикнула непонятную фразу и, не покорившиеся ни дождям, ни ураганам каменные плиты вздрогнули, приподнялись, а потом с грохотом обрушились внутрь смертоносным камнепадом.

Вспыхнувшая вокруг Арсения пелена защиты превращала в песок и огонь летевшие в него обломки, но несколько огромных камней обрушилось на алтарь, напрочь перекрыв выход истоку энергии. Землянин еще попытался приподняться, уползти прочь, однако сила иссякала с катастрофической скоростью. Он бросил на подпитку амулета все собственные запасы, но этого оказалось слишком мало.

Где-то неподалеку от Арсения послышался рычащий голос дракона и в этот самый миг амулет вспыхнул последний раз и погас. В спину землянина раскаленной болью вонзился острый обломок громадной плиты, пришпиливая к полу, как игла — легкомысленную бабочку. Сознание зашлось в отчаянном крике — нет! И тут же угасло, унося мужчину в милосердную темноту небытия.


Аджарр опоздал всего на долю секунды. Полубезумная ведьма успела-таки бросить мощное заклинание, взорвавшее несколько опорных секций купола. Не поддерживаемые более ничем, каменные плиты неудержимо, как стронувшаяся лавина, посыпались в круг. Дракон мгновенно создал защитную сферу вокруг себя и упавших на пол людей, однако скудный запас сил, истраченных на затянувшийся перенос большой толпы людей, таял с каждой секундой.

И как назло, первые же рухнувшие плиты разбили алтарь, перекрыв поток энергии, сконцентрированный в тонкий луч. Дракон прекрасно видел, как слабела и истончалась без подпитки магии созданная им для Арсения защита, и все сужал свой купол, чтобы плиты, скользя по нему, падали по сторонам от силящегося подняться друга. Не знавшего того, что уже с предельной ясностью понял дракон, ни подняться, ни уползти ему не удастся. И не столько потому, что землянин в шоке не почувствовал, что одной из первых плит ему перебило обе ноги, сколько оттого, что запас драконьей энергии должен был закончиться с минуты на минуту.

Подлая атака ведьм и обвал крыши произошли так молниеносно, что никто из людей, окружавших круг, ничего не успел понять. Они даже испугаться не успели, просто стояли и изумленно смотрели, как оседает и сыпется внутрь тяжелый купол, еще до конца не понимая, что стряслось и чем это им грозит.

Все осознал только Ророл, сбросивший к этому моменту надоевший собачий образ, тянувший к тому же уйму энергии. Но ни добежать, ни помочь дракону он уже не успевал, поэтому, не задумываясь, собрал в комок всю свою силу и швырнул ее в Аджарра.

Едва дракон почувствовал, что в его ауру влилась весомая добавка, он принял непростое, но единственно доступное в этот миг решение, на которое раньше не решался из-за нехватки энергии.

Убрал защитный купол, одновременно переносясь в безопасное место, туда, где над головой уже не было никакой крыши и не падали сверху обломки.

И в тот же миг его тело сотрясла ужасная боль, отголосок последней эмоции Арсения. Однако у дракона не было ни единого лишнего мгновения остановиться и пожалеть себя или друга. Привычно телепортировав безжизненное тело землянина к себе, Аджарр прижался к раскрытому в последнем крике рту жесткими губами и влил в него жар драконьего выдоха. Лишь несколько существ в необозримом сонме миров знают, что драконье дыханье — это врожденный природный дар, надежнейший способ на несколько мгновений вернуть с того света любое только что умершее создание. Но далеко не всем дракон готов его отдать.

А уже в следующий миг Аджарр раскрыл телепорт в тот уголок чужого мира, который его друг так часто вспоминал в последнее время и считал самым надежным и безопасным.


— Емае, как больно… — простонал Арсений и открыл глаза.

Чтобы снова зажмурить, а потом ошеломленно открыть еще раз.

— Ну, ничего себе… — потрясенно пробормотал Светкин голос и Арсений уставился на сестру, возмущенно уперевшую руки в бока, — ты что это, братец, окраску сменил?

Вопрос был задан так же ласково, как иногда это делал он сам и не предвещал ничего хорошего. Арсений оглянулся и обнаружил, что сидит на руках у дракона, в свою очередь вольготно развалившегося на диване и прижимающегося губами к его лицу вполне недвусмысленным жестом. Он осторожно шевельнулся, прекрасно помня ту жуткую боль, отголоски которой еще гуляли по взъерошенным нервам, и неверяще хмыкнул.

