# Прогулка в бездну

Наталья Бульба

Что ты хочешь проверить? Свои чувства? Веру? Принципы? Которым ты следовал, чтобы стать тем, кем являешься сейчас. Или неуемная сила любопытства тянет тебя вперед? Но тогда, прежде чем сделать следующий шаг, подумай, какую цену ты готов заплатить за ее удовлетворение. Потому что этой ценой может оказаться то, что для тебя дороже, чем собственная жизнь.

ЗАВЕРШЕНО 12/10/09

## Часть 1

### Глава 1

Олейор Д'Тар

Няня малышей тихонько поскреблась в дверь нашей спальни и, получив разрешение, уже во второй раз заглянула внутрь.

Но ребятишки, набегавшись за день, так умильно распластались на огромной кровати, что у меня рука не поднялась позволить ей их забрать. И она, легко улыбнувшись в ответ на мое покачивание головой, прикрыла за собой дверь.

Голова Амалии удобно устроилась на коленях Леры, что облокотившись на высоко поднятые подушки, сидела, прикрывшись белоснежным покрывалом. Вэон пристроился с другой стороны и она, машинально, думая о своем, перебирала его платиновые локоны.

Не знаю, чья магия сыграла такую шутку, но в моем сыне воплотились черты идеального темного эльфа. И как особый признак, шелковистые волосы цвета светлого серебра.

Амалия же… Была точной копией Леры. В уменьшенном размере. Золотистые кудряшки. Огромные голубые глаза. Лукавый взгляд, непоседливый характер и безграничная любовь к брату, слушать детские рассуждения которого она могла часами. И он платил ей тем же чувством. К которому примешивалась трепетная забота. И все это, несмотря на их очень юный возраст. В котором они, иногда, казались значительно старше, чем были.

Своим отношением друг к другу, к тем, кто их окружал, к своим сверстникам эльфам, детям из Старших Домов, которых отец специально приглашал в свой дворец, чтобы наша парочка не ощущала себя одиноко.

Глядя на них, я никогда не мог сдержать улыбки на своем лице. Вот и сейчас, несмотря на сгустившееся в воздухе напряжение, мои глаза лучились нежностью и любовью.

— Оли, — мы сразу, как только отзвучали клятвы, что давали друг другу, договорились: эта комната будет принадлежать, лишь нам двоим. И никакие государственные дела, никакие проблемы не проникнут туда, где сливаются воедино не тела, души. Где весь мир существует только для нас. И только ради нас солнце сменяет луну, распускаются цветы и поют птицы. И до сегодняшнего дня именно так и было. Так и было… — я должна идти с ними. Я поклялась передать клинки Даймонам.

Я не поднимаю на нее глаз, но это не мешает мне видеть, насколько она сжалась в ожидании ответа.

— Твоя клятва звучала несколько иначе. — Я отставил на столик бокал, который держал в руках, не решаясь поднести его к губам. Потому что желание напиться становилось все более невыносимым, терзающим до дрожи в руках.

— Ты позволишь им отправиться одним?

Этот вопрос я и сам задаю себе с той минуты, как Гадриэль передал привет от Асии и Рамона. Сопровождающийся хоть и вполне ожидаемой новостью, но, тем не менее, прозвучавшей как гром с ясного неба.

— Я не могу позволить идти тебе. — И я поднялся с кресла, в котором сидел. Потянулся, разминая уставшее тело. И, уже в который раз, просматривая мысленно создавшуюся ситуацию.

Все это было похуже, чем замкнутый круг. Идти им без мага Равновесия, крайне опасно. Сашку она не отпустит. И я с ней соглашусь. Слишком мало у него еще жизненного опыта, чтобы на равных общаться с Даймонами. Уж если он при виде Асии, которая стала Лере не менее близка, чем драконица, теряется так, что связать двух слов не может. И дело не только в ее необычной красоте. За эти пять лет она стала привычной и перестала так сильно цеплять взгляд. А вот глубинное спокойствие элитной наемницы, ее рассуждения о цене жизни и полное равнодушие к смерти, продолжают действовать на него как простенькое чародейство на малышню. А осознание, что она около двух тысяч лет пролежала в капсуле времени, ожидая, когда кто-нибудь сможет разрушить заклинание, не дающее ей соединиться в единое целое, вызывает полный ступор.

Так что…. Этот вариант полностью отпадает. Так же как и прадед, который вот уже пять лет безвылазно наводит порядок в Ковене Магов. И восстанавливает сеть наблюдателей в техногенных мирах, которая бы помогла выявлять родившихся там магов задолго до инициации. Да и…

Несмотря на то, что смотрится он бодрячком, та истории что-то надломила в его душе. И в глубине его глаз, когда он наведывается проведать наших ребятишек, я нет-нет, да замечаю усталость.

И остается одна Лера, которую я отпустить не могу совершенно по иным причинам. И не только потому, что она мать моих детей, моя жена и носитель сути Равновесия.

Похоже, пора признаться самому себе, что все эти годы я чувствую себя спокойно лишь тогда, когда она находится в поле моего зрения. И ничего с этим поделать не могу. Тот страх, что родился внутри меня, когда она едва не погибла, закрыв всех от Сферы Хаоса, не только живет внутри меня, но и активно здравствует.

— Олейор, ты так и не научился доверять мне? — Ее взгляд не обвиняет, но грусть, что дымкой скользит в них, заставляет меня действовать быстро и убедительно. Вопрос доверия для нас всегда стоял очень остро и любое подозрение в его отсутствии может привести к катастрофическим последствиям.

— Нет, родная. — Я проскальзываю к кровати, по пути сбрасывая перевязь с клинками на пол. И присаживаюсь рядом с ней, стараясь не потревожить спящего сына. — Я тебе полностью доверяю. — И стараясь перевести все в шутку, насмешливо добавляю. — Когда ты находишься рядом со мной. — Не позволяя горечи, что тяжело вздыхает в глубине моей души, вырваться наружу.

Она правильно понимает мое стремление разрядить обстановку и ее ладонь, пропустив между пальцев искрящиеся локоны Вэона, касается моей руки.

— Стоит тебе только заикнуться о походе, Элильяр в тот же день передаст власть тебе. — Наши взгляды встречаются, и я понимаю, как нелегко достаются ей эти слова. — Тебе придется остаться. Да и мне будет спокойнее, зная, что дети за тобой присмотрят. — А вот теперь ее глаза полны насмешкой. И я даже знаю источник такого отношения к себе.

Мой друг, как настоящий дроу, успевает крутиться не только между мной и отцом, но сумел втянуть в эту карусель еще и Леру. Так что, не то что любое слово, но и любое воспоминание, что позволит себе отразиться на моем лице, тут же передается моей жене. Как факт ностальгии по той свободе, которой я обладал до встречи со своей избранницей.

Единственно, что заставляет меня воспринимать это не столь серьезно, и не устроить показательные разборки с участием клинков, так это его безграничное уважение к Лере. И полная готовность, если не дай стихии такое доведется, отдать за нее свою жизнь. Ни мгновения не раздумывая.

— С тобой пойдут Гадриэль и Валиэль.

Жаль, что я не могу отправить с ними всю армию темных и светлых эльфов. Боюсь, Даймоны воспримут это как нападение на их мир, а степные орки, несмотря на присутствие Сашки, все-таки рискнут поиграться с нашими границами.

— И Риган. — Имя дракона не прибавляет мне оптимизма. И хотя Властитель полностью очистил его разум от присутствия там тени Черного Воина, опасения у меня остались. Но, тем не менее, наличие в команде носителя сути Порядка значительно увеличивает их шансы вернуться обратно быстро и без потерь.

— И оба оборотня. — Ее бровь уже четко зафиксировалась в позиции «удивление». Однако уступать позиции я не намерен.

Хаиде в своем обожествлении моей спутницы жизни мало в чем уступает нашему черноволосому другу. А Тарлас… Был в группе тех, кто убирал травинки из-под ее ног, пока она носила под сердцем моего наследника.

Не знаю, как бы вели себя окружающие, если бы догадывались тогда, что кроме мальчика внутри нее билось еще одно сердечко, которое никто, кроме самой Леры почувствовать не смог. А она, зная об этом, доверила эту тайну лишь мне и моему отцу. Правда, добившись несколько иного эффекта, чем тот, что ожидала. Вопрос поиска подходящей партии для еще не родившейся внучки начисто отвлек Правителя темных эльфов от управления своим народом.

Так что и младший князь Аль'Аир в этом путешествии будет прикрывать ее спину до последней капли своей крови.

Вот только…. И я делаю все, чтобы смятение, что окутало мою душу, не отразилось на моем лице.

Почему же мне тогда так тревожно?!

— Тебе не кажется, что им пора в свои постельки? — И она, соблазнительно поведя плечами, так, что спица, что удерживала золотую гриву волос, выскальзывает и весь этот дождь рассыпается по подушке, скользя на едва прикрытую тонкой тканью грудь…

Моя улыбка…. Я едва успел спрятать клыки, когда грозный рык охотника, настигающего свою жертву, вырвался из моей груди.

Притворный испуг на ее лице, сбившееся дыхание, влажные, полуоткрытые губы…

Как я ее люблю….

Подняв сына и положив его на одну руку, подставляю вторую, чтобы принять Амалию, которую подает мне Лера.

Позвав няню, передаю ей девочку, а воину, одному из двух, что неотступно находятся рядом с детьми, Вэона.

И…. плотно прикрываю за ними дверь.

Понимая, что уже сейчас готов начать выть от тоски. И единственное средство хоть как-то заглушить эту боль, чувствовать ее рядом с собой.

* * *

День еще только начал клониться к своей второй половине, а я уже чувствовала себя несколько измученной. Все-таки последние несколько лет я предпочитала тихие домашние вечера и дни, наполненные заботой о детях. Наши друзья хоть и частенько заглядывали к нам на огонек, да и мы не забывали отвечать своими визитами на их приглашения, но обычно не полным составом этой шумной и разношерстной компании. Так что появление всех и сразу, связанное с предстоящим походом к Даймоном, не только выбило меня из привычной колеи, но и заставило вспомнить уже забытое состояние, когда ты нужен одновременно всем.

И я, все еще безуспешно, пытаюсь понять, что же мне нравиться больше. Впрочем, хорошо понимая, что не все зависит от моих желаний.

— Ты умеешь блокировать свои способности? — Асия говорит на эльфийском чисто и правильно. Но… ее голос — другой. Он не богаче обертонами. Не глубже. Не певучей. Он, просто, другой. И мне очень нравится его слушать.

— Да. Прадед научил меня этому. Но…. — Она не позволяет мне закончить, обрывая мою речь жестко и бескомпромиссно.

— Я думаю, что будет лучше, если мои соотечественники будут считать тебя обычным человеком.

И я едва не втягиваю плечи, настолько разителен контраст в звучании ее слов и тем, что окружает нас вокруг.

Мы сидим в круглой беседке во внутреннем парке дворца, и наблюдаем за тем, как наши великовозрастные представители мужского населения носятся по газону с мячом.

История появления этой игры в нашей большой компании…. Была весьма нетривиальна. В день нашей свадьбы Рамон, Валиэль, его старший брат, Гадриэль и Риган, напившись до состояния, которое на моей родине называют «поросячьим визгом» решили поспорить на желание, что Сашка, со своей магией Равновесия не сможет выстоять против них всех и пары минут. Остановить их никто не успел, потому что Олейор вместе со мной уже отчалил для выполнения первого законного супружеского долга. Элильяр, который на собственной шкуре убедился, что магия Равновесия хоть и не столь эффектно выглядит, но весьма действенна, решил не вмешиваться. А Ксандриэль, который в этом никогда не сомневался, посчитал, что самым действенным способом получения знаний является собственный опыт. Все остальные, кто мог бы предотвратить еще не начавшееся развлечение, в пределах видимости отсутствовали и о позоре, который постиг, едва стоящую на ногах человечески-эльфийско-драконью пятерку узнали уже тогда, когда наступил момент Сашкиного триумфа.

Уложенные аккуратным штабелем и спеленатые так, что определить, где и чьи головы, конечности и прочие части тела находятся, не представлялось возможным, эти любители острых ощущений не просили, настойчиво требовали сатисфакции. Вот только…. Все, кто наблюдал за поединком, признали победителем моего сына и в качестве платы он потребовал…

За прошедшие пять лет игра под названием футбол, словно чума расползалась по всему этому миру. Вырывая мужчин из объятий своих жен и подруг.

— Ты чего-то опасаешься? — Глядя на нее невозможно сказать, что она волнуется или, что тревога гложет ее сердце. Но то, как она ладонями ласкает рукояти своего оружия, однозначно говорит о том, что не все так просто, как она хотела бы показать.

И, несмотря на довольно доверительные отношения, что установились между нами, я не уверена, что услышу ответ на свой вопрос. Но, вопреки предположениям, я ошибаюсь. И она, продолжая скользить рассеянным взглядом по передвигающимся по зеленому ковру фигурам, задумчиво произносит.

— Даймоны никогда не были миролюбивой расой. А я не была на Дариане более двух тысяч лет. И мне трудно даже предположить, что могло произойти за это время и куда завели моих соотечественником мысли наших правителей. — И она вновь поднимает бокал с вином. Ее обмен веществ не позволяет ей полноценно насладиться всеми гранями воздействия этого напитка, но вкус ей нравится.

— Но, тем не менее, ты собираешься туда отправиться? — Я вопросительно поднимаю бровь. Вот только, этот вопрос, в разных интерпретациях, я задаю ей уже раз в десятый. И получаю один и тот же ответ.

— Ты обещала передать оружие. — Многие привычки она успела перенять от нас. Вот и сейчас, чуть приподнимает фужер, приглашая меня присоединиться.

Я повторяю жест и чуть пригубливаю похожую на кровь жидкость.

— Лера, подай. — Муж похож на непоседливого мальчишку. И я, отставив бокал с вином на столик, что стоит в центре беседки, встаю, делаю шаг на траву и бью по мечу, что подкатился очень близко к нам.

Боюсь, не просто так.

Небольшое сканирующее заклинание и плетение маячка, что перетек на мою ногу, расползается обрывками нитей и это напрягает меня еще больше. Потому что автор мне хорошо известен. И это не Олейор, как можно было бы предположить. А…. Рамон.

И значит….

Может быть, я и не права. И все свои мысли лучше держать при себе, продолжая накапливать информацию, как делают это мои любимые эльфы. И не эльфы тоже. Но это то, чему я не могу, да и не хочу учиться.

И хотя вопрос, который я собираюсь задать из тех, что иногда лучше не задавать, я предпочитаю самые короткие пути.

— Ты не доверяешь Рамону? — На лице Жрицы недоумение, но она мгновенно, словно считывала каждую мысль, приходит к верному понимаю сути того, что я спросила. И в ее глазах мелькает растерянность.

— Я привыкла рассчитывать только на себя. — И значительно тише, словно не до конца доверяя себе. — И, немного, на тебя.

Мне, конечно, приятна такая оценка моей скромной персоны. Но не скажу, что это меня радует. И дело не только в том, что мой несостоявшийся жених заслуживает значительно большего. Но и в том, что мне вынужденно придется разрываться между интересами моей подруги и необходимостью ввести всех остальных в подноготную ситуации. Во избежание излишних проблем.

— Но я не запрещаю тебе думать по-другому. — И вновь я чувствую себя так, будто для нее нет секретов в моей голове. Но она, фыркая словно кошка, с легкой насмешкой, насладившись моим недоумением, добавляет. — У тебя все на лице написано.

— Что еще я должна знать? — Я вновь устраиваюсь в плетеном кресле и кладу себе на колени большое блюдо с фруктами и орехами.

Никто и никогда специально не задавался целью расспрашивать ее про мир Даймонов. Ну, а те, то ли оговорки, то ли дозированные куски информации, что позволяли делать хотя бы какие-то выводы о ее положении в обществе, не давали возможности судить о нем самом.

— Помнить. Что твое нахождение в команде для тебя очень опасно: женщины других рас служат для Даймонов только генетическим материалом. А если им станет известно о твоих магических способностях, вряд ли тебе удастся вернуться обратно. — За что я люблю свою подругу — никаких эмоций. Один конструктив. Выдала порцию и делай с ней что хочешь. Можешь об стену биться, можешь упиваться в усмерть, можешь строить наполеоновские планы. — Хотя, — и она позволяет улыбке осветить свое прекрасное лицо, — они еще никогда не сталкивались с вошедшим в полную силу магом Равновесия. И мне, — ее взгляд взлетел к небу, став задумчивым, — было бы интересно посмотреть, что из этого получится.

— Ты так не любишь меня? — Мои шутки она уже научилась распознавать, но не всегда реагирует на них адекватно. Иногда незамедлительно хватаясь за клинки.

Но в этот раз с юмором у нее оказалось все в порядке.

— Нет, Лера. Я так хочу поквитаться с ними.

А вот эту грань ее прошлого мы не затрагивали даже краешком. И я, боясь даже дышать, замираю. В ожидании продолжения.

Но Асия сначала лишь слегка вопросительно смотрит на меня. Затем приподнимает одну бровь. Уточняя, чего я от нее хочу. Потом начинает мягко фыркать. Что у нее означает задорный смех.

— Тебе не говорили, что ты слишком любопытна?

Я не свожу с нее преданных глаз и чуть приподнимаю плечи. Мол, не наводи на меня напраслину.

Вот только, она больше не поддерживает моего шутливого тона.

— Поверь, Лера, они задолжали мне так много, что я не могу не заставить их расплатиться. А твоя клятва сможет мне в этом помочь. — Ее голос продолжает звучать спокойно, руки все также скользят по кожаным шнуркам, что оплетают рукояти ее меча и кинжала, а глаза…. Глаза пылают такой яростью, что я вновь начинаю ощущать в себе то, ни с чем несравнимое чувство, когда ты появляешься там, где тебя совсем не ждут. И делаешь то, на что никто не рассчитывает.

И я, чтобы не сделать это немедленно, возвращаю разговор к более безопасным вещам.

— Как много среди Даймонов магов Хаоса?

— Откуда ты….

Теперь моя очередь фыркать. Получается не очень похоже, но, все равно, смешно.

А что касается… Это маленькое открытие я предпочла скрыть даже от собственного мужа.

— Ни жена моего прадеда, ни ее сын не обладали способностями. Лишь отголоски Хаоса были на их оружии. Да заготовки заклинаний на тех артефактах, что они использовали для блокирования его способностей.

— Это не магия. — У меня уже нет сил удивляться. И я лишь молча, киваю головой. Надеясь, что рано или поздно, но мне удастся разобраться во всем, что сказала, и что только хотела сказать Асия. — Это прибор, позволяющий контролировать излучение мага. И не имеет значение, какой направленности эти способности. У этой технологии есть только один, но очень большой недостаток, про который тебе нужно будет постоянно помнить. — Она замолкает, смотря куда-то за мою спину. Я резко оглядываюсь, опасаясь увидеть кого-нибудь из особо желающих вклиниться в дамские разговоры. Вот только не ожидаю, что их окажется слишком много. И все, весело обсуждая прошедший матч, но очень быстро сокращая расстояние, приближаются к нам. — Настройка такого прибора длится не меньше двух недель. И его достаточно легко обмануть, искажая свои способности.

Последние слова она произносит уже едва слышным шепотом и, воспроизводя на лице беззаботную улыбку, которую я, копируя, натягиваю на свое лицо. Пытаясь скрыть от идущего впереди Олейора ту тревогу, что поселилась в моем сердце.

— Наши дамы скучают? — Он приподнимает меня из кресла вместе с тарелкой, усаживается сам и удобно пристраивает меня на своих коленях.

Но смотрит при этом на Рамона. Я не могу увидеть, что в глубине глаз моего мужа, но то, что маг с трудом удерживает себя в руках, заметно и невооруженным взглядом. Да и возбужденное состояние остальных, теперь, когда они рядом, кажется несколько наигранным.

Можно, конечно, сделать вид, что лично я ничего не замечаю. Но, во-первых, мне вряд ли поверят. А во-вторых…. Что делать с Асией, которая благодаря своим талантам замечает то, что в состоянии ускользнуть даже от таких дотошных ценителей чужих эмоций, которыми считают эльфов.

— Мы что-то пропустили? — И я забираю из рук Олейора гроздь винограда, в которую он вцепился, делая вид, что безумно занят.

За что я его люблю, так это за то, что если мне удается поймать его на желании скрыть от меня что-либо, что, по его мнению, может меня пусть и не огорчить, так хотя бы расстроить, он сознается сразу. Вот только, с каждым вместе прожитым днем мне приходится все сложнее находить отзвуки таких эмоций на его лице, потому что вместо того, чтобы делить их со мной, он продолжает меня от них отгораживать. Вызывая мое неудовольствие.

— Князь Аль'Аир собирает правителей большинства рас, чтобы обсудить ваш предстоящий поход. И в разговоре с моим отцом он ясно дал понять, что против твоего участия.

— Тебя это смущает? — Я отщипнула ягодку от веточки и поднесла к его губам.

Его взгляд становится резким, ноздри начинают слегка трепетать, а клыки показываются из-под приподнявшихся губ. Короткий рык, бросок…. Я едва успеваю отдернуть пальцы, так близко его зубы, когда он вырывает виноградинку. Нет, я, конечно, уверена, что мне ничего не грозит. Но то, как стремительно и натурально он проделывает этот фокус…

Народ вокруг начинает слегка подхихикивать. Асия с любопытством смотрит на нас, похоже, пытаясь понять, зачем мы вытащили на всеобщее обозрение игры, о которых я ей говорила, что они должны происходить за закрытыми дверями спальни. Но… результат достигнут.

Напряжение слегка спало. И даже Рамон, по-видимому, теперь понимая, у кого брала уроки его жена, позволяет себе улыбнуться.

— Мне не нравиться то, что мне, также как и Каре, придется присутствовать там и убеждать высокородное собрание, что твое участие в этом походе крайне необходимо. При этом самому того не очень-то и желая. Хотя, — и он, очень странно не сводя с меня глаз и расплываясь плотоядной улыбкой, добавляет, — у меня есть способ решить эту проблему.

Боюсь, большинство мужчин, уже поняло, на что он намекает и даже Асия пребывает в некоторой задумчивости. Словно просчитывая, насколько то, что предлагает мой муж, сможет меня остановить. Похоже, несмотря на то, что она рассчитывает на мою помощь, в ее душе тоже есть сомнения по поводу необходимости моего участия в этой прогулке.

И лишь я одна никак не могу сообразить, откуда на их лицах такое единодушие.

— Извините, господа. Но мы с Лерой вынуждены вас покинуть. — Олейор, отставив блюдо с фруктами на стол, резко поднимается, не выпуская меня из рук. — У нас срочные государственные дела. — При этом в его взгляде, что обращен на меня…

— Ах ты… Отпусти немедленно… — До меня, наконец-то доходит, о чем он говорит. И почему столько доброжелательного ехидства в пожеланиях успеха в решении этих проблем.

Но, боюсь, мой муж настроен весьма решительно. Тем более что моя неожиданная беременность может пусть и не отметить этот поход совсем, но значительно отсрочить. Надеюсь только, что Олейор и вправду не решил остановить меня таким способом. Потому что тогда мне придется считать, что страх потерять меня все-таки взял над ним верх.


Олейор Д'Тар


— Я не могу приказать ей остаться. — Я от волнения вскакиваю с кресла и отхожу к окну, за которым открывается знакомый мне по прошлому посещению владений князя серебристых волков вид: заросшие густым лесом горные склоны и укрытые вечными снегами вершины, окрашенные бледно-розовым в лучах восходящего солнца.

— Ты ее муж. — Князь Аль'Аир всегда на меня производил впечатление весьма разумного правителя. Вот только, куда все девается, когда дело касается одного из троих: его жены, сына и Леры.

Увы, в этом мы с ним очень похожи. Вот только…. мне пришлось понять, что самый быстрый способ потерять любовь и уважение своей жены, позволить себе приказывать ей там, где она в состоянии сама принимать решения.

Убеждать — да. Доказывать. Приводя все самые логичные и нелогичные доводы. Тоже — да. Ставить условия, что позволю сделать что-либо, когда буду уверен, что она готова. И приведя критерии своей уверенности. И это — да. Но приказывать….

— Ты хочешь, чтобы слово «честь» перестало для нее что-либо значить? — Мой рык заставляет его смутиться, а моего отца, взгляд которого я успеваю поймать, удовлетворенно кивнуть головой.

Да, папочка. Этот урок был одним из самых тяжелых в моей жизни. Который ты только мог мне преподать. Но теперь, когда я его выучил…

— Тахар, Риган в состоянии противостоять тени Ярангира, если вдруг придется воспользоваться его клинками? — Голос Элильяра абсолютно спокоен, словно мы обсуждаем не предстоящий поход к Даймонам, а наказание для очередного казначея, которого застукали за изменением размера казны Правителя темных в пользу отнюдь не самого Правителя. Да и обращение к Властителю драконов, которого он впервые на моей памяти называет без приличествующей его положению на Лилее приставки, напоминает дружеские посиделки, а не сборище сильных мира сего.

— Его разум полностью очищен от последствий влияния. — Мужчина, что старше нас на…. Даже мне, долгоживущему, его возраст кажется чем-то нереальным. Но что поражает больше всего, глядя на изысканную великолепность дракона — его мимика. Живая, яркая, богатая мелочами, которые мы предпочитаем скрывать даже от самых нам близких. — Я проследил, чтобы его собственная личность обрела достаточную силу, чтобы иметь возможность противостоять любому соблазну. След крови Даймонов, конечно, не дает мне возможности говорить о полной уверенности. Но…. Я разговаривал с каждым из тех, кто присутствовал тогда в портальном комплексе Даймонов и думаю, что самому Ярангиру более интересно возвращение на родину и обретение собственного тела, чем контроль над чужим.

Я, не вклиниваясь в разговор, сам для себя, соглашаюсь. Мы с отцом, когда снова и снова перебирали события того дня, пришли к такому же выводу. А после того, как Асия подтвердила, что той части души, что храниться в клинках достаточно для возрождения полноценной личности и с новым телом для нее не будет ни каких проблем…. Думаю, по крайней мере, пока они не доберутся до портала, на его помощь они могут рассчитывать.

— И все равно, я не могу понять. Зачем нам это нужно? — Похоже, князь решил не останавливаться и продолжать меня изумлять. Или…

Страшная, в своем безумии, мысль пронзает меня словно остро заточенный кинжал. Неожиданно и не оставляя шансов продолжать жить по-прежнему. И я, еще не понимая, но, уже начиная догадываться, обвожу всех тревожным взглядом. Вновь захлебываясь той задумчивостью, с которой они смотрят друг на друга.

Похоже, в этой истории преследуются отнюдь не те цели, которые известны мне. И они ими не очень-то торопятся делиться.

Со мной.

И теперь я уже с князем солидарен. Рисковать жизнью придется моей жене и его дочери. Все остальные, конечно, тоже не на увеселительную прогулку собрались. Вот только, если говорить о ценности и значимости…. Мое лицо непроизвольно скривилось: не очень-то хочется думать о своей любимой с этой точки зрения…. Не очень это приятно. Но… она моя. И я не хочу ее потерять. Даже ради самых высоких идеалов.

— Они опасны. И мы должны знать, чего от них можно ожидать. — Взгляд старшего Там'Арина более чем серьезен. Но еще удивительнее то, что смотрит он на меня, словно пытаясь в чем-то убедить.

— Их не было в нашем мире уже более двух тысяч лет. Если не считать появления одиночных воинов. — И откуда столько злости, когда Алексер смотрит на своего друга?

— Именно это меня и настораживает. Ни один из миров веера не подвергается их набегам. Лишь небольшие вылазки и они вновь исчезают. Я уже не говорю про попытку взять контроль надо мной, хочу напомнить, весьма успешную.

— Ты думаешь, они все это время к чему-то готовятся? Не слишком ли много для подготовки?

Я бросаю быстрый взгляд на отца, вопросительно приподнимая бровь. Уточняя, насколько серьезно он относится к заявлению Мага Равновесия. И едва не замираю, с трудом заставляя свое сердце биться, когда он чуть заметно опускает голову.

А в его взгляде…. Холодная безжизненная пустыня.

Вот только…. Почему этот разговор не состоялся раньше? Или….

Наши глаза встречаются. Срываясь короткой, но кровопролитной схваткой. Из которой я выползаю, обливаюсь кровью, которой истекает моя душа.

Он все это знал. Уже давно. Еще тогда, когда приручал меня к Лере, когда помогал завоевать ее сердце. Когда…. Когда убеждал меня не тянуть с наследником, который должен был упрочить мое положение, как только он передаст мне власть.

За что?!

Если бы я мог, я бы в эту же секунду бросился на него с мечом, вонзая его лезвие в ставшую ненавистной для меня плоть. Того, кого я еще мгновение назад чтил как создателя этого мира. Кого безгранично уважал и которому верил. Настолько, что намерен был позволить Лере пойти одной.

Намерен был позволить… Мне остается только молить провидение о том, что она простит меня за то, что я намерен сделать. С ней. С собой. С нашими детьми.

Потому что свой выбор я уже сделал.

— Я иду с ними. — Все взгляды прикованы ко мне, а отец, все еще отец, медленно приподнимается с кресла. Не уверен, что понимаю то, что клубится в его глазах, но…. Уже поздно что-либо менять. И мой голос, хриплый и чужой, со свистом вырываясь, из придушенной тяжестью предательства груди, продолжает. Разрывая последние нити, что связывают нас. — Опекуном своих детей на время своего отсутствия я оставляю Александра Там'Арин. Князь Аль'Аир, — тот не сводит с меня взгляда, уже стоя и держась за рукоять меча, словно предполагая, что наша беседа миром не закончится, — Макирас Там'Арин, — а вот на лице прадеда Леры кривая усмешка. Похоже, он уже знает, какие слова он сейчас услышит, — я прошу вас обоих быть гарантами прав Амалии и Вэона.

— Олейор! — И даже Ксандриэль не удивлен. Но… огорчен. Его взгляд перескакивает с меня на отца и…. Когда он глядит на меня, то в его глазах разочарование. Мною… И сочувствие. Когда он смотрит на отца.

Что происходит?!

— Вы готовы принять на себя эту ответственность?

Не знаю, возможно ли, удивиться еще больше. Но прежде чем ответить, они оба смотрят на Правителя темных. И лишь…. Короткий кивок и они оба отвечают мне так, как требует того ритуал.

Клянясь хранить их жизнь и право, что дано им рождением.

А я, продолжая терзаться сомнениями, но не имея намерения отступить, возвращаюсь в свое кресло. Осознавая, что только что разрушил мир, в котором я был счастлив. И надеясь, что новый не заставит меня сожалеть.

### Глава 2

Олейор Д'Тар

Милосердные стихии!

Я выхожу из кабинета, в котором мы собирались, под сумрачные взгляды. И в сопровождении тишины, которая гнетет сердце сильнее, чем любые обвинения.

Дверь не успевает закрыться за моей спиной, как ее перехватывает рука со знакомым перстнем.

И спокойный голос из-за спины.

Соперника? Друга? Не уверен, что хочу определять наши непростые отношения. Но, похоже, он вновь не с той стороны, с которой я его ожидал увидеть.

— Мы вернемся. Чего бы нам это не стоило. Тогда и определим, кто и чьими судьбами имеет право играть.

Гадриэль, что отлепился от стены напротив кабинета, как только я шагнул через порог, слышит слова Рамона и удивленно вскидывает бровь.

— Боюсь ошибиться, но мне кажется, что все самое интересное опять прошло без меня?

— Не ошибаешься. — У меня нет сил поддерживать разговор. И за меня это делает маг. — Твой принц только что обвинил своего отца в сговоре за своей спиной, передал опекунство над детьми Александру и усомнился в желании Элильяра делиться своей властью.

На лице моего лорда удивление сменяется радостным возбуждением. Кажется, он не столь драматизирует произошедшее, как я. Или…. как всегда, знает значительно больше чем показывает. Но как бы то ни было, хоронить меня раньше времени он не собирается. А это значит…. Что я, возможно, опять действую по чьему-то плану. И этим кем-то…. Может быть лишь мой отец.

От этого весьма вероятного вывода у меня возникает непреодолимое желание вернуться и поговорить с ним так, как положено разговаривать мужчинам.

Но Рамон, словно догадываясь о моих намерениях, подхватив меня под руку, буквально тянет к портальному залу. По пути рассказывая Гадриэлю обо всем, что произошло за закрытыми дверями. Включая и предположение Там'Арина о возможно готовящемся нападении Даймонов на миры веера.

Как я не пытаюсь еще раз проанализировать все сказанное, тем более что в пересказе Каре, который предпочел молчать, когда говорили все и успел подметить то, что я упустил, срываясь на собственные переживания, мне это удается с большим трудом. То, что отражается на лице начальника моей собственной разведки и мысли о предстоящем разговоре с Лерой мешают мне сосредоточиться.

А то, что общение с женой будет не самым мирным…. И не только потому, что детей придется оставлять у Алексера и Ирэн, к моей большой радости, любящих Амалию и Вэона не меньше, чем собственного Аншара, который за эти пять лет превратился из смышленого и подающего надежды мальчишки в, пусть еще и очень молодого, но воина. И достойного наследника.

Уж больно меня смущает ее возможная реакция на мою ссору с отцом.

Ссору?! Да нет, Рамон довольно точно передал суть произошедшего, когда использовал слово «обвинил». И трудно предугадать, как расценит это Лера, которая относится к Правителю темных с огромным уважением и любовью. Как мне казалось, весьма взаимными.

Вот только…. Мне трудно теперь судить насколько все это было искренним.

— Рамон, ты приютишь наше семейство, пока будет идти подготовка? — Я притормозил, не дойдя до зала, где маги держали активными порталы для отправки всех собравшихся.

— Мой дом — твой дом. — Стандартная формула гостеприимства и взгляд…. В котором все не так спокойно, как он пытается показать.

— Не торопись. — Гадриэль чуть качает головой. И его губы уже не складываются в насмешливой улыбке. — Не стоит излишне афишировать то, что произошло. — И видя, что я не готов верить ему на слово, бросив короткий взгляд на мага, как на возможное препятствие к тому, чтобы выложить мне все то, что стоит за незамысловатыми рекомендациями, тем не менее, решает приоткрыть завесу. — Не все спокойно с твоим младшим братом.

— Элильяр?

Полуопущенные ресницы, что однозначно трактуются мною как ответ: «да», заставляют меня рычать от бешенства. Знай я об этом….

— Тебе не кажется, что ты несколько заигрался? И количество тайн, которые ты хранишь за пазухой, уже давно превысило твой смертный приговор.

Но этого ушастого интригана мой выпад нисколько не смущает.

— Твой отец приказал мне молчать. И если бы….

— Можешь не продолжать. Тебя все равно не исправить. Даже если пару раз убить и заставить воскреснуть. — И прежде чем продолжить, беру короткую паузу, чтобы еще раз все взвесить. Теперь еще и с этой точки зрения. — Тебе придется остаться и присмотреть за всем, что происходит.

— Но…

Не уверен, что мне приятно видеть своего друга таким. Потрясенным моим неожиданным коварством. Тем более что его присутствие в команде ей было бы только на пользу.

Надеюсь лишь, — это послужит ему хорошим уроком и заставит задуматься о том, что попытки лавировать между мной и отцом не всегда могут заканчиваться благополучно.

— Это приказ, Гадриэль.

И не дожидаясь, когда он попытается еще что-либо возразить, обойдя его замершую оскорбленной статуей фигуру, вхожу в помещение портального зала.

Короткое прощание с Рамоном после того, как мы договариваемся о встрече у нас, чтобы еще раз подробно обсудить план предстоящего мероприятия, переход через серую дымку портала и мы оказываемся дома.

Не знаю, правда, насколько правильно теперь будет называть этот дворец своим домом…. Но это отнюдь не то, что занимает сейчас мои мысли. И я, бросив Гадриэлю, что через час жду его в своем кабинете, сворачиваю к нашим покоям.

Лера ждет меня в гостиной и ее встревоженное лицо…. Напоминает мне о том, о чем я постоянно забываю, с трудом воспринимая эту хрупкую, нежную женщину как полноценного мага равновесия.

Ее взгляд… Он ласкает и манит. Даже не смотря на зыбкую настороженность, что прячется в его глубине.

Я сбрасываю перевязь с оружием у самой двери и прижимаю ее к своей груди. Ощущая, как аромат ее кожи разрывает тиски безнадежности, что сжимали мое сердце.

— Что-то случилось? — Она пытается отстраниться, чтобы заглянуть в мои глаза. Но я лишь еще крепче удерживаю ее в своих объятиях. Позволяя себе еще одно мгновение покоя.

— Команду поведу я. — Лера замирает, но теперь уже я опускаю руки и отступаю. Не сводя с нее глаз. — Дети останутся с Алексером и Сашкой.

— Значит, двойное дно все-таки было. — Спокойный голос. А где же…. И тут до меня доходит. Похоже, моя форма все также далека от той, в которой можно играть с отцом на равных. Уж если даже моя жена догадывается о большем, чем я.

— Ты что-то знаешь? — Она никак не реагирует на жесткость, что появляется в моем взгляде. Ну, конечно же. Это было первое, чему она научилась, общаясь со мной. Так что, для того, чтобы заставить ее меня, пусть и не испугаться, так хотя бы воспринимать как грозного деспота, нужны более эффектные методы воздействия.

— Лишь предполагала. Он несколько раз просил меня просмотреть кое-какие его записи и высказать свое мнение. И все они касались Даймонов.

— И ты мне…. — Не скажу, что я был взбешен — скорее разочарован. Если бы я знал об этом раньше, все могло бы повернуться по-иному.

— Я не придавала этому значения. Тем более что он объяснял это моим более плотным знакомством с этой расой. Так что… — Она грустно улыбнулась. Мол, сам понимаешь…

И я действительно понимал. Элильяр Д'Тар не тот Правитель, которого можно понять опираясь лишь на чувства и крохи знаний. Да и не ее это должны были быть заботы.

— Извини. — И я опять прижал ее к себе, зарываясь лицом в пахнущие цветами волосы. — Я просто надеялся, что все эти закулисные игры уже закончились.

— Чем больше я среди вас нахожусь, тем больше убеждаюсь, что это невозможно. Это ваша сущность. И не скажу, что мне это не нравится. Но… от этого быстро устаешь. И хочется совершенно иных отношений.

Ее руки нежно гладят меня по спине, словно, с каждым движением забирая все то напряжение, ту тревогу, что терзали мою душу и тело. И хотя вся ситуация способствовала несколько иному времяпровождению, моя мысль работала удивительно ясно и четко.

Я подхватил жену на руки, присел в ближайшее кресло и удобно усадил ее на свои колени.

— Лера, милая, я хотел бы, чтобы ты мне рассказала не только то, о чем вы говорили с отцом и с Гадриэлем. — На ее лице легкая растерянность, когда я произношу имя черноволосого друга. Вот только, и я совершенно в том уверен, наш лорд тоже поучаствовал в процессе получения тех сведений у моей жены, что интересовали Элильяра. — И о вчерашнем разговоре с Асией мне тоже хотелось бы узнать как можно подробнее.

Надеюсь, она поймет, что меня волнуют отнюдь не их женские секреты. И рассчитываю лишь на то, что оценка, которую она дает моим мужским способностям во время их задушевных посиделок, достаточно высока, чтобы я не смог заработать себе навязчивой идеи о том, что она сожалеет о своем выборе.

— Тебе рассказывать все или только то, что может касаться нашей прогулки? — Ее бровь лукаво приподнимается, делая ее лицо светлее и насмешливее.

Кто бы сомневался. Уж почувствовать отголоски моих ощущений, даже будучи весьма слабым эмпатом, но воспринимая, какая из стихий сдвигается с равновесия, она может. И подтекст моего вопроса успела поймать, не смотря на всю серьезность разговора. Словно возводя высокую стену между тем, что уже случилось и тем настоящим, в котором мы с ней находимся.

И я улыбаюсь ей в ответ. Легко и радостно. Потому что моя жена — самая мудрая женщина в этом мире. И принадлежит она мне.

— Пока лишь то, что относится к Даймонам и предстоящему походу. А все остальное, — и я чуть обнажаю клыки, демонстрируя свою готовность вырвать ее признания в сражении на широкой кровати нашей спальни, — ты мне расскажешь несколько позже.

* * *

— Горы Хорхаш. Тянутся с севера на юг. В четырех днях пути от границ орков у подножия восточного склона есть развалины древнего города, который был частично разрушен во время набега Даймонов две тысячи лет тому назад. Того самого, после которого в этот мир проникали только единичные представители нашей расы. Несмотря на то, что основное сражение, в котором драконы одержали победу, было, несколько севернее и город пострадал незначительно, жители из него ушли. Совсем. Так же как и гномы, у которых в этих горах имелись свои поселения. Зная систему защиты межмировых порталов, я могу предположить, что где-то неподалеку он и находится. — Асия слегка склонила голову, словно подтверждая, что закончила и сделала шаг назад от макета в так хорошо мне знакомом, малом зале темноэльфийского дворца.

Да и список присутствующих здесь…. Практически совпадал с тем, что и пять лет тому назад. Как и обстановка. Лишь на том столике, на котором тогда стояло вино из знаменитых подвалов Элильяра, всегда очень трепетно относящегося к этому напитку и не позволяющего появляться в своем хранилище тому, что не сможет оценить самый утонченный гурман, теперь лежат в ножнах те самые клинки. Со спящей гранью души Черного Воина. Что и послужили поводом для нынешнего сборища.

Правда, как оказалось, весьма формальным поводом. Не будь его…. Наши любители интриг в лице правителей основных рас, нашли бы другой, чтобы отправить нас в это путешествие. Вот только…. Не очень-то они стремились поделиться с нами реальной причиной, заставившей их подталкивать нас к идее сходить в гости в мир Даймонов. И если бы не страх…. Страх отца не дождаться моего возвращения из этой прогулки…

— Мы порталом переходим вот сюда. — Олейор взял инкрустрированую серебром указку из рук Черной Жрицы, по пути успев с некоторой долей ехидства, которая заставила меня слегка поморщиться, улыбнуться Правителю темных. Своему отцу. Который…. Нет. Элильяр любит своего старшего сына, хоть иногда со стороны эта любовь кажется весьма своеобразной. Но я, в отличие от мужа, готова поверить: некоторые события уже успели связаться в цепочку и привести его к не самым приятным выводам, которые и вынуждают его действовать именно так. Хотя, принять это не так просто, как понять. — Лес, через который мы пойдем, кишит дикими животными. Возможно, и нечистью. Патрули магов так далеко не забираются, а поселения если и есть, то никак не контактируют с остальным миром. Старшим команды иду я. — И он обводит теперь уже откровенно насмешливым взглядом по лицам своего отца, Ксандриэля, Властителя Тахара и князя. Словно рассчитывая на возражения, которые позволят ему еще раз продемонстрировать зубы. Я хоть и не присутствовала на их встрече в замке Аль'Аира, но по весьма подробному рассказу Рамона смогла оценить всю степень накала, что там был и вполне могу понять состояние Олейора, рвущегося перегрызть глотку любому, кто попытается не дать ему возможности меня защитить. Но, слава стихиям, остальные это тоже осознают. В ответ на его эпатаж ни одного слова против не последовало, давая ему возможность продолжить уже более спокойно. — Наша цель — разрушенный город. Там уже будем действовать по обстановке. Через портал, если мы его находим, и он еще действует, идут Асия, — она кивает в ответ, и в ее глазах я успеваю заметить яростный блеск. Похоже, она тоже рвется в бой. Хоть и по иной причине, — Лера, — его взгляд на короткое мгновение теплеет, но эта тень, мелькнув, тут же исчезает в стальной жесткости, — я, Валиэль и Риган.

— И я. — Гадриэль отлепляется от стены, прислонившись к которой он стоял.

А у меня перед глазами мелькает похожая сцена. И я, уже понимая, что будет дальше, замираю от восторга. Это одно из двух чувств, которые я продолжаю испытывать на протяжении всех этих лет, общаясь с другом моего мужа. Хотя, теперь уже и моим другом.

— Ты остаешься здесь. — Похоже, Олейор не разделяет того воодушевления, что ясно читается на лице нашего Лорда.

— Ты не снял с меня клятву крови. И я обязан защищать твою жену даже ценой своей жизни. — И ведь по его виду не скажешь, что он ею тяготится.

Мимолетная растерянность, глаза принца темнеют, выдавая напряженные раздумья.

— Я вполне успею тебя от нее освободить. — И он отворачивается, считая вопрос решенным. В который уже раз, забывая о том, что наш красавчик никогда ничего не делает, не подстраховавшись со всех сторон.

— Он дал клятву на крови мне, что будет защищать Леру. Я посчитал, что о себе ты сможешь позаботиться и сам. — Не скажу, что во взгляде Элильяра удовлетворение. Но…. некоторое чувство превосходства присутствует.

И это заставляет меня напрячься. Как впрочем, и всех остальных. За исключением равнодушно взирающей за этим представлением Асии. Я иногда очень радуюсь тому, что из двоих, Гадриэля и Рамона, она выбрала последнего. Выбери она темного эльфа….

Значительных разрушений вряд ли удалось бы избежать.

— Я не могу спорить с Вашим решением, Правитель Элильяр. — Изысканный полупоклон, едва сдерживаемая ярость из-под опущенных ресниц, сжатые в тонкую полоску губы и заострившиеся скулы.

И ведь придется вернуться. Выкрутившись из самых мыслимых и немыслимых ситуаций. И не только ради детей. Но и ради того, чтобы эти двое любителей интриг смогли до конца разобраться в собственных отношениях между собой.

— Выходим через четыре дня, на рассвете из замка князя Аль'Аир. Он ближе всего к месту назначения и портал оттуда будет максимально стабильным. Послезавтра вечером встречаемся все там. Если вопросов нет… — опять быстрый взгляд по лицам собравшихся, на которых нет ни тени сомнений в том, что эта прогулка, как и прежняя, закончится полным успехом, — тогда, все свободны.

Вот только, никто, кроме меня, не торопится расходиться, наоборот, группируясь кучками и начиная обсуждать каждый свое. И радует то, что Олейор не бросается с клинками на Гадриэля сразу, как только тот подходит к нему и даже наоборот, начинает немедленно его о чем-то расспрашивать.

И я, посчитав, что мое присутствие, для сдерживания агрессивности собственного мужа, здесь не обязательно, выскальзываю за дверь. Есть у меня еще одно дело, не менее важное, чем оказание положительного влияния на темноэльфийского наследника, которым он продолжает оставаться, несмотря на свою неожиданную выходку.

Хотя… И мое лицо непроизвольно хмурится.

В паре светлоэльфийских принцев младший отличается от старшего лишь опытом, который обычно приходит с возрастом. Так что, и один, и другой вполне способны сменить Ксандриэля на месте Правителя светлых. Правда, мой должник, который до сих пор продолжает обращаться ко мне не иначе, как: «моя госпожа», не очень-то и стремиться к власти, предпочитая оставаться милым шалопаем, маску которого он носит с огромным удовольствием.

С младшим же братом моего мужа все не так тихо и спокойно. Не знаю, насколько это влияние их матери, с которой отношения у меня не то что не сложились, а даже… Мне трудно это объяснить, но как только Элильяр признал меня женой его старшего сына, она покинула Тарикон и все это время находилась в своих родовых землях, где и проводил довольно много времени принц Даримар. А те не частные встречи, что у нас происходили, оставляли после себя не самый приятный осадок.

Так что…. Я рада, что ребятишки останутся в замке моего отца. Да и Сашкин пригляд будет кстати. Тем более что Тиа уже начала жаловаться на то, что Альена не хочет думать ни о чем, кроме своего жениха. Которым она, вполне серьезно к этому относясь, называет моего сына.

Нет, ни моя подруга, ни Ксандриэль, не против отдать ему свою дочь. Лет так через шесть, когда ей исполнится восемнадцать. И при условии, что она не бросит обучение в магической Академии, в которой она начала учиться сразу, как только проявился ее магический потенциал.

В раздумьях я не заметила, как оказалась перед покоями Старшего Советника Правителя темных эльфов по магии (именно так назывался официальный Сашкин статус) двери которых отворилась еще прежде, чем я успела в нее постучать.

— Мама. — Сын, по сложившейся привычке, не обращая внимания на гвардейцев, что застыли по обе стороны коридора, зарылся в мои волосы. — Я рад тебя видеть. Войдем.

Его гостиная была отделана в мягких, кремовых тонах. Много оружия на стенах. Не могу сказать, откуда в его душе эта страсть к клинкам, но коллекция, которую ему удалось собрать за эти годы, мало в чем уступает той, которой гордится мой муж. А некоторые экземпляры вообще вызывают его зависть. Но тут уж постарался Властитель драконов, с которым Сашка сдружился, помогая разобраться с последствиями общения Ригана и Черного Воина. А уж когда стало понятно, что между ним и Альеной, в десять лет успешно принявшей драконью форму, складываются более серьезные отношения, чем дружеские, все сквозь пальцы смотрели на то, что большую часть свободного времени он проводит в крепости Зари.

Много цветов и огромный портрет светлоэльфийской принцессы: подарок Ксандриэля на Сашкин день рожденья. С распущенными светлыми локонами и в платье, что красиво гармонирует с ее медовыми глазами.

— Вино, сок? — Он широким жестом предложил мне присесть в кресло, но я осталась стоять в центре комнаты, не сводя взгляда с, Альены, глядя на которую создавалось странное впечатление. Словно стоит моргнуть ресницами, и она шагнет нам навстречу. А в воспоминаниях… Тот миг, когда испуганную и заплаканную увидела я ее впервые.

А вслед за этим пришло и другое: сколько прошло лет, а я так и не могу ответить себе на вопрос: чем мог закончиться тот, начавшийся так невинно, поцелуй? И куда могла меня завести вся эта история, если бы Олейор с присущей ему настойчивостью и упертостью не продолжил добиваться своего — моего присутствия в его постели. Даже если ему пришлось для этого произнести все самые невозможные клятвы, связавшие нас не веревками — канатами.

— Сок, Саша. Ты твердо уверен в своем выборе? — Я не стала уточнять о каком выборе идет речь.

Элильяр все эти годы предлагал ему разные партии. Эльфиек из самых влиятельных домов. Да и Рамон, как в очередной раз поспорит с Асией по вопросу главенства в семье, вспоминая беззаботное время и славу покорителя женских сердец, что до сих пор живет в памяти многих прелестниц, не раз пытался прихватить с собой и моего сына.

Но…. безуспешно.

— Да, мама. — С трогательной улыбкой на лице, после которой у меня сжимается сердце от легкого сожаления. Сын вырос. У него своя, взрослая жизнь. И уже нельзя, как прежде, прижать его к себе, зарываясь пальцами в его волосы, успокаивать, уговаривать, наставлять. Защищать от всех бед, каждая мелкая из которых кажется матери серьезным поводом прикрыть от нее собственной грудью. — Это мой выбор.

— Она для меня уже давно стала дочерью. Так что, — и я, пряча в глубине глаз душевные терзания, отвечаю ему, стараясь, чтобы это звучало как можно более беззаботно, — считай, что я благословила тебя.

Вот только с ним такие номера не проходят. Не зря же Гадриэль и Олейор все чаще советуются с Сашкой по весьма щекотливым вопросам политики дроу.

— А подробнее. — И больше никакой улыбки на лице. А взгляд…. Цепкий и настороженный, замечающий каждую деталь и, казалось бы, отслеживающий каждую мысль. Хорошо с ним поработали его наставники. Да и колебания равновесия он ощущает, несмотря на те щиты, что я не снимаю даже оставаясь одна.

И я, бросив еще один раз взгляд на свою будущую родственницу, присаживаюсь на краешек кресла, принимая из его рук высокий бокал с соком.

— Олейор возглавляет команду, которая отправляется к Даймонам. А на тебя оставляет Амалию и Вэона.

На его лице одновременно и облегчение и озабоченность.

— Почему он не доверил детей Правителю?

— Ты считаешь, что не достоин быть их опекуном на время отсутствия родителей? — Я все еще пытаюсь увести разговор в сторону, хоть и понимаю, что это бесполезно. И, возможно, ни к чему. Чем больше будет знать о происходящем Сашка, тем легче ему будет это контролировать. И я, не столько реагируя на его чуть насмешливый взгляд, сколько решив это для себя, рассказываю ему все. — Олейор узнал, что Элильяр начал планировать этот поход сразу, как узнал о моем существовании. И обвинил отца в манипулировании собой и, возможно, в желании избавиться он него как от наследника.

Сашка, задумчиво хмуря брови, отходит к большому окну, большая часть, которого украшена витражами, что создают внутри замысловатую игру света. По привычке, которая всегда напоминает мне мужа, поступающего так всякий раз, когда сложная задачка не хочет поддаваться решению.

— Да. Похоже, Элиьяр сделал все, чтобы это именно так и выглядело. — Мои брови в изумлении взлетают вверх. И я жалею, что здесь нет Оли. Хотя…. Вряд ли бы Сашка произнес эти слова в его присутствии.

— Ты настолько доверяешь Правителю? — Глупый вопрос. Вряд ли бы мой сын дал клятву служения, если бы не испытывал этого чувства. Да и та свобода, в любой момент вернуться на Землю, где ее действие прекращалось, и которой он не торопился воспользоваться, только подтверждала это.

— Я успел понять, что если он что-то задумал, то об этом вряд ли кто догадается, пока это не случится. И хорошо, что ты это мне сказала. Мне придется постараться понять, что заставило нашего большого интригана спровоцировать принца на этот шаг.

— Гадриэль вопреки желанию Олейора отправляется с нами. Элильяр потребовал у него клятву моей защиты.

— Не потребовал. — Он бросается на эту новость, как хищник на сахарную кость. С той же безоговорочностью и стремительностью. — Принял. Элильяру выгоднее было оставить Лорда здесь. Такого специалиста заменить будет очень трудно. — Его взгляд становится рассеянным, а на губах…. Эта улыбка мне хорошо знакома. С кем, как говорится, поведешься. А мой сын много времени проводит в обществе любителей многоходовых комбинаций. — Придется мне в ваше отсутствие поработать за двоих.

— Мне начинать беспокоиться? — Я не удерживаю встревоженного возгласа. Способности способностями. Но тягаться с теми, кто занимается этим сотни лет…

— Не стоит. Я справлюсь. А вот ты подумай, почему Гадриэль предпочитает находиться рядом с тобой, даже понимая, что здесь его присутствие тоже необходимо.

Прежде чем ответить, делаю глоток. Успокаивая бешено забившееся сердце. Надеюсь… Но сын, словно понимая в какую сторону начинают склоняться мои мысли, качает головой и сам отвечает на заданный им самим же вопрос.

— К тебе тянется слишком много нитей, а Лорд не считает Олейора способным тебя защитить. — И вновь, прежде чем я успеваю осмыслить им сказанное, со странным выражением в глазах, в котором и грусть, и жесткость, и замешательство, добавляет. — В его душе живет страх. Он настолько боится тебя потерять, что может быть неспособен адекватно что-то решать, если это будет касаться тебя. И ты должна об этом помнить, когда вздумаешь кинуться безоглядно в очередную авантюру, в которую тебя поманит твоя подруга.

Не могу сказать, кто из нас кого пытался успокоить. Но…. Две вещи я вынуждена осознать. Рядом с умными мужчинами приходится становиться такой же. И то, что наша прогулка обещает стать для меня очень веселой.

### Глава 3

Олейор Д'Тар


Мы выходим на рассвете.

Дети, так обрадовались обществу Аншара, которого они любили как своего старшего брата, что даже не спросили, почему ждать возращения родителей они должны у другого дедушки. И, поцеловав нас на дорожку, так и остались в своих постельках.

Их вечерним играм позволили затянуться, предположив, что усталость возьмет свое и утром не будет тягостного прощания. Тем более что Лера и так не находила всю ночь себе места. И мне, как я ни старался, не удавалось отвлечь ее от мрачных мыслей, к которым она возвращалась сразу, как только я позволял ей сделать вздох между нежнейшими поцелуями.

— Портал стабилен. — Маг, контролировавший настройки, отошел в сторону от взвившегося серым зева прохода. Голубые кристаллы маяков, что квадратом обрамляли площадку, светились ровно, без вспышек и искр, подтверждая его слова.

— Готовность. — Я сделал шаг в сторону, пропуская вперед Тарласа и Хаиде.

На лицах оборотней, впрочем, как всегда — полное равнодушие к происходящему. И это несмотря на то, что оба оставляют в кланах не только своих спутниц, но и ребятишек. У леопарда чудесная девочка, с удивительно чистыми изумрудными глазами. А у младшего Аль'Аира — сын.

— Лера. — Она поднимает на меня взбудораженный взгляд. Все-таки разлука с детьми тревожит ее значительно больше, чем те возможные неприятности, что могут ждать нас не столько при поиске портала, сколько на Дариане: чего ждать от встречи с Даймонами не знает никто. В том числе и Асия, которая, к моему большому неудовольствию, не выглядит столь спокойной как обычно. — Держись между мной и Гадриэлем. И будь постоянно в поиске.

Она, конечно, кивает. Но у меня есть все основания считать, что она даже не слышала моих слов: ее глаза подернуты дымкой тревоги, а губы кривятся, сдерживая, то ли стон, то ли всхлип.

И я перевожу взгляд на своего друга, даже не удивляясь тому, что вижу на его лице — полное удовлетворение происходящим. И абсолютную уверенность в том, что с оставляемыми нами проблемами Сашка справится играючи. Хотя, с этим его мнением я готов безоговорочно согласиться: старший сын Леры в свои довольно молодые, по нашим меркам, годы уже мало в чем уступает главному специалисту по интригам. Которым Лорд не является официально лишь потому, что у Элильяра для этого есть, кроме способностей еще и достаточно власти, которая и позволяет ему возглавлять этот список.

— Гадриэль. — И я взглядом указываю ему на свою жену; черные ресницы взлетают вверх, а в глубине глаз…. Искренняя обида на то, что я позволяю себе напомнить ему его место и роль в этом мероприятии.

И, хотя, обычно его выходки дают мне возможность чувствовать себя более уверенно, сейчас они не вызывают ничего, кроме легкой досады. И это несмотря на то, что у меня нет причин сомневаться в его собранности и твердо знать: ничто из происходящего вокруг не ускользнет от его внимательного взора.

— Выходим. — Я даю отмашку и оба двуипостасных исчезают в тумане. Следом, внешне расслабленно, но не убирая рук с рукоятей клинков, готовится нырнуть в проход Валиэль.

А мне на плечо… Я оборачиваюсь резче, чем мне того бы хотелось. Но чувства, что я испытываю, хоть и с большим трудом, дают себя укротить.

— За детей не беспокойся. И…. — Если бы я мог в это поверить, то назвал бы то, что увидел — беспокойством. Но…. Трудно доверять, запутавшись в чужих интригах. Даже если и предполагаешь, что это делается в твоих интересах. Не знаю, как я буду править, но если мне все-таки доведется занять уготованное мне по праву рождения место, с собственным сыном я не позволю себе поступить так… — Я хочу, чтобы вы вернулись.

Я не сбрасываю его руку со своего плеча. Я ни насмешкой, ни единым словом не даю себе возможности выразить свое отношение к его словам, до боли стиснув зубы. Лишь, молча, киваю, продолжая прятать свой взгляд под опущенными ресницами.

Надеюсь, нам еще доведется обсудить это. В более приемлемой для этого обстановке.

Спина Леры исчезает в мареве провала и я устремляюсь за ней, радуясь тому, что не я, а Риган замыкает цепочку.

Терпения для того, чтобы и далее удерживать себя от ехидной реплики у меня уже больше нет.

Мы вываливаемся из портала не на кромке леса, как рассчитывали, а уже далеко в чаще. Все-таки, не имея точных координат или точки привязки, трудно протянуть нить перехода на таком расстоянии.

Оба оборотня, скинув вещи и перекинувшись, по расширяющейся спирали, не выпуская друг друга из вида, проверяют окрестности. Лера в легком трансе и я успеваю ощутить, как расходится волнами ее заклинание поиска. Все остальные насторожены и не убирают рук с клинков. Кроме Черной Жрицы. Но скорость, с которой она выхватывает оружие из ножен, позволяет ей внешне выглядеть беззаботной.

— Нечисти нет. Магов или следов их присутствия в непосредственной близости тоже. — Лера скидывает оцепенение и оборачивается ко мне. В ее глазах все еще отсвечивает тоска, но уже нет той безысходности. Похоже, самое тяжелое позади и это не может меня не радовать — я тоже очень люблю наших детей, но отношусь к вынужденной разлуке с ними более спокойно.

Хаиде, трансформируясь прямо в прыжке и перекатившись через спину, встает рядом со мной. Позер.

— Мы вышли чуть севернее, чем планировали.

Я достаю свернутую в свиток карту и разворачиваю ее на земле, опустившись на колено.

— Где-то здесь. — И показывает заостренным ногтем точку, где мы, по его мнению, находимся.

— Именно. Я ощутил запах воды меньше чем в переходе отсюда. — Тарлас присел рядом и провел пальцем по предлагаемому им маршруту, выводящему как раз к той реке, вдоль которой мы и собирались продвигаться к намеченной цели.

— Хорошо. Первый привал там и сделаем. А на ночь остановимся здесь. — Водная гладь в том месте, что мне приглянулось, распадется на две протоки, образуя в центре небольшой остров. И если мы туда переберемся…. Ночевка обещает быть относительно спокойной.

И мы трогаемся в путь, который может оказаться совсем не таким, как мы его представляли. Тем более что цели, ведущие нас вперед, при ближайшем рассмотрении оказываются совершенно разными, для нашей разношерстной компании. И мне становится все труднее судить о том, чья же является наиболее важной, чтобы ради нее стоило рисковать своей жизнью.

Не знаю, радоваться этому или нет, но моя семейная жизнь вытащила на белый свет совершенного иного Олейора. Для которого само понятие жизни стало очень желанным.

Ночевка, также как до этого короткий отдых, прошли именно так, как я не ожидал — надеялся: тихо и без особых тревог. Несколько раз оборотни чувствовали крупного зверя, но те не проявляли к нам интереса, а мы, в свою очередь, не торопились использовать их в качестве собственной пищи. Запасов, которые мы взяли с собой, было еще предостаточно. Тем более что уже ближе к вечеру, Гадриэль со светлоэльфийским принцем соревнуясь в остроте зрения и твердости руки, поохотились на совершенно непуганую дичь. Так что, ознаменовавшись плотным ужином, наш привал плавно перетек в глубокий сон. На том самом островке, что мы и присмотрели и добраться до которого оказалось значительно проще, чем я предполагал: лето стояло довольно жаркое и вода стояла низко.

Второй день нашего похода тоже прошел без особых приключений.

Короткая, неожиданная, но способная закончиться драматически, встреча с семейством сарусов, стала одним из самых ярких его событий. Серебристый мех этого зверя, что на ощупь мягче пуха и служит украшением самых богатых домов, не исключая и гостиную моего отца, произвел, в свое время, на Леру неизгладимое впечатление, которое еще более упрочили рассказы о доблести и храбрости этого, на вид весьма миролюбивого зверька. Так что, когда Валиэль изъявил желание подарить ей шкуру самца в качестве трофея, она долго гонялась за нашим светленьким между деревьями, угрожая немедленно освободить его от клятвы и отправить домой, под пригляд старшему брату. Оглашая при этом округу звонким смехом.

Пусть радуется, что сам при этом трофеем не стал. Нам с Гадриэлем долго пришлось уговаривать ее не лишать младшего принца его изумительной шевелюры, которой она собралась украсить рукоять своего меча, взамен предложенной ее должником картины: она, полулежа на искрящейся отблесками огня из растопленного камина, мерцающей шкуре. Обещая при этом все, что только пожелает ее душа. В рамках, естественно, того разумного, что диктовалось статусом каждого из нас. Правда, если моему другу удавалось выразить это ясно и конкретно, то я, все больше строил глазки и шевелил бровями, делая глубокомысленные намеки, которые она весьма достоверно не понимала, вызывая у окружающих едва ли не истерику.

А вот вторая ночь…. Могла стать для многих из нас последней.

И виной тому стала наша беспечность. Моя беспечность.

А ведь Лера, еще только солнце начало клониться к вечеру, зябко передернув плечами, посетовала на то, что не может отделаться от ощущения: за нами следят.

Вот только… Ни у кого больше такого чувства не возникало, да и поисковые заклинания возвращались, не давая повода для беспокойства.

На этом мы и успокоились, разбив лагерь у разрушенных стен старой крепости. Что, похоже, стояла как дальний форпост того княжества, к одному из городов которого мы и держали свой путь.

Оборотни, перекинувшись в звериную ипостась, улеглись в разных концах стоянки. Рамон на довольно большом удалении раскидал ловушки, а Лера, на всякий, как она говорит, случай, еще раз раскинула паутину поисковика. И вновь, хоть и не заметила после ее свертки ничего подозрительного, продолжала вглядываться с напряжением вдаль. И нет бы мне поверить своему опыту, который настойчиво твердил: моя жена на пустом месте паниковать не начнет, если это, конечно, не касается наших детей.

Не поверил. Лишь удивился тому, с каким вниманием смотрит на Леру Асия, сводя брови к переносице и о чем-то тревожно думая.

В эту ночь должны были охранять наш отдых дракон и Асия. И я, будучи полностью уверенным в их способности полностью контролировать происходящее, позволил себе расслабиться, прижав к себе Леру и буквально провалился в красочную феерию сновидений. Тем не менее, время от времени ощущая, как судорожно вздрагивает ее тело под моей рукой.

Под утро меня разбудил Рамон и, ничего не объясняя, жестом предложил мне подняться. А когда я, подоткнув одеяло под спящую Леру, сделал это, кивнул в сторону лежащего неподалеку Гадриэля, сквозь сжатые зубы которого вырывались глухие стоны и изредка раздавались яростные восклицания.

А чуть дальше…. Заострившиеся скулы, бледная кожа, напряженные пальцы, скребущие по земле — Валиэль.

Оба оборотня распластались, не сменив ипостаси. Потускневшая шкура, вздыбившиеся загривки. И Лера… На прикушенной губе которой, только теперь я заметил выступившую капельку крови.

И ни у одного из четверых, что переводили взгляд друг с друга на спящих странным сном спутников, ни одной мысли на это счет. А Черная Жрица, к тому же, продолжала хмуриться, все так же, не говоря ни слова.

От моего терпения оставались лишь ошметки. Да и маг, пока он не соизволила прояснить те догадки, что тенью скользили в ее тревоге, смотрел на свою жену таким взглядом, после которого всем посторонним стоило оказаться как можно дальше, во избежание участи стать свидетелем серьезной семейной разборки.

— Это сновидец. — Лично мне этот термин не показался знакомым. Как и моему бывшему сопернику.

А вот Риган… В его взгляде проявилось нечто, похожее на отчаяние.

— Кто это? — Я с трудом оторвался от лица дракона и обернулся к Асие, губы которой сжались в узкую полоску.

— Что-то похожее на грань души, которую соединяют с одухотворенным оружием. Так и это — часть личности. Чаще всего приговоренного к смерти. Тела уже нет, да и большая часть души тоже уничтожена: сожжена хаосом. А то, что осталось — обычно сгусток боли и злобы, — помещают в материальный носитель и используют в системах защиты. И если бы не это, — и она обвела лежащих пронзительным взглядом, — можно было бы радоваться. Раз мы на него наткнулись — значит, на правильном пути.

— Как он воздействует на них? — Я не знал, то ли выть от горечи, то ли рычать от ярости, что пыталась меня задушить.

— На каждом из них есть частица этого носителя. Дождавшись ночи, когда контроль сознания рассеялся, сновидец и проник в их личности. То, что он создает, похоже на иллюзию, внутри которой находишься и не осознаешь, что все, что вокруг тебя — не существует в действительности. А дальше… Тот, кто поймал сновидца, либо сходит с ума, либо…. умирает. Мир, созданный им, не предполагает возможности выжить.

— Как с ним можно бороться? — Я едва сумел удержать отчаяние, что рвалось из моей груди.

— Способов несколько, но каждый из них не очень надежный. Более верный лишь один, но его можно будет использовать только в крайнем случае, если все остальные окажутся бесполезны.

— Вот с него то и начнем. — Жестко вклинился в наш разговор Риган. Их взгляды: его и Асии, встретились. И эта встреча было далека от понятия «мирной», словно подтверждая, что ему известно про сновидца не меньше, чем нашей барышне-даймону. — То, что является носителем, может быть чем угодно: колючкой, что прицепилась к одежде, пыльцой, что осела на обуви. Так что, обнаружить его будет практически невозможно. Можно, конечно, попробовать вытянуть из сна Леру. Более сильными эмоциями, чем те, что она сейчас испытывает. И тогда, если ей удастся вырваться из-под власти своей частицы сновидца, она сможет вытянуть и всех остальных. Вот только, как это сделать, я не знаю.

— Я знаю. — И я действительно, знал. О каких эмоциях может идти речь. Впервые радуясь тому, что тревога жены за двойняшек редко когда отличалась благоразумием.

— Может, ты дослушаешь до конца. — Вновь прорычал, не сказал, он.

— Да. Извини. — Я уже давно заметил, как только мои эмоции касаются жены, мне становится невыносимо сложно их сдерживать. И не могу сказать, что меня это радует. Боюсь, когда-нибудь отсутствие здравости в рассуждениях, может сыграть со мной отнюдь не добрую шутку. — Продолжай. — Чем больше буду знать я, тем легче будет принимать решение.

— Ярангир. — Он ни секунды не колебался, произнося это имя. — Если я впущу его в себя, он сможет помочь освободить их от этой бестии. Ему известно как управлять сновидцем.

— Ты настолько уверен в своих силах?! — О какой разумности здесь может идти речь. Воспоминания о встрече с Черным Воином я могу назвать самыми сильными впечатлениями в своей жизни. После общения с отцом и знакомства с Лерой.

— Нет, не настолько. Но, пока он не обретет собственное тело, он не сможет возродиться полноценной личностью.

— А ему это так надо? — Сарказм в моем голосе похож на смертельный яд.

— Надо. — И Асия твердо смотрит на меня, а внутри глаз Рамона, которые он не сводит с лица своей жены, алое пламя — жажды убийств.

И глядя на них, я догадываюсь, что в семейной жизни моего друга-соперника не все так просто, как мне казалось, и спешу разорвать это противостояние. Надеясь, что вопросы — это лучшее средство для этого.

— Но почему не Асия? — Я спрашиваю Ригана, а продолжаю смотреть на Черную Жрицу, которая, впервые на моей памяти, выглядит растерянной.

— Асия — не маг. Она владеет иллюзиями, как я. Чарами. Тенями. Танцем. Но все это — не сила. Да и той злобы, которая нужна, чтобы подчинить себе сновидца, в ней нет. Она — убийца. Спокойный, хладнокровный убийца, который не испытывает к своей жертве ярости. А Ярангир — воин. Берсерк. Который этими чувствами и питается. Так же как и наш противник.

Похоже, предаваясь радостям семейной жизни, я пропустил много чего интересного. Или, не придал этому значения. И очень даже зря.

— Но когда она была Лерой…

— Она использовала ее способности. И ее знания. Даже те, которые твоя жена на тот момент не осознавала, потому что не имела к ним доступа. А Асия, будучи одновременно и внутри и вне ее личности, была способна еще и не на то.

Ну что ж, они ждут решения. И решение это будет нелегким, потому что ни один из предложенных мне вариантов меня не устраивает. Слишком много всякого рода «если» и слишком мало уверенности в том, что Ярангир согласится нам помочь, что Лера откликнется, преодолев захватившую ее волю.

Да и… Своей жене, женщине, с которой мы связали друг друга клятвой пройти вместе до конца, матери моих детей, носителю сути Равновесия, самой сильной, красивой, чарующей…. Я верю больше, чем подчиняющемуся иной, чем привычная мне, логике, Даймону.

— Риган, — он вскидывает на меня удивленный взгляд, настолько спокойно и уверенно звучит мой голос, — ты ни о чем, случайно не забыл?

Я всегда считал этого дракона сообразительным, способным выйти за рамки того, что кажется единственно правильным. Трудно быть сыном Властителя и не обладать этим талантом. И улыбка на его лице, которая проявляется еще до того, как я заканчиваю говорить, лишь подтверждает это.

— Кровь Тиа? — Еще ничего не ясно, но и Асия, и Рамон облегченно вздыхают, видя, как в наших глазах вспыхивает азарт, изгоняя тоску, что еще мгновение назад властвовала там. — Через нее я смогу проникнуть в иллюзию сновидца и заменить ее на свою.

— И помочь ей вырваться из сна.

* * *

…- Ты сказал, что я могу делать все, что захочу? — Я не свожу с него своих глаз. Надеясь в так хорошо знакомых мне чертах лица почувствовать, понять, что же все-таки произошло. И почему мне сейчас так больно.

— Да. — Он сказал это тяжело, словно преодолевая внутреннее сопротивление. Но не потому, что ему было жаль. Не потому что он не знал как пощадить мои чувства. Он просто устал повторять это вновь и вновь. Оттягивая этот момент. Убеждая себя, несчетное множество раз, что так будет лучше. Для нас обоих. Уже зная, что лучше будет лишь для него.

— Тогда я хочу остаться. — Мой тон был неприятен мне самой. Я готова была рыдать, рвать на себе волосы, прижиматься к его коленям, умоляя оставить все так, как это было еще несколько минут тому назад.

— Это единственное, что ты не можешь сделать. Потому что я больше не люблю тебя. — Я ошибалась. Ему не было жаль. Этот разговор был просто необходимостью, которая позволила бы ему считать себя порядочным. По отношению ко мне.

И я еще крепче сжала зубы, не позволяя ни одной слезинке покинуть мои глаза. Не давая возможности своему сердце захлебнуться воем. От той тоски, которая заполнила все то, что раньше принадлежало ему. Мою жизнь.

А ведь мне всего-то и надо было — посмотреть этой правде в глаза. И принять то, что я уже давно знала. О том, что он лжет.

Я видела это в его взгляде, которым он смотрел мимо меня. Я ощущала это в его прикосновениях, ставших чужими. Холодными. Потерявшими не только былую страсть, но и искренность.

Но я верила. И даже сейчас, я все еще верила ему….


Странный сон. Не кошмар, но — явь. С такой реальностью ощущений, что хотелось не просто проснуться, а бежать…. Бежать, пока сердце не начнет захлебываться не от нахлынувших чувств, от дрожи утомленных мышц. От нехватки воздуха, камнем вставшего в горле. Потому что эти события моего далеко прошлого, переживаемые, словно они происходили здесь и сейчас, заставляли сомневаться. Сомневаться во всем. Что я видела, чувствовала, испытывала.

Но я продолжала повторять себе снова и снова: это сон, мне все это просто снится. Наблюдая за тем, как он все дальше и дальше уходит по накрытой сумраком позднего вечера аллее…


Аллее…


… - Я должен убить тебя.

Я помню, что подумала тогда: «какая впечатляющая причина для знакомства». Вглядываясь в холодные, темно-серые глаза самого красивого мужчины, которого я могла только придумать.

Вот только…. Он не шутил. И кинжал, лезвие которого было увито узором из виноградных листьев, устремился к моему сердцу.


«Можешь называть меня Олейор.


— Олейор.


«Ты… мне… нужна. И ты будешь жить до тех пор, пока это так» — И голос. В котором слышится одновременно и журчание воды и перекатываемые ею камни…


— Олейор. — Как стон с искусанных губ. Как вздох, когда грудь сжимается от тяжести прошлого.

— Я не могу, Олейор. Она растворяется в иллюзии, уходит все глубже.

И жесткий, резкий голос. Знакомый. Слышанный много раз. Много раз заставлявший, преодолевая саму себя, шепча: «Я смогу, я сделаю», - идти вперед.

В ответ:

— Я не спрашиваю тебя, можешь ты или нет. Ты должен, Риган. Слышишь! Ты должен.


«Я принимаю тебя в свое сердце, как принимают вечность». — И все, кто стоит рядом с алтарем, преклоняют колено и опускают головы. Позволяя прядям скользнуть на лицо. Потому что ни один взгляд не должен коснуться тех, кто произносит такие клятвы. Ни осквернить земным, ни возвысить небесным.

И я вторю его словам, надевая серебряный обруч с черным камнем в центре на его голову. Покрывая им струящиеся звездным шелком темные волосы.

«Я принимаю тебя в свое сердце, как принимают вечность. Я разделю с тобой последнюю крошку хлеба, последний глоток воды, последний удар сердца. Твой путь и твое возвращение. Я — есть. И я — буду. И я буду всегда. С тобой. Пока есть ты…

И кинжал надрезает ладонь, выпуская из тела стекающую огненной лавой в высеченный из горного хрусталя бокал кровь. И она смешивается с молодым виноградным вином, что по цвету не отличается от жидкости, что омывала наши сердца, что по терпкости не уступает нашей любви. И это символ. Символ того, что ничто: ни жизнь, ни даже смерть, не смогут разлучить нас. Потому что эту клятву не сможет разрушить никто…


… - Я поздравляю Вас, Ваше Высочество. У Вас — сын. Истинный эльф. Продолжатель рода Д'Тар.

И я улыбаюсь. Сквозь пот, что делает тяжелыми ресницы и искажает все, на что падает взор. Сквозь усталость, что приковывает тело к смятым простыням, что больше не холодят разгоряченное тело. Я улыбаюсь. Слыша, как мой сын, наш сын, криком оглашает свое право на жизнь. Наш сын.

— Вы торопитесь, магистр. Вы торопитесь поздравлять меня. Потому что это еще не все.

— Ваше Высочество?…

На его лице недоумение. Потому что он все еще не чувствует. И я опускаю щиты, которые скрывали от всех мой секрет. Вторую жизнь, что билась под моим сердцем.

И она касается его ауры. И его лицо сначала напрягается от заботы, которую требует еще не родившееся дитя. Но уже спустя мгновение проясняется. От той радости, которой озаряется его душа.

— Вы уже решили, как назовете Вашу дочь, моя принцесса.

И сквозь тягучую боль, что пронзает мое тело, я спекшимися губами шепчу: «Ее имя — Амалия»….


Это — сон. Я продолжаю повторять это сама себе. Убеждая себя, что могу. Могу переступить эту грань. Что отделает этот калейдоскоп событий от той реальности, в которую я пытаюсь вырваться. Но, с каждой новой картинкой моя вера в то, что этот кошмар может закончиться, становиться все более тонкой и хрупкой. Потому что там — не только боль. Не только разлука, обман и предательство.

Там — он. Тот, чье тепло я ощущала рядом со своим телом, когда гасли магические светильники, и мы оставались одни. Только мы. Только наши тела, стремящиеся друг к другу. Только вечность вокруг, принадлежащая лишь нам одним.

Лишь нам одним.


— Лера, слушай мой голос. Лера, борись. Ты во власти сновидца и ты должна, слышишь, ты должна проснуться.


И как эхо в моей душе: «Я должна проснуться». И губы сами складываются в невесомую улыбку. Зачем? Мне так хорошо.


— Риган, осталась только одна попытка. Она уходит все дальше, я уже почти не чувствую ее.

— Я все сделаю как надо, Олейор. Поверь, иногда я бываю очень убедителен. Особенно, когда разозлюсь. Это же надо! Эта девчонка смеет противиться моим иллюзиям! Что ж, ты сама напросилась на это. Тогда, получай…


— Лера, Даймоны!!!

Даймоны? Я оглядываюсь. Но вокруг меня осыпанные яркими красками деревья. Легкий ветерок шебуршится в ветвях, срывая с веток одинокие листья. И они кружат, кружат, кружат… Цветным ковром устилая уходящую к горизонту аллею.

Я очень люблю осень. Раннюю осень, когда по-весеннему греет солнце, когда еще не рисуют серым на окнах затянувшиеся холодные дожди. Когда мягкая, сладостная тоска обнимает сердце. Когда…

— Мама! — Я опускаю взгляд.

Туда…. Где прижавшись к моим ногам, с щемящим испугом в глазах…

— Вот мы и встретились. — Он выходит словно бы ниоткуда. Еще мгновение назад, куда ни кинь взгляд… — Ты обещала вернуть клинки на Дариану. И не сдержала своего слова. — Он скидывает черный платок, прикрывающий его лицо. И глаза, бездонные колодцы почти полностью лишенные зрачков, смотрят на меня так, как может смотреть только она; не оставляющая возможности что-либо изменить и закончить то, что уже начато. Плащ сползает с его плеч, открывая униформу, плотно обтягивающую его рельефное тело: тело воина. Инкрустированная камнями перевязь, чуть косо сползшая на бедро. Темная ладонь с блестящими, очерченными серебром ногтями, плотно ложится на обвитую разноцветной кожей рукоять меча, навершие которого украшено искрящимся множеством граней алым камнем. — За это я заберу жизнь твоих детей.

— Нет!!!

И я делаю шаг вперед, еще не завершив которого, начинаю ощущать в руках знакомую тяжесть. Мой меч откликнулся на мой зов. И значит, еще не все потеряно. И я буду бороться. Если и не за свою жизнь, то за жизнь своих детей. Наших детей. Моих и… Мужчины, которому удалось сплавить два сердца в одно. Вечного странника, не растерявшего способности глубоко чувствовать за те сотни лет, которые он меня ждал. Искал, переступая грани миров. Звал. Звонкой струной души, словно маяком в бушующем море событий, маня меня к тихой гавани своей любви. Обещал хранить.

— Я исполню свою клятву. Еще несколько дней и мы попадем на Дариану. И я, как и обещала, передам твоим родичам клинки.

Его хохот бьет по ушам, сметая ураганным ветром разноцветье листвы, поднимая их в воздух.

— Да ты даже проснуться не можешь. — Он уже близко. Он совсем близко. И каждый его шаг, пропитанный странной грацией, не звериной — грацией огня, что не знает преград, что не знает пощады, трогает какую-то нить в глубине меня. Заставляя на изломе ощущения восторгаться этой удивительной красотой, столь же опасной, как и чарующей. — Не то, что исполнить клятву. И твои дети умрут. Сейчас. Здесь. — И он, продолжая смеяться, захлебываясь смехом, глотая слова и вздрагивая всем телом от раздирающих его чувств, в движении, с пронзительным визгом вынимая меч из ножен, кидается в атаку.

— Я могу проснуться. — И лезвия встречаются у самой земли.

— Мама!

— Я могу проснуться. — И его кинжал срезает прядь моих волос. И они падают, падают, падают… Похожие на золотой снег.

А голос дочери, как заклинание, повторяет: «Мама, проснись. Мама, я так тебя люблю. Только проснись».

И вновь атака, и я едва успеваю отклониться. Но только…. Один раз. И левая рука повисает плетью. И белая ткань ритуального платья, платья, в котором я давала клятву всегда быть рядом с мужем, окрашивается в алый цвет.

— Ты не можешь проснуться. И я заберу их с собой. Потому что ты нарушила обещание.

И я понимаю, что этот удар я…. пропускаю. И дикая боль пронзает мою грудь, обрывая крик, вылетающий с последним вздохом….

— Нет… Я могу проснуться….


— Нет. — Я вскидываюсь, но сильные руки ловят меня, прижимая к себе.

— Ты молодец, Лера. — Его глаза, обведенные черным, смотрят на меня с такой нежностью… Что я едва не задыхаюсь от того невыразимого счастья, что жаркой волной омывает мою душу.

— Оли.

— Дыши, родная. Дыши. Ты справилась. Ты справилась, хотя я уже почти не верил в это.

Я с огромным трудом, но заставляю себя дышать медленно и ритмично. Успокаивая, разгоряченную кровь. Все еще ничего не понимая, но чувствуя, что выражения лиц у моих спутников не просто так сияют радостью.

— Надеюсь, теперь мне кто-нибудь объяснит, что случилось?

— И я даже знаю, кто тебе объяснит. Как только ты выпьешь немного вина и съешь кусок мяса. Такие истории на голодный желудок не рассказывают. — Риган…. Риган?… протягивает мне флягу и выложенный на толстый ломоть хлеба, покрытый аппетитной корочкой и сладко пахнущий дымом кусок. Сопровождая это счастливой улыбкой, которая очень остро смотрится на словно бы истерзанном усталостью, лице.

### Глава 4

— Ну что, Гадриэль. Будем считать, что не зря я столько ждала. — И я осматриваю лица своих друзей, что со странным единодушием прячут от меня свои взгляды.

— Лера, может, он так много не заслужил? — Вот ведь не знала, что мой муж — клоун.

Он чуть приподнимает голову, продолжая выискивать что-то в стороне от того места, где я стою. Но уж за полгода ученичества и пять лет брака я научилась распознавать его настроение по множеству других признаков.

И не только мне очевидно, что он настойчиво пытается подтолкнуть меня к мысли: розыгрыш, главным действующим лицом которого будет наш черноволосый Лорд, не должен быть столь невинным, каким придумала его я.

Не зря же Валиэль, которого я вытянула из плена сновидца самым первым, причем, без ожидаемых нами сложностей, нет-нет, да срывается на приглушенный смех. Да и остальные с трудом удерживают улыбку.

Ладно, немного хорошего настроения нам всем не помешает.

Тем более что прежде чем я полностью пришла в себя и набралась достаточно сил, чтобы заняться всеми остальными, кто попал под действие защиты Даймонов, прошло несколько не самых приятных часов. Да и уверенности, что это удастся, не было до того самого момента, как мой должник не открыл заполненные пережитым ужасом глаза.

А подыграть им я и сама совсем не против.

— Нет, Олейор. Когда я еще смогу безнаказанно разобраться с твоим, таким милым, когда не строит козни другим, начальником разведки. Так что…. Извини.

И я делаю шаг в сторону лежащего на одеяле эльфа, тело которого все еще продолжает время от время вздрагивать. Несмотря на то, что возможности сновидца несколько ослабли, контролируемые моей магией, Гадриэль и сам потерял много сил в борьбе с изощренной фантазией вселившегося духа.

— Я думаю, ты будешь очень рад. — Медленно растягивая слова и делая еще один шажочек в том же направлении. Воспроизводя на своем лице очень даже эльфийский оскал и насупив брови. Чтобы моя угроза смотрелась более правдоподобно.

Дружное хрюканье за спиной еще раз утверждает меня во мнении, что кое-кто успел достать уже всех. А не только меня.

— Лера, тебе случайно помощь не нужна?

Я оглядываюсь раньше, чем лицо Рамона приобретает преувеличенно серьезное выражение.

— Ты сомневаешься в моей способности сделать его пробуждение незабываемым? — Я чуть приподнимаю бровь и вновь обвожу всех вопросительным взглядом.

Валиэль едва стоит. Привалившись к боку Тарласа, и уже открыто выражая свое весьма игривое настроение.

Наш маг чересчур активно машет руками. Не позволяя мне ни на мгновение засомневаться в своих возможностях.

— Ну и ладненько. Значит, приступим.

Народ, затаив дыхание, замирает. То, что я собираюсь сделать, довольно сложно. Но разве может быть что-то невозможное, когда есть шанс отыграться за все те мелкие и не очень проделки, которыми богата история нашего общения с этим эльфом. Так что, я дала себя уговорить впустить их в свою иллюзию и даже не по очереди, что было бы значительно проще, а всех сразу. Хорошо еще, оборотни решили не принимать участия в общем веселье и останутся охранять нас и наш лагерь. Хотя… Сейчас это совершенно не нужно. Моя паранойя, усиленная собственными и чужими переживаниями, разыгралась с такой силой, что я выставила вокруг нашей стоянки такую защиту…. Увидев ее, мой прадед мог бы мной гордиться, а Сашка тихо и скромно, как положено воспитанному сыну, завидовать — этот уровень для него все еще недоступен.

Я опускаю ресницы, отсекая себя от действительности. Спускаю с кончиков пальцев тонкие нити заклинания, что окутывают Гадриэля словно паутиной, обеспечивая полную реальность того, что с ним будет происходить.

Стихии и основы замирают в зыбком равновесии и я, пользуясь этим кратким мгновением, соединяю себя и Лорда, который хоть и не понимает, что с ним происходит — весьма активно пытается мне сопротивляться.

И это он правильно делает: сюжет моей мести уже готов. И пусть он не претендует на оригинальность, того, что может испугать этого красавца, столь мало, что не стоит даже и считать, но будет богат всякого рода подробностями в ощущениях и активной поддержкой массовки. Самое главное, чтобы мои добровольные помощники сами при этом не передрались за право сделать эти переживания еще более насыщенными.

Отблеск мечущегося по сознанию спящего эльфа сновидца я замечаю сразу, как только касаюсь грани сна. Щупальца моего контроля отлавливают ускользающую тень сущности Даймона и втягивают его в замысловатую ловушку. С теми отражениями, что воздействовали на меня и на остальных, я разделалась несколько по-иному: раз и навсегда лишив нас возможности еще одной встречи. Этот же…. Я решила оставить себе не столько в подарок, сколько как средство лучше узнать самую глубину тех, с кем нам придется столкнуться на Дариане.

И хотя Асия говорила, что даже по меркам Даймонов, те, кто служит основой для создания сновидца, являются преступниками, боюсь, эта информация лишней для меня не будет.

Тем более что кое-чему я у него уже смогла научиться. Его способ контроля над личностью значительно проще того, которым пользуются маги на Лилее.

Нити еще одного заклинания притягивают ко мне жаждущих развлечения спутников. Хорошо еще, у меня достаточно сил, чтобы не дать им возможности расшалиться больше, чем это нужно будет для полноты происходящего.

— Оли, вспомни ту свадьбу, на которой вы подружились с этим…

— Лера! Но не могу же я… — Он вполне искренне, в смущении, опускает глаза. И даже кончики ушей чуть краснеют, словно подтверждая то, что он пытается мне продемонстрировать.

Вот только не надо мне сказки рассказывать. Уж сколько раз за время нашей семейной жизни эти подробности всплывали в разных видах и в разных ситуациях. То как иллюстрация героического прошлого, то как подтверждение того, что мой муж вел себя значительно скромнее, чем некоторые другие темные эльфы. Так что…. Пусть он Сашке, если у него получится, втирает, что до встречи со мной был едва ли не паинькой.

— Можешь. А если не можешь, отправишься сейчас помогать Хаиде готовить ужин. — Самое главное, самой не сорваться на смех, дабы раньше времени не испортить представление.

— Не знал я, что моя жена — шантажистка. — Ах! Какая обида в стальной серости глаз. Не общалась бы так долго — поверила бы.

— Похоже, она не только шантажистка. От нее вообще чего угодно ожидать можно. Если…

— Рамону выносится последнее предупреждение. — И я чуть скашиваю взгляд в сторону мага.

Тишина вокруг меня становится весьма осязаемой. Будь их воля, услышала бы я о себе много чего интересного, но последствия такого осознаются всеми, и поэтому они предпочитают молчать, а не говорить.

Да и дымка требуемого воспоминания уже начинает наполняться объемом. Отклик от памяти Гадриэля приходит практически сразу, что, впрочем, вполне ожидаемо — общие подвиги весьма сближают тех, кто их совершал.

Самое главное, не дать им увлечься, углубляясь в то, что не является крайне необходимым для создания новой картинки. Ведь я нисколько не сомневаюсь в том, что наш черноволосый найдет множество поводов отыграться за это невинный развлечение, когда до него дойдет, что такой способ избавить его от чужого контроля не был необходимостью. А узнает он это очень скоро. С его-то способностями знать всегда и все.

— Это можно опустить. — Мой муж несколько увлекся, на моих глазах, внутри воспоминаний, бросая глубокомысленные взгляды в сторону той весьма прелестной эльфийки, что изображает в происходящем ритуале невесту. — Мне нужен тот момент, когда Гадриэль уходит с подружками.

— Так бы и сказала, а то все вспоминай, да вспоминай.

Ладно, об этом моменте мы тоже поговорим. Несколько позже. Как только я закончу разбираться с одним.

Ну вот, как раз то, что надо. И я обрываю картинку, что идет от Олейора и перескакиваю на нить, что тянется из памяти Гадриэля.

А глаза Лорда, которыми я сейчас и вижу происходившее в тот день, останавливаются на закрывшейся за Олейором дверью. И он оборачивается к четырем весьма юным, по их меркам, эльфийкам, что стоя за его спиной, хихикая, переговаривались между собой, обсуждая достоинства очень красивого, опять же по эльфийским меркам, начальника охраны темного принца.

— Ну что, барышни, — и его (моя, настолько реальны ощущения) бровь игриво приподнимается, — мы с вами остались одни. — И плотоядная улыбка хищника, что пытается, прежде чем сожрать, обворожить свою добычу.

