# Поставить мир на кон

Наталья Владимировна Бульба

Если вокруг тебя царят мир и благоденствие, это не значит, что где-то там, за улыбками и доброжелательными взглядами, не притаился не знающий жалости враг. И наступит миг, когда иллюзия рассеется, оставляя тебя один на один с жестокой правдой. И ты вновь окажешься то ли пешкой в чужой игре, то ли непредсказуемым фактором, способным стать надеждой на будущее.

Именно так и происходит с правительницей темных эльфов — магом Равновесия Лерой д’Тар. Найденный в генной лаборатории журнал, на полях которого выведены комментарии на ее родном языке, срывает покровы тайны, возвращая к жизни название древней цивилизации маров.

И не будет выбора, только путь вперед. Без веры в победу, но без права на поражение. Ведь на кон поставлена не только жизнь близких тебе людей. На кону существование целого мира.

> Держать его махину не мед со стороны
> Напряжены их спины, колени сведены
> Их тяжкая забота сильней других забот —
> Из них устанет кто-то, и небо упадет.
> Во тьме заплачут вдовы, повыгорят поля
> И встанет гриб лиловый, и кончится земля…
> И жить еще надежде на той земле пока
> Атланты держат небо на каменных руках.

## Глава 1

### Лера Д'Тар

Я предавалась неге, расслабившись в плетеном кресле. Тень от раскидистого дерева, поистине служившего украшением дворцового сада, прятала меня от жарких полуденных лучей солнца.

Время от времени я открывала глаза, чтобы бросить нежный взгляд на резвившихся неподалеку Вэона и Амалию. За прошедшие два года они очень подросли, радуя нас с Олейором уже не столь безобидными, как прежде, каверзами. Все больше напоминая этим своего старшего брата.

Но если для меня это было повторением пройденного, пусть и несколько подзабытого, то для мужа, каждая их проделка становилась очередным поводом для счастливой улыбки.

Что уж было говорить про Элильяра, для которого внуки стали смыслом его дальнейшего существования. Привыкший постоянно находиться в гуще событий и своими многоплановыми интригами двигающий их в нужном для себя и темных эльфов направлении, он довольно тяжело переносил вынужденное безделье. Хотя, на мой непредвзятый взгляд, праздным его времяпровождение назвать было сложно.

Но, как говорится, дело вкуса.

Вот и сейчас, Оли, Элильяр, Арх'Онт и наш черноволосый друг, закрывшись в кабинете, уже как полдня создавали кому-то проблемы. Зная суть происходящего никак иначе их посиделки назвать было невозможно.

А уж когда к ним присоединялись Закираль и Сашка, будущие неприятности для кого-то начинали принимать межмировые масштабы. Лично я, в такие дни, предпочитала держаться от этой компании как можно дальше.

— Они еще там?

Ну, вот… достаточно было лишь вспомнить.

Сын опустился у моих ног, нисколько не смущаясь тем, что две служанки-эльфиечки, присматривающие за детьми, не сводят с него плотоядного взгляда.

Пусть радуются, что здесь нет Альены.

После рождения двойняшек она осталось все такой же хрупкой и нежной, похожей на ангела. Пока это не касалось детей или Александра. Он, конечно, частенько бурчал, когда его возлюбленная одним своим пронзительным взглядом отгоняла от него прелестниц различных рас, возрастов и степени очарования, но… его любовь к жене не только мне казалась безграничной. Впрочем, и для него, и для нее выбор, который им пришлось однажды сделать, стоил очень дорого. И они об этом всегда помнили, оберегая чувства друг друга.

К тому же, результат принятого тогда решения тешил не только их. Близняшки Талраэль и Анжи были столь хороши, что моей невестке частенько приходилось выдерживать бои с многочисленной высокопоставленной родней, готовой баловать их, забывая обо всех государственных делах.

— Там. — Я зарылась в густую Сашкину шевелюру, уже в который раз ловя себя на ощущении, что такое счастье сродни боли. Ты так же ждешь, когда же это закончится. Со страхом и тщательно скрываемым смятением. — Это ты им что-нибудь подкинул или опять Ялтар постарался?

Я так и не смогла приучить себя произносить этот титул без внутренней дрожи, каждый раз заставляя себя дышать спокойно и не терять невозмутимость. И радовалась тому, что никто, кроме знающего немногим больше остальных Олейора, не мог сделать правильных выводов, заметив это.

— Твой любимчик.

Он на мгновение замолчал, как обычно ожидая возражений, но я, как всегда, не стала с ним спорить. К Закираю я относилась по-особенному, чувствуя себя ответственной за него. Пусть даже Вилдор и не просил меня об этом.

Да только… я знала, что наступит тот день, когда я нарушу данное бывшему Ялтару Дарианы слово и хотя бы намекну его сыну о том, что есть в его мире остров, на котором он может найти ответы на вопросы, которые без моей подсказки вряд ли могли даже возникнуть.

— Надеюсь, не проблемы с Советом?

Впрочем, я могла не спрашивать. Будь что серьезное, Маргилу уже намекнул бы. По-родственному. Или попросил меня посетить их благословенный мир, в котором мое слово значило ничуть не меньше, чем приказы нынешнего правителя.

Но если Закираль получил такое отношение благодаря своему статусу, подкрепленному, правда, и собственными заслугами, то я… вряд ли я ошибалась, предполагая, что меня побаиваются.

— У Закираля какие-то грандиозные идеи. Я даже вникать не стал, пусть наши мудрые разбираются.

— А ты значит…

Я наклонилась, чтобы увидеть его глаза. Но вместо ожидаемой там насмешки заметила отголоски тревоги, которую тщательно скрывали его мощные щиты. Увы… мне редко, когда удавалось проникнуть за них — его возможности ничуть не уступали моим, а кое в чем и значительно превосходили.