Никакой боли не было и в помине, только дикая слабость, словно неделю с тяжелейшим гриппом провалялся. Арсений мешковато сполз с колен дракона на диван, и голова Аджарра тут же бессильно упала на плечо.

Вот японский городовой, похоже, дракон вырубился напрочь, — догадался Арсений, значит, всем несказанно повезло, что он сделал это уже после того, как собрал их тела в этом мире.

— Ну и что это такое? — в голосе сестрицы назревала гроза, — и как вы тут очутились?

— Ты что там делаешь? — Глаза гостя, наконец, привыкли к полумраку ненастного дня, а нос учуял знакомый запах.

— Первак развожу, — огрызнулась Светка, — отвечай, не увиливай!

— Стоп! Не разводи! Я тебе сейчас всё объясню, только налей сначала самого крепкого первака вон в ту кружку! — палец Арсения указал на хрустальную пивную посудину, стоявшую на нижней полке серванта.

— Так ты теперь не только гомик, а еще и алкоголик! — Светка и не подумала двинуться с места, — мы его обыскались по всем городам, а он в загуле оказывается!

— Свет, зяба! — Проникновенно взглянув на сестрицу, — тихо сказал Арсений, зная, что только это их детское предупреждение может остановить длительную нотацию, — сделай, как я прошу, очень нужно!

— Что… — Светка осеклась и только теперь заметила мертвенную бледность лиц брата и его дружка.

Бросилась к серванту, выхватила хрустальную посудину и, зачерпнув из пластикового семилитрового ведерка больше полкружки, поднесла брату.

— Может, водички, запить? Или закусить чего принести?

— Если есть мясо, сало, яйца — тащи побольше, — скомандовал Арсений, и, сообразив, что сестра не догадается, насколько много нужно еды, пошире развел руки, — в ведро всё сложи.

— Ох, господи, — всполошилась Светка и метнулась к двери, но притормозила предупредить, — учти, первак под девяносто градусов!

И содрогнулась, глядя, как брат недрогнувшей рукой заливает в рот не открывающего глаз приятеля адскую жидкость. Выскочив в кухню, девушка торопливо достала из холодильника тарелку с вареной курицей и початую трехлитровую банку с салом, прихватила из хлебницы буханку хлеба и ринулась назад в комнату.

Увиденное настолько ошеломило девушку, что она едва не выпустила принесенные продукты из рук.

Пластмассовое ведерко стояло теперь на маленьком столике перед чужаком и он, зачерпнув полную кружку, глотал первач большими глотками, как обыкновенную воду.

— Хорошее зелье, — пробормотал гость, так и не открывая глаз, и безошибочно зачерпнул еще кружку, — процент посторонних масел был высоковат… но я его убрал… Сен, мясо давай, я пока достать не могу…

— Тут через три дома ларек, окорока, колбасы и куры из местной коптильни, — посоветовал Арсений, сунув в руку друга наскоро отломанную куриную ногу, — Свет, где дощечка и нож?!

За дощечкой и ножиком девушка слетала мигом, а вбежав обратно, застыла в изумлении. На столе красовался огромный копченый окорок, и брат ловко пластал его большим ножом, подкладывая ломтики непрерывно жующему другу. А тот, всё не открывая глаз, время от времени черпал из стоящего рядом ведра первач и щедро запивал им мясо.

— Доску давай, — Арсений отобрал доску и сунул сестре ломоть окорока, — да помогай. Режь помельче и клади ему на тарелку, да быстрей, он очень ослаб.

Сам землянин, сжевавший всего пару кусочков мяса, чувствовал себя намного бодрее, чем пять минут назад и возмущенно посматривал на дракона, догадываясь, что это Аджарр делится с ним энергией.

Светка, донельзя озадаченная увиденным, спорить не стала, решив подождать, что будет дальше. Тем более, сообразила, наконец, брат приехал спонтанно и ничего не знает о том, зачем они так старательно его разыскивали.

Однако Арсений и сам уже догадался, что в доме затевается что-то необычное. Самогонку родители гнали крайне редко, лишь в тех случаях, когда никак не обойтись без больших застолий. В деревне можно никого не пригласить на день рождения, но на свадьбу всё равно все придут.

— Ну, и зачем нам нужен был первач? — съев несколько кусков окорока, Арсений почувствовал себя настолько хорошо, что счел нужным выяснить семейные новости, — свадьба, что ли намечается? И кстати, какое сегодня число? Ты вроде в институте должна быть?! Вот ведь просил я тебя, продержись, пока не закончишь!