— У Вас, Лорд, есть предложения? — Одна из четверки, что чуть постарше своих подружек, бросает на Гадриэля мечтательный взгляд и наигранно скромно опускает пушистые ресницы.

— У меня есть много предложений. — А в глазах — обворожительный блеск. И каждое движение: шаг, наклон головы, чтобы выбившаяся прядь скользнула на лицо, вызывая непреодолимое желание ее коснуться, то, как пальцы ласкают рукоять кинжалов, словно показывая, насколько нежными они могут быть — все наполнено чарующей грацией. — И каждое последующее, значительно интереснее предыдущего.

И прежде чем они успевают опомниться, сильные руки нашего красавчика буквально вталкивают их в соседнюю с комнатой невесты дверь, которая для нас не является преградой. И мы, с интересом, но у каждого своим, следуем за ними.

Одежда со всей честной компании исчезает с поразительной быстротой. И здесь, вновь, главное, не пропустить момент. Смотреть на то, что будет твориться в их исполнении, мне не очень хочется. Да и задача у меня стоит несколько иная, чем убеждение в поразительных способностях этого кадра выходить победителем даже из столь сложных ситуаций.

И я перехожу к следующему этапу моей грандиозной мести.

Образ Элильяра из моей памяти обретает довольно четкие очертания. Дверь, в очередной раз, без единого шороха открывается и фигура Правителя темных застывает на пороге. Светлое серебро волос двумя широкими волнами падает на черную ткань парадного наряда, ладони нервно поглаживают обтянутые кожей ножны, губы кривятся, обнажая клыки.

— Взять его. — Голос моего свекра тих, но его слышит каждый, кто находится в комнате.

Будем считать, что я выбрала очень удачное время для появления проблем у объекта моей извращенной мести. Он выбирается из-под груды тел с обнаженным торсом, но… еще в штанах.

Их глаза встречаются. И эта встреча очень далека от дружеской.

— Я тебе доверил самое дорогое, что у меня есть: своего наследника. А ты не только позволил ему остаться в комнате со светлой эльфийкой, но и сам предавался играм в то время, когда ему требовалась твоя помощь.

Взгляд серых глаз, которые сейчас очень похожи на те, что виделись мне в годы моего ученичества, становится жестким и острым. Словно лезвие клинка. А тело… Одновременно расслабленно и собранно. Словно у распластавшейся по земле кошки. Что хоть и опала, сливаясь с пейзажем, но готова к молниеносному прыжку.

— Что с принцем? — Выражение лица у Гадриэля….

Эх…. Если мне, не приведи стихии, придется увидеть это выражение, я буду понимать: наши дела очень плохи.

— Твоего принца обвинили в том, что он покушался на честь светлоэльфийской принцессы. И теперь, нарушая все мои планы, он обязан взять ее в жены.

Мгновение осознания. Горечь. Тоска. Решимость принять все, что подкинет коварная судьба. И смирение… Безоговорочное смирение.

— Я готов понести любое наказание. — Он опускается на колено и склоняет свою гордую голову. Его волосы скользят на лицо и падают на украшенный многоцветьем ковер.

— И ты его понесешь. — И уже не голос — шипение вырывается из горла взбешенного Правителя темных. — Ты произнесешь брачные клятвы в один день с моим сыном. И твоей женой…. - он осматривает четырех девушек, что с ужасом в глазах смотрят на еще более прекрасного в своем гневе Элильяра, едва прикрыв свои тела стянутой с широкой постели шелковой простынею, — эти слишком хороши, чтобы составить тебе перед алтарем пару.

Двое воинов из тех, что вошли внутрь вместе с Элиляром, рывком поднимают побледневшего Лорда с пола. В его взгляде, когда его лицо оказывается близко от моего, не ужас — обреченность.

И я понимаю, что наша шутка зашла слишком далеко. Его ехидство и его потребность быть всегда на шаг впереди событий, бьют не так сильно, как эта пустота в его глазах. И то, что я считала местью….

Ею не является.

Я обрываю плетение, буквально выкидывая всех из созданной мною иллюзии, и развеиваю ее. Силой своей воли вытягивая его в другое воспоминание, что должно стереть следы сделанного мною с его душой. В раннее утро того дня, когда я стала принцессой Д'Тар.

Стук в дверь был едва слышен и я не сразу поняла: он не является частью того сна, из которого он меня вырвал.

Несмотря на то, что я дала разрешение войти, дверь не открывается, пока я, накинув нежного розового цвета халат, не отворяю створку сама.

И даже тогда он не решается сразу войти в мои покои.

— Лера…. — Это не растерянность, но — сомнения, что тоже довольно странно для этого эльфа.

— Мы так и будем стоять на пороге? — Чуть приподнять бровь. Удивляясь, но не более того необходимого, что может подтолкнуть его к нужному мне решению.

— Извини. — Подобие улыбки отражается на его лице, что несет на себе следы бессонной ночи. Что, может, и не очень странно (идея мальчишника, подкинутая Сашкой, нашла яркий отклик у мужской части нашей большой компании), но в сочетании с другими признаками наталкивает на весьма интересные мысли. — Я не должен был приходить сюда. Это вопреки нашим обычаям. — И странная искренность в словах, в проявлении тех чувств, что он не считает нужным прятать.

— Мне это известно. Да только я успела узнать и еще кое-что: друг Олейора ничего не делает без достаточных на то оснований. — И я прикрываю дверь за его спиной, отрезая путь к отступлению.

— Спасибо. — Он делает еще один шаг и вновь останавливается.

— Лера… — Эта нерешительность уже начинает меня пугать, настолько она не соответствует тому образу черноволосого Лорда, что уже успел у меня сложиться.

— Гадриэль, ты можешь сказать мне все, что считаешь необходимым. — И глаза в глаза, чтобы лишить даже возможности игры.

— А если я скажу, что люблю тебя. — В его взгляде проявляется некоторая заинтересованность. Ситуацией и моим возможным ответом.

Мои ресницы даже не дрогнули, я не отвела взгляда, давая ему заглянуть в самую глубь себя.

— Я посчитаю это розыгрышем. В твоем сердце нет того чувства, которое заставило бы тебя сказать такие слова невесте своего господина.

И, внезапно, он вновь стал тем Лордом, который очаровал меня своей способностью быть разным, при этом сохраняя верность тому, что считал для себя важным.

— Еще раз спасибо, Лера. Ты сказала все, что я хотел услышать.

И он, резко обернувшись, взялся за ручку.

— Э нет… — я прижимаю дверь своим телом, не давая ему шанса уйти, пока я этого ему не позволю.

Его брови удивленно взлетают, а губы раскрываются в насмешке.

— Теперь я хочу услышать, зачем ты пришел?

Притворный вздох облегчения и он делает весьма слабую попытку вырвать у меня преимущество обладания свободой.

— А я уж подумал, что ты решила воспользоваться удобным случаем, чтобы соблазнить меня.

— Ты бы лучше опасался, что я воспользуюсь последней возможностью избавить себя от дальнейшего общения с тобой. Так что, лучше говори сам, чем если я начну тебя принуждать к этому несколько более решительными действиями.

— Хорошо, хорошо. — Он притворно приподнимает руки, показывая, что он прекращает сопротивление. И гасит насмешку на своем лице. И теперь уже он раскрывает мне себя, позволяя как в зеркале смотреть в глубине своих глаз. — Я хотел убедиться, что у тебя достанет мудрости быть женой темного эльфа. — В его взгляде ни тени ехидства. Более того, я чувствую, насколько для него важно то, что он говорит. — У меня нет друзей. Лишь Олейор и…. - легкая улыбка, во время которой я напрягаюсь еще сильнее, — ты. И я не хочу выбирать между им и тобою, если ты не сможешь понять, что именно тебе придется строить вашу супружескую жизнь. Ни на мгновение не забывая, что вы с Оли очень разные.

Все слова сказаны. Нет… Сказано значительно больше, чем слова. Сказано то, что свяжет не менее крепко, чем те клятвы, что мне предстоит произнести стоя перед алтарем. Свяжет ответственностью. Не только за любовь, но и за дружбу, которая для меня имеет не меньшую ценность, чем мое чувство к темному принцу.

Я открываю дверь, понимая, сколько мужества и решительности от нас потребовало то, что сейчас произошло. И когда черный шелк волос практически исчезает из поля моего зрения, я тихо произношу ему в след:

— Спасибо.

И в ответ, также тихо, но словно он стоит рядом со мной:

— Я — твой друг, Лера.


Последние мгновения растворяются в ощущении покоя, которым объят уходящий в прошлое сон.

Я делюсь еще одной каплей своего тепла и своей силы и обрываю последние паутинки, связывающие наши сознания.

Как ни странно, когда я начинаю осознавать окружающий мир, встречает меня один лишь Олейор. Остальные усиленно делают вид, что слишком заняты для того, чтобы поинтересоваться состоянием нашего Лорда. Надеюсь, они поняли то же что и я: есть та грань, за которой шутка перестает ею быть, и мы ее едва не перешли, в чем-то очень сильно заблуждаясь в отношении нашего красавчика.

Впрочем… Задавать вопросы о том, как его самочувствие уже не требуется.

Его дыхание становится более глубоким, и я ощущаю, как его чувства начинают улавливать все происходящее вокруг него.

Ресницы, затрепетав, открывают глубину его темного взгляда.

— Я что-то пропустил? — Слабая улыбка, в ответ на мою.

Он не может помнить — лишь мимолетная тень настроения должна остаться на краю его сознания, создавая ореол чего-то радостного и желанного, пытается приподняться, но с первого раза это ему не удается, и его бровь взлетает вверх, требуя не у принца, у меня, разъяснить, что происходит.

— С возвращением в мир живых, мой друг. — Я отвечаю, ощущая на своем виске горячие губы мужа. — Нам тебя очень не хватало.


Олейор Д'Тар

Встреча со сновидцем вымотала всех сильнее, чем они пытались мне показать. И, несмотря на то, что они крепились и доказывали, что уже полностью восстановили силы, я вынужден был пресечь их желание двигаться вперед. А Гадриэлю, который упорствовал особо, словно пытаясь вырваться из власти не самых приятных воспоминаний, я предложил отправиться к Элильяру и доложить о деспотизме будущего правителя.

После минуты полнейшей тишины, в течение которой большинство нашей компании пыталось оценить, чем лично им грозит дальнейшее препирательство со мной, вся подрывная деятельность была закончена.

Но самое больше впечатление на меня произвел молчаливый, лишь одними глазами, диалог Леры и Асии, который я воспринял примерно так:

— И ведь не поспоришь. Сказал, отправит…

— Ну, тебе-то…

— Вот мне-то первой и грозит. Ему только дай повод.

— А ты не давай. А вообще… растет. Будешь ты скоро…

После этого намека моя жена как-то странно переменилась в лице. Похоже, перспектива быть женой Правителя темных эльфов ее не сильно воодушевила. Хотя понять ее я очень даже могу. Сам привыкал к этой мысли не одну сотню лет.

И тут Черная Жрица взглядом показывает ей на меня, и я не успеваю отвести взор, который она и ловит. Понимая, что их общение не стало для меня секретом.

Нет… гневом это не было. Ее тонкая бровь чуть приподнялась, замерев где-то между: «это кто у нас такой любопытный» и «кое-кто доигрался» — и я осознаю, что лучше мне оказаться как можно дальше от того места, где я сейчас нахожусь.

А когда она делает в мою сторону шаг и нежно улыбается… улыбкой, так напоминающей оскал демона в боевой трансформации….

Спасибо Рамону, который подошел обсудить желание оборотней взять ночное дежурство на себя, уверяя, что чутье их звериной ипостаси послужит лучшим средством держать ситуацию под контролем, чем участие в охране всех остальных. Отказывать им в такой малости я не стал: еще до того, как вытягивали Гадриэля, мы обговорили с Лерой защиту, что будет стоять над нашим лагерем. Да и дракон не отказался поучаствовать в мероприятиях по обеспечению нас спокойным отдыхом.

Так что, пришлось Лере довольствоваться метанием молний в мою сторону и угрозам в мой адрес, которые волнами доходили до меня вперемешку с мягкой нежностью и ощущением радости, что все, наконец-то, немного, успокоилось.

И от этого тепла мое сердце забилось удивительно четко и сильно: пока мы вместе, нет ничего, что мы не смогли бы преодолеть.

Пока мы вместе…

Ужин заканчивается очень быстро: теперь, когда не надо передо мной красоваться (опустошенные лица в пламени костра выглядят до рези под сердцем удручающе), все торопятся как можно скорее добраться до походных постелей, устроенных на брошенных на землю и укрытых одеялами и плащами хвойных ветках.

Лера поднимается первой, словно давая команду: отбой.

Вставая, бросила в пустоту короткую речь о надежде на то, что если сновидения и будут ее преследовать, то будут более приятными, чем те, которыми ей пришлось довольствоваться в прошлую ночь.

По установившейся тишине я понимаю, насколько все остальные разделяют ее ожидания.

И, когда закончив с обходом лагеря, ложусь рядом с ней, очень радуюсь, что в отношении нее эти чаяния сбылись: ее тело, которое я не выпускал из своих объятий до самого рассвета, доверчиво прижималось ко мне, одаривая теплом и ощущением покоя, что царил в ее душе.

Я позволил их сну продлиться столько, сколько потребовали их тела для полного восстановления, пресекая любые попытки тех, кто уже осознал наступление нового дня, разделить это осознание с другими.

И лишь когда Лера, а последней была она, потянувшись под походным одеялом и с легкой улыбкой открыв глаза, прошептала: «Кажется, я выспалась», - я дал команду завтракать и готовиться к выходу.

В этот день судьба была к нам благосклонна. К вечеру, когда мы уже подыскивали место для очередной стоянки, Хаиде, острота зрения которого удивляла даже меня, заметил с возвышения, куда он забрался осматривая окрестности, развалины того самого города, что и являлись окончательной точкой первой части нашего похода.

И вновь, до странности спокойная ночь, в которой нет даже намека на те угрозы, которые должны подстерегать нас со всех сторон. Вот только ни у меня, ни у тех, кто пытается шутливо охарактеризовать наш поход «увеселительной прогулкой», не мелькает даже мысли о том, что все самое страшное — уже позади.

Все, каждое мгновение и с любой стороны ждут возможных неприятностей, которые и не заставляют себя ждать.

Первой опасность снова ощущает Лера. Но теперь, стоит ей лишь замереть в задумчивости, пытаясь понять, что заставляет ее чувствовать напряжение, как все остальные принимают такую же стойку. Осматривая, прослушивая и исследуя поисковыми заклинаниями окружающее нас пространство.

— Внешний контур защиты, настроенный на диких животных. У них сильнее чувствительность к этому полю.

Я оборачиваюсь к Асии. И вспоминаю слова Ригана: «Она — убийца. Спокойный, хладнокровный убийца, который не испытывает к своей жертве ярости».

Вот только…. Ей хватило пяти лет, чтобы она научилась отражать в своем взгляде то, что творится в глубине ее сущности, но не утратила, при этом, способности делать выводы из всего того, что вокруг нее происходит. Вот и теперь, еще не было сказано ни слова, а она уже успела опознать то, что никто из моих спутников не смог даже описать словами.

— Сколько их всего? — Я задаю один вопрос, но прячу в душе другой: почему все то, что она вынуждена будет сейчас рассказать, не прозвучало раньше. Если и не во время подготовки к походу, то, хотя бы после встречи со сновидцем.

— Внешних — три. Звери, разумные, драконы. Затем еще три внутренние. Чаще всего ячеистая защита, в которой оставлены проходы для тех, кто знает ее структуру. И последний, седьмой контур. Через него можно пройти, только зная секретные коды доступа.

Уж это сочетание слов мне знакомо. И не только потому, что Лера с Асией несколько дней бились над тем, чтобы объяснить мне, что такое управление доступом и как оно работает, систему шифрования и прочие заморочки из области информационных технологий. Тем более что время от времени мы с Сашкой мотались на его родину и с мальчишеским упоением играли по сети в компьютерные игры. Так что, что такое пароль и как он вводится, я знаю.

— Какое расстояние между ними? — Лера пристально смотрит на меня, даже не пряча того недоумения, что вызывает у нее мой резкий голос.

И чтобы не поставить жену в неприятное положение, когда возникает напряжение между двумя существами, каждый из которых по-своему дорог, пытаюсь смягчить хотя бы взгляд.

Правда, создается впечатление, что Асия не обратила внимание ни на то, ни на другое.

— Обычно, первые три кольца довольно близко друг от друга. Все зависит от местности и мощности тех источников, что поддерживают их работу. Для остальных стандартов нет: под каждый портальный зал защита формировалась исходя из многих параметров.

— Значит, сюрпризов можно ждать откуда угодно и когда угодно. — И она, в ответ, кивает головой.

А в глубине ее глаз мелькает отблеск…. Той самой ярости, которой она якобы испытывать не должна. И направлено это чувство…. не на нас.

Но я готов заложить свои клинки, на мой вопрос, что является источником ее гнева в адрес своих сородичей — самым ожидаемым ее ответом будет молчание. Ведь даже Лере, которую она считает для себя самым близким существом на Лилее, она так и не доверилась.

На следующее кольцо защиты мы натыкаемся, не пройдя и сотни шагов. Сначала возникает напряжение, ощущение того, что будет значительно лучше, если ты вернешься туда, откуда пришел. Затем на его смену приходит ужас. И если в первые мгновения он едва ощутимый, с уже ядовитым, но таким сладостным вкусом, что хочется впитывать его в себя, ощущая, как загорается кровь в жилах, требуя немедленного действия. То стоит, преодолевая его, пройти вперед еще немного, как он становится всеобъемлющим, теперь уже замораживая тело в лед и заставляя сдерживать рвущийся из груди крик. А потом появилась и она. Паника. И если бы не присутствие среди нас Асии и Ригана, которые нашли довольно простой способ решения этой проблемы: связать нас и тащить через защиту силой, — вряд ли мы смогли бы ее преодолеть так быстро. И лишь один Рамон не радовался такому выбору, продолжая всю дорогу через защитную полосу верещать, привлекая внимание мое и Леры, о том, что он просканировал структуру плетения и догадался, как можно ее обхитрить.

Не знаю, насколько он был прав, потому что останавливаться и проверять его догадки, никто не собирался. Радуясь, несмотря на стекающий по нашим лицам ручейками пот и дрожащим рукам, что и это препятствие осталось позади.

Несколько минут передышки, без которых нам трудно сделать даже шаг, и мы вновь устремляемся вперед. А я в неизвестно какой по счету раз задаю себе один и тот же вопрос: стоит ли то, что мы делаем, тем целям, что преследуют наши правители. В числе которых, и от этого еще больнее, мой отец.

Надеюсь — стоит. Иначе… Мне трудно будет жить дальше, делая вид, что у наследника темных эльфов полное взаимопонимание с тем, кого он должен сменить.

Интересно, а как бы развивались события, если бы я не уклонялся от принятия власти? Боюсь, лично для меня ситуации была бы еще сложнее. Потому что если угроза нападения Даймонов действительно существует…

— Олейор. — Я поднимаю взбудораженный размышлениями взгляд на подошедшую ко мне Черную Жрицу, мысленно благодаря ее за то, что не дала додумать эту мысль до конца. — Тебе и Лере лучше быть поближе к Ригану. Мои родичи в этом мире больше всего не любят драконов. Так что…

Да, выводы напрашиваются невеселые. Радует лишь одно. Нас — много и среди нас есть маг Равновесия. Не знаю, сможет ли она усмирить взбесившегося дракона, но удерживать частичный контроль ей точно удастся.

— Спасибо. Я понял. — И я, склонив голову, еще раз выражая признательность за подсказку, подхожу к отпрыску Властителя. — Ты не хочешь отдать оборотням оружие?

Медовый зрачок на краткий миг наливается яростью и… тухнет. И он, не говоря ни слова, передает Хаиде, которого я подзываю жестом, сначала ножны с мечом и кинжалом, что крепились на поясной перевязи. А затем и замотанный в грубую ткань двуручник, который он носит за спиной.

Остальные мрачно переглядываются, уже догадываясь, к чему мы готовимся, и без предупреждения отходят от нашей четверки: Асия, как ни странно, тоже остается рядом.

Минуты уходят одна за другой. Приходится не только вслушиваться в лес, ожидая нападения, теперь уже не диких зверей, а нечисти, разновидностей которой Даймоны вывели множество, но и следить за малейшим изменением в поведении дракона.

Мои чувства напряжены до такой степени, что еще не видя, я кожей ощущаю, как вскидывает руку Лера.

— Всем отойти.

Первое желание — нарушить брошенный хриплым голосом приказ и броситься на помощь. Но заметив, как медленно и осторожно отходит Асия, следую ее примеру. Ей лучше знать, что нас может ожидать. И даже если она и не знает точно, то степень возможных неприятностей она осознает намного лучше, чем я.

Тело Ригана, дергаясь в конвульсиях, падает на землю. Его форма начинает плыть, стремясь принять контуры ящера, но Лера, стиснув зубы, удерживает его в человеческом виде.

И лишь ожидание. Без возможности помочь. Видя, с каким упорством один стремится вырваться из-под контроля, а другой пытается удержать.

И каждое мгновение растягивается в беспросветную вечность, в которой кровь стучит в висках и глаза, до рези, до застилающей все пелены, всматриваются в сети заклинаний, что накладываются одна поверх другой, привязывая корежимого чуждыми силами Ригана к земле и отсекая от воздуха. Не давая возможности расправить крылья и опасть. Потому что теперь, когда присутствие дракона сделало защиту активной, становится видно, как туманная пленка в воздухе тянется к зыбкому мареву перепончатых полотен, искрясь атакующими матрицами Хаоса.

Перелом наступает неожиданно, когда уверенность в том, что ей удастся справиться с ним, практически исчезает. Его тело продолжает вздрагивать, но прекращает терять четкость очертаний. А потом и совсем замирает, лишь время от времени выгибаясь дугой.

— Быстрее, тащите его. — И это не голос, искореженный усталостью хриплый шопот.

Рамон и Талас словно только и ждали команды. Один перекидывает его через плечо, лишь чуть просев, когда поднимал. Второй бежит рядом, не давая дракону соскользнуть с плеча, когда очередной приступ тянет его тело.

Полоса защиты оказалась значительно шире, чем первые две. И я начинаю более уважительно относиться к этому летающему племени. Чтобы заслужить такое отношение со стороны Даймонов, нужно, действительно, из себя что-то представлять.

Мы останавливаемся, когда слабый, но вполне разумный голос Ригана просит вернуть его в вертикальное положение. Объясняя это тем, что рассматривать нижнюю часть оборотня, уже давно перестало доставлять ему удовольствия.

Да и взгляд Леры, которая буквально падает на руки успевшего первым Гадриэля…

Может, пора провести еще одну беседу со своим начальником разведки? Клятвы — клятвами… Но после своего пробуждения он несколько более раскован в отношении моей жены, чем мне бы это хотелось. Нет, у меня даже мысли не возникает о том, что за этим может стоять что-либо иное, чем дружба…

Вот только, отсутствие возможности остаться наедине, все стремительнее портит мой характер.

— Не знаю, стоит с этим поздравлять или нет, но первый уровень защиты мы прошли. Осталось всего два. — Несмотря на пафосность слов, ее голос звучит весьма невесело.

— Я думаю, мы может позволить себе отпраздновать это событие хорошим ужином и парой глотков вина, прежде чем пойдем штурмовать остальные. — Предложение Рамона пусть и звучит несколько неожиданно, но смотрится весьма привлекательно.

И судя по внезапно повеселевшим лицам всех остальных, находит отклик и у них.

— Всего парой? — Этот красавчик так и продолжает поддерживать Леру, не сводя с меня взгляда, в котором нет даже тени раскаяния. Хотя он и видит, что ее нахождение рядом с ним вызывает у меня не самый положительные эмоции.

— Парой. — Более жестко, чем мне хотелось бы, комментирую я его весьма откровенное желание превратить предстоящее мероприятие по снятию напряжения в грандиозную попойку. — И будь добр, передай мою жену ее должнику, а сам, вместе с оборотнями, займись поисками места для ночевки.

Лера вскидывает на меня удивленный взгляд, пытаясь понять, насколько много реального гнева в моем голосе. И я, успокаивая ее, стараясь, чтобы этого не заметил сам виновник небольшой разборки, качаю головой. И ловлю, в ответ, отблеск ее улыбки.

Если бы я только знал… Но я не знал.

И когда из поиска возвращаются одни оборотни, это становится для меня полной неожиданностью. А, глядя на растерянное лицо Черной Жрицы понимаю, что и для нее — тоже.

### Глава 5

Олейор Д'Тар

Он вернулся на рассвете, когда первые лучи восходящего солнца начали окрашивать виднеющиеся вдали горные вершины в бледно-розовый оттенок.

В эту ночь никто из нас не сомкнул глаз. Обустроенный на скорую руку лагерь сиротливо светился одиноким костром. Варианты того, что могло произойти с Гадриэлем, перебирались уже не по одному кругу и отбрасывались как маловероятные. Напряженные до предела нервы, требовали немедленных действий и выливались в неоднократно пресекаемые мною попытки кинуться на розыск. И это несмотря на то, что лишь двое из нас могли чувствовать себя в глубокой темноте более чем комфортно. Эльфы и драконы хоть и видят во тьме достаточно хорошо, но не настолько, чтобы вести поиск в незнакомом, а самое главное, находящемся в непосредственной близости от защиты Даймонов, лесу.

Все это не только вымотало нас физически, но и камнем легло на сердце, заставляя тревожно вглядываться в подернувшееся предрассветным маревом небо. Но не могло служить оправданием тому, что мы сначала увидели и лишь, потом почувствовали его приближение.

И это было первым, что насторожило. И не только меня.

Лера кинулась ему навстречу с выражением такой искренней радости на лице, что я, невольно, начал слегка заводиться, из последних сил убеждая себя, что такая уж у меня участь: иметь друга, который является другом и моей жены.

Но когда она резко притормозила и улыбка на ее лице стала загадочной, а из-за его спины выступила хрупкая фигура, полностью замотанная в черное покрывало… Странные мысли, что преследовали меня всю эту тревожную ночь, начали обретать реальные очертания.

Асия выступила вперед, вынимая клинки, но остановилась прежде, чем между ними встал Риган. И то, что творилось с ней, заставило меня очень внимательно вглядываться в незнакомца. Нет… незнакомку. Теперь, когда она подошла ближе, повинуясь руке Гадриэля, который нежно обнимал ее за талию и буквально силой тянул за собой, но настолько трепетно, что я поразился такому отношению со стороны нашего черноволосого Лорда к кому-нибудь, кроме Леры, я понял, что перед нами женщина.

— Это Лайсе. — Они остановились напротив моей жены, и он обращался в первую очередь к ней.

Ни ко мне, ни к Асие, сородичем которой, похоже, является наша гостья — именно к Лере. Словно от того, как она примет его спутницу зависело для него многое. И эта неожиданная мысль, едва успев мелькнуть в моей голове, вынуждена была сбежать под натиском удивления. Потому что Лера, отношение которой ко всем Даймонам, кроме одной единственной, мне было слишком хорошо знакомо, сделала следующий шаг и вплотную подошла к Гадриэлю и его спутнице.

— Меня зовут Лера и я жена темноэльфийского принца. А еще, я человек и маг Равновесия.

Теперь уже изумление на всех лицах, кроме Черной Жрицы: в ее глазах плещется боль, которую она даже не пытается скрывать.

Очень хотелось бы мне знать, что здесь происходит?! Что уже известно двоим из моей команды, но продолжает оставаться покрытой черной тканью тайной для всех остальных.

— Лайсе. — Ее голос нежен и юн. Настолько, что мне трудно даже представить, сколько лет может быть этому существу.

— Тебе не стоит прятать от нас лицо. Будет лучше, если остальные тоже будут знать, кто ты.

— Да, я знаю. Гадриэль сказал мне, что вы для меня не опасны.

Опасны?! Мы?! Для нее?!

О стихии! Да что же здесь еще происходит!

И это после полной кошмаров ночи, когда каждое мгновение едва ли не казалось вечностью от осознания того, что мы даже не можем кинуться на его поиски. И это после того, как я готов был взывать к стихиям и основам, прося их дать мне силы найти друга, когда я, второй раз в своей довольно долгой жизни понял, насколько беспомощным можно чувствовать себя, будучи наследником темноэльфийского Правителя, магом и Мастером Клинка.

Ответы на мои вопросы появились значительно раньше, чем я мог предположить в самых смелых своих прогнозах. Да только мне довольно трудно сказать, насколько радостными они были.

Она отстегнула край платка, который скрывал нижнюю часть ее лица, а потом резким движением сбросила его с головы.

Дружный вздох восхищения-изумления, и все мои представления о той расе, к которой принадлежит наша Асия, начинают осыпаться золотыми искрами из разлетевшихся вдребезги песочных часов.

Потому что девушка, что стоит перед нами, несет в себе отпечаток не только крови Даймонов, но и кого-то из эльфов.

Вот только…. Такого быть не может. Потому что кем бы ни был партнер Даймона, их ребенок все равно будет принадлежать к расе властителей Хаоса.

— Так значит… — Взгляд Черной Жрицы близок к безумию и лишь присутствие Рамона, который буквально удерживает свою жену, едва способную самостоятельно стоять на ногах, — это возможно?!

Мне кажется, я начинаю догадываться еще об одной грани их нелегкой семейной жизни. И о причине, которая заставляла нашу чернокожую подругу, избегать разговоров о детях. Ее и мага.

А наша неожиданная гостья оказывается не только красива, настолько, что даже у меня, искушенного в женских прелестях, ее неожиданные черты лица вызывают внутреннюю оторопь, но и умна. И суть вопроса она схватывает молниеносно.

Но прежде чем ответить, скидывает на подставленную Гадриэлем руку, черное покрывало. И разница между нею и Асией еще больше бросается в глаза: она того же роста, что и Лера, но если их поставить рядом…

Ее фигура более мягкая и сглаженная. Высокая грудь, тонкая, настолько, что ощущение хрупкости буквально кричит о себе, талия, контур бедер, напоминающий сложенные крылья птицы и длинные ноги. Все это выведено одной плавной линией, словно тонкой кистью художника. Ее кожа смугла, но более мягкого оттенка, чем у моих сородичей и более темная, чем у светлых. Длинные волосы, что темным водопадом падают почти до колен так же как и у Асии украшены серебряной искрой. Но только не на кончиках, как у Черной Жрицы, а по всей длине. И это еще более напоминает струящуюся в лучах солнца воду.

Она чуть смущается под нашими взглядами, но Гадриэль что-то шепчет ей на ухо и она, кивнув ему головой, вытягивает свою руку из его ладони и делает шаг ко мне.

А вот движется она… Как очень опытный воин: экономно и оценивая возможность нападения.

— Ваше Высочество. — Я недовольно качаю головой на такое обращение, и она, легко улыбнувшись четко очерченными мерцающим контуром губами, мгновенно поправляется. — Принц Олейор, здесь неподалеку мой дом. В нем вам ничего не грозит, и вы сможете спокойно отдохнуть. А потом я проведу вас сквозь защиту к порталу.

Я не задаю вопрос, но по той задумчивости, которая отражается в моем взгляде, она понимает, какие сомнения заставляют меня с ним медлить. И отвечает, рождая в моей душе уже иные опасения.

— У меня есть причина, по которой я готова вам помочь и я о ней вам расскажу.

— Оли, — Гадриэль подходит к нам вплотную, успев по пути бросить моей жене вопросительный взгляд и получить от нее ответ. Похоже, Лера у моего друга пользуется значительно большим авторитетом, чем я, — там действительно безопасно. Да и Лайсе много знает о нынешней жизни Даймонов.

— Гадриэль… — мне трудно продолжать этот разговор.

Девушка, кем бы она ни была, к проделкам Лорда не имеет никакого отношения. И мне бы очень не хотелось делиться с ним всем, что я хотел ему высказать этой ночью, в ее присутствии.

И вновь она меня удивляет, оставляя надеяться лишь на то, что судьба свела нас не с телепатом: такие, хоть и редко, но встречаются на Лилее. Уж лучше сильный эмпат, чем тот, от кого защищают лишь ментальные блоки, которыми из нашей разношерстной компании владеют лишь трое: дракон, Асия и моя жена.

— Вам нужно поговорить. Я подожду вашего решения у костра.

— Благодарю Вас, Лайсе. — И я чуть склоняю голову: разборки разборками, а о вежливости даже в глуши леса забывать не стоит.

Девушка отходит к огню, а мой черноволосый друг с улыбкой, которую иначе как шальной трудно назвать, ждет, когда к нам подойдут все остальные. И лишь Хаиде и Тарлас так и остаются в стороне, продолжая наблюдать и за нашей гостьей и за тем, что происходит вокруг.

— Кто она? — Возможно, мой тон можно расценить как излишне резкий, но даже допущение о том, что я больше никогда не увижу своего друга, больно ударило по моей выдержке.

Правда, беспокойство за его жизнь теперь сменилось яростью, как только я осознал, насколько безрассудными были его ночные приключения. Да только, он словно и не замечает, каким гневом горят мои глаза.

— Дочь Даймона, коммандера одной из действовавших здесь мобильных групп и светлой эльфийки.

— Это невозможно… — Асия так и не может вернуть себе самообладание и держится лишь благодаря Рамону, что не выпускает ее из своих объятий.

— Она сказала, что это ограничение можно обойти и ее отец знал как. Но оказалось, что запрет сдерживал несовместимость их магий, и ее мать умерла при родах. А он выстроил для нее дом, тем более, что здесь, действительно, сохранились поселения, которые никаким образом не контактируют с теми, кто живет за границей леса. Видел я его издалека — очень похож на маленькую, но хорошо укрепленную крепость. В нем она и живет с рождения, с эльфийской нянькой, человеческим воином, который учит ее владеть оружием и забредшим в эти кроя магом, охотившимся на нечисть, да так и оставшимся вместе с ними.

— Охрана?

— Те самые уродцы, с которыми мы встречались, когда вытаскивали прадеда Леры. Рядом с ней они ведут себя как мирные дворовые шавки.

— А ее отец?

— Около пяти лет назад их группу неожиданно отозвали на Дариану. Похоже, это было каким-то образом связано с нашими делами, но подробностей она не рассказывала, правда, пообещав, что поделиться ими, если нас это будет интересовать. А этот портал прикрыли. Взять с собой дочь он не мог: и его и ее убили бы сразу. Да и эльфийские родственники вряд ли бы согласились на такой подарок; вот последние пять лет она и живет здесь одна, надеясь, что рано или поздно он вернется, и они заживут вместе.

— Если кто-нибудь узнал о ее существовании или они не выполнили своего задания, он уже никогда к ней не вернется. — Замечание Черной Жрицы заставляет нас поежиться: эта девочка уже показала себя достаточно сообразительной и скорее всего именно эта причина заставляет ее нам довериться.

— Лера, что ты скажешь? Ты ведь ее просканировала?

— Да, Оли. В ней ни проблеска Хаоса, что очень странно. Асия — не маг, а все равно откликается на Пустоту. Здесь же…. Нет и магических способностей — стихии молчат. Но что-то в ней есть, и моя суть равновесия отзывается на присутствие этого чего-то. Одно могу сказать с уверенностью, в ней нет враждебности к нам.

— Ну, я же говорю… — Гадриэль расплывается в благодушной улыбке, от вида которой мне хочется придушить его не откладывая этого до возвращения с Дарианы.

— Тебе лучше было бы некоторое время помолчать, пока я еще могу держать себя в руках.

Не могу сказать, что мой выпад на него хоть как-то действует — в глазах все то же воодушевление, но в разговор больше не лезет.

— Она — менталист. — Риган на мгновение оглядывается к всматривающейся в игру языков пламени девушке, которая на фоне огня кажется до боли беззащитной. Потом поднимает на меня взгляд и медленно, словно разговаривая сам с собой, добавляет. — Что еще более странно, потому что этим владеют только люди. По крайней мере, все известные менталисты относились именно к человеческой расе. Вот только… На Лилее о таких на моей памяти слышно не было. В соседних мирах — да, появлялись. А вот у нас…

— Что значит, менталист? — И Асия повторяет движение дракона и вглядывается в нашу гостью. Ее плечи напряжены, выдавая душевные терзания, но что меня не может не радовать, она позволяет магу себя успокаивать.

— Контроль разума. Любое существо, обладающее разумом, пусть даже и самым примитивным, способно попасть под воздействие менталиста. Кстати, они — весьма сильные целители.

— Лера, Риган, ваше мнение? — Гадриэль вновь порывается что-то сказать, но у него хватает сообразительности замолчать, как только он наталкивается на мой взгляд, который ничего хорошего ему не предвещает.

Хотя, я вынужден признаться самому себе, что эту девушку иначе как подарок судьбы рассматривать не приходится.

— Мы ей нужны не меньше, чем она нам. Я не чувствую угрозы с ее стороны, да и ментальное воздействие в случае чего отследить смогу.

Я киваю Ригану, подтверждая, что принял его слова к сведению и перевожу взгляд на жену. Вот только она не откликается на мое внимание и в синей глубине ее глаз странное волнение, которое она даже не пытается скрывать. А по ее губам скользит невесомая улыбка, словно то, что пеленой туманит ее взор, доставляет ей удовольствие.

— Лера. — Я еще раз окликаю ее, с искренней горечью замечая, как она возвращается из тех грез, в которых только что побывала. — Мне нужно знать твое мнение: эта девушка представляет для нас опасность или нет?

— Она представляет опасность. — Та хитринка, что мелькает в ее глазах, очень сильно расходится с тоном, которым она произносит эту короткую фразу, заставляя напрячься не только меня, но и всех остальных, явно не понимающих, что заставляет ее так говорить, но готовых ей поверить. Да только, насмешливый взгляд, который она бросает в сторону Гадриэля, лично мне раскрывает все, что она произнесет дальше. — Но только для одного из нас и несколько иную, чем можно было бы предположить.

— Ну, с этой угрозой, наш Лорд, как мне кажется, сможет справиться и сам. — И я тоже позволяю себе улыбнуться, правда, лишь до тех пор, пока наш пропащий не начинает демонстрировать вздох облегчения, посчитав, что все самое страшное для него уже позади. — Если он еще одной, похожей на эту, выходкой не вынудит меня отправить его под надзор к Правителю Элильяру. — Самое главное, глядя как он опускает голову, олицетворяя собой полное раскаяние в содеянном, этому не поверить. — Как далеко отсюда ее дом?

— Не больше часа пути, но чуть в стороне от того маршрута, что мы наметили.

Хотел бы я разозлиться еще больше, глядя, как улыбка возвращается на его лицо, но это, на мой взгляд, уже невозможно. И все, что я могу сейчас сделать, чтобы немедленно не выполнить свое обещание — скомандовать сбор. И надеяться, что решение, которое я принял, не обернется для нас проблемами.

* * *

Дом Лайсе, как и сказал Гадриэль, напоминал маленькую, но очень изящную крепость. Два ряда каменной ограды, разделенных довольно широкой полосой, перед внешним из которых я заметила расположенные на равном расстоянии друг от друга невысокие столбики с похожими на цветок навершиями на концах. И судя по тому, как помрачнело лицо Асии, когда ее взгляд, вслед за мной отметил это архитектурное излишество, она знала, что это такое. Надеюсь, что при случае она мне сможет подтвердить, какая из двух догадок, что возникли в моей голове, является верной.

Узкий мостик через глубокий ров, внутренний край которого также украшен металлическими штырями, заканчивается не укрепленными воротами, как можно было бы предположить, а портальной площадкой. Встав на нее, мы попадаем в пространство между украшенными острыми пиками и устремляющимися к небу ограждениями, где нас встречают памятные по нашей спасательной операции морды варлахов. Правда, заметив свою хозяйку, они действительно ведут себя довольно мирно, но странно поглядывая в сторону Черной Жрицы, похоже, не зная как реагировать на Даймона.

— Это гости. — Лайсе, придерживая вожака за загривок, подводит его к каждому из нас, давая запомнить то ли по запаху, то ли по ауре. — Их надо охранять.

И когда она произносит эту фразу, я вижу, как расслабляются плечи моего мужа, который, похоже, до самого этого момента продолжал сомневаться в правильности своих действий.

Второй короткий переход и мы оказываемся во внутреннем дворе и к нам со стороны дома, едва ли не бегом, устремляются двое: человеческий воин, еще не утративший своей силы, но уже не выглядевший особенно молодым и светлая эльфийка.

— Мы уже начали беспокоиться. Где Вы так задержались, госпожа? — Женщина хоть и посматривает на нас искоса, но не проявляет настороженности, в отличие он мужчины, ладони которого лежат на рукоятях клинков.

— Все в порядке, Карен. Я привела в дом гостей. Помоги им расположиться. — И ответив улыбкой на молчаливый взгляд воина, она проводит нас мимо него к дому.

Ее нянька, а других женщин внутри не наблюдается, показывает нам наши комнаты, расположенные в гостевом крыле на втором этаже и удивительно угадывая, кто из нас является парами. Лишь смущенно пряча глаза, когда Олейор не удерживается и проходится по мне многообещающим взглядом. Причем, не она одна. Гадриэль, мгновенно оценив степень внимания ко мне со стороны мужа, вскользь замечает, что раньше, чем к ужину, некоторых можно и не ожидать. И даже недовольство Олейора, которое он не считает нужным прятать от всех остальных, никак не влияет на взбудораженное настроение черноволосого Лорда, в котором я его не наблюдала за те несколько лет, что его знаю.

Надо признать, что ошибается он довольно сильно или… это просто было желанием еще раз пройтись по нервам своего друга. И мне кажется, я даже понимаю, зачем он это делает: пока Олеор рычит, на его лице не заметно опасений по поводу нашей экспедиции.

Но как бы то ни было, мой муж лишь быстрым взглядом прошелся по комнате, выделенной нам и тут же вышел за дверь. Чему я тоже не сильно удивилась: нельзя сказать, что он не доверял моему или Ригана мнению, но осмотреться там, где мы должны будет провести хотя бы одну ночь, он должен был лично.

Так что у меня было время не только на то, чтобы принять ванну, но и успеть заскучать. Впрочем, сделать мне это не удалось. В тот момент, когда раздался голос моей подруги, я уже успела вымыть волосы и просто лежала в горячей воде, наслаждаясь мягким цветочным ароматом масла. Оно было разлито в маленькие плошки, стоящие на широком подоконнике, выходящего в сад, похожего на бойницу окна, на каменной лавке, на которой уложенные стопкой лежали мягкие простыни для вытирания, на столике у большого зеркала, занимающего всю стену в ванной комнате.

— Лера, мне надо с тобой поговорить.

И был он при этом настолько безжизненным, что мое сердце болезненно сжалось: я, наверное, единственная, кто знал, насколько завладела ею страсть иметь ребенка. И как я ни пыталась ее убедить в том, что насколько бы экзотической внешностью не обладало ее дитя, ему найдется на Лилее не только место, но и любовь, она настолько отвергала свою принадлежность к расе Даймонов, что никакие уговоры на нее не действовали. И я понимала, каким потрясением для нее стала сама возможность рождения полукровки, пусть даже и такой ценой.

— Я выйду через минуту. — Крикнула я ей, выскальзывая из воды и закутываясь в нежного изумрудного оттенка ткань.

Не знаю, по какой причине Рамон не с ней, но оставлять ее в таком состоянии было неблагоразумно.

Влажные волосы свернулись в тугие кольца и чтобы ускорить их высыхание, я призвала ветер, радуясь тому, как его струйки скользнули по обнаженной коже, обдавая меня ни с чем несравнимым ощущением цветущего летнего луга и словно прибавляя сил для предстоящего мне разговора.

Когда я вышла в комнату, с одной стороны которой стояла широкая кровать, укрытая балдахином и за красочной ширмой располагалась небольшая гардеробная, а с другой, у камина, два тяжелых, массивных кресла и небольшой столик на резных ножках, Асия так и стояла, прислонившись к стене у приоткрытой в коридор двери.

— Ты боишься, что твой муж кинется разыскивать тебя по всему дому, когда вернется? — Она подняла на меня темные глаза, в которых кроме пустоты ничего не было, но когда до нее дошел смысл моего вопроса, и в них проявилась осмысленность, она чуть слышно фыркнула и даже сделала попытку улыбнуться.

— Я не думаю, что он будет долго гадать.

— И я так думаю. Поэтому закрывай дверь и проходи. Тем более что пока они не обследуют каждый камушек, все равно к нам не вернутся.

— Скорее раньше. Карен просила воина, которого Лайсе отправила все им показать, чтобы он их слишком не задерживал, обещая скорый обед.

Несмотря на предложение, она так и не двинулась с места, продолжая вызывать у меня мрачные предчувствия: я еще не видела, чтобы спокойствие изменяло Черной Жрице.

— Ты считаешь, что это для них будет весомой причиной, чтобы не залезть в каждую щель?

И она вынуждена, улыбнувшись, кивнуть: их интерес к этому дому связан не только с безопасностью, но и с тем, что здесь немало предметов имеющих отношение к технологиям Даймонов. И пусть разобраться в этом они без помощи нашей гостеприимной незнакомки или той же Асии вряд ли смогут, но, хотя бы, любопытство удовлетворят.

— Уверена, что нет. Более того, для Рамона это будет хорошим поводом, как можно дольше быть без моего общества.

А вот это замечание я предпочитаю игнорировать, сделав вид, что занята разглядыванием пейзажа, что расстилается за окном. Впрочем, там действительно есть на что посмотреть: заросший густым лесом горный склон, пушистые пирамиды облаков, плавно плывущие по небу. И даже мелькающая между зеленых веток, высаженных вдоль нее деревьев, ограда могла рассматриваться как архитектурный шедевр, поражая рисунком ковки, что была словно бы вплавлена поверх высокой каменной кладки.

— Лера, ты мне доверяешь?

Похоже, сегодняшний день можно считать полным сюрпризов. И если от Гадриэля я могла ожидать чего угодно, даже того, что он найдет себе возлюбленную в чаще леса, в котором кроме диких зверей и нечисти ничего не водится, то такого вопроса от своей подруги я и предположить не могла.

И я оборачиваюсь к ней, наблюдая, как напряжение, что ее сковывает, отражается в ней скрюченными на рукоятях клинков пальцами.

— Ты — мой друг.

Пока я говорю, она, замерев, смотрит на меня, не только вслушиваясь в мой голос, но и выискивая что-то, ей одной известное, в глубине моих глаз.

Не могу сказать, устроил ли ее такой ответ, потому что напряженность так и не сошла с ее лица, но она, все-таки, кивнула головой и чуть слышно заметила:

— Я хочу, чтобы ты об этом помнила.

И… закрыла дверь, но уже за собой, оставив меня гадать, что могут значить ее слова и ощущать, как под сердцем сплетаются в холодный скользкий комок не самые приятные ожидания.

Но как бы я не задумывалась над тем, какие мысли бродят в ее голове, у меня не было ни одной идеи, выглядевший достаточно здравомысляще и не кажущейся притянутой за уши. И все, что я могла понять: причиной такого настроения моей подруги явилась не только встреча с дочерью Даймона и эльфийки, но и те воспоминания о собственном мире, что делали ее взгляд тем более опустошенным, чем реальнее становилась возможность до него добраться.

И это наводило меня еще на одну мысль: не стоит ли поделиться своими сомнениями с Олейором? Или… с Гадриэлем, у которого на наш поход был не столь мрачный взгляд.

Так ничего до конца и не решив, я вытащила из походной сумки свежую рубашку и брюки, посчитав, что теперь, когда у нас есть проводник к порталу, мой муж, скорее всего, согласится на пару дней отдыха. Тем более что Лайсе действительно может рассказать о многом из того, с чем нам придется столкнуться.

Голоса за дверью я услышала немногим спустя, как переодевшись и заплетя волосы в тугую косу, присела на широкий подоконник и, устремившись взглядом вдаль, попыталась представить, чем могут быть заняты сейчас Амалия и Вэон. Радуясь тому, что моя вера в Алексера и Ирэн так велика, что не позволяет даже сомневаться в том, что моим детям в замке отца будет так же надежно, как и рядом со мной.

— Когда я оставлял тебя, ты улыбалась, а теперь в твоих глазах изморозь тревоги? — Олейор остановился у двери. Там же, где совсем недавно застыв, стояла моя подруга, не сводя с меня напряженного взгляда.

Вместо ответа, я соскользнула на пол и быстрым, но плавным шагом, преодолела разделявшее нас расстояние, и прижалась к нему, отметив, что еще прежде, чем начал проясняться его взгляд, его руки потянулись ко мне.

— Заходила Асия и задавала странные вопросы.

— О доверии? — Я напряглась, но его рука нежно прошлась по моей спине, заставляя меня расслабиться. — Не знаю, что ее вызывает ее беспокойство, но, по словам Рамона, она все больше становится похожа на ту Черную Жрицу, какой была пять лет тому назад. Ты ничего не замечала?

— До сегодняшнего утра — ничего. И не только не замечала, но и не ощущала.

— Ну, возможности ее ментальных блоков мы уже с тобой обсуждали не раз, так что это меня ни в чем не убеждает. Но магу я готов поверить: Асия была у нас не столь частой гостьей в последнее время.

— Ты думаешь, что она может что-то скрывать?

— Я думаю, Лера, что чем дальше мы от моего отца, тем яснее я понимаю, зачем именно он сделал так, чтобы и мы с тобой и наши дети оказались где угодно, но только не в Тариконе. И не только это занимает мои мысли. Я уже даже готов поверить, что твое стремление исполнить свою клятву закончится вполне благополучно — что бы ни рассказывали о Черных Воинах, понятие чести у них возведено в ранг непререкаемой истины и возвращение в свой мир одного из них, вполне достойная причина для нашего к ним визита. Я даже склонен согласиться, что за время пребывания на Дариане, мы сможем узнать нечто, что поможет нам оценить вероятность скорого вторжений Даймонов на Лилею. Но я не могу предположить, что движет стремлением твоей подруги оказаться там. Тем более что из своего отношения к своим сородичам она не делала тайны. И если что-то в ее поведении тебя смущает, все, о чем я могу тебя просить — быть осторожной.

— Ты считаешь, что Элильяр убрал нас из столицы? — Эта мысль после разговора с Сашкой ни один раз приходила мне в голову, но обсудить ее с Олейором мне так и не удалось. К тому же, она давала возможность уйти от обсуждения причин, побуждающих Асию вести себя именно так.

— Когда отец назвал меня, как своего будущего наследника, мое основное внимание было направлено на светлых эльфов, оборотней, людей и орков. Всем остальным занимался он. Впрочем, до твоего появления меня такая ситуация полностью устраивала, потому что забот более чем хватало. Да и потом, его угрозы передать мне власть, хоть и заставляли меня напрягаться, но я не считал их уж совсем серьезными: слишком во многое я так и не был посвящен. Но в последнее время я начал замечать, что кое-какая информация скрывается от меня намеренно, словно специально для меня создается некая картинка, которая совершенно не соответствует действительности. И Гадриэль в творении этой иллюзии принимал самое активное участие.

— А ты не хочешь…

— Нет, Лера. Он присягал на верность Правителю, и я не могу требовать от него большего, чем то, что он уже делает. Его преданность мне не вызывает у меня ни малейшего сомнения, а то, что я не все понимаю в происходящем говорит лишь о том, что мне еще много чему надо будет учиться у отца.

— Но зачем это было сделано?

— Я могу лишь предположить, что готовится покушение на Элильяра. И, скорее всего, мой младший брат и мать имеют к этому отношение.

Что ж, если Оли в чем-то и уступает своему отцу, так в опыте. Его старший брат погиб в стычке с орками менее ста лет тому назад, да и не достиг мой муж того возраста, когда сам свекор взял власть над темными эльфами. Но его способность, если и не понимать ситуацию, так ее чувствовать, всегда вызывала у меня восторг.

— Но я все равно не могу понять…

Он подхватывает меня на руки и, сделав несколько шагов до ближайшего кресла, садится в него, устраивая меня на своих коленях.

— Чтобы объяснить, мне придется вернуться ко времени нашего знакомства…

— Ты куда-то торопишься?

— Вообще-то, да. Лайсе ждет всех к обеду и просила сильно не задерживаться. Эта девочка так долго была одна в этой глуши, что возможность узнать о том, что творится за кромкой этого леса, заставляет ее глаза блестеть нетерпением. Правда, наш друг обладает столь изысканным красноречием, особенно, когда поблизости от него столь прекрасная женщина, что наше отсутствие она заметит не скоро.

— Ты думаешь, что ее очарование способно лишить Лорда здравомыслия?

— Здравомыслия нашего Лорда не способна лишить ни женская красота, ни азарт схватки, ни хитросплетение интриги. И шальной взгляд его глаз не обязательно свидетельствует о том, что его сердце пылает страстью. Хотя, надо признать, такой нежности на моей памяти он не проявлял ни к кому.

— Должны же были когда-то сбыться мои мрачные предсказания.

— Я не буду иметь ничего против, если прежде чем отдать барышню в его руки, я передам ее на попечение тебя и Тиасаль, чтобы милая девочка могла, хотя бы чем-то противостоять его чарам.

— Ты думаешь, он сможет мне это простить?

— Тебе — да. А вот мне… — И он нежно мне улыбается. Но это длится всего лишь мгновение, потому что его лицо тут же становится серьезным. И с каждым словом, которое он произносит, я начинаю все глубже осознавать, что мне тоже придется многому учиться, чтобы когда Олейору придет срок стать Правителем дроу, я могла быть ему не только женой, но и тем, кто сможет помочь ему разбираться в тех делах, что лягут бременем на его плечи. — Даймоны для нашего мира стали привычным злом. Последняя битва с ними около двух тысяч лет тому назад, когда драконы, демоны и тогдашний глава рода Там'Арин объединившись заставили их покинуть Лилею и разрушили за ними межмировые порталы, изменила ситуацию. Но не избавила нас от их внимания и набегов, когда они неожиданно появлялись там, где их никто не ждал, забирали женщин, ради которых все это и устраивалось и снова исчезали. Иногда о них ничего не слышали десятки лет, иногда прорыв шел за прорывом, после которых о Черных Воинах снова забывали. Но не происходило ничего из того, что могло бы навести на мысль, что они вновь решатся на вторжение.

— Пока не исчез мой прадед?

— Он исчезал и раньше. Именно после одного из таких исчезновений он и вернулся с чернокожей женщиной, которая некоторое время спустя стала его женой, а потом и родила ему сына. И я могу только удивляться тому, что отец этим заинтересовался. Как и сбежавшей на Землю твоей бабушкой.

— Ты думаешь, он уже тогда…

— Боюсь, такое не по силам даже Видящей. Не то что Элильяру. Он, скорее всего, просто имел это в виду, и когда у него появилась возможность повлиять на сложившуюся вокруг ситуацию, решил этим воспользоваться и разом разобраться с теми проблемами, что на нас тогда свалились. Правда, как раз то количество неприятностей, что сыпались со всех сторон и могли навести его на мысль, что за всем этим стоит чужая воля.

— Почему ты рассказываешь мне об этом только сейчас?

— Я бы предпочел не говорить об этом совсем, но твоя подруга, не оставила мне выхода. Ведь это не ты, а она дала клятву Ярангиру, что вернет клинки на Дариану. И это не твое — ее слово ведет нас туда, так хорошо вписываясь в планы отца.

— Элильяр хочет, чтобы мы оказались у Даймонов? — это предположение кажется мне настолько не соответствующим образу Правителя, что сложился у меня, что кроме безграничного изумления мой голос выразить ничего больше не может.

— Отец хочет, чтобы ты оказалась у Даймонов. Мое присутствие рядом с тобой им не планировалось, но он готов был согласиться и на такой вариант. Если, конечно, он не предполагает каких-то событий, которые сыграют ему на руку.

— Разве суть равновесия может проявить себя в чужом мире?

— Ты забываешь про того, кто был основателем твоего рода. Тебя признали клинки Асии, почувствовав кровь Даймонов, так что вероятность того, что Дариана ощутит твое появление, очень велика.

— И ты думаешь, что мне удастся повлиять на готовящееся вторжение, если Элильяр прав в своих прогнозах?

— Мне кажется, что именно так считает и мой отец, и Властитель Тахар. Лично я рассчитываю лишь посмотреть, что там происходит и как можно быстрее вернуться домой.

— Если нам позволят это сделать.

И он как эхо повторяет за мной, легкой улыбкой, которая у него получается не слишком веселой, пытаясь меня подбодрить.

— Если нам позволят это сделать. Впрочем, я уже сказал, что миссия, с которой мы у них появимся, вполне укладывается в их Кодекс Чести.

Несмотря на то, что он много мне не сказал, те обрывочные фразы, те недосказанности, свидетелем которых я когда-либо становилась, те мысли, что время от времени мелькали в моей голове, те разговоры, на которые была не очень щедра Асия, теперь, когда я посчитала для себя возможным собрать их воедино, сложились в довольно стройную картину. Начало которой было положено задолго до моего рождения.

И при первом взгляде на эту историю выглядела она, по отношению ко мне, не совсем приглядно. Впрочем, и при втором и третьем, ни одного приличного слова также не возникало. Пока на память не всплывало то ощущение, которое у меня возникло, когда я впервые увидела своего будущего мужа. И то впечатление, о котором я старалась не помнить, потому что оно вносило сумятицу в мир, который вокруг меня настойчиво создавали.

И звучало это очень коротко, но многозначительно: самодостаточность.

И каждый из тех, с кем меня свела судьба на Лилее, четко осознавали: кем они являются, и на что готовы пойти ради своих друзей, ради тех, кому они имели право приказывать.

Я же… Посчитав, что самое значительное в моей жизни уже произошло, чувствовала себя счастливой рядом с мужчиной, внимание которого было для меня когда-то несбыточной мечтой, всю свою душу отдавала детям, стараясь не думать о том, что их жизнь хрупка и мне, возможно, придется снова встать рядом с другими воинами, держа в руках меч. Я настолько растворилась в той иллюзии всеобщей любви, которая царила вокруг меня, что цена, которую мне за нею пришлось заплатить, стала для меня чем-то настолько далеким, что мне начало казаться, что все это происходило не со мной.

И как бы это не звучало жестоко, но Элильяр, похоже, решил вновь преподнести нам урок, поставив нас перед выбором, перед осознанием, перед пониманием того — кто мы?

Не могу сказать, что от этого мне стало легче, но уже не было столь обидно. И может быть именно поэтому, я нашла в себе силы с насмешкой, которая так не вязалась с тем разговором, что у нас состоялся, проведя пальцами по его лицу и скользнув по шелку стянутых в хвост волос, томным голосом заметить:

— Может, мы позволим Лорду представить в этом доме темных эльфов, а сами займемся чем-нибудь более важным?

Холодная сталь в его глазах рассыпалась серебристыми искрами смеха, когда он вместо ответа задал свой вопрос, на который я была вынуждена покачать головой.

— Ты готова пропустить тот момент, когда начнут рушиться укрепления Гадриэля?

### Глава 6

Гадриэль

Благостные стихии! Не уставал повторять я каждое мгновение с того мига, когда не увидел, не услышал, каким-то внутренним чутьем ощутил присутствие неподалеку от себя разумного существа. Не шелохнулась ветка, вечерний ветер не донес отголоска чуждого этому лесу запаха, не вскрикнула птица, запоздавшая к опустившемуся за горную гряду солнцу, не повеяло магией, не всколыхнулось предчувствие от опасности. И лишь странное томление, которое преследовало меня в течение всего дня, вдруг раскрылось осознанием того, что то, сопровождавшее меня нечто, уже произошло, пусть и осталось мною не осознанным.

Я остановился у толстого ствола широко раскинувшего свою крону дерева и растворился в том, что окружало меня со всех сторон, стараясь проникнуть в те изменения, в те нити, что касались меня, вызывая эти странные ощущения. И не чувствовал ничего, что могло бы меня смутить. Но, тем не менее, четко воспринимал, что я здесь не один.

— Именем Правителя Элильяра Д'Тар, назовитесь. — Не знаю, как бы отреагировал на эту реплику мой принц, но ничего более умного в мою голову почему-то не приходило.

Впрочем, сама ситуация была настолько неожиданной и необъяснимой, что чтобы я сейчас не предпринял, воспринималось бы не менее комично, чем брошенная мною в пустоту реплика.

Нет, щиты я поднял сразу, как тень чужого внимания коснулась меня, да и ладони ласкали рукояти клинков, готовые молниеносно их выхватить.

Но что-то, похоже, мой собственный опыт, говорил мне о том, что ничего, кроме как оказаться поздним ужином для дикого зверя или развлечением для нечисти, в этом лесу мне не грозит.

Поисковое заклинание вернулось, не принеся с собой ничего, что могло бы вызвать хотя бы малейшую мою обеспокоенность, вызвав мимолетную улыбку, больше похожую на оскал, и еще сильнее взбодрив мою кровь.

— Я не причиню зла. — Самое главное, заставить поверить в это того, кто так изысканно вводит меня в заблуждение относительно своего присутствия неподалеку.

— А Вы уверены, что сможете это сделать? — Мелодичный девичий голос раздался совсем рядом со мной, но, несмотря на то, что моя кожа ощутила остроту кинжала, я так и продолжал ничего не видеть и чувствовать.

Правда, теперь мне уже этого и не требовалось: проходит миг, и ее оружие летит в одну сторону, она сама, лежит на земле, удерживаемая тяжестью моего тела, а ее глубокие, темные глаза, с изумлением, но не испугом, смотрят на меня сквозь дымку, которая расползается клочьями.

— Теперь уже уверен. — Черная накидка, что ее скрывает, лучше иных признаков говорит о ее принадлежности к вполне определенной расе, но мои чувства буквально кричат о том, что не все так просто, как кажется на первый взгляд.

Потому что теперь, когда неизвестная мне защита не является препятствием для моей магии, я, как и прежде, не только не ощущаю исходящей от нее опасности, но и ловлю к себе ее интерес.

Правда, стоит признать, что беззащитной она тоже не воспринимается и это наводит меня на мысль о том, что расслабляться мне еще рано.

— Если я тебя отпущу, не получу ударом в спину?

— Удар в спину тому, кто тебе доверился — бесчестен. — Ее взгляд подернулся холодом, но это было настолько мимолетно, что лишь ее волнующая близость помогла мне рассмотреть это недовольство.

И поразиться тому, насколько серьезно она воспринимала свои слова.

— Ты не производишь впечатления воина. — Сказал я, поднимаясь и помогая ей встать.

И продолжая не только отслеживать то, что мне было доступно уловить взглядом, слухом, улавливая исходивший от нее аромат, но и прислушиваясь к собственным предчувствиям.

— А ты не производишь впечатления злодея. Но кажешься тем, кому нужна помощь.

Девушка была именно такой, какой я ее и прочувствовал: не очень высокой и достаточно хрупкой для того, чтобы у меня возникло естественное в таком случае желания ее защитить, которое контрастом ложилось на убеждение, что в ней она совершенно не нуждается. Ее движения казались раскованными, но только на первый взгляд. До тех пор пока взгляд не замечалась их схожесть со странным танцем, когда малейшее мгновения покоя могло закончиться молниеносной атакой или увести ее тело с направления чужого удара. И все это было настолько естественным, словно управлялось не мыслью — было частью ее сущности. Да и в проницательности ей трудно было отказать. Не говоря уже о том арсенале, оставшемся под черной тканью, о котором мне стало известно, пока я проявлял свою галантность.

— И какого же рода помощь мне нужна?

— Надеюсь, ты мне сам скажешь.

— И ты здесь, чтобы мне ее оказать?

Нижняя часть ее лица была закрыта лицевым платком, но ее глаза вспыхнули искрами, хорошо заметными в свете яркого шарика, который я подвесил в воздухе, и тишина расцветилась мягким, задорным смехом.

— Если ты посчитал, что я — всемогуща, то ошибся. А вот помочь тебе найти место для ночевки, вполне могу.

Ее веселость лишь в первое мгновение теплом легла на мое состояние, чтобы тут же вернуть меня к действительности.

— Ты…

— Я начала следить за вашей группой, как только сработала защита портала. Судя по тому, как вы сквозь нее ломились, не прогулка по лесу была вашей целью. Так что поиски твои и двух оборотней мне понятны.

— Кто ты? — До невозможности глупый вопрос, но в мою голову, в которой самые невероятные идеи смущенно опускают взгляд перед тем, что я вижу, ничего более разумного не приходит.

— Если ты об имени, то меня зовут Лайсе. Я — целительница и живу в этом лесу, поэтому и знаю обо всем, что здесь происходит.

— И ты не опасаешься…

— В этом лесу мне ничего не грозит: те, кто здесь обитает не испытывают ко мне враждебности, да и не одна я.

И она делает в воздухе движение рукой, после которого словно пелена сползает с моих глаз. И я не могу сказать, что зрелище того, что я увидел, прибавляет мне оптимизма: два варлаха стоят неподалеку от нас и не сводят с меня своих плотоядных взглядов.

Единственное, что меня хотя бы несколько успокаивает, никакого уменьшения резерва я не ощущаю, наводя на мысль, что между нами и ими была какая-то защита.

— Твоя охрана выглядит довольно убедительно, чтобы с ними не считаться. — Похоже, в моем голосе мелькнул отголосок того чувства, которое я испытывал, потому что она предпочла уточнить.

— Они никогда не кинутся, если мне не угрожает опасность. Ты же предпочитаешь первым меч не обнажать, хоть и кажешься любителем схватки.

— Ты так хорошо разбираешься в незнакомцах?

— Я разбираюсь в тех, кто обладает разумом. И ты достаточно разумен для того, чтобы я могла осознать, что ты, по-своему, честен. И я готова предложить тебе и твоим друзьям для отдыха свой дом.

Стоило признать, что такого поворота событий я не ожидал. Хотя, уже сама по себе встреча с Даймоном была из разряда удивительных событий. Точнее, даже не просто с Черным Воином, а с юной барышней, относящейся к их расе, обладающей странными способностями, о которых раньше мне слышать не приходилось, и мое отношение к которой с первого мгновения можно было определить как устойчивый интерес. Без малейшего проявления враждебности, без намека на возможно исходящую от нее опасность, и с совершенно беспочвенной уверенностью, что все, что я сейчас ощущаю не является следствием ее на меня воздействия, о возможности которого она же сама меня и предупредила.

Правда, присутствия рядом с ней двух существ, встреча с которыми, как бы давно она не происходила, до сих пор свежа в моей памяти, и демонстрировавших в отношении моей персоны поразительное миролюбие, делавшее их похожими на двух увальней, могло убедить кого угодно, что уж кому-кому, а лично мне с ее стороны ничего не угрожает. И я готов был бы в это поверить, если бы речь шла только обо мне.

Свою жизнь я готов был ей доверить. А вот их…

А перед глазами Олейор и Лера. И сердце сжимает щемящая грусть: быть ее другом больно. Сжимает и неожиданно отпускает, словно рассыпаются стянувшие его цепи, как только мой взгляд прикасается к чарующей глубине глаз моей собеседницы.

Но вместо того, чтобы ответить ей: «да», - я качаю головой.

— Извини, Лайсе, но прежде чем согласиться, я должен быть уверен, что там им ничего не будет угрожать. Каждый из них мне дорог, чтобы я мог рисковать их жизнями.

Олейор и Лера. За жизнь остальных я готов был бороться, но только в том случае, если в безопасности этих двоих я буду уверен. И когда я думал о них, на краешке моего сознания всплывала мысль: а что, если мне придется выбирать, чья из двух жизней будет для меня дороже… Дальше я старался не продолжать, потому что сами раздумья о такой возможности заставляли меня замирать, ощущая, как в груди разливается холод.

И как бы я не воспринимал сложившуюся ситуацию, именно мне предстояло решить: могу ли я доверить ей не только себя, но и тех, без кого не мыслил своего существования.

— Я покажу тебе свой дом и расскажу все, что тебя интересует.

Ее голос был совершенно спокоен, но глаза лучились теплом, крепкими нитями сплетаясь с чем-то в глубине моей души, рождая странное ощущение родства. Но не крови, а чего-то несоразмеримо большего, того, без чего весь этот мир не имеет никакого смысла.

Вот только… не имел я права на ошибку.

— И сделаешь так, чтобы я принял нужное тебе решение? — Уже сама возможность такого вопроса наводила меня на мысль, что мой разум свободен от ее влияния, но мне была интересна ее реакция. То, как она воспримет мое недоверие.

— Если бы я этого хотела, ты бы уже сделал все, о чем бы я тебя не попросила. Но чтобы тебе было спокойнее, я покажу тебе, как ощущается мое воздействие.

И когда я киваю, соглашаясь с ее предложением, она делает шаг ко мне и касается меня своим взглядом, тут же его отведя. Но даже этой мимолетности хватает мне, чтобы ощутить, как легкой паутиной опутало мои мысли, как чуть расслабилось мое тело, словно потеряв над собой контроль, как сдвинулось восприятие того, что меня окружало. Казалось бы, оставшись незыблемым, но став более радушным, мягким, сглаженным. И то, что происходит со мной, не вызывает отторжения, не кажется чуждым. Скорее наоборот, манит тем покоем, которое обещает.

Но самое главное, что я выношу из этого урока — его можно осознать и отследить. Впрочем, она могла мне и не демонстрировать свои способности, мне достаточно было сравнить свои ощущения до и вовремя встречи с ней, чтобы понять: ее влияние можно контролировать.

И я не могу не осознавать, что такой поворот событий меня более чем устраивает.

— Теперь ты готов последовать за мной?

— Если по дороге ты расскажешь мне о себе и о том, как здесь оказалась?

И пусть я не вижу, как она улыбается: нежно, трепетно, но по тому, как отзывается мое лицо на ее взгляд, я могу с уверенностью сказать, что это именно так.

Наш путь не оказывается долгим, но это скорее огорчает меня, чем радует: рядом с ней осознаешь, насколько краток миг и как быстротечен. Но когда мы останавливаемся на вершине холма, открывшаяся с него картина, окутанная призрачным лунным светом, заставляет меня едва ли не забыть обо всем, застыв от восторга. Правда, где-то на грани сознания продолжая оценивать все, что я вижу, совершенно с иной точки зрения. И не только мрачную красоту поросшего густым лесом горного склона, не только необъятность расстилающегося неподалеку зеркала воды вижу я, не только шелест луговой травы и треск насекомых, слышу. Но и пытаюсь оценить, насколько легко отыскать это рукотворное чудо рядом с озером, которого не было на наших картах, насколько могут остудить чужое рвение рвы, которые окружают эту небольшую крепость, насколько вздымающиеся в небо пики, что украшают каменные стены, станут преградой для тех, кто решит здесь чем-нибудь поживиться.

И она, словно откликаясь на мои мысли, тихим голосом добавляет.

— Мой дом надежно защищен. Подойти ближе можно только со мной, или с теми, с кем я делю кров. Те же, кому нужна моя помощь, пользуются магическими кристаллами, которые я оставила в каждом поселении. — И подняв на меня взгляд, в котором вновь светилась тихая улыбка, добавила. — Дальше мы не пойдем. Радушие моей няньки не даст нам покинуть его не только до утра, но и значительно позже. Да и не стоит проделывать путь, если все равно придется возвращаться.

— Ты так уверена в моем ответе?

— Я считаю достаточно разумным дать себе отдых под крышей, где вам ничего из оставленных здесь сюрпризов угрожать не будет и затем пройти к порталу самым коротким путем и не испытывая милости судьбы.

— Ты знаешь…

— Мой отец многому научил меня, прежде чем оставить здесь. У меня есть схемы безопасных проходов, коды доступа, мне известны расставленные вокруг ловушки и единственное, чего я не могу — это активировать сам переход. Но, судя по присутствию с вами Черной Жрицы, эту проблему вы решите сами.

И все, что я могу сказать, после этих слов, это еще раз задать вопрос, который уже звучал из моих уст.

— Кто ты, Лайсе?

И она скидывает черное покрывало, похоже, открывая мне не только свое тело, но и свою душу.

И глядя на эту девушку, вглядываясь в неожиданные, но очень приятные глазу черты лица, ощущая тонкий аромат ее кожи, проваливаясь в бездну ее черных зрачков, наслаждаясь струящимся блеском ее волос, я понимаю, что судьба преподнесла мне подарок, на который я никак не рассчитывал.

Эта ночь была самой удивительной из тех, которые случались в моей жизни. Ее рассказ о себе перемежевался не только моими восклицаниями, когда даже я, кого считали едва ли не самым хладнокровным среди темных эльфов, не мог сдержать разбушевавшиеся эмоции. Впрочем, рядом с ней у меня возникало ощущение, подобное тому, что я испытывал при общении с Лерой — я не видел необходимости скрывать того, что происходило в моем сердце. Я не сдерживал слов, будучи совершенно уверенным в том, что меня не только правильно поймут, но и ответят таким же жестом абсолютного доверия. И, как мне казалось, именно это и происходило. Она отвечала на мои вопросы с подкупающей искренностью, так, словно знала меня всю свою, как оказалось, весьма недолгую жизнь. Она задавала их сама, избегая тех, которые касались бы тех целей, которые преследовали мы, пробираясь мимо ее жилища. Словно понимала, что до тех пор, пока она не докажет, что то чувство, которое возникло у меня, не является хотя бы отголоском ее на меня воздействия, ей лучше не касаться того, что может быть для меня свято. И ни разу, ни голосом, ни взглядом, не дала мне понять, что тень оставшегося недоверия хоть как-то ее смущает.

Это было как наваждение. И первой, как ни странно, очнулась от него именно она, отметив, как плотнее стал сумрак, возвещая о приближении рассвета.

— Твои друзья должны уже сходить с ума от беспокойства!

— Не меньше, чем те, кто ждал тебя к ужину.

— Варлахи способны общаться телепатически и если бы со мной что случилось, мои домочадцы об этом бы уже знали. А вот твои… Боюсь, встретят они меня теперь не столь доброжелательно, как мне бы этого хотелось.

— За это не беспокойся. Принцесса Лера все поймет, и если надо будет, усмирит моего господина.

— Она… — она пытается подобрать слова, чтобы, не обидев, правильно осознать для себя их отношения.

И я помогаю ей, понимая, насколько трудно, не зная истории, которая свела их вместе, объяснить то, что их связывает.

— И он, и она не считают нужным создавать проблемы там, где их нет. Да и кандидатура виновного у Олейора сомнений не вызовет.

В конечном итоге, все так и получилось: мой принц едва сдерживал рык, не имея возможности излить на меня свой гнев, Лера — загадочно улыбалась, глядя на меня и девушку. И мне не надо было быть менталистом, чтобы понять, какие мысли при этом роились в ее голове, теплом отзываясь в моем сердце — ее мнение было для меня еще более важным, чем моего друга. Принцесса была единственной женщиной, не только вызвавшей у меня чувство, наиболее близкое к любви — уважение, но и заставившей меня пожалеть что не я, а другой, первым заявил свои права на нее. Что не я, а он, заставлял чувства в ее груди бушевать стихиями, что не я, а он принял ее клятву быть всегда рядом. И когда я подводил Лайсе к Лере и Олейору, стоящим вместе со всеми, но все равно, ощущаемые единым целым, отдельным от тех, кто стоял рядом, именно то, как она воспримет девушку, имело для меня значение. Словно это было одновременно и свободой, которую она мне возвращала и благословением, получить которое именно от нее мне было необходимо.

Но это не единственное, что оказалось для меня важным. Отвечая на вопросы принца, пытаясь своей улыбкой смягчить его недовольство, наблюдая за своей подругой и за каждым, кто не столь спокойно, как оборотни, отреагировал на появление девушки, я не переставал ловить себя на том, что любуюсь Лайсе. Наслаждаюсь каждым ее жестом, каждым удачно сказанным словом, ее пониманием того, что происходит рядом с ней, ощущением внутренней силы и поразительного спокойствия, что исходят от нее.

И все это подводило меня к кажущемуся мне невероятным, но, тем не менее, огнем отзывающемуся во мне пониманию: в мою жизнь пришла любовь.

Та, о которой я никогда всерьез не задумывался, пока не встретил Леру. Воспринимая женщин как приятную часть моего существования, как то, без чего я не могу чувствовать себя живым, как то, что дарит удовольствие и привносит остроту ощущений, схожую с азартом смертельной схватки. Но даже похожее на дымку ощущение тоски, возникающее каждый раз, когда я видел, какая нежность, какая трогательная забота друг о друге связывает самых близких для меня существ, не заставляла мне примерить это слово к себе. Оставляя в душе уверенность в том, что самым ценным для меня является та свобода от привязанностей, от беспокойства за другого, та возможность распоряжаться своей жизнью не задумываясь о том, что это может причинить боль кому-то настолько близкому, что будет являться моей частью.

Но мне хватило всего лишь одной ночи, чтобы понять — я готов отдать это все за мир, в котором рядом со мной будет эта девушка.

И судя по тем внимательным взглядам, которым меня окидывал Олейор, когда не демонстрировал всем свою недовольство моим поведением — он это понял. И не только доводы разума о безопасности нашего пребывания в доме Лайсе, не только возможность проделать дальнейший путь до портала не подвергая себя ненужному теперь риску, послужили причиной того, что он принял ее приглашение.

И я мог бы этому только радоваться, если бы не проблески печали, что я видел в глубине его серых глаз. Видел и понимал, насколько реальны его опасения.

* * *

Мне казалось, что я уже забыла то тягучее ощущение, замешанное на тоске, предчувствиях, тяжести разлуки, неизвестности предстоящего, которое еще долгое время сопровождало каждый мой рассвет. Но время сглаживало все, и наступил момент, когда первый луч солнца, проникающий сквозь цветные витражи окна нашей спальни, улыбкой отразился на моем лице в ожидании того, как его губы коснуться моих, возвещая начало нового дня. Дня, в котором мы вместе.

Но судьба, словно ей показалось мало тех приключений, в которых мне пришлось принять активное участие, вернула меня к тому, с чего начался для меня путь по этому миру: мы выходили на рассвете.

Прежде чем сделать шаг на портальную площадку, которая должна была вынести нас за двойной ряд каменной ограды, я оглянулась на тянущий к прозрачному небу шпили дом, который вблизи еще больше, чем издали напоминал уменьшенную копию замка. И мне даже не трудно было сказать — какого именно: достаточно было лишь сосчитать количество башен серыми стелами украшавшими этот архитектурный шедевр, как из памяти всплывал наш поход за моим прадедом.

Как все это было давно… Но отчего же тогда так свежо в памяти? И почему отдается туманом, застилающим взгляд?

Качнув головой Олейору на невысказанный вслух вопрос, по принесенной с Земли привычке, чуть слышно произнесла: «Спасибо этому дому…, - вложив в это восклицание благодарность за каждое мгновение, прошедшее под его крышей, всколыхнув в памяти наш последний в нем вечер…

Ужин прошел очень непринужденно.

Гадриэль сыпал шутками, правда, весьма пристойного, что для него было удивительно, содержания. Похоже, это дитя настолько запало в его душу, что он, возможно, и сам того не желая, показал нам того Лорда, которого мы совершенно не знали. И лишь немногие, среди которых была и я, могли догадываться, каким он может быть, когда это светлое чувство его настигнет. Правда, это нисколько не мешало ему все замечать, все видеть и слышать и время от времени выдавать замечания, которые служили лучшим доказательством тому, что он мог одновременно и очаровывать свою барышню, и оценивать те проблемы, с которыми нам еще предстоит встретиться на своем пути.

Олейор еще какое-то время пытался убедить своего друга в том, что если бы не крайняя необходимость, уже давно бы отправил его обратно в Тарикон. Но это, скорее, была уловка, помогающая ему скрыть радость от того, что последние два дня, что мы здесь пробыли, ему не пришлось испытывать напряжение, в котором он находился, сплетая воедино все те мысли об отце, возможном на него покушении, нашем походе, Даймонах и поведении Асии, которое смущало, к сожалению, не только его.

Риган, несмотря на свою драконью сущность, никакого влияния на Лайсе не оказал, что вызвало немало высказываний, весьма двусмысленного содержания, самым безобидным из которых было утверждение о том, насколько нынче измельчали крылатые Стражи Порядка. И это заставляло нашу гостеприимную хозяйку так мило смущаться, что продолжать стоило хотя бы ради того, чтобы Гадриэль мог ненароком положить свою руку на ее ладонь, словно уверяя, будто ничего, кроме дружеского расположения за этими словами не стоит.

Валиэль… С лица младшего принца светлых не сходила восхитительная улыбка, которая когда-то смирила меня с жестокостью Лилеи и подарила мне друга, в верности которого я ни одного мгновения не сомневалась.

И лишь двое: Рамон и Асия выбивались из общего веселья. И пусть мой бывший фиктивный жених пытался соответствовать той легкости, что поселилась в большой гостиной, в которой мы все собрались — его глаза были пусты, отдаваясь в моем сердце болью каждый раз, когда я встречалась с ним взглядом. Моя же подруга была настолько спокойна и отстранена от всего происходящего вокруг нее, что, действительно, напомнила мне саму же себя, но тогда, когда наше знакомство с ней только состоялось. С маской вместо лица, с темной бездной глаз, в котором не было ни единого проблеска эмоций, с четкостью речи, в которой каждое слово было выверено и обозначало именно то, что и должно было означать. Не допуская двусмысленности толкования и напоминая общение смертельных врагов, которые за изысканностью фраз скрывали глубокую ненависть.

Вот и теперь она сидела чуть в стороне, у зажженного камина, так, чтобы лишь ее четкий профиль, лишь рука, небрежно удерживающая бокал, лишь кажущаяся раскованность позы бросались в глаза при мимолетном на нее взгляде.

И при всем моем стремлении ей помочь, я отдавала себе отчет в том, что пока она сама не захочет впустить меня в свой мир, в котором, похоже, выстроились призраки далекого прошлого, я могу лишь наблюдать за тем, как мрак лишает ее жизнь красок и все, что было в моих силах — ждать. Доверяя ее способности принимать правильные решения и веря в то, что ее душевных сил хватит, чтобы вновь стать той Асией, какой мы ее узнали.

Вошедшая в зал Карен, светлая эльфийка, ставшая для Лайсе не только нянькой, но, фактически, заменившая ей погибшую мать, зажгла светильники, напомнив этим нехитрым действием, что все, что нам осталось перед ставшей чуть более понятной неизвестностью — одна короткая летняя ночь.

Мгновение тишины повисло в воздухе, в течение которой с лица девушки, как тень в полуденный час сошла улыбка, а в темных глазах, так похожих на глаза Жрицы, потухли блестящие искры.

Олейор поднялся со своего кресла, рядом с которым, прямо на пушистом ковре, устроилась я. Но прежде чем он успел хоть что-то сказать, его движение повторил черноволосый Лорд. И выражение лица, с которым он это проделал, наталкивало на весьма неожиданные мысли, которые, еще не успев окончательно оформиться, начали претворяться в жизнь.

— Мой принц…

Взгляд моего мужа, которым он одарил друга был далек от доброжелательного. Его скулы заострились, выдав напряжение, голова качнулась, словно для того, чтобы предостеречь от того, что Гадриэль собирался произнести дальше. И мне пришлось коснуться его руки, своим теплом убеждая в том, что все должно идти так, как оно идет. И поторопиться встать рядом, обеспечивая торжественность того, что по моим предположениям должно было сейчас произойти.

— Мой принц, я прошу твоего разрешения на мою помолвку с леди Лайсе.

Это мог бы быть удивительный миг… Если бы вместо радости не рождал тревогу. Потому что все рассказанное нашей гостеприимной хозяйкой, не придавало нашим мыслям о будущем, надежды на то, что наш поход закончится так благополучно, как нам этого бы хотелось. А данное Гадриэлем обещание найти отца Лайсе внушало тем более тревогу, что причина, по которой отозвали его группу, стала нам понятна сразу, как только в ее повествовании мелькнуло подброшенное одному из сыновей Властителя, в жилах которого текла кровь Даймонов, одушевленное оружие. Возможно, она что-то и почувствовала, но ни один из нас не поднял глаз на Ригана, никто не упомянул о том, что именно тот меч, о котором шла речь, замотанный в суровую ткань и перетянутый кожаной лентой лежал вместе с туго скатанным одеялом у костра, когда она и черноволосый Лорд шагнули к нам из черноты просыпающегося леса.

— Гадриэль, ты не даешь Лайсе возможности выбора. — Глаза Олейора с напряжением следили за тем, как меняется выражение лица нашего друга, как слетает с его губ невесомая улыбка, сводя их в жесткой сосредоточенности, как темнее становится взгляд. — Она не знает этого мира, она не знает других мужчин, которые могли бы претендовать на ее внимание, она слишком юна, чтобы принимать решение, изменить которого она не сможет.

— Мой принц, это наше решение.

В отличие от нас всех, она была совершенно спокойна. Ее лицо озарял мягкий свет, ее пальцы, когда она встала рядом с Лордом, с уверенностью и доверием легли в раскрытую ладонь Гадриэля.

— Лайсе, за этим лесом живут драконы, демоны, эльфы, оборотни, люди. Там города, там бурлит жизнь, которая тебе совершенно не знакома, там благосклонности красивых дам добиваются не только красивыми речами, но и обнаженными клинками. Там есть то, чего ты лишена. И если я позволю ему сейчас надеть на твой палец его родовой перстень, ответственность за все, что вас свяжет я возьму на себя.

— Тебе не придется пожалеть об этом. — Голос Гадриэля был хрипл и напряжен.

Взгляды двоих, каждый из которых был для меня по-своему дорог, сошлись в жестоком поединке. И как бы я не хотела, я не имела права вмешиваться в то, что каждый из них должен был принять для себя.

Но, похоже, ни один из них уступить не готов. И, возможно, именно это противостояние и натолкнуло меня на мысль, которая пусть и казалась неожиданной, но решала едва ли не все проблемы.

— Лайсе, Гадриэль, я прошу нас извинить, но мне необходимо переговорить с моим мужем. — И видя, как светлеет взгляд нашего черноволосого кошмара, я понимаю, какие именно надежды он возлагает на меня. — Олейор, ты не окажешь мне честь, проводить меня из гостиной?

Он еще мгновение смотрит в глаза своего начальника разведки, который за последние недели уже успел преодолеть все границы терпения моего мужа и, молча кивнув, выходит из зала, приоткрыв мне дверь и пропустив вперед.

Полог тишины опустился прежде, чем исчез силуэт моего должника, который до последнего мгновения не сводил с меня своих глаз, подбадривая лукавством, которое демонятами выплясывало в них.

— Говори.

— Ты только не рычи сразу, дай мне высказать свою мысль до конца.

Не знаю, что на него подействовало: насмешка, что играла на моих губах или прикосновение этих самых губ к его коже, но он, пусть и не расслабляется совсем, так хотя бы не демонстрирует клыки.

— Рядом с тобой я готов рычать лишь от удовольствия.

— Вот об этом и помни, когда находишься рядом. Сколько Лайсе лет?

Он задумывается лишь на краткий миг и спокойно отвечает. Еще не догадываясь о том, что я хочу сказать, но уже осознавая, что выход, который я собираюсь предложить, будет учитывать интересы всех.

— По ее словам — двадцать. По моим ощущениям — тоже.

— Ты чувствуешь в ней эльфийскую кровь?

— Безусловно. И не только я. Валиэль не усомнился в том, что ее мать светлая эльфийка. Да и ее няня подтверждает эти слова.

— Но ее родственники по матери не признали ее. Какими бы не были причины этого. Ее отец не принадлежит этому миру и не присягал ни одному из правителей.

— Ты предлагаешь…

Насколько приятно видеть его лицо, когда оно не стянуто напряжением или не удручает своей бесстрастностью.

— Именно. Я предлагаю тебе стать ее опекуном до тех пор, пока она не получит законных прав иным способом. А я признаю твое право на опекунство. И тогда, как бы судьба не повернулась, у нее появится шанс выйти из этого леса. — И добавляю, привнося политическую подоплеку, но лишь для того, чтобы моя личная заинтересованность в этом не столь бросалась в глаза: должно же сбыться мое мрачное предсказание. — Не думаю, что Элильяр не обрадуется такому повороту событий — к Магу Равновесия добавится единственный менталист на Лилее. Да и Гадриэля это немного отрезвит.

— И не только отрезвит. Это его привяжет ко мне. Ты не опасаешься того, что он неправильно поймет мое решение?

— Наше решение, Олейор. Наше. И, мне кажется, он поймет, что помолвка, заключенная под твоей опекой, для Лайсе даст значительно больше, чем мог дать он один.

— Знаешь, Лера. А ведь я должен извиниться перед тобой. — И он крепко прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. А у меня, на мгновение, сбивается дыхание: сколько бы лет не прошло, а каждое его прикосновение, аромат его тела вызывают у меня волнение и трепет. — У меня мелькнула похожая мысль еще тогда, когда она заикнулась, что уже готова была покинуть этот дом, но я не был уверен, что ты согласишься с моим предложением.

— Мне остается только этому радоваться. — Недоумение в его взгляде заставляет меня закончить с насмешкой. — Я все еще могу тебя удивлять. Разве это плохо?

Не знаю, насколько бы затянулся этот поцелуй и чем бы он мог закончиться, если бы не необходимость вернуться в гостиную: боюсь, что кое-кому эти несколько минут могли показаться вечностью.

Насколько бы я хорошо не знала своего мужа, но ни в его взгляде, ни в его лице я не вижу ничего, что могло бы подсказать Гадриэлю, чем закончился наш разговор. Да и я не торопилась смягчать это улыбкой. А чтобы тот вихрь эмоций, что скручивался в моей душе не дал ему понять, что не все так страшно, как мы пытались ему продемонстрировать, поднимаю щиты. Впрочем, сама попытка скрыть от него что-либо, способна навести его на мысль о том, что от него прячут.

— Лайсе, — девушка чуть напряглась, но Лорд тут же коснулся ее ладони, словно успокаивая. И это, показавшееся столь естественным движение говорило о его чувствах к ней значительно больше, чем могли бы сказать слова. Еще раз убеждая меня, что наше решение единственно правильное, — мы можем не найти твоего отца, мы можем вернуться с известием о том, что ты зря ждала его столько лет. Мы можем не вернуться совсем. Но ты не можешь ни остаться в этом доме, отрезав себя от жизни, ни покинуть его, не имея тех, кто мог бы тебя защитить. Хотя бы своим именем. Поэтому, я, Олейор Д'Тар, наследный принц темных эльфов, принимаю над тобой опеку до тех пор, пока кто-либо не получит законных прав на тебя, твое имя и то, что принадлежит или будет принадлежать тебе. — И сделав короткую паузу, в течение которой обводит всех тяжелым взглядом будущего Правителя темных эльфов, заканчивает. — Есть ли в этом зале кто-либо, кто готов оспорить мое право опеки или принять его на себя?

Взгляд Гадриэля, которым он смотрел на нас, был далек от разумного. И я даже не сделала попытки разобраться в том клубке эмоций, которые он разом пытался отразить. Но по ощущения, что хлынули на меня как только я убрала защиту, я могла предположить, что приобрела еще одну проблему — несмотря на то, что опекуном становился мой муж, вся благодарность Лорда была направлена в мою сторону. Впрочем, с его сообразительностью понять, кому он обязан таким решением, для него не составляло труда даже в столь неуравновешенном состоянии, в котором он находился последние два дня.

Троица, в лице Валиэля, Ригана и Рамона окинула нас таким взглядом, словно удивлялись, чего мы тянули столько времени, если все и так было ясно и понятно. А вот выражение лица Асии меня несколько успокоило: после того напряжения, в котором по ее милости я пребывала, ее явное одобрение пусть и не давало оснований думать, что все самое страшное уже позади, так хотя бы внушало надежду на это.

И поэтому, как только стало ясно, что ни возражений, ни иных предложений можно не ждать, я продолжила, с улыбкой глядя на побледневшую Лайсе.

— Я, принцесса Лера Д'Тар, подтверждаю право опеки наследного принца Олейора Д'Тар над дочерью Даймона и светлой эльфийки Лайсе.

Метка рода вспыхнула в ауре девушки, как только Олейор, произнеся слова ритуальной клятвы спустил заклинание со своих пальцев, давая возможность любому магу рассмотреть на уровне ее правого виска раскрывшую капюшон кобру и сплетение двух рун, обещающих хранить и защищать — символ опекунства.

И когда Гадриэль вновь сделал шаг вперед, уже никто не сомневался в том, какой именно ответ даст мой муж на вопрос Лорда.

— Мой принц, как опекун леди Лайсе, позволите ли Вы мне, просить ее стать моей невестой.

— Лорд Гадриэль, я дозволяю Вам просить мою воспитанницу стать Вашей невестой. И в случае ее согласия буду рад по окончании помолвки благословить ваш союз.