Он по выражению моего лица сразу догадался, что меня бесполезно убеждать в том, что я ошиблась и приняла то, что там увидела совершенно не за то, чем это было на самом деле, и тут же сбросил маску недалекого прожигателя жизни. Этот образ он предпочитал носить даже среди тех, кто хорошо знал его настоящего.

— Я наткнулся кое на что в лабораториях на Дариане. Не скажу, что понял, о чем идет речь, но даже то, что понял — мне не нравится.

— Ты говорил об этом кому-нибудь?

Я догадалась об ответе еще до того, как он качнул головой. Оставалось лишь выяснить причину его «скромности». Впрочем, некоторые предположения у меня были. Ведь не зря же он пришел именно ко мне.

— Я хотел, чтобы сначала на это посмотрела ты. Возможно, я ошибаюсь в своих подозрениях.

— Когда ты мне их передашь? — Я сделала все, чтобы сохранить невозмутимость, но… сердце неприятно екнуло.

— Я оставил их у тебя на туалетном столике. Не хочу раньше времени панику поднимать.

А вот это уже было более чем серьезно: мне еще ни разу не приходилось слышать от него такой тон. Да и за помощью он обращался крайне редко. Ко мне же… никогда с тех пор, как мы оказались на Лилее.

— Тогда я посмотрю их прямо сейчас, а ты побудь здесь, с детьми. Если вдруг Олейор появится…

— Скажу, что ты воспользовалась случаем и решила от нас всех отдохнуть. — Он попробовал свести все к шутке, но… веселиться ему явно не хотелось.

Поднявшись сам, он подал мне руку, помогая встать. Я ответила ему беззаботной улыбкой — не стоило, чтобы хоть кто-нибудь из тех, кто охранял наш покой, что-либо заметил. Уж больно много было среди них тех, кто тут же доложил бы об этой странности любителю чужих секретов Гадриэлю. Ну а тот… время от времени наступал тот момент, когда я начинала тяготиться столь явной заботой. И пусть причины этого мне были хорошо известны, но… прошло уже два года и о том, совершенно беспочвенном чувстве вины, которое наш черноволосы красавчик и Олейор испытывали, уже давно пора было бы забыть.

Они же… продолжали помнить, словно все это произошло только вчера.

И мне трудно было винить их в этом: для одного любовь ко мне стала сродни невозможному чуду, для другого… он дал клятву беречь и не сумел ее сдержать. Он… знающий лишь победы.

Охрана призраками скользила неподалеку, стараясь не попадаться мне на глаза. Тот скандал, который я закатила мужу, потребовав избавить меня от присутствия телохранителей, которые ничем, кроме как геройски погибнуть, помочь мне в случае нападения не могли, был первым и единственным за время нашего супружества. И хотя Оли и сам понимал объективность моих доводов, доказать ему, что из нас двоих права именно я — мне не удалось.

И если бы не вмешательство Закираля, до которого докатились отголоски этой схватки благодаря присутствию при ней повелителя и Сашки, закончиться все могло не столь благополучно, как бы мне этого хотелось. Я к тому времени еще не пришла в себя после Дарианы, а муж продолжал корить себя за то, что счел предательством по отношению ко мне.

Компромиссный вариант устроил всех. А число даймонов на землях темных эльфов с тех пор значительно увеличилось. И четверо из них, сменяя друг друга, всегда находились рядом со мной, стоило мне лишь покинуть наши покои.

Как Саша и сказал, бумаги лежали на столике у меня в будуаре, прикрытые легким мороком. Для всех, исключая меня, кроме милых женских безделушек, на столешнице ничего не было.

С какой-то внутренней дрожью я коснулась небольшой стопки пронумерованных листов, от которых ощутимо веяло магией Хаоса. Взяв верхний, пробежалась взглядом по строчкам — принятый на Дариане язык был мне довольно хорошо знаком, а написано было то, что я читала, не так уж и давно: десяток-другой лет тому назад.

Первый раз, наткнувшись на название давшего мне жизнь мира, не поверила своим глазам. Когда это произошло во второй раз — вынуждена была нахмурить брови. Но когда это повторилось и на следующей странице, и на следующей…

Похоже, сын был прав, сказав, что ему это не нравится. Лично мне — это очень не нравилось!

И с этим необходимо было что-то делать. Срочно.

Я спрятала бумаги в ящик секретера, накрыв все многослойной сетью защитных заклинаний. Пожелай теперь, кто попробовать до них добраться… скорее от дворца камня на камне не останется, чем ему удастся их коснуться.

С огромнейшем трудом сохранив на лице соответствующее моему положению выражение лица, и впервые радуясь присутствию рядом с собой теров, вернулась в сад.

Как мне не было жаль… количество посвященных в тайну Вилдора придется увеличить. Вряд ли кто-то кроме него мог справиться с той задачкой, которую принес собой Саша. Вряд ли кто-то…

И это тоже смущало. Если предположить, что мелькнувшая у меня догадка, выглядевшая частью большой головоломки, верна…

Нужно было иметь недюжинный ум, чтобы провернуть это все за спиной бывшего Ялтара Дарианы.

— Ты можешь сообщить Закиралю, что мы с Олейором его сегодня посетим?

Я не стала испытывать Сашино терпение глупыми вопросами и возникшими сомнениями и начала с того, что сейчас был важнее всего остального.

— Вы с Олейором?! — Общение с правителями и начальниками их разведок явно на пользу моему сыну не пошло. Или пошло, но совсем не в том смысле, в каком бы мне хотелось.

— Под «мы» я подразумевала тебя и себя. — Я понимала, что мне не стоит раньше времени склоняться к самому неприятному варианту, но…

Меня уже давно не смущало стремление Вилдора знать все и обо всех. Довольно часто это позволяло избегать больших проблем.