— Свадьба уже была… — закусив губу, пробормотала Светка, — в прошлое воскресенье…

— Как это… была?! А почему хотя бы до нового года не подождали, или каникул… — Арсений бдительно окинул взглядом стройную фигурку сестренки и убедился, никаких видимых поводов для того, чтоб так торопиться, пока и близко нет.

— Сеня… мы тебя везде искали… — голос девушки задрожал, по щекам покатились слезинки, — папа… он сильно болен… сказал, женитесь… чтоб я был спокоен.

— Как болен?! — не поверил Арсений, — я же в августе разговаривал по телефону… всё было хорошо…

— Да, он никому не говорил, терпел, думал — ревматизм… все натирался какими-то мазями… — Светка горестно всхлипнула, — а когда слег, врачи сказали, уже поздно что-то делать… в октябре химию прокололи, но лучше не стало…

— Аджарр… — Арсений обернулся к молча жующему мясо дракону.

— Жизненная аура вся изодрана… сутки, не больше, — мрачно пробурчал дракон, — у меня здесь ничего не получится…

— Врачи тоже сказали… сутки или двое… — согласно всхлипнула Светка и вдруг с внезапным уважением уставилась на дракона, — Сеня… он что, экстрасенс?!

— Угу, — пробурчал Арсений, — а жених у нас кто?

— Так Валерка же! — Сестра смотрела на него с укором, как он мог подумать, что она выйдет за кого-то другого!

— Это хорошо.

Соседского Валерку Арсений действительно знал хорошо и был очень рад, что сестренку не привлекли разболтанные городские оболтусы. С работящим и миролюбивым парнем, лет с пятнадцати чинившим все окрестные телевизоры, магнитофоны и прочую сложную технику, Светке будет надежно и спокойно. А если еще и учесть, что они дружат уже несколько лет, значит, любят друг друга… К тому же, Арсений ведь сможет и проверять… хоть изредка?!

— Где жить думаете?

— Нам мама дом отдает… — завиноватилась Светка, — сама во флигеле жить хочет… Но мы против, нам во флигеле даже лучше.

— Живите в доме, — безапелляционно решил Арсений, — мать с отцом я забираю с собой. Аджарр, утащим?

— Часа через два, только подай еще ведро с этим замечательным напитком.

— Сейчас, — метнулась к серванту Светка и достала несколько заводских бутылок с водкой, — вот покупная!

— Нет, — подержавшись рукой за бутылку, объявил странный гость, — то, что в ведре, намного лучше, а от примесей я сам очищу.

— Свет, найди ему черные очки, а то так и будет мучиться, — сжалился над драконом, не желавшим пугать девушку, Арсений, — он на сварку насмотрелся, у него от любого света глаза режет.

— Сейчас… где-то были… вот, пойдут? Не сильно темные?

— Очень хорошо, — обрадовался Аджарр, торопливо нацепляя огромные пляжные очки в радужной оправе со стразами, — замечательная вещь.

— Главное, тебе очень идут, — не удержался от подколки Арсений, и Светка бросила брату укоризненный взгляд, как можно издеваться над чужой бедой?!


Дверь приоткрылась и в комнату как-то неуверенно, как в чужой дом, вошла мать.

— Светочка, ты с кем тут, Валера, что ли, вернулся? — еще от порога произнесла явно заготовленную заранее фразу, и замерла, неверяще рассматривая гостей.

— Мам, — метнулся к ней Арсений, обхватил поникшие плечи, прижал к себе, виновато целуя в висок, какая же маленькая она стала!

— Это я приехал, а вон мой друг, Аджарр, познакомься. Только не плачь… ну пожалуйста! Теперь всё будет хорошо, обещаю. Я сейчас живу за границей… секретный проект, строим на одном далеком острове дачу… для самого… поэтому никто не должен знать, слышишь, Светка?! Там у нас такие врачи… чудеса творят… отца в один день на ноги поставят, я договорился. Только собраться нужно сейчас, через два часа отправляемся. Вещи не бери… там все равно другая мода. А вот картошек прихвати несколько штук, и семян разных, мне ихние овощи не нравятся. Только маленький узелочек… вертолет много не потянет.

— Саня, а как же Светочка… — начала было мать, и смолкла… сообразив, что даже не поинтересовалась, как дела у сына, и почему он приехал с другом, а не со своей мымрой?!