И пусть летняя ночь, не успев вступить в свои права, растворяется в лучах восходящего солнца, пусть никто из нас не может предугадать, какие испытания нам предстоят, в такие минуты не хочется думать ни о чем, кроме того, как самые дорогие руки будут прикасаться к твоей коже, даря ей всю нежность, на которую способно любящее сердце. Невозможно загадывать вдаль, потому что все, о чем можно мечтать, находится здесь и сейчас, разделяя с тобой принадлежащую вам вечность. Не стоит сожалеть о прошлом, потому что то, что было, может скрыть под собой то, что может быть.

И глядя сейчас на этих двоих, что замерли перед нами, все еще не веря в то, что случилось, я старалась не думать ни о чем, кроме того, что все идет так, как должно идти.

### Глава 7

Дорога от дома Лайсе до портала оказалась значительно длиннее, чем показалась, когда мы смотрели с балкона на те ориентиры, на которые она нам указывала. И не столько из-за расстояния, которое нам необходимо было преодолеть — приходилось постоянно сверяться с картой, которую нашей юной барышне дал ее отец, чтобы не порадовать себя одним из тех сюрпризов, что во множестве устилали оставшийся путь к нашей цели. Как и рассказывала раньше Асия, нам предстояло преодолеть три внутренних круга защиты. Вот только, если с внешней защитой, как теперь оказалось, было довольно просто: стоило преодолеть один контур и оставалось лишь настроиться на следующее испытание, то с этими было все не столь прозаично. Воспринимались они единым целым, несмотря на то, что условно были разделены, поэтому наш маршрут состоял из замысловатого движения вперед-назад, когда для того, чтобы перейти из одной ячейки в другую, необходимо было сделать один единственный шаг след в след, правда, в самом неожиданном для этого месте. А на попытки уточнить, что будет, если выйти за те границы, что определяли моя подруга и Лайсе, следовал категоричный ответ первой из них: «Тебе лучше не знать». Причем, звучало это настолько убедительно, что после второго вопроса, мое любопытство сочло себя полностью удовлетворенным.

Так что, чем дальше я продвигалась вперед, тем чаще вспоминала те слова на эльфийском, которые глубоко отложились в моей памяти еще во время путешествия из Сарадина в Марлаш, и очень точно характеризовали паранойю Даймонов. Правда, не забывая при этом отметить, что как бы не стремились они уберечь свои секреты от тех, кого не относили к категории имеющих право их знать, кое-чего все-таки учесть не смогли. И пусть нашу встречу с дочерью коммандера можно было отнести к разряду чудес, предусмотреть которые было практически невозможно, но, похоже, Элильяр отправляя нас сюда был более чем уверен в том, что мое присутствие в команде поможет случиться даже тому, что кажется совершенно невероятным.

Хотя, было и еще кое-что, что привлекало мое внимание тем сильнее, чем дальше мы отходили от гостеприимного дома. И первым было то, с какой уверенностью проделывала этот путь наша Черная Жрица, словно вспоминая то, что ей было хорошо известно. А вот по поводу второго довольствоваться догадками я не сильно-то и собиралась.

— Асия, — я обратилась к подруге, когда мы буквально упали на траву после объявленного Олейором привала, — а как ваши воины добираются до базы?

Она лишь на мгновение обернулась ко мне, пронзив мелькнувшей в черных глазах усмешкой, и вернулась к прерванному занятию, рассматривая свернутую в несколько раз карту. Но ответила, когда я уже почти смирилась с тем, что никаких комментариев не получу.

— Системой порталов. Здесь, — она качнула головой в сторону нанесенной на бумагу схемы нашего маршрута, — они показаны, но их активация идет не через коды, а через идентификацию по генам или ауре, поэтому нам они ничем помочь не могут. Я сильно сомневаюсь, что мои данные еще есть в системе.

— А как тебе тогда удастся заставить сработать межмировой портал?

Возникшая вокруг нас тишина, лучше иных признаков говорила о том, что до большинства только сейчас начало доходить: подготовка к этому путешествию оставляла желать лучшего. И оправданием этому могло служить лишь одно — никто из жителей Лилее до конца не осознавал, насколько отличными были от них выходцы с Дарианы и какие неожиданности могли преподнести им их технологии.

Впрочем, у меня были весьма существенные сомнения в том, что Элильяр этого не понимал. А если понимал… лучше было обо всем этом не думать.

— Их архив держит сведения обо всех, кто покидал наш мир и не признан погибшим. Моя смерть не могла быть зафиксирована, так что путь на ту сторону нам будет открыт. — И чуть помедлив, добавила с усмешкой, которая весьма странно смотрелась на ее лице. — Если мы доберемся до площадки.

И вновь углубилась в изучение карты, покрытой тонким защитным слоем, который, тем не менее, мне не удалось процарапать, хотя он без всяких усилий сгибался по линиям, прочерченных тонкой штриховкой квадратов, словно говоря: «Все остальные вопросы оставьте при себе…

Что ж, меня радовало уже то, что она хоть каким-то образом отреагировала на меня — еще пару дней назад все, на что я могла рассчитывать — молчаливый взгляд. Так что я не стала докучать ей своей настойчивостью, тем более, что привал долгим не планировался, да и количество неожиданностей, что предполагались впереди, наводили на мысль, что не стоит тратить время отдыха на то, что довольно скоро так и так станет известным.

Последнюю линию защиты мы прошли когда вечерние сумерки уже почти совсем скрыли от нас сооружение, к которому мы и держали путь. Не знаю, как все остальные определили, что нам до него идти еще пару часов, но как я не вглядывалась вдаль, рассмотреть его на сером с зеленью фоне слегка потрепанных временем и бушевавшими здесь битвами скал, мне не удалось. А пользоваться поисковыми заклинаниями, даже основанными на магии Хаоса, я не рискнула, решив, что излишнее любопытство сгубило многих. Будь я одна… возможно, паутина и слетела бы с моих пальцев, но рисковать своими друзьями ради удовлетворения собственных желаний я была не готова.

Мы наскоро поужинали тем, что наготовила нам в дорогу няня Лайсе, запивая это искрящейся морозным вкусом водой взятой с собой из родника, рядом с которым и выстроил жилище для своей дочери коммандер Маркар, не рискнув разжигать огонь из тех же соображений, исходя из которых я немногим ранее отказалась от использования магии. Пусть мы и были убеждены в том, что те, кто охранял этот портал давно уже его покинули, даже само нахождение рядом с ним заставляло быть настороже.

Но, как бы не сжималось сердце от близости того, к чему мы стремились и от разного рода предположений, что стаями голодных хищников рыскали по моей голове, уснула я быстро и крепко. Впрочем, тепло прижимающего меня к себе Олейора всегда действовало на меня настолько умиротворяющее, что рядом с ним терялись самые тяжелые душевные терзания.

Проснулась я когда до рассвета было еще очень далеко. В первое мгновение не поняла, что же могло спугнуть мои сновидения, заставив их прыснуть их в разные стороны стайкой мальков, но тут совсем неподалеку возобновился разговор, который, по-видимому, и побудил меня вырваться из царства морфея. Заостренный кончик уха Олейора дернулся в ту же сторону, заставив меня чуть слышно фыркнуть: вряд ли он будет помнить, о чем они говорили, но претензии о том, что кое-кто черноволосый мешал ему спать, утром выскажет. И все это таким тоном, что если не знать подоплеки из взаимоотношений с Гадриэлем, можно попасться на эти уловки, поражаясь, как наш Лорд мог столько терпеть своего занудного друга.

Мой слух не столь хорош, как у мужа, но по тем интонациям, что звучали в голосе нашего кошмара, можно было спокойно делать вывод: их беседа отнюдь не о событиях предстоящего дня. Так что я сочла самым лучшим, плотнее прижаться в Олейору, который все так же не открывая глаз, но почувствовав мое движение, немедленно мне в этом посодействовал, и вновь провалиться в мягкие объятия, в которых отступали все проблемы и тревоги.

Второй раз я проснулась уже поздним утром. Все уже были на ногах, но не спешили будить меня: им требовалось значительно меньше времени для восстановления сил и поэтому, если была возможность, моей человеческой слабости старались потакать. Нет, конечно, я могла взбодрить себя и другими способами, но мне было приятно принимать их заботу о себе, понимая, что ни один из них не сомневается, что если им нужна будет моя помощь, я сделаю для них все, что будет в моих силах. Так же как и они для меня.

Мы довольно плотно позавтракали, логично предположив, что обед может состояться еще очень нескоро и тронулись в путь. Все основные вопросы были обсуждены еще в доме Лайсе, так что тем для разговоров, которые могли бы нас задержать на последнем привале не было, да и близость цели, за которой все предположения должны были стать реальностью, не способствовала промедлению.

Лес с каждым шагом становился все реже и уже довольно скоро я могла разглядеть портальную станцию Даймонов. В отличие от того замка, в котором мы развлекались пять лет тому назад, это сооружение не казалось большим. Хотя, чем меньше становилось разделявшее нас расстояние, тем понятнее становилось: то, что мы видим — лишь фасад. Все же остальное стало частью горного склона, внутри которого, похоже, и находился сам межмировой портал.

Граница деревьев оборвалась резко, когда до входа, темной вертикальной полосой выделявшимся на сером фоне полусферы, которую обрамляли четыре невысокие башни, оставалось не больше полусотни шагов.

— Тебе дальше нельзя. — Асия, подняв руку, дала всем команду остановиться и обернулась к Лайсе. — Будет лучше, если ты будешь как можно дальше отсюда в тот момент, когда я начну снимать защиту портала. — И поймав мой удивленный взгляд, добавила. — Как только я введу свой код, начнет идти запись происходящего. Пусть ее инкогнито таковым и остается.

Возражений ни у кого не последовало: ее забота о девушке выглядела вполне логично. И более того, лично мною воспринималась как еще одно подтверждение того, что моя подруга вышла из мрачного состояния, в котором в последние дни пребывала.

— Обойдемся без длительных прощаний. — Олейор, шедший замыкающим, обошел, остановившихся перед ним моего должника и своего начальника разведки, проходя мимо которого, словно ненароком коснулся его плеча и добавил, не оглядываясь и уже себе за спину, — Гадриэль, у тебя есть десять минут, чтобы сказать своей невесте все, что ты не успел произнести этой ночью.

Все, как я и предполагала: спал, но слышал и не преминул пусть и напоследок, но высказаться. Впрочем, возможно это было и к лучшему: смущение на лице девушки скрыло проблески отчаяния, которое прорывалось сквозь поразительное для ее возраста самообладание.

Нашего Лорда упрашивать долго не пришлось, он немедленно воспользовался предоставленным шансом и подхватив девушку под руку, отошел вместе с ней обратно по той тропинке, что и привела нас сюда. Мы же решили использовать небольшую передышку, для того, чтобы еще раз пройтись по тем действиям, которые нам предстояло выполнить. Правда, решение было принято моим мужем, а нам ничего не оставалось делать, как с ним согласиться. Но, похоже, для остальных эти последние минуты на Лилее тоже были тягостными, так что никто не только не высказался против, но и судя по облегчению, что отразилось на наших лицах, были рады такому повороту событий.

И даже Асия, которая нам этот порядок и устанавливала, на вопросительный взгляд принца ответила без обычной в таких случаях ироничной улыбки.

— Система выйдет из состояния нулевой активности, как только мы переступим через охранный контур. Сканер определит присутствие Даймона и выведет на панели внешней защиты входа блок идентификации. В моем случае опознавание будет продолжаться не менее тридцати секунд: мои данные, скорее всего, хранятся среди условно погибших, поэтому, не найдя моей идентификационной карты в основном составе система параллельно запустит режим «вторжения». В течение этого времени не должно быть ни малейшего движения, ни единого звука: на любое искажение сработает приказ на уничтожение.

— Нашпигуют стрелами или шарахнут магией? — Валиэль, несмотря на серьезность происходящего, продолжал удивлять всех лукавой улыбкой и пляшущими в глазах демонятами.

— Нам же было сказано, лучше этого не знать. — Не знаю, кто тянул меня за язык, но удержаться я не смогла, настолько задорно он смотрелся на фоне сосредоточенных Рамона и Ригана.

— Ты пользуешься тем, что твой муж тебя обратно в Тарикон не отправит. — Мой должничок сделал вид, что совершенно не замечает брошенного в его сторону резкого взгляда, которым одарил его Олейор, и отвернулся к Черной Жрице, вопросительно приподняв брось. — Должен же я знать, каким образом Черные Воины отваживают любителей совать свой нос в чужие дела.

— Сначала парализующее поле, а если еще через десять секунд не поступит команда на снятие защиты, за счет пришлых подзарядятся кристаллы настройки портала. И я очень надеюсь, что в нашем случае, этого не произойдет. Как только система меня опознает, произойдет открытие внешнего контура. Так сделано на тот случай, если пришедшему грозит опасность или он нуждается в помощи: полный переход в рабочее состояние занимает значительно большее время, а в том помещении, в которое мы попадем, есть все необходимое, чтобы переждать угрозу.

— Как-то все слишком просто. — Выражение лица Ригана было… не столь восторженным, как у Валиэля, который ради возможности путешествовать был готов не помнить о тех последствиях, которыми эта прогулка могла обернуться, и не столь бесстрастным, как у мага, похоже замкнувшегося в себе после встречи с Даймоном-полукровкой.

— Если не брать во внимание, что как только я буду опознана, сведения об этом уйдут на базу контроля за внешними порталами и там в любое мгновение может быть принято решение перевести одну конкретную Черную Жрицу из списка условно погибших в другой, из которого уже никуда не попадешь.

— Ты об этом…

— А разве это хоть что-нибудь изменило?

Судя по всеобщему молчанию — не изменило бы, но неприятных мыслей добавило. Так что я согласилась с Асией, что о некоторых вещах лучше было умолчать. По крайней мере до тех пор, пока ничего другого не останется, как вскользь о них упомянуть.

— Есть еще что-то, о чем ты забыла рассказать? — Олейор, хоть и был согласен с остальными, но в отношении себя такую позицию не принимал.

— Нет. Но есть уточнение: мои приказы выполнять мгновенно. Я хоть и не заметила явных отличий от того, что помню по той своей жизни, но две тысячи лет довольно большой срок, чтобы получить сюрпризы там, где их и не ждешь.

— Хорошо. Гадриэль, — он не повысил голос, не оглянулся, но Лорд, к которому обратились наши взоры, тут же замер, потом на мгновение прижал к себе девушку и больше ни слова ей не сказав, решительно направился к нам и когда молча встал за его спиной, так, словно продолжал ни к чему не обязывающий разговор, добавил. — От Леры — ни на шаг.

Будем считать, что кому-то очень повезло и выражение его лица, на которым крупными рунами написано, что этот приказ он уже выучил наизусть, а даже если бы и не выучил, то вполне мог и сам догадаться, где ему находиться, не стало причиной их очередной перепалки. Впрочем, в этих обстоятельствах она вряд ли бы состоялась, но многозначными взглядами они бы точно обменялись.

Но, тем не менее, то напряжение, которое несмотря на внешнюю веселость Валиэля и кажущееся спокойствие остальных, витало в воздухе, стало хоть чуточку, но не столь мрачным. Правда, всего лишь на короткое мгновение, потому что уже следующая фраза нашего предводителя вернула все на свои места.

— У нас есть еще возможность отказаться от этой миссии. И если у кого-то есть сомнения…

— Не знаю как ты, дружище, но ввязавшись в такую авантюру, отказаться от нее теперь, когда нам осталось лишь активировать портал, чтобы надрать кое-кому их черные задницы…

Первой, как ни странно, фыркнула Асия. Оборотни сделали вид, что в глаза не замечают барышень, в присутствии которых некие подданные темноэльфийского Правителя позволили себе замечание, не очень лестно демонстрирующее их придворное воспитание. И даже в глазах Рамона мелькнул уже почти забытый шальной блеск.

Что ж, я уже давно сумела понять, что стало той ниточкой, что привязала всех нас друг к другу. И если глядя на них, я этому не очень-то и удивлялась, то копаясь в своей душе, в своем прошлом, мне трудно было найти истоки той тяги к приключениям, которая под влиянием моих друзей проявилась настолько ярко, что привела меня в эти горы и к этому странному сооружению, которое должно было открыть мне дорогу в другой мир.

— Если все с ним согласны, то не стоит больше задерживаться. — И вдруг, резко обернувшись, склонился в глубоком поклоне перед прислонившейся к дереву девушкой. — Мы скоро увидимся, моя воспитанница.

Не знаю, произнесла она это, или я, увидев как дернулись ее губы, ощутила то, что слетело с них.

И это было одно единственное, очень короткое, но такое нужно для нас слово: «Удачи».


Олейор Д'Тар

Все было именно так, как и рассказала нам Асия: стоило нам выйти за грань деревьев, как вся площадка перед выступающим из горного склона сооружением окуталась слабо мерцающим серо-голубым сиянием. Жрица приподняла руку, похоже, одновременно и требуя от нас прекратить движение и привлекая к себе внимание той системы, что отслеживала происходящее вокруг базы.

Трудно было сказать: показалось мне или мы все действительно затаили дыхание в ожидании того, что должно было произойти дальше, но все, что я видел вокруг себя — замершие фигуры, окруженные становившейся все более плотной дымкой. И хотя, по словам все той же Черной Жрицы, пока шло опознание мы находились в относительной безопасности, осознание того, что от тебя уже ничего не зависит, что все, что тебе остается — лишь ждать, заставляло сердце сжиматься в нехорошем предчувствии.

Впрочем, для меня весь этот поход был сплошным ожиданием сюрпризов, которые вряд ли можно было предположить радостными, так что это состояние стало для меня столь привычным, что уже воспринималось вполне обыденно.

Мне не удалось додумать эту мысль до конца, потому что поперек темной вертикальной полосы, которая четко выделялась на сером фоне, проявилась еще одна. Яркий зеленый луч, развернувшийся в воздухе веером, вырвался из узкой щели и окутал подругу Леры искрящимся туманом и словно отразившись от нее, ринулся в нашу сторону.

Это было одновременно удивительно, красиво, чарующе и тревожно. Но, кроме всего прочего, это вызывало странные, словно стертые в памяти ассоциации, от которых сердце, растворившее свое биение в наступившей тишине, вдруг дернулось, набатом ударив кровью в виски.

А в моей голове, словно выложенные умелой рукой кусочки мозаики сложились в единую картину, еще не успев охватить которую внутренним вздором я понял, насколько безрассудной была сама идея наведаться в гости к Даймонам, подброшенная нам столь умело, что до самого этого мгновения не казалась чуждой. И как во все это вполне вписывались рассуждения Асии о Кодексе Чести, приверженцем которого были Черные воины. И размышления о вескости причины, послужившей поводом проделать этот путь, которая, по ее же словам, должна была заставить чернокожих жителей Дарианы если и не выказать нам должного уважения, так хотя бы не отправить к праотцам сразу, как только мы вступим в портал.

И пусть само понимание того, что клятву вернуть меч Ярангира на родину дала не Лера, а Черная Жрица, вложившая эту идею в ее сознание, уже не раз возникавшую у меня, мысль о том, что это может быть ловушкой, я с неприсущей мне настойчивостью, отбрасывал: уж больно «своей» казалась она в нашем мире. Да и ее отношение к своим бывшим сородичам, мрачной тенью сопровождало ее редкие воспоминания, вызывая если и не доверие, так ощущение того, что в ее прошлой жизни было нечто, что пропастью легло между нею и теми, кто так же как и она носили набиру.

И лишь теперь, когда в клубящемся вокруг нас мареве начали мерцать алые нити, то, что раньше не казалось цельным, собралось в одно слово, которое трудно, невозможно было произнести, но которое очень хорошо объясняло здесь происходящее.

Предательство.

Мир вокруг меня словно распался на две части.

И если в одной время текло так же, как для всех остальных: отсчитывая уходящие мгновения до того, как система опознает в одном из нас существо, имеющее право здесь находиться. И пребывающих если не в спокойствии, то в уверенности, что все закончится именно так, как это было предусмотрено нашим планом, просто потому, что не имели возможности сделать те же выводы, что и я: никто из моей команды не присутствовал при разговоре, который только сейчас всплыл из глубин моей памяти.

То в другой… это было тянущееся тысячелетиями отчаяние, в котором я лихорадочно перебирал возможности что-либо изменить и не находил ничего, что могло дать мне хотя бы единственный шанс.

А в ушах, тем временем, продолжал звучать голос прадеда Леры и его рассказ, который для меня тогда был всего лишь словами, начавшими теперь вполне закономерным образом воплощаться в жизнь…

… - Когда моя жена скинула набиру, которое предпочитала надевать вне стен нашего дома, я заметил на ее запястьях по широкому браслету, наличие которых для меня явилось полной неожиданностью: к украшениям она была совершенно равнодушна, игриво заявляя, что ее тело является лучшим из них. На одном из них была закреплена на плоском основании короткая трубка излучателя Хаоса, хоть и редкости на Лилее, но время от времени встречающегося там, где случались стычки с Черными Воинами и потому знакомого хотя бы внешне. То, что находилось на втором, внимательно разглядеть мне не удалось: она резко выбросила вперед именно эту руку и из того, что воспринималось как заключенный в металл кристалл, вырвался зеленый луч, разложившийся в воздухе веером и окутавший меня такого же цвета свечением. Моя защита, в первое мгновение, отбросила марево назад и мне даже показалось, что сияние стало меркнуть, становясь все бледнее, но тут она сделала еще одно движение и в ставшей едва заметной зелени замерцали алые нити. Мой разум с четкостью продолжал фиксировать происходящее, оставаясь способным воспринимать, но тело отказалось мне повиноваться и хотя я продолжал удерживать щиты, они слабели. Но не потому что я терял силу — ментальный контроль сковывал мои возможности управлять собой, разбивая мою сосредоточенность убежденностью в том, что мое сопротивление бессмысленно и ни к чему хорошему для меня самого не приведет. Впрочем, в плетении той паутины, что была наброшена на мое сознание, было слишком много огрехов, чтобы мне не удалось с ней справиться. Но к тому времени, когда я полностью избавился от воздействия, моим новым домом стал подвал центральной башни их базы, в который меня перебросили порталом. Насколько я смог позже разобраться, на долгий срок предоставленный самому себе, это влияние и без моих усилий исчезло бы через некоторое время, так что использовать его для того, чтобы заставить меня выполнять их пожелания они не могли. Но его вполне хватило, что бы я оказался в том месте, где вся система защитных заклинаний была рассчитана именно на меня…

Насколько правильной оказалась моя догадка я понял, когда темная полоса на сером фоне стала расширяться, открывая проход внутрь, и Асия (я продолжал называть ее так, даже понимая, что право на имя она потеряла) схватив Леру за руку поволокла ее в сторону базы.

Я видел, как пытается сопротивляться моя жена, как ее воля борется со сковавшей ее вялостью, как медленно тускнеют ее щиты, делая мою надежду еще слабее, но ничем не мог ей помочь. Потому что в отличие от нее, не способен был даже на это.

Все, что мне было доступно: с бессильной яростью наблюдать за тем, как проходя мимо Ригана Черная Жрица, нисколько не боясь получить отпор, срезала кинжалом веревку, удерживающую за спиной дракона завернутый в плотную ткань меч с заключенным в него кусочком души Черного Воина. Как резко толкнув Леру в спину, от чего та упала, не способная даже смягчить свое падение, сама переступила грань, что отделяла наш мир от входа в ее.

Не знаю, что испытывали при этом другие, какие чувства пылали в душе Рамона, всей своей душой полюбившего чернокожую женщину, но мое сердце сгорало от ярости и отчаяния, которое становилось еще более невыносимым от уверенности в том, что мой отец мог предвидеть такую возможность.

Предвидеть… и вместо того, чтобы предостеречь, хотя бы кажущейся случайной оговоркой подсказать, дав возможность подготовиться к тому, перед чем мы сейчас оказались беззащитными, я услышал то, что сейчас воспринималось как особо изощренное издевательство: «Я хочу чтобы вы вернулись». Хотя, сделай он так, и у этой идеи не было бы продолжения, а миссию по возвращению меча исполнял бы кто угодно, но не те, кто с бешенством сейчас смотрели вслед исчезающей в проеме Черной Жрицы.

И все эти рассуждения делали всю мою дальнейшую жизнь просто бессмысленной: даже предположение, что это может быть правдой воздвигало между мной и отцом стену, которую вряд ли возможно будет преодолеть. А уж если… лучше было об этом не думать.

Как не думать и о том, что я буду говорить Сашке и нашим детям, какими словами объяснять им то, почему не предугадал, почему несмотря на возникшие опасения все-таки согласился и вступил на ту дорогу, что привел нас сюда. Как позволил ей, поклявшись всегда быть рядом, пересечь черту, разделившую нас.

И как я буду смотреть на уходящего в небытие друга, потому что именно его магия крови назовет виновным в том, что путь Леры закончится раньше, чем в нашей с ней жизни случиться все то, о чем мы мечтали.

Все это пронеслось в моей голове одновременно, сбиваясь в пронизанный чернотой противоречивый клубок чувств и желаний, основными из которых были потребность пролить реки крови и встающее перед глазами воспоминание: осыпающиеся пылью еще миг назад устремлявшие к небу белоснежные башни замка, в которой держали старшего из Там'Аринов.

И не единого проблеска надежды — против этого противника мы оказались бессильны.

Но, похоже, судьба была к нам милосердна и подбросила нам еще одно чудо, на которое никто из нас, едва способных лишь чуть сдвинуться с того места, где нас застал ментальный удар, явно не рассчитывал.

Тонкая девичья фигура размытой тенью метнулась из-за деревьев к Гадриэлю. Она бросила короткий взгляд в сторону быстро сужающегося просвета и, словно помогая себе резким движением головы, перевела его на своего жениха, будто ударив наотмашь. Его тело мгновенно расслабилось, он начал опадать, но уже у самой земли выбросил вперед руку, принимая на нее вес, и не успела Лайсе шагнуть в сторону стоящего рядом с ним Ригана, как он уже преодолевал отделявшее его от входа расстояние. Похоже, дракон уже и сам почти справился со сковавшим его контролем, потому что рядом с ним девушка почти не задержалась, устремляясь ко мне, и, как мне показалось, делая вид, что не замечает, каким взглядом следит за ее действиями Рамон.

Когда я подлетел к ставшей довольно узкой щели, Валиэль меня в нее буквально втолкнул, так что на гладкий, разделенный на черно-белые квадраты пол мы полетели вместе, исхитрившись в падении сгруппироваться и вскочить на ноги прикрывая спины друг друга.

Впрочем, этого не потребовалось: помещение, в которое мы попали, было пустым, а единственный выход из него, серым провалом выделяющийся на фоне белизны стен, был перегорожен уже знакомым нам зеленоватым маревом с алыми прожилками.

— Риган, нет!

Мой приказ запоздал. Хотя, признаться, я этому был рад. Потому что если бы пришлось раздумывать, вряд ли бы я согласился на столь кардинальное решение этой проблемы, опасаясь не столько за наши жизни, сколько за то, какими последствиями это может обернуться для тех, кого мы преследовали. И если судьба Черной Жрицы меня нисколько не беспокоила, то потерять жену, когда появился реальный шанс добраться до нее раньше, чем будет активирован межмировой портал, мне совершенно не хотелось.

Но как бы то ни было, дракон, в голове которого, вполне возможно, мелькнули те же опасения, что и у меня, приведя его к тем же выводам, сорвав со своей шеи висевший на тонкой серебряной цепочке кристалл, бросил его в сторону уходящего вглубь скалы туннеля.

— Поднять щиты!

Боевая матрица Порядка развернулась еще в воздухе, раскрывшись похожим на огненную снежинку узором, мгновенно наполнившуюся объемом, потом распалась на отдельные куски ощерившись острыми гранями снежных вихрей и вонзилась в преграду. И лишь тогда всем нам пришлось осознать, какую мощь выпустил из своих рук Риган: все вокруг нас вздрогнуло, волна жара пронизанная полосами хрустящее морозного воздуха тяжело ухнула по нашим телам, откидывая нас в противоположную от прохода сторону. И все то время, что мы скользили, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, пока лежали, не имея ни малейшей возможности подняться, чувствовали, как мелкой дрожью трясется все вокруг нас и с каким напряжением защита, которую мы успели установить сдерживает бушующую за их пределами вакханалию.

Время, казалось, спрессовалось в одну мысль: быстрее. И хотя с момента, когда заклинание Порядка коснулось преградившего ей путь излучения прошло всего несколько ударов сердца, воспринималось все это как вечность.

Первым почувствовал, как стихает противостояние сам виновник этого мероприятия. Впрочем, опередить ему нас не удалось: данная на крови клятва вела Гадриэля вперед и не столько страхом потерять свою жизнь, сколько, как мне казалось, его нежеланием смириться с тем, что кто-то сумел обыграть его на том поле, где уступить он был готов лишь одному — своему Правителю.

Эта мысль мелькнула в моей голове и пропала. Как и та, в которой мне пришлось признать, что я могу и ошибаться в своих суждениях: несмотря на появившуюся у него невесту, его трепетное отношение к Лере нисколько не изменилось. Он любил ее. Но не тем чувством, что владело мной — его любовь была иной: моя жена открыла ему новый мир, в котором отношение к женщине могло быть не только потребительским. Мир, в котором он смог назвать существо, используемое им раньше только в качестве временных подружек, своим другом, достойным его уважения.

Поразительно… сколько разного может прийти в голову в самый неподходящий для этого момент.

Мы, обнажив мечи, влетели под полукруглые своды. Хотя теперь, когда нам пришлось взглянуть на Даймонов с новой для нас стороны, я очень сомневался, что их помощь будет достаточно действенной.

Узкий коридор, освещенный цепочкой подвешенных под каменным потолком светильников, уводил нас все ниже и ниже. Несколько раз боковые ответвления сбивали нас с пути и когда нам пришлось в четвертый раз упереться в плоские плиты, которые, похоже, выполняли здесь роль дверей, дракон, по-видимому решив, что после уже примененной им магии поисковое заклинание будет выглядеть как детская шалость, пустил его по следу.

Трудно сказать, отсутствовала ли здесь защита, или она была сметена спущенной с цепи Основой, но до портального зала мы добрались без происшествий. Два первых помещения, где раньше могла располагаться охрана, были пусты. Такими же казались и еще несколько, проходы в которые располагались у самого входа в большую пещеру, которая и оказалась нашей целью: в ее центре находилось небольшое возвышение, окруженное кристаллами настройки. Которые, судя по их ровному мерцанию, были вполне успешно активированы.

Лера и Черная Жрица, уже укутанная в черную ткань покрывала, стояли с противоположной стороны и, похоже, моя жена уже достаточно пришла в себя, потому что мерцание щитов вокруг нее с каждым мгновением становилось все более отчетливо видным. Жаль, воспользоваться мечом она не могла — он был брошен еще в первом зале, а использовать свои способности даже и не пыталась: магия Хаоса была разлита в воздухе, создавая стойкое ощущение, что неосторожное использования заклинаний может закончиться для всех присутствующих здесь короткой дорогой в Пустоту. Впрочем, с этой Основой Лера была знакома не понаслышке, что все более четко подтверждалось ее уплотняющейся защитой. Так что можно было надеяться на скорое появление в ее руке Поющего, который она не вызывала под слабыми щитами из опасения сдвинуть установившееся зыбкое равновесие магии.

— Асия, отпусти ее и я позволю тебе уйти.

Наверное, эти слова должен был произнести я, но у Ригана было значительно больше для них оснований: я очень явственно чувствовал, как следующая заготовка из тех, которыми владеют лишь драконы, готовится сорваться с его пальцев.

— Я могу сделать встречное предложение: дайте нам покинуть Лилею и у вас будет возможность вернуться на поверхность. В противном случае я при переходе активирую самоликвидацию, и дети Олейора останутся дважды сиротами. А если твоему младшему брату, мой принц, удастся сделать то, что он задумал, то у будущего наследника Вэона не останется шансов не только на то, что он когда-нибудь станет Правителем темных эльфов, но и на то, что он сможет познать все радости жизни.

— Асия, почему?!

Мы стояли рядом с невидимой чертой, которую никто из нас не решался перейти. Ни столько опасаясь за то, что она исполнит свою угрозу, сколько ожидая, когда Лера, попытками вырваться из захвата своей бывшей подруги прикрывающая те плетения, которыми она пыталась взять под контроль Хаос, даст нам знак к началу действий.

— Почему? — Ее лицо не было укрыто лицевым платком и выражение жестокости, которое на нем отразилось, едва не сорвало оковы моего самообладания. И лишь понимание того, что этим своей жене я помочь не смогу, а ее планы нарушу, заставило меня сдержаться и ответить спокойствием на те горькие слова, что она в нас вонзала. — Ваш мир обречен. Как бы ни пытались ваши правители объединившись, найти способ избежать вторжения или противостоять ему — вам не устоять против той армии, что хлынет на ваши земли. И я хочу быть среди тех, кто будет первыми. А для этого мне нужна она.

Ее речь была достаточно длинной для того, чтобы Лере удалось закончить то, что она делала. Но в то мгновение, когда она подняла взгляд на меня, готовая дать сигнал, судьба вновь решила вмешаться в происходящее, но уже не на нашей стороне.

Портал, по-видимому активированный с Дарианы, о возможности чего нас предупредила Черная Жрица еще на поверхности, вспыхнул серым провалом. Асия кинула взгляд в сторону перехода, из которого уже появилась то ли первая, то ли единственная пара замотанных в черные покрывала, но с рохсашами в вытянутых руках, воинов.

Мгновение замешательства, когда ни мы, ни Лера не решаемся что-либо предпринять, в отличие от той, что еще совсем недавно называлась нашей подругой.

Она толкает мою жену в сторону своих соплеменников, словно передает им добычу (правда, со стороны это выглядит так, будто она не дает им выстрелить), а сама в подобном жесте вскидывает руку в мою сторону. Вот только на ее запястье нет браслета с излучателем Хаоса, но есть вылетающий из ее ладони кинжал, уклониться от которого я не успеваю.

Не знаю, спасают ли меня от неминуемой гибели щиты, пронзая который клинок чуть отклоняется, но вместо удара в сердце, куда он был нацелен, его острие впивается в мое плечо. Впрочем, своего она все равно добилась и пусть не рана, которая в первый момент воспринимается мной как несерьезная, так то, что было заключено внутри ее оружия, заставляет меня сначала опасть на колени, чувствуя, как слабеет мое тело, как медленнее течет кровь по жилам, как сумрачным туманом подергивается все перед моими глазами, а потом и вовсе распластаться по оказавшемуся неожиданно холодным каменному полу.

Но прежде чем полностью провалиться в черную бездну, которая манила меня вопреки тому, что в ушах продолжали набатом стучать слова данной мною клятвы: «Я всегда буду рядом», - я успел заметить, как грань перехода пересекает Риган, как Гадриэль, бросив на меня быстрый взгляд, в котором мне обострившимся чутьем видится боль, устремляется за ним, как за спиной Валиэля в клочья рассыпается марево межмирового портала.

Но это не стало последним из того, что я осознал. В тот миг, когда мрак вокруг меня сгустился настолько, что ни одна мысль не была способна проникнуть сквозь него, беспочвенной надеждой в моей распадающейся на мириады замерших мгновений долгой жизни, одно из них вспыхивает воспоминанием о разговоре с Черной Жрицей, который мне пересказала Лера.

Вспыхивает и исчезает… вместе с короткой фразой и тем, что называлось Олейором Д'Тар.

— Я хочу, чтобы ты об этом помнила.

## Часть 2

### Глава 8

Александр. Старший Советник Правителя.

— Правитель Элильяр. — Я склонился в поклоне с изяществом придворного щеголя: Рамону пришлось довольно долго добиваться от меня этой кажущейся легкости, но зато теперь мой учитель манер мог мной гордиться.

Эльф поднял взгляд от бумаг, которые сосредоточенно изучал, словно до этого самого мгновения не замечал моего присутствия и, позволив насмешке тронуть свои губы, почти бесстрастно заметил:

— Из твоих уст, Александр, даже приветствие звучит с ехидцей.

— Мой Лорд… — Если бы не лукавый взгляд, замечание, произнесенное Правителем таким тоном, могло расцениваться как смертный приговор.

— Похоже, у тебя хорошие новости?

И пусть это звучало как вопрос, но было сказано с уверенностью утверждения. Впрочем, ничего другого я от него я и не ожидал. Моя первая встреча с ним предопределила мое будущее: своей многогранностью, непредсказуемостью, обманчивостью и при всем этом безграничной верностью тому, во что он верил, тем, кто был ему дорог, он покорил мое сердце сразу и навсегда. Став вторым, после мамы, кто тянул меня к вершинам, которые до того казались недостижимыми.

— Да, Элильяр, — он давно уже признал мое право обращаться к нему лишь по имени, что было позволено лишь самым близким, но я предпочитал пользоваться этой привилегией лишь за закрытыми дверями или в кругу семьи, — наши предположения полностью подтвердились: за стремлением твоей жены видеть новым Правителем младшего из принцев стоят именно Даймоны.

Тень озабоченности коснулась его лба, но была столь мимолетна, что я ее скорее почувствовал, ощутив, как всколыхнулась стихия, чем увидел.

— Я смирился с тем, что она не приняла Леру, но мне трудно поверить, что она оказалась способной на предательство.

И это несмотря на то, что он сам это предположил… Хотя, мы оба понимали, на каком основании выстраивалось это нагромождение чужих интриг.

— Они обе из рода Там'Арин. Но если одна имеет все, то вторая…

— Она жена Правителя и мать его детей. — В его голосе прорезался рык, но такие интонации еще ни разу не заставили меня смутиться: сказывалась школа наследного принца и наблюдения за его общением с мамой в то время, когда она ходила в его ученицах.

— Стоит признать — не самая завидная роль. Особенно если посмотреть, как ты и твой наследник прислушиваетесь к мнению какой-то там человеческой женщины, но не допускаете к реальной власти ту, что уже две тысячи значится Правительницей.

— Может, тебя стоит отправить в подземелья, чтобы ты там немного подумал о том, чего не стоит говорить своему Лорду? — Он чуть склонил голову, отчего его волосы, цвета светлого серебра, не стянутые по обыкновению шнурком, упали на его лицо, оставив открытыми лишь пронзительные серые глаза, в которых, несмотря на кажущуюся стальную холодность, блестели искры едва сдерживаемого смеха.

— Как будет угодно моему Лорду. — Я повторил это движение, правда, мои кудри были не столь длинны, чтобы скрыть блуждающую на моем лице улыбку. — Вот только… кто тогда будет изображать Вас, в то время, когда заговорщики проникнут в Ваши покои, а Вы будете находиться совершенно в другом месте? — И приподнял бровь, радуясь тому, что самодурство не значилось в списке тех качеств, что были присущи этому эльфу.

Его взгляд, который он не отводил от меня, стал на мгновение рассеянно-задумчивым. Пальцы, словно ненароком передвинулись к украшенной кружевом манжете рукава белоснежной рубашки, из-под которой, стоило ему отработанным движением двинуть рукой, в ладонь скользнул бы стилет, словно намекая, с чем я играю, но заметив, что я никоим образом не реагирую на его угрозы, уже совершенно спокойно заметил:

— Умеешь ты приводить весомые доводы в свою защиту.

— Так было у кого научиться.

Фраза хоть и была двусмысленна, но не для него.

— От него что-нибудь слышно?

— Нет. Но я не думаю, что это что-либо значит. Его последнее сообщение было достаточно четким: информация о том коммандере подтвердилась, а возможности активировать артефакт еще раз у него могло и не быть. Кстати, кое-какие интонации Лорда навели меня на весьма интересные выводы.

— Такие интересные интонации у Гадриэля бывают по несколько раз в год и вызывает их любое, более менее смазливое личико.

— Вам виднее, мой Лорд.

— Уж ни намерен ли ты предложить мне пари?

Теперь уже его бровь крылом взлетела вверх, делая выражение его лица не столько насмешливым, сколько опасным. Для тех, кто не знает той грани, за которую в общении с моим эльфийским родственником переступать не стоило.

И… хорошо, что нас не видит и не слышит сам виновник этого предположения: с Элильяром, конечно, он бы обнажать меч не стал, а вот мне точно пришлось бы серьезно попотеть, защищая свое право на дальнейшее существование. Сам любитель поспорить, он не очень-то любит становиться предметом тщательного наблюдения, и если, не дай стихии, подобное случается, придумывает столь хитроумные ходы, что обе стороны, в конечном итоге, оказываются в проигрыше.

Но не только это заставляло меня сейчас сдерживать рвущийся из груди смех: боюсь, мы оба пришли к совершенно одинаковым выводам в отношении той легкой забывчивости, которой, якобы, страдал черноволосый Лорд в момент активации кристалла связи и теперь сама возможность спора выглядела довольно оригинально.

А если учесть, на фоне каких событий все это происходило… Выдержке Элильяра можно было только позавидовать.

— Может лучше стоит выпить за его счастье…

В отличие от меня, он не счел нужным контролировать свои эмоции и его густой, насыщенный наслаждением, которое он от него получал, смех метнулся по кабинету.

А я, позволив себе лишь улыбнуться в ответ на его кажущееся веселье, терпеливо ждал. Понимая, что несколько мгновений передышки — это все, что я могу для него сейчас сделать. Потому что я был одним из немногих, кто понимал, насколько сложно ему сейчас продолжать сохранять внешнюю невозмутимость. Видел (когда оставшись со мной наедине, он сбрасывал маску бесстрастности), как тяжело дались ему последние недели. Вместившие в себя и подозрения в предательстве тех, кто был не просто близок — был частью его жизни, и резкие слова Олейора, сделавшего именно то, к чему его так настойчиво начали подводить сразу, как стало понятно, кто станет первыми жертвами, если их не вывести из-под удара. И готов был разделить с ним тяжесть его решения: поддержать Черную Жрицу в ее стремлении отомстить своим бывшим сородичам, отпустив вместе с ней собственную мать. Зная о словах светлоэльфийской Видящей, которые тщательно скрывали ото всех, не столько боясь напугать мрачными предсказаниями, сколько опасаясь спугнуть удачу, которая все еще была на нашей стороне.

Его смех оборвался также резко как и начался.

— Ты уверен в том, что намерен делать?

Он встал из-за стола и отошел к окну. И это было одним из немногих признаков, по которым можно было судить о степени испытываемого им волнения или о серьезности обсуждаемого вопроса: устремленный вдаль взгляд искал так необходимое ему мужество, чтобы в очередной раз ему удалось взять на себя ответственность за то, что другим было не по силам.

— Мой Лорд сомневается, что я смогу качественно сыграть его роль находясь в его постели?

Он на мгновение отвлекся от созерцания бегущих по небу облаков, кинув на меня быстрый взгляд, хмыкнул, давая понять, что оценил шутку и вновь вернулся к прерванному занятию. Но продолжая при этом разговор.

— Вряд ли бы я тебе позволил, настолько приблизиться к моему образу. Но риск будет очень велик.

— Мы с Властителем Тахаром обсудили все возможные игрушки, с которыми к нам заявятся гости, да и с личиной он пообещал мне помочь. Было бы намного хуже, если бы мы не знали, когда именно это случится, тогда все наши приготовления могли стать известны.

— Думаешь, они пойдут с рохсашами?

— Если излучатели и будут, то только у самих Даймонов. Вряд ли они их доверят своим эльфийским приспешникам. Правда, и при таком раскладе жертв, особенно среди охраны, будет немало, но думаю — мне удастся их уменьшить.

Новый, брошенный в мою сторону взгляд, явно выдал его интерес к последней моей фразе, но уточнять он не стал, зная, что я сам расскажу, когда буду уверен.

— Я давно хотел тебя спросить, — а вот это что-то новенькое… с таким выражением его глаз, в глубине которых одновременно плещется сосредоточенность хищника и ранимость, от которой все представления об этом правителе мгновенно начинают осыпаться как карточный домик, я еще не встречался, — тебя не тянет на Землю?

Удар ниже пояса… И ведь не уточнишь, любопытство это взыграло или вопрос задан ради далеко идущих планов.

— Меня успокаивает то, что я могу вернуться туда в любой момент, когда захочу.

Еще пару мгновений он демонстрирует свой интерес к моей персоне, правда, не давая возможности понять, удовлетворил его мой ответ или нет, и отворачивается к окну.

А активированный, словно невзначай, амулет, мною же и сделанный, не позволяет отследить и движение стихий внутри защитного контура, делая эту ситуацию еще более интригующей.

— У моего Лорда есть в отношении моей родины какие-то идеи? — Впрочем, один вариант использования моего мира напрашивался сам собой. Остается это лишь проверить, если мне это будет позволено.

— За такой вопрос…

— Любой другой уже влачил свое жалкое существование на каменоломнях. Но не гоже так непродуктивно использовать мага Равновесия, чай наш брат на дорогах не валяется…

Да только на этот раз моя попытка сбросить явно сгустившееся напряжение не удалась: он отреагировал на мою реплику совершенно не так, как я ожидал. Хотя, и подтвердил мелькнувшую в моей голове догадку.

— Если наш план провалится, ты должен будешь забрать детей и увести их вместе с Альеной и Аншаром на Землю. Вряд ли твой мир заинтересует Даймонов — уж больно вы похожи.

— Это не звучит как комплимент.

— Но именно это служит твоему народу защитой.

Не знаю, как далеко нас могли завести эти рассуждения, но нам пришлось прервать разговор. После короткого, но весьма решительного стука и разрешения войти, в кабинете Правителя появился еще один персонаж — Лорд Саражэль. Начальник личной разведки Элильяра и учитель моего друга и наставника, который не только гордился успехами Гадриэля и тем, что тот был способен идти дальше, чем он сам, но и неожиданно, включил меня в список тех, кому он может доверить своего повелителя.

— Правитель Элильяр, Советник Александр. — Прежде чем продолжить, бросил взгляд с обернувшегося к нему главного интригана на меня, словно уточняя, достойны ли мои уши услышать то, что он намерен сообщить.

К этому стоило уже привыкнуть — нечто подобное повторялось по нескольку раз в декаду, но каждый из нас четко осознавал: понимание — пониманием, а внешнее проявление приличий… Короче, как мучились, так и будем мучиться, расшаркиваясь друг перед другом так, как того требует этикет.

— Продолжайте, Лорд Саражэль. Мне кажется, что Советнику Александру будет приятно узнать, что не только он печется о процветании наших земель.

Мы с названным Лордом обменялись многозначительными взглядами, которые, естественно, не стали неожиданностью для Элильяра, знавшего о негласном шефстве, которое было надо мной взято, продолжая тот легкий стиль общения, который между нами установился. Словно еще раз убеждая друг друга в том, что проблемы, свалившиеся не только на темных эльфов, но и на других правителей Лилеи, не стоят того, чтобы ради них терять присутствие духа и веселость нрава.

— У меня для Вас неожиданная новость.

Похоже, новость стоила того, чтобы не просто сделать паузу, а молча подать Правителю свернутый листок бумаги, который он вытащил из внутреннего кармана камзола.

Да только… первое, чему я начал учиться поселившись в этом дворце — удовлетворять свою потребность много знать самыми замысловатыми способами. А уж там, где сам же и выстраивал заново систему защиты, после того как мама сумела обмануть старую, я мог делать все, что угодно… В рамках дозволенного Элильяром.

Так что написанное на межрасовом четким и ровным почерком, который выдавал существо абсолютно уверенное не только в том, что передавали слова, но и в самом себе, мы с Правителем читали одновременно. Впрочем, чуть дрогнувший уголок губы, дал мне понять, что пусть мое заклинание и не было прочувствовано, но в его наличие кое-кто совершенно не сомневался.

Правда, когда до меня дошло не то, что уже само было весьма приятной неожиданностью, а то, что за всем этим стояло…. мне стало не до таких мелочей, как наши игры с эльфом.

— Кто передал это сообщение? — На лице Элильяра блуждала плотоядная улыбка, наряду с холодным, острым взглядом лучше всяких слов говорязая о тех планах, что начали выстраиваться в его голове.

— Лорд Алраэль Дер'Ксант, управитель Камариша.

— Похоже, я не зря пустил демонов в свою вотчину. Дочь Повелителя Арх'Онта оказалась столь же непредсказуемым фактором, как и ты с Лерой.

От открывшихся перспектив и странного ощущения, словно я осознал себя хищником, преследующим свою добычу, я не смог произнести ни слова, и лишь ответил улыбкой, очень похожей на ту, что украшала теперь не только Правителя, но и моего негласного наставника. Только теперь понимая, что означало то пресловутое «родство душ», про которое мне неоднократно твердила мама, объясняя, почему так легко и просто я вошел в наиболее узкий круг приближенных к Элильяру существ.

— Мне связаться с Властителем Тахаром?..

— И с Аароном тоже. Согласуй с ними встречу, желательно, нынешней ночью. А сам, после того, как отправишь меня к ним, потренируешься в исполнении моей роли. Теперь, когда дата покушения подтвердилась еще из одного источника, мне не хотелось бы вспугнуть заговорщиков своими неожиданными исчезновениями.

— Мне позволено будет уточнить, мой Лорд, — и получив кивок, на излете которого в его глазах уже было заметно понимание моего вопроса и даже был виден ответ на него, я продолжил, — Вы сегодня ожидаете кого-нибудь в своих покоях?

Я позволил себе этот намек уже в третий раз за это, довольно короткое общение, но впервые он прозвучал в присутствии того, кого нельзя было отнести к «семье», но кто был к Элильяру не менее близок, чем мы. И делал это не столько для того, чтобы тот мог оценить мое чувство юмора, но и чтобы прощупать, возможен ли мой переход на несколько иной уровень общения с тестем моей матери, несмотря на высокую оценку моих способностей, продолжавшим воспринимать меня скорее как несмышленого мальчишку, чем мужчину.

Впрочем, у него были для этого все основания: моя верность «невесте» уже не раз озвучивалась, как предмет для подражания для некоторых, весьма свободно относящихся к плотской любви эльфов. Правда, тот же самый эльф, которому все это высказывалось, не замедлил парировать этот тезис другим, намекая на то, что некоторые, подразумевая под этим меня, умеют очень хорошо скрывать свой интерес к представительницам прекрасного пола. И, надо сказать, был не так уж не прав, что и доказал, выследив меня во время очередной прогулки в родной мир, тем самым выиграв у меня пари.

— Лорд Саражэль, подберите нашему юному другу даму, которая сможешь скрасить одиночество «липового» Правителя и не сможет сравнить его и мои особенности такого времяпровождения.

— Не стоит, мой Лорд. Правитель Ксандриэль прислал Вам копии отчетов своей разведки по Даймонам и дюжину бутылок лучшего вина из своих подвалов. Так что Вы всю ночь проведете, разбирая бумаги и наслаждаясь изысканным букетом этого благородного напитка. Ну, а если позволите, то лично я могу составить Вам компанию. Тем более что подающий столь большие надежды молодой человек, вполне заслуживает того, чтобы я уделил ему чуточку моего драгоценного времени.

Да… нашел с кем связываться. Они в эти игры играли…

— Прекрасно. Так и решим. Тогда, Александр, я жду тебя к ужину. А пока ты будешь связываться с правителями, мы с Лордом обсудим те вопросы, на которых он должен будет заострить твое внимание во время вашей ночной беседы.

Сделав вид, что нисколько не заметил тех добродушно-насмешливых взглядов, которыми обменялись два эльфа, я склонил голову, пряча под опущенными ресницами блеск в глазах, очень схожий с тем, что мог наблюдать у них, и вышел за дверь.

В очередной раз убеждаясь в том, что нашел на Лилее то, чего был лишен на Земле: не отца, но того, кто совместил по отношению ко мне и отеческую заботу, и терпение учителя, и надежность друга и, самое главное, открыл мне понятия чести и долга.


Князь Аль'Аир

Эти дни после ухода команды слились у меня в одно чувство, которое занимало меня всего: ожидание.

И если внешне только самые близкие ко мне могли заметить что-либо необычное, то внутренне я был похож на натянутую на тетиву стрелу: достаточно было малейшей неожиданности, чтобы она сорвалась, устремляясь к своей цели. Вот только… понятие цели было столь неясным и размытым, а цена настолько высока, что убедить себя в необходимости и того и другого, я не мог. Как ни старался.

Нет, понятие риска, даже риска, связанного с чьей-то жизнью, для меня было вполне приемлемым: когда речь шла обо мне самом или любом из тех, кто своим образом жизни избрал защиту других. Но когда это касалось женщины… той, чьим предназначением было рожать и растить детей…

Даже будучи оборотнем и с детства привычный к тому, что наши дамы мало в чем уступают мужской части племени, особенно в звериной ипостаси, я не мог принять этого ни в отношении своей дочери, ни в отношении жены. Она же… после того, как по милости драконов обрела способность прожить долгую жизнь, изменила взгляды на свою при мне роль. Словно применяя к себе действия своих подруг.

— Алексер.

Я настолько задумался, что даже не услышал, как она не только прошла через всю библиотеку, но и остановилась прямо за моей спиной. Впрочем, у меня было два пусть и не оправдания, так объяснения этому: мое доверие к Ирэн было столь велико, а ее единство со мной так ощутимо, что я воспринимал ее скорее как часть себя, чем того, чье присутствие необходимо отслеживать. И если это можно было счесть для себя лестным, то со вторым было все не столь однозначно: ее тренировки с наставником, на которых она настояла следуя примеру Леры, довольно быстро начали давать результат, придав ей значимости в глазах моих воинов и добавив мне беспокойства.

— Да, дорогая? — Я поднялся с кресла, в котором не столько читал книгу, сколько позволял своим мыслям свободно парить, ни за что не цепляясь, и прижал к себе немедленно откликнувшееся на этот жест родное тело.

— Там прибыл Александр. Говорит, что совсем ненадолго: только рассказать последние новости и посмотреть на детей. — Она отвоевала себе некоторую свободу в кольце моих, крепко держащих ее рук, и, приподнявшись на цыпочки, коснулась губами моей шеи.

Мой поцелуй был не столь интимным, скорее, благодарственным. Я лишь на мгновение ощутил теплоту кожи на ее виске и отстранился: если мой внук счел необходимым нас навестить при накале тех событий, что сейчас происходили на землях темных эльфов, значит сведения, которые он принес, стоили того, чтобы мне поторопиться. Впрочем, моя жена и сама это понимала — не зря же легкий румянец играл на ее щеках. Опять прыгала через ступеньки, поднимаясь в башню, где и была расположена библиотека, напоминая больше неугомонную девчонку, чем княгиню старшего рода волков-оборотней.

— Тогда идем, не будем заставлять его ждать.

Она улыбнулась в ответ на мою попытку воспроизвести на своем лице нечто подобное. И пусть это, как и ее нежность чуть ранее, не смогли вернуть мне душевного покоя, но эта забота словно напомнила мне о том, кто и кого должен успокаивать.

Витая лестница вывела нас в широкий коридор, хоть и казавшийся пустым, но после наших и детских покоев, являющийся наиболее защищенным местом в моем замке: сеть стационарных порталов, находящихся в башне и настроенных на членов моей семьи, была способна вывести нас далеко за пределы земель, издревле принадлежащих оборотням. Или дать возможность укрыться в крепостях, считавшихся практически неприступными. А если учесть, что мои способности мага-пространственника были известны очень ограниченному кругу, наличие такой системы должно было стать для возможных нападающих полной неожиданностью.

Еще один этаж вниз и мы подошли к дверям кабинета, в котором Ирэн оставила Александра, предполагая, что как только о его присутствии в замке станет известно детям, спокойно поговорить нам уже не удастся: Аншар любил его не меньше чем Леру, не говоря уже про Вэона и Амалию, которые в своем старшем брате, потакающим едва ли всем их капризам, души не чаяли.

Когда мы вошли, он стоял напротив написанной по моему заказу картины, на которой три женщины, в которых легко было узнать мою жену, дочь и их подругу — драконицу, на пологом берегу протекающей неподалеку от замка реки играли с детьми в догонялки. Художник, вопреки моему предубеждению, о том, что слава не всегда сопутствует таланту, оказался настоящим мастером и очень достоверно передал не только легкость их движений, но и удивительную гармонию их красоты и внутренней силы. Так что это полотно вместо приготовленного ему места в гостиной сразу перекочевало в мой кабинет, став той отдушиной, что помогала мне принимать не самые легкие в моей жизни решения.

— Князь. — Он склонил голову, позволяя длинной челке чуть прикрыть взгляд, в котором, как мне казалось, серьезность надолго не задерживалась, мгновенно сменяясь насмешливыми искрами или легким ехидством при первой же к тому возможности.

Вот и сейчас, обратившись ко мне как обычно, вместо всей душой желаемого мной: «дед», от которого он отказался сразу, мотивируя это тем, что не может компрометировать столь прелестную женщину, как моя жена, столь великовозрастным внуком, он своей легкостью словно сразу предупреждал меня, что ничего удручающего среди тех известий, что он принес, нет.

— Я рад тебя видеть в своем доме, Саша. — Я раскрыл ему навстречу объятия, искренне радуясь не только его появлению, но и тому, что эти, не столь частые, как хотелось бы, события, были скорее подтверждением его доверия ко мне и моей способности сберечь детей Леры и Олейоры, чем невнимательностью с его стороны.

Он, все с той же улыбкой, сделал шаг мне навстречу, но уже в следующее мгновение уже не он меня, а я вынужден был похлопывать его по спине, крепко сжатый его сильными руками. Всего пять лет тому назад, впервые увидев его я удивлялся, как в столь хрупком теле может быть столь поразительная сила, позволяющая ему выигрывать заведомо проигрышные схватки. Теперь же таких вопросов у меня даже и не возникало. Нет, на фоне крупных оборотней и еще более мощных драконов или демонов он внешне проигрывал, но умело пользовался и своими физическими способностями и теми преимуществами, что давала ему его магия.

— Мне жаль, что я не могу задержаться у вас подольше. — Выпустив меня из жесткого захвата, он успел галантно приложиться к руке Ирэн, после чего по-родственному поцеловав ее в рдеющую от быстрой ходьбы щечку, и присел в предложенное мной кресло. — Сегодняшней ночью Элильяр встречается с Властителем Тахаром и Повелителем Арх'Онтом во дворце у последнего, а я, в качестве заключительной репетиции перед премьерой, исполняю его роль в его же спальне.

— Все-таки покушение? — Я покачал головой, удрученный тем, что предателем оказался тот, кто должен был быть опорой.

— Я бы назвал это попыткой переворота: в деле проявили себя Даймоны.

Ирэн, которая никогда ни одной лишней эмоции не позволяла себе на официальных встречах или приемах, в присутствии «своих» не сочла нужным сдерживать вырвавшийся из груди вскрик. Лишь в последний момент прижав тонкую ладонь ко рту.

Вся серьезность тут же стекла с лица моего внука и я едва успел заметить мелькнувшую передо мной тень, а он уже стоял рядом с моей женой и что-то нашептывал ей на ушко.

Судя по тому, как все ярче становился ее румянец, это было хоть и вполне добропорядочное, грубости и излишней вольности Александр не позволял себе ни с одной дамой, но достаточно фривольное, чтобы вызвать такую реакцию.

Заметив, с каким напряжением, в котором было больше любопытства, чем недовольства, я смотрю на него, он счел нужным еще раз прикоснувшись губами к ее руке и подойти ко мне.

Надеюсь, то что он говорил Ирэн, звучало не столь откровенно, как то, что он рассказал мне. Сама идея заменить в спальне более беззащитного, чем сам Маг Равновесия, Элильяра была великолепна. Но вот любовь последнего проводить ночи отнюдь не в одиночестве, придавала плану вполне определенную пикантность, которой и решил воспользоваться внук, чтобы разрядить обстановку.

Что ж, ему это вполне удалось: с точки зрения жены все происходящее приобрело совершенно иную окраску, из возможной кровавой бойни став своеобразным приключением. И хотя она прекрасно осознавала, что все совсем не так, как кое-кто пытается представить, но уверенность Сашки передалась и ей, успокаивая взбудораженные нервы.

— Я лучше прикажу принести вам вина и закуски. — И не дожидаясь, пока я одобрительно кивну, улыбнувшись лучащемуся от оказываемого ему внимания Сашки, вышла из комнаты. Плотно прикрыв за собой дверь.

И это было одно из многих качеств, которые я любил в женщине, разделившей со мной мой жизненный путь: она прекрасно осознавала рамки того, что ей необходимо было знать.

Так что теперь можно было поговорить не только серьезно, но и не следя за выражением своих эмоций.

— Откуда такая уверенность?

Его лицо тут же стало сосредоточенным, но взгляд продолжал выдавать ту радость, что жила в нем. И если бы я мог — разделил бы ее с ним: он был молод, силен, удачлив, он имел то, о чем только можно было мечтать. Но он еще ни разу не проигрывал и не терял, и я боялся представить, каким ударом для него это может стать, если, не дай стихии, произойдет. И все, что я мог — надеяться, что не Лера станет этой тяжестью, которую ему рано или поздно придется познать.

— Та история, поначалу, не казалась имеющей к нам никакого отношения. Так что я опущу подробности и скажу только о том, что один из коммандеров мобильной группы, находящейся здесь на Лилее, встретил свою Единственную. — На его вопросительный взгляд, знаю ли я, что это значит, я кивнул, подтверждая — знаю. — Не могу сказать, что щелкнуло в его голове: то ли он решил произвести на барышню неизгладимое впечатление, то ли отвести от нее какую-то опасность, но через управляющего Камаришем, где все эти события и происходили, он передал сообщение о том где, когда, почему и кем готовится этот переворот.

— Это не может быть…

— Нет. Мне даже кажется, что мы получили это подтверждение лишь потому, что уже сами об этом знали.

— Ты думаешь, в их рядах тоже не все так гладко? — Эта мысль и мне самому уже неоднократно приходила в голову, стоило лишь внимательно вчитаться в данные, что поступали от разведки, но высказанная, пусть и в весьма завуалированной форме, Александром, она словно заиграла новыми гранями.

— Я думаю, что к этому конкретному Даймону стоит приглядеться получше.

— Как его имя? — Какие-то неясные предчувствия заставили мое сердце замереть в ожидании ответа.

Который немедленно и последовал.

— Коммандер Закираль.

Надеюсь, мой собеседник не увидел, как пустотой всколыхнулось воспоминание в моих глазах, не почувствовал, как вскинулись стихии за щитами, которые я не опускал даже оставаясь один. Потому что он уже успел доказать, что даже намеки, даже обрывки информации, пройдя через его раздумья становятся неожиданными выводами, которые редко когда оказываются ошибочными.

Так что в этот момент мне оставалось лишь благодарить судьбу за то, что, произнося это имя он смотрел не на меня, а на картину, лицо Леры на которой было удивительно живым и поразительно трепетным.

— Я хотел бы присутствовать при их встрече.

Похоже, что-то его все-таки насторожило. Уж больно азартным был его взгляд, когда он посмотрел на меня.

— Элильяр именно на это и рассчитывал. Аарон будет ждать вас в полночь, координаты, как он сказал, у тебя есть. И еще, он просил плотно не ужинать, обещая нечто невообразимое.

— Это по какому поводу он столь благодушно настроен? Он, конечно, весьма неплохой собутыльник, но дела и застольные развлечение предпочитает не смешивать.

— Так он, вроде как, женится.

— Только не говори…

— Ты про ту человеческую женщину, что родила ему дочь. — Александр приподнял бровь, наслаждаясь изумлением на моем лице. Да… Еще немного и Гадриэлю придется уходить в отставку: его ученик, похоже, скоро будет знать о правителях Лилеи даже то, что они сами о себе не знают. — Да, это именно она. Но ты еще не знаешь, кто именно стал той Единственной, ради которой Черный Воин пошел на такое безрассудство.

После столь многословного предисловия имя этой барышни я мог назвать и сам. Удивляясь лишь одному: какими должны были быть планы у провидения, чтобы свести нас всех вместе, при этом так неожиданно перемешав.

Но додумать эту мысль мне не дали: в этом замке подрастали еще три любопытных и неугомонных существа, которым стало известно, кто находится сейчас в моем кабинете.

Первой в открытую дверь, едва не споткнувшись на пороге влетела Амалия, упав на руки готовому к такому повороту событий Александру. Вэон, как и положено брату, пропустил сестру вперед, сделав вид, что ее победа была только ее заслугой и теперь вместе с пытающимся сохранить степенное выражение лица Аншаром, застыл у самой двери.

Что ж… глядя на их искреннюю радость, все остальное можно было и отложить. Тем более, что нам удалось обговорить основное. А то, что не было сказано вслух, смогли сказать наши глаза и тепло улыбок, которыми мы обменивались.

### Глава 9

Правитель Элильяр.

Во дворец Повелителя я прибыл, как мы и договаривались, задолго до полуночи: была парочка вопросов, которые хотелось бы обсудить до того, как появятся Тахар и Алексер. Ксандриэль на приглашение посетить демонов ответил отказом, но причина была более чем уважительная: у Тиасаль, неожиданно даже для ее отца, рассчитывавшего, что данное событие произойдет не ранее чем через пару сотен лет, наступил второй в ее жизни «брачный период». И если во время первого эльф не понимал, откуда в его подруге столько безумства, то теперь предпочитал не просто проводить каждую ночь со своей возлюбленной, но и использовать пылающий в теле драконицы любовный огонь по его прямому назначению. И надо признать, я ему даже завидовал: мою жизнь столь яркое чувство обошло стороной.

Впрочем, никого из нас его отсутствие не должно было сильно смутить — основные вопросы нами уже неоднократно обсуждались, да и договоренности были достигнуты, а те нюансы, которые, могли возникнуть во время встречи, я сумею передать ему во время обеда, на который он меня пригласил. Тем более, что тема, которую мы собирались затронуть, для нас обоих была очень важна: Альена хоть и была юна, но отношения, что связали ее и Александра, были достаточно серьезными, чтобы уже начинать вести разговор об их помолвке.

Среди темных и светлых эльфов очень многие помнили о нашем, длившемся уже сотни лет противостоянии, так что нашим народам не помешала бы еще одна ниточка, что свяжет две расы между собой. Клятва Ксандриэля Лере имела, конечно, огромное значение, но была дана под влиянием обстоятельств… Здесь же речь шла о добровольном союзе, о чувствах, что зародились между эльфийской принцессой с кровью драконов, неожиданно даже для самого Правителя ставшей объектом для гордости его народа, и моим Советником, Магом Равновесия, человеком и внуком князя-оборотня. От такой мешанины даже рьяные борители за чистоту крови вынуждены были недоуменно молчать.

Аарон уже ждал меня в небольшой гостиной, примыкавшей к его кабинету и когда я вошел в комнату, поднялся с кресла, стоящего рядом с разожженным камином: огненная сущность демона при любой возможности тянулась к пламенному танцу.

— Для озабоченного предстоящим покушением ты выглядишь довольно бодро. — Выдал он вместо приветствия и кивком указал на небольшой низкий столик неподалеку от двери, предлагая избавиться хотя бы от части своего арсенала. — Кроме одного, весьма интересующегося моим к нему расположением Даймона, в этом месте тебе ничего не грозит. Но, судя по тому, что его любопытство начало приносить нам пользу, пусть пока резвится.

Ни этого, так чего-то подобного я вполне мог ожидать: Аарон всегда удивлял меня своей непредсказуемостью. Хотя… у меня была парочка Магов Равновесия, так почему бы ему не завести собственного Черного Воина.

— Ты позволяешь ему заглядывать к себе в гости?!

— Вот именно, что позволяю. У него неплохие способности, которые ему негде развивать. Ну а я, время от времени, подкидываю ему некоторые головоломки, мимо которых он, в силу своего характера, пройти не может.

— И у тебя не возникает опасений, что наступит момент, когда уже он начнет диктовать тебе условия?

Ухмылка, что появилась на лице демона яснее любых слов давала понять, что кое-кому, подразумевая под этим несчастного Даймона, до этого еще ой как далеко. Но, тем не менее, уже не ожидаемый мною ответ прозвучал, и не совсем так, как я мог это предположить.

— Я рассчитываю, что к этому моменту, у него будут другие проблемы, на которых он сможет оттачивать свой талант. Но ты хотел встретиться со мной наедине не для того, чтобы обсуждать коммандера.

Он ощерился клыкастой улыбкой, которая была больше похожа на боевой оскал, но его взгляд при этом был настолько понимающим, что я откинул терзающие меня сомнения в том, достоин ли Аарон моих откровенностей. И решительно сбросив с лица маску, которую натянул в тот миг, когда услышал от Олейора кинжалом вонзившиеся в мое сердце слова, мною же в него и вложенные, с трудом выдавливая это из себя, произнес:

— Меня не отпускает мысль о том, что я отправил сына на верную смерть.

Прежде чем ответить, демон заполнил на треть два бокала густой янтарной жидкостью, от которой разнесся волнующий ноздри аромат, и подав один из фужеров мне, движением руки предложил присесть в кресло, стоящее рядом с тем, где он ожидал меня.

— Это — то самое?.. — Я, приподняв бокал за ножку на уровень своих глаз, с удивлением рассматривал застывшие, словно в смоле, шарики воздуха, принимающие в игре огня причудливые очертания и формы.

— Да… — Его взгляд на мгновенье затуманился, словно он утонул в воспоминаниях. — Это то, что досталось нам от расы, давшей жизнь демонам. Даже память о них осталась лишь на истлевших страницах древних фолиантов, а рецепт этого напитка продолжает быть самым охраняемым секретом Повелителя, который будет передан следующему лишь в том случае, если законность его власти не будет вызывать сомнений. Каждая капля этой жидкости ценна не только потому, что является тайной, но и потому, что дает особую ясность ума и способность найти взаимосвязи даже там, где события кажутся взаимоисключающими друг друга. А еще… она дарует мужество принимать, осознавая ценность и цену того что сделано и того, что было за это уплачено.

Словно подавая пример, он поднес бокал к губам, сделал глоток и замер, глядя как на поленьях внутри камина выплясывает парочка огненных саламандр: то ли смакуя вкус напитка, то ли о чем-то размышляя.

Я еще мгновение колебался — рассказы об этом запредельном чуде были весьма противоречивыми, но лишить себя удовольствия когда-нибудь упомянуть, что мне довелось ощутить жидкий огонь, как его иначе называли, я не мог.

Первое прикосновение жидкости к губам было совершенно не таким, каким я его ожидал: вместо бушующего жара я осознал прикосновение к себе зловещего холода. И это было столь неожиданным, что мой взгляд метнулся к демону, который продолжал смотреть будто бы вглубь камина и едва заметно улыбался. Но эта улыбка была… улыбкой прожженного интригана, который получил то, чего долго добивался, а в его глазах, которые он поднял на меня, пылала необузданная ярость.

Не знаю, какие мысли должны были бы родиться в моей голове, когда все увиденное начало собираться в одну картинку, но в этот миг, застывшая на языке льдинка растаяла пылающей лавой, которая и хлынула внутрь меня, воспламеняя кровь, сжигая мрачные предчувствия, тревоги, опасения и оставляя позади себя странное ощущение чего-то близкого к всемогуществу.

— Нам предстоит страшная война, рассчитывать в которой ни на кого, кроме себя, мы не можем. И не только потому, что Даймонов много и они давно готовились к предстоящей бойне, но и потому что для них это почти акт отчаяния. С того времени как их мир закрыли, лишь совершаемые ими набеги могли дать то, что им было столь нужно. Их раса начала пока еще медленно, но неуклонно, вымирать и им нужны женщины, способные дать им будущих воинов. А еще им нужна кровь демонов, чтобы возродить былое могущество. — Он обернулся ко мне и в черной бездне его глаз мерцало россыпью звезд отражение искр, фейерверком взлетающих над поленьями. — В мои руки попала одна из мобильных групп, в которой были и взрослые, старше тысячи лет и, по их меркам, совсем юные воины, младший из которых едва перевалил двухсотлетний рубеж. Так вот, все признаки расы в нем выглядели значительно ослабленными: более светлая кожа, полностью отсутствовал контур зрачка, правда, блеск Хаоса на кончиках ресниц и волос все еще сохранился.

— Может, это единичный случай?

— Нет. Нам удалось его разговорить, а потом и перепроверить информацию: их раса откатывается назад в своем развитии, а Лилея — единственный, из доступных им сейчас миров. И здесь их будут интересовать, в первую очередь, демоны и темные эльфы.

Как мне не было тяжело, но я был вынужден согласиться со всем, что он только что говорил: данные моей разведки говорили об этом же самом, пусть я не торопился делиться с ним этими выводами. Определенные опасения в отношении нашего союза у меня еще оставались, и он, похоже, это понимал. Иначе не поднял бы эту тему первым.

— Да… не повезло, что начало темным положили полукровки эльфов и хвостатых.

— Ты жалеешь?!

— Тому, что у меня нет кисточки? — очередной глоток стер с моей души остатки волнений. Хотя… нет, не стер, сделал их осознаваемыми, но не столь мрачными, словно наполнив меня уверенностью. — Нет, не жалею. Но мысль о том, что именно на моих подданных будет идти охота не вызывает у меня особого оптимизма. На вас они сразу не кинутся, оставят напоследок, когда ты либо распылишь свои силы, помогая всем остальным, либо…

Я не закончил. Но мы оба понимали: несмотря на понимание того, что в этой войне в одиночку ни одна раса выстоять не сможет, мы лишь приближались к тому, чтобы думать о реальном объединении своих сил. Вот только… времени на это у нас оставалось все меньше и меньше.

— Вот поэтому и будет неплохо, если на Дариане в это же самое время будет неспокойно. Причем настолько, чтобы Вилдор не рискнул кинуть сюда дополнительные эшелоны.

— Ты рассчитываешь на Леру?

— И на нее тоже. Но, как мне кажется, Асия не будет афишировать, кем является ее подруга. Как, впрочем, и заявлять о том, что их связывает.

— Ты что-то знаешь о Черной Жрице?!

Надо сказать, что такое предположение уже несколько раз возникало в моей голове: моя разведка неоднократно отмечала интерес, который проявлял Аарон к подруге моей невестки. Но никаких больше оснований думать именно так у меня не появлялось и мне пришлось отнести их к разряду тех, что проверить пока не удается.

— Да, знаю. И я из жителей Лилеи единственный, кто об этом знает. Есть еще несколько, кто может догадываться или предполагать. Но уверенности, кроме как у меня, ни у кого нет.

— И ты намерен…

Это звучало не просто желанием разделить со мной свое знание, это было предложением. Отказываться от которого я не был намерен: я должен был использовать все, что могло увеличить наши шансы в предстоящей войне. Даже если мне придется потом об этом пожалеть: репутация демонов и их Повелителя была однозначной — за все, что будет ими сделано, придется очень дорого заплатить.

— Поделиться этим с тобой. Я даже не потребую от тебя клятвы. Когда ты услышишь ее имя, ты сам поймешь, насколько важно, чтобы все это продолжало оставаться тайной.

— Но почему я?

Хотя… это было как раз и понятно. И важным было не то, что он скажет, а как именно скажет. И если он продолжит разговор в том же тоне, что и начал…

— Ты сам назвал обе причины, заставляющие меня говорить. Я, конечно, как и положено демонам, излишней сентиментальностью не страдаю, но и сам погряз в этой истории неожиданно глубоко, так что испытываемые тобой чувства понять могу. Но и это не самое главное: твои земли, как ты правильно заметил, будут первыми, где появятся Черные Воины и у тебя должна быть уверенность, что у нас есть шансы не только выжить, но и победить.

— Похоже, у тебя самого сомнений в этом нет.

— Есть. И еще какие. Но у меня, в отличие от эльфов и оборотней, не было столь неугомонных соседей как орки, да и люди стараются с нами лишний раз не связываться. Так что у меня было не только время, но и возможность поинтересоваться тем, чем занимаются Даймоны на Лилее. К тому же, общая кровь дает демонам возможность чувствовать присутствие чернокожих поблизости: стихия огня, хоть это и не признают маги, ближе к Хаосу, чем к Порядку. Именно поэтому я продвинулся в их понимании дальше, чем все остальные.

— А драконы?

— Про драконов я предпочитаю молчать. Пусть Тахар и кажется открытым, но является для меня еще большей загадкой, чем те же Даймоны. Все, в чем я уверен, что в этой войне он будет на нашей стороне, но в любое другое время я предпочел бы держаться от него как можно дальше.

— Это довольно сложно назвать лестной характеристикой.

Впрочем, с мнением Аарона я был полностью согласен: драконы хоть и значились на Лилее стражами Порядка, но понимали его… так как было выгодно, в первую очередь, самим драконам. Правда, винить их за это было сложно: на их стороне была одна из самых могущественных магий, носителем которой они являлись, физическая мощь и, что было, наверное, самым главным, знания, что бережно ими сохранялись и преумножались, редко когда становясь достоянием других рас.

— Это смотря с какой стороны посмотреть. Признание в том, что Повелитель демонов не хочет с кем-то связываться… на мой взгляд, дорогого стоит. Но мы отошли от темы. Я начну сначала, продвигаясь в настоящее, хотя мое изыскание шло вдоль отдельных нитей, которые неожиданно сплелись в единый узор, что для меня стало полной неожиданностью, но дало возможность поверить: судьба к нам поистине благосклонна. Потому что ничем иным нельзя объяснить то, что все их концы оказались либо в моих руках, либо в руках тех, кому я могу доверять.

Прежде чем продолжить, он кивнул на мой бокал, в котором еще оставалась драгоценная жидкость, словно говоря, что для меня это лишним не станет. И, судя по всему, он был прав: он еще не начал говорить, а в гостиной уже сгустилось нечто тревожное, словно еще раз намекая на то, что каждое произнесенное им слово может изменить будущее.

— Демонов во время последней войны с Даймонами вел мой отец. Младший брат, который впоследствии стал мужем дочери Повелителя одного из соседних миров мотался между отцом и драконами, а меня, как того, кто вскорости должен был стать во главе расы, оставили «на хозяйстве». Надо признать, весьма хлопотном. Впрочем, ты и сам помнишь то время, так что излишними подробностями тебя нагружать не буду. Вот именно тогда, не имея прямой возможности прикоснуться к творящейся чужими руками истории, я начал собирать воедино все сведения, что были мне доступны из посланий, данных разведки, рассказов очевидцев. Мне было интересно все, что касалось Даймонов: их иерархия, обычаи, методы ведения боя, оружие, имена, истории из их жизни — это было похоже на забитую не имеющими друг к другу никакого отношения вещами комнату, разными по стилю, эпохам, предназначению. Но у меня было чувство, что рано или поздно они сложатся в какую-либо систему и приведут меня к удивительному открытию, которое когда-нибудь позволит демонам окончательно победить этого врага. Потом в том самом бою, когда демоны, драконы и Великий Маг Равновесия объединились, чтобы дать последнее сражение Черным Воинам погиб мой отец и мне стало не до собственного увлечения, но кое-что из происходящего тогда навсегда отложилось в моей памяти. И когда команда, в которой был твой сын, вернулась из похода за Великим Там'Арином, одно из прозвучавших имен всколыхнуло во мне воспоминания. Мне не пришлось искать долго: все мои записи находились в идеальном порядке и единственная сложность была лишь в том, что этот эпизод относился не к самим боевым действиям, которые я довольно часто просматривал, а к личностям, которые меня чем-то заинтересовали. Причем к тем, кто значился среди погибших.

— Ты про Асию?

Я хоть и задал вопрос, но мы оба понимали, что единственной его целью было услышать свой собственный голос: уж больно мрачной была память о тех событиях.

— Нет, хотя упоминание о ней мне тоже удалось найти. Я имею в виду Ярангира.

— Я пытался найти сведения о нем.

Прежде чем продолжить, он приподнял бокал, словно оценивая, сколько в нем осталось янтарного чуда и решительно, одним глотком, допил оставшееся.

— Он не был столь значительной фигурой, чтобы попасть в хроники того времени, хотя и относился к весьма влиятельной Ветке. Случись то вторжение немногим позже, и он бы мог возглавить второй эшелон, но на тот момент командовал одной из Тысяч и выделяла его из общего числа командиров лишь элитность его команды, да странная история о его неразделенной любви к Черной Жрице.

— Имя и чувство к убийце… не слишком ли мало для вывода, что это именно тот Даймон, который нам нужен.

— Они не были самыми главными, для того, чтобы я его сделал. Даже среди командиров Тысяч лишь единицы владели мечами с заключенными в него гранями их души. Ведь это давало практически бессмертие: пока оружие не перековано, всегда есть шанс вернуть владельца в мир живых. А уж подобрать ему подходящее тело с возможностями Даймонов было совершено не сложным.

— Да… этот аргумент звучит весьма весомо. Как и почему этот меч оказался у драконов мне вполне понятно, но где он был с момента Последней битвы и до того, как он попал в сокровищницу Властителя?

— Я более чем уверен, что все это время он находился на Дариане.

— Но…

— Я тебе кое-что расскажу, а ты сам для себя попробуешь объяснить, что именно подтолкнуло меня к такому мнению. Основу власти в мире Даймонов составляют Старшие Ветви Родов. Их ровно сто и их начало было положено изначально сотворенными Черными Воинами, что присягнули их первому Ялтару, который хоть и входит в эту самую сотню, но, как ты понимаешь, представляет из себя единоличного властителя в этом мире. Именно Первой сотней был написан тот самый Кодекс Чести, что до сих пор служит законом в их жизни.

— Твои изыскания…

— Были связаны не только с возникшим тогда интересом. Когда мне стало известно, что именно кровь демонов послужила созданию этой расы, я понял, что рано или поздно мы с ними столкнемся в очередной раз и решил, что чем больше я буду о них знать, тем легче нам будет им противостоять, когда это случится. Но за две тысячи лет мне удалось собрать лишь крупицы знаний о Дариане. И многое из того, что ты сейчас услышишь, так и осталось бы для меня неизвестным, если бы не одно, очень для меня важное событие, о котором я предпочту сегодня умолчать: от этого зависит жизнь близкого мне существа. Но вернемся к Ярангиру и Черной Жрице. Он был первым сыном Талтара Старшей Ветви первой Сотни и вот-вот должен был дать клятву Алтара, образовав Младшую Ветвь рода, которую после смерти отца мог передать следующему за ним брату, а сам стать Талтаром. Именно поэтому для него и был уже проведен обряд разделения души и выковано оружие, достойное стать вместилищем для этой грани. Этот обряд один из семи самых значимых обрядов в жизни Даймонов и присутствие всей верхушки власти на нем едва ли не обязательно. Исключение делается лишь для будущих элитных убийц, которые проходят его в стенах тех Монастырей, где проходят обучение и который для них является своеобразным признанием их мастерства. Так вот, во время ритуала, который проводили для Ярангира, присутствовали не только Талтары всех Старших Ветвей, но и их дети, уже как-то себя проявившие. Была среди них и Асия, сама только недавно получившая свой одушевленный клинок. Об этом обряде неизвестно практически ничего, но по кое-каким косвенным данным я могу предположить, что продолжается он несколько дней и ночей и только при особо благоприятном расположении звезд. Есть и еще кое-что, что и послужило началом этой истории: для мужчины его проводит юная женщина, которая не только видит Воина полностью обнаженным, что возможно только для членов одной семьи, но и, завершая этот обряд, делит с ним постель.

— И этой женщиной стала Асия.

И он, словно это, повторил.

— Да. Этой женщиной стала Асия. И это изменило всю его дальнейшую жизнь, потому что он полюбил Черную Жрицу. Вопреки обычаям Дарианы, он пытался не только найти ее благосклонность, но и, заручившись поддержкой отца, для которого положение возможной невесты открывало новые горизонты, просил ее руки. И получил отказ.

— От ее родителей?

— Нет, от нее самой. Черный Воин не произвел на нее того впечатления, что произвела на него она. Именно тогда он стал командиром «элиты», видно, рассчитывая своими подвигами добиться ее снисхождения, но ее сердце так и осталось для него закрытым. Ну а потом началось вторжение, во время которого он и погиб. И вот тут начинается самое интересное: мне доподлинно известно, что его меч был передан отцу. Правда, это было сделано здесь, на Лилее и поэтому его возвращение на Дариану остается под некоторым сомнением, но портал, на развалинах которого якобы его потом нашли, осматривался несколько раз, в том числе и моими воинами: пропустить такую игрушку они бы не смогли. Так что его появление в руках сына Властителя, в чьих жилах текла древняя кровь Даймонов в то самое время, когда на Лилее активизировались мобильные группы вполне может навести на мысль о том, что он был скорее там, чем здесь.

— Тогда остается непонятным, почему Черный Воин так и остался лишь тенью внутри своего меча.

— Когда к тебе попал клинок Асии?

— После того, как я стал Правителем темных: он был среди подарков, что преподнесли мне драконы.

Он, удовлетворенно, кивнул.

— Возможно в этом и кроется ответ. Даже отблеск души Ярангира был готов на все, лишь бы вернуть возлюбленную. А если бы ему было подарено новое тело… боюсь, он мог разрушить многие планы Вилдора в отношении нашего мира. А может… дело было в другом. И нынешний Ялтар решил избежать усиления влияния бывшего экселленаца армии вторжения, который всю вину за поражение в той битве возложил на того, кому должен был безоговорочно подчиняться. Но, как бы то ни было, меч Ярангира оказался в руках Ригана, кровь Даймонов откликнулась на призыв Хаоса и сын Властителя стал марионеткой в руках Черного Воина.

— Но как ты узнал про коммандера той мобильной группы?

— Я просто не спускал глаз с Закираля. Благодаря его положению и способностям, ему не поручали ничего, что было связано с особым риском, но активно использовали для сбора данных и проверки их магических разработок. Именно поэтому, в отличие от других коммандеров, он довольно часто пересекался с иными мобильными группами, ну а я тщательно следил за всеми его передвижениями, не только отслеживая его связи, но и изучая его самого.

— Надеюсь, он не скоро узнает, как ты его использовал.

— Я думаю, что он вполне мог уже это понять. А если нет — я не собираюсь делать из этого секрета: рано или поздно, своим ли умом или с чьей-либо помощью он до этого додумается, и тогда шансов на установление между нами нормальных взаимоотношений уже не останется.

— Ты намерен дать ему возможность войти в твою семью?!

— Если он выполнит мое условие, противодействовать ему в этом я не буду. Что значит Единственная для Даймона, я уже сумел понять. Да и с чувствами своей дочери играть не намерен. Но мы отвлеклись от темы: коммандер той мобильной группы оказался экземпляром не менее интересным, чем сам Закираль. Тоже алтар, отпрыск одной из Старших Ветвей Первой Сотни, тоже маг Хаоса с весьма впечатляющим потенциалом и со своим, весьма своеобразным взглядом на будущее Дарианы. Жаль, что когда я узнал о некоторых весьма интересных событиях его прошлого, его группу отозвали обратно, надеюсь, для разборок по провалу их операции с Ярангиром, а не за связь со светлой эльфийкой. И не за ту барышню, которую должен был найти по дороге к порталу твой Гадриэль.

— Чем больше я тебя узнаю, тем больше радуюсь, что между темными и демонами никогда не было серьезных противоречий.

— Спасибо, конечно, но мне кажется, ты несколько умаляешь свои заслуги. Твоя комбинация с будущими Магами Равновесия стала для нас всех полной неожиданностью. Не зная ничего о планах Даймонов в отношении юного княжича и светлоэльфийской принцессы, выстроить все лишь на одном предположении, что носитель Сути Равновесия обязательно окажется там, где события наиболее далеко отходят от правильного пути… Впрочем, когда я изучил летопись семейства Там'Арин до самых их корней, я сумел понять — риска не было никакого. Не это, так другое, но обязательно бы произошло. Но сделать это так, что никто и ничего не заподозрил… Это стоит того, чтобы наполнить бокалы еще раз.

Он легко, несмотря на свое большое и кажущееся грузным тело поднялся с кресла. Небрежно выхватил по пути из моей руки фужер, игру пламени на гранях которого я рассматривал во время нашего разговора, наблюдая за тем, как отблески огня накладываются на странные мысли, что неожиданно возникают в моей голове. Складываясь в картину, в которой каждое произнесенное имя, каждое событие находили свое место, словно кусочки гигантской мозаики, растянутой на несколько тысяч лет. И объемность того, что вставало перед моими глазами, пусть и не погребало мои тревоги под своей тяжестью, но делало их лишь мазками в этом полотне, давая понимание того, что как бы ни стыла кровь от мучающих меня сомнений — у меня есть только один выбор: идти вперед. Вновь и вновь терзаясь душой и пряча эту боль за ставшей не просто привычной — частью меня самого, маской. И другого пути не было, потому что все иные вели лишь к одному: гибели не только моей расы, но и всей Лилеи.

Новый, наполненный до краев алой жидкостью бокал оказался в моей руке раньше, чем я успел додумать эту мысль до конца. И был весьма своевременным: невозможность расслабиться хоть на мгновение натянуло нервы до предела и мне не хотелось бы демонстрировать слабость перед лицом правителя, который, несмотря на репутацию демонов, сумел завоевать не только мое уважение.

— С Ярангиром все более менее понятно: каким бы образом он не оказался здесь, его отец вряд ли будет против получить обратно меч с гранью души своего сына. А если при этом Олейору удастся найти коммандера…

— Кайлара.

— … коммандера Кайлара и передать ему привет от его дочери, то можно считать, что пусть и не союзники, но те, на чью помощь можно хоть как-то рассчитывать, у них есть.

— Все так и было бы, Элильяр, если бы не Асия. Мне кажется, что у нее несколько иные планы, которые связаны лишь с одной Лерой. И зная, что движет этой женщиной и каково ее отношение к тем, кого она здесь на Лилее назвала друзьями, я почти не сомневаюсь в провале задуманной тобой операции.

— Надеюсь…

Напряжение, что царило внутри меня, провалилось бездонной пропастью под моими ногами. И лишь тысячелетиями выпестованная выдержка не позволила мне вложить всколыхнувшийся в моей душе ужас в это восклицание. Ответом на который послужил твердый и спокойный взгляд, что больше чем иные слова придал мне ничем пока не обоснованной, но уверенности.

— Я, конечно, не светлоэльфийская Видящая, но могу предположить, что в самом скором временем все они, кроме самой Черной Жрицы и твоей невестки вернуться в Тарикон. Все остальные никак не могут повлиять на ее задумку, а рисковать их жизнями понапрасну она не станет.

— Ты мог сказать об этом и раньше.

— Не мог. Я сам узнал обо всем лишь прошлой ночью. Поэтому все, что я говорю, продолжает оставаться предположением, хоть и весьма вероятными.

— Тебе не кажется, что ты меня достаточно заинтриговал, чтобы я едва ли не начал молить тебя о пощаде?

Он довольно добродушно усмехнулся, потом на его лице расплылась улыбка, а в черных глазах запылал рассыпавшийся искрами огонь: похоже, он весьма наглядно представил эту картину.

— Это было бы весьма интересным зрелищем. Но в моем рассказе не было злого умысла, я лишь пытался дать тебе понять, что у тех игр, что ведут у нас Даймоны, слишком много подводных течений и личных мотивов, которые нельзя не учитывать, если мы не хотим проиграть заранее. А теперь, возвращаясь к Асие…

Вот только договорить ему не удалось. Охрана Аарона была не только предупреждена о гостях своего Повелителя, но и весьма жестко проинструктирована, что я мог понять по пути из портального зала в личные покои Арх'Онта, которые проделал максимально быстро и со всеми приличествующими моему положению почестями. Так что дверь в гостиную раскрылась без стука и в комнату вошли Властитель Тахар, который своими размерами ничем не уступал крупному, даже на фоне своих подданных, демону, и Алексер, на его фоне казавшийся едва ли не изящным.

Аарон бросил на меня быстрый взгляд, словно извиняясь за то, что не успел закончить фразу, и в его глазах мерцала странная грусть, словно еще раз убеждая меня в его искреннем сожалении.

И хотя, основное, ради чего я появился у демонов раньше, так и осталось для меня тайной, которую я надеялся все-таки узнать в самом скорейшем будущем, но и без того Арх'Онт сумел дать мне уверенность, которой мне в последнее время так не хватало. И это было для меня тем более важным, что вселять в свой народ то, чего ты сам не имеешь было практически невозможно.

И ни опыт правления, ни сроднившаяся со мной маска не могли дать того, что давала убежденность в том, что является не словами, а самим тобой. Не менее важным было и то, что эта поддержка нашла меня именно тогда, когда я остался фактически один, оказавшись в центре интересов передовых отрядов Даймонов, для которых мое уничтожение едва ли не открыло бы путь на Лилею.