— Извини мам. — Он грустно улыбнулся и, неожиданно, прижал меня к себе. — Ты выглядишь, как ровесница Альены. Я даже стал забывать, что из нас двоих именно я маленький и глупый. — И резко сменил тон. — Тебе стоит быстренько что-нибудь придумать.

Мог и не предупреждать. Уж что-что, а приближение мужа я всегда ощущала значительно раньше, чем могла увидеть.

— Не беспокойся. — Я отстранилась, стерев ладонью непрошенную слезинку. — Предупреди Закираля.

Сашка кивнул, отвесил шутливый поклон в сторону идущего к нам Оли, помахал рукой Гадриэлю и… открыв портал там, где даже по заверениям драконов этого сделать было невозможно, исчез в серой дымке. Оставив меня одну разбираться с не имеющей границ паранойей это парочки. Уже не раз из неожиданного появления моего старшего сына они умудрялись делать весьма неординарные, но не имеющие ничего общего с действительностью выводы.

Я, конечно, подозревала, что это еще один их способ развлечься, но… не скажу, что мне это было неприятно.

Только… не в этот раз.

— Тебе не кажется, что моему советнику уже давно пора обзавестись своим домом и ввести в него жену? Тогда и ей будет спокойнее и Александр быстрее остепенится. А то все мальчишка — мальчишкой. Даром что маг Равновесия.

Этот вопрос, в разных интерпретациях, звучал уже неизвестно какой раз. Так же, как и мой ответ: в жизнь своего сына я лезть не собиралась. И совсем не потому, что не испытывала материнского беспокойства, в котором полностью отсутствовала логика, но было слишком много эмоций. Я всегда считала, что с некоторого возраста родители могут быть лишь той гаванью, в которой всегда можно найти приют и утешение.

И Сашка неоднократно доказывал правильность такого отношения к себе. И тогда, когда принял решение стать советником правителя темных эльфов, и тогда, когда в нем отозвалась сначала кровь даймонов, навсегда оставшись на нем серебряным блеском Хаоса, и позже, распластавшись в воздухе черным драконом.

Так что давать ему советы, а тем более что-то требовать… было глупо и неконструктивно. Я и не делала. Впрочем, как и сам Олейор, пытающийся решить эту проблему с моей помощью.

— Он опять не оказался у тебя под рукой, когда был нужен? — Я нежно улыбнулась мужу, добавив в улыбку капельку лукавства.

Не столько для того, чтобы подчеркнуть, что мне хорошо понятна суть его желания, сколько пытаясь развеять появившиеся у Гадриэля сомнения. Он слишком хорошо меня знал, чтобы не ощутить мою обеспокоенность.

Он и раньше неплохо разбирался в моем настроении. Теперь же с помощью Лайсе, развил свои природные способности до уровня, когда спасали меня от разоблачения только щиты и закаленная Вилдором выдержка.

Это же надо… прошло два года, а имя бывшего врага, в одночасье ставшего другом, так и не уходило в глубины памяти. То, служа напоминанием, то — ориентиром, то… рождая тоску.

Ему удалось, не убив во мне женщину, укрепить воина, который нынче, радуясь миру, терзался спокойствием.

— Ты, как всегда, его защищаешь. — Это был… почти запрещенный прием.

По крайней мере, Олейор прибегал к нему лишь тогда, когда все остальные методы воздействия на моего старшего сына не приносили результата. Но в таких ситуациях я никогда не забывала о нескольких вещах: во-первых, Саша вырос; во-вторых, он был на службе у правителя темных эльфов, а этим правителем был… Олейор; и, в-третьих, пока я видела между ними именно такие отношения — тревожиться было не о чем. Один неплохо умел приказывать, а другой… знал, когда нельзя не подчиниться.

— А ты слишком много ему позволяешь. — Парировала я и, склонившись, поймала в объятия подбежавшую ко мне Амалию.

В отличие от Вэона, которому уже начали исподволь объяснять, какая именно судьба ему уготована, наша дочь могла позволить себе не обращать внимания на такие мелочи, как статус ее родителей и принятые в среде эльфов правила поведения. К тому же, ни у кого уже не было сомнений в том, что она получила от меня способности мага Равновесия. И это, к моему большому сожалению, давало повод, в первую очередь мужу и его отцу, баловать девочку. И ворчать на меня, когда я пыталась проявить строгость.

Но мы с Таши, с которой я как-то раз поделилась своими тревогами, придумали, как научить Амалию ответственности. Точнее, придумала моя подруга, а я, без малейших сомнений, с ней согласилась. Ее тарагор, не мог преодолеть границ миров и вынужден был проводить почти все время в спячке. Если же Ялтарилле удастся уговорить Ваську позаботиться о девочке, для них обоих это будет только к лучшему. Один получит возможность больше не зависеть от присутствия на Лилее своей хозяйки, а другая узнает, что значит за кого-то отвечать. Даже вопреки своим желаниям.

Боюсь, если этого не сделать, Амалия никогда не узнает слова «нет».

— Ты не будешь против, если я навещу Таши? — Я решила, что если немедленно не переведу разговор в иное русло, мы еще долго будем шутливо препираться. На радость решившего составить нам компанию Гадриэля. — Я уже успела по ней соскучиться.

Надеюсь, у него хватит выдержки не напомнить мне, что не прошло еще и одной луны, как мы вернулись с Дарианы.

— А можем отправиться вместе, пока Элильяр не сбежал к Арх'Онту. Он и за детьми присмотрит и Совету настроение подпортит. А Гадриэль ему поможет.

Если у него и были какие-то сомнения, то после предложения временно передать бразды правления отцу, даже тени от них не осталось. Впрочем, прошедшие годы тоже оставили во мне свой след, заставив быть, если и не хитрее, так хотя бы гибче. И стоило признать, что мне пришлось не один раз биться головой об выросшую передо мной стену, прежде чем я усвоила урок: не всегда прямой путь — самый быстрый.