— Деньги за твою долю фирмы лежат на счете, вот реквизиты и карточка, — жестом фокусника достал из кармана перечисленное дракон, — кому отдать? И еще на счет будет каждый квартал поступать прибыль от вложений.

— Ей, — кивнул Арсений на Светку, бережно усаживая мать в кресло.

— Ты продал фирму?! — огорчилась она, — но как же….

— Ма, я же сказал, — присев на место, Арсений ухватил кусок окорока, — я теперь работаю на секретное учреждение… не до фирмы мне. Да ты сама скоро все увидишь. Свет, зая, свари по-быстрому яиц, десятка четыре, если есть, они питательные. И шоколада бы неплохо.

— Шоколадка есть, — засуетилась мать, сообразив, что гости очень голодные, — сейчас принесу, заодно отца по пути порадую… а то он уже сегодня меня от себя ни на шаг не отпускает…

— Он сейчас спит… — тихо сообщил Аджарр, — не нужно будить, так и заберем.

— Хорошо… как скажете… — вслед за Светкой мать торопливо выскочила из зала.

У Арсения от непривычной материной покорности даже скулы свело, как от лимона, никогда раньше не видел ее такой нерешительной. Привычка одним взглядом усмирять тридцать расшалившихся школьников невольно переносилась и на домашних, и они с братом иногда даже жалели отца, беспрекословно выполнявшего все её задумки. Правда, справедливости ради, стоит признать, что мать и сама всегда первая хваталась за любую работу, а все её начинания были направлены на пользу семье. И тем больнее было сейчас видеть потухший взгляд и скорбные складки в уголках рта.

— Сен… прости меня… — никогда еще голос дракона не звучал так виновато, — я слишком увлекся своими делами… не проверил.

— Главное, что успели… ты другое скажи… Я ведь умер там… в круге, почему тут оказался живым? Или я чего-то не понимаю…

— Все правильно ты понимаешь… если бы я тебя там не оживил… пришлось бы залечивать раны тут… и оживлять. А сил у меня… сам знаешь.

— Спасибо… но как?

— Сюда идут, — остановил его дракон, — все потом объясню. Главное, ты жив… иначе я бы никогда не простил себе…

— Сеня, вот, Валерочка купил… — мать появилась на пороге, держа в руках большой пластиковый пакет с конфетами, и, сунув их в руки сыну, горько всхлипнула.

Все правильно, догадался Арсений, понемногу готовятся к поминкам заранее, тайком от отца, поэтому и разводит Светка первак, и закупает Валерка продукты, что потом будет не до этого. Но сердиться на деревенскую предусмотрительность не стал, прекрасно понимая, вовсе не от жестокости или жадности они так поступают, жизнь вынуждает.

Зашелестел обертками, разворачивая шоколадные конфеты и складывая перед драконом, сунул парочку в рот, оглядел привычную обстановку, вздохнул. Ничего нового не прибавилось, значит, мать экономила деньги, что он посылал, или помогала старшим, всем сейчас живется не сладко.

— Там много денег… Марина была очень богата, — тихо буркнул Аджарр, — и я могу попозже добавить…

— Понял, — хмыкнул Арсений, — а ты уже и мысли мои читаешь?

— Что там читать… Хорошие сладости, калорийные. Какой интересный злак… нет, бобовое… соя. Нужно будет подбросить в один мир… там он придется очень кстати.

— Вот яйца, — прибежала с мисками Светка, — чистить? Я масло и сметану принесла, сразу-то не сообразила, думала, вам только закуска нужна.

— Вкусно, — одобрил дракон, черпая большой ложкой густющую домашнюю сметану, — Сен, мне позвонили, вертолет будет готов через полчаса… пора, а то на базе волнуются…

— Пусть сначала заправят его по полной, свой вертолет, — Арсений мазал порезанные на половинки яйца тающим сливочным маслом, солил и подкладывал на тарелку друга, — надоело приземляться всухую. И чего им волноваться, на базе-то? Там вроде и без меня есть… строители.

Он непримиримо стиснул губы и сунул в рот необычный бутербродик. Пожевал, вкусно! Невольно вздохнул, вспомнив Хира. Жаль, что в том мире нет кур. Хотя… в лесу они еще не были.

— Света, вы не принесете кофе? — отодвигая полупустое ведро, вежливо попросил дракон, а когда девушка исчезла, строго объявил, — Сен, я был неправ, когда не хотел вмешиваться в твою личную жизнь и не объяснил тебе, почему Аркстрид так себя ведет.