Впрочем, вряд ли Повелитель этого не понимал и, возможно, я бы и остановился на этом мнении, если бы в течение всего дальнейшего общения время от времени не ловил на себе его взгляд. И когда я, откликаясь, падал в черные глубины его глаз, новая мысль все четче звучала внутри меня: в моей жизни появилось еще одно существо, которому я готов был доверить свою спину.

### Глава 10

Александр. Старший Советник Правителя.

Последний день, перед ожидаемым поздним вечером покушением, внешне прошел как обычно. Мое ночное свидание с Лордом Саражэлем, оказалось весьма плодотворным. Вполне серьезный разговор о предстоящей нам авантюре, а никак иначе этот план по предотвращению попытки переворота назвать было нельзя, словно невзначай перемешивался с мелкими подробностями из жизни эльфийских Лордов. И от этих нюансов уже сложившаяся у меня картина жизни Правителя и его подданных обретала полутона, в свете которых сама действительность выглядела чуть иначе, чем я ее себе представлял. И, к моему большому сожалению, была не столь оптимистична: твердая рука Элильяра не всем приходилась по душе. Совет жаждал власти, которой не имел сейчас, и вряд ли мог заиметь при правлении Олейора: несмотря на некое противостояние, возникшее между ним и отцом, нельзя было не видеть, что характером наследник пошел в нынешнего Правителя. В отличие от своего младшего брата, который из всех, присущих своему батюшке качеств, взял не самые лучшие: любовь к будоражащей кровь жидкости и тягу к прекрасному полу. И если старший Д'Тар в своей постели видел лишь самых красивых и утонченных дам, то его отпрыск, сам не отличавшийся особой изысканностью, не гнушался и чем попроще.

Так что, стань он новым Правителем темных, Лордам из Большого Совета было бы где развернуться.

Саражэль ушел уже перед самым рассветом (за разговором мы не заметили, как пролетело время), отпустив напоследок полную намеков шуточку о том, что в отличие от Элильяра, у меня нет устоявшейся славы покорителя именно женских сердец. А я, как и был в одежде, свалился поперек широкой кровати, понимая, что хоть немного отдохнуть перед ожидаемыми событиями мне не повредит.

Для сна мне удалось урвать не больше трех часов, но этого вполне хватило, чтобы чувствовать себя бодро. Впрочем, я мог рассчитывать еще на столько же сразу, как только Элильяр после ужина уйдет в свои покои: именно так он поступал все последние дни. По мнению большинства из тех высокочтимых эльфов, с которыми мне пришлось вместо Гадриэля достаточно часто сталкиваться — приходить в себя после разрыва с сыном, размышляя о котором, я все больше поражался предприимчивости Элильяра. Он не только вывел из под удара своих внуков, но и обнаружил перед всеми заинтересованными свою слабость. Словно приглашая ею воспользоваться. Да и мое положение при нем… продолжало оставаться весьма двусмысленным. С одной стороны, я, вроде как, и Советник по магии. С другой… меня чаще видели у драконов или светлых эльфов, чем имели возможность наблюдать мою работу. Так что мои способности продолжали оставаться известными лишь очень ограниченному кругу особо приближенных к Правителю. Я уже не говорю про свой возраст, который эльфами воспринимался как нечто невообразимо юное и несмышленое.

Правда, лично меня это нисколько не огорчало: слава непредсказуемого Элильяра не давала мне покоя.

Первая половина дня прошла в кажущейся бестолковой суете: во дворец прибыла вполне ожидаемая делегация оборотней. По этому поводу начальник стражи устроил показательные мечные бои, после которых ожидалось грандиозное мероприятие с участием свободных от службы эльфов и гостей. Причем последствия этого были вполне предсказуемы: Элильяр по такому случаю приказал выставить несколько бочонков вина из своих собственных подвалов. А чтобы тем, кому предстоит всю ночь охранять дворец не было столь обидно, было предложено продолжить меряться силой и на следующий день, с повторением празднества.

Я был сначала несколько против такого, кажущегося уж слишком явным шалопайства, но и Лорд Саражэль и князь Аль'Аир, с которым и разрабатывали эту часть плана, смогли убедить меня, что это нисколько не выбивается из привычного образа Правителя, который и сам любил помахать мечом и другим не отказывал в таких развлечениях.

Так что в этой суматохе довольно сложно было заметить, как на теле воинов появились ранее там отсутствующие амулеты, приглядевшись к которым повнимательнее можно было почувствовать отголоски мощных щитов Равновесия, а обычное с виду оружие раскрасилось узором тяжелых атакующих заклинаний. Да и в оборотнях, которые хоть и стали довольно часто появляться в эльфийских землях, но продолжали оставаться диковинкой, трудно было признать лучших воинов князя серебряных: пусть они и одерживали победы в половине схваток, но каждая из них была достигнута с явно видимым трудом.

Перед самым обедом, что должен был состояться в присутствии нескольких Лордов Большого Совета, некоторые из которых смотрелись в моих глазах весьма подозрительно, прибыл посланник от Властителя Тахара, передавший мне приглашение к драконам.

Я подал свиток Правителю, вопросительно приподнял бровь, не обращая внимания на бросаемые в нашу сторону внимательные взгляды, и коротко кивнул, когда он, возвращая мне бумагу, бесстрастно заметил:

— Отправишься после ужина.

Надеюсь, мы не переборщили с крючками, на которые и должна была попасться наша рыбка. Впрочем, те, кто мог хотя бы что-нибудь заподозрить, были далеко, а рассчитывать на то, что ослепленные открывшимися перспективами Лорды, в глазах которых их Правитель уже давно не отличался той твердостью, что раньше была ему свойственна, обратят на это внимание — не приходилось.

Но, тем не менее, я, словно беспокоясь о безопасности своего Лорда, но без излишней нервозности в голосе сделал попытку перенести свое отбытие на следующее утро, отмечая, как на некоторых лицах проявляется бледность, сменяющаяся лихорадочным блеском в глазах, как только Элильяр, даже не бросив взгляд в мою сторону, еще раз повторил:

— Отправишься после ужина.

Обед прошел… весело. Правитель был несколько рассеянным и отвечая на довольно редкие реплики явно демонстрировал всем свою незаинтересованность в общении. Лорд Саражэль же, напротив, был красноречив и многословен. Тарелка перед ним так до конца трапезы оставалась наполненной яствами, к которым он практически не притронулся, рассуждая на темы, которые не были интересны никому, кроме него самого. Я пару раз весьма неудачно пошутил, потом попытался вставить несколько фраз в фонтан извергающихся из уст начальника разведки слов, и тоже без всякого успеха. Но несмотря на это, не выглядел удрученно, скорее, немного смущенно. Правда, не настолько, чтобы выказывать плохой аппетит.

Лорды… Это была отдельная история. Парочка из приглашенных выглядела так, как должны были смотреться те, кто искренне переживали за происходящее с их господином. Они хоть и проявляли присущую их положению выдержку, но во взглядах, которые они нет-нет да бросали в сторону Элильяра явно ощущалось пусть и не сочувствие, так понимание того, насколько тяжело ему сейчас приходится. А вот оставшаяся троица явно не могла дождаться того момента, когда им будет позволено покинуть эту гостиную.

Так что у меня была возможность насладиться той изощренной пыткой, которую им устроил тесть моей матери, совершенно естественно затягивая застолье. И мне оставалось лишь жалеть о том, что любые развлечения рано или поздно заканчиваются, переходя в трудные рабочие будни.

За пару часов до ужина, когда личная охрана Правителя все-таки вырвала окончательную победу у двуипостасных, на довольно большой поляне в парке неподалеку от казарм, накрыли столы. Мы с Элильяром почтили весьма радостную по этому поводу компанию, в которой воины князя не смотрелись слишком уж огорченными, скорее, обескураженными такими результатами. Правитель произнес короткую, но полную вдохновения речь, после которой я остался, якобы нарвавшись на пари, сутью которого было мое мастерство во владении мечом, а Мой Лорд в сопровождении охраны, отправился обратно.

Заниматься важными государственными делами.

Время пролетело незаметно. И дело было не в вине, которое с ужимками, смешками и гримасами незаметно выливалось под ближайшие деревья, и не в обильном угощении.

Каждый из двух дюжин воинов, которых мы тщательно проверили, прежде чем посвятить хотя бы в ту часть мероприятия, в которой им предстояло принять участие, знал, что предстоящая ночь может стать для него последней и стремился отдаваться вымышленному веселью с безрассудством, которое лично мне казалось просто немыслимым. И когда посланный за мной эльф коснулся моего плеча, напоминая мне об ужине с Правителем, я неожиданно для себя осознал: что бы не случилось, я буду помнить и эти глаза, в которых сквозь беззаботность проглядывала тревога и эти улыбки, больше похожие на оскал голодного хищника, завидевшего свою добычу. Я буду помнить каждое слово, которое мог расслышать, пока шел в сторону дворца.

Ужин у Правителя редко когда становился публичным мероприятием, поэтому ограниченное количество его участников было скорее правилом, чем исключением. Так что мы вчетвером, включая Саражэля и начальника внутренней стражи, едва сдерживающим праведный гнев, смогли еще раз пройтись по разработанному нами плану. В который Элильяр, в последний момент, внес изменения: вместо предполагаемой крепости Зари, в которой он должен был переждать эти события, решив отправиться в гости к Повелителю Аарону.

Не знаю почему, но я этому был рад: Властитель Тахар вызывал у меня глубочайшее уважение и стал мне, поистине, одним из Учителей, под влиянием которого мои способности раскрывались значительно быстрее, чем того можно было ожидать, но… Аарон покорил меня не меньше, чем когда-то темный эльф. И не только своей физической силой, хотя… при взгляде на то, как эта груда мышц движется, возникала единственная мысль: такого просто быть не может. Он был похож на стихию, которой повелевал: такой же теплый и уютный для тех, кому позволял видеть свою истинную сущность. И столь же опасный и непредсказуемый.

Да и Элильяр, возвращаясь из земель демонов, выглядел значительно спокойнее и увереннее, так что открывая портал во дворец Арх'Онта, я уже заранее испытывал значительное облегчение.

Мой новоиспеченный наставник тоже поторопился меня покинуть и задержался ровно настолько, сколько ему понадобилось, чтобы бросить на меня испепеляющий взгляд глаз, синева которых напоминала мне таинственную глубину озер, таким образом предостерегая меня от самодеятельности.

Ну а я… воспользовался предоставленным мне одиночеством, чтобы оторвать у сна еще хотя бы крошечный кусочек.

Вопреки моим сомнениям, стоило моей голове лишь коснуться подушки, как я провалился в небытие, в котором мне, тем не менее, было вполне комфортно. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: паутина защитных заклинаний, большинство из которых были мною изменены настолько, что вряд ли хоть один маг мог опознать то, что послужило ему основой, способствовала некоторой расслабленности, создавав вокруг спальни Элильяра плотный кокон. Из которого в разные стороны расползались щупальца поисковиков, избавиться от внимания которых не смогла ни мама, когда я хвалился ей своими достижениями, ни Властитель Тахар, удивленно приподнявший бровь когда в них вляпался.

Похоже, я готов был уже и сам проснуться, потому что на грани сознания уже ощущал движение пока еще смутно воспринимаемых мыслей, когда до меня донесся отголосок чужой магии. Чужой, но не чуждой: Хаос был одной из составляющих Равновесия и принимался мною как часть себя. А вот используемые при этом заклинания… были хоть и незнакомы, но из разряда тех, что я и ожидал.

Спустя мгновение, когда я, продолжая неподвижно лежать, вслушивался в напряженную тишину, дернулась еще одна ниточка защиты: те, кого мы ожидали, проникли на первый этаж дворца.

Если бы я мог молиться… Лорд Саражэль, вопреки моей настоятельной просьбе, решил своим собственным участием усилить драматизм схватки. И хотя навешанные на него амулеты не должны были допустить его несанкционированной мною гибели… я продолжал волноваться. И не только за него, а за всех тех, кто сейчас пытался остановить прорывающихся к покоям их господина заговорщиков.

Атакующая матрица Хаоса заставила защиту вздрогнуть и охнуть, словно живую: уже на втором этаже сработал рохсаш. А в коридоре раздался полный ярости крик воина стражи, за которым последовал гулкий стук в дверь.

— Нападение. Защитить Правителя.

Меч Элильяра лег в руку, словно он всегда в ней и находился. Мое сердце билось ровно и глубоко, и когда шестерка эльфов влетела в комнату, они могли видеть спокойное лицо своего Правителя. Правда, одетого не по протоколу, но вряд ли обнаженный торс мог в этот миг кого-либо смутить.

— Мой Лорд, порталы заблокированы, уходим через подземелья.

И это тоже была моя работа: мало ли кто мог собраться к нам в гости в самый неподходящий момент. Так что пока мы не разберемся с нашими проблемами… вряд ли кто сможет покинуть дворец. Или то… что от него останется.

Не раздумывая больше ни единого мгновения, я, окруженный охраной, выскочил из спальни в гостиную, где к нам присоединилась еще парочка эльфов, а оттуда и в широкий коридор, в котором уже явственно слышался шум схватки, происходящей пока еще далеко, но уже на этом же этаже.

Длинные волосы при каждом движении норовили упасть на лицо, и вместо того, чтобы концентрироваться на происходящем вокруг, я был вынужден то и дело откидывать пряди назад, коря себя за то, что не догадался сделать личину не столь правдоподобной или, хотя бы, связать их кожаным шнурком. Но менять что-либо было уже поздно и в счет, который я намеревался предъявить младшему брату Олейора добавился еще один пункт: кто-то же должен был ответить за мои мучения.

Мы неслись по переходам, а за нашими спинами все явственнее раздавались звуки погони. Можно было, конечно, встретить их и здесь, и даже раскрыть объятия, показывая, насколько лично я рад тому, что могу, наконец-то, покончить с этим грязным делом и приняв ванну и отчитавшись Элильяру отправиться досматривать сны, но уж больно не хотелось мне рушить все вокруг: Правитель темных умел окружать себя красивыми вещами. К тому же, был еще один аргумент, заставлявший меня продолжать активно передвигать ногами, заманивая их поближе к темницам, в одной из которых и начинался мало кому известный подземный ход. Я его, конечно, не стал приводить при обсуждении этого плана, но сам для себя посчитал немаловажным: к месту своего дальнейшего пребывания они, то есть заговорщики, могли бы добраться и сами.

Нас настигли, когда до лестницы, скрытой потайной дверью, перед которой стояла весьма неприличная скульптура изображавшая почему-то не эльфов, что было весьма закономерно, а людей, оставался один короткий коридор.

Шестеро моих телохранителей, обнажив мечи бросилась на выбегающих из-за поворота воинов, лица которых мне были совершенно не знакомы. Но была вынуждена резко остановиться, когда оттуда же появились трое, закутанные в плотные черные покрывала.

Оставшиеся двое воинов из внутренней стражи продолжали тянуть меня вперед, словно надежда вытащить своего господина из этой переделки еще не оставила их: личная охрана хоть и была предупреждена о возможности покушения на Правителя, но о замене не могла даже и догадываться, принимая меня за того, чья жизнь для них была дороже своей.

Что ж… пора переходить к финальной части этого мероприятия.

Я осторожно, чтобы не потревожить поисковые заклинания Даймонов, что рыскали вокруг меня, активировал небольшой амулетик, который должен был сказать остальным участникам спектакля, что я готов действовать.

Те несколько мгновений, что я стоял, наблюдая как медленно поднимается рука одного из Черных Воинов, на которой был закреплен браслет с излучателем Хаоса и ждал ответного сигнала, стали самыми длинными в моей жизни. Даже тревога за маму не заставляла мое сердце покрываться ледяной коркой не страха — ощущения того, что все задуманное, казавшееся абсолютно непогрешимым, начинает вдруг с треском рушиться.

Ладонь, что держала рукоять кинжала, на которую как раз и был выведен сигнал, чуть кольнуло и мне стоило огромного труда сдержать вздох облегчения, готовый сорваться с моих губ.

Но вместо этого, передернув плечами и избавившись из захватов, которыми меня пытались удержать мои воины и бросив на выложенный мрамором пол оружие сделал шаг вперед. Слушая, как гулкое эхо гуляет по коридору.

— Я могу узнать, кому обязан честью видеть Вас в своем дворце?

Эту часть мероприятия мы с Элильяром решили не репетировать, положившись на воодушевление экспромта. Не знаю, как по поводу второго, но первого было хоть отбавляй. Самому себе моя кровь казалось расплавленной лавой, а желание поизгаляться забивало все доводы разума.

Но, похоже, не все здесь присутствующие разделяли мои чувства.

— Лорд Д'Тар, для всех нас было бы лучше, если в присутствии членов Большого Совета Вы передадите власть своему младшему сыну.

Речь выступившего мне на встречу Даймона была излишне вежлива, напоминая мне обмен любезностями перед смертельной схваткой и вызывая у меня единственное желание: закончить это все как можно скорее. Возможно, именно так я бы и поступил, если бы мне не нужно было выиграть время, давая возможность Саражэлю навести порядок на этажах.

А то, что его продвижение мне навстречу довольно успешно, давали понять отголоски сработавших ловушек, которыми изобиловали коридоры дворца.

— Этому ублюдку? — Я удивленно приподнял бровь, мысленно высчитывая свои шансы не быть брошенным в те самые темницы, куда и пролегал мой путь, за оскорбление, нанесенное отпрыску правящей династии. Хотя… Элильяр должен был посчитать, что я еще мягко кое с кем обошелся.

— У Вас нет выбора, Правитель Элильяр. Либо Вы сделаете это сами, дав себе шанс остаться в живых, либо…

— Либо Большой Совет, с вашей помощью сделает это за меня, как только ваше оружие отправит меня прямиком в бездну Хаоса?! — Я чуть склонил голову, давая возможность серебряному дождю волос скользнуть на лицо, именно тем, полным грациозности движением, которым делал это настоящий Лорд Д'Тар. — Я могу узнать Ваше имя?

Если уж мне навязывают вежливость, придется быть таковым до конца.

— Прошу меня простить, я не представился. Коммандер Саркат.

Это уже начинало походить на фарс, и я с огромным трудом удерживал себя от того, чтобы не зааплодировать. Самому себе, за талантливо исполняемую роль. Вот только… позволить себе этого я не мог: мгновения расслабленности могли дорого стоить в этой, все еще не оконченной игре.

— У Вас есть дети, коммандер Саркат?

Не знаю, о чем подумал он, но в его черных глазах сначала мелькнуло недоумение, очень быстро сменившись едва сдерживаемой яростью. Но, тем не менее, он счел нужным ответить мне.

— У меня еще нет детей.

Это было странно, но я одновременно ощущал себя и там, где воины стражи продвигались к покоям своего Правителя, оставляя за собой лишь мертвые тела своих врагов. Четко выполняя приказ: в живых оставить лишь младшего принца, если у него достанет мужества появиться во дворце до того момента, как ему доложат об успешно проведенном перевороте, саму Правительницу, при тех же обстоятельствах и Лордов Большого Совета.

И там, где измененные мною заклинания, соединившие в себе Хаос и Порядок, блокировали способности чернокожих воинов, не давая им использовать преимущества своей силы.

И там, где оборотни бросались вперед, прикрывая собой более хрупких, но совершенно забывающих об этом в пылу схватки эльфов.

И там, где Саражэль, разбавляя свои команды теми словечками из эльфийского, которые моя мама уверенно произносила задолго до того, как начала говорить на этом языке, один заменял собой нескольких, поражая своим мастерством и неутомимостью.

И здесь… где словесная дуэль могла мгновенно перерасти в дуэль мечей и магии, в которой первыми могли пострадать те шестеро, что готовы были прикрыть меня собой.

— Мне очень жаль, коммандер Саркат. Потому что в противном случае, Вы могли бы уже знали, что не всем детским капризам стоит потакать.

Похоже, он уже ощутил, что там, откуда он пришел, не все так, как задумывалось. Потому что ничем другим нельзя было объяснить то напряжение, что неожиданно между нами возникло. Да и взгляд… Он несколько раз останавливал взгляд, который стремился увидеть происходящее за его спиной.

— Но это не единственная причина, которая заставляет меня сожалеть об отсутствии у Вас потомства. — Его рука чуть дернулась, опережая его мысль. И я поспешил закончить до того, как сгусток Хаоса ринется в мою сторону. — Потому что некому будет о Вас помнить.

Защитная сеть и рохсаш были активированы одновременно. Но прежде чем моя магия остановила смертоносный путь Пустоты, шестерка эльфов, подчиняясь опутавшим их магическим плетям, сбивая все, что попадалось на их пути, врезались в стену позади меня.

А я… сбрасывая личину, как ненужную теперь одежду, шагнул навстречу коммандеру, оказавшемуся весьма неплохим магом, который, в придачу, очень быстро осознал, что все, действительно, не так, как ему бы хотелось и подняв щиты, при взгляде на которые я вынужден был приподнять бровь, давая ему понять, что впечатлен.

Вот только… будь перед ним даже дракон, и еще неизвестно, как бы мог закончиться их поединок. Но он вряд ли ожидал, что судьба уже отвернулась от него, дав ему в противники Мага Равновесия.

— Вам лучше прекратить сопротивление, коммандер Саркат. Умереть героем я Вам не дам, а покинуть дворец не сможете уже Вы.

— Кто Вы?

Я позволил его поисковикам коснуться моей ауры и теперь мог наблюдать, не испытывая правда при этом удовольствия, как меняется его взгляд, как чуть опускаются плечи, выдавая его понимание своей участи, как под прикрытием его щитов выплетается заклинание, должное закончить его жизнь сразу, как он его активирует.

— Я Советник Правителя Элильяра, Александр Аль'Аир из рода Там'Аринов.

— Человеческий маг…

Из-за дальнего поворота показались воины стражи во главе с несколькими, выделяющимися на их фоне оборотнями. И это послужило негласным приказом для того, чтобы группка доморощенных заговорщиков, бросив мечи скучковалась поближе к стене и подальше от Даймонов, двое из которых, те, что не участвовали в нашем разговоре, слаженно развернулись, прикрывая спину своего командира.

Не знаю, откуда возникло это, так не подходящее к моменту воспоминание сцены из виденного когда-то давно фильма: похожий коридор и двое, что пристально глядя в глаза стоят напротив друг друга. Не помню, что я подумал тогда и были ли вообще в тот момент какие-либо мысли в моей голове, но единственное, чего я не хотел сейчас — стать причиной его смерти.

Его лицо было скрыто от моего взора, так же как и тело, спрятанное под плотную черную ткань, но выпущенные на волю чувства, буквально кричали мне: стоит исчезнуть из мира живых этому существо, воспринимаемому мною как нечто цельное и гармоничное, как от меня уйдет что-то важное. То, что я могу и не ощущать, но потеряв, осознаю свою ущербность.

— Да, Саркат. Человеческий маг, присягнувший на верность темному эльфу. В этой жизни нимало странностей, которые Вы уже не сможете познать, если решитесь уйти в Пустоту. Вы должны были победить, но Вы — проиграли. Вы должны умереть, но, может стоит подумать о том, чтобы остаться жить.

— Вы предлагаете мне…

Не трудно догадаться, чего ожидал он. И когда я начинал этот разговор, именно так и должны были развиваться события. Именно так… Но судьба опять повернула все по-своему, решив все и за меня, и за него, и за всех тех, кто ждал, чем закончится наше противостояние.

— Я предлагаю Вам стать моим учеником.

Даже произнеся эти слова, я не мог понять, откуда возникли они. Кто или что толкнуло меня дать им сорваться с моих губ, предлагая не только и не столько жизнь, сколько новый мир и себя, в качестве абсолютной защиты от всего, с чем он сможет здесь столкнуться.

И это было тем более странно, что это предложение прозвучало из уст того, кто по сравнению с самим коммандером был юнцом, недостойным даже его внимания. И, возможно, именно это заставило его взглянуть на меня по-новому и задуматься о моих словах.

— Мне 25, коммандер Саркат, но прежде чем Вы успеете активировать свое заклинание я разорву его нити, не дав погибнуть ни Вам, ни тем двоим, что истуканами продолжают стоять за Вашей спиной в полной уверенности, что Вы не просто их спасете, но и позволите когда-нибудь на старости лет рассказывать о Вашем героическом поступке.

Все было, конечно же, не совсем так, как я говорил. И парочка Даймонов была заслуживающими уважения воинами, мастерство которых проявлялось даже в том, какими небрежно-расслабленными казались их тела. Но оттягивая его внимание на себя, я давал себе возможность проникнуть внутрь созданной им матрицы и подправить ее так, чтобы при любом раскладе, даже самом для меня неблагоприятном, мне удалось исполнить обещание, которое я дал не ему — себе.

— Что будет с моими воинами?

Если он думал, что я прямо так и растаю от его сговорчивости… не надо было тянуться к Хаосу, наполняя им уже готовое заклинание. Похоже, он, по моему примеру, решил заговорить мне зубы.

Возможно, до встречи с Гадриэлем, Элильяром и Саражэлем я бы еще поверил в его искренность, но после общения с этими интриганами, которые за каждым сказанным словом выстраивали забор из смыслов, в него вложенных, я перестал верить даже самому себе, предпочитая точно также относится ко всем, к кому не испытываю доверия.

— Их смерть никому здесь не нужна. Вряд ли они будут пользоваться всеми преимуществами свободы, но и по этому вопросу я смогу найти компромиссный вариант, устраивающий все стороны.

— Вы обладаете такой властью? — Тонкая бровь с серебристой окантовкой чуть взлетела вверх, впервые с начала нашего разговора демонстрируя хоть какие-то эмоции.

— Обладаю. Я прошу Вас, коммандер, не совершать необдуманных действий, пока я дам распоряжения своим воинам. Я боюсь, что их растерянность по поводу происходящего может привести совершенно не к тем результатам, которых я добиваюсь.

Если я не ошибался, наше общение начало доставлять удовольствие не только мне. По крайней мере я не ощущал со стороны Даймона явного намерения его закончить, причем весьма кардинальным способом.

— Лорд Саражэль, не могли бы Вы приказать своим воинам забрать тот позор темноэльфийского народа и покинуть этот коридор. Они мешают нашей с коммандером беседе.

— Как Вам будет угодно, Советник Александр. Но я буду Вам весьма признателен, если Вы позволите мне со своей охраной остаться. Мне еще не приходилось так близко видеть Черных Воинов и я не могу сдержать свое любопытство.

— Лично я ничего не имею против. Остается лишь уточнить, как отнесется к этому коммандер.

— Не думаю, что присутствие Лорда сможет смутить меня больше, чем неожиданное появление Мага Равновесия. — В голосе Даймона отчетливо слышалась насмешка.

Что ж, будем считать, что ничего человеческое ему не чуждо. Не знаю, как отреагирует на эту историю мой господин, но то, что она доставит огромное удовольствие Аарону, испытывающему особые чувства к чернокожим воинам, я нисколько не сомневался.

— Так на чем мы остановились, коммандер Саркат?

— На Вашем, Советник Александр, предложении взять меня в ученики. Надо признать, что прозвучало оно весьма обескураживающе.

— Не скромничайте, коммандер, Ваши магические способности весьма впечатляющи. Не зря же именно Вас отправили за Правителем Элильяром, который и сам обладает довольно значительным магическим потенциалом. Я довольно ясно ощущаю Вашу склонность к пространственной магии, так что Ваша попытка выстроить портал вполне могла стать успешной, если бы сама такая возможность не была мною пресечена.

Мои последние слова его несколько смутили, но не настолько, как того можно было ожидать. Похоже, на такой вариант он даже и не рассчитывал.

— Каковы условия моего обучения?

— Обычные. Став моим учеником Вы будете обязаны исполнять все, что я от Вас потребую.

— Даже если это будет касаться моего народа?

— Эти требования касаются только магии, которой Вы будете обучаться под моим наставничеством. Единственное требование, которое будет касаться не Вашего, а моего народа — не причинение вреда ни действием, ни помыслом.

— Это звучит как предложение стать предателем.

— Вы в любой момент сможете отказаться от ученичества и перейти в разряд пленников.

Судя по обращенному ко мне взгляду, я сумел его удивить. Впрочем, не только его: на лице Саражэля сохранялась совершенная бесстрастность, но его аура за щитами, которые мне были доступны поскольку все вокруг было опутано моим плетением, пылала противоречивыми чувствами. От восторга до… Лучше не думать о потайной двери за моей спиной, что ведет в темницу.

И о том, что идея Аарона заиметь «своего» Даймона, похоже, оказалась заразной.

— Я должен принять решение сейчас?

Не знаю, кому из нас двоих он давал возможность отступить, но взгляд начальника разведки Элильяра, направленный на меня был весьма красноречив — он не скрывал своего желания посоветоваться обо всем происходящем со своим господином.

— Сейчас Вы должны принять единственное решение: намерены ли Вы расстаться с жизнью немедленно или готовы ее продолжить.

— Вы же…

— Предупредил, что не дам Вам геройски умереть. Но это — мое решение. А мне нужно — Ваше.

— Для своих лет Вы довольно сильный противник. И я не считаю для себя унижением проиграть в схватке с Вами.

Несмотря на то, что матрица заклинания клочьями тумана расползалась, подчиняясь его воле, я не спешил расслабляться. Понимая, что как бы лестно для меня не звучали его слова, но столь богатого, как у него, жизненного опыта у меня нет.

И оказался прав.

Короткая команда на незнакомом мне языке и все трое, почти одновременно опустившись на одно колено, кладут на мраморный пол мечи, а коммандер еще и браслет с пристегнутым к нему излучателем Хаоса.

И в тот момент, когда, казалось бы, можно было считать попытку переворота окончательно и бесповоротно пресеченной, в его пальцах хрустнул, выпуская на волю смертоносное заклинание, артефакт.

Яркая белая сфера, в которой в снежном хороводе кружились заключенные в нее искры, на мгновение зависла в воздухе. Ее мерцающая кромка прямо на глазах истончалась, готовая выпустить на волю самую неукротимую из боевых матриц Пустоты — Сферу Хаоса.

Да только вряд ли он мог знать, что мое знакомство с этой Основой как раз с нее-то и началось. И я практически каждый день вспоминал ту ночь, когда мама приняла это заклинание на лезвие Пронзающего. И те часы, когда в то, что она останется жива не верил даже Олейор, который до того момента был абсолютно убежден в ее способности противостоять всему, с чем она встретится. Вспоминал, как напоминание самому себе, что иметь способности еще не означает умения их использовать. Как тот кнут и пряник, которые заставляли меня искать новых знаний и тренироваться, тренироваться, тренироваться. Чтобы быть готовым именно тогда, когда обстоятельства потребуют от меня этого.

Словно остановилось время, давая мне возможность увидеть вызов в глазах Даймона и спокойствие на лицах эльфов, которые, похоже, нисколько не сомневались в моей возможности справиться с этой проблемой.

И я не собирался никого из них разочаровать.

Не было эффектного махания руками и слов, произносимых тягучим заунывным голосом. Лишь сплелись воедино те заготовки, которые достаточно было лишь собрать в нужном мне порядке, чтобы вокруг яростно пылающей Пустоты множеством граней, каждая из которых была одновременно и щитом и поглотителем, выстроилась защита из уравновешенных между собой Хаоса и Порядка.

Я, видя как тускнеет чернота во взгляде Даймона, качнул головой. Сам не зная, то ли сожаления о его поступке, то ли, тоже сожалея, но о том, что он оказался не столь способным, как я ожидал.

Впрочем, что таилось за этим жестом он должен будет понять для себя сам, прежде чем примет следующее, возможно, последнее самостоятельно решение в своей жизни.

— Это была хорошая попытка, коммандер. Но несмотря на то, что она Вам не удалась, мое предложение остается в силе. — И переведя взгляд на почти вплотную стоящего за спинами Даймонов начальника разведки, на лице которого кроме удовлетворения исходом этого мероприятия отражалась еще и гордость, похоже, за меня, с тем же равнодушием в голосе, давшимся не столь легко, как казалось, добавил. — Лорд Саражэль, прикажите своим воинам отвести коммандера и этих двух господ в те камеры, что для них были приготовлены. А мне пора вернуть законного правителя его народу.

### Глава 11

Правитель Элильяр.

Как он не храбрился, но то, насколько он был вымотан — бросалось в глаза. И, в первую очередь, той ответственностью, что на него свалилась: каким бы уникальным он ни был — он был всего лишь человеком, причем, довольно юным. Даже по их, человеческим меркам.

Его скулы заострились, серые круги залегли под глазами, ресницы то и дело тяжело опадали, пряча все более рассеянный взгляд, плечи норовили опуститься, но он настойчиво продолжал демонстрировать нам легкую, больше похожую на усмешку улыбку и изящество движений.

— Ты бы отправил мальчика спать, пока не пришлось уносить его на руках. — Аарон, который счел для себя необходимым отправиться с нами, когда Александр появился в его дворце с докладом о том, что все закончилось именно так, как и предполагалось, проследил за моим взглядом и сделал подобный же вывод.

— Не уверен, что это возможно. Пока не схлынет воодушевление схватки, нам вряд ли удастся избавиться от его общества. А приказывать как-то язык не поворачивается: все-таки его роль в этой истории была едва ли не главной.

Он, соглашаясь с моими словами, кивнул, и еще раз взглянув в ту же сторону, небрежно заметил.

— Мне сложно с тобой не согласиться, но я бы предложил наиболее простой способ решения этого вопроса.

Его улыбка была… соблазнительно демонической. А намек настолько прозрачным, что воспринять двояко его было совершенно невозможно.

— Ты думаешь, они тут без нас справятся…?

Мой вопрос был из разряда тех, что не только не требуют ответа, но и смотрятся несколько наигранно: и командир внутренней стражи и Лорд Саражель свое дело знали. Так что вся неразбериха и суета закончились еще до того, как прибыли мы с Аароном. И все, что нам оставалось: выслушать их доклады, поблагодарить за службу и в продолжение всего этого времени удерживать на лицах выражение, которое бы впоследствии послужило укреплению моей славы, как совершенно хладнокровного правителя.

— Я думаю, что они вздохнут с облегчением, когда мы исчезнем с их глаз. Если ты, конечно, не хочешь сам лично присутствовать на допросах?

Как бы логично не звучало его предположение… для меня оно было невыносимым. Я довольно часто бывал жестким, я принимал решения, которые не всем могли доставить удовольствие, своей основной задачей, как правителя, посчитав однажды и продолжая считать и теперь — выживание собственной расы. Какую бы цену мне за это не пришлось за это заплатить. Но при всем при этом… я знал, что такое любовь и преданность. И пусть это чувство не смогло расцвести между мною и неназванной именем его рода дочерью Там'Арина, но я уважал ее. И не только как мать моих детей. Но, по-видимому, где-то в истории нашей жизни я допустил ошибку, которая и привела к тому, что наши места оказались по разные стороны моей власти.

И пусть нежелание видеть их выглядело как моя слабость, я готов был позволить себе ее допустить.

— Ты знаешь, Аарон, с женой и сыном у меня нет никакого желания встречаться прямо сейчас — опасаюсь, выдержка подведет. С Лордами и Саражэль справится, а вот Даймоны…

Тот правильно понял легкую задумчивость, что скользнула по моему лицу, совершенно игнорировав большую часть моих слов. Но вряд ли не отложив их в своей памяти.

— Отдашь Александру?

Судя по тому, что я смог заметить, этот вариант не казался ему правильным. Давая уже мне пищу для размышлений.

— Считаешь, не заслужил?

Он перевел взгляд с меня, на Александра, который стоял неподалеку от нас. Ровно настолько, чтобы его слух не мог воспринимать наш разговор, но так близко, что стоило мне лишь слегка повысить голос, окликая его, ему хватило бы всего лишь несколько шагов, чтобы оказаться рядом.

— Он, все-таки, слишком молод.

Вот только… не править мне две тысячи лет если за этим не стояло что-то совершенно иное. Причем, настолько личное, что все, что я мог — теряться в догадках.

— А разве ты не захочешь ему помочь? Тем более, что мой Советник будет не прочь поближе с тобой познакомиться. Не знаю уж чем, но ты произвел на него сильное впечатление.

Аарон лишь чуть приподнял бровь, словно уточняя, правильно ли он меня понял, причем, весьма двусмысленно, но довольно быстро осознал, что мне сейчас совсем не до шуток, так что отвечал уже без этой наигранности.

К тому же… он позволил себе слегка расслабиться. Словно такое решение его вполне устраивало.

— Мальчик ищет то, чего был лишен и имея внутри себя жесткий стержень тянется к подобному. Ты за ним приглядывай, не дай ему сломаться. Только…

— Не стоит загадывать столь далеко. — Я сразу понял, о чем он хотел сказать. Наверное, потому что уже не раз задумывался о том месте, которое Александр сумел занять и в моем дворце и, самое главное, в моем сердце. — Он сумеет найти применение своим способностям. Тем более что ему есть кому помочь.

И я был рад, что в тот момент, когда мы с демоном обменялись понимающими взглядами, сам виновник этого разговора смотрел совершенно в иную сторону — с его умением подмечать мелочи, это могло открыть ему многое на его дальнейшую судьбу.

— Александр, — он обернулся стремительно, словно опровергая наше мнение об его усталости, — Повелитель Арх'Онт хотел бы еще раз услышать о твоем разговоре с коммандером.

— Здесь и сейчас?

Все-таки общение с Гадриэлем отложило свой отпечаток на человеческого мага: он никогда не переходил грань между легкой насмешкой, которую я ему позволял, и ехидством, которую мог допустить лишь тот, кто стремился к скорейшей встрече со своими ушедшими предками. Но она, при этом, была столь тонкой, что даже я поражался этой, поистине врожденной способности, которую черноволосый Лорд лишь отшлифовал: чувствовать опасность и наслаждаться ею. Умея приблизиться к ней не словами — оттенками, полутонами, выражением глаз, элегантно-вызывающей позой.

Несмотря на то, что Александр ждал ответа, и, возможно, не только от меня, но и Аарона, смотревшего на нас с легкой улыбкой, которая на фоне черных жестких глаз смотрелась довольно издевательски, я решил отказать ему в этой малости. Он, конечно, заслужил некоторой снисходительности к своим выходкам, но я уже достаточно видел на своем веку, чтобы понять: его первая реальная схватка далась ему значительно тяжелее, чем он сейчас показывает. И с этим нужно было срочно что-то делать. И если бокал вина должен был вернуть ему способность расслабиться и спокойно уснуть, то сбить хоть и еще едва заметную, но уже осознаваемую мною истерику, необходимо было как можно скорее.

Надеюсь, что способ, который я применял к Олейору, подействует на моего Советника так же хорошо, как и на сына.

Вряд ли он заметил движение стилета, скользнувшего в мою ладонь, щиты же должны были не дать ему ощутить смещение стихий, но когда трехгранное лезвие с тонким визгом рассекло воздух, устремившись к груди Александра, тот уже был готов к, казалось бы, неизбежной встрече. И под его взглядом клинок сначала повис, чуть подрагивая от нетерпения, а затем с оглушительным в наступившей тишине звоном, упал на мрамор пола.

— Если я переступил границы дозволенного, Правитель Элильяр, я прошу прощения.

Похожий на точный удар в сердце поклон. Искрящиеся в свете магических светильников кудри скользнули на лицо, скрывая отнюдь не смущение, как того можно было ожидать и взгляд… глубокий взгляд похожих не бескрайнее небо глаз, в которых понимание смешивалось с насмешкой, радость победы с усталостью, бескрайняя тоска с надеждой. До последнего мгновения касающийся меня и выжигающий в моей душе всю убежденность в правильности того, что я уже сделал и что только собирался сделать.

Он знал, куда и зачем я отправил его мать, он сумел догадаться о том, для чего я вынудил Олейора бросить мне в лицо обвинение, он взял на себя заботу о моей жизни, приняв эстафету у ушедшего не с сыном — с Лерой, Гадриэля. И он ни разу не показал, какая тяжесть поселилась в его душе.

И лишь теперь, не справившись с тем, что творилось у него внутри и утомленный пережитым напряжением, приоткрыл завесу. В который уже раз поражая меня своей силой и заставляя вновь вернуться к тому вопросу, который я себе уже неоднократно задавал: имел ли я право так поступить? И не было ли другой возможности добиться того же, но… не рискуя жизнями тех, кто был мне близок и дорог?

Вот только… я знал, что сделал все, что мог и надеялся, что меня не только поймут, но и найдут в себе силы простить. Но каким бы прочным не было мое осознание своей правоты, если бы я сейчас сделал хотя бы попытку ответить на его эпатаж, вряд ли бы сам смог удержать разрывающие меня на части эмоции. Которые с неистовством стихии сокрушали выпестованную тысячелетиями выдержку, заставляя ощущать себя перед ним не жестким и твердым Правителем темных эльфов, а пацаном, еще не державшим в руках холодной стали. И словно не он стоял передо мной склонившись — я ждал, какова будет воля того, кто имеет право и на смертный приговор и на нежданную милость.

И все, что я мог (не для того, чтобы не уронить себя в его глазах, а чтобы не позволить себе разделить с ним мою слабость, мою боль и тоску), резко развернуться и неторопливо, снисходя до юного мужчины коротким резким взглядом, которым потребовал следовать за собой, пойти вдоль длинного коридора, ведущего к моим покоям. И надеяться, что моя вынужденная холодность не выморозит те чувства, что он испытывал по отношению ко мне.

Эти несколько шагов мы прошли в бьющей по ушам, вязкой тишине. Было что-то, похоже, в моих глазах, что заставляло не только эльфов, но и встречающихся на нашем пути оборотней и демонов, которых с моего молчаливого согласия прихватил с собой Аарон, вжиматься в стены и как можно ниже опускать головы. И, возможно, именно это-то меня и отрезвило: уж больно комично смотрелись в этих позах двухметровые гиганты. Да и саркастический оскал, который демонстрировал глядя на это Арх'Онт, лучше иных средств способствовала восстановлению душевного равновесия.

Так что к тому моменту, когда мы вошли в гостиную, я вновь ощущал себя тем Элильяром, который был способен не только принимать решения, но и отвечать за них. Прежде всего перед самим собой.

— Я должен тебя поблагодарить. — Я остановился в центре комнаты и, оборачиваясь к застывшему на пороге Александру, чуть склонил голову, позволив волосам упасть на лицо. Будучи хорошо осведомленным о том, сколько времени мой Советник проводил перед зеркалом, тренируясь в этом движении. — Ты довольно быстро перенес основные действия подальше от моих апартаментов. Так что вполне заслужил бокал вина из особо оберегаемых мною запасов. — Это были не те слова, что я хотел произнести, но это было даже больше, чем я мог себе позволить. — Аарон, я, конечно, не могу угостить тебя чем-либо столь же экзотическим, как тот напиток, что ты предлагал мне, но…

— Я составлю вам компанию. Тем более что после всего увиденного глоток хорошего вина лишним не будет.

Демон не смотрел в сторону мага, но, как мне казалось, замечал все. И дрогнувший подбородок, и руку, машинально потянувшуюся к опустевшим где-то в пылу схватки ножнам и пустой, напоминающий затравленный, взгляд.

— Вы позволите за вами поухаживать. — Но когда он оторвался от стены, прислонившись к которой продолжал стоять, на его лице была улыбка, которой так хотелось бы верить, если бы не глаза. — Все-таки не каждый день тебя приглашает выпить не один, а целых два правителя. Будет о чем рассказывать детям и внукам.

Возможно, он успел бы понять, что затевается за его спиной, если бы не отвлекся, освобождая единственную, стоящую на маленьком столике бутылку от запечатавшей ее пробки. И именно поэтому и не смог увидеть, как еще в середине его речи, демон ответил кивком на мой вопросительный взгляд. Соглашаясь, что небольшая встряска нашему юному другу совсем не повредит.

— Если они у тебя будут.

В ответ на реплику Аарона Александр застыл, продолжая держать в руке темного стекла бутылку, из горлышка которой тонкой струйкой стекала, наполняя комнату изысканным ароматом жидкость.

Что ж… буду теперь знать, как в таких ситуациях действует демон. Пусть и грубо, но весьма действенно: одной короткой фразой доводя ее до полного абсудрда.

И я мог бы восхититься, если бы не опасение, что мой Советник именно к такому просто еще не готов. Так что я был вынужден как можно скорее разрядить обстановку.

— Что вполне может случиться, если ты и дальше будешь так рисковать. Насколько ты уверен, что держал общение с Даймоном под своим контролем?

И одним быстрым движением пересек разделяющее нас расстояние, одновременно выхватывая бутылку из его ослабевшей руки и подталкивая его к ближайшему креслу.

— Ни я, ни Повелитель Арх'Онт не посчитаем неуважением, если ты расслабишься, пока мы за тобой поухаживаем.

— Правитель…

Он, все-таки, сделал еще одну попытку перехватить инициативу в происходящем, но был остановлен коротким рыком демона, от которого зазвенели витражи в окнах.

— Сидеть!

Что ни говори, но Аарон внешне выглядел более убедительным, чем я. У мальчика даже не возникло мысли сопротивляться. Хотя, если бы не последние события, я был бы вынужден серьезно подумать: на кого из этой парочки поставить. И если на стороне одного была сила, пусть все еще до конца не осознанная, но настолько непохожая на все остальное, что он вполне мог рассчитывать на успех, что и доказал при встрече с Черными Воинами. То у второго… был опыт. И не только в повелении стихиями.

— Что заставило тебя оставить коммандера в живых?

Я протянул Александру наполненный до краев бокал, взглядом попросив демона убрать со своего лица улыбку, от которой даже меня бросало в дрожь.

— Это было неправильно.

Рука Александра не была спокойной, так что я был вынужден поднести фужер к его губам и едва ли не заставить сделать первый глоток.

— Неправильно, что он — умрет?

Выражение лица Аарона мне понравилось. Он был… слегка удивлен. Впрочем, ничего странного в этом не было: мне пришлось общаться с магами Равновесия ни один год, чтобы понять — их восприятие действительности отличается от нашего.

— Да. — Но уже через мгновение последовал совершенно иной ответ. Лично мне очень о многом говоря. — Нет. — Вопрос задавал демон, но взгляд Александра был направлен на меня, то ли ища поддержку, то ли… объясняя, почему это случилось. — Неправильно, что я его не знал.

И залпом, словно это была вода, опустошил бокал. Начав отсчет времени, которое нам оставалось на общение с ним.

— Ты считаешь — он примет ученичество?

— Он этого хочет. Когда он активировал Сферу Хаоса — проверял меня. Но многое зависит от тех двух воинов, что были с ним.

— Они его теры и должны подчиниться.

Вино еще не успело подействовать на Александра, но нарастающая усталость начала брать свое. Однако, он продолжал держаться. При этом понимая, что это не просто разговор — попытка моя и демона пусть и не столь тонко, как это происходило бы в другое время и с другим собеседником, но довольно основательно его прощупать.

А я вновь вернулся к мысли о том, что если судьба будет к нам всем благосклонна, надо будет дать Аарону возможность побольше пообщаться с магом: Александру это пойдет только на пользу. И не только ему…

— Они не слуги, Повелитель, они — воины. Те, кто прикрывал ему спину. И их мнение для него…

Он уже почти закончил говорить, когда перевел взгляд с демона на меня. Не сложно сказать, что именно заставило его замолчать. Все-таки, общение с начальником личной разведки моего сына для мага не прошло даром: читать по лицам даже то, что не было там написано, он научился.

— Правитель Элильяр, Вы позволите мне откланяться? Я слишком устал, чтобы продолжать этот разговор.

Его попытка при этом подняться на ноги, оказалась безуспешной. Впрочем, ни я, ни Аарон ничего другого и не ожидали. Он исполнил то, что должен был и его тело уже давно осознало это. А вот разум… Ему это пришлось доказывать.

— Моя постель все еще к твоим услугам. Ни у меня, ни у Повелителя нет желания нести тебя в твою, а доверить столь драгоценную ношу кому-либо еще… — Теперь уже двусмысленность позволил себе я.

Правда, мальчик на нее уже даже не среагировал: то вино, которым я наполнил его бокал, позволив пролить больше половины бутылки, чтобы оставшиеся пустыми два не так бросались в глаза, не было просто хорошим. Это тоже была редкость, пусть и не такая, которой потчевал меня демон. Но без всякой магии, без всяких дополнительных средств могла привести к похожему итогу даже в случае с Арх'Онтом.

И пусть я приберегал этот напиток совершенно для других целей, добавляя по каплям тем из барышень, что были излишне смущены своим присутствием в моей спальне, в данном случае это был наиболее безболезненный для его самолюбия способ добиться желаемого.

Так что, когда он не опустился — упал в кресло, уже спал.

А я, показав глазами демону на другую бутылку и получив одобрительный кивок, захватив ее и фужеры перенес все на столик, стоящий рядом с двумя креслами у разожженного уже камина. Подумав мимоходом о том, что надо отдать должное осведомленности и сообразительности Саражэля. Вряд ли кто другой, увидев рядом со мной Арх'Онта, мог приказать это сделать.

— Тебя ничего не смущает в этой, так называемой, попытке переворота?

Я подал полный бокал Аарону и перевел взгляд на огонь, где уже, радуя глаз своего господина, выплясывали две огненные саламандры.

— Если ты о том, что это было больше похоже на заклание ягненка… — Он приподнял хрустальное чудо, которое в его огромное руке-лапе смотрелось уж очень хрупким, за ножку, салютуя мне.

И прежде чем сделать глоток, позволил аромату коснуться затрепетавшим от этого ноздрям.

— Значит, заметил. Думаешь, разведка боем? Проверка наших сил?

— Возможно. А возможно, что и мы уже начали искать второе дно там, где его никогда и не было. Все-таки, они позволили тебе выявить тех врагов, что были ближе всего. Да и про способности Александра…

Он замолчал, заметив мой задумчивый взгляд и грустно улыбнулся, словно хотел сказать: «Ты и сам все знаешь».

Да, я знал. Но меня продолжало не отпускать ощущение неправильности. Пусть я и не маг Равновесия, но вполне способен ощутить, когда в нарисованной вокруг меня картинке чувствуется фальшь. Когда меня пытаются убедить в том, что может выглядеть совсем не так, стоит лишь чуть копнуть глубже или разобраться пристальнее. А может… демон и прав: я столько времени провел за тем, чтобы морочить других, что и сам невольно ищу проблемы там, где их и нет.

Но, как бы то ни было, я всегда предпочитал рассматривать самый опасный для меня и моего народа вариант, считая, что его выживание достойно затраченных на это сил.

— Ты собираешься оставить внуков у князя?

Уж чего-чего, а проницательности у Аарона было не занимать. Впрочем, вряд ли он относился к этой ситуации иначе, чем я. Он стал Повелителем всего на несколько десятков лет раньше меня, и тоже, по меркам своего народа, в довольно юном для этого возрасте. А такой опыт отнюдь не способствует радужному восприятию действительности и развитию отнюдь непозволительной для нашего статуса роскоши, легкомысленно относится к тому, что нас окружает.

— У Аль'Аира им будет спокойнее. — Не думаю, что такое объяснение его удовлетворит. Но, как говорится… о полной открытости между нами речь все еще не идет.

— Его земли тоже могут находиться на острие удара.

Замечание Арх'Онта, как всегда, было вполне обоснованным.

С его точки зрения. Но некоторые секреты так и должны были оставаться секретами. Пока надобность в них значительно выше, чем те крупицы доверия, которые можно получить, сделав их известными, пусть даже и весьма узкому кругу.

— Там для них вполне надежно. Если что, Александр успеет переправить их на Землю.

Из множества возможных после этой фразы выводов, демон должен был, и сделал, самый правильный и, соглашаясь, кивнул. О том, что оборотень — пространственник, знали очень немногие. И если мой ответ заставит любопытство Аарона разобраться в чем же заключается моя уверенность в безопасности детей Леры и Олейора, он с этим разберется сам.

— Объединение правителей Лилеи в союз тебе придется взять на себя.

Несколько минут тишины, прерываемые лишь треском прогорающих поленьев, в течение которых каждый из нас двоих ушел в свои думы, пользуясь неожиданно выпавшей нам передышкой, закончились весьма экстравагантным заявлением.

Впрочем, стоило лишь выйти за рамки сложившегося стереотипа о том, что с демонами и драконами лучше не связываться, все, действительно, выглядело именно так, как он и говорил. Через меня удерживались связи между оборотнями и светлыми эльфами. Моей невестке дал клятву Правитель Ксандриэль, да и человеческий король через Ковен Магов, одним из членов которого был Рамон, опять же имел отношение к Лере и Олейору. Опять же Великий Маг Равновесия и орки, шаманы которых относились к носителю сути Равновесия с должным почтением, благодаря чему наши отношения со степняками можно было спокойно называть пусть и не дружескими, так хотя бы нейтральными. Из тех, кого можно было расценивать как будущих союзников оставались гномы и демоны. Драконов я даже не рассматривал, потому что без их участия данная заварушка никак обойтись не могла.

Ну а демоны… Аарон сидел напротив меня и в его глазах я мог прочесть полное понимание моих рассуждения. Гномы же… Вряд ли Дарианцы пощадят хоть кого-то, если мы устроим им столь радушный прием. И подгорный народ должен это понимать.

— Я не буду затягивать с этим. А ты, насколько я понимаю, займешься Черными Воинами? — Подразумевая под этим не только Закираля, стремившегося оказаться среди родственников моего гостя, но и коммандера, обосновавшегося на постой в моих темницах.

Правда, лишь до того момента, пока открывшиеся перед ним перспективы не перевесят вбитых в его голову положений Кодекса Чести. Точнее, пока он не поймет, что предательство не входит в то предложение, что сделал ему Александр. И как только это случится… боюсь, домик неподалеку от казарм внутренней стражи, облюбованный моим Советником для нового места жительства Даймонов, станет настоящим местом паломничества многих любопытных. Так что не только Аарона, но и его сыновей я скоро буду видеть в своих владениях довольно часто.

— Да. Есть у меня в их отношении кое-какие планы. Как только станет более понятно — поделюсь. Мне не обойтись без твоего участия в них.

— Ты о Лере и Асие?

Воспоминание о незаконченном нами разговоре, прерванном благодаря более раннему, чем было договорено появлению Тахара и Алексера и не продолженному по весьма объективным причинам в виде очаровательной Рае, составившей нам компанию, пока я пересиживал покушение в гостях у демонов, не давало мне покоя с того момента, как мы с ним вышли из портала уже в моем дворце. Уж больно важной для меня была та информация, которая могла либо меня успокоить и утвердить в беспочвенности моих опасений, либо… осознать, какую именно ошибку я допустил.

— Именно. Кстати, если ты уверен, что твой Советник действительно спит настолько крепко, как нам демонстрирует, я могу закончить ту историю, что осталась недосказанной.

При напоминании о еще одном нашем собеседнике, мы оба машинально оглянулись назад. Лицо спящего Александра было… растерянным и беспомощным. Словно все, что он удерживал внутри себя, не давая вырваться ни опустошенным взглядом, ни словами, в которых бы звучало обвинение, ни жестом, в котором бы отразилась душевная надорванность, проявилось сквозь истончившуюся защиту.

— Когда дело касается мага Равновесия, трудно быть в чем-то уверенным. Правда, не в этом случае.

— Возможно, ты и прав. Но я предпочту не рисковать.

В его черных зрачках отразилось пламя, уже спустя мгновение вспыхнув на кончике длинного когтя и в воздухе запылали буквы, складываясь в слова.

А я смотрел на них и понимал… эта игра оказалась значительно серьезнее, чем я даже мог предполагать. И все, что я смог произнести, когда лишь дымка осталась на том месте, где огнем сияло настоящее имя Черной Жрицы:

— Дайте им, стихии, сил, чтобы пройти этот путь.

### Глава 12

Александр. Старший Советник Правителя.

Первое, что я ощутил, еще не до конца проснувшись — неправильность того места, где я находился. Нет, окружающая меня обстановка, была мне очень хорошо знакома, потому что лежал я в своей собственной постели, находящейся в моей же спальне. И пусть, и то и другое имело место быть во дворце темноэльфийского Правителя, все это принадлежало мне и было пропитано моими чувствами, запахом, магией.

Вот только… моя память, на которую мне еще не приходилось так кардинально жаловаться, довольно четко говорила о том, что засыпал я не здесь. Но и это было не самым основным в той неточности, что меня тревожила: каким бы вымотанным я в то время не был, одно весьма хитренькое заклинание не должно было дать мне уснуть. И сколь бы плачевное впечатление я не производил, мой разум должен был продолжать все воспринимать и осознавать.

И если это не так… Вино!

Язвительная, по отношению к самому себе улыбка соизволила коснуться моих губ: нашел с кем тягаться в хитрости. С парочкой законченных интриганов, для которых мои попытки что-то из себя представлять на их поле должны казаться мышиной возней.

Все, конечно же, не совсем так, как мыслится под вуалью мрачного настроения, но… Как сказал коммандер: … Вы довольно сильный противник. И я не считаю для себя унижением проиграть в схватке с Вами». И достаточно ее слегка перефразировать, чтобы она довольно близко отразила мою попытку пообщаться с парочкой правителей.

Если посмотреть на эту ситуацию с их точки зрения. А вот если с моей…

Стук в дверь раздался в тот момент, когда я намеревался активировать оставленное как раз перед попыткой переворота в покоях Элильяра заклинание. То самое, что должно было удовлетворить мое любопытство в отношении происходящего там. В мое отсутствие.

Нет, у меня (стихии, избавьте меня от столь неразумного шага) не было желания покопаться в секретах моего Лорда. Если только самую малость, и то, лишь в то время, когда ему самому об этом доподлинно известно. Все же, чего я добивался в это раз — быть в курсе событий, если что-то в нашем плане пойдет не так. Но… сам Д'Тар повернул ситуацию в иную сторону, не дав мне возможности его убрать.

Я чуть помедлил, надеясь, что незваный посетитель потеряет терпение и оставит попытку вытащить меня из-под одеяла. Но, вопреки моим ожиданиям стук не только повторился, но и стал более требовательным, не давая мне больше оснований для беспочвенных надежд.

Пришлось подняться и накинуть халат.

— Войдите. — Довольно громко произнес я, по отголоскам ауры, скрытой под весьма основательными щитами, уже догадываясь, кого принесла нелегкая.

Утешало лишь одно — в отличие от меня, Саражэлю, похоже, не то что сладко, а вообще еще никак не спалось.

В ответ на мое разрешение, дверь едва заметно дрогнула. А спустя мгновение он уже закрывал ее, но уже с этой стороны.

Позер!

— Чем обязан твоему столь раннему появлению? Надеюсь, ничего неожиданного не произошло? — Я остановился на пороге своей спальни, наблюдая, с какой тщательностью его взгляд скользит по гостиной, причем, делая это так, что только научившись смотреть так же, я стал замечать его внимательность.

— Если не считать того, что мне пришлось тащить тебя на себе из покоев Правителя Элильяра, то — ничего.

— Тебя это оскорбило? — Вопросительно приподнял я бровь, принимая легкость стиля его общения и все еще рассчитывая на то, что его присутствие в моих покоях не будет длительным.

Он же, в ответ, весьма умилительно, как умеют только эльфы, усмехнулся, словно еще раз убеждая меня в том, что пришел всерьез и надолго.

— Уж если это не оскорбило достоинство демона, который порывался сделать это сам, то уж мое-то, точно — нет.

Упоминание о Повелителе, причем, сделанное не без умысла, вызвало в душе приятный отголосок. Когда я отправлялся за Элильяром, даже предположить не мог, что вернемся мы во дворец усиленным не только по численности, но и по представительности, составом. А уж когда портал схлопнулся за нашими спинами, в очередной раз сумел убедиться: встреча с демонами для неподготовленного к этому зрителя, может закончиться для последнего психологическим шоком. Трудно поддающаяся описанию хищная грация, совмещающая в себе изящество и мощь, размеры, впечатляющие собой в любом, сколь огромном помещении, вышколенная до полного единения слаженность действий и… похожая на легкое чувство превосходства насмешка в черных глазах, которая чудилась, стоило лишь в них заглянуть.

— Будем считать — дуэль отменяется. А все остальное может подождать, пока я умоюсь и приму более приличествующий Советнику вид.

— А если бы это было приглашение Элильяра посетить его?

Ох… и до чего же я люблю эту компанию: даже самые простые вещи они готовы превратить в балаган. Или… проверку. И можно сколь долго раздумывать, участником чего именно ты являешься в данный момент, но так и не разобраться в этом.

— Ты бы со мной так долго политесы не разводил. — Я сильнее запахнул полу не очень-то и любимого мной одеяния и уже направился в сторону ванной, когда в голове всплыли два, никак не связанных друг с другом вопроса. — Ты хоть догадался приказать подать нам завтрак? — И не успел он еще кивнуть (впрочем, ничего другого я и не ожидал), как я выдал следующий. — Еще не ложился?

Вместо ответа, он позволил себе слегка ослабить контроль. Дав проявиться той усталости, что хоть и не бросалась в глаза, но стала заметна по чуть более резким, чем обычно, движениям.

— Располагайся. Я быстро.

И я действительно постарался сделать все, что намеревался, достаточно резво. Не столько из желания как можно быстрее узнать, с чем же ко мне мог заявиться ранним утром начальник личной разведки темноэльфийского правителя, сколько понимая, что это должно быть достаточно важно, чтобы разбудить меня.

Так что вернулся я в гостиную, облачившись в любимые кожаные штаны, заправленные в мягкие высокие сапоги и белоснежную, украшенную кружевом рубашку, еще до того, как служанка-полукровка, бросая на Саражэля полный томных намеков взгляд, закончила сервировать стол.

Тот же… не сводил глаз с портрета Альены, украшавшего одну из стен комнаты, совершенно не замечая стараний девушки. Ну, или… делал вид, что не замечает. В отличие от большинства своих соплеменников, этот эльф отличался неистовой привязанностью к одной даме, уже несколько столетий делившей с ним тяготы его нелегкой жизни. Причем, будучи одной из самых красивейших эльфиек, что мне довелось встречать, успевала совмещать прелести светской жизни и звание Мастера Клинка.

— Она прелестна. — Это было первое, что он произнес, как только не добившаяся успеха барышня, до последнего не терявшая надежды, упорхнула за дверь. Но не успел я с ним согласиться, как вторая фраза заставила меня весьма двусмысленно фыркнуть. — Тебя не смущает, что она — дракон?

— После ученика-Даймона можно уже делать вывод, что меня трудно чем-либо смутить.

Его взгляд, который он бросил на меня, был пронзительно ясным и… намекающим на то, что у некоторых шуточек должны быть довольно четкие границы.

За которые переходить не стоит.

Вот только… это было одним из первых уроков, который преподал мне Гадриэль. И настолько жестко, что запомнил я это надолго: лезвие его меча холодило кожу, а взгляд при этом был настолько лишенным каких-либо чувств, что сомнений в моей дальнейшей судьбе у меня не возникало до тех пор, пока он не отбросил клинок в сторону и не подал мне руку, помогая подняться с земли.

Но я был готов простить ему это за ту подсказку, что увидел там же, потому что теперь я был фактически уверен в цели его появления здесь и от этого… мне стало чуточку легче. Хоть терпение и входило в разряд моих достоинств, но только мне было известно, сколько сил уходило на то, чтобы поддерживать эту славу.

— Прошу. — Я предложил ему самое, с моей точки зрения, уютное место за столом: с него портрет моей будущей невесты смотрелся в самом выгодном ракурсе и разлил вино. Всего на четверть заполнив бокалы и щедро разбавив водой: мне, похоже, предстояли серьезные дела, да и для него вопрос об отдыхе так и оставался открытым. — Насколько я тебя понял, наш коммандер думал не долго?

Он ответил сразу, ничем не продемонстрировав своего удивления. Правда, выписывая вилкой по тарелке замысловатые узоры, вместо того, чтобы заполнить ее чем-нибудь аппетитным, от одного перечня которого яростно начинала вырабатываться слюна.

Вряд ли он пришел сюда, не получив благословения Элильяра… но, какие-то опасения у него, так и остались. Или… меня ожидал сюрприз.

— А ты думал, что тебе придется пытками добиваться его согласия?!

И опять… взгляд подернут туманом, вилка брошена у девственной чистой тарелки, а палец оглаживает, лаская, ножку бокала.

— Саражэль…. когда ты в таком состоянии, я начинаю бояться. — И приподнявшись из кресла, в котором я уже довольно уютно устроился, вынужденно взял ухаживание за Лордом на себя.

Правда, наткнувшись спустя всего лишь пару мгновений на насмешку, которой сверкали его глаза, вернулся на свое место, понимая, что разгадать эту загадку мне пока еще не по силам.

— У меня не очень хорошие предчувствия. И ничего поделать я с этим не могу. Уже не знаю по какому кругу перебираю все возможные варианты и не нахожу ничего, за что можно было бы зацепиться. А по поводу коммандера ты абсолютно прав — еще солнце не взошло, а он уже потребовал встречи с тобой.

Вот значит, как! Предчувствия. А если вспомнить как в мою сладостную негу врывалось нечто, что даже сквозь дурман весьма непростого опьянения пыталось вырвать меня из сна — об этом стоило задуматься.

— Так чего же ты ждал?! — Тем не менее, я предпочел не уточнять: все, что он хотел — уже сказал. А на большее вряд ли мне стоило рассчитывать.

— Так не девица же, не на свидание он тебя зовет. Да и Элильяр строго приказал, дать тебе хотя бы немного отдохнуть.

— И это все, что он приказал?

Да… не самый лучший момент я выбрал для своего вопроса. Что-то весьма экзотическое и опознаваемое как кусочки мяса в каком-то невообразимо пахнущем соусе едва успело коснуться его тарелки, как он вынужден был аккуратно положив вилку рядом, вновь отвлечься от завтрака.

И это вряд ли могло поспособствовать его доброжелательному душевному состоянию.

— Тебе мало проблем?

Настоящий Лорд Саражэль лишь на миг мелькнул из-за маски, вызвав у меня настойчивое желание исчезнуть не только из этой комнаты, но и из этого мира.

И только опыт подобных превращений Гадриэля и мужа моей матери не только спас меня от позорного бегства, но и помог ответить тоном, в котором не было даже отзвука возникшего страха.

— Ты о чем?

Как ни странно, но почему то мысль о Даймоне, в связи с его неожиданным выпадом, у меня никак не возникала. И оставалось одно из двух: или Саражэль пытается вытянуть из меня то, о чем он не знает, но может каким-то образом предполагать, или… он догадывается о том, чем мне с ним делиться совершенно не хотелось бы. По крайней мере, сейчас. Но… если это так, шансов устоять против его натиска у меня нет — его убедительность, порой, бывает безграничной.

— Александр, с того дня, как ты появился в Тариконе, я глаз с тебя не спускал. Я видел, как ты менялся, взрослел, искал и находил себя. Но, в отличие от твоего друга, нянчившегося с тобой и оттачивающего твои природные способности, я всегда был немножко в стороне. Так что мог видеть то, чего не видели другие, находившиеся слишком близко к тебе.

— Ты продолжаешь пугать меня, Саражэль. Неужели моя персона требовала столь трепетного внимания с твоей стороны?

Предполагает или знает? И ведь не спросишь напрямик: вряд ли ответит. Ох и трудно же с этими эльфами. Впрочем, со всеми остальными не легче.

— Тебя гложут сомнения? — Усмехнулся он. Но… как-то уж больно грустно.

Все происходящее можно было бы списать на розыгрыш… если бы не его глаза. Они продолжали оставаться холодными и острыми. Раня своей глубокой голубизной.

— Хорошо, я помогу тебе. — Он откинулся в кресле, продолжая держать бокал в руке. — Это началось около года назад, когда ты навещал старшего Там'Арина в его замке. Ты вернулся оттуда несколько раньше, чем тебя ожидали увидеть и, несмотря на внешнее спокойствие, ощутимо взъерошенным.

Еще бы… библиотека у прадеда оказалась просто великолепна, хоть и запущена за время его отсутствия. И та, что находилась в башне и являлась, вроде как, официальной, и другая… оказавшаяся в подземелье и намеки на которую я нашел в одной из случайно попавших мне в руки книг. Вот только… вопрос случайности я так и оставил для себя открытым.

— Двое суток ты не выходил из своих покоев, сославшись на появившуюся у тебя идею. Впрочем, странным это нисколько не выглядело. Как не воспринималось таковым и твое последующее исчезновение — в крепость Зари.

А что мне еще оставалось делать?! Рукопись, не знаю какого по счета Там'Арина, была написана на языке, который если кому-то и мог быть известен, так только столь древним существам, каковыми являлись драконы. И мне не столько нужно было его узнать — для этого достаточно было забраться в ту часть библиотеки, защиту на которую ставил сам Властитель. Мне необходимо было представить свой интерес таким образом, чтобы Властитель не только не начал задавать вопросов, но и наоборот, был совершенно уверен в том, что это именно он порекомендовал мне обратиться к ушедшим в далекое прошлое знаниям. Не знаю, как это выглядело со стороны, но после каждого разговора с Тахаром я едва держался на ногах.

— Потом ты рванул к деду. Но так как приставленная мною к тебе охрана несколько раз тебя теряла, уверенности в том, где ты был на самом деле, у меня нет.

Нет… я, конечно, догадывался, что о доверии речи никогда не шло, да и идти не может. Но на столь плотное внимание к своей персоне я как-то не рассчитывал. Впрочем, без помощи Элильяра и Арх'Онта мне все равно не обойтись. Да и смысл столь трепетного ко мне отношения, связан, скорее, с их неуверенностью в том, могу ли я себя полностью защитить. В которую, насколько я знаю этого конкретного эльфа, он до конца так и не верит.

— Там я и был. Да на развалинах портала, на котором мама отрабатывала свою тягу к разрушениям. — И через короткую паузу, в течение которой на его лице не отразилось ничего похожего на удовлетворение, которое мне так хотелось увидеть, с усмешкой добавил. — Кое-какие заклинания, из разряда тех, что она тогда применила, мне не давались. Вот и хотел почувствовать их отголоски.

— Тогда я продолжу дальше. — Он приподнял бокал с едва окрашенной жидкостью на уровень глаз и отсалютовал мне им.

— Ты пока не сказал мне ничего, что могло бы заставить меня хоть в чем-либо сознаться.

Я повторил его жест и сделав пару глотков, отставил фужер, наблюдая за тем, как на лице Лорда появляется так долго ожидаемая мной улыбка. Похоже, он не был бы рад преждевременному признанию.

— Что ж, идем дальше. Хотя, стоит признать, что фактов у меня как не было тогда, так нет и сейчас и именно поэтому я с тобой по-дружески разговариваю, а не пытаюсь вытрясти из тебя душу. — Короткий наклон головы и удивительная гармония кривой улыбки и похожего на ледяную пустошь взгляда. — Я лишь продолжал наблюдать, как твои исчезновения по цепочке: замок Там'Арина, крепость Зари, земли твоего деда начали отличаться особой регулярностью. После некоторых из них ты какое-то время ходил настолько задумчивым, что ни Альена, ни брат с сестрой не могли вывести тебя из этого состояния. После других — твои глаза сияли, а сам ты был похож на человека, которому очень хочется с кем-нибудь поделиться своим открытием, которое вновь исчезало, стоило тебе в очередной раз отправиться по знакомому маршруту. А где-то полгода назад что-то изменилось. В твоем взгляде все чаще начало проявляться предвкушение, словно ты приблизился к чему-то настолько близко, что даже твое терпение начало тебя подводить.

Еще бы не испытывать этого чувства, когда загадка, никак не желающая поддаваться, нашла свое решение. И настолько простое, что мне было сложно понять, почему эта идея не пришла в голову никому до меня. Правда, была у меня догадка и на этот счет. И помогло мне… то же, что и Саражэлю — взгляд со стороны. Я не шел дорогой тех стереотипов, что сложились в отношении магии на Лилее. Я не принимал на веру, я не считал, что то, что они называли белым, именно этим и должно было быть. А самое главное, я позволил себе не поверить в то, что считающееся практически невозможным, таковым и является. Однако, стоило признаться самому себе, что не все так радужно, как видится это сейчас эльфу: я знал, как ее решить, но не мог. Просто потому, что у меня не было еще одной части для этой головоломки. Точнее… была. Но не совсем та, что мне была необходима.

— А сегодняшняя ночь окончательно убедила меня в том, что ты что-то задумал. И это что-то связано с Даймонами. И очень важно для тебя. И… ты нашел решение, каким-то образом связанное с коммандером.

— Надеюсь…

Его задорный, искренний смех лучше иных слов сумел успокоить взорвавшиеся чувства. Уж кем-кем, но предателем он меня не считал.

— Ты был не совсем прав… — и не успел я еще удивиться, как он поднялся, резко отодвинув кресло назад. — Элильяр ждет нас.

— А коммандер?

— Твоего Даймона и его теров перевели в тот дом, что ты для них облюбовал. Повелитель прислал своих гвардейцев, чтобы у них даже мысли не возникло передумать, а в Тариконе все разговоры о твоем ученике, на фоне которого даже несостоявшийся переворот отошел на второй план.

— А не стоило…

И о чем я думал, когда начинал этот вопрос? Попался как мальчишка! Судя по ухмылке Лорда, Черный Воин станет весьма охраняемым секретом в ряду таких же, которые так любит коллекционировать Правитель.

Что ж… прощай мечта о спокойном завтраке и намеченные на день планы: уж если мой Лорд во что-либо вмешивается — быстро от него не отделаешься.

Я накинул короткий колет поверх рубашки, затянул на бедрах перевязь с оружием, не забыв засунуть парочку так любимых мною стилетов за голенища сапог. И все это под сопровождение насмешливого взгляда Саражэля, словно уточняющего, зачем мне все это надо. Если я практически голыми руками сумел справиться с тремя Даймонами, один из которых был вооружен еще и рохсашем.

И ведь знает, что вся навешанная сталь уже давно воспринимается мною как неотъемлемая часть меня. И не ощущая прохладу рукоятей, на которые нет-нет да сползает ладонь, я чувствую себя едва ли не раздетым.

Но… объяснять ему что-либо, как впрочем и реагировать на его попытку добавить адреналина в мою кровь, я не собирался. Лишь фыркнул, открывая дверь и пропуская его вперед.

Мы шли по коридорам дворца, кажущимся излишне пустыми в это, не столь уже и раннее для эльфов время. Шестерка воинов из внутренней стражи, той самой, что весьма активно участвовала в ночной сваре, с трудом скрываемым любопытством время от времени кидала взгляды в мою сторону. Убеждая меня в том, что моя роль в произошедшем не осталась известной лишь узкому кругу тех, кто бился в моем окружении. Впрочем, с таким количеством участников сделать это было очень сложно. А самое главное, уже и не к чему: присутствие в землях темных мага Равновесия, столь явно заявившего о своих силах, должно было заставить задуматься лихие головы о том, стоит ли связываться с Элильяром.

Но чем ближе мы подходили к покоям Правителя, тем оживленнее вокруг нас становилось: среди изящных эльфийских воинов мелькали крепкие оборотни, а уж массивные фигуры демонов сами бросались в глаза.

Охрана расступилась, стоило нам только подойти ближе. И только один чуть задержался, открывая дверь и пропуская нас внутрь.

— Правитель Элильяр. — Я склонился в глубоком поклоне.

Правда, не столько желая его позлить, сколько пряча всколыхнувшиеся эмоции: слишком свежи были в памяти события сегодняшней ночи. Особенно, той ее части, когда эта парочка вытаскивала меня из того взбудораженного состояния, когда я и сам не знал, что буду делать в следующее мгновение: сдерживать рыдания или смех.

Он окинул меня быстрым, но цепким взглядом и, по-видимому, удовлетворенный увиденным, кивнул мне на свиток, лежащий на столике неподалеку от камина.

— Там признание твоего права взять коммандера Сарката в ученики, а его воинов под свою ответственность. Конечно, с определенными ограничениями.

— Благодарю, мой Лорд. — Я повторил поклон, понимая, насколько высоко Элильяр должен оценивать мои силы, чтобы позволить этой авантюре случиться. — Я сделаю все, чтобы ты не пожалел о своем решении.

— Я надеюсь, что ты сделаешь даже больше. Присутствие трех Даймонов в непосредственной близости от дворца не добавляет мне спокойствия.

— Но открывает кое-какие возможности. — Позволил я себе закончить его слова, наблюдая, как открыто переглянулись эльфы.

Жаль, конечно, что придется открыться раньше, чем я рассчитывал. Но, мне будет, чем их удивить. Не зря же в моей душе дернулась струна, стоило мне лишь заговорить с Даймоном.

— Мой Лорд, Вы настолько доверяете Лорду Саражэлю, чтобы я мог продолжить говорить?

Похоже… без пари здесь не обошлось. Один весьма доволен происходящим, а вот второй… Счет: один — ноль в пользу Правителя.

— Лорд Саражэль дал мне такие клятвы и столь часто доказывал свою преданность, что вопрос о доверии или не доверии даже не стоит.

— Благодарю Вас, мой Лорд.

Начальник личной охраны глубоко склонился перед своим Правителем, но прежде чем он успел это сделать, я смог увидеть, насколько тронули его слова своего господина. Впрочем, я уже успел убедиться, что искренняя дружба на Лилее является не менее большой редкостью, чем брак по любви среди возглавляющих ее расы персон. Так что понять ценность такого утверждения вполне мог.

— Мое открытие связано со способностями магов Равновесия рода Там'Арин. Я нашел записи одного из своих далеких предков, в которых он связал наше происхождение с тремя расами: людей, демонов и Даймонов. Я опущу ход его рассуждений и выкладки, которые он сделал и воспроизведу лишь его вывод.

Я с надеждой взглянул на бутылку вина, что стояла на том же столике, где продолжал сиротливо лежать свиток с моим разрешением на наставничество. Чувствуя, насколько пересохло от волнения горло. Не знаю, смогли бы они сохранять выдержку в подобной ситуации, но меня она явно подводила. И я был очень благодарен, когда Саражэль, кинув взгляд на Элильяра и получив молчаливое согласие, размытой тенью скользнул мимо меня, чтобы уже через один удар сердца протягивать мне бокал с рубиновой жидкостью.

Первый глоток ощутился как небесная манна, едва ли не даруя возможность дышать и понимать происходящее вокруг — настолько сильно было сковавшее меня напряжение.

— Маги нашего рода относятся к людям. Такова особенность, переданная нам чернокожим воинам, основавшим этот род. Трудно сказать, было ли это знание изначальным, или оно проявилось в каком-то поколении, но браки, которые заключали мужчины-маги с представительницами не только иных рас, но и иных миров были не случайны. Правда, в какой-то момент понимание этого было утеряно или не передано от отца к сыну, или передано, но в иносказательной форме, но моему прадеду подоплека этого оказалась уже неизвестна.

Как мне не хватало сейчас мамы! Ее ласковых глаз, ее нежной улыбки. Ее объятия, в котором оставаясь мужчиной, можно было осознать себя ребенком, для которого ее руки, стук ее сердца, ее ровное дыхание служили самой непреодолимой защитой, которую можно было только создать.

И насколько бы мне было легче, если бы я успел передать ей то, что рассказываю сейчас парочке эльфов, для которых это знание станет не только облегчением — еще одной гранью их надежды.

— Мало кто задается вопросом, откуда в мирах веера появились драконы, светлые эльфы, гномы, орки и люди. Они были изначально и развивались каждый в своем мире, постепенно передвигаясь между ними и смешиваясь. Часть миров, из тех, что была населены людьми, пошли по технологическому пути развития и отвергли магических существ, оставшись условно чистыми. Где-то, как на Лилее, люди стали его частью, приняв магические законы. С темными эльфами тоже все более-менее понятно: их далекими предками стали полукровки демонов и светлых. А вот с самими демонами все не столь просто. Даже они сами называют тех, кто дал им начало, просто Воинами, определяя их не как расу, а как некую группу существ, объединенную определенными качествами.

— Они были людьми?

Голос Элильяра был спокоен, но взгляд несколько раз скользивший к той же бутылке, содержимое которой поддерживало меня, выдавая то, что происходило в его душе.

— Да, мой Лорд. Они были людьми. Людьми с Земли, принадлежащими расе, которая была до той, сыном которой являюсь я. И именно они стали основой для демонов, а потом и для Даймонов. Так что в основе Равновесия, в основе меня — три расы и те миры, кровь которых вливалась через моих предков.

— И за этим что-то стоит?

Я лишь молча кивнул, прежде чем осушить свой бокал до дна. В то же время, давая им возможность наполнить свои. Потому что то, что я намеревался им предложить, было более значимым, чем еще одна тайна моего рода. И они это хорошо понимали.

— Каждый из миров, который нашел во мне свое отражение, готов откликнуться на мой зов. Как только я смогу осознать его, как часть меня. Мне не нужны порталы, чтобы передвигаться между ними, я могу получить его поддержку, сливаясь с ним, что дает мне практическую неуязвимость в нем, я могу, подобно Повелителям, управлять стихиями в том мире, который признаю своим.

— И для этого…

— Для этого, Правитель Элильяр, мне нужно вернуть из небытия меня-демона, меня-Даймона, меня…

Что ж, можно считать, что я в первый, и, скорее всего, в последний раз мог наблюдать парочку темных эльфом, умеющих владеть собой до бесстрастности стихии, которые не могли справиться с бушующими в их душах эмоциями.

В отличие от меня… С каждым произносимым словом я становился спокойнее, продолжая осознавать то, что не мог ощутить все то время, что гонялся за этим открытием. Понимая ту ответственность, которая сваливалась на мои плечи, ту ценность, которую я теперь представлял, и ту опасность, которую нес. И ту надежду… которую я им давал.

— Для этого тебе и нужен был коммандер?

— Не только. — Я не счел нужным скрывать и то ощущение, что возникло у меня во время разговора с Черным Воином. — До меня донесся отголосок родства с его кровью. Возможно, он принадлежит тому же роду, что и мой далекий предок.

— Знаешь, Александр, я думал, что все сюрпризы на сегодня закончились.

Прожитые годы и опыт множества авантюр сыграли свою роль. От растерянности эльфов не осталось и следа, а на их лицах царили весьма многозначительные улыбки, очень сильно напоминающие боевой оскал на мордах демонов, которые мне нынешней ночью удалось увидеть в непосредственной от себя близости. Все телохранители Арх'Онта были в боевой трансформации, заставляя своей «доброжелательностью» держаться остальных на некотором от них удалении.

— Я хотел…

— Не стоит, Александр. — Я не успел еще ничего понять, а Элильяр уже стоил радом, прижимая меня к себе. — Ты сделал нам подарок, которого мы даже не могли ожидать. И именно тогда, когда он был необходим. Я думаю, — он чуть отстранился, с какой-то отеческой нежностью глядя на меня, — тебе стоит рассказать об этом Аарону — его помощь может тебе пригодиться. Тем более, что его род идет от первых демонов и отличается особой чистотой.

— Благодарю, Элильяр. Я и сам хотел об этом просить. А теперь, если ко мне больше нет вопросов, я прошу позволить мне покинуть вас: уж очень хотелось бы закончить завтрак, насильственно прерванный Саражэлем и отправиться к своему ученику.

Судя по всему, задерживать дольше меня никто не собирался: им было что обсудить в мое отсутствие. Но прежде, чем я успел отреагировать на разрешающий мне это кивок, резкий и требовательный стук в дверь заставил меня замереть, неожиданной бледностью откликнувшись тем предчувствиям, что холодом сковали мое сердце.

— Войдите. — Голос правителя не дрогнул, но, было заметно, с каким трудом ему это далось.

Да и Саражэль замер застывшей скульптурой, бросая в дрожь направленным в сторону двери взглядом.

Дверь распахнулась, открываемая сильной рукой вошедшего в комнату оборотня. Одного из тех, что чуть больше недели тому назад, уходили вместе с Лерой и Олейором.

— Правитель Элильяр, — он твердо стоял на ногах, но не усталость — изможденность бросалась в глаза и серостью кожи, и тускло спадающими на плечи волосами, и ресницами, что медленно скользили вниз, чтобы немедленно рывком рвануть вверх, — нас предали. Асия, захватив госпожу Леру прошла сквозь портал. Лорду Гадриэлю, принцам Ригану и Валиэлю удалось последовать за ней.

— Мой сын?!

Этот рык, скорее всего, я не смогу забыть никогда. И если мне когда-нибудь надо будет олицетворить с чем-то боль потери, то это будет именно он. Вырвавшийся из самых глубин души вопрос-вопль, в котором сплелись воедино ужас, вера, надежда и… бессилие, что-либо изменить.

— Ваш сын, — он опустил голову, чтобы тут же ее поднять и твердо взглянуть в лицо эльфа, на котором застыла маска отчаяния, — ранен кинжалом Черной Жрицы и не приходит в себя.

### Глава 13

Портал схлопнулся за спиной Валиэля, отрезав собой все, что было дорого, любимо, надежно, понятно, то, что было мною и чем была я.

И к тому времени, как это случилось, не меньше дюжины воинов в черных одеждах в незнакомом, но четко осознаваемом порядке уже выстроилась вокруг нас. Прекрасные, в своей физически осязаемой опасности, другие до шока осознания, что это не просто чужой — чуждый мир. Это — иное мироощущение и мировоззрение, это — иное отношение к жизни и смерти, это — иные законы. И все, с чем нам придется здесь столкнуться, будет отдаваться болью или восторгом, обретением или потерей, новым опытом, цена за приобретение которого может быть слишком высока.

Четверо из них вытянув вперед руку, украшенную браслетом с рохсашем, держали нас на «мушке». Остальные согревали своими эбонитовыми ладонями рукояти мечей, слегка откинув полу набиру.

А мне все также виделась боль в глазах опускающегося на пол мужа и слышался тихий голос Асии, шепчущей мне в ухо: «Спрячь свои силы». И понимание того, что очередной мир, который я создала вокруг себя, перестал быть мне знакомым, тисками сжимало мне горло.

— Алтарилла* Асия?! Когда мне доложили о Вашем появлении на давно законсервированной базе я, надо признать, был весьма удивлен.

Улыбка, которой одарила чернокожая женщина вышедшего из-за спин воинов мужчину, укутанного в черное с серебром покрывало, напоминала удовлетворение на лице плотно отобедавшего хищника.

Он сделал еще несколько шагов ей навстречу, поражая своей звериной грациозностью, очень похожей на ту, которую я наблюдала у эльфов, пусть и не столь мягкую. Скорее, похожую на неукротимость наступающей ночи.

— Мне не известно Ваше имя, кондер, чтобы я могла ответить Вам столь же любезно. — Трудно сказать, действительно ли он собирался представиться, но еще прежде чем он успел опустить и поднять отороченные серебром ресницы, она продолжила. — Впрочем, можете не называться — я не намерена утруждать себя его запоминанием.

Надо признать, таких интонаций от своей… от Черной Жрицы, я не слышала ни тогда, когда она впервые осознала себя в моем теле, ни после. И… не хотела бы слышать и дальше. Та безжизненная холодность с которой она выдавливала из себя слова, вытаскивала из глубины души желание исчезнуть с ее глаз.

Правда, на ее визави ни ее речь, ни тон, которым она была произнесена, не произвели никакого впечатления. Или… он умел хорошо держать себя в руках.

— Я могу просить Вас, алтарилла, объяснить мне присутствие рядом с Вами этих существ? — Его взгляд продолжал оставаться совершенно бесстрастным и холодным, в кажущейся безжизненности.

Вероятно, имей я возможность воспользоваться своими способностями, его реальное отношение к происходящему не было бы скрыто от меня, но я решила не искушать судьбу и последовать совету Асии. Не только из-за того, что в глубине души все еще несмотря на все произошедшее, доверяла ей, а просто потому, что продемонстрировать их я всегда бы успела, хотя сложно было даже предположить, с какими последствиями. Но и в таком, ущербном состоянии я могла с уверенностью сказать, что основным могло быть только презрение.

Ни в коем случае ни к ней — к нам.

— Нет, кондер. Все, что Вы можете — приказать их обезоружить и доставить под охраной в мой дом. — Она позволила себе усмешку, ответом на которую стал отблеск опасности в его глазах. — Не причиняя им вреда. И будьте столь любезны, сообщить Ялтару Вилдору, о моем воскрешении и возвращении. Все объяснения по поводу тех, кто последовал за мной на Дариану, я дам тому, кто будет уполномочен к этому моим братом. — Она уже сделала шаг вперед, даже не дожидаясь, когда собеседник отдаст соответствующие приказы, но внезапно резко остановилась. — И еще… — Не улыбка — ее тень. Но в ней было столько царственного достоинства, что хотелось опуститься на колени и коснуться губами края ее одежды. — Соблаговолите сообщить Талтару Маргилу, что у меня находится меч с частицей души его старшего сына.

— Алтарилла, — я не могла найти этому объяснения, но я читала в его глазах как в открытой книге. Похоже, невозможность выразить эмоции иным способом делала их действительным отражением того, что творилось в их душе. И сейчас это был восторг: он наслаждался каждым ее словом, каждым ее жестом. И я, однажды, уже видела что-то подобное, — я не могу позволить Вам покинуть это помещение до того, как получу Ваши разъяснения.

Не знаю, о чем думала сейчас моя… подруга (для себя я уже решила, что она будет продолжать ею оставаться, пока не сможет доказать мне, что это далеко не так), но его поведение вызывало у меня странные предчувствия. Которым, к счастью, не суждено было оправдаться.

Ее лицо стало каменным, а взгляд, устремленный на мужчину, отдавал мраком вечности, когда она не сказав ни слова в ответ, просто двинулась вперед. И в том, как она это сделала, сквозила власть. Значительно большая, чем та, которую демонстрировал кондер.

Так что, воинам, нас окружавшим, не оставалось ничего, кроме как расступиться, позволяя ей пройти, и унести с собой нашу последнюю надежду — клинок Ярангира.

Впрочем, после того, как прозвучали некоторые имена, позволившие связать Асию и правителя Дарианы, вопросов, почему именно это произошло, не возникало.

Я была совершенно безоружна. Сложно понять, по каким именно признакам определили это воины в черном, но ко мне никто из них даже не прикоснулся. А вот троице, которая шагнув в портал решила таким изощренным способом то ли расстаться с жизнью, то ли составить мне компанию, в этом переставшим быть добровольным путешествии, пришлось нелегко. Их нежелание расстаться с оружием, пресекали довольно жестко, хотя и в рамках того условия, что поставила Черная Жрица. Хорошо еще, Риган не сделал попытки восстановить душевное равновесие с помощью магии драконов.

Закончилось все довольно быстро. Я не успела еще даже рассмотреть помещение, в котором мы находились, как нас: меня, весьма вежливо, а остальных, грубо, но без лишней жестокости, что можно было расценивать одновременно и как неопределенность нашего положения и высокий статус той, что отдавала приказы, вывели из портального зала.

Нас провели через несколько коридоров, вход в каждый из которых преграждался похожей на герметичный люк дверью, оснащенной кодовым замком и средствами опознания, которые, как мне показалось, работали, считывая ауру.

При очередном переходе, при входе в небольшое прямоугольное помещение, выхода из которого, как я не вглядывалась в гладкость стен, обнаружить я не смогла, Гадриэль сделал попытку приблизиться ко мне — нас друг от друга отделяло несколько шагов — но… ближайший к нему воин мгновенно оказался между мною и другом Олейора.

Мое сердце замерло, ожидая удара… но его не последовало. Даймон лишь дождался, когда расстояние между нами восстановится и вновь занял в цепочке свое место, давая мне возможность вздохнуть с облегчением.

Нет, я, конечно, понимала, что каждый из этой троицы был готов отдать за меня жизнь, вот только… мне было бы сложно жить дальше, зная, что это произошло.

Не успели мы подойти к центру комнаты, как вспыхнул контур портала и мы оказались в следующем помещении, череда которых начала напоминать мне замысловатый лабиринт, воплощающий паранойю его хозяев. И все, что отличало его от предыдущих — странное ощущение, появление которого мне трудно было объяснить — мы поднялись значительно выше.

И вновь прямые коридоры, гладкие серые стены, на которых появились сделанные через равные промежутки надписи и знаки. Часть из них, благодаря настойчивости Черной Жрицы, были мне понятны и служили указателями направления к тем или иным объектам. А вот другая… оставалась для меня набором символов. Похоже, прогресс за эти две тысячи лет, что Асия не была в своем мире, на Дариане не стоял на месте.

Нам пришлось еще дважды воспользоваться порталами, прежде чем мы покинули это сооружение, выйдя на ровную площадку, поверхность которой едва ощутимо пружинила под ногами. Мужчина, которого Асия назвала кондером, резко остановился, когда мы не прошли еще и десятка шагов. И пока он что-то тихо говорил, поднеся руку, украшенную браслетом к лицу, мне посчастливилось оглянуться, не привлекая к себе его внимания. Как бы странно это не воспринималось, но остальные воины словно этого и не замечали.