К тому же… я была рада оказать помощь мужу, но так, чтобы это для него не было очевидным.

А Советом, действительно, уже пора было заняться. Память у некоторых лордов оказалась короткой. И кое-кто уже успел забыть, как бывший правитель разобрался с теми, кто посмел нарушить его волю.

Иногда я думала, что лучше бы он просто приказал их казнить — рудники, на которых сейчас находились зачинщики, во главе с младшим сыном Элильяра, имели весьма дурную славу.

И, несмотря на то, что Олейор со своим другом старались не допустить, чтобы подобное стало известно мне, имена недовольных тем, что правительницей у эльфов является человеческая женщина, мне были знакомы. И благодарить за это нужно было того же Вилдора. Он лучше других примеров доказал, что лучше знать лишнее, чем упустить что-то важное.

— Ты как?

Олейор повернулся к другу, делая вид, что не заметил, как навострила ушки Амалия. Да и взгляд Вэона, не рискнувшего подойти ближе, чем предписано правилами, сильнее иных слов говорил о предвкушении. Всех тех проказ, которые не позволяли мы, но не запрещал Элильяр.

Про Гадриэля же можно было вообще ничего не говорить. Парочка из особо рьяных поборников традиций сумела довести даже нашего невозмутимого начальника разведки. А тут ему давался едва ли не полный карт-бланш.

Сомневаюсь, что он упустит такой шанс.

— Если ты обещаешь не отправлять меня потом в казематы.

А в глазах…

Даже если я и погорячилась, изменить уже ничего нельзя. Такой подлости с моей стороны наш черноволосый лорд мне уже не простит.

— И хотел бы… — Фыркнул Олейор, похоже, разделяя мои сомнения. — Но не могу, же я заточить в подземелье собственного отца, на пару с другом?

Разговаривать больше было не о чем — Гадриэль в приказах не нуждался. Так что Элильяр узнает обо всем значительно раньше, чем мы доберемся до дворца — такие новости относились к разряду хороших.

Одна из приставленных к детям служанок, повинуясь взгляду мужа, увела детей обратно на лужайку, а мы направились к себе — собираться. Я хоть и пользовалась на Дариане всеми правами воина, в том числе и на набиру, но предпочитала свою любимую одежду. Тем более что женщина в брюках там никого не смущала. А вот здесь… В последнее время я все чаще и чаще слышала высказывания и по этому поводу. Но сегодня я собиралась нарушить свою же традицию. Выбрав платье, которое до времени скроет то, что не должен заметить новый Ялтар Дарианы.

Ну а Олейор… Он был один из двух правителей Лилеи, кто первым подписал соглашение о мире. И он просто обязан был выглядеть так, чтобы ни у кого не возникла даже мысль о том, что он не был достоин этого права.

— Ну а теперь ты мне можешь сказать, зачем тебе так срочно понадобилось к Закиралю?

Его вопрос прозвучал сразу, как только мы вошли в гостиную.

Впрочем, я ни на мгновение не сомневалась в том, что желание немедленно увидеть Таши не послужит для него достаточным основанием для столь неожиданного стремления. Нет, с Ялтариллой Дарианы мы быстро нашли общий язык. Особенно, когда это касалось нашего взгляда на то, чем занимались наши мужья. Но… Нашим встречам обычно предшествовал обмен вестниками и гонцами, в качестве которых обычно выступал Сашка или их, один на двоих, тер — Агирас.

— Я расскажу. — Мое лицо больше не озаряла улыбка. Он должен был понять, что у моего решения были серьезные причины. — Как только мы встретимся с ним.

### Ялтар Закираль

Я не видел Александра таким со времен вторжения. Да и тогда… он не выглядел столь удрученным. Нервным, злым, бесшабашным, отчаянным — да. А потерявшимся — никогда. Да и его просьба устроить так, чтобы к появлению во дворце Леры и Олейора, здесь не было Таши — прямо сказать, выглядела весьма странно.

Хорошо еще, забот у Ялтариллы хватало. После того, как чуть осмотревшись, она взялась перекраивать Дариану. И делала это с таким воодушевлением, что Совет, опешив от ее напора, как-то быстро сдался, согласившись помогать ей в надежде, что ее энтузиазма надолго не хватит. Ну а я не стал их раньше времени разочаровывать и оказался прав. Теперь основной задачей талтаров стало избежать внимания моей жены, а не оценка меня, как правителя мира.

И это дало уже мне возможность спокойно разобраться с тем, что оставил мне отец. С каждым днем все яснее понимая, насколько грандиозным по замыслу и скрупулезным по исполнению был его план изменений. И надеясь, что когда-нибудь и я смогу приблизиться к тому изяществу, с которым он играл событиями, выстраивая их в нужную ему цепочку.

Жаль, что я так поздно разобрался в том, каким в действительности он был. И большая удача, что мне все-таки удалось это сделать.

— Ярангир передал тебе меч? — Спросил я, чтобы заполнить возникшую паузу.

Равновесник как-то высказал мысль о том, что неплохо бы было обзавестись одушевленным оружием. На всякий непредвиденный случай. Мы с начальником моей охраны тогда переглянулись и… сочли, что из нас троих, юный маг оказался наиболее рассудительным. С его стремлением принимать на себя ответственность, не обращая внимания на последствия лично для себя, это уже давно было необходимостью. И оставалось лишь подобрать достойный Александра клинок, который будет способен вместить в себя грань души мага такой силы, каким был мой друг.

Да и к самому обряду предстояло подойти с большей тщательностью — до сих пор он проводился лишь для даймонов или в тела даймонов. И хотя наша кровь была в нем настолько сильна, что смогла придать ему все основные признаки нашей расы, черным воином до конца он не стал.