— Не нужно! — В сердце Арсения больно ворохнулась обида, и он поторопился предупреждающе поднять ладонь, — ты всё правильно сделал! Терпеть не могу сводников и сватов, со своими личными делами я и сам разберусь.

— Я не сводник! — Дракон оскорбленно поджал губы, — просто знаю одну вещь, до которой ты пока так и не дошел! И никогда не додумаешься, потому что судишь о том мире по собственным меркам, не делая поправок на их понятия и критерии.

Он сердито бросил в рот кусок окорока и с ожесточением начал жевать, демонстративно отвернувшись от Арсения.

Землянину вспомнился отчаянный крик, и в душе сквозь жгучую обиду пробилась слабенькая надежда.

— Ладно… скажи уже.

— Не буду.

— Аджарр! Замахнулся, так бей, нечего было задевать эту тему!

— Вспомни просто, — слыша, как Светка заканчивает варить кофе, заторопился дракон, — что сила в Аркстрид проснулась, когда она начала взрослеть. А до этого целых тринадцать лет была заморышем и её уже собирались отправить в деревню.

— Как я могу это вспомнить, если никогда не знал?

— Говорили воины, да ты не обратил внимания.

— Так ты хочешь сказать… — мгновенно сопоставив все слышанные про заморышей высказывания, неверяще уставился на дракона Арсений.

— Не хочу, а точно знаю. Она искренне считает, что такие красавицы, как Парбин или Урса подходят тебе намного больше.

— Японская козаностра! — Потрясенно выдохнул землянин, — действительно, в жи сть бы не догадался! Так получается, что я круглый дурак?!

— Почему круглый? — Дракон расплылся в довольной ухмылке, — долговязый и довольно костлявый.

— Вот и кофе… — повеселевшая Светка ловко поставила на стол поднос с чашками и тарелкой с пирожками, — мать спрашивает, какие лекарства в дорогу взять?!

— Только самые необходимые, — ответил за Арсения дракон, предупреждающе дернув того за штанину, и так слишком много невероятностей и нестыковок в рассказанной ими басне.

А когда Светка убежала, предупредил:

— Как сестра вернется, предложи ей сесть, усыплю минут на десять, пора отправляться, силу я восстановил. А все ненужное сам тут оставлю.

— Светка, хватит мельтешить, садись, отдохни, — скомандовал Арсений, когда девушка вернулась, — но сначала убери в надежное место карточку и бумажку. И Свет, прошу, не экономь деньги, Насте с Кирюхой тоже подбрось, я вам попозже еще пришлю.

— Спасибо, у нас все есть… ты, самое главное, напиши про отца-то… — невероятным чутьем догадавшись, что пришла пора прощаться, Светка спрятала карточку в шкаф и присела рядом с братом, — Сеня… а что ты про Марину ничего не говоришь?

— Забудь это имя. Мою невесту зовут Рида, я вас когда-нибудь познакомлю… как сумею вырваться.

— Это хорошо, — облегченно вздохнула девушка и устало откинувшись назад, коротко зевнула, — извини, встала рано, пока корову подоила, молоко перегнала, завтрак сготовила… мать ведь от отца не отходит…

Ее темноволосая головка склонилась на спинку дивана, устраиваясь поудобнее, и через минуту Светка безмятежно посапывала.

— Пошли, — заторопился дракон, поднимаясь на ноги и на ходу забрасывая в рот пирожок, — обнимешь мать покрепче, а другой рукой держись за меня…

— Понятно… Жар, а круг-то ведь разрушен! — внезапно вспомнил землянин падающие на голову камни.

— Придется на запасной, он немного дальше, в горах. — Уверенно входя в маленькую спаленку, сообщил дракон, и шагнул к постели.

Ох, ё ж ты мое, — расстроенно закусил губу Арсений, разглядев лежащее на постели изможденное тело, но дракон не оставил на переживания ни одной лишней минутки.

Решительно подхватил спящего хозяина вместе с одеялом и повелительно кивнул Арсению.

Тот крепко уцепился одной рукой за мощный торс дракона, другой притиснул к себе мать.

И в следующий миг полной грудью вздохнул прохладный горный воздух, гуляющий промеж синеющих небом проходов.

— Сначала в поселок, оставим твоих родителей, потом к кругу, Рол говорит, они уже почти докопались до старух.

Голос дракона прозвучал почти над ухом, и по тому, что изумленно озиравшаяся женщина даже не обернулась, Арсений понял, дракон каким-то образом изолировал сказанное от ее слуха.