Здание, из которого мы только что вышли, было похоже на комплекс из пяти примыкающих друг к другу пирамид, одна из которых — центральная — была значительно выше остальных и с вершиной, увенчанной двумя неравномерно движущимися кольцами, внутри которых сиял прозрачный шар.

А вокруг, куда ни кинь взгляд, простирался лес. Деревья стояли довольно плотно ровной стеной, производя впечатление замершей в идеальном строю стражи. Но стоило поднять взгляд чуть выше, и впечатление менялось: бескрайнее зеленое море чуть волновалось под сенью легкого ветерка. А над головой простиралось очаровывавшее глубокой синевой небо, по которому словно легкие мазки робкого художника растекались белоснежные нити облаков.

Я едва успела вернуть своему лицу растерянное выражение, которое сохраняла на протяжении всего пути, когда мужчина, закончив говорить, отдал приказ следовать дальше. Правда, это дальше находилось всего в десятке метров от нас и было небольшим сооружением, очень похожим на невысокую башню.

Он остановился напротив чуть выступающей вперед двери и на чистом межрасовом, который едва ли не стал мне родным языком, без проблеска хотя бы каких либо эмоций произнес:

— В портальном модуле не разговаривать. Во владениях Алтариллы Асии вас встретят.

Сделал шаг в сторону, и словно повторяя его движение, в том же направлении отъехала панель, преграждающая вход. Во взгляде кондера, впервые за то время, что он нас сопровождал, проявилось нетерпение и я, не зная, чего можно ожидать в случае, если продолжать испытывать его желание как можно скорее от нас избавиться, поторопилась войти внутрь. Не успели Гадриэль, Валиэль и Риган оказаться там же, как сумрак начал сгущаться, пока плотная мгла не окутала нас со всех сторон, но не успела я еще это осознать, как глаз коснулась тонкая полоска света, которая с каждым мгновением становилась все шире.

Если это и был портал… то ни с чем похожим я раньше не встречалась. Никакого внутреннего дискомфорта, связанного со сдвигом пространства, никакого ощущения нахождения нигде, лишь сменились цвета. Да вместо раннего утра, которым воспринималось то время суток, в которое мы попали переступив портал с Лилеи, мы оказались в едва ощущаемом вечернем сумраке.

Не знаю, все ли, что делается — бывает к лучшему, но рядом с воинами кондера я ощущала себя более безопасно, чем с теми, что встретили нас на выходе. Их было всего двое, на их набиру не было черной полосы, но при взгляде на них у меня пропало всякое намерение играть с судьбой. У остальных, похоже, тоже. Трудно сказать, о чем они, конечно, думали, но когда Риган чуть заметно качнул головой, глядя в первую очередь на меня, я не стала с ним спорить.

— Следуйте за мной.

И опять межрасовый. И так, словно он говорит на нем с самого своего рождения, порождая пусть и неожиданную, но кажущуюся вполне логичной мысль — это не любовь к языкам.

Гадриэль сделал очередную попытку перебраться как можно ближе ко мне, и вновь она ему не удалась. Похоже, в отношении меня этой парочке, как и тем, что сопровождали нас на базе, были даны отдельные указания. И оставалось лишь надеяться, что это знание для меня ничем плохим не обернется. Мне очень не хотелось бы оказаться в творящихся вокруг нас непонятках, центральной фигурой.

Помещение, в котором мы оказались, находилось внутри здания. Гладкий, но не скользкий, пол, глубокого черного цвета; белоснежные, до рези в глазах стены, выстраивающие овал; теряющийся в высоте потолок и мягкий, льющийся из огромных окон свет. И если бы не наше положение, я могла бы и замереть от восторга: уж больно чарующим было впечатление.

Мы прошли в конец удлиненной части зала и одна из панелей, что еще мгновение назад была гладкой стеной, померкла, открывая кодовую пластину. И эти символы, как и те, что остались неопознанными на базе, были мне не знакомы.

Воин, что шел впереди, сделал несколько движений в воздухе, рядом с темной панелью, и она отошла в сторону, открывая проход, мерцающий серым: очередной портал.

Итак, несмотря на обстановку, можно было подводить первые итоги: то, что мне уже довелось слышать о Даймонах, находило свое подтверждение. Эта раса использовала и возможности магии, заложенные в них их создателями, и технологии, которыми те пользовались. Причем, делала это одинаково естественно, чему хотелось бы позавидовать, если бы не понимание того пути, по которому они прошли, имея такое сокровище.

Я едва успела додумать эту мысль до конца, а мы уже оказались в новом помещении. Мне достаточно было бросить всего лишь один взгляд, чтобы на моем лице, вопреки моему желанию, отразилась саркастическая улыбка. Хорошо еще, заметить ее никто не успел: назначение того, куда мы попали, вряд ли могло вызвать сомнения.

— Здесь есть все, что вам может понадобиться.

И прежде чем я успела хотя бы как-то отреагировать на сказанные слова, оба Даймона исчезли, растворившись в туманном мареве.

— Добро пожаловать на Дариану. — Мое понимание обстановки все-таки окрасило мой голос весьма язвительными нотками.

Хотя, стоило признать, что все могло быть и значительно хуже, особенно, с учетом репутации Даймонов. Несколько небольших келий, в каждой из которых находилось то, что трудно было назвать кроватью, но выглядело более прилично, чем лежаки, украшавшие подземные камеры в землях темных эльфов, экскурсию куда для меня устроил мой муж. Свернутый в плотную спираль матрац, стопка из одеяла, постельного белья и пары полотенец. Стол в углу и стул рядом, казавшиеся вплавленными в пол.

Что ж… сервис на уровне.

И я, не дожидаясь, пока кто-нибудь мне ответит, прошла к крайнему закутку, который казался несколько больше чем те, что сразу бросились в глаза. Как говорится, предчувствия ее не обманули — это, конечно, не ванная в пятизвездочном отеле, но тоже вполне ничего.

— Ну, что ж, про жить — не скажу, но временно существовать можно.

— Лера, или ты знаешь что-то, до чего три светлых ума Лилианы додуматься не смогли, либо… у тебя истерика.

Гадриэль уже стоял рядом и судя по выражению его лица… он высказал именно то, что думал. Не могу сказать, что он уж очень и был не прав, но никакого значения это сейчас не имело.

Знать — не знала, возможно — догадывалась. Все, в чем я сейчас была уверена — Олейор жив и убивать его Асия не собиралась. Это, конечно, еще ни о чем не говорило, но… Те неясности, что не хотели складываться в единую картинку, начали давать узнаваемые очертания чужого плана, в котором мы исполняли роль пешек.

— Нет, Гадриэль, истерикой здесь не пахнет… если только — желанием разнести это все, к стихиям. Да, может, еще вытрясти душу из нашей то ли бывшей подруги, то ли весьма одаренной интриганк, оказавшейся не по зубам не только Олейору и тебе, но и самому Элильяру. И тайны которой оказались значительно серьезнее, чем я даже могла предположить.

Я обошла эльфа и забравшись на ближайшее спальное место с ногами, облокотилась на стену, прижав колени к груди.

— Ты про ее имя? — Риган опустился рядом, показав черноволосому лорду взглядом на Валиэля, которого ощутимо потрясывало.

Надо было, конечно, самой к нему подойти, но… не знаю, как можно успокаивать, если у тебя внутри все кипит. И пусть это не было похоже на то, чего боялся Гадриэль, но лично мне от этого легче не было.

— Сестра Главы Дарианы… — Я вновь усмехнулась. — Это звучит основательно. Такое даже трудно было предположить.

Дракон, соглашаясь, кивнул.

— Тебе стоит отдохнуть. Если что… мы тебя разбудим.

Теперь уже я кивала. В словах Ригана была здравая мысль: биться головой об стену было бесполезно, думать о прошлом — глупо, а о будущем… наивно. Так что сон был не только самым лучшим времяпровождением на данный момент, но и самым безопасным для собственной психики.

Я развернула матрац, оказавшийся достойным моего удивленного взгляда, аккуратно застелила простынь, машинально решая для себя, от какой части одежды достаточно будет избавиться, чтобы соблюсти равновесие между неясностью нашего положения и хрустящей чистотой ткани, остановившись на колете, ненужной теперь перевязи и сапогах. Позволила Гадриэлю укрыть меня мягким одеялом, которое, как это ни странно, навевало покой и отвернулась к стене.

Бросив напоследок:

— Вы только не вздумайте обсуждать планы побега. У нас нет ни информации, ни уверенности в том, что никто посторонний не слушает.

— И тогда чем нам заниматься? — Еще не очень спокойным, но уже ехидным голосом уточнил мой должник.

Похоже, с адаптацией к неожиданностям у светлых эльфов все обстоит вполне благополучно.

— Можете обсудить женщин, или… мужчин. Кому что больше нравится.

Не знаю как, но у каждого из них хватило ума, мне не отвечать: та Лера, которой я себя сейчас ощущала, была мало похожа на ласковую и любящую женщину и мать, которой я была последние пять лет и совершенно не похожа на ту, которой я была сорок лет до этого. И даже у меня самой не было желания с ней знакомиться.

Как это ни странно, но уснула я быстро. Впрочем, проснулась также: еще мгновение назад мое сознание парило где-то, создавая для меня иллюзию свободы, а спустя один удар сердца я, открыв глаза, в которых не было даже тени сна, вглядывалась в лицо той, которую еще недавно называла своей подругой.

Не знаю, что я ожидала там увидеть, но оно было спокойно. Настолько спокойно, что от этого становилось больно.

Черный костюм плотно облегал ее тело, сливаясь с кожей и создавая впечатление наготы. Широкие браслеты темного серебра на запястьях, на одном из них цилиндр рохсаша, волосы, собранные в высокий хвост, тонкий серебряный обруч рассекает надвое высокий лоб, покрывало набиру небрежно лежит на ее чуть согнутой руке.

— Сейчас у меня слишком мало времени для разговоров. Ваше появление здесь, — она перевела взгляд на трех мужчин, излишне расслабленные позы которых вряд ли могли ее обмануть, — мною не планировалось, так что приходится перекраивать все на ходу. Запомните то, что я сейчас вам скажу. О себе не врать: каждый из вас является особой, информация о котором есть в наших базах данных. Это касается и тебя, Лера, хотя и с небольшим уточнением. После рождения детей, ты потеряла свои способности мага Равновесия, передав их своей дочери. Такое случается достаточно часто с магически одаренными женщинами, так что подозрений не вызовет. Олейор уже давно охладел к тебе и ждет только повода, чтобы от тебя избавиться. И он бы сделал это, если бы не твой прадед, с которым темные эльфы не хотят портить отношений. Так что твое желание отправиться на Дариану ему было весьма выгодно.

— Его попытка меня отбить просто великолепно укладывается в эту схему! — Позволила я себе насмешливо заметить, подойдя к ней настолько близко, что отголоски ее дыхания шевелили выбившиеся из тугой косы волоски.

Не могу сказать, зачем я сделала это, но если это было желанием вызвать в ее глазах отблеск хоть каких-то эмоций — я в нем не преуспела.

— Это был его сговор со мной — я обещала ему помощь в избавлении от отца и тебя. Взамен он позволит Даймонам пройти сквозь земли темных эльфов.

— Что?! — Я не знаю, что она задумала, но… звучало все очень правдоподобно. Если смотреть на отношения Олеора с отцом со стороны.

— Вот именно такое возмущение должно быть на твоем лице, когда я буду рассказывать эту версию в твоем присутствии.

— Зачем, Асия? — Как я не пыталась быть хладнокровной, мне это не удавалось.

Мне казалось, что все игры остались в далеком прошлом. Так же как и накал страстей, их сопровождающий. Но, оказывается, я либо заблуждалась, либо… не хотела видеть очевидного. И второе было значительно страшнее, чем первое.

— Об этом позже. Гадриэль, тебе придется труднее всего. Хотя, с учетом потенциального предательства наследника, твое участие во всем этом кажется вполне естественным. Ты являешься связывающим звеном между мною и Олейором, поэтому и отправился следом. Кстати, в отношении к Лере постарайся быть более циничным, чем это есть на самом деле. Для тебя она — отвергнутая жена твоего друга. Можно предположить, что на каком-то этапе, она побывала в твоей постели, так что и эта сфера ее жизни может найти отражение в твоих рассказах.

Черноволосый Лорд сделал шаг вперед, с намерениями, который ясно читались на его лице. Но она вытянула вперед руку, на которой был закреплен браслет с рохсашем, и он стиснув зубы вернулся на свое место. Вряд ли бы она им воспользовалась — не в той роли она себя нам сейчас представляла, но… это действовало вполне отрезвляюще.

— Чем меньшую значимость будет представлять из себя Лера, тем лучше будет для нее: никто не должен догадываться, какое место она занимает в жизни темноэльфийского принца. Теперь ты — Риган. Как ни старался твой отец, он не смог до конца очистить твою душу от присутствия Ярангира. Кровь Даймонов однажды откликнувшись, не дает тебе покоя. И когда ты узнал, что Лера собралась отнести меч Черного Воина его отцу, ты отправился с ней, чтобы иметь возможность познать Хаос, что скрыт глубоко в тебе.

В отличие от эльфов, дракон воспринял все более, чем равнодушно. Похоже, в его голове рождались мысли, наиболее близкие к моим или… я, наконец-то видела Ригана именно таким, каким он и был.

— Теперь ты, Валиэль. Твое присутствие рядом с принцессой, самое обоснованное — клятва до сих пор не снята и ты обязан всюду следовать за ней. Но вот твое положение здесь, благодаря этому, становится самым сложным. Все, что я могу быстро придумать, ты — моя игрушка, моя прихоть. Такие как ты долго не живут, но за то время, когда ты должен будешь мне надоесть, мы должны успеть.

— Успеть что, Асия? — Наши взгляды встретились. Жестко, бескомпромиссно, не предполагая молчания.

И она это сумела понять, потому что впервые с момента своего появления здесь позволила себе чуть ощутимо улыбнуться, прежде чем ответила.

— Успеть добраться до Вилдора и его тайны. И это все, что я могу сейчас сказать. Пока я не пройду проверку, вам стоит в общении придерживаться тех ролей, что я обозначила. Когда все мои права восстановят, а на это вряд ли уйдет больше двух дней, я сниму контроль с этих помещений. Вот тогда и поговорим. И… постарайтесь вести себя благоразумно.

В ее последнем, прежде чем покинуть наше пристанище, взгляде, брошенном на меня… было смятение. И это больше, чем могли сделать иные признания и уверения, убедило меня в том, что все, сделанное ею, того стоило.

Единственное, что не давало с этим смириться — ее скрытность. За прошедшие пять лет она ясно давала понять, что ее отношение к своим сородичам очень далеко от миролюбивого. Не говоря уже о родне, о которой она старалась не упоминать.

Но даже это старание отдавало такой болью, что вывод напрашивался сам собой — встреча с ними была для нее желанной. Правда, лишь для того, чтобы стать для них последней. И когда она разыскивала возможность отправиться на Дариану, мысли о готовящейся мести ни один раз мелькали в моей голове. Вот только… имя того, к кому это относилось, вряд ли могло всплыть из глубин моей памяти.

Как только дымка портала растаяла, я повернулась к троице своих сопровождающих и вопросительно приподняла бровь, не рискуя задавать свой вопрос вслух. Не знаю, о чем думал каждый из них, но три головы опустились практически одновременно, соглашаясь с тем планом, что предложила Черная Жрица. Впрочем, ничего другого нам не оставалось — трудно оценивать ситуацию, когда зацепиться не за что.

Следующие сутки были… одновременно тревожными и веселыми. Гадриэль вошел в роль первым и нисколько не стесняясь рассказывал в моем присутствии такие истории… от которых краснел даже Риган. При этом его хитрый взгляд нет-нет, да был направлен в мою сторону, словно он таким образом пытался определить границы моей выдержки.

И вряд ли он при этом не понимал, что у меня и без него хлопот хватало.

С одной стороны, мысль об Олейоре никак не хотела покидать мою голову. С другой я раз за разом возвращалась к полному имени Асии и к той оговорке, которую она себе позволила. Вероятность вторжения Даймонов на Лилею, на которую намекнул Элильяр, несколько раз обсуждалась нами перед выходом.

И это была одна из причин, по которой Черная Жрица настаивала на том, чтобы мы поторопились с началом нашей прогулки, как теперь это становилось очевидным, — не самой главной. И была каким-то образом связана с той тайной, на которую намекнула Асия, и которая, как мне хотелось бы думать, могла либо предотвратить нападение, либо…

Я чувствовала, что есть еще что-то. Эта мысль почти пробивалась в мое сознание, но каждый раз, как я пыталась ухватиться за ее кончик, она убегала, скидывая меня в яростное бессилие.

И каждый раз когда это случалось, черноволосый лорд, перехватив взгляд Ригана, который даже не смотря в мою сторону успевал замечать прорывавшиеся сквозь натянутую на лицо маску чувства, начинал очередной рассказ. От которого хотелось не столько смеяться, сколько плакать, потому что чем больше скабрезности было в его повествовании, тем мрачнее воспринималась действительность.

Слава стихиям, что это представление хоть ненадолго, не прекращалось: кем бы мы не значились, но кормить нас не забывали. И не только своевременно, но и вполне съедобно, пусть и непривычно. И лишь эти передышки позволяли мне восстановить стены из выдержки, замешанной на собственном самолюбии, не позволявшие мне начать выть: как оказалось, неизвестность ожидания вполне могла оспорить пальму первенства у страха смерти.

Все закончилось неожиданно и от того ударило по нервам значительно сильнее, чем если бы мы к этому были готовы. Не успел в помещении зажечься свет, возвещая, что закончилась вторая ночь, проведенная на Дариане, как очертился контур портала и нас стало на четырех Даймонов больше.

Двое из них сдернули Гадриэля с постели, сделав это не просто грубо, а словно стремясь излишней жестокостью выкорчевать даже возможность его сопротивления. Вторая же парочка, с взглядом, похожим на бескрайнее ледяное поле, угрожая рохсашем не позволяла мне и Ригану с Валиэлем даже шевельнуться.

Я еще не успела даже как следует испугаться, как нас стало на одного меньше. И это был мой друг, с отношением к которому я так за эти годы и не смогла определиться. Понимая, что если бы не Олейор, то не Рамон, а именно черноволосый Лорд мог занять наиболее важное место в моем сердце. И, в то же время, радуясь тому, что можно больше не задавать себе вопросов из разряда: что было бы, если бы… Потому что теперь эти сомнения не имели никакого смысла: Гадриэль сделал свой выбор и назвал имя своей невесты. Сбросив с моей души тяжелейший груз.

Не знаю, о чем думали остальные: их лица были похожи на каменные изваяния, не позволяя мне осознавать происходящее за той защитой, которой они оберегали меня от себя, но вряд ли они были столь бесстрастны, как показывали. Я помнила, насколько ценной воспринималась жизнь, когда тебе было отмерено столь мало, как это дано человеку, но я еще не успела в полной мере осознать, как тяжело допускать ее скорое окончание, когда ты пусть и не бессмертен, но имеешь возможность жить так долго, что даже мысль об этом пасует перед возможностью это понять.

Вместо завтрака мы вновь увидели туманное марево и нас осталось двое: я и мой должник.

Я, обхватив подушку руками и стиснув зубы, забилась в угол на том, что служило кроватью. Эльф сидел на краешке и не сводил с меня своих изумрудных глаз, время от времени покачивая головой. Словно ощущая, как отчаяние подталкивает меня к тому, чтобы выпустить на волю скрытые силы, снова и снова скидывая меня с той грани, где страх за друзей начинал пересиливать доводы разума и давая мне силы держаться. Вопреки всему и несмотря ни на что.

Трудно сказать, сколько прошло времени (в этой вязкой тишине не то, что ощущать бег мгновений, уходящих в прошлое — дышать было трудно), но портал раскрылся в третий раз.

Я дернулась навстречу воинам первой, чувствуя не только ответственность за принца, которого не смотря на его возраст продолжала воспринимать юным, но и невозможность остаться здесь одной… Но они выбрали не меня.

И все, что могло служить мне опорой в том одиночестве, что было страшнее самой смерти — его улыбка и голос:

— Моя госпожа…

### Глава 14

Александр. Старший Советник Правителя.

Несколько мгновений шока, в котором вместо здравости рассуждений вспышками мелькают всего несколько слов, самыми главными из которых остаются: мама и предательство. Но, слава стихиям, я успел удержать себя на грани, после которой теряется последняя возможность быстро и решительно действовать, а душа превращается в кровоточащие отчаянием остатки.

— Правитель Элильяр, знаешь ли ты о Черной Жрице что-то, что мне неизвестно, но способно пролить свет на происходящее?

На лице Саражэля восторг от моей наглости. Думаю, не стоит ему признаваться, что я сначала начал говорить, и лишь потом задумался о последствиях.

Хорошо еще, что он отправил оборотня за дверь сразу после доклада. А не то к той славе, что была заслужена сегодняшней ночью могла примазаться еще одна. Правда, не столь лестная.

А вот на лице самого Правителя вместо смеси растерянности, удивления, непонимания говорящая о многом задумчивость.

Так что… ответ однозначный — знает. А вот скажет или нет… предстоит вскорости узнать. Как только он взвесит выгоды от того или другого и оценит, насколько мое знание сможет помочь мне решить его же проблемы. Не забывая и о том, что эти проблемы, в общем-то, уже стали и моими. И вряд ли догадываясь о том, что эти самые знания я могу получить и иным путем.

— Саражэль, я хочу, чтобы все участники этих событий как можно скорее оказались во дворце. Александр, отправь гонца к Властителю с просьбой предоставить своих лучших лекарей.

Что ж… ответ понятен. И, похоже, дело опять же не в недоверии. А это значит, что чем быстрее я окажусь в своих покоях, тем меньше вопросов у меня останется. Да и коммандер меня явно заждался. Тем более, что пока я окончательно не пойму за какие ниточки дергать, предпринимать что-либо может оказаться более опасным, чем ничего не делать.

— Я могу идти, Мой Лорд? — Мой голос ничем не выдал разочарования.

Впрочем, а было ли оно?! Если благодаря его недомолвкам я получил значительно больше информации, чем мог даже рассчитывать.

— Да, Александр.

Я склонился в идеальном придворном поклоне и выскользнул из гостиной. Не настолько быстро, чтобы дать ему пищу для размышлений, и не столь медленно, чтобы вызвать его недовольство. Могу поспорить, что и Саражэль поторопится исполнить данное ему распоряжение, даже понимая, что время в данном случае не играет столь уж решающего значения.

Проходя мимо прислонившегося к стене оборотня, который с видимым трудом стоял на ногах, бросил на него вопросительный взгляд, уточняя, нет ли чего, что он мог бы добавить к своему краткому рассказу. Опущенные, словно в изнеможении, ресницы и, вряд ли известный кому либо из эльфийских воинов знак: я найду тебя. Даже если сородичи самого Тарласа что и заметили, то маловероятно, что они поделятся этим с кем-нибудь. Все они знают не только кто я, но и какой степенью доверия пользуюсь у их князя.

Всю дорогу к своим комнатам мне приходилось сдерживать шаг: уж больно не терпелось узнать окончание того разговора, который я благополучно проспал благодаря усилиям моего господина.

Так что, как только дверь за мной закрылась, маска степенности и абсолютной самоуверенности, которой я пользовался, как только напряжение начинало пробивать выстроенную выдержку, слетела, возвращая к жизни того Сашку, которым лучше всех меня знала мама.

Мама!!!

Только не поддаваться. Ни отчаянию, что морозной змейкой подползала к сердцу, ни панике, от которой хотелось крушить все и ломать, выпустить на волю все свои способности, ища в хаосе сил если не успокоения, так хотя бы опустошенности.

Короткий и быстрый взгляд на портрет Альены, который так любила Лера. Нет — любит. Никогда не поверю, что моя мама, которая еще не с полностью осознанными способностями смогла не только разобраться с Даймонами, но и, что для меня более существенно, завоевать уважение тройки эльфов, не справится с текущими неприятностями. А если учесть, что каждый из них был столь многогранной, а самое главное, отшлифованной столетиями личностью, что рождение этого чувства по отношению не только к человеку, но и к женщине, уже само по себе было чем-то невероятным, то значимость ее достижений возрастала едва ли не многократно.

Итак, начнем с заклинания, которое мне не удалось активировать благодаря неожиданному появлению Саражэля. Кончик паутинки ощутимо трепетал на кончиках моих пальцев, словно просил ласки. И как только получил глоток моих сил — тут же расползся зыбким маревом.

Вот только… вместо того, чтобы услышать, я с восторгом наблюдал как вырисовывало пламя в воздухе имя. Имя той, что подругой вошла в мамину жизнь. Впрочем, к чему лукавить, большинство из нашей компании смотрел на Черную Жрицу не только с близким к щенячьему, восторгом, но и с осознанием того, какая сила скрыта в этом прекрасном существе. Так что ее дружба для нас была желанна и ценна.

И пусть все еще трудно, но уже можно было подводить некоторые итоги: основных вариантов у нас два. Либо мы все лопухнулись, считая отношении Асии к нам искренним, либо… у нее были очень существенные причины для того, чтобы то, что случилось, выглядело именно как предательство.

Хотя… все может быть совсем не так, как видится мне или именно так, но совершенно по иным причинам.

Так что все упирается в одно: чтобы правильно действовать, надо понимать. А чтобы понимать… нужно знать значительно больше, чем мне известно сейчас. А если учесть, что на кону жизнь Леры (как и много лет тому назад, я то называл ее мамой, то вот как сейчас, по имени — слишком юной для столь взрослого сына, как я, она казалась), то действовать надо быстро. Или… не действовать, чтобы не оказаться не на той чаше весов в тот момент, когда от этого что-либо будет зависеть.

Еще один взгляд на стол. Служанка, не получив распоряжения сочла, что раз завтрак оставлен нетронутым, то к нему, скорее всего, вернутся. Правда, не взяв во внимание то, что возможность к этому может появиться значительно позднее того времени, когда самое изысканное блюдо перестанет выглядеть аппетитно.

Впрочем, дело даже не в этом — кусок в горло мне сейчас вряд ли бы и полез. И лучшим выходом сейчас было не просто загрузить себя чем-нибудь, требующим всего моего внимания, но и совместить это с получением тех знаний, которых мне не хватало. На Повелителя и Элильяра в этом деле рассчитывать было трудно и оставался лишь мой ученик.

Надо же… Мог ли я еще вчера задумываться о том, что возьму на себя такую ответственность. Не просто учитель — наставник Даймона. Не говоря уже о той неразлучной парочке, что досталась мне в качестве довеска.

Так… одежда в порядке, оружие при мне, щиты такие, что самому себе впору завидовать. Проблема только с выражением лица, но его я приведу в норму пока буду добираться до гостевого домика неподалеку от казарм. Свиток с разрешением Правителя я забрал со столика чисто автоматически: раз мое — должно быть у меня.

Я вышел за дверь, не забыв оставить сообщение для оборотня. На тот маловероятный случай, если он появится раньше, чем вернусь я. Мы такие штучки уже проделывали, так что заметив в воздухе контур волка, он не пройдет мимо, а активирует послание.

Несколько минут пешей прогулки, сначала по дворцу, раскланиваясь или небрежно кивая в ответ на приветствия, а затем и по парку сделали свое дело. Пусть до возвращения душевного равновесия было еще слишком далеко, так хотя бы мысли перестали скручиваться в трудно поддающийся осознанию клубок.

Если бы я не был магом, точнее, если бы я не был магом Равновесия, распознать фигуры выставленных в качестве охраны демонов в том буйстве зелени, ярких пятен цветов и порханье насекомых было бы невозможно. Их массивные фигуры настолько слились с пейзажем, что только едва ощутимый сдвиг стихии Огня помогал обнаружить их местонахождение.

Ради поднятия настроения я махнул рукой одному из них и получил в ответ укоризненное покачивание головой от одного из той пары, что стояла на виду, перекрывая вход в домик.

Трудно было с ним не согласиться — это было мальчишество. Но очень нужное мне в данный момент мальчишество. Не знаю, каким образом, но демон это понял. В его взгляде проявился не вопрос, как того можно было ожидать, а напряженная работа, сплетающая воедино все то, что ему уже было известно. Думаю, появление посланца князя Аль'Аир не прошло мимо него.

Хотелось бы, конечно, знать, только ли охраной занимаются здесь эти хвостатые или… Скорее — или. Неисчерпаемое любопытство демонов, заложенное в их природе служило основой для множества историй, гуляющих по Лилее. И… подспорьем для их Повелителя, благодаря этой особенности знающего обычно значительно больше других правителей.

Странно, достаточно было лишь нескольких слов, чтобы пылающая в груди страсть к интригам, окружающая жизни тех, кто был мне близок и дорог, перестала быть яркой. Словно опасения за жизнь родного человека смели собой все, что оказалось лишенным самого главного смысла — любви. Настоящей любви, ради которой не задумываясь пойдешь на многое. А может… и на все.

Ради чего же ты, Асия, готова была подвергнуть опасности тех, кого называла друзьями? Тех, кто не бросил твое тело, случайно вернув из небытия кусочек души. Тех, кто учил тебя улыбаться, радоваться начинающемуся дню, отзываться на ласку.

Велика ли твоя цель, Черная Жрица, чтобы это могло смирить меня с тем риском, что грозит моей матери, моему другу-наставнику, младшему принцу светлых, который в свои не очень взрослые по эльфийским меркам годы уже знает, что такое верность и преданность?

Как бы мне хотелось получить ответы на свои вопросы. И желательно до того, как тревога превысит способность удерживать собственные силы в узде. До того, как страх толкнет на поступки, необдуманность которых может привести к последствиям, за которые станет стыдно и горько.

Дверь неслышно раскрылась, но к тому времени как это произошло, я уже знал, чего ждать. Еще парочка демонов: один перед входом в небольшой холл, где собственно и начинались гостевые комнаты для гонцов других правителей, ожидающих соизволения покинуть наш гостеприимный город; второй стоило мне сделать лишь шаг вперед оказался за моей спиной, отрезая путь к отступлению.

Хорошо, что было достаточно светло, да боевая ипостась этой расы уже не раз заставляла мое сердце замирать от восторга. Иначе… можно было бы надолго остаться заикой. Да и то, в лучшем случае.

— У меня разрешение Правителя Эльияра взять в ученики коммандера Сарката.

— Да, княжич Александр. — Еще одна информация для размышления. Почему княжич, а не Советник? — Нам уже сообщили. Прошу Вас. — Он сделал приглашающий жест и отступил в сторону, давая мне возможность пройти. — Если Вам что-либо понадобиться, позовите нас.

Такой намек трудно назвать тонким. Впрочем, и оскорблением не сочтешь. Вряд ли они не знают, что эта троица находится здесь именно благодаря моим стараниям, но сравнивая себя и меня до конца осознать этого факта не могут.

Так что… примем это как данность. Другого все равно не будет.

— Благодарю Вас.

Желание сопроводить последнюю фразу насмешливой улыбкой было неимоверным, даже понимая, насколько по-мальчишески она будет выглядеть в глазах демона. Но даже оставив воина за спиной, я так и не смог этого себе позволить — он мог заметить мое отражение в зеркале, которое висело весьма удачно с точки зрения наблюдения, не давая реализовать мои стремления.

Похоже, что мое появление в домике, не прошло незамеченным для Даймонов. Когда я вошел в комнату, из которой еще одна дверь вела в довольно уютную спальню, рассчитанную на нескольких жильцов (о ее уюте я был хорошо осведомлен, потому что это было одно из нескольких мест, где я уединялся, когда требовалось основательно подумать, будучи уверенным, что мне не помешают), коммандер как раз поднимался с кресла, встречая меня. А его теры стояли чуть в стороне и как-то уж слишком равнодушно смотрели в мою сторону.

— Я был рад узнать, коммандер Саркат, что Вы приняли мое предложение.

Я чуть склонил голову, приветствуя его. Он ответил тем же, но не преминул уточнить. Давая мне понять, что для него этот пункт устного договора является весьма важным.

— С возможностью отказаться от него в любой момент, Советник Александр.

Свободный, лишь самую малость напряженный голос. Спокойный, открытый взгляд, словно окутанный серебристым сиянием.

Интересно, будет ли у него также как у меня сейчас бурлить кровь, когда он узнает, что найдет во мне не просто учителя — родича?

— Я помню нашу договоренность, коммандер. Как бы не складывалось обучение, Вы и Ваши воины продолжаете оставаться пленниками Правителя Элильяра. Правда, с несколько иными условиями содержания и немного большей свободой. Которая будет становиться тем больше, чем сильнее я буду уверен в том, что Вы не причините вреда народу, которому я дал клятву верности.

— Похоже, вы действительно обладаете той властью, о которой говорили. — Он совсем по-Элильярски склонил голову, по-новому рассматривая меня.

Что ж… на его месте я бы тоже заинтересовался человеческим магом, которому правитель темных доверяет настолько, что отдает под ответственность тех, кто считается едва ли не лучшими воинами веера.

— И если Вы, Советник, ошибетесь в своих оценках…

И на это замечание сделаю вид, что он — пустая формальность и за ним не стоит далеко идущих планов.

— Это будут мои проблемы, коммандер. Я прошу Вас лишь об одном: не стоит меня недооценивать. Я не сын Лилеи — своей родиной я называю иной мир. Мир, который, на мой взгляд, значительно ближе к Вашему, чем к тому, где мы сейчас находимся. И Вы должны понимать, что мои шансы разгадать Ваши истинные намерения значительно выше, чем даже у столь изощренных в своей паранойе эльфов, драконов и демонов. Не потому, что я — умнее. Потому что я больше похож на Вас, чем они.

Два — ноль в мою пользу. Он не ожидал ни откровенности, с которой я обрисовал ситуацию. А самое главное, он не ожидал того, что я выходец из другого мира. Что ж… пусть думает. Будет лучше, если он до конца осознает свою участь сейчас, чем тогда, когда рухнут его планы. А в том, что они у него есть, я нисколько не сомневался.

— Может, коммандер, Вам нужно еще время для раздумий?

Как же мне не хватает его лица!!! Его глаза — живые, но для того, чтобы пройтись по всем уровням его эмоций этого мало. А считать ауру он не позволит. Я же, со своей стороны, не буду ломать его защиту.

Впрочем, рано или поздно мне придется ему рассказывать еще об одной грани моего к нему интереса. Так почему бы не сделать этого сейчас? Тем более, что это вполне может облегчить возможность нашего общения.

— Нет, Советник Александр. Я принял решение и готов следовать ему.

Я чуть склонил голову, признавая силу его духа. Когда Кодекс Чести — не только внешне навязанные атрибуты, а часть въевшегося в жизнь мироощущения, такие решения можно расценивать как доблесть.

— Я рад этому, коммандер. Но я не могу позволить себе начать наше общение с того, чтобы оставить Вас в неведении относительно некоторых мотивов, которые заставили меня Вам его сделать. Более того, я не считаю Ваше решение окончательным до того, как Вы их не выслушаете.

Изысканный полупоклон, который можно было бы расценить как легкий налет язвительности на происходящее между нами. Но я бы склонился к тому, что за всем этим он прячет некоторую растерянность. Вряд ли он мог ожидать, что вместо мальчишеской радости с моей стороны он будет наблюдать более чем основательный подход к этому вопросу.

— Тогда я должен просить Вас как можно скорее сообщить мне о них. Я не хотел бы затягивать прелюдию.

Кем же ты приходишься мне, Черный Воин — темный бриллиант в серебряной оправе Хаоса? Сколько поколений между тем, прямым родичем и мною? А тобою?

И сколько же тебе лет? То, что больше тысячи — бесспорно. А может, две?

Но я не задам тебе сейчас этого вопроса. Я не буду требовать от тебя откровенности, рассказов о себе. Я лишь откроюсь сам. И буду это делать до тех пор, пока твоя честь не примет меня, не признает частью твоей жизни, избавиться от которой тебе будет уже невозможно.

А еще я подарю тебе чувства. Сначала я заставлю тебя удивляться, поражаясь тому, что твое представление о людях совершенно не похоже на то, с чем ты столкнешься сейчас. Затем я открою тебе заботу. Мою заботу о тебе, твоих людях, и о тех, кто мне дорог. Потом твою верность я перевью своей дружбой.

Если мы сможем когда-нибудь дойти до этого.

— Вряд ли Вам может быть известно, что основателем рода Там'Арин, к которому я принадлежу, был чернокожий воин, оставшийся на Лилее во время одного из набегов еще до последнего вторжения, состоявшегося две тысячи лет тому назад.

Недоумение, недоверие. Сканирующее заклинание срывается с его руки и скользит в мою сторону. Он не верит, но хочет знать.

Что ж… я позволю ему это. Часть щитов опадает и теперь он может совершенно точно знать: лгу я или нет.

— Это может иметь какие-либо последствия?

А голос… заморозить можно. Но… до моих наставников далеко.

— Да, коммандер. И весьма серьезные. Особенно — для Вас.

— Я слушаю Вас, Советник.

— Дело в том, коммандер Саркат, — я сделал шаг к ближайшему креслу и жестом предложил ему последовать моему примеру. Присел на краешек, бросив взгляд в сторону стоящего на столике кувшина. Даймон правильно оценил мое желание, и уже через пару мгновений стакан с ароматным ягодным компотом, поданный одним из его теров, был у меня в руке, — еще во время нашей ночной встречи я заметил одну странность. Магия Равновесия оперирует не только четырьмя стихиями, но и обеими основами. Так вот, первым на Вашу магию откликнулся мой Хаос. Но это было не так, как если бы я просто столкнулся с тем, кто общается с Пустотой. И тогда я решил проверить мелькнувшее в моей голове предчувствие. Еще не догадываетесь, о чем я говорю?

Я мог бы и не задавать этот вопрос: мысль о возможном родстве, несмотря на предоставленные ему подсказки, не могла у него даже возникнуть. Не знаю уж каким образом избавился от генетических ограничений мой далекий предок, но представить себе носителя крови Даймонов в ином теле, коммандер просто не мог.

— Простите, Советник, но мне все так же неизвестно, к чему Вы клоните.

— Я думаю, коммандер Саркат, что нам стоит отказаться от столь изысканного и столь же утомительного обращения друг к другу. Называйте меня Александром. Или… Сашей. Это один из вариантов сокращения моего имени принятый в моем мире. — Он никак не отреагировал на мое предложение. То ли сделав вид, что не считает этот момент столь существенным, чтобы на нем останавливаться, то ли торопя меня продолжать. — Так вот, коммандер, заговаривая Вам зубы мне удалось не только расплести Ваше заклинание, но и просканировать Вашу кровь. А также сделать удивительное открытие. — Еще одна пауза. Опущенные щиты, чтобы не дать ему возможности хотя бы на мгновение усомниться в моих словах. И взгляд: глаза в глаза, не допуская, чтобы он отвел свой. — Мы с Вами — родственники. Причем, прямые.

— Нет!

Он резко поднялся и машинально потянулся к поясу, ища ладонью оружие. Его воины напряглись, готовые, несмотря на свое положение, защитить своего господина, если это потребуется.

А вот я так и продолжал сидеть, чуть опустив голову. Словно раскаивался в своих словах, не ожидая такой непримиримой реакции.

— Нет. — Повторил он уже не столь яростно. Но с такой болью в голосе, что я несколько растерялся, неожиданно осознав, что в принципе не так уж и много знаю о Даймонах, чтобы с уверенностью судить о последствиях своих действий.

— Я уже сказал, коммандер. Вы вольны отказаться от ученичества. В этом случае я прослежу, чтобы условия Вашего содержания были достаточно приемлемыми для того, чтобы у Вас не возникло особых претензий.

— Вы уверены в том, что сказали?

Он не уточнил, в чем именно я должен быть уверен. Впрочем, это было и так понятно.

— Да, Саркат. И Вы можете это проверить.

Я резко выдернул кинжал из ножен, провел лезвием по ладони, сморщившись от неожиданно неприятного ощущения. Токая полоса мгновенно набухла алым, и как только я повернул руку, кровь струйкой устремилась вниз, в опустевший стакан.

— Этого будет достаточно. — Я протянул посудину ему, одновременно произнося исцеляющее заклинание.

— Я Вам верю. — Черные глаза смотрят на меня в упор. И в их глубине…

Нет, в этом калейдоскопе трудно, невозможно разобраться. Можно лишь ощутить отголоски той муки, которую он испытывает, произнося эти слова.

— Я настаиваю на том, чтобы Вы, коммандер, проверили мои слова.

Ну не говорить же ему открытым текстом, что как только он проявит свою магию на моей крови я смогу соединить наше родство таким канатом, что у сущности меня-Даймона не останется шансов не проявиться.

— Хорошо. Я сделаю это. Но если Вы позволите, в другой комнате.

Да хоть под покровом нескольких слоев защиты. Купол, гасивший следы магии Хаоса я поставил сразу, как подошел к домику. Нейтрализовав на время своего здесь пребывания блокирующие способности коммандера амулеты, что были выставлены демонами по контуру. Предполагая, что единственным аргументом, которой сможет убедить его в нашем родстве, будет кровь, проверить которую он должен будет сам.

— Как Вам будет угодно. Я подожду.

Пока он манипулировал заклинаниями, отголоски которых я ловил, стоя у окна и с улыбкой наблюдая за парой птиц, что усевшись не ветке неподалеку весьма активно выясняла отношения друг с другом. Это было настолько… вне существующих вокруг меня проблем, что я не мог отвести от них взгляда. Неожиданно для себя ощутив, как не хватало мне простоты, какой-то обыденности, не обремененной многоходовыми комбинациями и далеко идущими планами. И не совсем понимая, в какой момент эта часть жизни вдруг оказалась потерянной для меня.

Надеюсь, не навсегда.

— Вы правы, Александр. — Его голос дрогнул, когда он произносил мое имя. Хорошо еще, опустил Советника. — Судя по всему, Ваш предок был братом моего деда. Это довольно близкое родство и мне трудно в него поверить, хотя все и выглядит столь очевидным. Он жив?

— Возможно — да. А может… — Я пожал плечами, словно подтверждая свои слова. — По свидетельству тех летописей, что я смог найти в архивах, он покинул Лилею, когда женщина, ради которой он оставил свою родину, дала жизнь его второму ребенку. С тех пор никаких известий о нем не было. Впрочем, как и свидетельств его смерти. А что говорили о его судьбе на Дариане?

Это был не просто вопрос — он должен был говорить, произносить слова, даря мне волну своих чувств. И каждый сорвавшийся с его губ должен был скреплять его веру, переплетая наши жизни.

— Мой дед не почувствовал его ухода в Хаос и продолжает его ждать. Но никто из нас даже не догадывался, что его кровь дала потомство здесь, на Лилее. — А вот теперь в его взгляде любопытство уже иного рода и попытка оценить… но уже совершенно с иной точки зрения. — В Вашей крови, Александр…

— В твоей крови, Сармат. Я не думаю, что стоит продолжать поражать друг друга изяществом манер. Да и проще так общаться.

Он задумался лишь на миг. Но для меня он показался сродни вечности, уж слишком широкий мостик пытался я перекинуть между собою и им.

— Ты прав, так удобнее. Тем более, что я вроде как из твоей старшей родни.

Похоже, он пытается найти мне место на иерархической лестнице своего рода. Это, конечно, выглядит весьма интересно, но совершенно не приближает меня к той цели, которую я для себя поставил.

— А я, вроде как, твой наставник и несу за тебя ответственность. Но я тебя перебил.

Будем считать, что мы друг друга поняли.

— Я просто… был удивлен тому, как много осознается в твоей крови. Это…

Он замолчал, подбирая слово. Впрочем, для него такая мешанина, действительно, была трудно воспринимаемой.

— Это похоже на коктейль, Саркат. Сложно сказать, какая раса не поучаствовала в моем появлении. Но я знаю и помню, кто были первыми. И… последними.

— Родич… — Растягивая слово, словно пробуя на вкус каждый звук, произнес коммандер, не сводя, почему-то взгляда со своих теров.

За все время нашего общения они лишь раз позволили себе проявить хотя бы какие-то эмоции, продолжая вести себя так, словно были предметами интерьера, а не живыми существами.

Не могу сказать, что меня это напрягало, но привносило в обстановку некоторую нервозность. Не то, чтобы я мог подозревать их в попытке нападения на меня — учитывая мои способности и присутствие демонов за дверью это выглядело бы чистой воды самоубийством, скорее, добавляло в раздумья фактор, трудно поддающийся учету.

Я знал об этой парочке лишь то, что они дали Саркату клятву верности. Но вот как широко распространялось ее действие и была ли она односторонней или требовала и от господина защищать своих воинов, мне было неизвестно. Так что некая неопределенность не только присутствовала, но и настаивала на скорейшем от нее избавлении.

— Саркат, ты не представишь мне своих теров? Тем более, что у одного из них есть пусть и небольшой, но магический потенциал и я вполне мог бы позаниматься и с ним.

И вновь в глубине его глаз отголосок растерянности и непонимания. Надеюсь, я не сделал ничего, что пришлось бы исправлять. Все-таки, как мне не хватает осознания его эмоций. А предлагать ему открыть лицо все еще рано — он должен осознать это, и сделать сам. Уж больно личным был этот жест доверия-принятия.

Что ж, будем действовать тем способом, который предпочитает мама, считая, что самый короткий путь к решению проблемы — искренность.

— Я сделал что-то непозволительное с точки зрения вашего Кодекса?

Удивление, едва ощутимый отголосок уважения и облегчение, словно я ему чем-то неожиданно помог.

— Нет, Александр. Ты имеешь полное право узнать имена моих воинов именно от меня. Правда, я считал, что тебе они уже известны. Лорд Саражэль…

— То, что интересовало Лорда Саражэля нисколько не интересует меня. — Не верит. И правильно, кстати, делает. — Пока не интересует. Потому что я больше чем уверен, что ничего из того, что мы бы уже не знали, ни ты, ни твои воины не рассказали. И не расскажете. Без веских к тому оснований. Устраивать вам показательные пытки смысла нет: жестокость решает такие вопросы только со слабыми духом. Я, конечно, мог бы вытянуть из вас все, что мне нужно своими методами, но… — он напряженно ждал продолжения. Даже забыв, что я внимательно слежу за малейшим проявлением им чувств, — в этом случае я могу потерять весьма перспективного ученика. Практически ничего не получив взамен.

— Ты не пытаешься произвести на меня благоприятного впечатления. Почему?

Я позволил себе открыто улыбнуться. Хороший вопрос. А ответ будет еще лучше.

— А зачем? Я не делал этого ни с Правителем Элильяром, ни с Повелителем Аароном, ни с Властителем драконов. Почему я должен делать это с тобой?

Нет… ты все еще не мой. И еще не скоро им будешь. Впрочем, разве этого я добиваюсь?

И снова — нет. Говоря с Саркатом я больше делаю, доверяя своим ощущениям, чем думаю.

— Ты…

— Я — человек, маг Равновесия и твой учитель. Если ты еще не передумал. — Немного резкости в голос, чтобы расставить все по своим местам.

Да, мой принцип — максимально возможная искренность. Да, я предпочитаю человечность там, где на это не ответят стилетом в бок. Да, из войны и любви я выберу второе.

Но это не значит, что я не обнажу оружие когда это будет необходимо.

И, похоже, он это сумел понять.

— Я — не передумал. Александр, позволь тебе представить моих теров: Араш, — тот, в ком я почувствовал магию, склонил голову. И пусть до нужного мне результата было еще очень далеко, но теперь я мог позволить себе хотя бы немного расслабиться, — и Торалар.

И этот воин повторил приветствие, словно признавая за мной право обращаться к нему именно так.

— Хорошо. Будем считать, что знакомство состоялось. На этом я вынужден вас покинуть — поручение Правителя Элильяра не позволяет мне задержаться. Занятия я начну завтра. Если у вас есть пожелания или просьбы…

Молчание в ответ. Три пары спокойных глаз, в которых нет ни тени враждебности, три чуть заметно расслабленных фигуры, словно говорящие пусть еще и не о доверии ко мне, так хотя бы о принятии меня не столько как неизбежное зло, а как того, чье присутствие не вызывает агрессии.

Вот только… глядя на них, мне не хочется называть счет этого раунда. Потому что вместо противостояния, я получил хоть еще и слабо ощущаемое, но родство. И не только кровное.

И, возможно, именно благодаря этому я выходил из гостевого домика более уравновешенным, чем входил в него.

А когда я вернулся в свои покои, чтобы перекусив отправиться к драконам, в гостиной меня ждал сюрприз. Но не в виде оборотня, увидеть которого я вполне ожидал.

Альена стояла на том же месте, где ранним утром вглядывался в лицо моей будущей невесты Саражэль и с болью во взгляде смотрела на саму себя, но улыбающуюся.

А у меня от боли сжалось сердце — она знала, что произошло с Валиэлем.

### Глава 15

— Принцесса Д'Тар, — его глаза, похожие на две черные бездны в обрамлении мерцающих ресниц, смотрели на меня твердо, но с какой-то, исходящей из их глубин, нежностью, — Ваше появление на Дариане — приятная неожиданность, которая едва не была омрачена недоразумением, за которое я приношу Вам наши глубочайшие извинения. Ялтар Вилдор был обескуражен тем, что Вас, вернувшую Дариане двух именитых воинов, приняли без подобающих почестей. И чтобы хотя бы как-то загладить нашу вину, Алтарилла Асия возьмет на себя заботу о Вас и сделает все, чтобы наше гостеприимстве оставило в Вашей памяти лишь самые трепетные воспоминания.

Интересно, и почему мне не хочется верить ни одному его слову? Вроде, и взгляд открытый, и слова источают едва ли не мед. Да и волна искренней доброжелательности мягко обволакивает измученную тревогой душу.

Но словно барьер опускается между мною и им, не давая мне раскрыться и принять.

Или… это, все-таки, предубеждение? Вот только… как тогда объяснить на мгновение отразившийся в его глазах хищный блеск, стоило ему упомянуть о трепетных воспоминаниях?

— Простите, но я не знаю даже Вашего имени, чтобы иметь возможность поблагодарить за теплые слова и заверить в том, что готова немедленно забыть про этот неприятный инцидент.

Я ответила самой обаятельной улыбкой, на которую только была способна. Пытаясь при этом заглянуть в глаза Черной Жрице, чтобы понять: правильно ли я поступаю. Но ее взгляд… был холоден и бесстрастен. А плотно сжатые в тонкую линию губы, очерченные придающим им четкую рельефность серебряным контуром, на открытом (в отличие от стоящего рядом с ней мужчины) лице, вторили черной пустыни глаз.

Что ж… буду действовать по собственному разумению, предполагая, что дальше может быть только хуже.

— Это я должен просить Вас меня простить за бестактность, принцесса Лера. — Я усмехнулась в глубине души: раскаиваться в одном, чтобы тут же допустить другое. — Мое имя Яланир. Я — старший сын нашего правителя, племянник Вашей подруги и Талтар ветви, которая обязана Вам воскрешением ее дочери.

— Благодарю Вас, Талтар Яланир. — Вновь порадовала я его нежной улыбкой, несмотря на то, что единственным моим желанием на этот момент было оказаться как можно дальше от него: ни один из интриганов Лилеи, с которым меня сводила судьба, не вызывал у меня такого безотчетного страха. — Могу ли я узнать о судьбе своих спутников?

В его мимолетной задумчивости мелькнула едва заметная тень. Похоже, мой последний вопрос ему не очень-то и понравился.

— Ваше Высочество, — с легкой укоризной, похожей на ту, с которой мужчина упрекает свою женщину во внимании к другому, начал он. И значит, допущенная им фамильярность не была простой оговоркой, — неужели кто-то из этих троих для Вас что-то значит?

Опять игры… опять взвешивать каждое слово и тщательно просчитывать следующий шаг. Я и раньше не особо блистала такого рода талантами, так что, по-видимому, придется учиться этому прямо по ходу пьесы.

— Я бы не сказала, что очень… — Я чуть смущенно опустила взгляд, чтобы тут же погасить улыбку и выпустить наружу стерву, что живет в каждой, даже самой миролюбивой женщине. — Но у меня к каждому из них есть кое-какие претензии. И уж если именно мое присутствие здесь вызывает у Вас такой отклик, мне хотелось бы воспользоваться возможностью и сделать их существование не столь безмятежным.

Наконец-то! Хоть какая-то реакция — Асия медленно опускает ресницы, словно говоря, что я взяла верный тон.

Ох, милая моя подруга! Я, конечно, добрая и ласковая… когда меня не трогают. Но то что счет, предъявленный по окончании этого спектакля будет очень большим, тебе стоит осознать как можно скорее.

— Я думаю… — Он сделал небольшую паузу и чуть повернулся в сторону Асии, словно уточняя ее отношение к моей просьбе. Но та, все с тем же спокойствием, встретила его взгляд, словно ее устраивало любое развитие событий, — это можно будет сделать. Как только закончатся допросы, я передам пленников под ответственность своей тети. Мне кажется, она с радостью согласится Вам помочь, принцесса Лера.

Похоже, я начала входить в ситуацию настолько, что мне даже не пришлось сдерживать вздоха облегчения — его просто не было. Было столь острое ощущение тонкой грани, за которой скрывался тайный смысл этого разговора, что я (скорее интуитивно, чем осознанно), предпочла перевести разговор в иное русло.

— Я еще раз благодарю Вас, Талтар Яланир, за все, что Вы для меня делаете. Если бы Алтарилла Асия рассказала мне, какой прием меня здесь ожидает, вряд ли бы я испытывала страх, сопутствующий мне во время этого путешествия.

Счастливый взгляд, в котором поровну смешалось наивности и тщеславия, слегка притупил чувство опасности, которое пусть и продолжало ослепительным холодом обволакивать позвоночник, но хотя бы перестало жалить сердце.

— Я надеюсь, Вы поймете ее и простите. — Его низкий, чуть хрипловатый голос очаровывал и сводил с ума. Ему достаточно было только говорить, чтобы завоевать сердце женщины. И мне приходилось ежесекундно напоминать себе о том, кто он и на какой стороне баррикады находится. А уж в последнем, глядя на безжизненность Асии, сомневаться не приходилось. — А теперь я вынужден искренне просить у Вас прощения: мне необходимо доложить отцу о том, что недоразумение улажено и уточнить дату Большого приема, который он намерен провести в Вашу честь.

— О… — В моем взгляде смешались восторг и смятение. И крошечная капелька тщательно скрываемого торжества. — Я не могла о таком даже мечтать.

— Еще раз прошу меня извинить.

Он склонился в изящном полупоклоне, до последнего мгновения продолжая весьма оценивающе осматривать мою фигуру и резко выпрямившись, направился в сторону выхода из небольшого зала, минимум мебели в котором наводило на мысль о том, что как раз вот для таких, кратких встреч он и предназначен.

Четверо воинов, что во время нашего разговора застывшими статуями стояли поодаль, последовали за ним, оставив нас с Черной Жрицей вдвоем. Но когда я дернулась в ее сторону, тут же вынуждена была замереть, нарвавшись на предостерегающий взгляд.

И ведь не расскажешь никому, как хочется облегчить душу на несколько дюжин слов, весьма неприличного содержания.

— Твоя скрытность просто поразительна. — Я позволила себе весьма язвительно усмехнуться, продолжая начатое представление. Почему-то рассчитывая на полную безнаказанность. — Сестра Ялтара Дарианы! Такое даже в самых смелых фантазиях предположить было трудно.

Вам нужна игра?! Что ж… Вы ее получите. Только не говорите, что Вас не предупреждали. Я, конечно, в таких делах полный дилетант, но уж больно зла, чтобы позволить себе проиграть. Так что я буду не просто хорошей — я буду гениальной ученицей.

И никому не позволю раньше времени осознать этого.

— Ты же понимаешь, насколько бы это осложнило мою жизнь на Лилее. Вряд ли бы мне, в ином случае, удалось покинуть твой мир.

Мой мир? Информацией о том, что моей родиной была Земля не владел никто, кроме самых близких. Об этом не знала даже жена Элильяра. Впрочем, как оказалось, она не знала и о прогулках своего старшего сына, зациклившись на младшем.

Похоже Асия, узнавшая об этом во время пребывания в моем сознании, не хотела, чтобы это каким-либо образом стало известно здесь.

Ладно, будем считать — приняла к сведению.

— Я понимаю. Но я считала, что деля с тобой какое-то время одно тело и называя тебя своей подругой я заслуживала хотя бы немного доверия.

Вообще-то, это становится все больше похоже на выяснение отношений. Причем, в самом худшем его варианте — женском. Хотя… почему бы и нет. Как говорится, не будите во мне зверя.

— Лера, я думаю, сейчас не самое лучшее время для этого разговора.

Не знаю как, но она явно разгадала мой замысел. И… поддержала, еще раз убеждая этим меня в возможном наличии у нашего общения свидетелей.

Боюсь, кое-кто, еще не знает, что во время таких ссор лучше в них участвовать, чем наблюдать со сторону.

— Да, конечно! Разве я могу сказать сейчас что-то против? Пока я была тебе нужна, ты была готова была меня слушать. Ты даже разделяла мою горечь, когда Олейор начал меня избегать. — Заводила я себе, вспоминая ее наставления. — Ты была готова перерезать Гадриэлю глотку, когда он напоил меня и затащил в свою постель, зная, что я не посмею пожаловаться мужу. А что теперь?! Ты получила все, что хотела! Ты вернула себе дом, родных, родину! Ты вернула себе имя и статус! А я?

Чем дольше я говорила, тем выше становился мой голос, едва ли не срываясь на крик. Судя по заметавшемуся взгляду Черной Жрицы, мое вхождение в образ обескуражило даже ее.

Если кто не знал, что в каждой женщине живет талантливая актриса, мог сейчас, на моем примере, в этом удостовериться. Я не просто входила в роль, я ею наслаждалась.

— Лера, все не так….

Ее голос предательски дрогнул, заставив меня задуматься о том, что, возможно, я слегка и переборщила. Все-таки с их эмоциональной бедностью такой накал страстей был явлением явно неординарным. Но… я не собиралась останавливаться.

— Именно так, Асия. — И четко, не скрывая злобы, которая и должна была бы звучать, имей место все те факты, что я перечислила, повторила. — Все именно так. И последние сутки доказали это. Со мной перестали считаться дома, но от эльфов я другого и не ожидала — для них привязанность ничего не значит. Но о чести Даймонов я слышала нечто иное, чем то, чему стала свидетелем.

А вот теперь уже был явный перебор: чернота кожи стала серой, в глазах засверкали молнии, а ладони машинально потянулись к оружию.

Пожалуй, я могла бы начинать собой гордиться, если бы мне не было стыдно. За каждое произнесенное слово, за каждый взгляд, за каждый жест. За ту игру, после которой оставался противный привкус в душе.

Может, стоит часть слов взять обратно? Или… Именно, пусть все так и остается. Я — познавшая власть принцесса, которую сбросили с пьедестала, на который сами же и вознесли. Я много лет держалась, понимая, что стоит мне начать предъявлять претензии, как я потеряю даже то, что у меня к тому моменту осталось.

Так что… будем считать это нервным срывом от несбывшихся надежд.

— Лера, я прошу тебя успокоиться. — Она сделала осторожный шаг в мою сторону, словно неуверенная в том, что я позволю ей к себе подойти.

Вот только… это уже слишком близко подошло к границе моих возможностей. Внутренняя дрожь, которую я пыталась не выпустить из-под контроля, сломала плотину выдержки и разлилась влагой, что скатывалась по моим щекам.

— Лера, не надо.

Стоило признать, что если я сама от себя такого не ожидала, то уж она вряд ли могла это предположить. Но, как бы оно ни было, это дало ей все основания не только подойти ко мне, но и прижать к себе, оглаживая меня ладонями по спине.

И шептать прямо в ухо, настолько тихо, что я едва различала сливавшиеся в одно целое звуки: «Ты все делаешь правильно. Ты — молодец».

Как бы не было мне уютно ощущать ее тепло, но у меня еще оставались нерешенные проблемы. И пусть не со всеми я могла сразу разобраться, но те, что были внеочередными, требовали моего внимания прямо сейчас.

Так что я, в последний раз всхлипнув, отстранилась от нее и, насколько это было возможно, бесстрастно уточнила.

— Надеюсь, мне будут предоставлены покои, где я могла бы нормально отдохнуть.

И вновь ее ресницы опустились вниз чуть медленнее, чем обычно.

Да, Лера… попала ты. Это даже не террариум. От тех хотя бы знаешь чего ожидать.

— Да, конечно. Следуй за мной.

Как-то быстро к ней вернулось самообладание.

Зря она, конечно, расслабилась в надежде, что на этом все и закончилось. Мне еще нашу троицу нужно было поближе к себе определить. Боюсь, что для этого придется ни один раз чужие нервы пощекотать. А то они здесь со своими правилами поведения, похоже, уже забыли, какими могут быть женщины, когда события развиваются не так, как они того хотят.

Мы вышли в коридор, отделанный, если мне не изменяли ощущения, деревом. На темно-коричневом с небольшой краснотой фоне разбегались чуть более светлые прожилки, создавая странный, похожий на трещинки на старых картинах, узор. Высокие, но узкие, стрельчатые окна, от пола до самого потолка находившегося довольно высоко над нами, могли бы напоминать замковые бойницы, если бы не были украшены цветными витражами, собранными из геометрических фигур, при каждом шаге менявшими очертания, напоминая калейдоскоп. И это могло выглядеть весьма завораживающе, если бы не преобладающие в нем темные тона, не только плохо пропускающие свет, но и создающие весьма мрачное впечатление.

— У вас нет склонности к депрессиям?

Я едва не впечаталась в спину идущей впереди подруги, настолько резко она остановилась.

— Ты о чем?

В ее голосе, пусть и чуть заметно, но мелькнуло опасение.

То ли еще будет, Асия, когда я до конца уверюсь в своей безнаказанности. Судя по всему, я им всем зачем-то нужна. И если я права (а я была в этом практически уверена), мои выходки будут терпеть, хотя бы до тех пор, пока не получат того, чего хотят.

Впрочем, загадывать вперед не стоило. Я, конечно, очень крутая, но… это их поле и их правила игры, с которыми мне придется еще только ознакомиться.

— Глядя на это мрачное великолепие трудно ожидать появления радостных мыслей. Впору впадать в хандру и начинать кидаться на стены от безысходности.

С такой точкой зрения на Дарианскую архитектуру она явно не сталкивалась.

А ведь у нее была возможность ознакомиться кое с какими чертами моего характера, пока я вытаскивала Гадриэля после встречи со сновидцем. Наверное, наблюдательности не хватило.

— В чем-то ты, конечно права. — Она задумчиво смотрела на меня, пока моя бровь в изумлении взлетала вверх. — Если сравнивать с эльфийской ажурностью, то выглядит тяжеловато. А вот с замком твоего отца… Пестренько даже. — И без всякого перехода, словно мы только об этом и говорили, добавила. — Можешь говорить спокойно. В этих коридорах нас слушать не будут.

Зря она это сказала. Все, что я не смогла ей высказать в том зале начало, пихаясь локтями, стремиться наружу. Причем, так интенсивно, что я едва не захлебнулась словами.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — Это было единственным, что мне удалось прошипеть.

Асия же, в ответ, грустно улыбнулась. Все-таки, пять лет наших стараний не прошли даром.

— Потерпи еще, Лера. Через какое-то время они успокоятся, и мы сможем спокойно поговорить. Им меня, конечно, подозревать не в чем, но я была не самой лучшей сестрой для своего брата и он должен привыкнуть к тому, что две тысячи лет небытия смирили меня с некоторыми его ко мне требованиями.

Пусть это и было значительно меньше того, что мне хотелось бы услышать, но… больше, чем ничего.

— Договорились. Надеюсь, мое поведение не подпортит твою репутацию?

Теперь ее улыбка стала открытой.

— Что ты! Только укрепит. Но, все-таки, постарайся не переборщить. Ты, конечно, принцесса. Но…

— Можешь не продолжать. Что с ребятами?

— Жить будут. — А во взгляде отголосок внутренней боли. Похоже, не все так хорошо, как она пытается показать. И она, словно подтверждая мои подозрения, чуть слышно добавляет. — Но вспоминать этот день будут долго. Я думаю, что мой племянник вскорости вернет их мне. И для них будет лучше, если они еще какое-то время будут производить худшее впечатление, чем это будет на самом деле.

— Это того стоит, Асия?

Вот я и задала этот вопрос. Тот, ответ на который должен были либо смирить меня с происходящим, либо…

— Ты даже себе представить не можешь, насколько стоит. Я даже думать боюсь о том, как все изменится, если нам удастся сделать задуманное.

— Еще бы знать, о чем ты говоришь. Чтобы иметь возможность разделить с тобой твою уверенность. — Все-таки, проворчала я.

Понимая, что это больше похоже на отголоски тревоги за наших друзей.

— Это произойдет очень скоро. — Усмехнулась она, наводя меня своим поведением на не очень веселые предположения. Которые только укрепились после того, как она продолжила. — И ты еще будешь вспоминать это время, когда ты еще ничего не знала, с теплой ностальгией. А теперь пойдем, не стоит нам здесь задерживаться.

Коридор оказался довольно длинным и, казалось, огибал здание по контуру. И если это было так… хотелось бы мне посмотреть на это сооружение снаружи. Довольно скоро мне уже начало надоедать однообразие: стены, витражи, в изменении которых мне начали чудиться лики прекрасных в своей ужасности чудовищ и я уже начала весьма откровенно демонстрировать свое неудовольствие, которое со стороны подруги должно было выглядеть как мелкая месть, когда Асия остановилась напротив очередного окна, с первого взгляда ничем не отличающегося от остальных. Но стоило ей повернуться в его сторону, как мой взгляд сразу зацепился за разницу — узор не только был статичным, но и материал, из которого он был изготовлен, отличался полной непрозрачностью.

— Я настояла на том, чтобы ты жила в моем Алтарате. Туда же я заберу и остальных, как только Яланир мне это позволит. — В ее глазах на короткое мгновение проступила грусть, объяснения которой я не могла найти, пока она не продолжила. — Не все мои слуги дожили до моего возвращения, но пусть их и осталось не так много — все они верны мне.

— Похоже, в вашем Кодексе Чести наличествуют определенные пробелы? — Без возможной для такой реплики язвительности уточнила я, намекая на причину уменьшения их количества.

Едва ли не впервые в разговоре о ее мире будучи уверенной, что получу от нее ответ.

— А разве не так бывает, когда то, что для кого-то было свято, начинают превращать в культ?

А вот эту тему уже я не хотела продолжать. И не потому, что знала множество подобных примеров в одной из своих «прошлых» жизней. Просто, вопрос этот был слишком сложным и многогранным. А ответ… не столь однозначным, как то, что она хотела от меня услышать.

Так что я сделала вид, будто это меня больше не интересует, игнорировав ее многозначительное хмыканье.

— Тогда, милости прошу в мои владения.

И она сделала шаг. Прямо внутрь многоцветья, которое оказалось контуром портала, настроенного, похоже, именно на нее. Потому что войдя в дымку, она не двинулась дальше, пока через нее не прошла я.

И снова был коридор. Но насколько же он отличался от того, где мы только что были.

Мое сердце рухнуло вниз, когда метнувшийся по сторонам взгляд не нашел за что зацепиться — вокруг нас была пустота. И только где-то далеко внизу, едва различимо для глаза, виднелось зеркало воды.

Ощущение раскрывшейся бездны потянуло за собой, все перед глазами поплыло, воздух комком застрял в горле, а ноги подкосились, отказываясь держать потерявшее опору тело.

— Лера, что?!

Она подхватила меня как раз в тот момент, когда сознание почти отказалось воспринимать действительность.

— Я боюсь высоты. — Едва слышно прошептала я, понимая, насколько нетривиально это звучит из уст мага Равновесия, для которого воздух, как одна из стихий, является частью его сущности.

Несмотря на ожидания, Асия отнеслась к этой проблеме довольно серьезно. Четко произнесенная формула-приказ и то, что являлось полом в этом помещении, потеряло свою прозрачность. А стены затуманились настолько, что бескрайность расстилающейся вокруг небесной пустыни, с редкими кустиками-облаками, больше не смущала мой взор.

— Никогда бы не подумала. — Все-таки позволила себе слегка усмехнуться она.

Но только после того, как я оказалась способна стоять самостоятельно.

— Отсутствие высотных зданий было одним из того, что смирило меня с миром магии.

— А башня Там'Арина? — С искренним интересом уточнила она, намекая на то, что ее высота заставляла запрокидывать голову, чтобы с земли найти взглядом ее смотровую площадку.

— А я туда никогда не поднималась. Все, что мне было необходимо, приносил Сашка.

Не вовремя я вспомнила о старшем сыне. Его родное лицо, знакомое не только взглядом — скольжением пальцев по коже, тонким ароматом, теплом, когда его губы касались меня, встало перед моими глазами.

Как они там? Он, Амалия, Вэон. Олейор.

— Так, подруга. — Сильные руки Черной Жрицы, жестко сжав мои плечи, встряхнули вновь слабеющее тело. — Немедленно соберись. Сейчас не время расслабляться.

Она, конечно, была права. Но как объяснить ей, привыкшей с самого своего рождения быть сильной и не знающей, что может быть и по-другому, что я — всего лишь человеческая женщина. И магом я стала не потому, что родилась такой. А потому, что так сложились обстоятельства, которые словно скульптор отсекали с меня все, что не соответствовало его замыслу.

Вот только… то ли он не захотел увидеть, то ли посчитал это неважным, но для своей работы он выбрал весьма хрупкий материал.

— Все хорошо, Асия. Мы можем идти дальше.

Она убрала руки, готовая при малейших признаках моей слабости вновь изобразить из себя опору, потом сделала шаг в сторону, скептически наблюдая за моей попыткой не просто стоять, а еще и держать осанку. Потом, видимо поняв, что со мной сейчас лучше не спорить, пошла вперед, подразумевая этим, что ничего не имеет против высказанного мною пожелания.

К моей радости шли мы не долго. Насколько я успела понять, система стационарных порталов заменяла им привычные для меня лестницы. Но не только — заложенное в них управление позволяло значительно сокращать расстояния, выходя из ближайшего к нужному месту контура.

И это было одним из того, с чем мне хотелось как можно скорее разобраться. Все-таки, пусть и относительная, но свобода передвижения должна была благотворно повлиять на мое внутреннее состояние, в данный момент оставлявшее желать лучшего.

Помещение, в которое мы попали, было небольшим и очень уютным. Мягкие кремовые тона стен, большое окно, закрытое тяжелой шторой, глядя на которую я не сдержала вздох облегчения — еще одно подтверждение тому, на какой высоте мы находились, могло окончательно выбить меня из колеи.

Приятная, успокаивающая расцветка ковра под ногами и… очередной, за короткое время, мужчина в черном набиру, поднимающийся нам навстречу из ближайшего кресла.

— Моя алтарилла. — Он склонился перед Черной Жрицей в глубоком поклоне.

Но прежде чем он это сделал, я успела заметить, какой теплотой и радостью осветились его глаза.

Асия дождалась, когда он выпрямится и с улыбкой, мягкость и невесомость которой лучше иных слов могла сказать о том, насколько ей приятен и сам этот даймон, и его отношение к ней, представила меня.

— Сэнар, это — та женщина, о которой я тебе говорила. — Она чуть подтолкнула меня в спину, заставляя встать впереди нее. И, прежде чем я успела настроиться на новое знакомство, ошарашила очередной выходкой. — Ее жизнь для меня важнее, чем моя собственная. И ты — один из немногих, кому я могу доверить заботу о ней. — Ее голос был тверд, но при этом было не сложно заметить, сколько эмоций она вкладывает в произносимые слова. — Ты должен беречь ее так, как берег бы меня. Но помня при этом, что если перед тобой встанет выбор, кого из нас двоих ты должен спасти, ты должен выбрать ее.

Его внимательный взгляд коснулся меня, словно искал заставившее его госпожу говорить о том, что противоречило всему, бывшему частью его природы: я была не только человеком, я была человеческой женщиной и могла представлять ценность только с одной точки зрения — как та, кто может дать новую жизнь. Но в данном случае вряд ли речь могла идти об этом.

— Да, моя алтарилла. — Взгляд, наклон головы, как раз настолько, чтобы дать понять, что принял ее слова к сведению. — Пока я жив, с ней ничего не случиться.

Не знаю, чего он ожидал от той, кому присягнул на верность и ожидал ли их вообще, но то, чем она ему ответила — жестко и бескомпромиссно, заставило его взглянуть на меня еще раз. И в этот раз в его антрацитовых глазах была тяжесть тревоги.

— Нет, Сэнар. Ты не имеешь права погибнуть, потому что тогда она останется без твоей защиты. Ты должен беречь себя для того, чтобы беречь ее. До тех пор, пока моя названная сестра не покинет Дариану.

Мне пришлось резко обернуться, чтобы посмотреть на свою подругу. И удивление, отразившееся на моем лице, было очень похоже на то, которое я успела заметить во взгляде воина.

За редким исключением, к которому, похоже, и относились взаимоотношения Асии со своими родичами, родственные связи для Даймонов значили очень много. И называя меня сестрой, тем более без общности по крови, Черная Жрица фактически привязывала себя ко мне, добровольно беря ответственность, которая в условиях ее мира была немыслимой.

Вряд ли история Дарианы знала что-либо подобное.

Ну а для меня… это тоже значило нимало: я была единственной дочерью. Не зная, как выглядит любовь сестер или братьев, их забота, поддержка. И когда в мою жизнь весьма странным образом ворвалась чернокожая женщина, я несколько раз ловила себя на том, что воспринимаю ее частью своей семьи.

А теперь оказалось, что и она тоже так считала.

— Можете не беспокоиться, моя алтарилла. Все будет так, как Вы и сказали. Комната для госпожи Леры готова, как Вы и приказали. Если других распоряжений нет, я провожу ее туда.

— Не торопись, Сэнар. — Легкая улыбка, что скользнула по ее губам, была одновременно горькой и торжественной. Мыслью возвращая меня к желанию как можно скорее во всем разобраться. — Я освобождаю тебя от клятвы мне и хочу, что бы ты присягнул на верность Лере.

Трудно было не догадаться о чем идет речь, хотя бы немного зная об их традициях. Пусть Асия и была немногословна, но кое-что об обычаях своей родины рассказывала. Так что я понимала, насколько много она требовала сейчас от своего тера. От того, кто две тысячи лет дожидался ее возвращения, доказывая этим свою верность. И кто должен был сейчас не по приказу, по ее просьбе, добровольно отказаться от своего долга и отдать его другой, даже не являющейся дочерью его мира.

Но, как ни странно, не только в его глазах, но и на его лице, когда он отстегнул лицевой платок, я не увидела колебания. Он сделал это так, словно все решения уже давно были приняты, и их ценность осознана.

— Я отдаю Вам, госпожа Лера, мою честь и долг.

Наши взгляды встретились, как могли бы встретиться безмерное спокойствие, наполненное абсолютной уверенностью и зыбкая растерянность, в которой бурлило понимание того, насколько резкий поворот вновь совершила моя жизнь.

И не было пути назад. Но не потому, что я решилась идти вперед. А лишь потому, что возможности вернуться просто не было. И все, что я могла — лишь принять происходящее как данность. Как то, чему нечего противопоставить, чего нельзя отвергнуть и с чем невозможно бороться.

— Я принимаю твою честь и долг.

Это не был мой выбор.

Это не был его выбор.

И даже воля Асии не имела к этому никакого отношения. Потому что все, в чем мы вынужденно принимали участие, выглядело так, словно было предначертано. И от нас зависело лишь то, с какой степенью отдачи себя мы исполним предопределенное.

Не знаю, насколько меня это утешало, но… думать об этом я не хотела.

— Сэнар, о пленниках что-нибудь слышно?

Похоже, моя новоявленная сестренка прекрасно понимала, что творится в моей душе и решила вытащить меня из этого самым действенным способом: напомнить о тех, беспокойство о ком стало такой же частью меня, как и она сама.

— Да, Алтарилла Асия, — это новое для него обращение далось ему с весьма ощутимым трудом. Но на его лице, при этом, не дернулась ни одна жилка, — допрос двух эльфов закончен и их передали под Вашу ответственность. Я распорядился, чтобы их осмотрел Ваш лекарь и, если в этом будет необходимость, оказал им помощь.

Я уже была готова обрадоваться, если бы не короткий, но очень выразительный взгляд, брошенный им в мою сторону. Возможно, в другом состоянии я бы его даже и не заметила. Но не теперь, когда мои нервы были буквально на пределе.

— Что с ними?

В его глазах, что смотрели на Черную Жрицу, застыл вопрос. Еще раз подтверждая, что не все так хорошо, как он пытался мне продемонстрировать.

— Говори, Сэнар. Моя сестра должна знать все.

— Как прикажете. Светлый эльф психически сильно истощен — с ним общался менталист. Те блоки, что Вы, Алтарилла Асия, ему поставили, остались незамеченными: мои воины слышали заключение мага о том, что тот оказался столь же пустым, сколь и смазливым. И о том, что ни на что, кроме как быть Вашей игрушкой, он не годится.

— Подожди! — Прервала я его речь, заслужив два удивленных взгляда. — Когда ты успела поставить блок?

Впрочем, я еще не успела задать свой глупый вопрос, как готова была уже ответить и сама. Сделать это она могла только во время своего визита в то помещения, где нас разместили после появления на Дариане. А не почувствовала я этого лишь потому, что мои способности были заблокированы.

Так что теперь мне становилось более понятным спокойствие Ригана, который должен был не только отследить воздействие Черной Жрицы на эльфов, но и разобраться в нем.

Видно, по выражению моего лица они оба поняли, что я не нуждаюсь в ответе. Потому что воин продолжил, правда, с некоторой обеспокоенностью поглядывая на меня.

— Темный эльф больше пострадал физически. При этом обретя на Дариане должника. Правда, возврата долга он, скорее всего, не дождется: судя по всему, ведшего допрос кондера отправят куда подальше, чтобы научился не поддаваться на провокации.

Да… зная Гадриэля можно было ожидать чего угодно. И словно подтверждая мои слова Даймон заговорил снова.

— Во время допроса он предложил заключить пари: кто из них двоих опытнее в искусстве убивать. Мне не рассказали, какие аргументы он использовал, чтобы заставить кондера дать ему в руки меч, но… кровью залито было все помещение для допроса. Вмешаться никто не посмел — это был вопрос чести, в котором темный оказался сильнее. И это были вынуждены признать все, включая Вашего, Алтарилла Асия, племянника.

— Он присутствовал там во время боя? — Она удивленно вскинула бровь.

— Нет. Он просматривал его запись и согласился с тем, что пари было честным. Вы должны помнить, Алтарилла, как Талтар Яланир относится к тем, кто демонстрирует мастерство во владении оружием.

— Неужели на Дариане есть хоть что-то постоянное! — Усмехнулась моя сестрица, чтобы тут же, вернув серьезность на свое лицо, уточнить о последнем участнике нашего похода. — Ты не упомянул о драконе.

— О его судьбе мне ничего не известно. Все, что я смог узнать — Талтар Маргилу весьма настойчиво требовал дать ему возможность встретиться с тем, кто делил свое тело с душой его наследника.

— Надеюсь, — ее взгляд задумчиво переместился с воина на меня и обратно, выдавая напряженность ее раздумий, — что мой племянник ничего против этого не имел. В этом случае наш Риган отделается лишь длинным и весьма подробным рассказом о своем знакомстве с Ярангиром. И если при этом будет вести себя правильно, то у нас появится тот, на чью помощь мы сможем рассчитывать.

### Глава 16

Александр. Старший Советник Правителя.

Вместо того чтобы отправить к Властителю гонца, я решил посетить его сам, прихватив с собой Альену. Она слишком любила своего брата, чтобы суметь самостоятельно справиться с эмоциями, и была совсем юна, чтобы оставлять ее одну в таком состоянии.

Похоже, что Ксандриэль, который был сейчас у Элильяра, прекрасно это понимал, именно поэтому и отправив ее ко мне.

Тиасаль только-только вышла из своего второго в жизни брачного периода и Тахар передал ее на какое-то время под присмотр лекарей: для их расы даже сама вероятность появления у драконицы второго малыша в течение одной сотни лет было событием, которое сродни чуду. Так что ее папенька решил не рисковать и отдать весьма шебутную дочурку мудрым и надежным из числа своих сородичей.

Тамриэль пытался заниматься одновременно всем, постоянно инспектируя гарнизоны крепостей и крупных эльфийских городов, совмещая с этим свою страсть к разведке, которая требовала его присутствия на всех значимых мероприятиях не только в своем дворце, но и во владениях других правителей. Это привело к тому, что он научился спать в седле, в нем же есть, а при необходимости и переодеваться. При этом каждый раз, когда нам доводилось с полной непредсказуемостью этого пересечься, выглядел вполне довольным такой жизнью. Если не сказать больше — счастливым.

Вряд ли бы в нынешней ситуации он оставил Альену без своего внимания, но… о том, где он в данный момент находился, мог догадываться лишь его отец, а с уверенностью знать только Видящая. Которую саму было весьма сложно отыскать — в большинстве исчезновений наследника она принимала самое активное участие, мало напоминая то, похожее на чарующую иллюзию существо, в виде которого она предстала предо мной на одном из приемов у Ксандриэля. Окончательно смутив на первом же десятке эпитетов, которыми меня тогда наградила и вогнав в ступор странным заявлением о том, что именно мне предстоит соединить все расы.

Разве мог я тогда понять, о чем она говорила?! И лишь теперь, когда моя кровь начала дарить мне отголоски иных рас, я начал осознавать не только всю мощь ее таланта, но и то, что его могло сопровождать. Вряд ли в ее предсказаниях присутствовали только добрые вести.

Так что, я сейчас был не только единственным, кто мог приглядеть за тем, чтобы принцесса не осталась один на один со своими бушующими чувствами, но, что для меня было особенно лестно, первым в списке тех, кто мог ей помочь с ними справиться.

Несмотря на ее стремление во всем разобраться до самых основ, не доверяя ни древним манускриптам, ни словам наставников, что не всегда приводило тех в восторг, — мне она верила. Боюсь, что это касалось и того случая, когда мои уста начали бы извергать откровенную чушь. Но… я никогда не позволял себе подобного и впредь не собирался пользоваться ее ко мне отношением; потерять такое (пусть я и не прикладывал к тому, чтобы это случилось, особых усилий), для меня было немыслимо.

Я только успел переступить порог, как она кинулась ко мне на грудь, торопясь рассказать, как прибыл к ним гонец от князя оборотней, как ее отец заторопился тут же отправиться к Правителю Элильяру, а она, не посмев его просить — взглядом умоляла взять с собой.

А пока она взахлеб говорила, перемешивая слова с прерывистым дыханием, которое предостерегало меня от возможного вскорости появления слез, я корил себя за то, что не предусмотрел того варианта, в котором мой дед сообщит обо всем Ксандриэлю до того, как пообщается с моим Лордом. Теперь же… было поздно.

— Хорошо, что ты здесь. — Она несколько опешила от спокойствия, с которым я прервал ее речь. — Нам с тобой немедленно надо отправляться к твоему деду. Наследнику Олейору нужна помощь.

Хвалить себя за правильно выбранный тон было некогда. Я лишь вскользь отметил, что у моей будущей невесты есть те же черты, что и у тех, кого я с гордостью называл своими друзьями — они ценили нити, связавшие нас воедино и были готовить отбросить в сторону свою боль, свои невзгоды, если кому то из нас требовалась помощь.

— У меня есть время переодеться? Отец очень торопился и я…

Воздушное белое платье туманом окутывало ее хрупкую, изящную фигурку.

После первого обращения, когда ей удалось взять под контроль свою сущность дракона, в ее взгляде начал проявляться огонь, а тело приобретать не только девичьи формы, но и особую, свойственную только драконицам грациозность. А уж когда она двигалась… я вообще замирал от ощущения невероятности. Она не шла — пространство расступалось перед ней, а у меня перед глазами всплывала увиденная тогда картина: замерший на воздушных струях белоснежный, похожий на облако, дракон. Разметавшиеся по ветру крылья, вытянутая вперед шипастая морда, украшенная центральным рогом и ощущение неимоверной власти над стихией, распластавшись в которой замерло ее ослепительно снежное тело.

— Да. — Я кивнул головой в сторону гардеробной. — Твои костюмы для верховой езды на своем месте.

Альена, так же как и ее мать, очень редко надевала мужскую одежду. Предпочитая платья и тонкие светлые покрывала, которые лишь подчеркивали смуглость кожи. Пламя, бушующее в их крови, согревало даже в особо морозные зимы, что случались в горах, где и находилась резиденция Властителя — знаменитая, считающаяся самой неприступной на Лилее, крепость Зари. Но когда они появлялись у нас или отправлялись вместе с Лерой и Асией навестить еще одну их подругу, жену моего деда — Ирэн, выбирали наряды, которые бы не мешали их пониманию веселого времяпровождения. А с учетом того, что среди их предпочтений лошади и оружие всегда стояли на первом месте, брюки и рубашка выглядели значительно удобнее, чем многоярусные юбки и свободно спадающие на ладони рукава.

Что-то из одежды моя принцесса оставила у меня специально, чтобы возвращаясь домой не нагружать себя лишним, что-то подарила ей мама, но, принадлежащая ей часть гардероба, неожиданно перекочевавшая в мои покои, внушала уважение своим изобилием.

— Я быстро. А ты пока перекуси. Я приказала служанке принести чего-нибудь свеженького и накрыла заклинанием, чтобы не остыло.

От смущения, которое обдало меня жаркой волной благодарности к этому, в сущности еще совсем ребенку, я не нашелся сразу, что сказать. Лишь нежно поцеловал в висок и осторожно подтолкнул в сторону двери: даже в такой момент, переживая за брата, которого она безмерно любила, она не забыла и обо мне.

Но (о, стихии!) как же я желал сейчас прижать ее к себе, всем телом чувствуя ее желанность. И не мог. Несмотря на те чувства, что нас связывали, ни я, ни она, не позволяли себе еще ничего большего, чем вполне невинные поцелуи.

Когда я увидел ее впервые, ей было девять. Правда, выглядела она при этом хорошо если на семь — сказывалась эльфийская кровь. Спустя год она признала в себе дракона и резко пошла в рост и в свои четырнадцать смотрелась даже несколько старше своих лет. И хотя в этом возрасте дочери этого крылатого племени были вполне вольны в своих отношениях с мужчинами, я предпочитал подождать еще несколько лет: не столько из-за того, что продолжал воспринимать ее как ребенка, сколько давая ей возможность сделать сознательный выбор.

Ее отношение ко мне все еще было похоже на запечатление, а пользоваться преимуществами этого зная, насколько серьезным может быть ее разочарование, когда оно пройдет — я не хотел. И даже та помолвка, на которой настаивали и ее отец и мой Лорд, не смогут изменить мое решение. Я произнесу клятву, но… освобожу от нее, если, не дай стихии, мои мрачные мысли начнут воплощаться в действительность.

Так что, когда она покинула гостиную, я едва смог сдержать вздох облегчения.

Как ни торопилась она, опасаясь меня слишком задержать, я успел немного похватать с расставленных тарелок. Как раз столько, чтобы мысль о голоде не перебивала все остальные. И к тому времени как она появилась в брючном костюме, одновременно подчеркивающем гармонию ее тела, и служившим, благодаря наложенным мною заклинаниям, надежной защитой, я уже был готов отправляться в путь.

Она с легкой укоризной качнула головой, когда я, отреагировав на открывающуюся дверь, начал подниматься из кресла. Но… ничего не сказала, понимая, что в некоторых вопросах со мной бесполезно спорить. И даже если бы это было не так, я бы все равно не услышал ее замечания — ни одна из женщин в нашей компании не стала бы проявлять заботы по отношению к мужчине в тех вещах, которые относились к привилегиям сильного пола. За исключением, пожалуй, мамы. И то, когда это касалась меня или Валиэля.

Путь до портального зала был недолгим — первые несколько месяцев я столько раз терялся в коридорах дворца, что вынужденно досконально их изучил. Так что теперь мог сокращать расстояния столь замысловатыми способами, играя на нервах особо впечатльнительных особ.

И только некоторые из них, как например Альена, любившие все запутанное, получали от таких прогулок истинное наслаждение. Правда, ни в этот раз: она хоть и пыталась храбриться, не желая показывать мне свою слабость, как обычно забывая, что она хоть и дракон, но — маленький, но нет-нет, да ее плечи опускались, а взгляд становился влажным и растерянным.

Нас перехватили уже в самом портальном зале. Дежурный маг приподнял руку, привлекая к мое внимания, когда я уже направлялся к свободной портальной площадке и стоило нам с Альеной остановиться — быстрым шагом пересек разделяющее нас расстояние и тихо, только для нас произнес:

— Правитель Элильяр просил Вас дождаться его здесь. Они с Правителем Ксандриэлем будут с минуты на минуту.

Похоже, кое чьи планы слегка изменились. Надеюсь, ничего неожиданного за то время, что меня не было рядом с ним, не произошло.

— Что-то случилось? — Выдохнула Альена, как только эльф отошел на почтительно расстояние, машинально ухватившись за мою ладонь.

Чтобы хоть как-то ее успокоить, улыбнулся как можно беззаботнее.

— Я думаю, твой отец уже возвращается во дворец и решил забрать тебя с собой. Или… для меня нашлось поручение, которое никто кроме меня исполнить не сможет. Возможно, мой Лорд захотел еще одну звезду с неба и у него не нашлось лучшей кандидатуры, чтобы ее оттуда достать. Или ему не понравилось, что я до сих пор не назначил дату нашей помолвки и он решил воспользоваться присутствием здесь всех заинтересованных сторон и немедленно лишить меня свободы.

Я нес всякую чепуху, но с каждым произнесенным словом все явственнее замечал, как возвращаются хотя бы намеки на спокойствие на ее лицо.

— Да ну тебя! — Она шутливо стукнула меня свободной ладошкой по плечу, умильно фыркнув.

— А почему бы и нет?!

Появление ожидаемой парочки я не столько заметил, сколько ощутил. Так что последнее предположение было высказано как раз с учетом того, чтобы правители имели возможность его услышать. Надеясь на то, что хотя бы один из них воспользуется моей подсказкой.

Так что удивляться заявлению Элильяра лично мне не стоило.

Если только для того, чтобы все выглядело как можно естественнее.

— Про наличие всех заинтересованных лиц ты совершенно точно заметил. А те, кого нет, уже неоднократно высказывались по этому вопросу. Причем, весьма положительно. — Вот только, говоря, мой Лорд почему-то смотрел не на нас с принцессой, а на Ксандриэля, лицо которого было не столь бесстрастным, как мне бы хотелось.

— Ну, уж если сам Александр заговорил о помолвке, то мне кажется, что этим стоит воспользоваться. Как ты смотришь на то, чтобы провести ее сразу после дня рождения Альены?

Мысль взметнулась на дыбы и поскакала галопом. Ох… опять мне придется крутиться, выясняя, и что стоит за этой датой и не имеет ли к этому отношения тот разговор между правителями, что шел за закрытыми дверями.

Рано я, все-таки, обезвредил свое заклинание.

После такого заявления, сделанного самому себе, я был вынужден усмехнуться. Впрочем, тоже, про себя: лучше чего-то не знать, чем знать… но при этом попасть в немилость к Элильяру.

А то, что придется постараться, разыскивая новые концы-хвосты, за которые нужно будет потянуть, чтобы ответить на все интересующие меня вопросы, так это ж интересней, чем получить готовую картинку.

— Я ничего не имею против. Но в данном вопросе последнее слово должен сказать не я. — Я чуть крепче сжал ладонь принцессы, предупреждая, чтобы она не фыркала. А то, что именно это она и собирается сделать, было слишком заметно по тому, как чуть морщился ее носик. — Я думаю, что в ближайшие же дни навещу эту прелестную барышню во дворце и обсужу с ней этот вопрос. А то не гоже столь прелестному созданию принимать столь ответственное решение в неподходящей для этого обстановке. Да и повредничать хоть немного она должна, а в присутствии столь высокопоставленных зрителей, ей вряд ли это удастся.

Вот только… знали бы они, с каким трудом мне удавалось удерживать этот легкомысленный тон. Когда все мысли крутились и вокруг их встречи, и того, почему мне перекрыли возможность отправиться к драконам. Я мог голову положить на кон, что не возвращения Ксандриэля к себе было тому причиной.

— Тебе стоит серьезно подготовиться к нашей встрече. — Улыбка этого ребенка была до дрожи огненной волны в теле кокетливой, а взгляд… тревожным.