А когда вслед за Лерой сумел взмыть в небеса драконом, шансы на то, что преобразования будут продолжаться, стали абсолютно ничтожными. Впрочем, это никого и никогда не смущало. Если только удивляло — несмотря на все, чем щедро одарила его природа, он продолжал оставаться человеком. С присущей им способностью полностью отдаваться каждому мигу быстротечной жизни. С жаждой получать все, что она может дать, со стремлением чувствовать, то падая в омут горечи, то взлетая на крыльях счастья.

И хотя его выдержке временами мог позавидовать и я, за мощными щитами мне удавалось улавливать отголоски бушующих там бурь. И это притягивало к нему, словно ему было дано то, чего оказались лишены мы. Но без чего наше существование воспринималось неполным.

— Пока нет. — Он откинул голову на спинку кресла и попытался расслабиться. И то, что ему это не удалось, вновь вернуло ту тревогу, которую я пытался от себя гнать. Хотя и понимал, насколько это выглядит смешно. Для меня самого. — Но предупредил, что меня ждет незабываемый сюрприз. Ты случайно не знаешь, что он имел в виду?

Я улыбнулся одними губами — лицевой платок надежно скрывал мои эмоции. Пока я этого хотел. А сейчас был именно такой случай.

У нас с Ярангиром были весьма странные отношения, в которых он, похоже, пытался взять надо мной негласное шефство. Я же… всегда предпочитал полную свободу, при которой не только его желания, но даже и обязанности становились трудно исполнимыми. Но, до определенного момента, он не переходил грань своего при мне своего положения. Хоть и демонстрировал недовольство моим безрассудством.

Так было до того времени, пока я, в очередной раз, не пренебрег его требованием не покидать дворец без охраны и отправился к своему бывшему командиру, чтобы из первых уст узнать о настроении армейцев.

В тот день выдержка решила Алтара подвести.

Экселленцу удалось не показать, насколько он был удивлен речью Ярангира, произнесенной в его присутствии. А если учесть, что приличных слов в ней не было…. Одно радует — Хайрану будет о чем рассказать своим внукам. Впрочем, как и самому Ярангиру.

К тому же, с какой точки зрения не взгляни, он был прав. Так что последние несколько дней я старался хотя бы приблизительно соответствовать тому образу Ялтара, который сложился в воображении сына Маргилу. Поэтому-то, догадавшись о задумке моего начальника охраны, и не позволил взгляду отразить смутной тенью мелькнувшее в душе предвкушение.

Нет, я не знал, что именно приготовил для Александра его старший родственник, но… раз уж речь зашла о неожиданности, мог с уверенностью предположить, что именно это будет.

Тех мечей, о которых я подумал, с парой из двух кинжалов, было семь.

Первые три достались отцу, Яланиру и мне. Еще два принадлежали Кариму и Асие. Один, без всякого удивления, я увидел у Леры. И оставался последний, следы которого затерялись вместе с первым наставником бывшего правителя Дарианы. А если вспомнить, к какому роду принадлежал исчезнувший Тинир…. Я не боялся ошибиться, что именно он и будет преподнесен Сашке.

Они оба были достойны друг друга.

— Ты же знаешь, своими секретами Ярангир предпочитает со мной не делиться. У меня время от времени даже возникают сомнения, кто из нас кому давал клятву.

Александр, на мгновение, вынырнул из своей задумчивости и с иронией посмотрел на меня. Словно пытался намекнуть, что ответ на мой вопрос я и сам знаю. И мне даже не надо было пытаться понять, к чему склонялся лично он.

— Ты еще попроси тебя пожалеть. И не забудь поблагодарить за то, что Лера не знает о твоей выходке.

И в этом он тоже был прав. Узнай правительница темных эльфов об этом, просто обсуждением неправильности моего поступка дело бы не закончилось. Но, как бы странно это не звучало, ее опека была мне приятна. Напоминая материнскую заботу, очень похожую на ту, которую я видел, наблюдая за ее отношением к Александру. Теплым, легким, ненавязчивым и… жестким и бескомпромиссным, когда того начинало подводить чувство самосохранения.

Вызов Ярангира коснулся моего сознания, прося разрешения открыть канал связи.

«Говори». — Я перешел на ментальную связь, жестом дав понять об этом магу.

«С базы доложили о прибытия правителя и правительницы д'Тар. Через пару минут они будут во дворце».

«Я понял. Возьми на себя полный контроль. Как только они войдут в мои покои, я опущу щиты».

Я ощутил, как он замер, пытаясь из множества возможных предположений выбрать более вероятное.

Увы… ни у меня, ни у него, для этого не было достаточно информации.

«Да, мой Ялтар».

И отключился. Весьма недовольный. Что ж… это станет ему хорошим уроком. Впрочем, как и мне.

— Они уже здесь. — Я поднялся с кресла, отметив, как побледнел Александр.

Пришлось, в очередной раз, не заметить того, с каким трудом он пытается удержать в узде свои чувства. Да я и сам был слишком взволнован необычностью того, что сейчас происходило. И если бы не преимущества воспитания и возраста… я мало бы чем отличался от своего юного друга.

Но… гадать, что именно я упустил, осталось совсем недолго.

Я взглядом прошелся по кабинету. Кабинету моего отца. С того дня, как он ушел в Хаос, здесь ничего не изменилось. Ничего. Да и заходил я сюда лишь дня того, чтобы вызвать в памяти тот единственный день, когда он хоть на чуть-чуть, но приподнял маску Великого Вилдора и стал тем, кто, оказывается, умел преданно и сильно любить.

Как же мне его не хватало!