— Давай, — кивнул землянин, снова прижимая к себе мать, и они перенеслись в его комнату.

Харрис так и не разрешила никому селиться вместе с Арсением, заявив, что правитель должен иметь возможность отдохнуть от дел, и он не стал настаивать. А теперь был рад, что так получилось, не пришлось никого переселять, чтоб выделить комнату родителям.


Аджарр аккуратно уложил отца на постель, секунду подержал над ним руку и довольно ухмыльнулся, предвидя радостное изумление старика, когда тот обнаружит, что совершенно здоров.

— Сеня… а как это мы так быстро тут очутились? — подозрительно оглядывалась по сторонам мать, — и что это за место?

— Это мой дом… немного позже все расскажу, сейчас нужно одно дело закончить, — шагнув к столику, на котором уже появились миски с едой и кувшины, увильнул от немедленного объяснения Арсений, — кстати… отец уже здоров. Мам! Не смотри на меня так, знаешь ведь, я никогда не шучу подобными вещами! Ему теперь нужно только хорошее питание, буди и корми, всё на столе! И сама ешь, после переноса в желудке всегда пусто! Мы тоже немного заправимся и пойдем, вернемся через полчаса! Я пришлю сюда кого-нибудь из женщин, но они по-нашему не говорят.

Прихватив из миски кусок мяса, Арсений приоткрыл дверь и оглядел подозрительно пустынный коридор. Интересно, а куда это все подевались?

Прошелся в холл, выглянул на улицу. Разрозненные кучки стариков и детей уныло слонялись по улице, сидели на скамейках возле обеденных столов. Создавалось впечатление, что все чего-то ждут, и не похоже, чтоб это ожидание было радостным.

— Канир, — торопливо дожевав мясо, негромко окликнул Арсений сидящего неподалеку на обрезке доски парнишку, — что случилось?

— Капитана задавило, — мрачно буркнул тот, не поднимая головы, — не слыхал, что ли.

— Нет, конечно, — растерянно уставился на унылых людей землянин, это они, что, все так его что ли, жалеют?!

— Сен?! — Канир уже стоял на ногах, подозрительно изучая лицо мужчины недоверчивым взглядом, — это ты?!

— Тсс! — прижал палец к губам Арсений, начиная понимать какой переполох начнется, если Канир поднимет крик, — конечно я, только не кричи сразу, я сначала к кругу смотаюсь… там небось тоже народ волнуется.

— Ясно, — лицо мальчишки посветлело, — побегу, Хира обрадую, а то он там плачет.

— Беги, обрадуй, и скажи, что я привез свою маму, пусть он за ней последит, больше я никому не могу доверить. Она в моей комнате.

Арсений развернулся и помчался назад, но уже через несколько шагов почувствовал мгновенную пустоту перехода и выбежал на знакомый склон.

Едва не споткнувшись об один из обломков, которыми была изуродована нежная травка, правитель шагнул к входу, и столкнулся с парой воинов, выносящих тело старейшины. Еще одно изломанным меховым комком уже лежало на куске плиты, покрытом невесть откуда взявшимся полотном.

— Живых нет? — как можно непринужденнее спросил он будничным тоном, пытаясь угадать среди пыльных фигур, копающихся среди обломков, ту, что стала дороже всех женщин трех миров.

— Гатранис жива, только рука сломана и бок отбит, — отстраненно ответил голос Харрис, и Арсений по звуку нашел втору, заглядывающую под кучу плит.

— Тогда пора заканчивать тут копаться, — так же обыденно хмыкнул он, — пора устраивать новичков и кормить обедом.

— Сен?! — изумленно раздался откуда-то сзади любимый голос и он немедленно обернулся.

Какая же она растрепанная и грязная… и как греют ему душу размазанные по щечкам дорожки от слез.

— Я, — землянин шагнул навстречу и поймал в объятия качнувшуюся к нему Риду, — и не нужно плакать… малышка моя, неужели вы думали, что я позволю какой-то сумасшедшей старухе так просто себя прибить?

— Сен… — подоспевшая Харрис на миг прижалась лбом к его плечу, — как же я перепугалась…

— Я тоже, — заговорщицки подмигнул он, — но всё уже хорошо. Пойдете уже домой… люди устали и хотят есть.

Но они все сгрудились вокруг, и Парбин, и Урса, и Гамират… почти все воины его дома и умиленно смотрели, как Арсений бережно целует пыльную макушку Аркстрид, застенчиво спрятавшую у него на груди заплаканное, но счастливое личико.