И ведь не поднимешь демонстративно щиты, отрезая от всех отголоски того, что происходит в моей душе. Не знаю, как на это отреагируют правители, а вот то, что Альена начнет впадать в панику, я был совершенно уверен.

— Я приму к сведению твое заявление.

Я сделал все возможное, чтобы на моем лице лукавства было значительно больше, чем нетерпения, которое подстегивало меня закончить это прощание.

Похоже, не только для меня время имело значение. Потому что Ксандриэль соглашаясь, кивнул и предложив руку дочери, направился к той самой площадке, с которой намеревался попасть к Тахару я.

Я махнул обернувшейся ко мне принцессе рукой, многозначительно подмигнув при этом. Она сделала не совсем удачную попытку ответить мне тем же, но в ее глазах царствовала грусть и от этого мне стало немного больно. Как я хотел быть сейчас рядом с ней… Но если бы я себе это позволил, исполнение моего желания могло быть недолгим.

— Надеюсь, это не был очередной переворот?

Задал я Элильяру интересующий меня вопрос, как только переход затянуло дымкой за спинами наших гостей и мы, сочтя свое гостеприимство исчерпанным, в сопровождении усиленной охраны и под укрытием выставленных мною заклинаний вышли из портального зала.

— В Камарише дочь Арх'Онта разнесла в пыль базу даймонов.

Да… уж лучше бы переворот.

— Это не ту, где командовал интересующий Повелителя коммандер.

— Да, тот. — Как-то уж слишком устало подтвердил мой Лорд. — Но это еще не все…

Эта короткая пауза, которую он себе позволил, была удушливо напряженной. Я, конечно, не рассчитывал, что он немедленно поведает мне обо всем, что случилось за то время, что прошло с момента, как он выпроводил меня из своих покоев, но… для того, чтобы осознать всю серьезность этого, мне хватило и этих нескольких ударов сердца, пока я ждал, когда он заговорит снова.

— Саражэль уже должен ждать нас. Идем ко мне.

Не знаю почему, но едва ли не впервые за все время своего пребывания в этом мире, я испытал что-то близкое к страху.

И мне это очень не понравилось.

* * *

Пока Асия пыталась уговорить меня сначала отдохнуть, а уж потом отправиться посмотреть на эльфов, Сэнар совершенно бесстрастно продолжал стоять в стороне, предпочитая не вклиниваться в нашу перепалку. Или… что было менее лестно для моего самолюбия, не считал нужным обращать внимания на женские перепалки. Впрочем, по сравнению с той сценой, что я устроила подруге по дороге в ее владения, это наше общение выглядело вполне безобидно.

Она просто приводила очередной аргумент, который должен был убедить меня в том, что делать этого немедленно не стоит, я же, с выражением лица очень похожим на то, что было сейчас у моего новоявленного тера, спокойно отвечала:

— Нет.

При этом машинально просчитывая количество этих самых причин, которые должны были увести меня в сторону иную той, где находились в данный момент мои друзья и пытаясь предугадать, что раньше закончится: ее терпение или те самые причины.

Победило терпение. Приближаясь ко второму десятку она вынуждена была остановиться и обреченно махнуть рукой.

— Сэнар, отведи ее. Все равно, легче научить варлаха понимать человеческую речь, чем справиться с ее упрямством.

Трудно сказать, рассчитывала ли она хотя бы на моральную поддержку со стороны своего воина или просто позволила себе на мгновение расслабиться, но явно не предполагала услышать хотя бы что-нибудь в ответ.

— Это не упрямство, Алтарелла Асия. — Мы одновременно обернулись, с удивлением глядя на отлепившегося от стены мужчины. — Это — ответственность.

После такого заявления нам ничего не оставалось, как переглянуться. Мне, с некоторым торжеством, Асие — с легкой задумчивостью. Правда, все это длилось недолго.

Сэнар, не обращая внимания на нашу дуэль глазами, направился к выходу. Ну а я, следовательно, за ним. Надеясь, что в других помещениях мне не придется столкнуться с явными признаками той высоты, на которой мы находились.

Уткнувшись после очередного поворота в пару охранников, что караулили то ли дверь, то ли то, что было за ней, я вполне могла считать, что мне, в очередной раз, повезло. На всем протяжении нам попалось лишь парочка окон, да и те были словно затянуты дымкой, не дающей разглядеть ничего, что находилось за ней.

Если воины и были удивлены открытым лицом моего сопровождающего, то их взгляд этого не отразил. Как не было в нем и вопроса, связанного с моей персоной. Один молча отступил в сторону, а второй без излишней торопливости набрал код на цифровом табло. Но, загородив его от моего любопытства собой.

Впрочем, я вполне могла обойтись и без этого, позволив себе не столько проявить свои способности, сколько ощутить движение воздуха, волнующегося под его ладонью. Так что воспроизвести это сочетание для меня теперь не составляла никакого труда. Оставалось неясным лишь одно: понадобится ли мне это. Вряд ли бы они здесь настолько расслабились, что позволили себе не менять код доступа с некоторой периодичностью.

Отметив про себя, что даже тех, кого можно было отнести к друзьям, я воспринимаю как потенциальных врагов — вынужденно усмехнулась. Похоже, слова Гадриэля, сказанные мне когда-то давно, начали обретать реальность. А если это так, то… я скоро перестану доверять сама себе.

Прочувствовать свое отношение к этой мысли мне не удалось. Дверь мягко ушла в сторону открыв моим глазам картину, глядя на которую я едва не сползла на пол. Не позволило мне это сделать присутствие трех даймонов, мнение одного из которых, для меня уже кое-что значило.

Валиэль лежал на кровати, что была слева от входа. Его и без того светлая кожа приобрела неестественный, мертвенный оттенок. Кажущиеся слишком тонкими руки были вытянуты вдоль безжизненного тела, на бледном лице противоестественным пятном бросались в глаза синюшные губы, вместо шелка волос с подушки свисало нечто, похожее на паклю.

О, стихии!

А напротив, в изрезанном колете и брюках, сквозь дыры которых проглядывали белоснежные бинты, сидел абсолютно пьяный Гадриэль и монотонно, словно школяр таблицу умножения, высказывал все, что он думает о Дариане, чернокожих воинах и одной конкретной Черной Жрице. Причем, в тех самых выражениях, которые я выучила на эльфийском раньше, чем приветствие.

Увидев меня, он сделал попытку воспроизвести рукой широкий жест, демонстрируя, до какого состояния их довело наше пребывание здесь, но тело не очень-то и желало слушаться остатков той воли, что у него еще присутствовала, и он завалился на бок, продолжая что-то бормотать, но уже в подушку, на которую удивительно точно попала его голова.

— Сэнар…

Не знаю, зачем я произнесла имя воина, но это было единственное, что смогло сорваться с моих губ. Похоже, они в данный момент, знали лучше меня, что делали.

Мой тер отреагировал мгновенно: подтолкнул меня вперед, заставив переступить через порог. И словно понимая, что мои ноги находятся на грани предательства по отношению к моему телу, поддерживал до тех пор, пока дверная панель не скрыла нас от взглядов охраны, не забыв после этого прислонить к ближайшей стене.

Пока я пыталась справиться с взбунтовавшимися эмоциями, он вернул черноволосого Лорда в сидячее положение, при этом успев заглянуть в кувшин, что стоял на столике, рядом с этой кроватью, и укоризненно покачать головой.

На Валиэля он лишь бросил быстрый взгляд и, возвращаясь ко мне, довольно тихо, предназначая эту информацию только для меня, счел нужным пояснить.

— Он спит. Когда проснется, мало что будет помнить из происшедшего. Так что лучше лишних вопросов ему не задавать.

— Я могу побыть с ними?

Настигнувшая меня растерянность таяла словно дымка. Не в том месте и не в том окружении я находилась, чтобы можно было позволить себе заниматься рефлексиями. И, судя по прояснившемуся на короткое мгновение взгляду Гадриэля, ни одна я так думала.

— Как прикажете, госпожа. Когда будете готовы, постучите в дверь. — Не знаю, показалось мне или нет, но в глубине его глаз таилась насмешка. И даже если я была не права, мне это все равно не понравилось. — Это помещение не прослушивается. Можете говорить спокойно.

И это не понравилось тоже.

Нет, я, конечно, уже давно сумела понять, что вряд ли Асия приставила бы ко мне простого воина. И судя по тем оговоркам, что вполне намеренно допускал в повествовании о судьбе моих спутников Сэнар, его роль в алтарате Черной Жрицы была далеко не последняя. Так что все его действия по отношению ко мне были бы понятны и без той, вынужденной клятвы, которую он произнес с совершенно бесстрастным лицом, словно это было нечто, никоим образом не влияющее на его на Дариане существование. Но следующие друг за другом, словно жемчужины в ожерелье, события, с каждым своим новым поворотом убеждали меня в одном и том же: чем больше я буду знать и понимать, тем правильнее будет мое решение. А для того, чтобы именно так и случилось, лучше пусть относятся ко мне как к человеческой женщине, со всеми свойственными ей слабостями, чем осознают исходящую от меня опасность.

— А как здесь с магией?

И вновь, не вполне ожидаемое удивление, а отблеск веселости.

— Моя госпожа — маг?

Маг, маг. Но если тебе даже это и известно, пусть это останется нашей маленькой тайной.

— К сожалению, нет. А вот наш не вполне трезвый эльф, хоть и слабенький, но — целитель.

Быстрый взгляд назад, черная бездна глаз затуманилась, давая заподозрить его кое в каких способностях, уж больно это напоминало сканирующее заклинание, и он отходит к двери.

— Стены этой комнаты экранированы. Как только он будет в состоянии произнести хоть одну магическую формулу, может не отказывать себе в исцелении.

И сделав это, весьма двусмысленное заявление, выскользнул за дверь, которая за его спиной вновь закрылась.

— Лера!

Я еще не успела до конца осознать отсутствие даймона, а Гадриэль уже не просто стоял рядом со мной, он, чуть морщась, прижимал меня к себе. Не только согревая теплом, но и обдавая весьма специфичным ароматом.

Не знаю, куда он дел оставшееся, но большая часть того вина, что была в так заинтересовавшем Сэнара кувшине, явно попала по назначению. Правда, если вспомнить про закалку этого конкретного эльфа… Наша компания еще не раз сможет удивить противника своими талантами.

Какой бы трогательной не была эта сцена, два момента не позволяли мне ею насладиться. Во-первых, его раны. Я могла себе только представлять, с каким трудом досталась ему победа над даймоном. И, во-вторых, подступающие к глазам слезы, которых я просто обязана была избежать любой ценой. И не только потому, что один раз я это сегодня уже допустила, но и осознавая, что из нас двоих именно я отделалась легким испугом.

— Тебе напомнить, сколько лет я уже Лера?

Мой ехидный голос сделал именно то, что я и ожидала. Эльф отступил на шаг, пусть и продолжая морщиться, но выглядя при этом вполне в духе того начальника личной разведки наследного принца, с которым я познакомилась чуть больше пяти лет тому назад. Пусть и не совсем адекватного, но с каждым уходящим мгновением становилось все очевиднее — не столь пьяным, как он изначально пытался продемонстрировать.

— Похоже, я зря беспокоился. — Растягивая слова и не сдерживая радостной улыбки проворчал он. — Я уже собирался спасательную операцию проводить, а она… Пока мы там друг друга мечами щекотами, успела тером обзавестись. И как мне об этом докладывать твоему мужу? А Элильяру?! Да он же с меня живого кожу снимет.

— Не преувеличивай. — Хмыкнула я в ответ. — Мой тесть никогда не отличался излишней жестокостью. Так что сначала шею свернет, а уж потом свежевать будет.

Интересно, чем мог обернуться мой рассказа о том, как племянничек нашей подружки строил в моем же присутствии в отношении меня вполне читаемые в его глазах планы.

Но делать этого я не только не собиралась, я рассчитывала, что эта информация станет ему известна как можно позже. Во избежание непредсказуемых последствий, которых мне хотелось бы не допустить всеми доступными средствами.

И это была не единственная причина, заставившая меня молчать.

То, что происходило сейчас, было похоже на чудо. Пусть и короткое — кто его знал, в какой именно момент может закончиться наша шутливая перепалка, но так необходимое нам обоим.

Не только чувствовать себя живым, но и видеть эту жизнь в глазах друга. Ловить ее биение в словах, в переливах интонаций, в движении губ, раскрывающихся улыбкой.

Но как бы не хотелось забыться в этой, пусть и иллюзии беззаботности, но ни он, ни я, не могли себе этого позволить.

— Как наш принц? — Я кивнула головой на спящего Валиэля, который никак не реагировал на наше присутствие рядом с ним.

— Лекарь сказал, что через несколько часов от ментального воздействия на него не останется ни следа. Не думал я, что он на такое способен.

— А это и не он. — Я прошла мимо удивленно вскинувшего бровь Гадриэля и опустилась перед кроватью прямо на голый пол. — Асия поставила вам обоим блоки. Так что, или работавший с ним менталист не был достаточно сильным, либо…

Я не стала заканчивать, рассчитывая, что и без моей подсказки Лорд сможет догадаться обо всем остальном. И он не обманул моих ожиданий.

— Или способности нашей Жрицы не столь плохи, как она пыталась нам доказать. — Отодвинув одеяло и присев на краешек его кровати, закончил мой черноволосый друг. — Зачем она это сделала?

Усмехнувшись, я пожала плечами. Умеет он задавать правильные вопросы. Хотя… стоило признать, что при всей его очевидности, ответить на него было не столь просто. И не только потому, что мы не знали ее целей.

— Она не стала мне ни о чем рассказывать. Ждет, когда схлынет первая волна и мы сможем все вместе спокойно поговорить.

— Ты ей доверяешь?

Он наклонился в мою сторону и со странной нежностью, которую я время от времени замечала у него по отношению к себе, убрал с лица выбившуюся из косы прядь. Вызывая из глубины все тоже странное чувство неправильности происходящего. И это было тем более удивительно, что я ни разу, ни в единой ситуации не усомнилась в своей любви к Олейору. Но… Гадриэль продолжал оставаться Гадриэлем, смущая меня уже одним своим существованием. Потому что дать название чувству, которое я к нему испытывала, мне так и не удавалось.

Что же касалось его вопроса, мне ничего не оставалось, как снова признать, что с правильным пониманием окружающей его действительности, у него все в порядке.

Вся эта ситуация казалось мне очень знакомой, хоть и выглядела значительно иначе чем та, с которой я ее сравнивала. И если тогда в роли дергающего за веревочки выступал Элильяр, то теперь его место перешло к Асие. У каждого из них была своя цель, которая при взгляде на нее со стороны казалась достаточно весомой, чтобы все это ради нее затеять. И пусть я не знала точных планов своей подруги, сомнений в том, что вся эта заварушка того стоила, у меня не было.

А был у меня… неприятный осадок. Из-за которого я неосознанно старалась держаться подальше от отца своего мужа. И не могла теперь чувствовать себя спокойно рядом с Асией.

— Я ей доверяю.

Его усмешка была несколько грустной, словно мои мысли не стали для него секретом. Впрочем, его значительно более долгая чем моя жизнь, вполне могла помочь воспроизвести все мои рассуждения. Тем более, что некую натянутость между мною и Правителем темных, единственным заметил именно черноволосый Лорд.

— Но не настолько, чтобы не пытаться самой разобраться в ситуации.

Стоило признаться хотя бы самой себе, что своей славе Гадриэль был обязан отнюдь не красоте своих глаз. Впрочем, они у него тоже были ой как хороши.

— Это так заметно?

Только этого мне не хватало — проколоться на какой-нибудь мелочи.

— Нет. — А вот теперь в темноте его глаз, льдинками застыла жесткость. Очень похожая на ту, которой доводил меня до бешенства в первые месяцы моего обучения у Оли. — Если не помнить твой взгляд за мгновение до того, как ты протянула портал в крепость, где держали твоего прадеда. И то выражение лица, когда Тиа напоила тебя своей кровью.

Не знаю, что щелкнуло у меня в голове в этот момент, но память услужливо вытащила наружу не только то состояние, но и мелькнувшее в тот момент ощущение полного слияния с сущностью дракона.

Я медленно поднялась с пола и потянулась внутрь себя. Но не туда, где в точку спрессовалась суть Равновесия. А куда-то еще глубже, где была тоже я, но та, встреча с которой так напугала меня однажды, что я не решалась вновь коснуться ее.

Не решилась тогда, но не могла не сделать этого сейчас, когда необходимо было знать все, на что были способны мои друзья и то, чего я могла ожидать от себя. Так что, при отсутствии возможности выбора, сделать то, что ты мог и не делать, тоже было выбором. Пусть и болезненным, пусть и не столь очевидным, пусть и сделанным вопреки.

И когда эта, другая я, откликнулась и протянула мне руку, даря с каждым новым ударом сердца все более четкое осознавая силы, что жила в моей крови, я была уже почти уверена, что поступила правильно.

Это не была та магия, к которой я привыкла. Это было что-то иное, словно все, что находилось вокруг меня, принимало мое право быть среди него: воздух проходил сквозь мое тело наполняя его легкостью и звенящим в каждой клетке могуществом, а огонь разливался теплом.

— А я все думал, когда же это случится?

Заговорщики, стихии нас забери!

Голос Ригана, неожиданно раздавшийся от двери, вряд ли был похож на гром среди ясного неба. Скорее, взведенный у самого виска курок. Вряд ли, конечно, в голову Гадриэля могло прийти подобное сравнение, даже с учетом его прогулок по Земле, но мое воображение выдало именно этот вариант.

Трудно сказать, как долго находился в комнате дракон, но наша обескураженность явно доставила ему удовольствие.

— Ты о чем?

Общение с Асией не прошло даром для нас обоих. И если я учила ее проявлять свои эмоции, то сама тренировалась их сдерживать. Так что, присутствуй она сейчас с нами, вполне могла бы гордиться мною: мне хватило полувздоха, чтобы лицо застыло в маске спокойствия.

— Это все, что тебя сейчас интересует?

Он, конечно, был прав. И стоило, хотя бы ради приличий, уточнить его состояние. Вот только… не надо было ему ко мне цепляться. Руки-ноги у него были целы, да и выглядел он значительно лучше чем появившаяся в этой комнате первой, парочка.

— Это интересует меня больше, чем все остальное.

Похоже, ни один, ни другой, от меня такого не ожидали. Впрочем, им еще повезло. В отличие от той же Асии, на которой я отрабатывала состояние неконтролируемой истерики. Боюсь только, она об этом никому не расскажет. И не столько с целью сохранения своей репутации, сколько сберегая чужие нервы.

— Я уже давно чувствую в тебе дракона. — Игнорировав удивление, которое вопреки моей уверенности в том, что я вполне способна держать себя в руках, отразилось на моем лице, он обошел нас и склонился над Валиэлем. Похоже, состояние принца Ригана не смутило, потому что он почти сразу же выпрямился и с некоторой задумчивостью в голосе добавил. — И не только в тебе. — И резко обернувшись в мою сторону, с неожиданной твердостью в голосе закончил. — И не только я.

### Глава 17

Александр. Старший Советник Правителя.

Я вглядывался в лежащего на кровати принца и словно заклинание повторял одно и то же слово: мама, мама, мама… Лицо Олейора было абсолютно спокойным, грудь равномерно вздымалась, подчиняясь ритму дыхания, губы чуть заметно улыбались, словно то, чем жил он там, за гранью своего беспамятства, было полно ощущения радости.

Мой дед и Элильяр тихо разговаривали поодаль от меня. Но не столько скрываясь, сколько поддавшись царившей в комнате тишине, которую казалось кощунственным нарушить.

— Не думаю, что лекари Ксандриэля смогут изменить ситуацию. Здесь дело, скорее всего, не в ране, а в ментальном на него воздействии. Да и Лайсе об этом же говорит. — Аль'Аир кинул взгляд в мою сторону и заметив, что я прислушиваюсь к ним, кивнул головой, предлагая приблизиться.

Что ж… все, что мог, я уже увидел и сделал. Удар кинжалом действительно не имел к состоянию наследника никакого отношения. Впрочем, те ментальные воздействия, с которыми я был неплохо знаком благодаря Властителю Тахару и, немного той же Асие, тоже не могли привести к таким последствиям. Если только Черная Жрица не скрыла какую-то часть имеющихся у нее знаний, рассчитывая когда-нибудь ими воспользоваться.

Но, как бы оно ни было, я был даже рад именно такому повороту событий. Трудно себе представить, чего можно было бы ожидать от Олейора, будь он в сознании.

Я, продолжая размышлять над тем, что же теперь делать, преодолел те несколько шагов, что отделяли меня от моего Лорда и князя.

— Это не ментальное воздействие. — Оба с нескрываемым удивлением взглянули на меня. Если бы они знали в этот момент, насколько я и сам был удивлен этому заявлению. — Это заклинание. Судя по отголоскам, из тонких порядков Хаоса. Мне кажется, что оно имеет какое-то отношение к их обряду разделения души. Наверное, я смог бы сказать что-либо более точно, поработав с кинжалом которым был нанесен удар.

— Ты можешь предположить, к чему оно приведет?

Напряжение, с которым смотрел на меня Элильяр, заставляло слегка волноваться, осознавая ту ответственность, которую я возлагал на себя каждым словом, и требуя большей внимательности к тому, о чем я говорил.

— Я не чувствую опасности, которая могла бы ему грозить. Его тело функционирует нормально. Его можно без проблем кормить, поить… — Мой взгляд вновь метнулся в сторону наследника. — И то место, где сейчас находится его сознание, не причиняет вреда его рассудку. — И словно подтверждая мои слова, его губы раскрылись еще более яркой улыбкой. — Вся сложность заключается в том, какое условие сдерживает его пробуждение. И одно ли оно.

— Твой подопечный может помочь тебе в этом вопросе? — Надо отдать должное Саражэлю, он, как и наш правитель, сразу вник в то, что я очень осторожно пытался им сказать.

— Не уверен. Саркат владеет Хаосом, но не на уровне контроля души. Здесь работа более сложная и тонкая. Мне бы кого посильнее, да полояльнее. Вряд ли коммандер кинется мне немедленно помогать, стоит мне хотя бы намеком проявить свой интерес.

Как я и предполагал, все трое были со мной согласны.

— А Лайсе?

Невеста Гадриэля вместе с теми, кто жил с ней в одном доме, осталась во владениях оборотня, под крылом у его жены — Ирэн. Которая всегда восхищала меня одновременной хрупкостью и необычайной силой, позволившей ей не только встать рядом с князем самого сильного рода двуипостасных, но и заслужить уважение его сородичей.

Но вместо меня на этот вопрос Саражэля ответил Аль'Аир.

— Все, что она могла — сделала. Попробовать, конечно, можно, но….

Элильяр, соглашаясь, кивнул.

— Пусть она еще несколько дней побудет у тебя. Правитель Ксандриэль сейчас пытается найти ее родственников по матери. Но даже если они согласятся принять ее в свой род, девушка будет находиться под моей полной защитой. До тех пор, пока мой сын, его жена или сам Лорд Гадриэль не смогут исполнить своих клятв. Ты ей так и передай, чтобы она не терзалась мыслями о своей судьбе.

Его слова вызывали одновременно гордость за того, кому я служи и боль… за жизнь тех, чьи имена были произнесены. Как бы я ни был уверен, что мама найдет способ справиться с ситуацией, в том, что Олейору ничего не грозит, что черноволосый Лорд выходил победителем и не из таких проделок, я ни не мгновение не переставал помнить, с кем мы имеем дело. И понимать, что даймоны достойны того, чтобы воспринимать их всерьез.

— Я отправлю вестника Повелителю Арх'Онт. Но, — он глубокомысленно усмехнулся, — у него там не менее весело, чем у нас здесь.

Да… говоря об этом, он несколько преуменьшил размах деятельности демонов. И это было как раз то, о чем мы довольно долго беседовали, проводив домой Ксандриэля и Альену. И именно то, благодаря чему у меня в течение двух дней не было ни единого мгновения ни для сна, ни для еды.

Все это время я мотался гонцом между Властителем Тахаром, правителем светлых, Повелителем Аароном и Тариконом. Согласовывая, утрясая, передавая депеши и выслушивая устные сообщения. И не имея возможности даже восторгаться масштабом того, что происходило.

Начиная с того, как признанная Арх'Онтом его дочь от человеческой женщины уничтожила в приграничном Камарише первую базу даймонов, и до того, как она же, вытащила со стационарной базы чернокожих своего жениха, попутно разрушив и ее.

А когда, спустя какое-то время, до меня дошло, что ее женихом и был тот самый Закираль, которого обласкивал своим вниманием главный демон, моему удивлению не было предела.

Так что мои подвиги по спасению жизни и власти Элильяра, по сравнению с тем, что вытворяла эта барышня, казались детским развлечением. Впрочем, судя по некоторым оговоркам, нам еще предстояло пересечься с той лихой компанией. Да и с приключениями, которые прогнозировались на наши головы, тоже сомнений не возникало. Именно поэтому я и не сильно завидовал чужой славе, будучи совершенно уверенным, что все уже совершенное, будет бледным подобием того, что нам еще предстоит.

Правда, это был не единственный результат моего мотанья туда-сюда. И если с частью своих изысканий я был готов поделиться хоть сейчас, то… для всего остального еще не пришло время.

— Рае все-таки согласилась стать его женой.

Еще одно знакомое имя. Если это человеческая женщина… Кровь даймонов, которая вполне уютно чувствовала себя в моих жилах, тут же ощутила подобную в ней. Судя по тому, с каким изумлением она скользнула по мне взглядом, для нее эти отголоски тоже не остались незамеченными.

Но… тем интереснее было жить. Если бы при этом еще и не становилось все опаснее. Но это уже из разряда: не много ли вы хотите…

— Да. Обряд Соединения будет проведен завтра. Кстати, ты, Александр, — а вот эта улыбка на лице правителя давала все основания задуматься о своей ближайшей участи. Судя по всему Элильяр давал мне возможность внутренне подготовиться, — отправляешься со мной. Аарон очень хотел видеть тебя. Как он сказал, для весьма щекотливого разговора.

— Надеюсь, он не заподозрил меня в покушении на его гарем?

Попытался отшутиться я, намекая на то, что демонский наследник, с которым мы при первой нашей встрече довольно серьезно схлестнулись, после того как я сумел блокировать его власть над огнем, проникся ко мне уважением и предложил совместно навестить батюшкиных жемчужин. Как мне потом объяснили, проявив ко мне максимально возможную степень доверия.

— Насколько я знаю, он был очень огорчен тем, что Ролану не удалось испортить твою репутацию.

Какой бы тяжелой ни была обстановка вокруг нас, ни один из здесь присутствующих не собирался предаваться унынию. Понимая, что все, что можно сделать — будет сделано. И то, что нельзя — тоже. Поэтому и отреагировали на слова правителя улыбками, заставив меня в очередной раз, в ответ на такие замечания, отвести взгляд в сторону.

И ведь не придерешься… Не пойман, ни…. Так что моя верность Альене продолжала оставаться для одних — достоинством, для других же… красной тряпкой, которая не давала спокойно жить, пока им не удалось бы разгадать мой секрет.

Вот только… единственный, у кого это получилось, находился сейчас на Дариане. И я готов был расстаться с созданным собой же мифом, лишь бы и он, и мама, и Риган с Валиэлем благополучно вернулись домой.

— У них просто не нашлось той, которая мне бы приглянулась.

Дружный смех на три голоса послужил мне ответом. И я их прекрасно понимал. Придумай я даже ту, что на мой взгляд в этом мире не существовала, она нашлось бы в гареме у Повелителя.

— Значит, ты не догадываешься, зачем тебя хочет видеть демон?

А взгляд! А тон!

Словно мы говорим о барышнях или планах на ближайший турнир. И ведь не скажешь, что если я немедленно не отвечу на его вопрос, ближайший день мне предстоит любыми доступными для этого способами избегать внимания собственного Лорда. А зная этого самого Лорда, можно было с уверенностью утверждать, что мне вряд ли это удастся.

Из чего следовало, что мне лучше признаться самому и сразу, чем…

— Ни одной разумной мысли.

А что, я тоже умею делать свой взгляд невинным. Было у кого учиться!

Князь и Саражэль удивленно переглянулись, а на лице Элильяра тенью скользнуло предвкушение, которого я как раз и добивался.

Он, конечно, наверняка понимает, что я всего-навсего пытаюсь слегка отвлечь его от мрачных дум, но если я это могу… почему бы не воспользоваться возможностью увидеть улыбку на его лице.

— А если перебрать все твои проступки? — Клычки чуть ощерились в движении губ, намекая на то, чтобы я знал меру.

И… приглашая продолжать. Проверяя, насколько хватит моей смелости.

— Вам, мой Лорд, — я наметил изысканный поклон, демонстрируя всю степень моего к нему почтения, — известны они все.

— Саражэль, — легкий рык заставил Лорда укоризненно покачать головой, показывая, что он не очень-то и доволен моим поведением. Если бы при этом уголок губы не дергался, раскрывая, что он тоже не прочь принять участие в этом веселье, — как у нас с подземельями?

— Все просто замечательно, Правитель Элильяр. Их много. Там холодно и сыро.

— Простите, мой Лорд, но Ваш гнев будет для меня более суровым наказанием, чем какие-то там темницы. — И вновь, не поклон, а лишь намек на него. И блеск в глазах, и невесомая тень улыбки.

— И как после этого на него можно сердиться. — Ворчливо заметил Элильяр.

Возможно, новый взрыв хохота снова сотряс бы стены, но его взгляд скользнул мне за спину и его лицо вновь стало бесстрастным. Пряча под маской испытываемые им чувства.

Впрочем, и у меня тоже пропало желание продолжать эту игру. Поэтому я просто, словно не придавал значения своим словам, без всякого эпатажа, заметил:

— В жилах Рае течет кровь даймонов. И ее родство с этой расой более сильное, чем мое.

Вряд ли они ожидали такого признания. Нет! Вряд ли они вообще ожидали признания, не будучи абсолютно уверенными, что мне известна действительная причина интереса ко мне главного демона.

Так что, когда до них начал доходить смысл моих слов… я едва сумел скрыть торжество. Потому что такого изумления на их лицах я не видел даже тогда, когда ощутил близость крови Сарката.

— Ты в этом уверен? — Взгляд Элильяра был жестким и острым.

И если бы я не знал, что именно так выражается у него высшая степень напряжения, когда он связывает воедино всю ту информацию, что оказалась в его руках, мог бы и испугаться.

— Да, мой Лорд. — И вновь поклон. Но лишь давая ему и себе мгновение передышки. Потому что то, что я сказал, было значительно меньше чем то, что я только собирался произнести. — Как уверен и в том, что она принадлежит к тому же роду, что и Асия.

— Ты хочешь сказать…

— Не только сказать, мой Лорд. — И, решившись, словно кидаясь в пропасть. — Но и показать.

И я стянул перчатки, на которые уже неоднократно бросали взгляды и Саражэль, и мой дед, и вытянул одну руку вперед, приблизив ее довольно близко к лицу правителя.

Тот, сначала, непонимающе вздернул бровь, но, понимая, что не стал бы я по пустякам устраивать такие спектакли, прошелся взглядом по моей ладони. Все еще не осознавая того, что уже увидел.

Я же… просто ждал. Надеясь, что те минуты веселья, которые мы только что пережили, не будут лично для меня последними. Просто потому, что не зря все происходящее в последнее время мне очень не нравилось.

— Смешение крови в роду Там'Аринов, — решил я ему немного помочь, — было связано не только с искусственным выведением магов Равновесия. Мне удалось проанализировать и архивы деда, и те журналы, что захватила с собой мама из разрушенной пять лет тому назад базы. И если взглянуть на происходящее последние несколько тысяч лет бесстрастно, то всю эту работы можно назвать селекционной. Весьма кропотливой и настойчивой. И проделано это было довольно вовремя, иначе последнее вторжение даймонов могло закончиться совершенно с иным результатом. Кстати, такие целенаправленные действия позволяют мне предположить, что мой далекий предок, основавший наш род, не только жив, но и здравствует где-то поблизости.

Элильяр молчал. Переводил взгляд с моего лица на ладонь, которую я опустил сразу, как стало понятно, что он увидел то, что я ему показывал.

И мне трудно было судить о том, как он ко всему этому отнесся. Но… напряжение последних дней было так велико, что я готов был принять любое его решение.

— И, насколько я могу судить, — продолжил я, сам удивляясь тому спокойствию, с которым я все это произносил, — появление в роду мага Равновесие было лишь начальной его целью. А добивался он рождения носительницы его сути, которой и стала моя мама. Я думаю, что если Вы вернетесь к тем событиям и вспомните, кто именно натолкнул на мысль заполучить в свои руки Леру, сможете ответить пусть не мне, так хотя бы самому себе, в каком облике предстал перед Вами мой далекий предок.

В его глазах после моих слов мелькнуло смятение, но… это длилось всего лишь краткий миг, после которого прозвучал вопрос. И его голос, при этом, был так же бесстрастен как и мой.

— Зачем?

— Не знаю. — Честно признался я. Хотя в моей голове и крутились кое-какие мысли, но они были настолько невероятными, что я не мог принять, что это могло бы быть правдой. — Но с того момента, как Олейор с ней встретился, начали происходить события, предсказать которые было невозможно. Она, действительно, каким-то образом влияет не только на то, что ее окружает, но и на тот мир, который признает своим.

— Но это не объясняет…

— Того, что на кончиках моих ногтей начал проявляться генный маркер даймонов? — Я невесело усмехнулся. — Я думаю, что очень скоро я смогу продемонстрировать и вертикальный зрачок дракона.

Если бы у меня еще оставались силы шутить, я бы мог высказаться и по поводу той тишины, которая установилась после этих слов. Потому что похоже это было… на минуту молчания. И в качестве погибшего героя выступал я, своей скромной персоной.

— Арх'Онт именно поэтому и хотел тебя видеть?

Еще бы знать, что стоит за его безмятежностью.

— Нет. Его интерес, скорее всего, связан с тем, что Рае, также как и я в ней, ощутила во мне кровь даймонов.

Как ни странно, он, соглашаясь, кивнул. А я, в очередной раз убедился, что до полной откровенности между Элильяром и Аароном еще ой как далеко. Что же говорить об остальных.

— Как это на тебе отразится?

Судя по всему, немедленное уничтожение мне не грозило. И я, отметив это, позволил себе пошутить.

— Стану черным драконом. — И опустил ресницы. Представляя, как это может выглядеть.

Как бы ни было грустно, но выглядело это весьма смешно. Так что я, не сдержавшись, сдавленно хрюкнул. И совсем не удивился, когда мой смех подхватили еще трое, сочтя, что мое предсказание, действительно, выглядит неординарно.

Вот только… у меня был еще один вопрос, который мне хотелось прояснить прежде, чем окончательно расслабиться.

— Мой Лорд, — мой голос был тих, но первые же его звуки прозвучали оглушительно, в наступившей тишине, — если Вы посчитаете меня недостойным той клятвы, которую я Вам дал…

Договорить я не успел. Сильные руки Элильяра жестко ухватили меня за плечи. Мои ноги, неожиданно для меня, оторвались от пола, и в комнате раздался его рык.

— Мальчишка! Если ты еще когда-нибудь…

Самое умное, что я смог сделать, это поглубже втянуть голову в плечи. И… закрыть глаза, чтобы не видеть разъяренного Д'Тара.

* * *

Слова дракона заставили меня задуматься. Но совсем не о том, о чем он сказал — дело было не в драконьей крови. Точнее, в крови, но… не только драконьей. А в той, что вливалась в род Там'Арин на протяжении тысяч лет. Смешивая магии, сливая в один котел Стихии, по каплям вливая в это взрывоопасное варево Основы.

И если на все это посмотреть с Дарианы, сбросив шоры сложившихся на Лилее представлений о магии, то картина получалась не совсем такой, как ее представлял сейчас Риган. Вот только, говорить ему об этом я не собиралась.

— Твоя встреча с Талтаром Маргилу состоялась?

Он не стал делать вид, что удивлен моей осведомленностью. Лишь бросил короткий взгляд на Гадриэля, который не сводил с нас глаз. И вот выражение-то его лица и не нравилось мне больше всего — я, пусть еще и не всегда абсолютно точно, но уже разбиралась в тех движениях его души, что находили свое отражение в изгибе бровей, бьющейся жилке на виске, задумчивости, что скользила по его губам. Так что практически с уверенностью могла сказать — в его голове начал выстраиваться план, делиться которым со мной он совершенно не собирался.

— Да. Он сейчас договаривается с Асией, чтобы забрать меня в свой дом. — И отреагировав на мою взлетевшую вопросительно бровь, счел необходимым добавить. — Мое общение с Ярангиром поможет подобрать для души новое тело.

Трудно сказать почему, но я была рада такому повороту событий. Судя по намекам подруги, отец нашего даймона был далеко не последней фигурой в жизни Дарианы. И при этом, имеющей отличный от официального взгляд на эту самую жизнь. Так что пребывание дракона в его доме могло послужить целям Жрицы и, одновременно, избавляло меня от лишнего беспокойства: вряд ли ему там что-либо грозило. А самое главное, предчувствие подсказывало мне, что самым безопасным для нас местом в этом мире было то, что находилось как можно дальше от того, где мы сейчас находились.

Если бы…

Я еще не успела додумать эту мысль до конца, как удача, с которой у нас время от времени складывались вполне дружеские отношения, решила преподнести мне сюрприз. Слава стихиям, не из разряда подложенного не вовремя поросенка.

— Я заберу Валиэля с собой. И тебе меньше хлопот с его геройством и мне спокойнее. В случае чего, по связи с ним сможешь пробить портал.

Жаль, Гадриэля туда же сплавить не удастся. И не только потому, что он будет очень сопротивляться, но и потому, что его опыт может оказаться в случае чего бесценным.

— Если наша гостеприимная хозяйка будет не против. — Уточнила я, тем не менее, благодарно ему улыбаясь.

Асия была не против. И выяснили мы это довольно скоро. Не успели мы с Риганом еще обменяться тем, что происходило в то время, как нас разделили, как дверная панель бесшумно ушла в сторону. Правда, заметили мы это сразу, как только проявился узкий просвет — неожиданное появление дракона заставило нас держаться настороже.

— Моя госпожа, — Сэнар был великолепен в своей новой роли. Я уже не раз ловила себя на том, что готова ему аплодировать, — Алтарелла Асия позволила Талтару Маргилу забрать принцев Ригана и Валиэля в свой дом. — От такой информированности того, кто не должен был знать эти подробности, я даже не вздрогнула. — Он заверил, что им будет обеспечен достойный прием и полная безопасность. — И заметив, что я жду продолжения, правда, не понимая, что причиной этого является банальная растерянность (строить планы легко, а вот расстаться с теми, чье присутствие поддерживало и согревало, оказалось значительно труднее), тем же тоном добавил, — их ожидают воины Талтара.

И отступил в сторону, позволяя мне увидеть шестерых мужчин в наглухо застегнутых набиру. И как, стихии их забери, они тут друг друга различают?

Я кивнула своему новоявленному теру, давая понять, что поняла и согласна. Впрочем, вряд ли кто-то принял бы мои возражения. И повернулась к стоящему уже у кровати Валиэля дракону.

— Ты там присмотри за моим должником. — Стараясь говорить спокойно и понимая, что мне осталось совсем немного, чтобы снова ощутить на своих глазах слезы.

Можно было, конечно, сослаться на то, что я всего лишь слабая человеческая женщина, но… вряд ли бы это помогло решить наши проблемы. Хорошо еще, что меня согревала шальная мысль о том, что как только все это закончиться, я всем ее участникам закачу такую истерику, что…. Все дальнейшее мне было еще необходимо придумать, но это было уже не самым сложным.

— А ты за Гадриэлем. — Делая вид, что не замечает с какой иронией поглядывает на него черноволосый Лорд, ответил мне дракон.

И, подняв светлого на руки, не оглядываясь вышел из комнаты.

Оставив меня мысленно считать до десяти, чтобы не нарушить раньше времени собственные планы.

— Моя госпожа, — я вскинула взгляд, в котором Сэнар вряд ли мог найти для себя хотя бы что-нибудь хорошее, в который раз уже отмечая, как в бесстрастности даймона мелькает нечто, заставляющее меня мгновенно собраться, — я готов проводить Вас в Ваши покои. Лорд Гадриэль может следовать с нами — Алтарелла Асия приказала разместить его поблизости от Вас.

Ну и проводил. Хорошо еще, шел достаточно медленно, потому что в противном случае эльф выглядел бы совершенно зеленым. Не хотелось бы мне оставлять его одного в таком состоянии, но как только Сэнар в нескольких словах объяснил, что и где находится в предоставленной моему другу комнате, тот немедленно пожелал остаться без свидетелей. А на мой вопросительный взгляд зыркнул так, что я поспешила выскочить за дверь.

Мои покои, состоящие из небольшой, но уютной гостиной, спальни, гардеробной и, что было для меня особо желанным, сияющей белизной ванны, действительно находились рядом.

Сэнар уточнил, не нужно ли мне что-либо и получив в ответ такой же взгляд, которым одарил меня черноволосый лорд, так же как и я несколько ранее, поторопился исчезнуть из поля моего зрения.

И физическая усталость и напряжение прошедших часов давали о себе знать, поэтому я, быстро ополоснувшись и накинув покрытый геометрическим рисунком халат, буквально упала на широкую постель. Уже из последних сил укрывая себя одеялом.

Проснулась я не столько от того, что отдохнувшее тело готово было к новым свершения, сколько от ощущения чужого взгляда.

Как бы пригодились сейчас мои способности, но… рисковать так я не могла.

Медленно приоткрыла глаза, все еще смутно надеясь, что чувства меня подвели и я продолжаю оставаться в гордом одиночестве.

Увы, в этот раз мне не повезло. В кресле, что стояло у самой двери, сидел Сэнар. И, судя по тому, что его ресницы начали подниматься вместе с моими, он тоже дремал. Похоже, лишь время от времени осматривая все вокруг, именно таким, мимолетным взглядом и разбудив меня.

Я могла не задавать вопросов, а он мог и не отвечать — и так все было понятно. Но я решила не обходиться только пониманием ситуации, а сразу попытаться разложить все по полочкам.

— Я могу узнать, что ты здесь делаешь? — Я была удивительно спокойна. Как та змея, что уже приготовилась впрыснуть яд в свою жертву.

— По приказу Алтареллы Асии обеспечиваю Вашу, моя госпожа, безопасность.

Я откинула край одеяла и, стараясь, чтобы ткань халата полностью прикрывала мое тело, спустила ноги на пол.

— Ты хочешь сказать, что во владениях Алтареллы мне грозит опасность? — Даже не смотря в его сторону. Чтобы ничем не выдать кипевшей во мне ярости.

— Нет, моя госпожа, здесь Вам ничего не угрожает. Но Алтарелла приказала, чтобы я постоянно находился рядом с Вами.

Может стоит пожаловаться Гадриэлю? Прежде чем я успела додумать до конца, я вынуждена была прикусить язык. Не трудно предположить, чем все это могло закончиться.

— Но если мне не изменяет память, то твоей госпожой на данный момент является не Алтарелла Асия, а я. — Я улыбнулась как можно нежнее. И, неожиданно даже для самой себя, рявкнула. Да так, что он резво вскочил с кресла и вытянулся в струну. — Вон.

Похоже, тон был взят верный. Но… не действенный. Сэнар так и продолжал стоять застывшей статуей не торопясь исполнять мое пожелание.

Ладно, короткий путь оказался не самым простым. Придется объясняться.

— Сэнар. — Ноги утопали в мягком ворсе ковра, пока я преодолевала разделяющее нас расстояние. — Как бы ни относился ко мне мой муж, но присутствие в моей спальне постороннего мужчины может быть расценено как измена с моей стороны. — Конспирация, стихии ее подери. Уже не знаешь, кому и что можно говорить. — Лорд Гадриэль является не только подданным принца Олейора, но и его другом. Я бы не хотела давать ему повод, сомневаться в моей верности.

— Я не мужчина, я — Ваш тер. — А в черных глазах — полное отсутствие эмоций.

И ведь попробуй ему возрази, если формально он прав. Тер — воин, защищающий своего господина или госпожу. И два слова в клятве: честь и верность, полностью расставляют все по своим местам.

Но… мне трудно было доверить свой сон тому, кто не прикрывал спину мне или кому-нибудь из моих друзей.

Не знаю, чем могло бы все это закончиться, если бы не вошедшая в комнату Асия. Быстрый взгляд на меня, на даймона, который, судя по моим ощущениям, готов уже был долго смеяться над сложившейся ситуацией и она, коротким кивком, отправляет его за дверь. Оставляя открытым вопрос о том, кто и кому служит. И улыбкой сопровождая вздох облегчения, который вырывается из моей груди.

— Мы о таком не договаривались. — С укоризной бросаю я за спину, намереваясь опять забраться под одеяло.

Вот только, мечтам о продолжении отдыха сбыться не суждено.

— У тебя есть час на сборы. Мой племянник, очарованный твоей красотой и грациозностью, настоял на посещении моего дома. И, — она задержала взгляд на моих, сжавшихся в узкую полоску губах, — постарайся не убить его, когда он начнет расточать комплименты. Яланир очень опасен. Не менее опасен, чем мой брат и от него зависит насколько быстро мой план начнет притворяться в жизнь.

— А не пора ли, подруга, тебе уже начинать приоткрывать его завесу?

Я не сильно-то и рассчитывала на ее ответ, начав уже продумывать, в каком образе мне предстоит показаться родственнику Асии. Но, неожиданно для меня, Жрица опустилась в то кресло, что совсем недавно занимал Сэнар.

И заговорила: спокойно, бесстрастно, с легким налетом равнодушия. Словно все, что она произносила, ее никак не касалось.

— Вилдор всегда мечтал о встрече с Единственной. Он жаждал силы, могущества, власти. Но когда это случилось, судьба решила над ним посмеяться — его отец выбрал эту женщину для себя. Будь она дарианкой, никто не посмел бы с ней так поступить. Лишь она имела бы право решать, кто будет отцом ее ребенка, кто даст ему имя. Здесь же все было по-другому: Вилдор привез ее из одного из набегов, в которых он частенько принимал участие и не смог сломить волю отца, настояв на своем. Пришло время и та, что стала избранницей, родила девочку, не только дав ей жизнь, но и отдав Хаосу свою. Ни один из двоих, для кого она что-то значила, не защитил ее от чужеродной магии. Эта женщина была моей матерью.

На ее лице не отражалось ни единой эмоции, но в ее душе жила боль. Такая боль, что даже не имея возможности ощущать, я чувствовала сердцем ее отголоски. И поражалась лишь одному: сколько истинных даймонов увидели свет, но не узнали материнского тепла. И не задумывались об этом, принимая сложившееся как данность, как то, что давно уже вошло в устои их жизни.

Многие, но, как оказалось, не все.

— Отец Вилдора признал меня дочерью, наделив теми же правами, что и своих сыновей. Правда, это продолжалось недолго. Сразу после того, как меня передали Жрицам на обучение, мой брат убил отца и захватил власть. Несколько лет Дариану сотрясало: Кодекс Чести Черного Воина был нарушен и нарушен тем, кто должен был править и требовать его безукоризненного соблюдения. Тогда моему брату удалось повернуть ситуацию в свою сторону, доказав, что не он, а его отец стал нарушителем, разрушив его связь с Единственной. И ему не только поверили — его, буквально, превозносили. Ведь легенда о той, что может раскрыть еще неизведанное, дать даймону доступ к силам, которые откроют ему новые пути, всегда занимала умы дарианцев. Так же думала и я. И даже гордилась братом считая, что он отомстил за свою возлюбленную и мою мать. Так продолжалось до того вторжения на Лилею.

Она замерла, словно находясь памятью где-то далеко. А я стояла рядом и не могла ничем ей помочь, по собственному опыту зная, что с некоторыми кошмарами не сможет справиться никто, кроме тебя самого. И все, что я могла — лишь ждать. Когда она будет в состоянии продолжить свой рассказ.

И ей это удалось… довольно скоро.

— Я сама вызвалась войти в элитную тысячу второго эшелона. До вторжения оставалось около полугода, когда меня здесь, в моем алтарате, навестила незнакомая мне дарианка. Изначальная магия Хаоса буквально бурлила у нее в крови, вызывая у меня восторг и восхищение — такие как она были в нашем мире редкостью и принадлежали к наиболее старшим поколениям. Но уже в тот момент кое-что заставило меня держаться с ней насторожено. Будучи уже посвященной Жрицей я просто обязана была ее знать: носители таких способностей всегда были под особым контролем внутреннего круга, одной из команд которой и были элитные убийцы. Да еще и ощущение очень близкого родства, что было более странным, чем то, что я назвала первым. Уж своих-то родственников я знала наперечет. — Она на мгновение прикрыла глаза ладонью, словно отгораживаясь от действительности и возвращаясь в тот день. — Наш разговор не занял много времени. После первых ее слов у меня возникло побуждении немедленно вызвать охрану. Но… я не сделала этого, уже тогда понимая, что она не солгала ни единым словом. А уж когда она рассказала подробности моего рождения и назвала свое имя, мне пришлось осознать, что вся моя прошлая жизнь была одной большой иллюзией.

Я не перебивала подругу, хотя и чувствовала, как с каждым произнесенным словом Асия предстает передо мной совершенно иной. Не той сильной, независимой, не знающей душевных терзаний женщиной-воином, а… существом, которое так же как и я знает горечь потерь и тягучую боль разочарований. И это новое знание делало ее не только более понятной, но и более живой.

— Моим отцом оказался не тот, чье имя даже произносить было запрещено, а сам Вилдор. И именно он допустил, чтобы моя мать, его Единственная, в муках и душевных терзаниях ушла в Пустоту, оставив ему жажду крови и смерти, которые теперь поддерживали его силы. А женщина, что открывала неизвестные мне подробности моей жизни была его матерью и моей бабушкой. Но, и это было не менее важным, она была Варидэ. Той, что имела право забрать власть у одного своего сына, которого бы сочла недостойным этой чести и отдать ее другому. Правда, к тому времени как Вилдор взял управление Дарианой в свои руки, из четырех братьев, остались лишь двое. Он, что был у моего деда вторым, и самый младший, который ради сохранения своей жизни предпочел остаться в стороне от всей этой борьбы. Впрочем, избранная им тактика принесла свои плоды: его имя до сих пор значится в списке живых.

— А твоя бабушка?

Асия невесело улыбнулась.

— Она пришла ко мне узнав, что мне предстоит покинуть этот мир. И просила меня сделать все, чтобы она могла уйти вместе со мной. Судя по тому, что достигнув столетнего рубежа я о ней даже и не слышала, опасность, ей угрожавшая, действительно существовала. Но, как бы правдивы не были ее слова, я не поверила ей до конца и решила разобраться во всем сама. Это нас и сгубило: мое любопытство заинтересовало Вилдора, его воины в мое отсутствие обыскали алтарат и нашли бабушку. С тех пор я ее и не видела.

— А ты?

И вновь, не улыбка — усмешка.

— А я? Раньше времени оказалась на Лилее, якобы для укрепления духа первого эшелона. Потом был бой, предательство, попытка Ярангира меня спасти, закончившаяся тем, что мое тело оказалось в реанимационной камере, а сам тысячник отправился на встречу с предками, которая не состоялась лишь благодаря кусочку души, запечатленному в его мече. Ну а все остальное тебе известно: я не собиралась возвращаться сюда, я не хотела мстить. Пока не поняла, что мои сородичи готовят новое вторжение, последствия которого для Лилеи могут быть значительно более серьезными, чем те, что были две тысячи лет тому назад. Вот тогда-то я и начала думать о том, как помочь бабушке, которая по моим ощущениям все еще жива.

— И под руку тебе попалась я со своими способностями. — Как-то слишком равнодушно заметила я.

Уже понимая, что ее признание ничего изменить не может. Ни в моем решении помочь, ни в моем отношении к ней.

Все было правильно. Но… так не должно было случиться.

— Да, Лера. — Она посмотрела на меня спокойно, без тени сожаления о том, что сделала и еще только собиралась сделать. Мне трудно было это принять, но… я ее понимала. — С тем, что я задумала, вряд ли справится кто иной, но об этом мы поговорим чуть позже — времени до появления моего родственника осталось совсем мало.

Я соглашаясь, кивнула. Но, прежде чем заняться приведением себя в вид, который бы соответствовал той законченной стерве, в виде которой я впервые предстала перед Талтаром Яланиром, позволила себе задать еще один вопрос. Пусть и неожиданно пришедший мне в голову, но кажущейся мне достаточно важным, чтобы потратить на него еще несколько мгновений.

— Кто такой Сэнар?

Ее бровь чуть приподнялась, выдавая удивление, а улыбка стала торжествующей, словно я сделала то, на что она даже и не рассчитывала.

— Не ожидала. — Она вновь, в изумлении качнула головой. — У тебя не было ничего, чтобы вызвать подозрения, но ты…

— Давай обойдемся без комплиментов. Просто скажи, кто он.

И этого было достаточно, чтобы ее лицо вновь стало серьезным.

— Он был тером моей бабушки. И он знает, зачем ты здесь. А еще он тот, кто будет защищать тебя даже тогда, когда ты сама прикажешь ему этого не делать.

— Ты хочешь сказать, — теперь уже усмехалась я, — что мне стоит найти с ним общий язык.

И, несмотря на улыбку, что коснулась ее губ, она чуточку грустно, словно понимая, какие трудности мне с ним предстоят, подтвердила.

— Да, Лера, придется.

И мне не оставалось ничего, как с ней согласиться.

### Глава 18

Александр. Старший Советник Правителя.

Это была тяжелая ночь и не менее тяжелое утро. И дело было не только в том, что от последних событий у меня уже голова шла кругом и мое тело настойчиво требовало отдыха, но и в том, что в предвкушении предстоящего разговора меня уже буквально трясло. Хорошо еще, не от страха.

Я чувствовал, что мне придется стать одним из главных действующих лиц намечающегося мероприятия и… меня это не слишком-то и радовало. Но… это было желание Д'Тара и после всего, что он для меня сделал, я не смел отказать ему в такой малости. Тем более что других причин отказать, кроме усталости, у меня не было.

Обряд Соединения, гостями которого мы с Элильяром были, обязывал всех присутствующих не только бодрствовать всю ночь, помогая этим будущим супругам пройти лабиринт, но и выстоять все утро, пока в полдень не будет произнесена последняя клятва, скрепляющая союз.

Впрочем, чего еще можно было ожидать от демонов.

Но когда, слава стихиям, это все-таки произошло, надежда на то, что теперь-то я найду местечко, где можно было бы незаметно прикорнуть, вырывая у действительности пару часов сна, с ехидной улыбкой помахала мне рукой.

Младший из принцев, Радмир, как бы бесцельно перемещавшийся по огромному залу, где все это и происходило, неожиданно оказался рядом с нами и так, чтобы это не бросалось в глаза другим гостям, тихо произнес:

— Правитель Элильяр, Советник Александр, отец ждет вас в своем кабинете. Прошу вас следовать за мной.

Что нам и пришлось сделать. Причем, все с теми же предосторожностями, расточая направо и налево улыбки и не упуская из вида колоритную фигуру демона.

Блуждать по коридорам дворца, который при внимательном взгляде производил на меня впечатление хорошо укрепленной крепости, нам не пришлось. Как только мы оказались за дверью, Радмир активировал управляющий кристалл скрытого где-то поблизости портала и мы, сквозь серую дымку, прошли прямо к покоям Аарона.

Ну а там нас уже ждали. В небольшом коридорчике — дюжина личных гвардейцев, которые несмотря на то, что знали нас в лицо, не торопились пропустить без приказа принца. А уже за дверью — весьма представительная компания. Среди которой явно выделялись двое: я и дочь Арх'Онта. И не только потому, что условно нас можно было отнести к расе людей, но и благодаря своей молодости. Вряд ли ей было больше тридцати, хотя выглядела она при этом, хорошо если на двадцать.

Обмен приветствиями много времени не занял. Все прекрасно понимали, что не ради формальных поздравлений молодым собрались здесь самые значимые фигуры этого мира. И причина, по которой это произошло, была более чем понятна.

Но как же я чувствовал себя неуютно. Даже зная, что большинство из здесь присутствующих, испытывают ко мне определенные симпатии, позволяющие мне предполагать хотя бы какую-либо уверенность в отношении своего будущего. Я, конечно, еще долго буду помнить все те заставляющие сгорать от стыда слова, которыми Элильяр доказывал мне мою собственную глупость, но… мне не трудно было поверить во все, что он говорил, но… сложно осознать. Так что я одновременно и восторгался новыми для себя способностями, которые с каждым днем становились все более ощутимыми и… с ностальгией вспоминал о том времени, когда мог считать себя почти человеком.

Я кивнул Ролану, который в отличие от своего младшего брата присоединился к нам, улыбнулся Рае, поймав на себе ее внимательный взгляд, который лишь на мгновение коснулся меня, чтобы тут же, потеплев, вернуться к мужу.

Сам я, с любопытством, глянул в сторону стоящих за спиной Повелителя Наташи и Закираля. Отметив, насколько мощные щиты хранят его секреты. Скользнул глазами по обменивающимися любезностями Тахару, Ксандриэлю, моему деду и Элильяру, который сразу, как только мы вошли, посоветовал мне воспользоваться возможностью и попробовать знаменитые вина демонов. Этому совету, тем не менее, я не торопился следовать.

Да… собрание намечалась весьма представительное. И не трудно сказать почему глядя на них я испытывал огромное желание оказаться как можно дальше отсюда. Но… если бы я сделал это, вряд ли бы смог спокойно взглянуть в мамины глаза.

Когда она вернется.

А она — вернется. Она обязательно вернется.

Повелитель что-то шепнул на ухо своей жене, получил в ответ кивок и улыбку и предложил всем присаживаться поудобнее. И первым, подавая пример, опустился в кресло рядом с камином, на подлокотник которого тут же легко присела Рае. Закираль передвинув стоящее рядом кресло поближе к демонам, усадил в него Наташу. Сам же так и остался стоять за ее спиной, машинально скашивая взгляд в сторону еще одного в этой компании даймона, лицо которого было открыто, словно бросая вызов принятому у них Кодексу.

Пока я отвлекся на внутренние переживания, стоящими остались лишь двое: коммандер и я. И если с первым было все понятно, то моя фигура явно привлекала к себе внимание.

И не успел я об этом подумать, как Аарон с улыбкой, которая совершенно не вязалось с черной бездной глаз, непринужденно обратился ко мне, возвращая к мысли о том, что я, по сравнению с ними, еще несмышленый сосунок.

Но… очень много знающий и умеющий сосунок. И это было одновременно и залогом моей безопасности, и основанием для беспокойства за собственную жизнь. Не столько потому, что кое-кто, из находящихся здесь, попытается ее укоротить, сколько потому, что могут не успеть помочь мне ее сберечь — уж больно запутанной стала ситуация.

— Похоже, у Советника Александра есть что нам сказать?

Его голос, несмотря на гулкие перекаты, был мягким и самую капельку насмешливым.

— Разве я могу позволить себе сделать это, не дав высказаться более этого достойным.

Элильяр, бросив на меня взгляд, с наигранным удивлением приподнял бровь. И… пожал плечами, словно говоря: «Молодежь. Что с нее возьмешь».

— Из последних значимых событий, о которых все здесь присутствующие хорошо осведомлены, Ваш, княжич, ученик не уступает по открывшимся перспективам разгрому базы. — Аарон не сводил с меня глаз и под его взглядом мне хотелось съежиться. И это несмотря на то, что окутывающие меня щиты ничем не уступали сотворенным Закиралем. — Но судя по тому, как блестят Ваши глаза, это не последнее, чем Вы могли бы нас порадовать. Или… удивить.

И ведь не скажешь, что всего несколько дней тому назад мы опускали излишне вежливые обращения. И отчего кажется, что это было совершенно в другой жизни?! Напряженной, наполненной сомнениями, тревогой, предчувствиями и надеждами. И, хотя, мало что изменилось… все стало совершенно иным и не столь знакомым и привычным.

— Вы правы, Повелитель. — Я бросил короткий взгляд в сторону Д'Тара словно в последний раз спрашивая, в силе ли остается наша договоренность о том, что стоит, а чего не стоит говорить здесь. Его ресницы опустились, благословляя меня, а губы дернулись в ободряющей улыбке.

Мое тело было расслабленным, а мысль удивительно четкой. Да и все, что происходило вокруг меня, осознавалось так, словно я видел все это через увеличительное стекло.

Вот Элильяр кинул быстрый взгляд в сторону Аарона и тот, в ответ, качнул головой.

Вот у моего деда раздулись ноздри, рука скользнула к кристаллу возврата, а глаза оценивая расстояние пробежали между мною и им. Вот Ксандриэль чуть дернул рукой и в его ладонь скользнула рукоять стилета. И если с князем вопросов у меня не возникало: он знал, какие вопросы прозвучат сегодня и, в случае необходимости был готов защищать меня даже ценой собственной жизни, то на кого было нацелено жало в руке светлого эльфа оставалось для меня секретом.

Вот Рае коснулась тонкими пальцами руки своего мужа, то ли успокаивая, то ли пытаясь что-то сказать этим жестом.

Вот, незнакомый мне даймон с удовлетворением опустил голову….

Вот…

— Мы слушаем тебя, Александр. — Внося свою долю в кипящий котел напряжения, повторил Аарон. И… подмигнул мне. Не пряча веселящихся в его глазах демонят.

— Как прикажете, Повелитель. — Не скажу, что я испытал облегчение после увиденного, но душа словно очнулась от сковывавших ее тисков. И благодаря этому мой голос, когда я заговорил, не сорвался. Как я того опасался. — Почти шесть лет тому назад, спасая Великого Мага Равновесия, моя мать, принцесса Лера, вернула к жизни Черную Жрицу, которая впоследствии стала ее подругой и женой человеческого мага Рамона Каре. И освободила одного из сыновей Властителя от влияния частицы души Черного Воина, мечом которого владел Риган.

И те, кто знал подробности той истории, и те, кто мог о них и не знать, не сводили с меня глаз. Понимая, что не стал бы я возвращаться к событиям прошлого, если бы это не было связано с тем, что происходило теперь.

— Теперь уже можно быть уверенным в том, что не только клятва моей матери, но и собственные планы заставили Асию искать портал в свой мир. Впрочем, свой интерес в этом имели многие. И мой Лорд, — я чуть склонился в его сторону чувствуя, как холодная волна неизбежного скользит по моей спине, — и Властитель Тахар, и Правитель Ксандриэль и, даже, князь Аль'Аир, вынужденный согласиться, что попытка узнать о планах даймонов стоила этого риска. И можно сожалеть лишь о том, что некоторые события, заставившие большинство правителей осознать неизбежность вторжения с Дарианы, слишком поздно привели к тому, что мы все сейчас здесь находимся.

Я не должен был этого говорить. Я не имел права этого говорить.

Но моя боль, которая становилась все больше, и скрывать которую мне становилось все труднее, говорила сейчас вместо меня. В какой-то мере обвиняя каждого из присутствующих в этой гостиной в том, что самый дорогой для меня человек подвергал себя опасности, осознавать которую было невыносимо сложно.

Вот только… если бы мне была предоставлена возможность вновь начать этот разговор, я бы повторил все это слово в слово.

— Что происходило дальше известно всем. Но я позволю себе пройтись по каждому из этих событий еще раз, чтобы вопрос, который я задам в конце, не показался очень уж неожиданным. И начну я с того, что послужило началом этой цепочки. — Я обвел всех взглядом, не столько вглядываясь в их лица, сколько связывая их в единую паутину. — Шесть лет тому назад с попустительства Правителя Элильяра, принц Олейор и Лорд Гадриэль начали устраивать прогулки на Землю в поисках развлечений. Результатом одной из них становится встреча наследника с будущим носителем сути Равновесия и со мной. Спустя несколько месяцев мы, в качестве гостей этого мира, оказываемся на Лилее. В это же время происходят несколько событий, связь между некоторыми из которых вполне очевидна. Другие же кажутся не имеющими отношения ко всему остальному. Но… только на первый взгляд. — Я на мгновение прикрыл глаза, буквально ощущая, как мои руки отнимают лапы от лица-морды не сумевшего закончить первое обращение волчонка. — Это удивительное спасение наследника князя оборотней, которому по странному стечению обстоятельств удалось сбежать от тех, кто его смертью намеревался удалить из предстоящей игры сильнейший клан двуипостасных. Это, — все так же бесстрастно, лишь констатируя произошедшее продолжил я, — неоднократно провалившиеся попытки воспользоваться кровью детеныша дракона для того, чтобы наконец-то подчинить себе моего предка. Это… — и я касаюсь взглядом черных глаз даймона, — встреча коммандера Закираля со своей Единственной.

— Ты связываешь все это с появлением в нашем мире носителя сути Равновесия?

Вопрос Аарона был очень похож на попытку слегка разрядить обстановку. А то, что напряжение начинало зашкаливать, было заметно и без всяких барометров. Для кого-то эта прогулка по прошлому всколыхнула все, что им пришлось тогда пережить. Для кого-то становилась еще одним кусочком, позволяющим им увидеть картину происходившего полнее.

Но, несмотря на множество недосказанностей, которыми была богата жизнь правителей, откровением мой рассказ ни для кого не был.

— Да. И о том, что именно так и произойдет, было известно задолго до ее здесь появления. Но не это сейчас имеет значение. Поэтому, я позволю себе продолжить. Последующие пять лет прошли без особых происшествий. Хотя… лично я бы это время назвал временем накопления критической массы. — Вряд ли они знали, что именно я под этим подразумевал. Но… контекст был вполне очевиден и никаких уточнений не потребовалось. — И когда этот момент наступил, события опять сорвались с цепи. Я могу лишь догадываться о том, как многое мне неизвестно, но оно может перестать быть таковым, если прозвучат ответы на те вопросы, от которых может слишком многое зависеть. — И теперь мое внимание было направлено на Рае, задумчивость которой наводила меня на мысль о том, что я мог бы на этом и закончить. — Асия нашла портал на Дариану и моя мама, исполняя данную Черному Воину клятву, начала готовиться к походу туда. Мой Лорд, не догадываясь об истинных мотивах Жрицы, но зная о готовящемся перевороте, подвел своего наследника к решению не только возглавить команду, но и передать своих детей под мое и князя Аль'Аир опекунство. В это же время Лорду Саражэлю становится известно о комбинации с мечом, благодаря которому принц Риган едва не перестал быть драконом. И о коммандере, который отвечал за эту операцию и после ее провала был отозван на Дариану. Оставив здесь… — я сделал короткую паузу, вглядываясь во внешне бесстрастные глаза Закираля, в глубине которых клубилось потрясение, — свою дочь полукровку. Так что Лорд Гадриэль, последовавший за принцем Олейором не только должен был обеспечить безопасность наследника и его жены, но и проверить эту информацию. И опять то, что происходит у темных эльфов, кажется совершенно не связанным с тем, что творится вокруг дочери Повелителя демонов. И так оно и было до тех пор, пока коммандер Закираль не передал информацию о том, что в покушении на моего Лорда будут принимать участие даймоны. И мы с Правителем Элильяром не приняли решения о том, что носители Хаоса будут именно моей проблемой.

Я с тоской во взгляде посмотрел на стоящие неподалеку на столике бутылки с вином и бокалом. Но когда мой Лорд со странным выражением на лице, ближайший перевод которого был похож на: «Ну и натворили мы делов», - так же взглядом предложил мне оказать помощь в этом вопросе — был вынужден отказаться. Бушующие в крови чувства пьянили не слабее алкоголя.

— Во время боя я не только ощутил, что во мне течет кровь даймонов, но и то, что коммандер, возглавляющий нападение является моим родичем. Вот тогда-то и начали связываться воедино предсказание светлоэльфийской Видящей, произнесенное однажды и те сведения, что мне удалось почерпнуть в архивах прадеда. Стало понятно не только то, что магов Равновесия на Лилее выводили специально, но и то, что кровь каждой расы, которая влилась в наш род, может быть активирована, давая своему носителю новые способности.

— Осознав себя даймоном, Александр стал способен открыть портал на Дариану. — Посчитал нужным вклиниться в мой монолог Элильяр, отвечая на ставшие уж больно вопросительными взгляды в мою сторону.

— Пока это только предположение. Но, — и я позволил себе усмехнуться, — как только мне удастся нормально отдохнуть, я попытаюсь это проверить. — И если большинство отреагировало на мою шутку именно так, как я и ожидал, то парочка Закираль — незнакомец, отнеслись к моим словам более чем серьезно. — А потом произошла моя незабываемая встреча с госпожой Рае. — И хотя мой тон продолжал оставаться игривым, веселья он никому не обещал. — И моя кровь откликнулась на зов той, что течет в ее жилах. Но удивило меня не столько это, сколько воспоминание о тех ощущениях, которые я испытывал находясь рядом с Черной Жрицей. Потому что их довольно близкое родство для меня теперь стало слишком очевидным. И вот теперь я подошел к тем вопросам, которые мне очень хотелось бы задать двоим из присутствующих здесь даймонов. — Я повернулся в сторону Повелителя, но смотрел при этом на его жену. — Вам, госпожа Рае. — Вот только… я не ожидал увидеть того смятения, что отражалось в глубине ее глаз. Правда, меня это не остановило и я перевел взгляд на незнакомца. — И Вам. — Склонил я голову в его сторону. — Если, конечно, мне будет это позволено.

И последнюю эту фразу я адресовал уже самому Аарону, который продолжал оставаться подозрительно спокойным. Наталкивая меня на мысль, что в написании сценария этого спектакля он тоже принимал посильное участие.

— После того как Вы, княжич Александр, проделали за нас с Правителем Элильяром всю основную работу было бы неправильно не дать Вам такой возможности.

И тишина… И если до этой фразы это можно было считать триумфальным успехом, то после нее…

Похоже, мне придется признать, что меня просчитали как мальчишку. И использовали… забыв об этом предупредить.

Вот только… мне не было обидно или больно.

— Я хочу знать, кем является Черная Жрица Асия и зачем ей нужна моя мать.

Рае сделала попытку покинуть подлокотник кресла, на котором она так и просидела в течение всего разговора, но рука демона опустилась на ее колено, лишая ее такой возможности. Вот только смотрел он при этом не на нее, а на даймона, лицо которого, что для меня продолжало оставаться неясным, было открыто.

Обмен взглядами был коротким, но… напряженным. А итог… неожиданным.

Аарон змеей выскользнул из кресла, даже не потревожив свою жену. На его лице царила безмятежность, но его когтистая лапа замысловато сложилась в захват, который, как мне стало недавно известно, не зря называется у демонов боевым. И это лучше многих слов говорило о том, что стоит за видимым спокойствием.

— Больше нет сомнения в том, что даймоны готовят вторжение. И то, что произойдет это в течение полугода, также больше ни для кого из присутствующих здесь не является секретом. А вот ответы на заданные Александром вопросы, как и на те, что последуют за ними следом, продолжают оставаться тайной. Моей, моей жены, коммандера Закираля и нашего гостя. Но мы готовы открыть их. — Я могу смело ставить свою голову на кон, что именно ради следующей фразы все и затевалось. Вот ведь… умеет кое-кто чужими руками решать собственные проблемы. — Как только каждый из правителей даст согласие выступить единым союзом против Черных Воинов.

Это было одновременно торжественно, до тянущей боли под сердцем тревожно и… неизбежно. И когда демон, провел неожиданно возникшим в его руке кинжалом по своей ладони, на которой тут же взбух кровавый след, первым произнося: «Честь, Долг и Жизнь», у меня не было сомнений в том, сколько раз я еще услышу эти слова.

Но я не мог ожидать, что когда мои предсказания сбудутся, Повелитель тенью скользнет ко мне и вложит свой кинжал в мою руку. И я, онемевшими от волнения губами, повторю вслед за всеми, понимая, что больше не будет сомнений, больше не будет неуверенности и страха.

Дальше будут лишь три слова, которые станут для меня священными: «Честь, Долг и Жизнь».

И не успеет еще замереть звук моего голоса, как рядом со мной окажется незнакомец. И хотя говорить он будет для всех — обращаться ко мне. Держа на ладони появившийся словно ниоткуда медальон, с вложенным внутрь портретом. От которого, при всем своем желании, я так и не смог отвести взгляда.

Потому что с него на меня смотрели мамины глаза.

— Асия, дочь Ялтара Вилдора и его Единственной.

* * *

Пока Асия продолжала говорить, я где-то на грани сознания, несколько раз натыкалась на мысль, которая пыталась мне что-то сказать, но каждый раз когда я приближалась к ней вниманием, неожиданно исчезала. Оставляя за собой ощущение одновременно чего-то важного и не вписывающегося в ту картинку, что я уже для себя нарисовала.

И вот, когда моя подруга уже взялась за ручку двери, собираясь оставить меня, чтобы я могла себя привести в порядок перед намеченным мероприятием, мысль вдруг вынырнула из глубины и заставила меня согнуться пополам. От вырвавшегося смеха.

Жрица резко обернулась и застыла, не сводя с меня глаз, в которых ужас смешался с удивлением.

А я все никак не могла остановиться, хоть и понимала, что пока я не объясню причину своего веселья, в ее голове может появиться вполне законное предположение о моей невменяемости.

Вот только… произнести хотя бы слово, чтобы убедить ее в своей вменяемости, я не могла. Достаточно было лишь еще раз представить перед глазами ту картинку, что нарисовало мое воображение, чтобы желание согнуться в неудержимом хохоте вновь брало надо мной верх.

Что делать, если оно у меня богатое.

Не помогло и появление Сэнара, который, вытянув руку с браслетом рохсаша, ворвался в спальню выискивая мифическую угрозу.

После этого я уже едва не сползла на пол.

Первой не выдержала Асия. Схватив меня за плечи, резко встряхнула, надеясь, что это поможет мне справиться с эмоциями.

Вот только… За ее спиной стоял мой тер, почему-то в наглухо застегнутом набиру. И он так хорошо вписывался в тот спектакль, что в данный момент происходил в моей голове, что я вновь закатилась. Пытаясь вздохнуть, что-либо сказать в свое оправдание и взрываясь новыми приступами смеха.

Меня тряхнули второй раз, уже явственнее. И хотя остановиться было трудно, но сознание истерично вопило, что если я немедленно не возьму себя в руки, меня возьмут в них другие. И будут трясти, как ту грушу, пока я не начну соответствовать их обо мне представлению.

Так что пришлось собрать всю свою волю в кулак и буквально стереть со своего лица все проявления внезапно посетившего меня хорошего настроения.

— Мне только сотрясения сейчас не хватало. — Похоже, с состоянием у меня, действительно проблемы. Точно такие же ощущения у меня были после того, как Тиа напоила меня своей кровью. И когда я во дворце Ксандриэля готовила Олейору маленькую, в моем представлении, месть, подобное ехидство тоже имело место. — Я вполне способна стоять на ногах сама.

С точки зрения Асии, глядя на меня, в это трудно было поверить, но она рискнула. Отпустила мои плечи и отошла на пару шагов назад. Правда, продолжая смотреть на меня с некоторым подозрением.

Может, стоит объяснить, чем был вызван приступ неконтролируемого смеха. Или… Я опять скосила взгляд на Сэнара: трудно даже представить, какое мнение у него обо мне могло сложиться.

Впрочем, хуже все равно уже не будет.

— Ты сказала, что твой племянник напросился к тебе на ужин?

Теперь уже оба смотрят на меня как на гранату с сорванной чекой. Хотя… такие сравнения вряд ли придут им в голову, скорее, я для них столь же непредсказуема, как и стихийный маг.

— Да. И до его появления осталось не больше получаса.

— Ты назвала меня сестрой, но кровного родства между нами нет.

Уточнила я, продолжая наблюдать, с какой настороженностью они ловят каждое мое слово.

— Да. Эта формула принятия не распространяется на остальных моих родичей.

— Я так и думала, — беспечно заявила я, чтобы тут же, с полной серьезностью в голосе, уточнить. — И как он собирается со мной ужинать. Через соломинку?

Я успела досчитать до тридцати, когда на лице подруги начали проявляться первые признаки знакомых мне эмоций. Она сначала фыркнула, при этом обернувшись к Сэнару. Потом снова посмотрела на меня и фыркнула опять. К тому моменту когда это случилось в третий раз, скатываясь на смех, я решила, что не гоже оставлять ее одну и поддержала своим.

До тера доходило значительно дольше. У меня было оправдывающее его объяснение, которое включало в себя незнание тонкостей употребления коктейлей и понятия «ужин» применительно к иным мирам.

Я, конечно, уже догадывалась, что здесь под этим термином подразумевается нечто иное, но… от этого понимания картинка в моей голове стираться не собиралась.

Так что к тому моменту, когда это произошло, мы уже почти успели успокоиться. Но когда начал успокаиваться и он, я сама себе твердо пообещала, что никогда, никому из своих друзей, детей, внуков и правнуков не расскажу про эти минуты.

Потому что они должны были выглядеть весьма кощунственно по отношению к тем переживаниям, которые сейчас должны были испытывать те, кто ждал нас на Лилее. И осознание этого если и не вернуло мне собранности, так хотя бы напомнило, что мне все еще рано расслабляться. И место было не тем, да и до времени, когда это произойдет, надо было еще дожить.

— Так к чему мне готовиться? — Переход от меня смеющейся, ко мне бесстрастной был довольно резким. По-крайней мере для Асии, знающей меня довольно долго и отреагировавший на него в очередной раз приподнявшейся в изумлении бровью.

— К ужину. — Вместо моей подруги счел нужным ответить Сэнар.

Вот только… если его роль была именно та, о которой предупредила меня Асия, он вряд ли мог себе позволить говорить.

Как же хочется сбросить оковы сдерживающие мои силы и расправить крылья Стихий, вплести в свою сущность Основы и ощутить ту уверенность, которой мне не сейчас так не хватало. Мне оказалось достаточно чуть больше пяти лет, чтобы магия стала частью меня. Причем столь важной, что без нее я начинала чувствовать свою ущербность.

— Значит, есть то, чего я еще не знаю. Может, просветите? — Несмотря на то, что вопрос касался их обоих, я не сводила взгляда с черной бездны, что была сейчас вместо глаз у моего тера.

Словно надеясь увидеть в них то, чего мне не хватало для того, чтобы выстроить четкую картину, в которой он мог бы занять понятное мне место.

— Вы — иномирянка, моя госпожа. На Вас наши правила не распространяются. За ужином Вас будет трое: алтарелла Асия, тартал Яланир и Вы.

— За людей нас, значит, здесь не считают. — Размышляя о своем с легкой ехидцей в голосе заметила я.

Но не столько для того, чтобы оставить за собой последнее слово, сколько выиграть несколько лишних мгновений для разглядывания той мозаики, контуры которой едва-едва, но начала проявляться.

— Точнее за тех, на кого не распространяются принятые у нас понятия чести и долга. — И ни малейшего намека на обиду — сухая констатация факта.

Словно напоминая мне, что не мне в свои годы спорить с тысячелетиями, что стояли за его спиной. Надеюсь, он простит меня за те ассоциации, что в связи с этим начинают выкладываться перед моим внутренним взором. А то мы точно опоздаем на все более приближающийся светский раут.

— Трудно спорить с тем, что каждый предпочитает видеть по-своему. Наделяя эти два слова тем смыслом, что в данный момент выглядит привлекательнее.

Не все же им играть со мною, выясняя границы моих возможностей. Я не рассчитывала, что мои слова хоть как-то будут восприняты, но в направленном на меня взгляде Сэнара промелькнуло нечто, похожее на интерес. И я вынуждена признать, что интуитивно нащупанный способ раскачать маятник глубоко зарытых эмоций, начинает приносить свои плоды.

Тер, сам того не желая, раскрывался. Начинал воспринимать меня не как навязанную ему обузу. Впрочем, у меня не было на данный момент никакого плана, что не давало мне возможности судить: хорошо это или плохо.

— Ну, раз больше тем для обсуждений у нас не осталось, мне осталось лишь просить вас обоих удалиться. Чтобы я могла приготовиться к встрече с дарианским вариантом любителя игр в кошки мышки.

Похоже, Асия хотела что-то сказать, но видя, что, видя мое настроение, сочла за лучшее лишь кивнуть в сторону гардероба, намекая, что я найду там все, что мне может понадобиться, и вслед за воином вышла, так ничего и не сказав.

А то я туда еще свой нос не засунула! Да какой бы ни была уставшей женщина, возможность взглянуть на наряды мгновенно вернет ей бодрость не только духа, но и тела.

Правда меня хватило лишь на то, чтобы оценить масштаб щедрости моей подруги и плотно закрыть дверцу, с нежностью вспоминая о любимых мною кожаных брюках и рубашке или… я была недостаточно внимательна.

Сборы не заняли много времени. Волосы я решила оставить распущенными: рыжие локоны вели себя вполне достойно, крупными волнами падая на плечи и стекая на спину. Из представленных нарядов я выбрала довольно простое, но очень выигрышно смотрящееся на моей фигуре платье. Да и цвет: темное серебро с легкой искрой, подчеркивал золото прядей и глубокую голубизну глаз. Туфли на небольшом каблучке, в тон платью, завершали мой наряд.

И… никаких украшений. Кроме тонкого плетения цепочки с медальоном, в который вплавлены были волосы Вэона и Амалии, которые я приказала срезать в первый их день рождения. И теперь, как бы далеко я от них не находилась… я всегда могла не только знать, все ли с ними в порядке, но и выстроить к ним портал. Правда, при том условии, что мне хватило бы на это сил.

Вежливый стук в дверь раздался, когда я была уже полностью готова. И даже сумела справиться с волнением, что волной обдало меня при воспоминании о детях. И не только о младшеньких, но и о Сашке, за которого я, как ни странно, беспокоилась значительно больше.

— Да, войдите.

Лицо вошедшего Сэнара было… холодным, словно его высекли из наполненного тьмой льда.

Не только мне, оказывается, может изменять выдержка.

— Встреча гостя прошла на высоком дипломатическом уровне. — Проходя мимо тера довольно тихо заметила я.

С одной стороны, вроде бы я и для себя говорила, но услышать меня он должен был обязательно. И даже если кому-то это могло показаться глупостью, но та самая, «женская» интуиция, настойчиво продолжала утверждать, что я иду в правильном направлении.

— Моя госпожа не до конца осознает опасность талтара.

И все таким ровным, безразличным тоном, что я позволила себе внутренне улыбнуться: еще немного, и от простой констатации фактов он перейдет к советам. А разве не этого я добивалась?!

— Если ты намекаешь на то, возможным вариантом развития событий может оказаться мой уход в Хаос, после рождения на Дариане еще одного ребенка, то мне об этом известно. И я сделаю все возможное, чтобы вероятность этого стала как можно меньше.

Судя по лицу, на котором не дернулась ни одна жилка, моя проникновенная речь не произвела на него никакого впечатления. Но я, поправляя у зеркала волосы, которые лежали в идеальном порядке, следила за отражением в нем его глаз.

И вот они-то были со мной солидарны.

— Вас ждут.

Я уже знала, что мое место за спиной тера. Так что не удивилась тому, что он, не дожидаясь моего ответа, просто вышел за дверь, подразумевая, что я должна следовать за ним.

Ну не спорить же с ним по такой малости.

Благодаря двум порталам идти пришлось недолго. Короткий коридор после второго, и мы попадаем в огромный холл. Одна из стен совершенна прозрачна, но не пугает меня небесной безбрежностью не только потому, что под ногами светлый ковер, скрывающий возможную бездну — буйство растений, ни одно из которых не выглядит знакомым, притягивает взгляд сильнее, чем призрачная голубизна.

— Вас ждут. — Повторяет он и указывает рукой на дверь, что прячется в небольшом углублении в стене.

— А если мне потребуется твоя помощь? — С легкой насмешкой уточняю я, намекая на то, что он явно не намерен следовать за мной.

И мгновения застывают, когда наши взгляды встречаются. И я чувствую то, чему ни Асия, ни Яланир, ни те воины, с которыми мне уже приходилось встречаться, не позволяли проявиться в своих глазах.

Невообразимый возраст, который заставляет замирать от понимания того, как много было вплетено в его жизнь, сколько событий выкладывали замысловатый лабиринт, заставляя его вновь и вновь принимать решения, выстраивая свою судьбу.

И как мало этого было у меня. Для того, чтобы суметь понять. Или… хотя бы осознать.

Впрочем, после знакомства с Властителем Тахаром, при виде которого у меня, в отличие от Сашки, быстро нашедшего с ним общий язык, всегда подгибались коленки, это было не столь больно.

— Вы ее получите, моя госпожа.

И он сделал шаг назад, пропуская меня. И пока я проходила мимо него, засевшая в моей голове занозой мысль никак не хотела давать мне покоя: мы были знакомы всего несколько часов, а ощущение связавшей нас вечности, вынуждало меня сомневаться в этом.

### Глава 19

Я склонилась в глубоком реверансе понимая, что сил подняться у меня уже не будет…

Моя вчерашняя встреча с Талтаром Яланиром, несмотря на свою напряженность, сейчас воспринималась как дружеская беседа за бокалом вина. И разве я могла подумать, что весь мой кураж, благодаря которому, то ли племянник, то ли действительно брат моей подруги следил за каждым моим жестом, выискивая в них знаки к себе благосклонности, будет напоминать мне сегодня шаловливую игру с домашним питомцем, который рычит, но не для того, чтобы броситься. Прикусывает острыми зубами… но не для того, чтобы причинить боль.

Но даже в той игре ощущалась вонзающаяся кинжалами в сердце опасность: звереныш хоть и был ручным, но никогда не забывал о том, что он — хищник.

Сегодня же…

Ранним утром, когда я еще тешила себя возможностью расслабиться, прежде чем наступающий день вернет меня к стоящим перед нами проблемам, в дверь раздался негромкий, но весьма настойчивый стук.

Я быстро накинула халат жалея, что вчера не вытащила из гардероба все-таки обнаруженный там мужской костюм, и хриплым (с чего бы это?) голосом бросила в пустоту:

— Открыть. — Отсутствие в моей спальне тера и настройка замка на мой голос были маленькими, но весьма знаменательными победами.

Боюсь только, это было связано лишь с тем, что каждый мой шаг в этих комнатах и так был известен. Не зря же даймон позволил себе допустить оплошность, выдав свое знание о планах Ригана забрать моего должника с собой. Если, конечно, все его уверения в том, что помещение, в котором мы в тот момент находились, не прослушивается, не было просто словами.

Вошедший Сэнар был все также бесстрастен снаружи и крайне взволнован внутри. Та встреча взглядов не прошла даром: присутствуй здесь Риган — уж он бы глубокомысленно хмыкнул, намекая на то, что только-только позволив себе осознать отголоски дракона, прятавшиеся в глубине меня, я уже весьма успешно использовала заложенные в их расе чары.

Пусть радуется, что я еще до запечатления не добралась.

Но, как бы то ни было, многое из того, что мой тер предпочитал скрывать за щитами безграничного спокойствия, было мне теперь не просто известно — оно служило своеобразным индикатором происходящего. И если провожая меня вчерашним поздним вечером он злился на мою беспечность и чуточку восторгался тем, как я успешно убеждала Яланира в своей непробиваемой глупости, то сегодня… в его душе жила тревога.

Я вопросительно приподняла бровь, сопровождая это чуть насмешливой улыбкой — не стоило ему знать, что он уже стал похож на сейф, к которому удалось подобрать код.

— На нас напали?

Он окинул меня ледяным взглядом, в котором я с удивлением обнаружила довольно четко осязаемое желание избавить свой мир от моего присутствия, но ответил, не позволив даже тени эмоций отразиться в своих словах.

— Яланир Вилдор требует немедленно доставить Вас, моя госпожа, к нему. Алтарелла Асия просит Вас поторопиться: ее брат не любит ждать.

Надеюсь, тот шторм, что он вызвал в моей душе, останется для него тайной.

— Полчаса у меня есть? — Уточнила я, пытаясь сообразить, какой наряд в данной ситуации будет уместным. И не находя приемлемого для себя варианта.

— Не больше двадцати минут. И выберите что-нибудь более скромное, чем это было вчера.

И тенью выскользнул за дверь. Оставив меня в состоянии близком к панике.

Но… выбора не было. Рано или поздно это должно было случиться и стоило поблагодарить провидение, что оно не истерзало нервы долгим ожиданием.

Вместо отпущенных двадцати, я уложилась в пятнадцать — обилие друзей, которые время от времени сваливались как снег на голову, научило меня собираться очень и очень быстро.

Когда я вышла из спальни в гостиную, Сэнар окинул меня быстрым взглядом и… как фокусник из шляпы, достал из-под накидки отделанную серебром изящную перевязь с украшенными россыпью камней ножнами и небольшой кинжал, который он вложил мне в руку. Я еще не успела удивиться, а он уже затягивал ее на мне, позволяя небрежно скользнуть на бедра, словно их подчеркивая.

— Это намек на то, что при встрече мне стоит им воспользоваться? — Уточнила я, пробуя, как лежит рукоять в ладони.

И почему, когда чувствуешь себя ничего не понимающей, ехидство видится самым действенным методом защиты?

— Это степень доверия, которую оказывает Вам, моя госпожа, наш правитель. Ему известно, что именно Вы сражались с тенью Ярангира, и он настоял, чтобы к Вам относились не только как к принцессе Старшего Дома Д'Тар, но и как к воину.

Осталось лишь выяснить, почему ему это так не нравится, чтобы определиться со своим отношением к этому событию.

— Мне это чем-то грозит? — Пусть думает что хочет, но в данном случае дополнительная информация была важнее, чем его догадки о моих возможных способностях.

Ответить он ничего не успел — за него это сделала моя подруга, очень вовремя вошедшая в гостиную.

— Если у кого-нибудь появится желание оценить твою воинскую выучку, ты не сможешь ему отказать. Признавая тебя воином — признают твое право на Честь и Долг. И самое безобидное, что может произойти — ты окажешься этого недостойной и тогда тебя просто лишат этой привилегии.

— Судя по всему, ты на это не рассчитывала. — Не столько упрекая, сколько констатируя сей печальный лично для меня факт с ноткой недовольства в голосе проворчала я.

Вот только… отчего-то мое предчувствие говорило о том, что это еще не самый худший вариант.

— Я приму вызов на себя.

Произнося это, Сэнар не смотрел ни на меня, ни на Асию. Он с тем же равнодушием скреплял застежкой лицевой платок набиру, пряча под ним то, что и так ничего не выражало.

Не знаю почему, но я не стала с ним спорить, лишь про себя заметила, что с его предложением я не склонна соглашаться.

Но все это теперь, когда сдержанный взгляд Вилдора в мою сторону заставил меня с благоговением перед ним склониться, казалось столь далеким и таким несущественным.

Не видя этого даймона, нельзя было понять, как этому существу удается держать этот мир в своих руках. Невозможно было ощутить силу, повинуясь которой его воины готовы были потоком ринуться сквозь порталы, уничтожая все, на что укажет его рука. Нереально осознать, что такие как он, вообще существуют.

И это знание для меня было так велико и… ничего не значило. Каким бы он ни был — он был моим врагом.

Наша дорога в резиденцию Ялтара не заняла много времени, но была насыщена напряжением и тревогой. В отличие от алтарата Асии, она находилась на поверхности. На берегу озера, гладь которого с того места, где мы вышли из очередного перехода, воспринималась продолжением сияющей голубизны неба. Это было настолько неожиданно и чарующе, что вместо того, чтобы следовать за воинами, которых с каждым порталом вокруг нас становилось все больше и больше, я замерла. Не в силах сделать ни единого шага, не имея возможности издать ни одного звука.

Я просто стояла и смотрела. Даже не пытаясь понять, откуда проявилась та тоска, что билась сейчас в моем сердце. Откуда эта боль и невообразимое счастье, от которого одновременно хотелось плакать и смеяться. И умирать душой, чтобы тут же возродиться к новой, обещающей много неизвестного жизни.

Убегали мгновения. А я все так и терялась взглядом в возвышающихся на грани восприятия снежных вершинах. В застывшей в воздушных потоках птице, похожем на друзу кварца замке, что прилепился к одному из горных склонов, продолжаясь отражением в чистоте водных глубин.

И ни один из тех, кто находился рядом со мной, не посмел напомнить мне о том, кого именно я заставляю ждать. Словно мой экстаз был для них тем, что могло смирить их с этой потерей времени.

Но это понимала я, даже сквозь пылающий в глазах восторг. Как бы я не хотела, но… я не могла позволить себе расслабиться душой, очень хорошо зная, к чему может привести миг слабости.