Пришлось резко себя оборвать: я уже чувствовал приближение новой легенды Дарианы. Уже давно перестав задаваться вопросом, чем эта весьма хрупкая на вид женщина, смогла покорить безжалостных и непримиримых воинов. Да и отец…

О, Хаос, что должно происходить, чтобы я вновь и вновь мысленно возвращался к бывшему правителю своего мира.

— Давно же я здесь не была? — Лера ворвалась в кабинет бушующим ураганом.

Одновременно окидывая меня оценивающим взглядом, пытаясь пробиться через мои щиты — наше с ней любимое развлечение, нежно улыбаясь сыну и танцующей походкой преодолевая разделяющее нас расстояние.

Значит, все значительно хуже, чем я ожидал. Если в ее голосе начинали появляться язвительные нотки или она делала все, чтобы скрыть свою тревогу, приятных новостей можно было не ожидать. Несмотря на прожитые рядом с эльфом годы, невзирая на пережитое здесь во время вторжения, она так и не научилась полностью прятать свои чувства. Выдавая себя вот такими мелкими деталями.

— Тебе что, есть от меня что скрывать?!

С застежкой моего лицевого платка она справилась довольно умело — не в первый раз. Несмотря на то, что она с уважением относилась к требованиям нашего Кодекса, ее раздражало, когда я не снимал набиру наедине с ней и теми, кого принимал, как ее семью. И это тоже было наследием тех дней, которые она провела рядом с отцом, признававшим ее право на отражение чувств на его лице.

— Я тоже соскучился по тебе, — произнес я, улыбаясь, но уже ей в спину.

Не дожидаясь, когда я войду в роль гостеприимного хозяина и предложу всем вина, она сама подошла к столику, и почти до краев наполнила один из приготовленных мною бокалов.

За то время, что мы с ней знакомы, такого я еще не видел. И что думать — не знал.

Но и начинать разговор первым, мне не хотелось. Хотя… судя по тому, как она нервно передернула плечами, прежде чем сделать глоток, мне придется это сделать. Пока мы все еще могли держать себя в руках.

— Лера, быть может, мы обойдемся без предисловий? — Я перехватил фужер вина, который она едва не выронила, и отставил его на стол.

И вопросительно взглянул на Олейора, предлагая ему перехватить инициативу: в ответ на мой нейтральный вопрос, она вновь вздрогнула и прикусила губу.

Но получил то, чего никак не ожидал — он лишь качнул головой и с удивлением посмотрел на жену. Похоже, из всех присутствующих в этом кабинете лишь двое знали, о чем пойдет речь.

И это мне все больше и больше не нравилось. Потому что я даже представить не мог, чтобы она не поделилась чем-то с мужем. И если это случилось…

— Мама, ты позволишь?

Сашка поднялся с кресла и подошел к Лере. Остановился напротив, вглядываясь в лицо и что-то ища в глазах. Его губы чуть дернулись, но слова так и не были произнесены, оставшись повисшей в воздухе тишиной.

— Я сама. — Резко и с надрывом ответила она сыну и, вырвав из подвешенной к широкому поясу платья матерчатой сумочки несколько листов бумаги, бросила их на стол. Едва не уронив тот самый бокал, который я у нее забрал. — Это Александр нашел в одной из лабораторий на Дариане. Насколько я смогла понять, бегло их изучив, речь идет об экспериментах, которые велись даймонами по созданию своего подобия. И меня это нисколько бы не смутило, если бы в записях несколько раз не мелькала Земля, а ДНК, с которой они работали, не принадлежала моим сородичам.

Хотел бы я сказать, что такого не может быть, но… если бы она не была уверена в том, о чем говорит, ее бы здесь не было.

Я взял бумаги, пробежался взглядом по первому из полудюжины листов. Большая часть текста на дарианском. Формулы, расчеты, исправления, комментарии на полях, знакомые последовательности ДНК, последовательности замен, заклинания на основе Хаоса и магии крови… Сомнений нет, что когда-то это было частью лабораторного журнала. И вполне можно было бы удивиться ее интересу, если бы глаз не выхватывал мелькающее в записях название родного мира Леры, да кое-где не виднелись заметки другой рукой и на языке, который мне был не известен. О том, что за время пребывания на Лилее все местные мною были изучены, напоминать самому себе не стоило.

Что-то подобное на втором и остальных. И, несмотря на то, что пока что ничего с уверенностью говорить не стоит, убеждать предчувствие, что оно ошибается, я не собирался. Слишком хорошо знал цену таких ошибок.

— Ты считаешь, что отец… — Начал я, передавая бумаги Олейору.

— Твой отец об этом не знал. — Резко перебила она меня. — И дело даже не в том, что он вряд ли скрыл это от меня — ты поймешь это, когда внимательно прочтешь то, что написано на последних страницах. Там явно идет речь о свержении Вилдора, но нет даже намека на смену правящей династии.

— Яланир?

Хотел бы я удивиться, но… не мог. Его стремление к власти не заметил бы только слепой. И это при том, что он никогда в открытую не выступал против отца. И вызов, брошенный им за Право Сильного, был первым, когда он заявил о своих намерениях. Я же… мой случай был вторым. И я надеялся, что последним.

К тому же, возглавляя внутренний круг более тысячи лет, он имел возможность ткать паутину заговора. Но вряд ли Вилдор об этом не догадывался. Здесь же… если она права, все выглядело так не похоже на все, что делал мой старший брат.

— Мне трудно об этом судить. — Она задумчиво пожала плечами. Но смущало меня не то, что она выглядела неуверенно, а то, что ее волнение с каждым уходящим мигом становилось все явственнее. — А вот то, что его одушевленного оружия не оказалось при нем на базе, уже два года не дает мне покоя.

— Ты же сама проверила все формы для душ. — Олейор впервые с момента появления в кабинете подал голос. Отделавшись вместо приветствия коротким кивком — он, так же, как и я, при личных встречах избегал церемоний. — Судя по записям, ни одного несанкционированного переноса не было.

— Я начала проверку, когда мы с Асией искали тело для Рамона. А это было спустя несколько дней после смерти наследника. Той неразберихи, которая тогда творилась, вполне могло хватить, чтобы мы чего-то не обнаружили. А если об этом еще и заранее позаботились…

Вместо того чтобы смотреть на мужа, Лера не отводила взгляда от меня. И то, что жило в ее глазах…. оно смущало меня, не давало спокойно дышать, путало мысли, вплетая в них почти неосознаваемые надежды.

Я прожил на Лилее достаточно долго, чтобы понимать эмоции ее жителей, к какой бы расе они не принадлежали. А уж человеческие тем более не вызывали у меня сомнений: их жизнь слишком коротка, чтобы научиться настолько виртуозно их скрывать. И лишь Александр, который частенько вводил меня в заблуждение, был едва ли не единственным исключением. Но его-то и человеком уже назвать было сложно. Да и с учителями ему очень повезло — каждый, кто так или иначе занимался его воспитанием, мало в чем уступал моему отцу.

И сейчас, видя безжалостный водоворот в небесно-голубых глазах Леры, я мог назвать каждую эмоцию, которую видел, но… мне не дано было их объяснить. И от этого тревога становилась все более и более безжалостной.

— Ты считаешь, что Яланир продолжает жить в чужом теле? И что именно он стоял за теми экспериментами, свидетельства которых нашел твой сын? И ты думаешь, что он не оставил мысль захватить Дариану, став ее Ялтаром? — Мое спокойствие было видимым и давалось мне с огромным трудом.

Но это было самое малое, что я мог сделать для этой женщины. Женщины, которая в очередной раз собиралась помочь не только мне, но и моему миру. И для меня это было значительно больше, чем все слова и клятвы.

— Я считаю, что за этим кроется совершенно не то, о чем ты сейчас сказал. И Яланиру нужна не только Дариана или не столько Дариана, сколько Земля. Я всегда чувствовала, что один мир его амбиции не устроит. — Ее усмешка была слишком горькой.

И мне нечем было ее успокоить.

Конечно, ни согласиться с ее версией, ни опровергнуть ее я сейчас не мог. Но уж больно ее слова казались похожими на правду. Ту самую, которая смутными сомнениями неожиданно всплывала на грани сознания, оставляя после себя тоскливый след. След допущенной ошибки, которая уже начала влиять на все происходящее, меняя его и подстраивая под себя. И сейчас, услышав все, что она сказала, я испытал даже некоторое облегчение. Это еще не были ответы, но эта уже была зацепка, которая должна была привести к ним.

Ох, отец… как же мне не хватает тебя.

— Это еще не все.

Она отошла к окну и оперлась ладонями на широкий подоконник. Рыжие волны волос скатывались ей на спину, не пряча опущенные плечи.

— Я не давала клятвы, я ничего не обещала, но я считала, что не имею права выдавать ставшую мне известной тайну другого. Я знала, что когда-нибудь я приду в этот кабинет и произнесу эти слова. Но я хотела, чтобы лишь мое понимание того, насколько тебе, Закираль, это необходимо, заставило меня открыться. — Она резко обернулась к нам, и… по ее лицу скатывались слезы. Стекали одна за другой, оставляя на щеках мокрые дорожки. Но глаза вновь наполнялись влагой, похожие на подернутые легким туманом озера. — Но я не думала, что это произойдет именно так!

— Мама… — Сашка попытался броситься к ней, но Олейор рывком перехватил его, заставляя остаться рядом с ним.

Похоже, от мужа у нее действительно секретов не было.

— Я жду, Лера.

Надеюсь, она понимает, что мое преклонение перед ней настолько велико, что вряд ли найдется что-то, способное затмить эти чувства.

Вместо ответа она, так и не стерев слез со своего лица, подошла к столу. Но не к тому, который был сервирован вином и закусками, а к тому, за которым обычно работал отец. Поставив ногу на стоящий рядом с ним стул, приподняла край юбки и сняла с прикрепленного к ноге ремня ножны.

— Он отдал их мне.

Простые кожаные ножны, украшенные серебряными креплениями. Рукоять кинжала, оплетенная тонкой лентой. Идеально отшлифованный круглый камень на навершии, похожий на заключенную в стеклянный шар метель…

Сделав самые трудные в моей долгой жизни два шага, я снял с перевязи точно такие же ножны, с точно таким же кинжалом и положил их рядом с тем, который был у Леры.

— Он все-таки оставил мне шанс…

Я едва разлепил ставшие вдруг сухими и твердыми губы, чтобы произнести эти слова. Слова, в которых боль смешалась с радостью. В которых исчезала горечь этих двух лет и рождалась надежда. Надежда на то, что все, что я не успел сказать отцу, все, в чем не смог ему повиниться, все это станет для меня возможным. Благодаря ей, которую он сделал своей хранительницей.

— Лера… — Я опустился перед ней на колени, прижимаясь лицом к ее ногам. Из последних сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, как мальчишка, перед этой женщиной, которая, обнажив своей меч в той схватке с отцом, давала ему возможность начать новую жизнь. Давала ему право начать все с начала, оставив в прошлом тот тяжелый путь, который ему пришлось проделать.