Я подняла теряющий ощущение восхищения взгляд на воина, которого определила для себя старшим и медленно опустила ресницы, надеясь, что мне не придется изъясняться еще и словами — горло словно сжало тисками. И он, едва заметно склонив голову, дал команду следовать дальше.

Эта портальная площадка оказалась последней и войдя в сгустившийся плотный сумрак, свой следующий шаг я уже сделала на, словно усыпанный мелкими звездочками, белоснежный пол.

Чередовавшиеся черные и белые колонны поддерживали теряющийся в высоте потолок, узкие стрельчатые окна вливали в огромный зал, в котором мы оказались, яркий солнечный свет, делавший ослепительней белизну и глубже черноту.

Это было не менее впечатляющим, чем та картина, что ослепила меня снаружи, но… наталкивало на ассоциации с теми самыми песчинками, которые лишь повинуются воле ветра. Одной из которых я сама себя воспринимала не только потому, что это великолепие буквально сбивало с ног, но и потому, что не имея возможности раскрыть свои силы, именно так себя и ощущала.

А потом появился он. Впрочем, если бы даже он и там находился, мой взгляд вряд ли бы нашел его в этой, бьющей по глазам, грандиозности.

— Правитель Дарианы Ялтар Вилдор.

Мы уже были практически в центре, когда тот самый даймон, с которым мне уже довелось общаться языком жестов, без лишнего эпатажа представил появившегося из-за колонны мужчину.

И мне достаточно было лишь на мгновение встретиться с ним глазами, чтобы понять, почему пытался прятать тревогу Сэнар, почему Асия отводила взгляд, когда я пыталась у нее выяснить, чего мне стоит ожидать.

Ни один из них не смог бы найти подходящие эпитеты, чтобы все это описать.

С такой мощью, с такой тягучей, опутывающей тебя осознанием бессмысленности малейшего сопротивления силой, мне еще сталкиваться не приходилось. И при этом он был притягательно грациозен, каждым своим движением демонстрируя свою запредельную чуждость.

Я опустилась перед ним в глубоком реверансе, надеясь, что хотя бы это поможет мне вернуть своим действиям хотя бы какую-нибудь осмысленность. Но, о стихии, только вся воля, собранная в кулак, позволила мне подняться и, насколько это возможно, очаровательной улыбкой ответить на изысканный наклон головы и произнесенное низким, волнующим душу голосом:

— Принцесса Д'Тар. Мне трудно передать словами, как я рад видеть Вас в своих владениях.

— Для меня огромная честь присутствовать здесь.

Это было удивительно, но мой голос даже не дрогнул. Похоже, всколыхнувшееся чувство опасности сделало то, на что я уже рассчитывать не могла.

— Асия. — Вновь наклон головы в сторону моей подруги, на который она отвечает воинским приветствием: глубоко склонив голову и отведя левую руку за спину. — Я буду рад видеть тебя и нашу гостью через три дня на Большом приеме, который я даю в ее честь. А сейчас я позволю себе воспользоваться правом гостеприимного хозяина и показать ее Высочеству свой замок. — И заметив, как чуть дернулась Жрица, намереваясь, похоже, выразить готовность следовать за нами, с тем же пренебрежительным спокойствием добавил. — Один.

И сделал короткий жест, предлагая мне следовать за ним.

Несколько первых шагов дались мне с огромным трудом. Но он, вопреки моим ожиданиям, проявляя тактичность, шел достаточно медленно, чтобы я не только успевала за ним, но и чувствовала себя при этом комфортно в тяжелом и длинном платье.

— Вам уже удалось сложить свое мнение о Дариане, Ваше Высочество?

От такого голоса… хотелось растаять и растечься у его ног. И это не вызывало в душе протеста. Скорее наоборот — было желанно. И это могло бы случиться, если бы не память, в которой жили серые глаза Олейора. Его руки, прижимающие меня к себе. Его губы, срывающие мои жаркие стоны, его тихое дыхание, вслушиваясь в которое я засыпала и просыпалась, чувствуя себя счастливой.

— Мне очень жаль, Ялтар Вилдор, но мне мало что удалось увидеть. Но то, что удалось… — предо мной вновь возникла гладь озера, которую видели глаза, но не верили в увиденное, — заставляет мое сердце трепетать.

— Да, я заметил. — И когда я в изумлении вскинула ресницы, уже догадываясь, о чем он говорит, с чем-то необъяснимым, мелькнувшим в его глазах, добавил. — Мои воины исполняли мой приказ, приведя Вас на площадку к одному из наших чудес.

Мы вышли из зала и оказались на окружавшей замок террасе с которой вниз, прямо к водному зеркалу, вели ступени. И вновь всколыхнулась память, возвращая меня в прошлое. И снова был Олейор. Но вместо озера — несущая свои воды у подножия холма река. И каменные ступени, ведущие вниз. И развалины древнего храма, разрушенного даймонами.

Храм Судьбы.

— Прошу Вас.

Он протянул мне затянутую в черную перчатку ладонь, в которую я с внутренней дрожью вложила свою. Надеясь, что он не сможет ощутить, в каком бешеном ритме бьется мое сердце.

Мы молча спустились к самой воде и остановились на нижней ступеньке, где он, чуть склонив голову, отпустил мою руку. Предоставляя мне мифическую свободу.

Не знаю, о чем в данный момент думал он, но в моей голове не было ни единой мысли. И не только очарование того, что предстало перед моими глазами сбивало мое дыхание. Его присутствие рядом со мной…

Никогда не думала, что мне может быть ТАК страшно.

— Я чем-то Вас смутил, Ваше Высочество?

Его взгляд, так же как и мой, был устремлен вдаль, но у меня не было сомнений в том, что он замечает и трепет моих ресниц, и легкое напряжение, что сковывает мое тело.

Так и хотелось вздернуть себя за шкирку и насмешливо уточнить, где находится та стерва, что так изящно вчера манипулировала его сыном. Или… мне просто хотелось верить, что я это делала?

— А разве Ваше присутствие рядом не достаточный повод для этого?

Мне хватило храбрости, чтобы поднять на него взгляд, но она немедленно помахала мне ручкой, как только он ответил мне тем же.

Сил на то, чтобы поддерживать собственную цельность, глядя как черная пустота его глаз тянет к себе, обволакивает теплом и обласкивает чарующей нежностью, у меня не было. И стоило признаться хотя бы самой себе, что этот противник был мне явно не по зубам.

Если, конечно, не случится какого-нибудь чуда. Даже понимая, что рассчитывать на это не стоило.

— Вам говорили, Ваше Высочество, что Вы нечто совсем иное, чем кажетесь?

Он не стал пользоваться своим на меня влиянием и отвел взгляд. Но ощущение того, что меня только что препарировали, вытащили у меня изнутри все тайны, все помыслы, в которых я сама не отдавала себе отчета, отследили каждую мысль и разобрали на части все мои надежды, было настолько ярким, что я едва справилась с желанием бежать как можно дальше от этого места. От этого существа, который воспринимался одновременно и Богом и Дьяволом.

— Если Вы, Ялтар Вилдор, о сути Равновесия, носителем которого я была, то это уже в прошлом. Если о том, что однажды влитая в меня кровь дракона продолжает оказывать на меня влияние, то мне об этом известно. Хотя она и не поддается моему контролю. Если о том, что среди моих предков были представители множества рас, то, боюсь, это стало для меня не самым радостным открытием.

Я словно со стороны видела, как мои плечи слегка приподнялись, словно признавая мою некоторую растерянность в этом вопросе. Как на моем лице дрогнули губы, складываясь в горькую улыбку, как в моих глазах мелькнул отблеск тоски, как будто память опалила меня крылом.

Но… о, стихии! Я не знала, откуда взялось мужество, чтобы я это сделала.

— Пойдемте, я покажу еще одно место, где я люблю бывать.

Его ладонь чуть придержала меня под локоть, когда я, приподняв край черного платья, поднялась на первую ступеньку. И мне пришлось вновь наградить себя подзатыльником: правила, о которых мне говорил по дороге Сэнар, жестко требовали, чтобы я всегда находилась за спиной того, кто выше меня по положению. Но… мой спутник словно этого и не замечал.

И лишь когда мы поднялись наверх, и он, посчитав, что в его помощи я больше не нуждаюсь, опустил руку, я, на мгновение, обернулась, чтобы еще раз отдать дать красоте озера. Пряча за этим попытку выдержать положенную дистанцию.

Однако, он мне этого не позволил, но, при этом, соизволил объясниться. Весьма туманно.

— Ваше место — рядом со мной, Ваше Высочество. И не только потому, что Вы — гостья нашего мира и спасительница моей сестры…

И мысль, что возникла после этих слов похожа на вставшую на дыбы норовистую лошадь. И его глаза, пока он дожидался моего решения, лишены даже проблеска каких-либо чувств. Его лицо — скрыто лицевым платком, а аура, единственное, что можно было ощутить не прибегая к своим способностям, укрыта щитами. И пусть мне слышится хорошо завуалированная насмешка, я уверена, что это не так.

И когда я, решившись, шагнула вперед, перед моими глазами мелькнуло настолько ясное, буквально осязаемое видение, что я была вынуждена стиснуть свою волю едва ли не тисками, не давая растерянности отразиться на моем лице.

Кинжал в моей руке, прочертив в воздухе серебряную полосу, не встретив на своем пути сопротивления вошел в его грудь, пронзая сердце. Его широко раскрытые глаза благодарно смотрели на меня. Затянутая в черное ладонь соскользнула вниз, срывая лицевой платок, тихая улыбка застыла на губах…

— Мне рассказали, что один из Ваших сопровождающих в схватке одолел кондера.

Ощущение утонченной пытки никак не хотело покидать меня. Чувства раскачавшимся маятником метались от осознания опасности, туманящей разум желанием немедленно действовать, к преклонению перед тем, как он потрошит мою душу.

— Лорд Гадриэль — один из лучших клинков темных эльфов.

И нас вполне можно было бы принять за старых друзей, если бы… не опустошенность, поселившаяся в моем сердце.

— А Вы?

От неожиданности вопроса я слега опешила. Ну не думала я, что опасения Асии догонят меня так скоро.

— Не уверена, что я смогла бы заслужить столь же высокую оценку своих скромных возможностей.

Он резко остановился и с явно читаемым в глазах интересом взглянул на меня. Но, то ли я начала привыкать к давящему на меня могуществу этого мужчины, то ли та самая, таящаяся внутри каждой женщины стерва, решила напомнить миру о своем существовании, но я не только не отвела глаз, но и подкрепила свою убежденность бросающей ему вызов улыбкой.

Только вряд ли я могла ожидать того, что произошло дальше. Он укоризненно качнул головой и голосом, не терпящим возражения, но с какой-то затаенной теплотой, произнес:

— Я приглашаю Вас, Ваше Высочество, на свою тренировку.

— И в каком же качестве, Ялтар Вилдор? — Мои губы сложились в легкую усмешку, а глаза вспыхнули искренним интересом.

— Мне кажется, что мы довольно быстро это выясним. И прошу Вас, называйте меня просто… Вилдор.

И если первое предложение звучало… очень соблазнительно. И не только потому, что скрестить оружие с таким воином (а в том, что правитель Дарианы вряд ли кому-то уступит в этом качестве, я была совершенно уверена), но и потому, что могло мне помочь лучше разобраться в том, кем же на самом деле являлся пугающий одним лишь своим именем Ялтар. То второе… внушало вполне определенные опасения.

Он, неожиданно для меня, сделал короткий жест рукой, и словно из пустоты вокруг нас возникла четверка воинов.

Что ж… безрассудством он явно не страдал. И недальновидностью — тоже.

— Передайте моей сестре мое разрешение покинуть резиденцию. Ее Высочеству подберите оружие по руке и тренировочный костюм. Ее тера проводите на тренировочную площадку.

И… наградив меня еще одним внимательным взглядом, мягко развернулся и исчез за ближайшим поворотом. Оставив меня с мыслью о том, что я влипла в крупные неприятности. Значительно более серьезные чем те, с которыми я столкнулась после встречи с Олейором.

Окунуться в воспоминания, которые влагой прилили к глазам, мне не удалось: приказы Вилдора исполнялись едва ли не молниеносно, и я могла только радоваться, что туфли, которые я подобрала под платье, отличались невысоким каблуком.

Так что, уже через пару десятков минут я ступила на зеленый газон в парке, который, похоже, и служил Вилдору местом для тренировок.

Густой кустарник, усыпанный мелкими белыми цветами с тонким и ненавязчивым ароматом, окружал площадку с четырех сторон, оставляя лишь узкий проход. Несколько кресел в дальнем от входа углу вокруг столика на ажурных ножках. Стойка для оружия с экземплярами, даже глядя на которые возникало огромнейшее желание ими обладать.

И он. В ожидании меня балующийся с двумя мечами.

Без внутреннего содрогания на это смотреть было нельзя. Видела я однажды что-то подобное… Когда мы гостили у Повелителя демонов и Олейор с Гадриэлем уговорили его порадовать их боем с сыновьями.

— Я был прав, когда предположил, что у Вас душа Воина.

Я не успела моргнуть глазом, как он, бросив мечи охране, оказался рядом со мной.

— Вы льстите мне, Ялтар…

— Я просил Вас называть меня просто Вилдором.

— Тогда я должна буду просить Вас называть меня просто Лера. Если это, конечно, не нарушает правил приличий….

— Правила приличий на Дариане диктую я. — С некоторой жесткостью в голосе резко оборвал он меня. — И, возможно, именно этого я и добивался, моя прекрасная Лера. — И, даже не дав мне опешить от тех слов, что он произнес, без всякого перехода добавил. — Я поставил на Вас защиту. На тот случай, если Вы будете недостаточно внимательны и пропустите удар.

— Вы намекаете на то, что моя неуклюжесть не принесет мне вреда? — С легкой насмешкой в голосе уточнила я, обливаясь при этом холодным потом.

— Что Вы… Разве я могу позволить себе ТАКУЮ грубость.

Как мне не хватало его лица. Как я жаждала увидеть подтверждение своим догадкам в движении его губ, трепете ноздрей, гармонии или диссонансе того, что оно отражало. Но… Кодекс Чести Воина такой возможности мне не давал.

— Мой Ялтар, — Сэнар влез в наше общение, словно напоминая мне о том, что я здесь, в общем-то, не для развлечений, — я могу просить Вас…

— Твоей госпоже ничего не грозит.

От его голоса повеяло леденящим холодом, и я едва не отшатнулась, когда он склонился ко мне и шепотом, как заговорщик, тихо проговорил.

— Ваш тер, Лера, один из сильнейших воинов Дарианы. Он мог бы уже давно командовать эшелоном, если бы при этом не был невоздержанным на язык. Но, смею Вас заверить, его присутствие рядом с Вами для меня желанно, потому что является гарантом Вашей безопасности. Так что не будьте к нему слишком строги.

И отошел к центру площадки. По пути приняв у скользнувшего к нему воина короткий меч, очень похожий на тот, что подобрали мне, и кинжал.

Взгляд в мою сторону, и его тело взорвалось каскадом связок. Лезвие меча вычерчивало в воздухе замысловатый вензель, сложность и великолепие которого комком встало в моем горле. Его тело двигалось так мягко, что ткань набиру не трепетала вокруг него раненой птицей, а напоминала поймавшие попутный ветер паруса.

И если его желанием было лишь познакомить меня со своей техникой, то добился он совершенно иного — мое сердце стонало, не в силах совместить в себе знания об этом существе и ту красоту, что представала перед моими глазами.

Но… как бы то ни было, я должна была не просто взять себя в руки, я должна была сделать шаг и обнажить меч. Против того, чье искусство воина значительно превышало мое.

Вот только… выбора у меня не было.

И я сделала этот шаг, похоже, удивив не только себя, но и его. Что ж… мысль о том, что это приглашение могло быть изощренным испытанием, тоже появлялась в моей голове.

Меч в моей руке стал частью меня, пальцы ласкали его рукоять, делясь своим теплом и верой пусть и не в победу, так в смерть достойную, чтобы ее принять.

Он атаковал сразу. Не давая мне скидки на то, что я — женщина, что моя победа над Ярангиром была, скорее, победой Асии, что за моими плечами сорок с небольшим лет жизни, а за его…

Впрочем, на поблажки я и не рассчитывала. Как и тогда, когда меня гонял мой будущий муж. Так что от его атаки я ушла на чистых рефлексах, даже не задумываясь о том, что делает мое тело. А оно, даже зная о защите, предпочитало не допускать своей встречи с таящимся на острие его лезвия небытием. Его следующую попытку как можно скорее закончить этот бой я смела своей атакой. Которая, как того и следовало ожидать, ни к чему хорошему для меня не привела. Навешанное на меня заклинание вспыхнуло зарницей, фиксируя удар. Только меня это нисколько не остудило: нервное напряжение последних дней требовало выхода и бой был самым простым способом достичь душевного равновесия. И для того, чтобы это случилось, нужно было не просто махать мечом, а хотя бы раз достичь своей цели. А для этого… нужно было понимать, как много от этого зависит.

И нельзя было сказать, что от этого не зависела моя жизнь.

Еще две вспышки озарили защиту, возвещая, что будь это реальная стычка, мне можно было бы уже начинать молить о пощаде, когда мне удалось обманом заставить его раскрыться. Лезвие кинжала скользнуло по черному покрывалу, разрезая его, рука ощутила легкое сопротивление, когда металл коснулся его тела, а ресницы, укутанные в серебряное сияние, скрыли от меня наполненный удовлетворением взгляд.

Я сделала шаг назад, возвращаясь в стойку в ожидании, что он прекратит схватку. Но он лишь искоса взглянул на плечо, по которому и пришелся удар, и кивком головы предложил мне продолжать.

Повторить успех мне, в отличие от него, больше не удалось. Он остановил бой, когда я уже должна была отправиться на встречу с предками от полученных ран.

Но, как оказалось, причины для моего удивления на сегодняшний день еще не закончились. Вилдор отдал оружие подскочившему к нему воину, и отмахнувшись от еще одного, который, скорее всего, был лекарем, подошел ко мне и опустился на колено, под бесстрастные взгляды всех присутствующих при нашем поединке и низко склонил голову.

Но не успела я еще придумать, как отреагировать на представшую перед моими глазами сцену, как он уже стоял в паре шагов от меня, и его взгляд не касался моих глаз.

— Я буду лично тренировать Вас, принцесса Лера. О времени я сообщу Вам позже.

— Но… — я едва могла вздохнуть. Все происходящее казалось мне абсурдным и невозможным. Если это была игра, то зашла она слишком далеко. — Ялтар Вилдор, я…

Договорить я не сумела. Он всего на мгновение позволил той силе, что так поразила меня при нашей первой встречи, проявиться в глубине своих глаз, чтобы я проглотила несказанные слова.

Но и этого ему показалось мало.

— А я разве позволил Вам выбирать, принцесса Лера?! — Его голос шелестел словно опавшие листья на опустевшей аллее парка. И это было тем более страшно, что смысл того, что он говорил, походил на разверзшуюся под ногами бездну. — Я разве спрашивал о Вашем желании? — И отвернувшись от меня, словно я больше не представляла для него никакого интереса, недвусмысленно добавил. — Если Вас, конечно, интересует судьба Ваших друзей.

И хотя я даже не сделала попытки возразить, напоминая о том, что сопровождающие меня к категории друзей не относятся, так и не обернувшись, вскользь заметил:

— Только не стоит убеждать меня в том, что к каждому из троих у Вас есть претензии, которые Вы жаждете удовлетворить. — И лишь теперь, резко развернувшись, безжалостно закончил. — Как впрочем и о потере Вами способностей мага Равновесия. И если Вы хотите, чтобы они остались живы и когда-нибудь покинули мой мир, Вы вспомните о благоразумии и сделаете все, что я от Вас потребую. Сэнар, я больше не задерживаю твою госпожу.

Его галантный поклон был похож на особо изощренную пытку. А взгляд, которым он меня буквально опутывал…. О том, что он означает, я боялась даже задумываться.

Я молчала всю обратную дорогу. Сэнар — тоже. Если ему и было, что сказать по поводу произошедшего, он посчитал более безопасным, держать это при себе. И очень правильно сделал.

Меня душила ярость, я захлебывалась гневом, и опадала под осознанием того, что все мои представления о задуманном подругой, в очередной раз оказались совершенно неверными.

Так что первыми моими словами, когда мы вернулись в алтарат, был вопрос:

— Где Асия?

Даже не посчитав нужным добавить, хотя бы ради приличия, ее титул.

Прежде чем ответить, мой тер отстегнул лицевой платок, словно для того, чтобы дать мне увидеть, какое буйство чувств, сломив выдержку, отражается на его лице. Но, видимо поняв, что и это для меня сейчас не имеет никакого значения, на короткий миг опустив ресницы, словно это помогло ему сориентироваться, твердо произнес:

— Следуйте за мной.

Я и последовала. С каждым новым шагом чувствуя, как все новые и новые языки пламени взметают к моему сердцу искры того костра, что разгорался в моей душе. Ощущая, что еще мгновение и не выдержат заклинания, сдерживающие мои силы и Основы всколыхнут окружающий мир, а выпущенные из-под контроля Стихии устроят здесь такой хаос, что магия даймонов покажется по сравнению с ними детским развлечением.

И если бы я была уверена, что это поможет мне избавиться от настойчивого интереса Вилдора, именно так я бы и сделала. Но…

У одной из дверей Сэнар остановился и еще раз внимательно на меня посмотрел. Словно пытаясь предположить, чего от меня можно ожидать.

Мог бы, в принципе, и спросить. И я бы ему сказала, что… ничего хорошего.

В моей жизни было много всего разного. И в той, человеческой, когда я даже в самых смелых фантазиях не могла предположить, что меня ждет в полном неясностей будущем. И в той, когда благодаря Олейору я не только приняла свои способности, но и научилась ценить себя и то, что мне было дано. Но еще ни разу я не оказывалась в ситуации, когда что бы я не сделала, все было неправильным. И это было похоже… на беспомощность, когда ты понимаешь, что должен действовать, но… не можешь.

— Прошу Вас.

Одновременно открывая мне дверь и возвращая ткань на место произнес он, пропуская меня вперед.

Кроме сидящей у окна в кресле Жрицы в комнате находился еще и Гадриэль. Правда, заметила я его лишь оказавшись рядом с подругой и прижимая лезвие кинжала к ее горлу.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — Прошипела я, наотмашь ударив ее взглядом.

— Лера!

Лицо эльфа стало бледным. Насколько это было возможно при всей смуглости его кожи. Приветствуя меня, он поднимался с кресла, но мое лицо лучше любых слов говорило, что от меня сейчас лучше находиться подальше. Так что Гадриэль не просто упал обратно в кресло — он в него буквально вжался. Даже не делая попыток помочь нашей подруге.

Впрочем, не только он. Сэнар продолжал стоять у двери, ни сделав ни одного шага, чтобы пройти в комнату.

И лишь Асия продолжала оставаться относительной спокойной. Возможно, ее несколько напрягало прикосновение металла к коже, но она никак на это не отреагировала. И только боль, жившая в ее душе, находила отражение и в ее глазах, и в том, как скорбно опустились уголки ее губ, как сжали ее ладони подлокотники кресла.

— Ты очень похожа на мою мать — его Единственную.

Моя рука не смогла удержать кинжал и он без звука упал в мягкий ворс ковра. Но я этого практически уже не видела: остатки сил покинули мое тело, серебристый туман пеленой окутал мой взгляд, зовя за собой и я, мягко скользнув в него, уплыла в желанное беспамятство.

### Глава 20

Александр. Старший Советник Правителя.

Я держался, держался, держался… Пока уточнялись условия союза, пока шло представление Закираля и незнакомца, оказавшегося братом Вилдора, что вызвало у меня нервную реакцию, которую я не преминул озвучить: Не любят правителя Дарианы его родственники», - породившую у окружающих, не слишком-то и похожий на веселый смех.

Но, с каждым убегающим в прошлое мгновением, я все четче понимал, что грань моей выдержки уже пройдена и осталось дождаться только взрыва.

Хотя… вот его-то мне очень хотелось избежать. Поэтому, когда чужие слова начали с трудом просачиваться сквозь внутренние стоны: «Мама, мама, мама», - я сделал единственное, что могло этого не допустить. Весьма невежливо перебив говорившего Тахара и сделав вид, что не замечаю понимающих взглядов, попросил меня извинить и пробил портал домой прямо из гостиной демона. Вот теперь, действительно не обратив внимания на восхищенные вздохи и странную фразу, брошенную Закиралем:

— Еще один…

Но все это тогда прошло мимо меня и всплыло в памяти лишь теперь, когда я смотрел в черные глаза Сарката, если и находя в них сочувствие, то лишь то, что касалось моего помятого вида, а не предыстории, ставшей причиной этого состояния. И это было тем более неприятно, что сам-то он, при этом, выглядел вполне свежим и бодрым.

— Тебе помочь?

С явно спортивным интересом поинтересовался он, наблюдая за тем, как я пытаюсь лишний раз не шевелить головой — пушечные ядра, что катались внутри нее, доставляли мало удовольствия.

— Черных Воинов учат и этому? — С язвительностью в голосе поинтересовался я.

Не только страдая от заставляющей меня морщиться боли, но и начиная понимать, насколько я уронил свой авторитет учителя перед своим учеником. Причем, не только в переносном смысле: моему бренному телу удалось лишь сползти с кровати, на которой сломленное натиском алкоголя сознание отказалось мне служить. Да так и остаться на устилавшем пол ковре.

Нет, надраться вдрызг было лучшим вариантом, чем разнести парочку попавших под руку резиденций правителей. Да и разговор «по душам», состоявшийся у нас с Саркатом за полудюжиной бутылок прихваченного из подвалов Элильяра вина, был весьма познавательным. Правда, лишь до тех пор, пока вместо слов я не начал издавать мычание: выговориться хотелось, но контролирующие заклинания, не позволили мне высказать даймону все, что я думаю о его мире, Вилдоре и о нем самом.

Возможно, и к лучшему.

Так что, надо будет при случае выразить свою благодарность Гадриэлю: сколько времени прошло с тех пор, когда он проверял меня «на прочность», а защита, пусть и благополучно мною забытая, продолжала безукоризненно действовать.

— А ты что думаешь, мы не пьем? — С обидой в голосе уточнил мой визави и отметив, насколько мучительно я пытаюсь сообразить, думаю я так или нет, залихватски рассмеявшись, сам же за меня и ответил. — И пьем. И делим свою постель с женщинами. А некоторые, — его улыбка стала многозначительной и насмешливой, — и с мужчинами.

Вот только зря он рассчитывал на соответствующую реакцию. Из всего им сказанного, я отметил лишь одно — он может мне помочь. Все остальное меня в данный момент мало интересовало.

— Лечи. — Уверенно сказал я и слегка сбросил щиты.

Вообще-то, это было похоже на безрассудство с моей стороны: мой самоконтроль оставлял желать лучшего, да и моя реакция могла запоздать. Но он должен был догадываться, что я был готов и к таким ситуациям.

Впрочем, самому себе можно было и признаться — я ему доверял. И не только потому, что деваться ему просто было некуда.

— Расслабься и постарайся не двигаться.

Понаблюдав за тем, насколько неудачной оказалась моя попытка последовать хотя бы части его рекомендаций, он весьма многозначительно хмыкнул. Заслужив мелькнувшую в моей голове злорадную мысль о том, что во время занятий я ему это еще припомню. А когда мне это не удалось и во второй раз, он резко поднял меня, подхватив под мышки, и бросил в ближайшее кресло.

Я еще не успел зашипеть от накатившего звона в ушах, а по моему телу уже скользила вымораживающая все своей свежестью волна. И это было так ослепительно приятно, что ради того, чтобы испытать подобное облегчение — стоило напиться до невменяемого состояния.

Еще несколько секунд я позволял себе наслаждаться легким покалыванием чужой магии, чувствуя не только радость от ощущения тела сильным и свободным, но и благодарность к даймону, оказавшемуся и хорошим слушателем и вполне неплохим целителем.

— Ты постарайся в ближайшие день-два не пить. Только зря драгоценный напиток переведешь.

Я, отвечая открытой улыбкой на насмешку в его глазах, кивнул головой.

— Боюсь, Правитель Д'Тар еще не скоро позволит мне приблизиться к своим подвалам.

— Он настолько мелочный? — И опять во взгляде легкое ехидство.

Похоже, моему родственнику ничего человеческое не чуждо. Или… с кем поведешься?

— Да нет, он не любит, когда спиваются малолетние.

После такого заявления нам ничего не оставалось, как дружненько так заржать.

На фоне тысяч лет за спиной Элильяра, да и самого Сармата, я действительно выглядел малолетним сосунков. Впрочем, мысль о том, что не возрастом единым…. посещала меня уже не один раз. Вызывая два совершенно разных ощущения: благоговение перед их опытом и тревогу за собственное самолюбие. Однако, сейчас речь не шла ни о том, ни о другом.

И каким бы непринужденным не казался его смех со стороны, я уже был в состоянии заметить отголоски тревоги в глубине его глаз. И, насколько бы неожиданным это не виделось — это была та боль, что он разделил со мной.

Я рассказал ему многое о нашей жизни. И о той, на Земле, когда мама весьма безуспешно пыталась отгородить меня от тревог, что жили в ее душе. От тех надежд и разочарований, что сопровождали ее в жизни, о той, первой любви, заставившей ее душу покрыться корочкой льда и застыть, больше не веря в то, что в ее сердце сможет расцвести еще один цветок счастья.

О том, как то ли случайность, то ли чужая воля свела в одном месте ее и принца Олейора. Свела, чтобы сплести вместе, чтобы заставить две души прорасти друг в друга, беря и давая, делая сильными и беззащитными. И о той ночи, когда наследник в неосознаваемом бреду, согревая, держал мамину ладонь в своих, пытаясь вернуть ее душу из той бездны, куда отправила ее Сфера Хаоса. О своих младших сестренке и братишке, для которых вероятность еще раз увидеть свою мать теперь, когда я знал истинную цель Асии, стремительно неслась к невозможному.

Я рассказывал ему, а он — слушал. Позволяя мне замолкать, сглатывая встающий в горле комок, подливая мне в бокал вина, когда это становилось единственным, что могло помочь мне избежать готовых ринуться потоком слез. С недоверием и восхищением смотря на меня, когда я упомянул о бое мамы и Ярангира.

И опустил ресницы, пряча от меня взгляд, когда сдерживая рвущийся из груди стон, я подошел к предательству Жрицы. Тому самому, из-за которого самый дорогой для меня человек сейчас находился в непосредственной близости к Правителю Дарианы. По странной прихоти судьбы напоминая ему ушедшую в Пустоту Единственную.

И лишь в самом конце, когда мой рассудок почти потонул в дурманящем море вина, поразительно трезвым голосом уточнил:

— Чего ты хочешь?

И услышав в ответ: «Чтобы она вернулась ко мне», - с застывшей вместо лица маской, кивнул головой.

Правда, в тех обрывках воспоминаний, которые у меня остались после этой ночи, понять, чтобы это значило, мне было сложно. Да и не хотелось.

Но я был рад, что вместо того, чтобы напиваться в одиночестве потерявшей тепло комнаты, нелегкая занесла меня именно сюда. И не только потому, что в страдающем от похмелья утре не было толкавшей на необдуманные поступки невыносимой тоски, но и потому, что вместо тоненькой паутинки, связывавшей меня с Саркатом, эта ночь выстроила между нами широкий и надежный мост.

Я — доверился, а он — принял мое доверие.

— Сегодня вечером мы начнем твое обучение. — Вместо благодарности за все, что он сделал, сказал я поднимаясь.

Впрочем, это и была благодарность. И он это понимал не хуже меня.

— И ты будешь способен на этот подвиг? — Уточнил он с той же насмешкой, которой радовал меня уже не первый раз за те полчаса, что прошли с момента моего героического пробуждения.

Вместо ответа, я лишь на мгновение прикрыл глаза. А когда открыл их, то оказался впечатанным в ближайшую стену, хоть и продолжая нагло улыбаться.

Несколько мгновений я наблюдал за тем, как он пытается освободиться от невидимых пут. И пусть до успеха ему было очень далеко, но тактику освобождения от моего заклинания он выбрал верную. В очередной раз убеждая меня в том, что из него будет толк.

— Ты еще сомневаешься? — С доброжелательной издевкой задал я свой вопрос.

— Нет, мой учитель.

Услышал я его ответ, в котором было слишком много наигранного смирения, чтобы я мог в это поверить. Что наталкивало меня на одну очень неожиданную мысль: еще неизвестно, кто из нас и для кого станет учителем. И если я ему буду открывать мир магии, то предлагаемое им взамен этого, было не менее значительным.

Что ж… видимо, не всегда не правы были те, кто говорил, что истина — в вине. Или… откровенности. В способности не боясь удара в раскрытую душу отдать себя. Ничего не потребовав взамен.

Мне не хотелось думать об этом сейчас. Когда уже поздно было задумываться о том, правильно ли я поступил, придя именно сюда. И доверил свою боль именно ему, еще вчера бывшему моим врагом, но сумевшим принять ту новую жизнь, которую я ему предложил.

— О времени я сообщу тебе позже.

Я сбросил магические путы и улыбнулся, видя как Саркат сполз по стене. Похоже, он не предполагал, что свобода может оказаться так близко. Выходя из комнаты, мимоходом кивнул ничего не понимающим, но, тем не менее, бесстрастным терам.

А у входа меня ждал сюрприз, в виде прислонившегося к перилам лестницы Саражэля, смущающего демонов своим невозмутимым видом.

— Я был удивлен, не увидев развалин дворца. — Вместо приветствия заметил он, окидывая меня внимательным взглядом.

И этот туда же. Плохо, что мои предпочтения уже так хорошо изучены и хорошо, что я еще могу их при этом шокировать.

— Для меня самого, когда я проснулся, это стало не очень хорошей новостью. Боюсь, теряю квалификацию. — С нарочитым бурчанием заметил я, проходя мимо. — Надеюсь, ты не с приказом отправить меня в темницу?

— Если бы ты назвал место, откуда не сможешь выбраться, Элильяр именно это и сделал бы. — И задумчиво добавил. — Для твоей же безопасности. Когда ты вчера, даже не заметив этого, взломал защиту дворца Повелителя, на всех это произвело неизгладимое впечатление.

Я на мгновение притормозил, вспоминая эту подробность потери мною контроля, и с удивлением отметил, что помню не только, как я это делал, но и то, что хотел при этом посоветовать Арх'Онту. Его защита была великолепна, но… слабовата по потоку Хаоса. Впрочем, удивляться этому не стоило: добровольцев, желающих исправить эту оплошность до недавнего времени на Лилее практически не было. А те кто был, завязли бы во второй Основе и переплетении Стихий, делавших попытки проникнуть внутрь невозможными.

Если только… И на мое лицо выползло потрясение. Не столько в том, что я не был первым, кто это сделал, сколько в том, что Закираль должен был иметь нераскрытые способности Равновесника, чтобы суметь с этим справиться.

Надо будет при случае поделиться своими открытиями с Элильяром и Аароном. И пусть для всего происходящего это не имело никакого значения — чернокожий воин выходил в своем владении магией на какой-то немыслимый даже для самого извращенного воображения уровень, — лишние знания редко когда вредили правителям.

— Я могу подсказать не место, а состояние. — С некоторой флегматичностью в голосе парировал я.

Правда, мне недолго удавалось поддерживать эту маску на своем лице. Лишь до тех пор, пока я не увидел изумления на лице обычно хладнокровного Лорда.

— Ты что… совершенно ничего не помнишь?

Надо признать, что попытки найти в своей памяти хотя бы что-то, похожее на то, что могло бы вызвать такие чувства у Саражеля ни к чему не привели. Если только… Нет, он меня не разыгрывал.

— Что еще я натворил? — Затравленно уточнил я.

Одновременно и желая этих знаний и, вполне закономерно, опасаясь.

— Меня здесь не было, — начал Саражэль, еще до конца не поверивший в то, что я и правда не в курсе собственных проделок, — но рассказанное впечатленными демонами плохо укладывается в то, что мне о тебе, Александр, известно. Ты едва сдерживал свою силу, и когда охранные амулеты перестали справляться с ней, один из гвардейцев сделал попытку тебя увещевать.

И замолчал… все еще рассчитывая, что с дальнейшим я и сам справлюсь.

Зря…

— Надеюсь, я не оскорбил достоинство Повелителя?

— Оскорбил. — Мрачно подтвердил мои догадки Лорд. — Правда, в таких словесных выражениях, что в их глазах это была, скорее, должная оценка его качеств. Так что с этой стороны тебе грозит лишь благоговейное восхищение этой расы, которая благодаря тебе узнала о своем Повелителе много нового. Но когда тебе намекнули, что защита вот-вот рухнет, выдавая присутствие даймонов на территории дворца Элильяра, ты обозвал криворуких магов, создававших эти самые амулеты словами, наличия которых в твоем арсенале никто не предполагал, и сам выставил щиты.

— И что? — Моя бровь застыла в положении: ничего не понимаю.

Судя по всему, и он тоже.

— С утра здесь побывали и Властитель Тахар, и злой как стая варлахов Арх'Онт, прихвативший с собой жену, дочь, ее жениха и Карима.

— И что? — Повторил я, уже чувствуя, что лучше мне было остаться с Саркатом.

— Да то… — голос Лорда сорвался на рык, а прислушивающийся к нашему разговору гвардеец решил скрыться от неприятностей подальше, — что никто не может понять, что это такое и как оно действует. А если учесть, что этот кусок сада словно отсутствует в этом пространстве и времени….

Мамочка! Да что же это происходит!

Вот только… кричал я внутри. А снаружи мое лицо все также выражало недоумение.

— А я разве не предупреждал, что не знаю, во что все это выльется? — Продолжал я спокойно выяснять, что же так вывело из себя моего собеседника.

Уже зная, что отвечать мне будет не он, а один из тех, кто сейчас стоял за моей спиной. Похоже, та самая компания не торопилась покинуть владения темных эльфов.

— Но никто из нас не мог предположить, что это будет выглядеть именно так. — Голос Элильяра был самую чуточку усталым.

Но, и я был в этом абсолютно уверен, напуганным при этом он не был.

— Так же как и я, мой Лорд. — Ответил я ему, сопровождая свой ответ низким поклоном. — Так же как и я. — Повторил я задумчиво, пытаясь понять, насколько мои слова были правдой для меня самого. И уже догадываясь, что себя мне обмануть не удалось. — Так это по мои выходки такая делегация? — Предпочел я перевести наше общение к другой теме.

И, похоже, в очередной раз угадал. Элильяр хоть и выглядел безмятежным, но после моих слов как-то неуловимо осунулся. Давая мне возможность предугадать то, что меня интересовало.

— Госпожа Рае готова помочь вернуть душу Олейора. Рамон нас уже ждет.

Это было не самое радостное известие… В не самое радостное утро…. Не говоря уже про ночь…

* * *

Если падая в обморок я рассчитывала на то, что меня оставят в покое — зря надеялась. Долго спасаться в небытие мне просто не позволили.

Все трое, каждый по своему поводу, распространяли вокруг себя ауру такого искреннего раскаяния во всем ими содеянном, что я просто вынуждена была прийти в себя, чтобы не расстраивать их еще больше.

Меня бы кто пожалел…

Я открыла глаза со слабой надеждой, что теперь-то мне дадут возможность побыть одной и привести мельтешащие как мальки в сачке мысли хотя бы в относительный порядок, но… в очередной раз ошиблась.

И если с Гадриэлем и, даже, Асией все было понятно — не первый год знаем друг друга, то беспокойство Сэнара слегка напрягало возникающими при этом вопросами. Что такого я успела сделать, чтобы стремление как можно скорее от меня избавиться сменилось столь трепетной обо мне заботой?

— Боитесь, что я сорву ваши планы? — Слабым, хриплым, но язвительным голосом уточнила я.

С душевным удовлетворением отметив, как на лицо моего эльфийского телохранителя возвращается спокойствие. Этот лучше всех остальных знал: пока я огрызаюсь, за меня можно не волноваться.

Названная сестра отреагировала второй. В ее взгляде на мгновение мелькнул стыд, который она даже не попыталась от меня скрыть, чтобы тут же исчезнуть, сметенный искренней радостью.

Оставался тер… Но вот он-то в мои игры играть отказался.

— Я приглашу лекаря.

Похоже, он произносил эту фразу уже не в первый раз. Уж больно единодушными взглядами ответила ему парочка моих друзей.

Проигнорировав всех троих я сделала попытку подняться с кресла, в котором, то ли сидела, то ли лежала. Но и то, и другое было неудобно. Пусть скажут спасибо, что ни у одного не хватило глупости кинуться мне помогать. Несмотря на некоторую слабость и проведенное в беспамятстве время, все события сегодняшнего утра я помнила достаточно хорошо, чтобы в случае чего начать отращивать клыки и когти.

— У нас на сегодня назначены еще какие-нибудь мероприятия, о которых меня забыли поставить в известность? — Не меняя тона спросила я у Жрицы надеясь, что то, как дрожат мои колени не слишком заметно.

Я так торопилась избавиться от гостеприимства Ялтара Дарианы, что осталась в предоставленном мне тренировочном костюме, созданным словно лишь для того, чтобы подчеркивать все мои женские достоинства. Будем считать — это будет некоторой материальной компенсацией за истраченные мною нервы.

— Талтар Маргилу изъявил желание встретиться с той, что вернула ему сына. — Асия сделала вид, что мой сарказм прошел мимо ее ушей.

Это все больше становилось похоже на установление дипломатических отношений. Впрочем, такой поворот событий был бы для меня одним из самых лучших. Сказали бы еще точно, что от меня требуется и отстали. До лучших времен. А то у одной слишком завышенные представления о моих возможностях, а у второго… никакого уважения к магу Равновесия. Про Гадриэля вообще лучше молчать: он, конечно, верит, что я все могу, но при этом предпочитает, чтобы я находилась за его спиной.

— Пока не поем, встречаться ни с кем не буду. — Продолжая ехидной улыбкой нагнетать обстановку заявила я и вернулась в ставшее родным кресло.

Как бы я не хорохорилась, моих способностей мне сейчас явно не хватало.

— Стол накрыт. Тебя отнести?

Ну, наконец-то! А то я уже начала предполагать, что моя подруга настолько раскаивается в своих выходках, что уже и не помнит, какой была на Лилее.

Но… с шутками пора было заканчивать. Времени на это просто не было.

— Каким образом ты рассчитывала найти Варидэ?

Двое из троих ничуть не удивились смене темы. А вот с Сэнаром все было не так хорошо. И это была только моя заслуга — я не давала ему остановиться на каком-либо мнении о себе.

Прежде чем ответить, Асия бросила быстрый взгляд в сторону двери. Похоже, голодной сегодня осталась не только я. Может считать это моей маленькой местью.

— Вилдор сделает все, чтобы ты как можно чаще была с ним.

Пока она устраивалась в кресле напротив, окончательно распрощавшись с мыслью о позднем завтраке, я пыталась вытянуть максимум информации из ее слов.

То, что Сэнар успел, пусть и неясным для меня способом, но доложить Жрице чем мы с Ялтаром занимались и с каким результатом наше общение закончилось, было очевидно. Оставалось лишь понять: было это частью ее плана или оказалось экспромтом ее отца.

Стихии забери такого папеньку! При всем его чарующем обаянии и невообразимой силе, которая буквально влечет к нему.

— Для чего были все эти легенды про потерянные способности и нешуточные претензии? — Задала я следующий вопрос, не сильно рассчитывая, что даже честный ее ответ мне слишком-то и поможет.

Не хотелось бы мне оказаться сейчас правой, но… мой свекор, по сравнению с этим интриганом, выглядел наивным младенцем.

— Он предпочитает загонять свою жертву в угол, не оставляя выбора. Я посчитала, что лучше дать ему такую возможность, чем гадать, за что он зацепится.

Моя бровь в уважении поползла вверх. А если учесть, что я была ни сном, ни духом о задумке своей подруги… выглядело все вполне естественно.

— И ты уверена в том, что он не догадывается о твоем замысле? — На всякий случай уточнила я, надеясь, что все именно так, как она и говорит.

— Он всегда сомневался в моих способностях просчитывать на несколько ходов вперед. А последняя моя глупость, когда я практически выдала ему Варидэ, является тому лучшим доказательством.

Ох… и не нравится же мне, как мой остроухий друг задумчиво смотрит куда-то мимо нас. Сразу понятно, что в мое отсутствие Асия не поторопилась поделиться с ним своими планами, и он решил действовать самостоятельно. Еще один любитель создавать лишние трудности, словно мне своих не хватает. И ведь все из самых лучших побуждений. Впрочем, я к нему явно несправедлива. У меня — магия, а у него — талант и опыт. И еще неизвестно, что в данном случае лучше.

— Значит, я могу сбросить блоки?

Даже мысль о такой возможности добавляла мне уверенности. Хотя и создавала определенные проблемы: если с магией Равновесия все было понятно, то как отреагирует на этот мир ее суть… можно было только предполагать. А если к этому добавить драконью кровь, которая все чаще заставляла меня забывать о том, что я, в общем-то — человек, ставки на эту игру было делать рискованно.

— Нет. — Голос Гадриэля, до этого момента не издавшего ни звука, отдавал так знакомой мне жесткостью. — Пусть остается все, как есть.

Но не успела я еще удивиться, как еще одно заявление повергло меня в уверенность, что расслабляться я начала слишком рано.

— Он прав. — И этот туда же. Сэнар, как только стало понятно, что умирать я пока не собираюсь, вновь занял привычную позицию у двери. И продолжал стоять там все время, что мы говорили. — В отношении Ялтара нельзя быть ни в чем уверенным. Пусть подобное будет и в отношении госпожи Леры. Никто кроме нее не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть эту легенду. У него будут сомнения, а у этих сомнений еще сомнения.

— Но я… — попыталась возразить я ему.

Безуспешно.

— Вы испытали страх не потому, что он загнал Вас в угол, а потому, что Вы — женщина другого мира. И Вы имели право испугаться и его, и того, что Вас окружало, и того перепада отношения к Вам, которое Ялтар продемонстрировал. А если это и не так, пусть думает, что Вы не поверили в то, что он может быть уверенным в той игре, которую Вы ведете.

Первое, что я сделала, когда он замолчал, перевела взгляд с него на Гадриэля, а потом на Асию. Чтобы снова вернуться к Сэнару.

— А нельзя повторить еще раз, но помедленнее?

В моих глазах отражалось отсутствие мыслей и идей, но это тоже было из той, такой далекой жизни, когда Олейор занимался дрессировкой будущего мага Равновесия.

— Вы, моя госпожа, будете делать с Ялтаром то же самое, что и со мной.

Что и требовалось доказать — все они понимают, даже когда сказать не могут.

Самое лучшее, что я могла сделать — не заметить, что отсутствие понимания ситуации приняли за коварный план, который, при этом, довольно высоко оценили.

— Допустим, что ты права. — Обратилась я вновь к подруге, посчитав, что по тому вопросу ни мне, ни Сэнару, больше добавить нечего. — Вилдор делает все, чтобы я как можно чаще была с ним. Что дальше?

— Варидэ должна быть где-то в его резиденции. Он не стал бы рисковать, держа ее далеко от себя.

Вопросительный взгляд на тера и он, соглашаясь, кивает. Если бы от этого хоть что-то прояснилось.

— Я ее без своих способностей как, по запаху искать буду? — Возвращая ехидство в свой голос поинтересовалась я, просто потому, что неожиданно пришедшая в голову мысль была столь оригинальна, что делиться ею сразу мне не хотелось.

Да и желание услышать от подруги что-нибудь глубокомысленное было слишком велико.

— В ветви, к которой принадлежит моя бабушка, чистота крови всегда возносилась в абсолют. Ее Хаос близок к изначальному. Скрыть такое крайне сложно.

— Но возможно. — Парировала я ей, хотя уже могла понять ход ее рассуждений.

— Только с помощью артефактов, которые будут блокировать не только Пустоту….

— Но и магический фон мира. — Закончила я за нее, задумавшись настолько, что почти не замечала направленных на меня внимательных взглядов.

Что ж… Идея была довольно интересна. С блокированными способностями, ориентируясь лишь на свойственную мне эмпатию, определить уровень Хаоса было довольно сложно. Но не почувствовать полное отсутствие магии, которое станет своеобразным побочным эффектом мощной защиты было бы сложно даже в моем состоянии.

Вот только… был и другой способ узнать, где Вилдор держит Варидэ. И вот им-то делиться я ни с кем не собиралась. Пусть дракон, живший у меня внутри, продолжал меня весьма сильно смущать непредсказуемостью возможных последствий, но то, что он во многом мог облегчить мне существование на Дариане сомневаться не приходилось.

— Кто-то предлагал позавтракать.

Переход от моей задумчивости к резвости был настолько неожиданным, что смутил даже привычного к моим выходкам Гадриэля. И я могла бы себя похвалить за это, если бы не чувствовала, что мой полный скрытых талантов друг, догадывается значительно о большем, чем я этого хотела бы.

Но мне ничего не оставалось делать, кроме как терпеть: сплавить его Ригану не удастся, а оставить без присмотра — слишком опасно.

Ставший уж больно поздним завтрак прошел… мирно.

Сэнар, ответив на содержательный взгляд Асии коротким кивком, который он даже не посчитал нужным скрыть от меня, счел свою миссию исполненной и покинул наше общество.

Лично я решила, что события вокруг меня развиваются слишком быстро, чтобы тратить появившуюся возможность порадовать себя изяществом расставленных на столе блюд на разговоры, толку от которых все равно будет мало.

О чем думали остальные… меня мало интересовало. Особенно в те моменты, когда я пыталась понять, чем может быть то, что тает у меня на языке, вызывая ностальгические воспоминания о тихих семейных вечерах, вкусных маминых пирожках и домашней наливочке, которой потчевала она нас с Олейором, когда мы наведывались к ней в гости.

Правда, идиллия, как это всегда и бывает, продолжалась недолго. Сделав вид, что не замечаю ярко выраженного на лице Гадриэля желания поговорить, я уточнила у Асии, в какой стороне находятся мои покои, как только почувствовала, что заставить себя съесть следующий кусочек я уже не смогу, и, получив направление, вышла из комнаты.

Впрочем, лишних вопросов я могла и не задавать: мой тер стоял у большого окна в коридоре и с кем-то тихо разговаривал, поднеся руку с браслетом к самому лицу.

Еще одной загадкой стало меньше.

Увидев меня, он тут же прервал общение и не задавая ни единого вопроса последовал именно в ту сторону, куда меня и отправляла моя подруга.

Что ж… стоило признать, что с личной свободой в алтарате Асии было весьма сложно.

В этот раз, чтобы сократить расстояние, не пришлось даже пользоваться порталом: мои комнаты находились в нескольких десятках шагов.

— Талтар Маргилу просит уточнить, когда Вы сможете с ним встретиться. — Со становившейся все более привычной бесстрастностью уточнил мой тер, когда я уже собиралась дать команду открыть дверь.

— Мне трудно судить о ваших правилах приличия… — решая для себя дилемму: сначала разделаться с проблемами, а потом отдохнуть или сначала отдохнуть, и лишь потом приняться за дела, задумчиво начала я, склоняясь все-таки к первому.

— Он знает о Вашей встрече с Ялтаром и обещал не задерживать надолго. Но, для него это очень важно. И для Вас, скорее всего, тоже.

Вот и так ожидаемые мною советы. Только ясности они пока не прибавляют, а вот количество вопросов…. только увеличивают.

— Как скоро он может быть здесь? — Совершенно уверенная, что принятое мною решение правильно, но, тем не менее, сожалея о невозможности немедленно расслабиться, спросила я.

И потому, как вспыхнул изумрудными искрами его взгляд, поняла: его ответ будет из тех самых, неожиданных сюрпризов.

— Он ожидает Вас в малой гостиной алтарата.

Хотела бы я что-нибудь сказать… приличное, но ничего на ум не приходило.

— Идем. — Скрипя зубами выдавила я, удерживая себя от желания немедленно расхохотаться.

Все происходящее выглядело весьма комично. Если смотреть на это со стороны.

От помещения, очень похожего на то, где произошла моя первая встреча с сыном Вилдора, нас отделяло два перехода.

Сэнару не пришлось открывать мне дверь, демонстрируя свою услужливость, — стеновая панель отошла в сторону после произнесенного им кодового слова. Но… в гостиную он вошел первым. Дождался, когда стена за моей спиной вновь станет сплошной, а стоящий у окна мужчина обернется, поразив меня удивительной грациозностью, хоть и присущей всем представителям этой расы, но у некоторых просто бьющей по глазам и, шагнув чуть в сторону, представил нас друг другу.

— Принцесса Лера Д'Тар, Талтар Маргилу, отец Ярангира.

Я хотела произнести приличествующие случаю слова, но… не смогла: они застряли у меня в горле. Впрочем, и взгляд стоящего напротив меня мужчины вряд ли можно было назвать спокойным.

И если всколыхнувшаяся кровь дракона стала мне уже привычной, то творящееся со мной сейчас, было сродни испытанному мною при встрече с Вилдором шоку.

Но даже это состояние не спрятало от меня глубокого удовлетворения, что отразилось в глубине черных глаз моего тера, в который раз возвращая меня к мысли, что свои игры ведут здесь не только Асия с Гадриэлем.

— Талтар Маргилу, — сделала я шаг ему на встречу, взглядом потребовав, чтобы Сэнар покинул гостиную, — я рада, что смогла исполнить клятву, данную Вашему сыну и вернуть его домой.

Он дождался, когда вернувшаяся на место стеновая панель скроет собой безмолвно исполнившего мой приказ воина и… отстегнул лицевой платок.

Признавая то, что мы с ним оба почувствовали: и во мне, и в нем, текла кровь одного рода. Рода моего далекого предка.

### Глава 21

Олейор Д'Тар

Больше всего это было похоже на пытку. Помнить все: каждое свое действие, каждую мысль, что их сопровождала, каждый отголосок эмоций и… не иметь возможности хоть как-то повлиять на происходящее. Быть везде и нигде. Слышать, чувствовать, понимать… и существовать лишь тенью, именем, памятью.

Я был, и не был. Я знал, и не мог. Я верил, и… не имел надежды.

Но, как оказалось, с последним я весьма сильно ошибался. И начал осознавать я это, когда в комнате, где находилось мое тело объявился Рамон. Нельзя сказать, что это что-то бы значило, но… с того момента, как Асия у нас под носом провернула свой план, он ко мне подошел лишь один раз — когда латал мою рану, попутно пытаясь вернуть душу.

Впрочем, мне не пришлось долго терзать себя сомнениями. Всего спустя несколько минут после его появления, в моей спальне стало не протолкнуться из-за желающих со мной увидеться. Если бы кое-кто, при этом, еще и не был весьма решительно настроен.

Надо признать, что у моего нынешнего состояния, создававшего множество проблем, было одно, но весьма весомое преимущество. Я имел возможность совершенно незамеченным бывать там, где вряд ли кто-то ожидал меня увидеть.

Трудно сказать, задумывалось ли это Асией или так проявился побочный эффект заклинания разделения души, которое она применила, но благодаря этому я был в курсе большинства из того, что происходило на Лилее. И жалел лишь об одном: я не мог точно также оказаться там, где сейчас была Лера. И хотя теперь я уже знал, зачем нужна была Черной Жрице моя жена, и верил, что она со всем справится, Сашка, радовавшийся тому, что я ничего в данный момент не могу предпринять — был прав. От моей бесстрастности и трезвого взгляда мало что осталось.

Женщина, которую я видел с Повелителем Арх'Онтом у алтаря, попросив всех отойти подальше, приблизилась ко мне. Заставив меня слегка опешить от той безграничной уверенности в своих силах, что отражалась и во взгляде темных глаз, и в плотно сжатых губах.

Проходит несколько мгновений, когда щупальца ее магии касаются и моего тела и той ниточки, что продолжает связывать меня с ним, прежде чем она, не отпуская контроля, тихо произносит:

— Александр, подойди ко мне.

Сашка, стоящий чуть в стороне и укутанный многослойными щитами, при виде которых я мог бы в удивлении вскинуть обе брови (я мог заложить свои лучшие клинки, что еще вчера такого не было), под напряженные взгляды остальных сделал несколько шагов, что отделяли его от Рае.

— Накрой комнату ячеистой защитой, с использованием обоих основ.

— Боитесь, что он не захочет возвращаться?

Похоже, удивляться, глядя на старшего сына Леры, я начал рано. Или я что-то пропустил, или о чем-то не догадался. Но такого тона, в котором под внешним, чуть ехидным, безразличием скрывалась некоторая потерянность, слышать от него мне еще не приходилось.

— Опасаюсь, что отдача от его возвращения будет слишком велика. Не хочу лишать тебя славы великого разрушителя.

На его лице мелькнула невесомая улыбка. Правда, она исчезла раньше, чем успела отразиться в прищуре глаз.

— Так я, вроде как, не успел.

Несмотря на испытываемое напряжение — она работала с оковами, не позволявшими мне полностью слиться со своим телом, — женщина на мгновение оглянулась, окинув Сашку насмешливым взглядом.

Я, действительно, что-то пропустил!

— А нам, вроде как, повезло. — И вернув серьезность на свое лицо, добавила. — Когда начну, постарайся меня прикрыть. А то ваша Жрица оказалась настоящим параноиком. Такого накрутила, что кроме как разнести в прах все заклинание, ничего не остается.

— Разве я позволю пострадать Повелительнице демонов?

И вновь в усмешке Сашки ясно слышится с трудом сдерживаемая горечь.

Но, и это еще больше заставляет меня задуматься о происходящем, отец смотрит на своего Советника с чувством вины, которое даже не пытается скрыть. Да и сама Рае… не торопится его урезонить.

— Готовность, Саша. Я — начинаю.

— Понял.

Его взгляд, так же как и ее, на мгновение затуманился и вокруг меня началось такое, что не только описать — осознать было сложно. Купол защиты, в котором потоки Хаоса и Порядка переплетались, создавая плотную сеть, отрезал нас троих от всех остальных. Голубое сияние, сорвавшееся с ее рук, снежно-холодное и морозно-хрустящее, скользнуло к моему телу. По тонкой ниточке прочертило дорожку к моей душе, заставив ее буквально ринуться прочь, настолько болезненной оказалась эта встреча. Но удерживаемые Сашкой щиты не только не позволили мне этого сделать — они отталкивали от себя, вынуждая метаться между не похожей ни на что магией Рае и Основами, которые контролировал сын Леры.

И единственный путь, остававшийся для меня открытым — вернуться в собственное тело. Но… не зря наложенные Асией оковы женщина назвала параноидальными. Это был настолько запутанный клубок, что проникнуть сквозь его нити мне никак не удавалось.

— Рву.

Короткое слово прозвучало словно визг пронзающего воздух кинжала.

Леденящая петля окутала меня, принуждая вернуться. Нити ощерились искрами Хаоса, не позволяя этого сделать. Сашкины щиты свернулись и разбились на несколько.

Если бы я мог — орал от дикой боли, рвущей мою сущность, нисколько не стесняясь присутствующих здесь. И лишь по тому, как вздрагивало и скручивалось тело на постели, понимал, что и ему приходится нелегко.

Скорее всего, длилось это несколько коротких мгновений, только показавшихся мне вечностью. Но когда заклинание Асии ярко вспыхнув, разлетелось сверкающими осколками, никого не задев только благодаря установленной защите, а я почувствовав, как холод отступает под натиском тепла, бегущей по жилам крови, ощутил облегчение от того, что все это закончилось.

И ошибся. Все только началось.

Потому что не успел я открыть глаза, осознав, что теперь могу не только думать, но и действовать, мою первую попытку подняться пресек неожиданно оказавшийся рядом Властитель.

— Рано.

И новые заклинания опутали меня, не давая шевельнуться. Слава стихиям, что продолжалось это недолго. Видимо, оставшись довольным увиденным, дракон поднялся с моей постели и бросив в сторону отца: «Пару дней не пускайте его к мечу», - направился к выходу из комнаты. Прихватив с собой, к моей радости, большинство присутствующих.

Рае, на попытку поблагодарить ее, ответила сочувственной улыбкой, словно догадываясь, какие чувства я на самом деле испытываю, и мимолетно коснувшись Аарона, тоже покинула спальню. То ли оставив отца, Сашку и затесавшегося в их компанию Рамона мне на растерзание, то ли… наоборот.

Несмотря на слабость, со второй попытки мне удалось приподняться на подушки. На кинувшихся в едином порыве мне на помощь зыркнул так, что только Сашка, равнодушно игнорировав мое недовольство, придержал меня под спину. Не зная, а лишь догадываясь о его состоянии, связываться с ним я не стал.

— Ты решил устроить семейный совет?

Хрипло уточнил я у опустившегося на край постели отца, еще не веря в то, что могу говорить. И помогая ему справиться с волнением.

Вот только… он даже не попытался этого сделать. Еще миг он вглядывался в мое лицо и… по его щеке, вычерчивая мокрую дорожку, сползла одинокая слеза. Заставив меня замереть и с удивительной ясностью осознать, сколько мужества должно было быть у него, чтобы он мог позволить себе проявить свою слабость.

Предо мной.

И все, что копилось долгими неделями непонимания, вдруг растаяло не в слабости — в силе, которую он сейчас демонстрировал.

Но эти мысли появились и исчезли, потому что не они сейчас были главными. Главным было то, что мы были вместе. И когда его руки сомкнулись на моей спине, а мое сердце смогло ощутить ритм его, я с поразительной ясностью понял, насколько многое мне было в нем недоступно.

— Я думаю, никто не будет против, если я зайду позже.

Несмотря на то, что Сашкин голос был тих, словно он разговаривал сам с собой, он сумел мгновенно вернуть нас к действительности. Как бы ни было приятно чувствовать себя живым, как бы я не радовался тому, что пропасть между мною и отцом отказалась иллюзорной, времени на то, чтобы восторгаться этим у нас не было.

И не только я это понимал.

— Похоже, встреча со мной не входила в твои ближайшие планы? — С неожиданными для меня ворчливыми нотками уточнил отец у Сашки, возвращая меня на подушки.

— Как Вы могли подумать об этом, мой Лорд! — С притворным возмущением откликнулся тот, склоняясь в безукоризненном поклоне.

Александр всегда отличался тщательно выверенным изяществом, мало в чем уступая Гадриэлю, но сейчас он превосходил все, что я когда-либо видел. А в его глазах, при этом, плескался такой водоворот чувств, что даже сквозь щиты до меня доносились отголоски бури, творящейся за ними.

— Вместо того, чтобы напиваться на пару со своим учеником, мог бы уточнить у него, к какому роду он принадлежит. — Голос отца стал неожиданно жестким.

Открывая мне то, что не могли бы сказать слова. Впрочем, я уже давно догадывался о том, что Правитель Элильяр воспринимает своего Советника скорее как еще одного сына, чем своего подданного.

— Это может чем-то помочь маме? — Взгляд у Сашки был… как у затравленного волчонка.

Неужели и я выглядел также, когда отец пытался вразумлять меня единственным доступным в такие моменты способом?

— А ты считаешь, что Лере нужна помощь?! — Элильяр даже поднялся с постели, словно мое появление в мире живых не играло столь важной роли, как Сашкина встряска. — А ты не хочешь принять, что ты, по сравнению с ней — безмозглый щенок. Ты тут, влив в себя пару бутылок моего лучшего вина, вырываешь куски пространства, пряча его где-то в потоках времени. От чего даже у Властителя драконов от удивления слов не находится. Ты открываешь в себе кровь даймонов, ощущая в себе силы пробить межмировой портал. А о том, что может осознать в себе твоя мать на Дариане, ты задумываться не хочешь. Предпочитая размазывать сопли по груди того, для кого должен быть примером.

Надо признать, что правитель темных эльфов умеет быть убедительным. Лицо нашего с Гадриэлем воспитанника хоть и пылало от смеси возмущения и стыда, но взгляд, с каждым мгновением становился все спокойнее. Словно высказанные таким тоном слова нашли дорожку к его разуму и дали ему возможность реально оценить способности Леры, которые, в свете сказанного отцом, успокаивали и меня.

— Я могу узнать…

В голосе Сашки все еще слышалось смятение. И хорошо, что Элильяр не дал ему договорить. Мне очень хорошо было заметно, с каким трудом давалось ему каждое слово.

— Можешь. При случае поблагодари Закираля, который не остался безучастным к твоим терзаниям и поведал нам о том, чьим сыном является коммандер Саркат.

— Мой Лорд….

Если бы он мог — он бы молил. Но он лишь в напряжении не сводил с отца взгляда, в котором уже не было отчаяния и боли, но еще не укрепилась надежда.

— Его отцом является тысячник Ярангир, меч которого поклялась отнести на Дариану Лера. А теперь, пока ты, Александр, попытаешься осознать, какую шутку сыграло с тобой и твоей матерью провидение, мы займемся вопросом, который не требует отлагательств. Рамон, двигай кресло поближе к нам. И наполни бокалы. Олейору после всего услышанного немного вина не повредит.

— Ты всегда был заботливым, отец.

С неожиданной усмешкой заметил я, несмотря на все свалившееся чувствуя себя легко и спокойно. Нет, мне не нужно было лгать самому себе, говоря, что теперь беспокойство о жене отступило на второй план. Что меня не гложут сомнения о том, как справится она, Гадриэль, Риган. Что я не думаю о Валиэле, который из них всех казался мне самым ранимым и беззащитным.

Мне не нужно было скрывать ни от себя, ни от других, что единственное мое желание сейчас — бросить всех магов на поиски портала на Дариану.

Зачем?! Ответ на этот вопрос был настолько прост, что не вынуждал даже задумываться о себе. Там была Лера. Там была моя жена. Там была мать моих детей. Там была единственная женщина, чьи глаза могли толкнуть меня на любое безрассудство. Чьи руки могли усмирить мой гнев. Чьи губы могли вернуть мою душу быстрее, чем любые заклинания.

— Ну так как, Сигнар готов принять наши предложения? — демонстративно не смотря в мою сторону, уточнил отец у Рамона, принимая бокал.

— А разве в этом у кого-то были сомнения? — Вопросом на вопрос ответил маг. И, передавая фужер мне, счел необходимым добавить. Лично для меня. — Мой король и Ковен магов готовы взять под защиту границы с орками. Есть опасения, что степняки могут воспользоваться вторжением, чтобы посягнуть на эльфийские земли.

— Это на тот случай, если порталы откроются вдоль гряды Хорхаш, и нам первыми, вместе с оборотнями придется вступить в бой.

— А если на севере?

Поинтересовался я. Только теперь до конца осознавая масштаб деятельности правителей, сумевших довольно за короткое время не только договориться, но и выработать хотя бы наметки планов.

— Там будут прикрывать человеческие воины и драконы. — С поразительной выдержкой на лице пояснил Рамон.

Ничем не выдавая, что ему не менее тяжело, чем мне или Сашке. Если… не более.

— Что с демонами? — Задал я очередной вопрос, так же как и двое напротив меня, отбросив все сомнения.

— Несмотря на желание Арх'Онта устроить даймонам бойню, его воины пойдут в бой лишь тогда, когда мы будем уверены, что больше никаких сюрпризов с Дарианы можно не ждать. Они — наша последняя надежда.

— Звучит не очень оптимистично. — Чуть слышно заметил я.

Уже понимая, сколько всего нужно будет сделать за оставшееся до вторжения время. Но… только после того, как увижу детей.

— В ближайшие дни я передам тебе власть, Олейор, а сам возглавлю темноэльфийских воинов.

Отец произнес эти слова спокойно. Словно они не говорили о самом значимом в моей и его жизни. Словно в них не было той безмерной опасности, которой он намеревался себя подвергнуть. Словно не ответственность он возлагал на мои плечи.

Так что не только я, но и Сашка с Рамоном не сразу осознали сказанное им. А когда до меня дошло…

— Отец! — Только и смог воскликнуть я, не находя, что еще можно сказать в такой ситуации.

И осознавая, вопреки моему нежеланию это признавать, что его решение, как всегда, было безукоризненным.

И он, с легкой улыбкой на губах, в которой было извинение за все недоразумения, которые между нами происходили, на мгновение соединив наши бокалы, с безграничной уверенностью в своих словах, произнес:

— Ты достоин этого, сын.

* * *

Пока я затягивала перевязь, Сэнар все так же молчал и… не сводил с меня бесстрастного взгляда. Впрочем, никаких эмоций, которые он бы прятал за внешней сдержанностью я тоже не наблюдала. Словно он сделал все, что считал необходимым и больше не видел целесообразности в том, чтобы хоть как-то относиться к происходящему.

— Я готова.

Я подняла на него взгляд, надеясь, что уж теперь-то он вынужден будет выдать хоть какой-то комментарий, но уже через мгновение должна была признать, что ошиблась.

Короткий кивок, движение руки перед сенсором на стене (вот вам и видимость свободы), открытая дверь, в которую он проходит первым и мы, в уже привычном порядке, идем по коридору.

К тому же тигру, и в ту же пасть.

Гонец от Вилдора появился в алтарате уже поздним вечером, когда я, буквально выгнав из своей комнаты ошеломленного Гадриэля, забравшись с ногами в кресло пыталась свести воедино все события показавшегося слишком длинным дня. Уж если мой черноволосый друг долго заикался по поводу новоприобретенного родственничка, то что говорить обо мне.

Но, что не могло не порадовать меня в этой ситуации — для моей подруги это родство оказалось не меньшей новостью. И как раз из тех, про которые трудно сказать, к добру они или как. И если с первого взгляда, у нее на Талтара Маргилу и так были планы, то со второго, невозможно было предположить, как в эту историю впишется Ярангир, обретший в моем лице седьмую воду на киселе. После всех попыток разобраться в генеалогии, ясным стало только одно: мой далекий предок был братом Талтара.

А если принять во внимание, что сама Асия с некоторых пор значилась моей названной сестрой…. Короче, тренировка с Вилдором и поиск Варидэ становились для меня едва ли не самым спокойным времяпровождением. И не только потому что Риган, частично впустив в себя личность Черного Воина уже успел подобрать тому новое тело и на Большом приеме в мою честь нам предстояло с ним встретиться, но и потому что Асия, как-то не задумывавшаяся об этой стороне нашего пребывания на Дариане, неожиданно начала впадать в панику. Вызывая этим у меня множество вопросов, среди которых был и о судьбе оставшегося на Лилее Рамона.

— Мы можем идти? — Сэнар остановился рядом с портальной площадкой и в его глазах, на мгновение, мелькнула озабоченность.

Еще одно существо, не добавляющее моему существованию в этом мире стабильности. И, вроде бы, все, что касается моего тера, вполне понятно. Он до сих пор предан бабушке Асии и склонен верить, что мне удастся не только найти ее в лабиринтах резиденции Правителя Вилдора, но и вытащить оттуда. И, что выглядит для меня в некоторой степени удивительно, у него мало сомнений в том, что после всего этого мы сумеем благополучно покинуть Дариану.

Мне бы его уверенность.

Однако, после моей вчерашней разминки с их Правителем, его убежденность начала претерпевать некоторые изменения, которые тоже можно было рассматривать с разных сторон. Что я и пыталась сделать показавшейся мне короткой ночью. Правда, лишь до того момента, как более привычный мне с детства «авось» не стал выглядеть предпочтительнее, чем нагромождение хитроумных ходов. И я приняла самое лучшее в этой ситуации решение: пожелав себе сладких снов, лечь спать. Убедившись утром, насколько оно было правильным и своевременным. И тело и душа, отдохнувшие за ночь, с утра воспринимали обложившие меня со всех сторон обстоятельства с изрядной долей юмора, в которой вполне умещались все действующие лица окружавшего меня фарса.

— Да.

И подкрепив свой ответ коротким кивком, опасаясь, что он может звучать не очень убедительно, ладонями сжала рукояти переданной мне с утра пары: короткого меча, похожего на который я не встречала даже в сокровищнице своего свекра и кинжала для левой руки, при взгляде на который в голове всплывала лишь одна фраза: поистине царский подарок.

Тер, заметив мой жест, нахмурил брови, что стало для меня еще одной неожиданностью, подкинувшей мне очередной кусочек для своей головоломки. И, активировав переход, первым шагнул в серую дымку.

То, что мой статус претерпел некоторые изменения, стало заметно сразу. Я только вышла из портала, а парочка воинов, вчера демонстрировавших лишь безукоризненную вышколенность, сегодня встретила меня полупоклоном. А моего тера… полным приветствием воина.

Что ж… будем считать, что мне стоит быть как можно осторожнее. И Дариана, не скрывающая своей брезгливости по отношению к не-даймонам, была не столь опасна, как та, что представала передо мной нынче.

Еще один портал раскрылся в десятке шагов от меня, и он вышел из его зева стремительный, резкий, похожий на порыв ураганного ветра, готового снести все, что встретится на его пути.

Но не успела я еще, машинально, отступить на шаг, как он замер и с уже видимой мною грацией склонил голову, приветствуя меня.

— Принцесса Лера.

— Ялтар Вилдор.

Мужской костюм, который я предпочла надеть, помня о цели своего визита, не предполагал реверанса. Так что пришлось мне обойтись глубоким поклоном, на который он отреагировал мелькнувшим в его глазах неудовольствием.

Но… вопреки моим предположениям, промолчал.

— Если я позволил себе вчера излишнюю резкость…

Пока часть меня пыталась прийти в себя от удивления, вторая, рассуждая более здраво, с мрачной бескомпромиссностью констатировала факт, что кое-кто решил использовать меня в роли подопытного кролика. Отрабатывая на мне те же приемы, которыми я совсем недавно выводила из равновесия Сэнара.

Впрочем, это давало мне пусть и небольшое, но преимущество — с последствиями этой методики я была уже знакома и вполне могла к этому подготовиться.

— Ни в коем случае, Ялтар. Вы просто поставили под сомнение все, что я говорила о себе. Разве я могу упрекнуть Вас в этом?

И вновь поклон. А на лице, смесь смирения, обиды, разочарования… Короче, все, что может продемонстрировать женщина, давая понять мужчине, насколько она оскорблена его поведением.

Не знаю, в какие игры играют дамы здесь, на Дариане, но моя выходка его явно заинтересовала.

— Я могу каким-то образом загладить свою вину?

В его взгляде, направленном на меня, было искреннее раскаяние, которому я ни на миг не поверила. Он мог сейчас как потерянная собачонка вилять хвостом, выпрашивая ласки, но я очень хорошо помнила испытанный мною страх. Так что… эта метаморфоза никоим образом не могла сбить меня с толку.

— Конечно, Вилдор. — Я специально опустила его титул, возвращаясь к тем коротким мгновениям, когда он пытался меня очаровывать, словно убеждая в том, что действительно готова все забыть. — Вы обещали мне показать еще одно любимое место в своей резиденции.

Да… женскими выкрутасами они здесь точно не избалованы: Сэнар безуспешно выискивает трещины в ближайшей к нему колонне, вживаясь в образ предмета интерьера. А гроза Лилеи посматривает на меня как на экзотическую бабочку из своей коллекции, еще вчера смирно трепыхавшуюся на булавке, а сегодня загнавшую под стекло самого натуропата.

— Если, конечно, я не требую к себе слишком много внимания.

Добавила я, склонив голову и продолжая изводить его слегка насмешливым взглядом. Надеясь, что он примет мой вызов и, обоснованно опасаясь, что эта игра может стать для меня последней.

— Прошу.

Он сделал широкий жест рукой и когда заканчивал его, рядом со мной выстроился контур портала.

Не знаю, во что еще я собиралась вляпаться, но даже то, что другого выхода у меня просто не было, служило для этого весьма слабым утешением.

— Жди госпожу на тренировочной площадке. — Бросил Вилдор в сторону собравшегося следовать за нами Сэнара и первым шагнул в серое марево.

А я, даже не догадываясь, насколько близка расплата, последовала за ним.

Да… такого я не ожидала. Даже от него.

Туман перехода еще не успел рассеяться перед моими глазами, как их заволокло новым. Мы стояли на небольшом уступе скалы. Далеко внизу, в разрывах кисеи облаков, яростно бурлила река, взбиваясь пеной на устилавших ее путь валунах, кажущихся отсюда мелкой галькой. Спину холодил камень. Везде, куда ни кинь взгляд, виднелись покрытые вековым снегом горные вершины. Его рука…. крепко прижимала меня к нему, не давая подогнувшимся коленям увлечь за собой.

И ведь надо же было ему так точно угадать с единственным, что вызывало у меня первобытный ужас. Даже после того, как я научилась управляться со стихиями.

— Вам не стоит бояться, принцесса. Я не позволю, чтобы Ваше знакомство с Дарианой оставило после себя тяжелые воспоминания.

Его голос внушал уверенность в то, что все будет именно так, как он и говорит. Резкие порывы ветра, треплющие его набиру словно парус, пасовали перед мощью его тела, в котором даже не чувствовалось противостоящего ему напряжения.

И стоя рядом с ним я осознавала, как уходит страх, уступая место дикому восторгу и рождающемуся внутри желанию: словно крылья раскинуть руки и шагнуть вперед, ловя воздушные потоки. А потом сложить их и затопив кровь адреналином, обжигаясь нестись вниз, играя наперегонки с собственной смертью. И только в последний момент, несколькими сильными взмахами погасить скорость, ощущая, как от усилия взрывается сердце, как гулко бьется в висках, как…

Я не ощутила того момента, когда мечта стала явью. Правда, не совсем так, как это рисовало мое воображение. Я лишь почувствовала, как ноги потеряли опору, как взметнулась вверх черная ткань, как его взгляд оказался слишком близко от моего лица, как осязаемым стало тепло его упругого тела, как застыл мой крик в горле… как опустившиеся ресницы скрыли от меня слишком быстро приближающуюся воду.

— Я заслужил Ваше прощение, Лера?

Нежное журчание ручья услаждало слух, легкий ветерок трепетал ноздри нежным ароматом цветов, тепло солнечного утра ласкало кожу.

Я осторожно приоткрыла глаза, уже понимая, что прямо в падении он открыл портал, опередив меня буквально на мгновение. Не знаю, чего добивался он, устроив это представление, но я уже готова была сбросить блоки и заняться нашим спасением. Нисколько не беспокоясь за то, что от моей легенды в этом случае останутся лишь ошметки.

— Я подумаю над этим, как только Вы поставите меня на землю.

Пережитый шок пошел мне на пользу. Эмоции, которые я лишь пыталась ему демонстрировать в начале нашей встречи, обрели реальность. Так что испытываемый мною гнев, буквально толкающий на безрассудство, был вполне натурален, срывая выставленные волей щиты.

Не успели еще мои ноги ощутить твердость под собой, как диссонансом в окружающей нас идиллии раздался звук вынимаемых из ножен клинков.

— Защищайтесь.

Можно было не сомневаться: бросая ему этот вызов, я ни о чем не думала. Ни о том, как все это смотрится со стороны, ни о последствиях, которыми может обернуться.

Мой разум молчал, сломленный пылающей в сердце яростью. Так что, когда он, ни слова не говоря, обнажил свой меч я ничего не ощущала, кроме того, что схватка все-таки состоится.

Я не заставила его ждать. Моя атака была быстра и… крайне осторожна. Чтобы чувствовать себя отмщенной, я должна была победить. Даже понимая, что с таким противником как он, это практически невозможно. Даже зная, что испытываемые мною чувства вряд ли могут стать мне помощниками. Даже не веря в это.

Он не ушел с линии удара — его просто там не оказалось. Мой взгляд не зафиксировал его движения, но это не значило, что для меня это стало неожиданностью и поэтому следующую попытку ему пришлось парировать жестким блоком…. тоже вполне ожидаемым. Правда, к этому моменту обуревавшие меня чувства начали уступать место состоянию, в котором точный расчет сплетался с умением предвидеть и опережать. А жажда мести растаяла в изяществе идеально выверенных связок, в отблесках лезвий, в чарующей песни металла, несущего небытие на своей острой кромке.

Это было упоительно и… глупо. Потому что итог был известен. Причем… нам обоим. Впрочем, у меня еще был шанс заставить его сожалеть, который, к тому же, вносил коррективы в планы всех, кто пытался мною воспользоваться. А мне… давал то самое, так необходимо мне время, которое вопреки моей воле сменило рысь на галоп.

И все, что мне для этого надо было… оказаться там, где его меч не ожидал бы встречи со мной.

Я точно знала, что ни одно защитное заклинание не коснулось моего тела, так что ныряя буквально в последний момент под его клинок, вполне четко отдавала себе отчет в том, чем это для меня обернется, если я, не дай стихии, ошибусь.

Не ошиблась. Лезвие лишь скользнуло по моей руке разрезая ткань, огнем опалило кожу, заставив меня вскрикнуть и пошатнуться — Хаос впился в меня сотнями пронзительно жгучих игл.

— Лера!

Ни одна мысль еще не успела промелькнуть в моей голове, а он уже, отбросив меч в сторону, поддерживал меня, не давая упасть.

— Простите меня, Вилдор.

С трудом прошептали мои губы, до которых успел добраться леденящих душу холод.

— Лекаря! Немедленно!

Его голос ударом грома раздался в тишине спрятанного за стеной деревьев кусочка парка, в котором мы находились. И не успел он еще затихнуть, отразившись хлопающими крыльями встревоженных птиц, как меня уже аккуратно укладывали на мягкую траву и кинжал разрезал набухшую от крови ткань.

И это было последнее, что я осознала, прежде чем черная бездна, вспыхнув искрами на ресницах склонившегося надо мной мужчины, не приняла меня в свои нежные объятия.

Не знаю, как долго я была в беспамятстве, но как только окружающее меня начало пробиваться в мое сознание ощущением присутствия рядом с собой еще кого-то и я открыла глаза, не успев задуматься о том, а стоило ли это делать вот так, сразу, он возник в поле моего зрения.

И в его глазах… были отголоски восторга.

— Ради того, чтобы лучше понять меня, Вы готовы были рискнуть жизнью?! — Вряд ли то, что я увидела, предназначалось мне, потому что следующая его фраза была лишена всякой эмоциональности. — Не могу сказать, что это не произвело на меня впечатления.

— Но, похоже, совсем не то, которого добивалась я. — Пытаясь понять, как оценивать собственное состояние, ответила я.

С удивлением отметив, что никаких последствий кажущегося легкомысленным поступка я не замечаю.

— Вы едва не заставили меня не сдержать собственного слова: я гарантировал Вашу безопасность Вашему теру.

Несмотря на некоторую резкость его тона, мое внимание было занято другим. Догадываясь, что под гарантией безопасности подразумевается не только сохранение моей жизни, я позволила себе отвлечься, рассматривая апартаменты, в которых находилась.

Скудность обстановки, что особенно бросалось в глаза, потому что комната была довольно большой, смягчалась успокаивающими взор изящными линиями стоящих у окна кресла и столика, небольшой тахты, на которой одиноко лежал украшенный серебром фолиант. Оттенки бежевого и коричневого перекликались с цветом высокого стеллажа с книгами и устилающего пол ковра. В этой же гамме балдахин над кроватью, на которой я очнулась. А рядом, стоило лишь протянуть руку, стойка с внушающим душевный трепет оружием: два полуторника и дюжина кинжалов смотрелись весьма солидно.

Наводя при этом на довольно неожиданную мысль, которая, к моему сожалению, успела отразиться на моем лице раньше, чем я ее успела осознать: я находилась в спальне самого Вилдора.

— Я правильно посчитал, что Вы, Лера, можете быть опасны. Но не догадывался, что в первую очередь, для себя самой.

Вместо того, чтобы возмутиться, я попыталась сесть. Весьма удачно: тело ощущалось легким и наполненным силой, голова не кружилась. Да и на руке, на которую я бросила мимолетный взгляд, не было следов моего общения с его мечом.

— Для Вас, Вашего тера и Лорда Гадриэля готовят покои в моей резиденции. Моя сестра уведомлена, что я беру Вас под свою опеку.

Монолог все никак не хотел трансформироваться в диалог. Ну, не визжать же мне от восторга, что своим решением он облегчил стоящую передо мной задачу.

— И я не склонен засчитывать наш бой в качестве тренировки. Пусть Вы и смогли показать, что даже в ярости способны действовать хладнокровно.

— Я боюсь высоты. — Ответила я на все, что он уже успел наговорить и, не давая ему опомниться от той стремительности, с которой я уводила разговор из опасного для меня русла, уточнила. — Здесь есть туалетная комната? Я хотела бы привести себя в порядок.

Если мне и удалось его смутить своей откровенностью — вида он не показал.

— Айлас.

Его голос еще не успел стихнуть, а в комнату уже входил мужчина, при виде которого я едва успела спрятать недоумение. Он не отличался крепкой фигурой, напоминая, скорее, светлых эльфов, хотя и в нем чувствовалась внутренняя сила даймонов. Невысок. Но, что поразило меня больше всего, его лицо и тело были открыты. А кожа была похожа скорее на очень темное серебро, чем на антрацитовую черноту.

Он остановился у двери, с безграничным спокойствием смотря на Вилдора.

— Айлас. С этого мгновения ты будешь прислуживать принцессе Лере. Она очень много значит для меня и я надеюсь, что ее приказы будут исполняться также расторопно, как и мои.

— Вы можете не беспокоиться, мой господин. Ваша гостья будет довольна мною. — Названный Айласом мужчина повернулся в мою сторону и элегантно склонив голову, уточнил. — У Вас будут распоряжения, моя госпожа?

Прежде чем еще раз озвучить свое желание, я повернулась в сторону Ялтара, рассчитывая прояснить происходящее. Правда, после того, как я демонстрировала ему некоторую непочтительность, надежд на то, что я услышу его объяснения, было мало.

Но… он до них снизошел.

— Вы еще очень мало знаете о нашей жизни, моя прекрасная принцесса. Не все мужчины в нашем мире подчиняются Кодексу Чести Воина. Те, кто не проходит испытания не имеют права на набиру, Честь и Доблесть. У нас мало женщин и мы не может позволить им прислуживать. Поэтому в качестве слуг у нас мужчины. Неужели моя сестра не сочла нужным рассказать Вам об этом?

Его изумление моим незнанием местных обычаев выглядело несколько наигранно. Впрочем, я и не рассчитывала, что он не ответит на мой вызов.

— Айлас, я уточняла у Ялтара Вилдора, есть ли здесь туалетная комната. Мне необходимо привести себя в порядок.

— А еще ей необходимо подобрать другой костюм. Потому что после обеда принцессу Леру ждет тренировка со мной. — С подозрительным блеском в черных глазах добавил он.

Явно намекая на то, что я могу и пожалеть о своих выходках. Что ж… азарт противника не самый плохой способ узнать о нем много неожиданного.

— Моя госпожа, прошу Вас следовать за мной. Ваши покои уже готовы, тер и Лорд Гадриэль прибыли.

Возможно, я могла бы добавить еще пару штрихов в наше с Вилдором общение, но мне, действительно, нужно было….

А вот он… вполне позволил себе это сделать. И когда я уже была в коридоре, а дверь за моей спиной вот-вот должна была скрыть меня от его взгляда, он неожиданно оказался рядом, и с легкой усмешкой в голосе, добавил.

— Я приказал снять контроль с Ваших комнат. Так что Вы можете не стесняясь, высказать все, что думаете обо мне.

### Глава 22

Несмотря на обуревавшие меня мрачные предчувствия, отношение ко мне Вилдора в оставшиеся до приема два дня можно было назвать почти безукоризненным. В отличие от того, что устраивали мне Сэнар с Гадриэлем.

Я даже не успела заметить, когда они нашли общий язык. Впрочем, мысль о том, что общий враг объединяет, уже неоднократно находила свое подтверждение в истории. И не только Земной.

И если с моим тером было все довольно просто: он опасался, что я своим безрассудством нарушу планы Асии по спасению Варидэ, то с черноволосым Лордом все было значительно сложнее. Все мои попытки списать появившуюся в его глазах пустоту на его же собственные замыслы, в которые он меня явно не собирался посвящать, не прошли испытания действительностью.

Нет, это не значило, что он не плел интриг за моей спиной, добиваясь только одному ему известных целей. Разве мог начальник личной разведки моего мужа обойтись без многоходовых комбинаций?! Конечно же, нет. И мы оба очень хорошо это понимали.

А вот то, что я очень сильно ошибалась в своих выводах, я осознала, когда поймала на себе его взгляд, в котором было…. презрение.

Только я знала, с каким трудом мне удалось не вздрогнуть. И не дать ему понять, что я успела заметить, насколько изменились его чувства ко мне.

Что ж… если смотреть на меня его глазами, я вполне этого заслужила. За все время нашего пребывания на Дариане, я ни разу не позволила себе произнести имя мужа. Я ни разу не показала ту боль, что жила в моем сердце. Моя рука ни разу в чьем-либо присутствии не скользнула к медальону, в который были вплавлены волосы младших детей. И я ни разу не коснулась губами тоненького колечка, подаренного мне Сашкой.

Потому что если бы я это сделала…. я бы больше не смогла собрать себя воедино.

Но разве кто-то, кроме меня, знал об этом?

— Моя госпожа, Ялтар Вилдор просил Вам напомнить, что на этом приеме Вы являетесь его спутницей. Это огромная честь, когда Вам оказывается доверие сопровождать Правителя Дарианы.

— Да, Айлас. — Я позволила ему застегнуть на моей шее колье, напоминающее стекающие на мою грудь струи дождя. — Ты повторяешь это уже не первый десяток раз. И я помню, что без разрешения Ялтара ко мне имеют право подходить только мои спутники, Талтар Маргилу и его сын Ярангир.

— Вы забыли про тера Сэнара.

— Разве о нем можно забыть? — С наивной непосредственность воскликнула я, оборачиваясь к воину.

Его бесстрастность, которая начала напоминать безучастность, с некоторых пор стала выводила меня из себя. Так что общаясь с Вилдором я едва ли не отдыхала душой. Нет, я, конечно, не обольщалась в его отношении ко мне. Но он, хотя бы, воспринимался живым.

Да, преследующим свои цели. Да, его интерес ко мне трудно было назвать искренним. Да, за его спиной лились реки крови, в том числе и на Лилее. Но, при этом, он не напоминал бездушную машину.

Мой слуга проследил за моим взглядом, потом посмотрел на меня, словно догадываясь о тех мыслях, что пронеслись в моей голове, и… понимающе усмехнулся.

Стоило признать, что благодаря этому даймону моя жизнь на Дариане стала хоть чуточку, но спокойнее. Его забота обо мне была ненавязчивой, но всегда своевременной: как-то невообразимо быстро он сумел узнать о моих предпочтениях в еде, одежде, оружии, книгах.

Но не только это сблизило нас. После злополучной тренировки, на которой Вилдор все-таки отыгрался на мне за мою выходку, я не могла ни сидеть, ни лежать, ни стоять. Мое тело было измучено напряжением и запредельными скоростями, на которых один бой сменял другой. Мое сознание с трудом справлялось с тем обилием новых связок, блоков, обводов, которые вбивались в мои мышцы. Мой взгляд отказывался хотя бы что-то запечатлевать в смазанной картинке, в которой я сумела просуществовать ту пару часов, что он отвел на «занятия».

И когда я, наконец-то, оказалась в своих покоях и осознала, что мне больше не нужна ни выдержка, ни самолюбие, чтобы отвечать ударом на его удар, я просто рухнула на пол, не найдя в себе сил даже добраться до постели.

Кинувшийся ко мне Гадриэль натолкнулся на пылающую в моих глазах жажду мести и счел за лучшее отойти. Сэнар, во взгляде которого уже так привычно ничего не отражалось, предложил вызвать лекаря. Но услышав большее похожее на змеиное шипение: «Нет» — тоже решил со мной не связываться.

И лишь Айлас, попросив всех покинуть комнату, так, словно он занимался этим регулярно, перетащил меня с ковра на кровать. А уже спустя несколько минут, не вызвав у меня ни тени стеснения или протеста, отпаривал меня в купальне. Чередуя пахнущую травами горячую воду и жесткий массаж, обильно сдобренный ароматными маслами.

А уж после того, как вскинувшись во сне от вернувшегося кошмара, в котором мое тело вновь ощутило все прелести свободного полета, почувствовала, как он, придержав меня одной рукой под спину поднес к губам бокал с терпким отваром, я прониклась к нему чем-то похожим на симпатию. Очень надеясь, при этом, что мне не придется об этом сожалеть.

— А вот Вы, моя госпожа, — как ни в чем ни бывало, продолжил Айлас, — можете оказать внимание любому мужчине. Вы можете заговорить с ним, предложить ему прогулку по парку…

— Открыть лицо, — закончила я за него.

Но настолько тихо, чтобы дать остальным понять — эта часть разговора для них совсем не предназначена.

— Не думаю, что это стоит делать. Если, конечно, Вы не хотите от кого-нибудь избавиться. — Так же тихо добавил слуга.

Намекая на то, что рассказывая мне о ритуале Предложения себя, принятом на Дариане, Вилдор весьма ясно дал мне понять, что любой даймон, получивший от меня такое предложение, закончит довольно незавидно. Даже в том случае, если это будет его собственный сын.

А на мое замечание о том, что я уже замужем, с присущей ему насмешливостью заметил: «Только не по нашим законам, моя прелестная принцесса». Заставив меня в очередной раз задуматься о том, кого я себе, находясь рядом с ним, напоминаю.

— Вы можете потребовать закончить прием в любое время. Если Вы сочтете оскорблением что-либо из сказанного, то в Вашем праве потребовать от своего тера или самого Ялтара восстановить Вашу честь.

— А сама я этого не могу?

Уточнила я, чтобы в очередной раз позлить Сэнара: ответ на этот вопрос был мне известен.

— Вы — можете. Но для тера это будет означать, что его воинские качества Вы оцениваете ниже, чем свои и не готовы доверять ему свою жизнь. Единственным возможным итогом для него в таком случае будет Ритуал Потери Чести.

Мог бы и по-человечески сказать, что придется моему хладнокровному телохранителю самолично броситься на острие меча. Не имея ни единого шанса избежать этого.

Ну и порядки….

— А для Ялтара? — Хлопнула ресничкой по ресничке я.

Разглядывая себя в большом зеркале, установленном в моей гостиной, где кроме меня, Айласа и Гадриэля находились еще Риган и Валиэль. Они должны были сопровождать меня в качестве моих спутников, а дракон, к тому же, в роли побратима Ярангира. Тот потребовал провести единение кровью, как только его душа слилась с новым телом.

Судя по тому, как быстро это произошло, эта процедура у них едва ли не на поток поставлена.

— К Вашему большому сожалению, моя госпожа, Ялтар может просто не позволить Вам этого сделать.

В отличие от черноволосого Лорда, который смотрел на все происходящее со странным выражением лица, в котором нет-нет, да мелькала брезгливость, Валиэль с искренней непосредственностью всем восторгался. Что меня не могло не радовать: как бы хорошо меня не знал Гадриэль, мой должник меня чувствовал. И… доверял. И его доверие значило для меня так много, что я не могла не учитывать его мнения, прежде чем действовать.

— А если сам Ялтар позволит себе оскорбить меня?

Я разгладила невидимую складку на небесно-голубом платье, которое преподнес мне к приему Вилдор. Наблюдая за тем, как мое отражение чуть склоняет голову, позволяя усыпанным сверкающей пылью локонам, по просьбе того же Вилдора ничем не скрепленным, скрыть мой взгляд.

— Он себе этого не позволит.

С каким-то надрывом, и совершенно неожиданно для меня, произнес стоящий у двери тер. Оказывается, прикидываясь предметом мебели разговаривать он не разучился.

Но, вообще-то, общалась я не с ним.

— А если позволит? — Вновь задала я свой вопрос, адресуя его слуге.

— Он себе этого не позволит. — Как эхо повторил за Сэнаром Айлас. Но, продолжая мою игру, добавил. — Но если это вдруг случится, Вы имеете право требовать от него смыть это оскорбление кровью. И если Вы первой нанесете ему рану, даже если это будет царапина, он покроет себя позором.

— Спасибо, Айлас. — С самой обаятельной улыбкой, на которую только была способна, поблагодарила я. И резко обернувшись в Гадриэлю, лицо которого было необычно бледным, жестко бросила, заставив всех вздрогнуть от резкости перехода. — Вот этим я сегодня и займусь.

Первым (ну, ничуть я этому не удивляюсь) пришел в себя Айлас.

— Моя госпожа, я должен доложить о Ваших намерениях Ялтару.

— Ты считаешь, он об этом уже не знает?

Делая вид, что не замечаю, с каким напряжением остальные вслушиваются в наш разговор, уточнила я.

А посмотреть было на что. Риган, когда я встретилась с ним взглядом, сначала слегка опустил голову, а потом качнул ею из стороны в сторону. Давая мне понять, что одобряет все, что я сейчас делаю (он успел оценить непонятную ситуацию с Лордом), но не советуя действовать так скоро.

Валиэль готов был принять все, что я предложу. Но, при этом, смотрел на меня с долей здорового скепсиса. Понимая, что мой кураж не имеет никакого отношения к даймонам.

Гадриэль оценивал уровень моего безрассудства и пытался решить, насколько он был не прав в своих предыдущих обо мне выводах. Правда, и это служило ему частичной амнистией, нисколько не сомневался, что если я действительно решу разозлить Вилдора — мне это удастся.

Мой тер… Ну что можно еще взять с даймона?! Если с нормальными женщинами общаться им не приходится.

— Ялтар Вилдор снял контроль с Ваших покоев и не может знать о Ваших намерениях.

С какой-то упертостью произнес Айлас, заставив меня взглянуть на него с удивлением. Похоже, сам он абсолютно верил в то, что говорил.

— Хорошо, Айлас. Считай, что я неудачно пошутила. — Позволив раскаянию проникнуть в мой голос спокойно произнесла я, считая за лучшее больше не затрагивать эту тему.

Не знаю, в каком направлении развивались на Дариане техники слежения, но ничего технологичного в своих комнатах мне обнаружить не удалось. А я, чтобы убедиться в этом, не пропустила ни одного миллиметра.

— Я рад, моя госпожа, что это была только шутка. Вы для Ялтара много значите и я буду огорчен, если на его внимание Вы ответите неблагодарностью.

Опа-на…. Сказать, что после этих слов я растерялась…. Я была в шоке. И не только я.

Выручил всех тот же Айлас, который бросил быстрый взгляд на браслет и, словно не замечая возникшей в комнате неловкости, с легкой улыбкой на губах напомнил:

— Вам пора, моя госпожа. Прием вот-вот начнется.

— Да, конечно.

Оборачиваясь к двери, чуть слышно проворчала я.

Я сильно ошибалась, надеясь, что претензии Вилдора ограничатся лишь одной тренировкой. В чем и имела возможность убедиться сегодня утром. А когда вместо привычного короткого меча мне принесли тяжелый двуручник…. я поняла, что страдать долго не буду. Правда, как оказалось, быть в чем-то уверенной в отношении моего мучителя было глупо, поэтому мои пытки продолжались именно столько, сколько я была в состоянии их вынести.

Он с поразительной настойчивостью и упорством демонстрировал мне, как перераспределить вес тела и на чем удерживать внимание, чтобы это оружие не размазало меня по земле в ближайшую минуту после начала схватки. И разве можно было обижаться на него за то, что он заставлял меня вставать в стойку, пока я действительно не ощутила, что меч больше не заставляет меня подгибать колени?!

А после нескольких минут передышки, в течение которых я не успела даже восстановить дыхание, мои ладони вновь сжимали рукояти, только теперь — преподнесенной им пары. А еще спустя два часа после начала издевательств, Айласу пришлось вновь повторять ту же, возвращающую меня к жизни процедуру.

Правда, в этот раз в мое питье было что-то добавлено, потому что после легкого обеда, который мой слуга заставил меня съесть уговорами, я не только ощутила прилив сил, но и посчитала возможным принять приглашение Вилдора осмотреть его резиденцию.

Кстати, гуляя по его дворцу и поражаясь одновременно и чуждости, и очарованию того, что видела, я несколько раз натыкалась в своих размышлениях на странную мысль, которая отказывалась покидать мою голову. И касалась она того, что Правитель Дарианы не производил впечатление существа, озабоченного подготовкой к предстоящему вторжению. Скорее уж, в нем виделось желание избавиться от скуки, которая толкала его к новизне в моем лице.

Да и рассказ Асии о его Единственной, очень на меня похожей, не находил никакого подтверждения.

Или… я основательно заблуждалась в его отношении.

Я остановилась у двери в ожидании, когда Сэнар ее откроет. Стараясь не прислушиваться к тому, что происходило за моей спиной.

И моля стихии укрепить мою выдержку и дать мне силы вынести еще и это издевательство. И не только потому, что выслушанное мною количество нотаций не способствовало мирному восприятию предстоящего вечера. Все было значительно прозаичнее…. несмотря на принятые Айласом меры, мое тело мечтало только об отдыхе.

Ладонь тера скользнула мимо сенсора и дверь в небольшой холл, объединявший комнаты где нас разместили, открылась. Буквально сталкивая меня с очередным откровением: неприятные сюрпризы на сегодняшний день явно отказывались заканчиваться.

Ялтар стоял с группой воинов, некоторых из которых я уже видела рядом с ним, и тихо о чем-то беседовал с моим новоприобретенным родственничком.

— Принцесса Д'Тар.

Как только я переступила порог, он на полуслове прервал разговор и склонил в приветствии голову, успев при этом окинуть взглядом, в котором ясно чувствовалось удовлетворение увиденным.

— Ялтар Вилдор, Талтар Маргилу. — Я присела в глубоком реверансе, отвечая моему новоявленному кошмару столь же оценивающим взглядом.

На плотной ткани набиру рисунок серебром. Что-то весьма замысловатое, для своего осознания требующее, чтобы на него посмотрели издалека. Лицевой платок также отделан по контуру серебром, тонкий обруч на голове. На ладонях, не скрытых под привычными перчатками, тонкие нити двойных спиралей.

Можно было, конечно, предположить, что так оно и принято, если бы… не взгляд тера, не суливший мне ничего хорошего. И ведь о том, что бы это значило, спросить не у кого.

— Принцесса Лера, — вместо ожидаемого предложения следовать за ним начал Вилдор, возвращая мою мысль к преследовавшим меня мрачным предчувствиям, — Талтар Маргилу просит моего позволения ввести Вас в свою ветвь.

И посоветоваться тоже не с кем. Одно успокаивает, в предложении родственника не ощущается подводных камней. Да и… разбираться с близкими всегда проще.

Если, конечно, кое-кто не выскажется против этого. И мне не надо даже закладывать собственные клинки, чтобы понять, кто именно этим «кое-кто» будет.

— Мое мнение каким-то образом может повлиять на Ваше решение, Ялтар?

Чем-то мне нынешняя ситуация, напомнила другую, в которой я оказалась несколько лет тому назад, став средоточием чужих планов. Правда, тогда Гадриэль был на моей стороне, да и благородство Рамона сыграло свою роль. Сейчас же… я ни в ком и ни в чем не была уверена. Если только…

Я украдкой бросила взгляд на Валиэля, одновременно и радуясь тому, что он здесь, со мной и… беспокоясь. Нет, его нельзя было назвать ни наивным, ни излишне возвышенным в поклонении мне. Но от его веры… я начинала верить в то, что смогу справиться со всем, что бы мне ни выпало.

— Вы не знаете наших правил, Ваше Высочество. И я боюсь, что Ваше желание может Вам же и навредить. Я уже догадываюсь — предоставь я Вам свободу выбора, Вы предпочли бы покинуть мою резиденцию и перебраться в талтарат Ваших родственников. Тем более что алтар Ярангир поспешил скрепить свою благодарность за спасение узами побратимства с одним из Ваших, принцесса, спутников.

Ну… кое в чьей проницательности сомнений лично у меня уже давно нет. Если, конечно, не брать во внимание мою необходимость быть именно здесь.

— Вы правы, Ялтар Вилдор, я многого не знаю о царящих на Дариане традициях. И все, на что я могу надеяться — Вы мне поможете в них разобраться.

Это даже не как по лезвию ножа. Это как танец с самой Смертью. За право сохранить собственную Жизнь.

И не только слово — взгляд, вздох, мысль могут выдать то, что должно быть скрыто.

И за шанс выиграть… потому что в его глазах царит холод, а в голосе — лишь мрачная констатация моей участи. Той самой, которой я так хотела бы избежать, но к которой должна стремиться.

— Если я позволю Талтару признать Вас своей родственницей, я фактически назову Вас подданной Дарианы. Молодая, красивая, здоровая, сильная, свободная женщина…. - он сделал паузу, смотря почему-то не на меня, а на тех, кто находился за моей спиной, — мне стоит продолжать дальше?

Разве можно ему возразить….

— Если Вы этого не позволите….

— Если я этого не позволю, то Вы остаетесь под защитой моего слова. Хотя бы до тех пор, пока мое терпение будет в состоянии выдерживать Ваши не всегда безобидные шалости.

Намек достаточно прозрачен, и…. дает так нужную мне надежду. Хотя, до полного прояснения ситуации все еще далеко.

— Но, несмотря на сказанное Вами, Ялтар, Талтар Маргилу продолжает оставаться моим родственником.

— И это осложняет ситуацию. — Он перевел взгляд с меня на моего родича. И этот взгляд мне однозначно не нравился. — Его брат считается условно погибшим. В Вашем же лице мы видим подтверждение тому, что он жив. И его присутствие в другом мире можно расценить как предательство.

— И как именно это будет расцениваться, зависит от того, какое мнение по этому вопросу выскажу я?

Это было поразительно, но я… любовалась им. Впрочем, подобное чувство я испытывала и общаясь с Элильяром. Особенно, когда это не касалось лично меня.

— Вы удивительно проницательны, Ваше Высочество.

Стоило признать, что хотя бы в этом Асия была откровенна — Вилдор действительно умел загонять в угол. И, судя по блеску глаз, любил.

— Прежде чем я выскажу Вам его, я могу задать один вопрос, не относящийся к этой теме нашего разговора?

И ни искры любопытства. Словно каждое мое слово ему уже давно известно.

Возможно, так оно и есть.

— Я отвечу на любой Ваш вопрос, моя прекрасная принцесса.

Уверена, что именно так оно и будет. Вот только…. насколько вопрос будет приятен ему, а ответ — мне.

— Что означает рисунок на Ваших ладонях, Ялтар Вилдор?

А я разве обещала, что собираюсь беречь чье-то терпение?!

Еще бы знать, почему рука Сэнара сдвигает полу набиру, скользя к мечу? Отчего воины за спиной Вилдора опали в ожидании нападения? Зачем Риган пытается пробиться к моему сознанию?

И что творится с моей кровью, в которой жидкая лава переплетается с леденящим холодом.

— Это означает, что я намерен ввести в свой дом жену.

А в глазах… безмерное спокойствие. Словно мы говорим о самых обыденных вещах и то, что в качестве будущей хозяйки его резиденции рассматривается единственная кандидатура, не звучит в контексте.

— Мне жаль, что я не просила разрешения задать два вопроса. Уж очень хотелось бы узнать, кто та счастливица, что заставила Ваше сердце неровно биться. Но я не смею просить о таком ко мне снисхождении и готова высказать свое мнение.

Я на миг опустила ресницы. Но не для того, чтобы не видеть направленных на меня взглядов — я их и так продолжала чувствовать. От сгустившегося напряжения мои блоки ощутимо вибрировали, грозя вырваться из-под ослабевшего контроля. А вот этого я ни в коем случае допустить не могла. И не только потому, что это усложнило бы и без того сложную ситуацию.

Прогуливаясь с Вилдором по дворцу, я позволила драконьим чарам коснуться своего спутника. Но не для того, чтобы всецело завладеть его вниманием — его сила была настолько велика, что будь я самим Властителем Тахаром, мне сложно было бы противостоять воле даймона. Нет, я всего лишь пыталась пробудить в нем родство крови, которое потянуло бы его туда, где могла находиться Варидэ.

А уж насколько действенным оказался мой план, мне удалось убедиться довольно скоро. Поднимаясь на одну из башен, с которой, по его словам, открывался волшебный вид, я поймала отзвук магического провала. Того самого, который сама и предсказала, рассуждая о сильных защитных артефактах.

Так что никаких иных проблем со мной, кроме тех, к которым все уже начали привыкать, я допустить не могла.

— Я предпочитаю остаться под Вашей, Ялтар Вилдор, опекой. И единственное, о чем хочу Вас просить, позволить мне встречаться со своими родственниками.

Ни удивления. Ни радости. Ни единого отблеска удовлетворения в черной бездне глаз. Лишь безграничное спокойствие.

— Вы приняли правильное решение, Ваше Высочество. И я не намерен ограничивать Ваше пребывание на Дариане только своей резиденцией. Также я не против Вашего общения с родственниками, в том числе и на территории талтарата.

Если только…. самая капелька задумчивости. Впрочем, назвать Вилдора глупым у меня язык не повернется. А то, что в этой ситуации выбора у меня в принципе не было, вряд ли может избавить от тени мелькнувших у него сомнений.

— Талтар Маргилу, — обратилась я к отцу Ярангира, — надеюсь, мое решение не оскорбило Ваших чувств. Меньше всего я хотела бы проявить по отношению к Вам неблагодарность.

Я говорила с той искренностью, которую позволяли сложившиеся обстоятельства. Трудно сказать почему, но этот даймон был мне приятен. Впрочем, история его сына, на все готового ради своей возлюбленной, откладывала отпечаток на мое восприятие их ветви.

— Ни в коем случае, Ваше Высочество. — Лицо Талтара было от меня скрыто, но я чувствовала: его губы под лицевым платком улыбаются. И не только потому, что улыбались его глаза. Волна тепла и нежности, которой он окутывал меня, стала для меня хорошей поддержкой. — Вы все равно остаетесь для меня и спасительницей моего сына, и потомком моего брата. И Вы можете полностью рассчитывать на меня.

Последние его слова…. не были столь однозначными, как звучали. И боюсь, понятно это было не только мне.

— Я вынужден прервать ваш обмен любезностями, — спрятавшись за щитами невозмутимости разрушил возникшую на мгновение тишину Вилдор, — но нас уже ждут. Прошу Вас, Ваше Высочество.

Вместо портала мы проделали довольно длинный путь по широким коридорам, украшенным фигурами застывших воинов, и лестницам, перила которых напоминали вышитое стразами кружево.

Шестеро воинов впереди. Затем сам Вилдор, отступив от которого на шаг следовала я, а за нами уже и все остальные. Закрывали нашу процессию еще шестеро из личной охраны Ялтара.

Хотелось бы мне знать, к чему такие меры предосторожности. Из всей нашей компании оружие только у меня: маленький кинжал, в изящных в своей простоте ножнах, служивший еще одним украшением для моего платья.

Или… я, в очередной раз, чего-то не понимала.

Новый поворот вывел нас в небольшой холл, привлекавший внимание не только большой белоснежной дверью, которая, похоже, вела в тот самый зал, где и будет проходить злополучный прием, но и количеством воинов, которые при виде своего правителя застыли, приветствуя его.

Те самые, мрачные предчувствия, сделали стойку. Зря… спорить с ними я не собиралась. Судя по тому, что я видела на лицах своей троицы, подобные мысли гуляли и в их голове.

— Я прошу Вас, Ваше Высочество, помнить обо всем, что я и Айлас Вам говорили.

Его голос был… высокомерен и холоден. И это отрезвило меня лучше любых увещеваний. И подтолкнуло к тому, чтобы слегка подправить ситуацию с моей покладистостью.

Это, конечно, не значило, что подобным образом я буду вести себя, как только предстану перед высшим светом Дарианы (чай, не взбалмошная девчонка, да и на самоубийцу вроде не похожа), но… пока мы были еще почти одни…

— Вы про обряд Предложения себя, мой господин?

И не дожидаясь, пока его глаза вспыхнут первозданным Хаосом, опустилась в низком реверансе, скрыв под ресницами испытываемое мною удовлетворение. До того момента, как он получит возможность отыграться за эту реплику, должна пройти еще целая ночь. А чего за это время только не может случиться.

— И о нем тоже. — И дождавшись, когда я поднимусь, буквально раня меня взглядом, в котором не было ни малейшего сомнения, что я выполню все, что он скажет, добавил. — Я прошу Вас встать рядом со мной. Не стоит вводить в заблуждение моих подданных по поводу Вашего места подле меня.

Это был… и шах, и мат. Вряд ли можно было высказаться яснее в отношении тех планов, что он строил.

Вот только…. прежде чем это делать, ему стоило узнать, что закалка моей личности проходила отнюдь не на Лилее.

— Простите, Ялтар Вилдор, — на мгновение позволив показаться если не силе, то характеру, с подобной его холодностью прервала я поединок взглядов, — но в моем мире, впрочем как и в вашем, женщина сама в состоянии позаботиться о себе. И выбор мужа, в большинстве случаев, оставляет за собой.

Но в его глазах не заинтересованность, как я ожидала, а… обреченность.

Только не это….

— Какой мир дал Вам жизнь, Лера? — Забыв обо всех приличиях, дрогнувшим голосом спросил он.

Мне не удалось заметить, когда он поднял щиты, но судя по легкому покалыванию на моей коже, прежде чем задать свой вопрос он их еще и укрепил, чему я не могла не радоваться.

— Я родилась на Земле, Вилдор. Если это Вам о чем-нибудь говорит.

Говорило. И, похоже, о чем-то очень важном. Потому что впервые за все мое пребывание рядом с ним, он не смог справиться с собственными чувствами. Его глаза полыхнули болью, которую он не успел скрыть под блеском опустившихся ресниц. Его кулаки сжались, украшенными серебряной окантовкой ногтями впиваясь в кожу.

Но… это продолжалось всего лишь краткий миг, спустя который он, с какой-то внутренней усталостью, но вполне спокойно заговорил вновь.

— Я прошу Вас, Ваше Высочество, встать рядом со мной.

И в этом предложении, слышался все тот же, двойной смысл.

Но… эта короткая схватка не только его заставила отползти на прежние позиции. Продолжать нашу перепалку, которая и так уже дала мне достаточно пищи для размышления, я больше не могла. Эмоции буянили в крови, мысли метались в голове, не желая выстраиваться в логические цепочки, сила под блоками уговаривала выпустить ее на свободу.

А Вилдор… ждал моего решения.

И я… кивнула головой. Моля стихии, чтобы у меня были те несколько дней, которые помогут мне все изменить.

Двери распахнулись, открывая моим глазам огромный зал. И опять, первое, что бросалось в глаза — два цвета: черный и белый. Черный пол и белые колонны. Небольшое возвышение неподалеку от входа: белый камень и два черных кресла. Множество дверей вдоль одной из стен: белые стены и черные двери.

И… никаких компромиссов.

Лишь кажущиеся чуждыми в этом помещении яркие пятна цветов на столиках вдоль еще одной стены, рядом с которыми стояло по несколько кресел.

И… ни одной женщины в платье: на всех плотно облегающие тело белоснежные костюмы, вызывающие ассоциации с военной формой. Впрочем, так оно скорее всего и было Если принять во внимание все, что мне было известно об этом мире.

— Правитель Дарианы Ялтар Вилдор, гостья нашего мира принцесса Лера Д'Тар и ее спутники.

Голос, сопровождающий наше появление, раздался откуда-то из-за спины. И я, чисто машинально отметила, что особого подобострастия в нем не было.

Легкий, но вполне осязаемый гул в зале мгновенно стих, чтобы дать возможность через мгновение родиться еще одному звуку. Резкому, четкому, единому.

Все, как один, повторили уже виденное мною приветствие воинов. И от того, с каким порывом это было сделано, мои сомнения в предстоящем вторжении рассеялись словно дымка.

Вилдор, предложив мне руку, на которую я с душевным трепетом оперлась, помог мне подняться по лестнице и лишь тогда ответил своим подданным.

И это… будет жить в моей памяти столько, сколько будет отпущено мне судьбой. Каждое его движение было выверено, словно он вел смертельный бой, каждый его жест был наполнен изяществом и могуществом, которого невозможно было не ощутить. А в том, как склонилась его голова, едва-едва, лишь наметив поклон, не снисходя, но даруя свою милость, было полное осознание того, что каждый из присутствующих здесь, ради него не задумываясь пойдет и на смерть.

И я очень хорошо понимала тех в чьих глазах сейчас, вопреки требованию кодекса, светилось немое обожание. Даже мне, воспитанной совершенно в иных традициях и прошедшей путь становления под влиянием не менее сильных личностей, было сложно справиться с теми чувствами, что он рождал.

Оставалось лишь благодарить мое ехидство, которое тут же намекнуло, что неплохо было бы уточнить заранее, что именно даймоны называют Большим приемом. Мысль хоть и была разумной, но оказалась не совсем своевременной. Так что пришлось мне довольствоваться лишь тем, что рано или поздно я обо всем так или иначе, но узнаю.

Произнесенная Вилдором речь была самой короткой из тех, которые я когда-нибудь слышала: он лишь ограничился представлением меня и моих спутников. Правда, счел нужным добавить, что именно данной мною клятве мир Дарианы обязан возвращению одного из ее сыновей — алтара Ярангира.

И… предложил всем веселиться.

Вот тут-то и настало время удивляться. Впрочем, о большой нехватке женщин на таких мероприятиях я могла бы задуматься и раньше. Как и о том, к чему может привести такая однобокость.

Заиграла музыка, малоподходящая для увеселений, скорее уж для того, чтобы поднимать воинский дух. И в центре зала, который как-то неожиданно быстро оказался свободным, несколько дюжин воинов начали демонстрировать свое искусство владения мечом. И если сначала это выглядело весьма красиво — их мастерству можно было поистине позавидовать, — то когда на пол упал первый из них и замер в такой немыслимой позе, что невозможно было сомневаться в том, что живым он просто быть не может, я начала понимать, о каком веселье шла речь.

Да и напоминание Айласа о том, что в любой момент я могу закончить прием, приобрело совершенно иное звучание.

— Ялтар Вилдор… — Мои щеки пылали, когда я обернулась к нему, чтобы потребовать объяснений.

И замерла, не ожидая увидеть то, что будет в его глазах, когда он поднимет на меня взгляд. Все, что я знала о Дариане, все, что я знала о даймонах, все, что я знала об их правителе, было в них. Вновь возвращая меня не к страху — к первобытному ужасу, который я уже однажды испытала.

— Неужели Вам жаль их, моя прекрасная принцесса?!

Он читал во мне, как читают открытую книгу. Он видел то отвращение, которое я сейчас испытывала. Ту боль, что сжимала мое сердце. Тот гнев, что рождался в моей душе.

И все это доставляло ему наслаждение, которое он даже не пытался от меня скрыть.

— Мне не нравится все это. — Процедила я сквозь зубы, стараясь, тем не менее, не привлекать к себе внимания.

Это был не мой мир. И его законы…. были его законами.

— Мы — воины, моя принцесса. И принять смерть в бою, даже если это бой за милость правителя, достойно. Но еще более достойно, победить у меня на глазах. Потому что судьба каждого из тех, чей удар будет последним, будет освящена моим личным вниманием. Впрочем, если это не кажется Вам достойным Вашего взора, я готов преподнести Вам подарок и вспомнить о тех претензиях, которые Вы имеете к своим спутникам. — И не сделав даже паузы, резко развернулся в сторону стоящих поодаль Ригана, Валиэля и Гадриэля. — Лорд Гадриэль, Ваша победа над моим кондером даровала Вам особые привилегии. Не хотите ли Вы принять вызов от одного из моих лучших воинов? И если Вам удастся выиграть и в этот раз, я готов буду исполнить любую Вашу просьбу.

— Я требую остановить прием. — Все также негромко, но весьма жестко произнесла я.

Надеясь, что это поможет избежать той ловушки, в которую Вилдор загонял моего черноволосого друга. Потому что поверить в то, что Гадриэлю удастся победить… я не могла. Даже зная, что наш Лорд — один большой ходячий сюрприз.

— Не стоит, Лера. — Эльф сделал шаг в нашу сторону, поражая меня странной улыбкой, в которой я видела лишь одно — предвкушение. — Я согласен встретиться с одним из Ваших лучших воинов.

— Хорошо. — Вилдор поднялся со своего кресла, даже не взглянув в мою сторону и поднял руку, привлекая к себе внимание. — Мои подданные, в честь нашей прекрасной гостьи, ее спутник, Лорд Гадриэль выразил желание сразиться с одним из лучших воинов Дарианы. Его противником будет…. - в зале зашевелились, гул разговоров стал осязаемо громче, — тер нашей гостьи — Сэнар. Поединок до первой крови. Победитель получает исполнение своего желания, судьбу побежденного…. - мое сердце замерло. Вилдор наносил удар за ударом, лишая меня всяческих сил сопротивляться, — я отдаю на милость нашей гостьи.

И склонил голову в мою сторону.

Я не буду ему говорить, насколько он сумел меня разозлить. Не знаю, чего он этим добивался, но…. теперь я знала, что буду делать.

Я поднялась с кресла, даже не пытаясь скрывать чувств, что кипели внутри меня и медленно, стараясь удержать себя от желания броситься первому попавшемуся на грудь и заплакать навзрыд оттого, что это происходило именно со мной, подошла к Гадриэлю.

Несколько мгновений вглядывалась в его лицо, пытаясь увидеть в нем то, что могло бы подарить уверенность хотя бы в чем-то и, не найдя ничего кроме азарта довольно громко, чтобы услышал и Вилдор, четко выделяя каждое слово произнесла:

— Если ты не надерешь ему задницу, Олейор вряд ли в следующий раз доверит тебе мою жизнь.

И в этот момент меня нисколько не волновало, как много подтверждений своим сомнениям получит сейчас правитель даймонов. Потому что оставаться здесь дольше чем одну ночь я не собиралась.

### Глава 23

Тот бой я видела словно в разрывах туманных нитей — глаза заволокло влагой, которую я сдерживала из последних сил.

Вот Сэнару и Гадриэлю подают напоминающие близнецов мечи. Вот мой друг проверяет балансировку своего и его бровь уважительно приподнимается. Вот подошедший к ним воин о чем-то тихо говорит с ними и…. кивнув Ялтару отходит в сторону. Вот они встают в стойку напротив друг друга, а моя ладонь до боли в суставах сжимает подлокотник кресла. Вот меч тера пронзает воздух в том месте, где еще мгновение назад был Гадриэль, а мое сердце бешено колотится, подгоняя время. Вот волосы Лорда взлетают, разлетаясь веером, а уже через мгновение его тело изгибается немыслимой дугой, ускользая от клинка противника. Вот они на мгновение замирают… Сэнар качает головой — его набиру разрезано, но… раны нет, и Вилдор требует продолжение боя.

Вот….

— Лорд Гадриэль, Вы поистине не зря носите звание Мастера Клинка. — Он делает шаг навстречу эльфу, лишь на самый краткий миг выпуская наружу свою силу, которая словно дымкой окутывает его фигуру, шлейфом тянется за ним по полу, скульптурной изморозью застывает в воздухе. И это вновь рождает в моей душе дикий страх и…. странную уверенность в том, что я не только готова, но и способна ему противостоять. — Я не буду слишком навязчивым, если попрошу Вас скрестить мечи со мной? — Короткая пауза, в течение которой мое сердце покрывается корочкой льда, вымораживая все эмоции. Если он сделает это…. — Не здесь…. и не сейчас. — Взгляд в мою сторону, разбираться в котором у меня нет никакого желания: боль от разлетевшихся сверкающими гранями ледяных осколков сродни наслаждению — Гадриэль победил, все остальное сейчас не имело никакого значения. — Я готов выслушать Вашу просьбу.

Боюсь, что расслабилась я рано: в глазах черноволосого Лорда огонь предвкушения. И хотя это так похоже на торжество тяжело доставшейся победы, успокаивать себя я не собиралась.

Все-таки, насколько проще, когда отвечаешь только за себя. Или… хотя бы, можешь быть откровенной и рассчитывать на подобное же. Увы… только не здесь, и не в нашей компании. Особенно, когда каждый считает необходимым беспокоиться в первую очередь за других.

— Благодарю Вас, Ялтар Вилдор, за высокую оценку моих воинских качеств. — Как бы я не была на него зла, но не любоваться своим другом я не могла. Его поклон даймону был настолько безукоризненным, что воспринимался скорее как тонкое, но изящное оскорбление. — Пусть моя просьба не покажется Вам нелепой, но неудовлетворенное любопытство иногда не дает покоя настолько, что ради него ты готов даже на безрассудство.

Больше сомнений у меня уже не было. Я достаточно хорошо знала Гадриэля и его манеру выражаться, чтобы не понять: меня ожидает сюрприз. Но все, что мне оставалось делать — попытаться к нему приготовиться. Если, конечно, я не собиралась ему все испортить.

— Я готов исполнить Вашу просьбу, насколько бы нелепой она ни была. Надеюсь, она не будет касаться интересов моего мира?

Это был поединок. Тот самый, который не должен был состояться здесь и сейчас. И Лорд дрался каждым словом, каждым взглядом, каждым выверенным жестом. Кидаясь в атаку и отступая. Но лишь для того, чтобы поманить противника за собой. С изяществом и грациозностью, присущими истинным эльфам.

И все это было, в том числе, и ради меня. И открывало ту неправильность, что не давала мне поверить в презрение друга. В то, что так хорошо зная меня, он мог хотя бы допустить мысль о том, что я забыла мужа, что я не помню детей, что я готова отказаться от долга.

Он, действительно, хорошо меня знал. И сделал все, чтобы не позволить моей слабости взять надо мной верх.

— Ни в коей мере. — Голова чуть склонена, прядь волос, не убранная в перетянутый кожаной лентой хвост, сползает на лицо, весьма эротично касаясь идеально очерченных губ, вызвав этим у меня знакомое ощущение: Лорд играет с огнем. Судя по тому, сколько взглядов приковано к его лицу, именно на это он и рассчитывал. Удручало лишь одно: от нашего гостеприимного хозяина не ускользал смысл этой игры. — Я хочу чтобы один из Ваших воинов дал мне клятву тера.

И почему меня это не удивляет? Потому что это столь очевидно, что отказывалось приходить в мою голову? Потому что простоту его плана трудно было разглядеть за его репутацией прожженного интригана?

И та брезгливость, что он не счел нужным скрыть не только от меня, но и от Вилдора, оказалась идеальным ключом к Ялтару, который не мог позволить другим то, что позволял себе. И его поединок с Сэнаром… просто не мог не состояться.

— И этим тером должен стать воин, имя которого Вы мне назовете? — Без всякого удивления уточнил Вилдор.

Делая ситуацию все более и более непредсказуемой.

Правда, теперь уже не для меня.

— Да, Ялтар Вилдор. Я хочу, чтобы моим тером стал коммандер той мобильной группы, что подкинула принцу Ригану меч с гранью души алтара Ярангира.

Отец Лайсе! Что ж… по-другому и быть не могло. Если я обещала девушке лишь попытаться узнать что-нибудь о нем, то Гадриэль… поклялся. И не мог ее не исполнить.

— Хорошо, Лорд Гадриэль. — Взгляд Вилдора скользнул в мою сторону. Словно говоря: смотрите, на что я иду, чтобы доставить Вам удовольствие. — Если этот коммандер жив, то он произнесет эту клятву не позднее, чем через час. Ну, а пока его будут разыскивать, я прошу нашу гостью решить участь проигравшего.

Он поднялся с кресла и протянул мне руку, предлагая следовать за ним. Что я и вынуждена была сделать: Сэнар, опустившись на колено ждал моего решения, которое, на мой взгляд, было очевидно каждому, кто хотя бы случайно со мной сталкивался.

— Ваше Высочество, — начал Ялтар, как только мы оказались в паре шагов от бесстрастно взирающего на нас тера. — Мне очень неприятно, что я не сумел до конца исполнить мой долг гостеприимства. — Словно опавшие листья под резким порывом ветра шелестом отозвался зал. Такое начало… вряд ли могло даровать провинившемуся хотя бы проблеск надежды. — Вашим тером должен был стать тот, кому я без всяких сомнений мог бы доверить Вашу жизнь. Сэнар же не доказал своего права на эту Честь, хотя и был одним из лучших моих воинов.

Весьма пафосно, но…. больше похоже на нагнетание обстановки. Куда уж дальше?! И так воздух сгустился настолько, что не давал возможности вздохнуть. Или… Чем трагичнее перспектива, тем значительнее благодарность за то, что удалось этого избежать? И остается лишь понять, кто в данном случае объект жестоких шуток Правителя: я или тер?

Или… и это было все более очевидным, чем дольше я всматривалась в глаза актеров. Весь этот спектакль устраивался, похоже, лишь с одной целью: создать ореол таинственности вокруг меня. Ничем другим нельзя было объяснить то, с какой настойчивостью Вилдор поднимал мой статус в глазах своих подданных.

Теперь бы еще догадаться, зачем ему это надо.

— Я должна заметить, Ялтар Вилдор, — моя улыбка была мимолетна — только показать, что я оценила его старания, — что Сэнар один из лучших Ваших воинов, в то время, как Лорд Гадриэль носит звание лучшего клинка темных эльфов. И сейчас он лишь подтвердил, что получил его вполне обоснованно. К тому же, я видела, насколько трудно досталась моему спутнику эта победа. Могу предположить, что будь у Сэнара любой другой противник, кроме, конечно Вас, Вам пришлось бы исполнять именно его желание. Поэтому я прошу оставить Сэнара моим тером. — И добавила, но уже так тихо, что кроме самого Вилдора и моего телохранителя услышать это никто не мог. — Мне кажется, что мой скверный характер будет для него самым серьезным наказанием.

Так… наш тигр в очередной раз решил поиграть в ручного зверя. В его взгляде… готовность исполнить мое любое желание, в том, как он склоняет голову, соглашаясь с моим решением, смирение. Ну, ну… если у меня и были какие-то сомнения на его счет, то после сегодняшнего приема, их больше уже не осталось.

— Так и будет. Сэнар, — с какой-то неожиданной торжественностью начал он, — твоя Честь восстановлена. Принцесса Лера Д'Тар возвращает тебе звание тера и доверяет тебе свою жизнь. И я надеюсь, что мне не придется сожалеть о том, что я позволил ей принять именно это решение.

Где-то и когда-то я уже это слышала. Остается лишь понять, какие именно побуждения подтолкнули его к тому, чтобы он это сделал. Вот только… вряд ли он ответит мне на этот вопрос.

Мой тер поднялся с колена, отдал воинское приветствие Вилдору и, вызвав новую волну шепотков вокруг нас, склонился передо мной в глубоком поклоне. И это была не благодарность — признание. То самое, которое должно было возникнуть до того, как он дал мне клятву, но… случилось теперь. И не мое ожидаемое заступничество было этому причиной.

Я ответила ему взглядом, давая понять, что осознала все, что он хотел этим сказать. И…. с насмешливой улыбкой повернулась к Вилдору, который без каких-либо видимых эмоций наблюдал за нами.

— Я могу продолжать рассчитывать на Вашу благосклонность, мой господин?

Испуг за Гадриэля не прошел даром. Я не собиралась отыгрываться за пережитые мгновения, когда каждый миг был сродни бесконечному падению в бездну, но была намерена сломить происходящее, хотя бы частично взяв под свой контроль.

— Вы — моя гостья, прекрасная принцесса. Требуйте, и я исполню.

— В строго ограниченных рамках, конечно. — Не то спрашивая, не то утверждая, отметила я. И заметив, как в его глазах вспыхнуло предчувствие, поспешила закончить, прежде чем он меня прервет. — Я хотела бы пригласить Вас на танец. — Даже если он такого и не ожидал — растерянным не выглядел. — Если, конечно, это не противоречит Вашим принципам.

Вместо ответа он подал мне руку и вывел в центр зала. И пока мы шли, те, кто встречался на нашем пути, отступали на шаг, давая нам пройти, но…. возвращались на свои места, как только оказывались у нас за спиной. Словно лишая нас возможности вернуться назад, выстроив собой крепостную стену: черные набиру мужчин и, кажущиеся редкими звездами в бескрайнем ночном небе белые костюмы женщин.

И взгляды, в которых нет ничего, за что бы можно было зацепиться, чтобы понять, почувствовать, осознать. Кто я, и зачем все это?

— Что Вы предпочитаете, принцесса Лера?

— Вальс. — Вырвалось у меня, прежде чем я успела поймать саму себя за язык.

Этот танец я принесла с собой на Лилею с Земли и научила ему сначала Олейора. А уж потом… когда Гадриэль оценил, насколько этот танец подчеркивает его грациозность….

— Вальс? — В его голове промелькнуло удовлетворение, пугая меня его осведомленностью. — Я не могу отказать Вам в этой малости.

— Вам знаком этот танец? — С какой-то призрачной надеждой спросила я.

— Не считайте нас дикарями, моя принцесса.

Прошептал он, склонившись к самому моему уху. И твердо положил мне руку на талию.

Нежная мелодия свежим ветерком скользнула по залу, отозвавшись в моем сердце болью: в эту ловушку я загнала себя сама.

Шаг назад, ощущая, как раскаленная ладонь обжигает мое заледеневшее тело. Этот танец принадлежал только мне и Олейору, только мне и…. Отвести голову и опустить ресницы, пряча смятение. И лететь над полом, подчиняясь ритму и партнеру, который безукоризненно ведет свою партию. И чувствовать, как захлебываясь рвется куда-то сердце, и манит, и обещает и… обманывает. Потому что рядом со мной не тот, следом за которым я готова идти.

А музыка взвивается черным плащом, рассыпается капелью, опадает туманом. Моя рука в его руке: бледно-розовый фарфор на грубых гранях антрацита, так… словно это уже было. Но… когда? Замереть, не доверяя, но не имея права отказать, и…. вновь соскользнуть по ожерелью нот, едва касаясь туфельками пола. И сплетаться взглядами в единую нить, пропитанную смертельным ядом.

И застыть… в надежде, что этот покой не окажется иллюзорным.

Последний звук опал разорванными в клочья крыльями, отдав свою душу воцарившейся тишине. Словно не было вокруг сотен глаз, устремленных на нас. Словно во всем мире были лишь двое…. я и…. моя память об Олейоре, который был со мной каждым ударом сердца, каждым вздохом, не позволяя мне сдаться.

Вилдор отступил на шаг и элегантно склонил голову, выражая признательность за танец. Я ответила ему низким поклоном, моля стихии помочь мне найти выход из той ситуации, в которую я сама себя и загнала. И не находя его в том смятении, что отзывалось единственным словом на губах: нет.

Мои блоки уже не вибрировали — они тонко повизгивали, предупреждая, что очередной всплеск сорвет оковы, которые я считала достаточно надежными, чтобы запечатать ими собственные силы.

Но разве я могла хотя бы предположить, с чем мне придется встретиться здесь! И дело было даже не в мощи, которой мне приходилось противостоять, а… в тех нитях, что каким-то невообразимым способом связывали не нас, не наши души — наши судьбы.

Помощь оказалась неожиданной, но…. весьма своевременной. Еще бы один взгляд с его стороны и я бы, в очередной раз не задумываясь о последствиях, сделала то, что было в моем видении. Так что и я, и Вилдор могли благодарить Талтара Милдора и его спутника, которые с неукротимостью пущенной арбалетной стрелы растолкав окружающих оказались рядом с нами.

— Мой Ялтар, — начал брат моего далекого предка, взглядом показав, что заметил отразившееся на моем лице облегчение, — Вы позволите представить нашей гостье моего воскресшего сына?

В глазах Вилдора мелькнула легкая задумчивость, которую я уже несколько раз отмечала у встречавшихся мне даймонов. Вполне укладывавшуюся в возникшую у меня идею о возможности ментального контакта, хотя бы между теми, кто такими способностями обладает.

Впрочем, мой родич вряд ли будет против прояснить для меня этот вопрос. Как только для этого найдется пара минут.

— Не смею отказать Вам в этом. Тем более что разыскали будущего тера Лорда Гадриэля, и я хотел бы лично объяснить, какая честь ему выпала.

Что и требовалось доказать! И остается лишь не дать волнению скользнуть на лицо и не позволить вспыхнуть зрачкам от проснувшегося интереса. Особенно теперь, когда план моего черноволосого друга вот-вот должен благополучно завершиться.

— Я благодарю Вас, мой Ялтар.

Короткий обмен приветствиями и фигура Вилдора удаляется в сторону той самой двери, где все и начиналось.

А я, в очередной раз, ловлю себя на том, что все это уже когда-то было. Вот только…. со мной ли?

— Ваше Высочество….

— Прошу Вас, Талтар, — с улыбкой перебила я его, — зовите меня Лерой. От множества двусмысленных слов, после которых на языке ощущается тлетворный привкус, я начала сомневаться, не потеряла ли я способность нормально разговаривать. И, если это возможно, давайте отойдем куда-нибудь в сторонку, пока я не начала расчищать себе дорогу с помощь кинжала. Тебя это тоже касается. — Ткнула я пальчиком в грудь еще одного своего новоявленного родственничка.

— Твоя способность говорить мало, но веско, покорила меня сразу, младшая в роду. — Глаза Ярангира, которые он не сводил с меня по-доброму смеялись, нисколько не напоминая ту ненависть, которой пылали вертикальные зрачки Ригана. — А твои аргументы были столь убедительны, что желания спорить с тобой у меня не возникает до сих пор. Куда бы ты хотела пойти?

— Куда угодно, только подальше отсюда. — Выдала я, одновременно и коря себя за то, что позволяю себе передышку и… радуясь этому.

Интересно, сколько бы продержался в этом террариуме Элильяр? Или… Риторический вопрос: этот бы умудрился еще и наслаждаться процессом.

— Я знаю здесь такое место. Тебе ведь не запрещено покидать зал? — Маргилу с каким-то внутренним волнением ждал ответа на свой вопрос.

Вынуждая меня сделать еще одну зарубку в памяти: вряд ли этот нюанс не имел какого-то значения. А так как количество непонятного вокруг меня росло слишком быстро… с этим надо было срочно что-то делать.

— В моем сопровождении госпожа может находиться в любом месте резиденции Ялтара. — Счел нужным ответить за меня подошедший к нам Сэнар.

Судя по тому, как, при этом, он прятал от меня зрачки…. нашелся тот, кто просветил его по поводу моих новоприобретенных способностей.

Не трудно догадаться — кто, но…. не совсем ясно — зачем.

— И я бы предложил нам всем поторопиться. Пригласить нашу гостью на танец, — с издевкой выделив последнее слово продолжил тер, — конечно, никто не осмелится. Но в отличие от ее темноэльфийского спутника и Ригана, это зрелище вряд ли доставит ей удовольствие. Впрочем, те тоже не рады забавы решили остаться.

— А Валиэль? — Уточнила я, будучи совершенно уверена в своем следующем вопросе.

— Я предложил им всем покинуть зал, в двух словах объяснив, в чем будет заключаться смысл следующего этапа веселья. Валиэль предпочел со мной согласиться и его отвели в предоставленные Вам покои.

— А я, значит, должна была уйти?!

Я, по очереди, перевала взгляд с одного на другого, и потому, как все трое постарались с ним не встретиться, сумела понять: облегчение я начала демонстрировать значительно раньше, чем стоило.

— А если я….

— Не стоит. — С излишней резкостью оборвал меня Сэнар. — Тем женщинам с Лилеи, — я напряглась: еще не веря, но уже догадываясь, — помочь уже нельзя, а ты — единственная надежда найти и спасти Варидэ.

Два открытия сразу. И если второе кажется вполне ожидаемым, то с первым….

— Я хочу знать. — Медленно и спокойно произнесла я, так и оставшись стоять неподалеку от выхода, к которому мы продвигались, сопровождаемые шелестом ткани, когда те, мимо кого мы проходили, так и норовили как можно ближе ко мне оказаться.

— Моя госпожа, они будут жить до тех пор, пока не дадут новую жизнь. И благодаря Вам у них есть шанс не только сохранить свою, но и познать взросление собственных детей. Поверьте, это зрелище не для Вас. — Мой тер был настойчив в своей решимости вывести меня из зала.

Что лучше любых слов убеждало меня в том, что его стоит послушать.

Но…. я не могла. Нет… я не должна была этого делать. Потому что тогда у меня просто не хватило бы решимости сделать то, что я задумала.

— Ты намерен применить силу? — В моем голосе воедино сплелись злость и обреченность.

Вилдор не просто играл со мной. Он вынуждал меня постоянно находиться на пике эмоций, словно подталкивая к чему-то. И если ему это зачем-то надо было, то я хотела знать — зачем.

— Я не могу позволить себе этого, — Сэнар уже практически шипел, — я могу лишь просить и надеяться на Ваше, моя госпожа, благоразумие.

Я чувствовала, с каким напряжением он сдерживает себя, чтобы не вышвырнуть меня за дверь, которая была так близко… и так для нас недосягаема.

Но я это лишь отметила, потому что мой взгляд был прикован к тому, что начиналось в дальнем конце зала, где распахнулось то множество дверей, заинтересовавших меня сразу, как только мы здесь оказались. Правда, их назначение казалось мне совершенно иным.

Разве я могла предположить, что за ними может скрываться?!

— Но это могу позволить себе сделать я.

Ярангир, отодвинув Сэнара, встал буквально вплотную ко мне. Своими широкими плечами скрывая все, что могло происходить за его спиной.

— И я.

Маргилу встал плечо к плечу с сыном и взглядом молил меня сделать то, что они просят.

А я, уже не понимая — зная, что предстоит тем женщинам, чьи едва укрытые прозрачной тканью тела я успела увидеть, не могла двинуться с места. Кляня себя за бездействие и уговаривая не сломаться. Догадываясь, что эта ночь, если мне доведется выжить, еще долго будет преследовать меня. Как ночь моего позора, когда я была вынуждена пожертвовать малым, ради того, чтобы спасти большее.

Возможно, спасти большее.

Но я не могла развернуться и уйти. Зная…

Зная, что означает тот возбужденный гомон, слившийся с жесткой ритмичной музыкой, в которой в бое барабанов слышалось что-то первобытно-животное, срывающее оковы с сознания, вытягивая из скрытых воспитанием глубин не чувственность — неутоленную страсть. Зная, что тянет туда, где в аромат цветов начал вплетаться еще один запах — запах сильного мужского тела, в котором проснулось желание обладать. Даже если за это обладание будет заплачено кровью. Зная, что вполне могла бы сейчас быть там, где сейчас были чьи-то дочери, сестры, жены….

И ощущая это, я не могла уйти. Потому что это был тот мир, который я собиралась назвать своим врагом. А своего врага….

— Я приказываю вам отойти.

Мой голос был тих. В нем не было гнева. В нем не было все сметающей на своем пути ярости. В нем было лишь требование, высказанное таким тоном, что ни один из них не посмел ослушаться.

Но как же скоро я пожалела об этом.

Они разошлись, давая мне возможность видеть. Но стоило мне хотя бы шевельнуться, хотя бы малейшим движением дать им предположить, что я намерена вмешаться в происходящее, как я была бы немедленно остановлена.

И я понимала, что своего они добьются любым, даже самым жестоким способом. Потому что также как и я знали: я не могла рисковать жизнями тех, кто рассчитывал на меня, отправляя на Дариану.

Но они могли не беспокоиться — двинуться я не могла. И не только потому, что осознавала, к чему это приведет.

Увиденное не лишило меня сил — оно сделало меня практически всесильной. И все, что я видела…. Все, что я чувствовала…. Все, что огнем пожирало мою душу, давало мне возможность победить. Как только для этого наступит время.

И поэтому…. я смотрела, сдерживая стон в до боли прикушенной губе и сжав кулаки. И еще сильнее укрепляя блоки, чтобы их не снесло волной леденяще холодного гнева.

Это была…. бойня. Та самая, предполагая которую Элильяр готов был пожертвовать мною, сыном, но сделать все, чтобы ее остановить. Остановить не взирая ни на что, не взвешивая цену, не оценивая удачу.

И как хорошо я его теперь понимала.

Бой барабанов, звон мечей, несмолкаемые на высокой ноте крики, в которых просьбы о помощи сплетались воедино с воинским кличем и торжествующими воплями.

И на черном не видно крови, но алый цвет на белоснежных колоннах, на стенах, на телах тех женщин, которых вышедшие из схватки победителями насиловали тут же, на залитом красным полу. Разрывая в клочья то, что и одеждой-то назвать было нельзя. Оставляя на нежной коже притягивающие взгляд своей пугающей реалистичностью кровавые разводы.

Рядом с трупами побежденных. Рядом с такими же, беспощадными и неистовыми. Рядом….

И женщины в белом так рядом…. И улыбки на лицах…. И гул… И бой барабанов…. И толчками кровь в висках: держаться….

— Почему она здесь?!

Черные глаза так близко, что кроме них больше нет ничего. И в них…. тоже нет ничего, кроме бескрайней бездны гнева, усыпанной серебряными звездами боли. Его голос пробивается сквозь бьющий в уши ритм. Черная ладонь, украшенная серебряным рисунком, медленно, очень медленно, так, что я успеваю различить каждый завиток, несется к моему лицу, то ли желая унизить меня еще сильнее, то ли…. пытаясь вернуть в действительность.

Еще не понимая, я уже пытаюсь уклониться от удара, но Сэнар успевает перехватить руку Вилдора и держит до тех пор, пока в наших глазах — его и моих — не начинает проявляться осмысленность.

— Уведите ее отсюда немедленно.

Его вторая фраза была значительно спокойнее, чем первая. Если не сказать, что она совершенно лишена каких-либо эмоций. Словно растянутая на пару ударов сердца схватка с моим тером забрала их все, стерев из взгляда, голоса, движений.

— Как прикажет мой Ялтар. — Сэнар выпустил руку Вилдора из своей ладони и склонил голову. — Пойдемте, моя госпожа.

Словно это не он, мгновение назад, посмел остановить своего Правителя. Впрочем, тот сам поручил ему мою защиту. Да и не имело это сейчас особого значения.

Сейчас слишком многое уже не имело значения.

Как и замерший в своем великолепии за нашими спинами Правитель Дарианы. Позволивший мне узнать так много о себе, о своей жизни, о своем народе, что все, что я могла сейчас испытывать по отношению к нему — искреннюю благодарность. Ведь он открыл мне глаза. И… дал решимость.

— Ярангир, — позвала я идущего чуть впереди воина, как только мы покинули зал, — ты не мог бы вытащить из этого бедлама Гадриэля и Ригана?

Его взгляд на меня…. был слишком внимательным. Но, даже если он и предположил что-то, свое мнение решил оставить при себе.

— Хорошо. Я приведу их.

— Осталось найти Асию. — Задумчиво протянула я, пытаясь сообразить, видела ли я свою подругу в зале и опасаясь вспомнить ее лицо.

И вынуждена была резко остановиться, потому что Маргилу смотрел на меня с какой-то растерянностью.

— Что еще случилось, чего я не знаю?

Говорить я уже не могла — только шипеть. И то… очень нечленораздельно.

— Сегодня в Храме Черных воскрешают условно погибшую на Лилее Жрицу. — Не стал испытывать мое терпение брат моего предка. — Асия, как представительница правящей ветви находится там.

— Когда это стало известно? — Уже понимая, что случайностью здесь даже не пахнет, но не потеряв последнюю надежду на это, уточнила я.

— Буквально перед самым приемом. — Вместо Талтара ответил Сэнар.

Что было и неудивительно. Вряд ли моя подруга поторопилась встретиться со своим несостоявшимся возлюбленным и его отцом.

— Сэнар, ты сможешь ее оттуда забрать?

— Я ее приведу. — Перекинувшись с сыном взглядом сказал Маргилу. — Но после того, как ты хотя бы намекнешь на то, что задумала.

Хотела бы я усмехнуться, вот только…. усмешка получилась бы слишком горькой. Как можно было задумывать что-то, когда все происходящее вокруг меня напоминало полный безумия экспромт. Или… настолько выверенный кем-то план, что оставалось только восхищаться столь отточенной продуманности, в которую отказывался верить разум.

И не только с первой попытки.

И, возможно, я бы все и списала на полное непредсказуемости стечение обстоятельств, если бы… не безграничная уверенность в том, что такого дичайшего представления не может устроить и само провидение. Так что… грешить на него я была не намерена.

— Мне надо, чтобы все желающие как можно скорее покинуть Дариану, оказались в каком-нибудь месте, где их бы не беспокоили хотя бы четверть часа.

— А кто не намерен? — С заставившей меня напрячься иронией уточнил Маргилу.

Впрочем, расслабилась я довольно быстро. Им с Ярангиром, действительно, не имело смысла следовать за нами. А если в своих рассуждениях пойти еще дальше….

— Должны оказаться как можно дальше от этого места. И, желательно, на глазах тех, кто сможет подтвердить, что их не было там, где они не должны были находиться.

— Она всегда так ясно выражалась? — Претендуя на остроумие спросил Талтар у сына, улыбаясь мне взглядом несмотря на витавшее вокруг нас напряжение.

— А разве могут быть сомнения, когда в руках прелестной барышни известный даже на Дариане двуручник, а ее нежные губы уверяют тебя, что она не любит лишних проблем? Я решил: лучшее, что я могу — сделать, как она просит.

— Ты хотел сказать — требует.

Машинально поправила я его, уже догадываясь, что они принимали решение, маскируя это под милое обсуждение моей персоны. И мне оставалось только дождаться, когда они меня с ним ознакомят.

— На озере, у пещер. Перед рассветом. — То ли спросил, то ли решил Сэнар, подталкивая меня к выходу из холла, где мы находились. — И тише, только для меня добавил. — Там в это время так скачет магический фон, что хоть портал строй, не отследить.

И ведь не скажешь, что догадливый, когда и так все понятно.

До моих покоев мы добрались довольно быстро: понимая, насколько ценным является для нас время, Сэнар воспользовался стационарными переходами.

И здесь нас ждала первая заминка — кинувшийся нам навстречу Айлас, который не посчитал нужным прятать тревогу.

— Моя госпожа…

Придется мне еще не один раз благодарить тера за то, что он сделал все за меня: быстрый и резкий удар, и мужчина опадает на руки подоспевшего Валиэля.

— Он жив. — Счел нужным поставить меня в известность Сэнар, когда младший принц уложил даймона на стоящую рядом кушетку. Похоже, понимая, что считая его действия правильными, я все равно буду переживать. — Но до утра помешать нам не сможет.

— Мы начинаем спасательную операцию? — Уточнил мой должник, не скрывая радости от такого поворота событий.

— Скорее, карательную. — Бросила я, уже влетая в свою комнату.

Мне нужно было как можно скорее сменить наряд. Платье, конечно, украшает женщину, хотя не всегда, и не всякую. Но… когда нужно тихо двигаться, быстро бегать и, вполне возможно, использовать меч, как основной аргумент для сговорчивости, мужской костюм выглядит предпочтительнее.

— И кого будем карать? — Уже знакомым, бесшабашным тоном продолжил допрос Валиэль, остановившись на пороге моей спальни, никоим образом не обращая внимания на то, что я в это время змеей выползала из плотно обтягивающей меня ткани. Хорошо еще, корсет этим фасоном не был предусмотрен.

— А каждого, кто в ненужное время окажется у нас под ногами. — Сквозь зубы процедила я, срывая с шеи колье и бросая его на постель. — А если они еще будут пытаться сопротивляться, будем делать это с особой жестокостью.

Сэнар, несколько обескураженный нашей трепотней, сделал попытку занять место рядом с принцем. Не ожидая, что на мне будет только нижнее белье, которое я для себя, Асии и Тиа приобретала на Земле. Впрочем, надо отдать должное его выдержке — покидать свой пост он не торопился.

— Что ты собираешься делать?

Один раз мне уже удалось избежать точного ответа на подобный вопрос. Но теперь, когда его задал Валиэль…. Я снова была вынуждена промолчать. Правда, уже по другой причине.

— Вы с Сэнаром отправляетесь туда, где мы договорились встретиться. И постарайтесь по дороге не влипнуть в какую-нибудь историю: вызволять Вас времени у меня не будет. — Заправив рубашку в брюки и застегивая на бедрах перевязь, проговорила я, мысленно благодаря Вилдора за подаренную пару.

Без оружия я сейчас чувствовала бы себя явно не одетой. Даже будучи уверенной, что вот оно-то мне совершенно не пригодится.

— А ты? — Как-то неожиданно забыв о вежливости уточнил мой тер.

Если он думал, что это поможет ему избежать своей участи — ошибался.

— А я буду делать то, что вы с Асией от меня и хотели.

Короткий колет из плотной кожи, что могла послужить дополнительной защитой принял мое тело в свои объятия, возвращая привычные ощущения. Пусть это был не мой мир, но… слово «бой» мне было уже неплохо знакомо.

— Я иду с тобой.

И это мне тоже знакомо. Как и способ бороться с мужской уверенностью, что без них-то хрупкая женщина ну никак не справиться.

— Может ты в состоянии взломать защиту артефактов, удерживающих изначальный Хаос? — Протискиваясь между ними, так и застывшими на пороге, с надменной язвительностью попыталась я выяснить у тера. Нисколько не рассчитывая на положительный ответ. — А может, ты сможешь открыть портал из того места, где находится Варидэ туда, где в этот момент будет находиться связанный со мною клятвой Валиэль?

Я на мгновение оглянулась, приподняв вопросительно бровь. Правда, думая совершенно о другом: судя по всему, ни один, ни другой, не смогли ощутить, как я сбросила блоки, укрыв себя лишь тонкими щитами, с которыми так естественно сплелись и драконьи способности и кровь даймонов.

— А может, — я еще раз внутренним взором прошлась по помещению в поисках чужого внимания. И хотя это был уже далеко не первый раз…. я вновь испытала облегчение от того, что его не было, — ты сможешь раздвинуть пласты пространств, чтобы протащить через них небольшую кучку желающих оказаться подальше от Дарианы? — Лишь теперь позволив себе остановиться и, отметив излишнее восхищение в глазах эльфа, твердо посмотреть на Сэнара. — Вот пока ты этого всего не можешь, ты будешь выполнять все, что я прикажу.

— А я? — С щенячьим восторгом влез в наш диалог Валиэль.

— А ты… — Резко осадила я: только его бесшабашности мне сейчас и не хватало. — Проявишь крайнюю осторожность и сделаешь в точности то, что я сказала, не заставляя меня нервничать. — И, замерев у двери, которая была самым легким препятствием на моем пути, тихонько добавила. — Пожелайте мне удачи.

А про себя подумала: «Она мне очень пригодится».

### Глава 24

Олейор Д'Тар

Отец закончил говорить и отступил назад. А я… все так и не мог поверить, что это происходит со мной. Что это происходит сейчас.

Я знал, что рано или поздно это должно было случиться. Правитель, исполнив все, что было ему предначертано, передает не власть — ответственность за своих подданных тому, кто будет не во исполнение клятв, а по Чести и Долгу, ему присущим, заботиться о тех, кто вверяет ему свои жизни. Или…. будет вынужден переступать через них, сберегая то, что значительно ценнее чем потухший взор или остановившееся сердце.

И все было так…. И это было именно то, к чему я готовился сотни лет. К чему я шел, постигая не столько мудрость правления, сколько учась понимать самое, казалось бы простое: не все в твоих силах.

Ты можешь желать многого, ты может придумывать многоходовые комбинации, ты можешь рисовать в своем воображении, подпитывая это кипением эмоций в крови или холодными доводами рассудка.

Ты можешь знать, как лучше.

Ты можешь верить, что остальные хотят того же, чего хочешь и ты.

Ты можешь делать или… отводить взгляд и поступать вопреки, но… ради.

Но… ты не всесилен. И может случиться то, что ты не просчитал, не предугадал, не смог. И с этим придется жить именно тебе. Если…. придется…

— Призывая в свидетели Основы и Стихии я клянусь…

Мой меч, едва слышно повизгивая, выползает из своих ножен. Меч рода. Меч, чью рукоять ласкали руки каждого Д'Тара. Меч, чье лезвие слышало повторяемые из раза в раз слова клятвы и впитывало их в себя вместе с кровью.

— …. хранить…

Взгляд машинально соскальзывает влево. Туда, где рядом со мной должны была быть….

Лера! Дайте стихии тебе мужества, чтобы не только вернуться ко мне, но и сохранить свою душу не искореженной, не опаленной болью и потерями, способной принимать и дарить любовь.

— …. защищать…

Вэон стоит рядом со своей сестрой. Эта ночь, ночь, когда я просто обязан был рассказать им все… сделала их взрослыми. И когда мой сын обнял Амели, шепча ей, с трудом сдерживающей слезы, словно заклинание, в которое мне очень хотелось верить: «Она вернется. Я знаю», - я осознал, что не только отцом буду для него. Но и тем, кем стал для меня Элильяр — Учителем. Тем, от кого будет зависеть, какими будут темные эльфы после моего ухода, когда наступит тот миг, когда я со спокойной уверенностью во взгляде смогу отступить на шаг, уступая путь своему сыну.

— … быть опорой….

Где ты сейчас, мой верный друг?! Где твой насмешливый взгляд и поражающая неистовством рвущейся из тебя жизни улыбка? Удалось ли тебе… вышло ли исполнить то, в чем клялся не мне — себе. Как единственному, кто может казнить или миловать. Как тому, для кого слово Честь никогда не было просто пустым звуком, разменной монетой в играх, которые ты так любишь вести.

— … быть правом и ответственностью….

Сашка стоит первым в ряду тех, кто присягнет на верность новому Правителю темных эльфов. Олейору Д'Тар. Мужу его матери, который не смог, не сумел, не успел…. Но которому он продолжал доверять.

И мой долг перед ним будет расти с каждым убегающим в прошлое мигом, с каждым тяжелым вздохом, когда его глаза застынут на родных чертах, не несущих тепла с портрета на стене, с каждой ночью, в которой лаская женщину он вспомнит свою мать. И так будет до тех пор….

Я знаю. Она — вернется. — клянусь. Клянусь своей Честью и принимаю этот Долг. Долг Правителя темных эльфов. И лезвие меча скользит по раскрытой ладони, принимая кровавое подношение.

— Да охранят стихии нового Правителя темных эльфов — Лорда Олейора Д'Тар. — Произносит отец, принимая мою клятву и завершая обряд.

— Клянусь быть верным.

Александр опускается на колено и низко склоняет голову.

Сашка, Сашка. Сын любимой женщины, странная игрушка, которая оказалась настолько интересной, что ни я, ни Гадриэль не заметили, как в нашей дружбе появился еще один. Тот, о ком было приятно заботиться. Тот, кто неожиданно встал вровень со своими учителями. Тот, чье мнение стало иметь значение.

— Я принимаю Вашу клятву, Советник Александр Аль'Аир. Я принимаю Вашу верность. Я принимаю Ваш Долг.

И он встает рядом. Первым. За себя, за Леру, за Гадриэля…. За каждого, чье имя болью отзывается в наших с ним сердцах….

— Прости, хотелось бы устроить праздник… — Отец поднял бокал со своим лучшим вином, которое, по его словам, он приберегал как раз для такого случая.

Я отсалютовал ему своим, радуясь, что длинная церемония, наконец-то, окончена и можно просто посидеть в кругу тех, кто способен принять и понять испытываемые мною чувства.

— Мы сохраним это в виде повода. — Усмехнулся вальяжно развалившийся в кресле рядом с камином Арх'Онт. Кисточкой хвоста он так и приподнять край платья своей жены и коснуться ее ножки.

И это было…. больно. Но… они выстрадали свое счастье и все, что я мог сейчас, желать, чтобы и наша любовь нашла силы, вернуть нас друг другу.

А пока это не произошло… я сделаю все, чтобы это случилось как можно скорее.

— Ксандриэль, — теперь я мог обращаться к светлому эльфу так не только потому, что он мне это позволял. Впрочем, о том времени, когда все было не так, можно лишь с легкой грустью сожалеть, — мне доложили, что ты нашел родственников Лайсе.

— Хотел бы тебя порадовать, но… — он сделал глоток и замер, наслаждаясь мгновеньями, когда мягкая терпкость ласкает язык, небо, мягким огнем скользит внутрь, разогревая кровь и приятно туманя разум.

— Твоего авторитета оказалось недостаточно, чтобы они приняли дочь даймона. — Закончил я за него. В какой-то мере радуясь такому повороту событий. И не только потому, что дал клятву ее опекуна. Менталист такой силы….

Еще не завершился день, сделавший меня Правителем, а я уже…. думал о том, что предстояло делать уже завтра.

Мой взгляд коснулся глаз Элильяра и отец, словно догадываясь, какая мысль мелькнула у меня в голове, с грустью улыбнулся и кивнул, сожалея вместе со мной и разделяя заботы.

— Только не говори, что ты этому не рад. — В голосе светлого эльфа была самая капелька сарказма. Лишь для того, чтобы слегка взбудоражить, но, ни в коем случае, не обидеть.

— Не скажу. — Ответил я ему, поднося бокал к губам.

— Ирэн осталась с детьми. — Вошедший в гостиную князь скользнул по нам быстрым взглядом и заметив, что вопрос уже готов сорваться с моих губ, счел нужным объяснить отсутствие рядом с ним жены. — А где Александр?

— Умыкнул у демонов Закираля и отправился с ним к ученику. — Не сдержавшись, усмехнулся я, вспоминая, как это выглядело. — Судя по всему, в очередной раз взломав защиту на моих подвалах.

Да… еще вчера это были подвалы отца, в которые он позволял мне заглядывать, то ли тренируя мою способность ему противостоять, то ли…. нам обоим нравилось это развлечение.

— А Наташа? — С какой-то тревогой в голосе уточнила Рае, в очередной раз каблуком туфельки прищемив кисточку Аарона.

— Развлекается с Каримом на тренировочной площадке, вгоняя в краску присутствующих там эльфов. Причем, и тех и других. Только ее телохранители умудряются сохранять приличествующее выражение лиц, когда она высказывает даймону свои претензии по поводу его способов атаки.

— Ты извини, — поднялся со своего места Рамон, — но меня рано утром ждет к себе король. А мне еще раз хотелось бы взглянуть на те записи, что я для него подготовил.

Мой бывший соперник-друг был, как всегда, безукоризненным. Но… я помнил его другим. Когда в его глазах пылала решимость, когда его губы требовали поцелуй моей Леры, когда…. его взгляд затуманился при виде вздохнувшей впервые после бесконечно долгого сна Черной Жрицы.

Эх… Асия. Возможно, все могло бы быть совершенно по-другому, если бы ты доверилась. Если бы отбросила сомнения и нашла в себе силы просить… Разве не нашли бы мы способа тебе помочь?

— Передавай Ригнару заверения в моей дружбе.

Отставив бокал на стоящий рядом столик, я тоже встал со своего кресла. И это было не долгом — обязанностью. В память о тех дорогах, на которых мы доверяли друг другу спину и сон.

— Думаю, ты не будешь тянуть с визитом к нам? — Он позволил себе чуть заметно улыбнуться.

Словно давая понять, что оценил мой жест по отношению к нему.

Вот только… ответить я не успел.

Дверь резко распахнулась и в комнату влетели Александр и даже не посчитавший нужным прикрыться личиной Закираль.

— Портал. С Дарианы. С фиксацией на мамином кольце.

И что это значило, никому из присутствующих объяснять не надо было.

— Аль'Аир, забирай детей и уходите к себе. Элильяр, — это было непривычно, но… это уже было, — поднимай гарнизон. Оцепите тот кусок парка, где находятся казармы. Саражэль, — начальника разведки хоть и не было на нашей дружеской вечеринке, но… он всегда был там, где был нужен, — ты хватаешь Александра и несешься туда же. За его жизнь…

— Сам знаю. — Огрызнулся Лорд.

Так привычно, что взлетевшее ввысь напряжение смирившись с тем, что мы все были готовы ко всяким неожиданностям, опало и рассыпалось слаженностью движений, в каждом из которых ощущалась смертельная опасность.

А в голове…. только одна мысль: сделай же мне самый драгоценный подарок, Лера. Вернись. Только вернись.

Лежавшая на полу рядом с креслом перевязь плотно оплела бедра, ладони скользнули на рукояти клинков, щиты поднялись, расцвечивая все вокруг замысловатым сиянием.

Лишь безграничная выдержка не позволила мне оказаться в парке раньше чем все мои приказы будут исполнены. Едва не сметая на своем пути по замысловатым коридорам дворца спешащих взять все под свой контроль воинов отца и стражников Саражэля.

Торопясь туда, где ощущалась так знакомая мне магия. Где заклинания раздвигая пласты пространства пробивали туннель в мой мир, возвращая тепло в мои жилы, возвращая жизнь в мое сердце, возвращая нежность моему взгляду.

Мечтая лишь об одном: упасть на колени, прижавшись лицом к ее ногам, прикасаясь дрожащими ладонями и не веря, что я могу ощутить запах ее тела, почувствовать под пальцами гладкость ее кожи, слышать ее голос….

Темно серый контур вспыхнул в воздухе, набухнув клубами тумана.

Во взгляде Сашки мне виделось одновременно и безумие и…. неподдающаяся осознанию сосредоточенность. Волны силы, похоже на неукротимый ураган, вливались в нить портала, вытягивая его мостом между мирами.

И это было…. надеждой, которой не суждено сбыться.

И понял я это еще до того, как тихий голос черноволосого Лорда, прозвучавший неожиданно громко в наступившей вдруг тишине, произнес то, что я уже знал.

* * *

Моя прогулка по резиденции Правителя Дарианы прошла без проблем. Весь путь я запомнила еще тогда, когда Вилдор пытался уверить меня, что его дворец — самое монументальное произведение Дарианской архитектуры. Впрочем, чтобы убедить меня в этом сильно стараться ему не приходилось. И не только потому, что из всех возможных зрелищ мне доступны были лишь несколько, но и потому, что все меня окружающее действительно выглядело внушительно.

Так что теперь, несмотря на отсутствие провожатого, я довольно уверенно преодолевала призванные запутать коридоры и без лишнего плутания находила нужные мне лестницы. Можно было, конечно, воспользоваться порталами, но…. при их паранойе меня могли обнаружить даже со всеми известными мне кодами. А лишние проблемы, кроме тех, которые уже приходилось решать, мне были не нужны.

Сканирующие заклинания, практически слившись с внутренним фоном, вовремя предупреждали меня по поводу возможных и неожиданных встреч, которых я, по вполне понятным причинам, предпочитала избегать.

Многослойные щиты скрывали под собой не только мои силы, но и… саму меня. И если на моем пути и встречались технические штучки, основная задача которых была в том, чтобы обнаружить или не пустить, то со мной этот номер не проходил.

Вот и нужный мне поворот: магический провал довольно чувствительно ударил по сенсорам, заставив вздрогнуть от осознания стоящей передо мной задачи. И если у Сэнара с Валиэлем не оставалось иной возможности, как просто мне поверить, то уж я-то сама знала, что артефакт, способный спрятать излучение Изначального Хаоса, просто не может не представлять из себя одну большую проблему. Справиться с которой, кроме меня здесь совершенно некому.

Я слегка ослабила щиты, пытаясь не силой — сутью равновесия, разгадать головоломку. Та откликнулась на мой зов легко и естественно, комфортно чувствуя себя в чужом мире и приняв его благодаря крови даймонов за свой. А я…. едва не засмеялась перед открывшейся внутреннему взору картинкой: все было настолько просто, что придумать такое мог только самый извращенный параноик.

Не зря же мне с первого взгляда дворец Вилдора показался похожим на хрустальную друзу: остроконечные башни стягивали на себя природную магию, аккумулируя ее где-то в нижних ярусах. Напряженные линии текущей силы экранировали собой все, что находилось внутри их кольца…. и именно туда я и стремилась.

Но от того, что я разобралась с тем, как это было сделано, я не могла ответить себе на вопрос: как с этим справиться. Даже мои щиты….

К даймонам щиты…. Тем более что мне нужно лишь туда попасть, а уж выбираться оттуда я буду более привычным для меня способом. Я сбросила все блоки и замерла, отпустив себя, свои силы, чувства, эмоции, мечты, беды…. Растворяясь в воздухе, камне, мельчайших капельках воды, тонких струйках, похожего на стену водопада Хаоса, в прошлом и будущем, в законах этого мира. Я становилась им, как могла сделать только я: отдав себя всю и став всем, что было вокруг меня, едва не переставая быть собой.

И мир откликнулся, принимая меня в себя. Признавая мое право не только быть здесь, но и быть им. Открывая мне пути, недоступные никому из живущих на Дариане, оставляя мне жизнь там, где любой другой столкнулся бы с беспощадной и бескомпромиссной Пустотой.

— Тася?!

Встретивший меня голос был приятен, но…. в нем было намешано так много, что наводило на очень разные мысли.

Две из которых были для меня особенно важными: меня спутали с той, на кого я была очень похожа, а значит… я попала именно туда, куда мне и нужно было.

— Мне зовут Лера, Варидэ. И если Вы не будете против, на все интересующие Вас вопросы я отвечу немного позже. Как только у нас для этого будет достаточно времени.

Разговаривая, я успевала всеми доступными мне способами осматривать помещение, выискивая просто обязанные здесь быть системы слежения, не доверяя своим глазам, которые замечали лишь уютность и приспособленность для содержания особого пленника. И стараясь незаметно рассмотреть лицо сидевшей на постели женщины.

Что ж… теперь я могу сказать, чем отличается носитель Изначального Хаоса от остальных даймонов. И если абсолютно черная кожа, с прожилками серебра вызывала у меня восторг, то… сияющее серебро пробивающееся через прозрачную антрацитовую пленку вызывало желание преклонить колени перед этим чудом. Увы… не природы.

— Быстро одевайтесь. Возьмите с собой только то, что Вам дорого.

Радовало то, что она вняла голосу разума в моем лице и, не задав ни одного вопроса, начала довольно споро облачаться в костюм, уже знакомого мне воинского покроя.

— Вас послала Асия? — Все-таки не выдержала она, закрепляя брошенные мною ножны.

Эту пару дал мне Сэнар, смирившись с тем, что эта часть игры будет проходить без его участия.

— Да.

Прошептала я, пытаясь ввести в заблуждение очередную игрушку, что вздумала активироваться в самый неподходящий момент. И если с той частью, что условно можно было считать технической, справиться было несложно, то ее магическая половинка ну никак не хотела верить, что внутри все именно так, как и было до моего здесь появления.

— Не шевелитесь.

Опять приглушенно попросила я присматривающуюся ко мне женщину и, вытянув несколько нитей из ее ауры, накинула на себя ее образ: если обманывать, то легко и мимолетно. Навешивая их один на другой, словно собирая лепестки роз в бутон. Правда… уже не тот, с которого они были сняты.

— Готовы? — Так же тихо, но уже, скорее, по привычке, спросила я, как только стало понятно, что все мои действия привели к нужному для меня результату.

Кто бы ни поинтересовался тем, что происходит в этой, сокрытой потоками Хаоса и блокированной изнутри довольно серьезными артефактами комнате, ничего любопытного для себя не обнаружил бы.

— Что Вы собираетесь делать?

Ее голос был совершенно спокоен, вызывая у меня вполне заслуженное уважение. Не знаю, как бы чувствовала себя я в подобной ситуации.

И единственное, что мне не нравилось — очередная попытка узнать у меня то, в чем я и сама была не уверена.

— Для начала вывести Вас отсюда.

Стараясь не заводиться ответила я. Продолжая сканировать пространство на предмет возможной лазейки, в которую мы будем протискиваться.

— Вы — маг Равновесия?

А то она уже и сама в этом не разобралась. Судя по тому, что я успела увидеть…. У Вилдора изначально был очень хороший потенциал.

— И носитель сути Равновесия. С кровью даймоново в роду.

Сочла я нужным все-таки удовлетворить ее любопытство. Как ни странно, ее голос действовал на меня успокаивающе, помогая сосредоточиться.

— И Ваш род мне знаком: брат Талтара Маргилу — Тинар.

— Вам известны все роды на Дариане? — Поинтересовалась я, запуская сканирующее заклинание в обнаруженную мною щель между пространствами.

Можно было, конечно, действовать и более грубо, хоть и значительно действеннее, но… уж больно хотелось покинуть этот мир тихо.

А, самое главное, забыв кое с кем попрощаться.

— Я — Варидэ. Та — что стоит в Тени и наблюдает за исполнением Кодекса.

— И кое-кто с этим был явно не согласен.

Скорее для себя, чем для нее, тихо проговорила я, пытаясь сообразить: то, что я ощутила от вернувшегося ко мне заклинания подарок той самой капризной леди или…

Буду надеяться, что — первое.

— Вилдор всегда стремился к большему, чем имел. Именно так я его и воспитывала.

Она не только услышала мою реплику, но и ответила на нее. Да так…. что я не знала, что сказать.

Впрочем, говорить было уже некогда.

— Здесь больше нет ничего, о чем Вы могли бы сожалеть, покинув Дариану?

Протягивая ниточку зова к Валиэлю, спросила я ее, еще немного приоткрыв ей ее дальнейшую судьбу. Похоже, ее это вполне устраивало. Или… она просто не посчитала нужным показать мне что-нибудь из испытываемых сейчас чувств.

— Нет.

— Тогда можете попрощаться с этим местом.

Проговорила я, одним быстрым движением оказавшись рядом с ней и активировав заклинание, которое очень мало напоминало обычный переход. Скорее, это было похоже на скольжение бусинки по ниточке. Правда… бусинки были довольно объемными, а ниточка, едва ощутимой.

— Ну…. наконец-то…

Валиэль, несколько более бледный, чем был тогда, когда мы с ним расставались, кинулся ко мне, как только наши ноги коснулись земли.

Вот только…. радоваться было все еще рано.

— Где остальные? — Возможно, излишне резко перебила я, раскланивающегося перед Варидэ Сэнара.

Но у меня не было никакого желания вслушиваться в те любезности, которые он расточал своей госпоже. Даже если у него и было для этого время и возможность.

— Направляются сюда. Кстати, Вилдор сдержал слово и Гадриэль принял клятву тера.

— А ты в этом сомневался?! — С какой-то злостью, выдала я, не ожидавшему такого выпада Сэнару.

Но, прежде чем он сделал попытку мне хоть что-нибудь ответить, подняла руку, требуя тишины. Охранные сети, которые я раскинула сразу, как только мы оказались на берегу озера, возвестили о появлении гостей.

Правда, уже через мгновение я могла позволить себе расслабиться — гости были своими.

Но…. не всеми.

— Где Маргилу?

Бросилась я навстречу Ярангиру, нисколько не обращая внимания на переглянувшихся Ригана и Гадриэля. Мой старший родственничек решил преподнести им сюрприз и не сообщил, куда и зачем их ведет.

— Вам надо уходить. Ялтар интересовался, куда Сэнар повел тебя. Пришлось значительно преувеличить степень твоего гнева, в надежде на то, что Вилдор предпочтет преподать теру еще один урок смирения, отдав тебе на растерзание.

— И когда ты только успел так хорошо меня изучить? — Невольно восхитилась я. Нисколько, при этом не упуская из виду мысль о своей подруге. — Но меня сейчас интересуют Маргилу и Асия.

— До рассвета осталось несколько минут. Они могут не успеть.

Как-то слишком спокойно ответил Ярангир. Впрочем, я его вполне могла понять.

— Они могут или….

— Она должна остаться здесь. — Твердо и спокойно, не отводя от меня взгляда, в котором была всепоглощающая убежденность в том, что он говорил, ответил на мой невысказанный вопрос Ярангир.

— Это решил ты, Маргилу или она?

Понимая, что в чем-то он, возможно, и прав, но…. Оставлять ее здесь, рядом с Вилдором, который может весьма изощренно отыграться на ней и за Варидэ, и за мой побег, я не имела права.

— Она должна остаться здесь. — И в его голосе уже даже не уверенность — бесконечная решимость сделать все, чтобы именно это и случилось.

— Он убьет ее. — Так же, глядя ему в глаза, не споря, но давая возможность осознать.

— Он никогда не сделает этого. Отправив ее на Лилею он лишь пытался спасти ей жизнь. — Мягкий голос Варидэ, словно растворил в себе сгустившееся между нами напряжение. — Тебе лучше уйти отсюда, Ярангир. Но прежде чем ты сделаешь это, я хочу, чтобы ты поклялся сберечь мою внучку.

Вот только…. этого мне сейчас и не хватало.

Хорошо еще, у меня были дела поважнее, чем наблюдать за тем, как воин опускается на колено перед сиятельной матерью Ялтара и на языке Дарианы, но не том, с которым я была уже знакома, произносит слова клятвы, из которых яркими искрами в моем сознании вспыхивают лишь два: Честь и Долг.

— Кто намерен покинуть этот благословенный мир, я попрошу приготовиться. Всем остальным, я бы предложила как можно быстрее исчезнуть.

Кое в чем они, конечно, меня переиграли. Впрочем, последний ход еще не был сделан. И он мог вполне удивить тех, кто еще не знал: я своих не бросаю.

Не зря же Гадриэль, за спиной которого стоит ничего не понимающий, но совершенно бесстрастный его новоявленный тер, исподволь глядя на Ярангира с трудом сдерживает усмешку. Да и Риган…. распространяет вокруг себя волны здорового ехидства.

— Прощайте, Вариде. — В последний раз склоняется перед женщиной мой старший родственничек. И, неожиданно, сжимает меня в своих объятьях, скользнув ко мне размытой в предрассветном воздухе тенью. — Удачи тебе, младшая в роду.

Эхо его слов еще нежит мой слух, а за его спиной уже закрывается портал. Надеюсь, даже догадавшись об его и Маргилу участии в коллективном исчезновении с Дарианы, Вилдор не сорвет зло именно на них.

— Все готовы? — Только для того, чтобы услышать собственный голос спросила я.

Для того чтобы понять, что это действительно так, достаточно было лишь кинуть на собравшихся короткий взгляд. Чуть заметно расслабленные фигуры, ладони, ласкающие рукояти клинков, чуточку рассеянный взгляд, видящий и чувствующий все, что творится вокруг.

Мои сумасшедшие верные друзья. Мои…. те, кому еще только предстоит войти в мою жизнь. И трудно пока сказать, кем они станут и как долго пойдут по моему пути.

Мои пальцы коснулись тонкого серебряного колечка, подаренного Сашкой. Внешне такого невзрачного, но… не зря же над этой парой, одним из которых являлся мой, работали не только три мага Равновесия, но и Властитель драконов Тахар. Выстраивая между ними такие связи, что ни пространство, ни время, ни жизнь, ни смерть не могли стать помехой для тех, кто собирался соединить их воедино.

Сознание раскрылось веером. Мне нужно было не только, используя нити выстроить и наполнить своей силой портал, но и сделать это так, чтобы на заклинание откликнулись оба мира: один опуская, а второй — раскрываясь навстречу.

Но не только это должна была сделать я. Как бы ни уверяла меня Варидэ в безопасности Асии, я считала для себя правильным в этом сомневаться. Да и… с кем из двух мужчин остаться, женщина должна была решать сама. Полагаясь лишь на свои чувства, а не на настойчивость своих ухажеров.

Так что, когда в нашей компании стало больше на одну немного потрепанную Черную Жрицу (ну, не могла я отказать себе в удовольствии сделать ее прогулку между пространственными пластами не самой приятной), если этому кто-то и удивился, то только бабушка моей подруги.

— Вечно мне приходится разбираться с твоими проблемами. — Проворчала я, ловя на себе восхищенный и… полный благодарности взгляд подруги. И, тут же погасив невольно вспыхнувшую в ответ на это улыбку, резко бросила. — Готовность. Открываю портал.

И это был самый тяжелый и самый радостный момент. Когда уходят, тая в первых лучах встающего светила сомнения, когда серый туман холодом отдачи касается кончиков пальцев: переход не только пробился, но и, что самое главное, зафиксировался.

Мы… дома. Почти…

— Ты решила покинуть меня не попрощавшись?

Он был поразительно спокоен. Его рука, с направленным в нашу сторону дулом рохсаша не дрожала. Коротко стриженые волосы создавали чарующий ореол вокруг его головы, вместо серебра, отдающий бледно-розовым. Словно вырубленные в камне, четко очерченные губы сложены в улыбку…. легкий сарказм, и ничего более.

Белые брюки плотно облегают сильные ноги, узкие бедра. Рисунок из двойных спиралей, подобный которому я видела на его ладонях, светится на его открытом для обозрения теле. Красиво: серебро на черном. Идеальная гладкость кожи, рельефный контур мышц. Первобытная грациозность хищника: баланс силы и гибкости, необузданность и неукротимость. Ленивая расслабленность охотника, осознающего свою власть над жертвой.

И беспроигрышная ситуация… для него. Не брось он один единственный, но такой говорящий взгляд в сторону контура перехода, еще можно было оценивать наши шансы. Но портал… Удар Хаоса породит такую отдачу, что все свои силы я вынуждена буду бросить на то, чтобы спасти наши жизни. И те, что у меня были. И те… что я только начала в себе осознавать.

И он это очень хорошо понимал. Потому и не торопился.

— Ты мне не оставил выбора.

Когда выбора нет, все, что ты еще можешь сделать, сказать, почувствовать, становится выбором. И все, что я могла — говорить. Не надеясь, не веря, не ожидая милости ни от него, ни от той проказницы-судьбы, что перемешала три мира, сплела воедино нити и… провела лезвием кинжала, разрезая разонравившийся узор.

— А ты хочешь его иметь? — Он чуть склонил голову. Словно это должно было помочь ему увидеть то, что он собирался разглядеть во мне.

И не было ответа на этот, кажущийся таким простым вопрос. Не было…. Возможно, для других, но… не для нас с ним. И мы оба это знали.

Как знали об этом и те, кто сейчас стоял за моей спиной.

— Почему ты дал ей уйти?! — С каким-то отчаянием выкрикнула я, понимая, что и от его ответа уже ничего не зависит.

Все решено. За нас. Для нас.

— Не ей…

На его лице не дрогнула ни одна жилка. И это было столь больно, что мне было легче умереть здесь, сейчас… Просто, я знала… Знала все, что он сейчас скажет. Знала и боялась… Знала и хотела это услышать.

— Отец взял тебя силой, когда ты уже носила под сердцем Асию. — Он говорил тихо. Но в наступившей тишине, его голос был ясно слышен. Короткие фразы словно удары клинка вонзались в сердце, воздух казался твердым и обжигающим, разрывая и корежа не легкие — душу. — Ты хотела умереть, но я не мог позволить тебе это сделать. Это был мой ребенок. Это был наш ребенок. Но твоя душа была уже мертва. И тогда я поклялся тебе, что когда раздастся первый крик нашей дочери, я тебя отпущу. И я исполнил свою клятву. Но и ты поклялась. Что однажды вернешься и освободишь меня. И ты вернулась.

— Я этого не помню.

Удерживая себя от того, чтобы не рухнуть на землю и не завыть от сжигающей меня боли, от того, что моя душа под его взглядом превращается в пепел, которому не суждено возродиться к новой жизни.

— Это помню я. За нас двоих. — И, кинув взгляд туда, где готовые защищать свое право не на жизнь, на свободу, стояли те, кто должен был уйти вместе со мной, с равнодушием, которое убеждало лучше чем иные клятвы, добавил. — Если ты хочешь, чтобы они жили, я отпущу их всех.

— Но не меня. — Прошептала я, уже зная его ответ.

— Но не тебя. — С тем же поразительным спокойствием, за которым я ощущала немыслимое напряжение, подтвердил он. — Ты хотела выбор, и я его даю тебе: твоя жизнь за их жизни. И у тебя лишь минута, чтобы принять решение.

И он опустил руку. Но я не обольщалась… насколько молниеносным он может быть, мне было хорошо известно. Впрочем, эта отсрочка была всего лишь видимостью — мое решение мне тоже было известно.

Я резко обернулась, стараясь не вглядываться в лица тех, ради кого готова была не только остаться заложницей на Дариане, но и отдать свою жизнь. Я знала, что каждый на моем месте сделал бы подобный выбор. Но видеть их боль… было выше моих сил.

И лишь с одним из них, я не имела права не встретиться взглядом.

— Передай Олейору… — Мой голос сорвался, и я не смогла закончить фразу.

И он сделал это за меня. Но не так, как это собиралась сделать я.

— Я передам ему, что ты его обязательно дождешься. — И с необычайной нежностью, которую он всегда прятал за некоторой язвительностью, добавил. — У меня есть только двое близких друзей. Ты и он. И ни одного из вас я потерять не намерен.

— Но ты же… — С надрывом вырвалось у меня. Воспоминание о презрении, что мелькало в его глазах, не давало мне покоя. Хотя я и догадывалась, что именно это значило.

— Я не хотел, чтобы ты слишком расслаблялась. И я еще попрошу у тебя прощения за это. Когда мы снова встретимся.

Мне не удалось ему ничего ответить. Все тот же бесстрастный голос разбил возникшее на мгновение понимание.

— Время, Лера. Я жду твой ответ.

— Тебе он известен. — Я сделала шаг в его сторону. Тут же ощутив, как в поток силы, которым я удерживала активированный портал, вплелась еще одна струя — его. — Я остаюсь.

— Мы остаемся, моя госпожа. — Сэнар подошел ко мне и встал рядом. — Мы остаемся.

И я с улыбкой, которая неожиданно для меня самой, коснулась моих губ, словно уверяя, что еще не все потеряно, повторила.

— Мы остаемся. г. Омск

Июль — Октябрь 2009 г.