— Ты не понял. — Она склонилась ко мне, заставляя подняться. И лишь когда я встал напротив, уже не зная, что думать, заговорила вновь. — Я знаю о двух гранях его души. Одна хранится в этом кинжале, вторая делала одно тело с Кадинаром. Он хотел уйти, но так, чтобы Дариана навсегда вычеркнула его из списка живых. Тела для переноса душ он подготовил заранее. Для себя, Сэнара, Айласа и того, кто должен был их похоронить, прежде чем отправиться в Хаос. Я узнала об этом благодаря Тиниру. Тогда же мне стало известно, что свой подарок Вилдор сделал мне не просто так. Мне кажется, он знал, что даже и без помощи, я почувствую то, что прячет этот клинок. И предполагал, что наступит тот день, когда он нам понадобится.

Все что я мог сделать, в ответ на ее слова — усмехнуться. Разве можно было ожидать чего-то иного от Вилдора… Великого манипулятора событиями, умеющего предвидеть и предугадывать, оценивающего даже те мелочи, которые проходили мимо взглядов других и… способного оказываться там, где он нужен.

— И ты можешь его найти?

Я осторожно стер слезинку с ее щеки, нисколько не смущаясь присутствием здесь Олейора. Вряд ли он не поймет, что за этим жестом вся моя благодарность и… то прощение, в котором она не нуждалась, но которое ей было необходимо.

— Где бы он ни был. — Она робко улыбнулась, давая мне понять, что оценила все, что я пытался ей сказать.

Странная женщина. Красивая, но мягкой, неброской красотой, которая вызывала не столько желание обладать, сколько просто всматриваться в черточки ее лица, наслаждаясь их гармонией. Сильная настолько, что ее признал мир, в котором правили воля и жестокость. И по-детски хрупкая, рождающая желание защитить, уберечь, не позволив горю и боли коснуться ее сердца. И щедрая на любовь и внимание, для кого-то став верным и надежным другом, для кого-то нежной матерью, для кого-то женой. Для кого-то… сбывшейся мечтой, в которую уже перестал верить.

— Тогда, — я вспомнил, как переглядывались в таких случаях Арх'Онт со старшим Д'Таром: с хитрым прищуром и многозначительными улыбками, больше похожими на оскал. И попробовал повторить подобное, посмотрев на подошедшего к нам Олейора, — нам стоит найти те слова, который убедят моего отца в необходимости его возвращения.

Судя по тому, что я увидел на лице нынешнего правителя темных эльфов, ему доводилось видеть похожее. И предвкушение, которое мелькало в его взгляде, мне было хорошо знакомо.

## Глава 2

### Вилдор

Тася легко улыбнулась изображавшему смущение Кадинару. Привстав на цыпочки, коснулась губами моей щеки и танцующей походкой направилась к дому. Словно говоря, что выбрав из них двоих своего воина, я очень скоро раскаюсь в своем решении. Что ж… в чем-то она была права.

Несмотря на то, что моя Единственная была со мной, я очень хорошо помнил ужас того времени, когда поверил в то, что вернуть ее мне уже не суждено.

Первый год после моей мнимой смерти нам с ней было нелегко.

Как бы ни было велико счастье от осознания того, что она теперь рядом, я с первого дня на Лилее понимал, какие трудности нас ожидают. И дело было даже не в том, что для нас четверых и чистое небо могло стать крышей над головой, а ее я не посмел бы обречь на кочевую жизнь. В этом мире нас ждал замок, который прилагался к довольно скромному титулу, доставшемуся мне благодаря стараниям моего начальника охраны.

Дело было во мне. Я пытался найти в этой, оказавшейся неожиданно незнакомой для меня женщине, черты той Таси, которую помнил. А видел… совершенно иное. Беззащитность и ранимость, которые она когда-то прятала за внешней решительностью, вдруг стали спокойной уверенностью. Там, где она раньше была готова в бессилии опустить взгляд, теперь смотрела твердо и категорично. Где в моих воспоминаниях мне виделась сломленная душа привыкшей к поклонению дочери вождя, теперь была способность принимать ответственность и идти с ней до конца. При этом я явственно ощущал такое единение с ней, разорвать которое было не по силам, ни времени, ни пространству.

А иногда в ней, вдруг, ярко проступали черты Леры, и тогда память услужливо воскрешала события недавнего прошлого. И та ночь на острове, когда я не сдержал своего порыва и, сломив ее щиты, взял ее, если и не силой, так хитростью, была лишь одним из многого, что заставляло меня отводить взор, испытывая не столько стыд, сколько растерянность в попытках разобраться в том, где сквозь их переплетение я чувствовал одну, а где в их единстве проступала другая. Хотя теперь я и понимал, что доминирующей в их спайке всегда была именно будущая правительница темных эльфов.

Так что это были тяжелые дни. Но каждый из нас знал, какая цена была уплачена за то, чтобы мы были вместе и делал все, чтобы это оказалось не напрасно.

А потом оба лика, принцессы и тени моей возлюбленной, воскрешенной из осколков запечатленного когда-то образа, как-то незаметно перестали меня терзать, померкнув перед той, которая делила сейчас со мной одиночество ночи. И эта женщина, как раз, и была моей Тасей. Той, о которой я мечтал.

Тинир, словно дожидаясь именно этого момента, промозглым осенним вечером постучался в ворота крепости, назвавшись нуждающимся в крове путником.

И эта встреча окончательно разделила мою жизнь на ту, что была раньше и ту, которой я жил теперь. И в этой у меня была любящая жена, верные друзья и… учитель, обретший у нас приют. А в той…

И только иногда, когда мой взгляд касался глади горного озера, к которому спускалась стена одной из замковых башен, в которой я обустроил для себя лабораторию, я вспоминал Леру. И ощущал, что ниточка, когда-то связавшая нас, продолжает тонко вибрировать, напоминая о моем безмерном перед нею долге.

— Через луну у демонов турнир мечников. — Кадинар только вернулся после весьма продолжительного отсутствия «по своим» делам и теперь всем видом намекал на то, что ему есть, чем меня заинтересовать.

Знаю я, чем все это заканчивается. Опять будет втягивать в какую-нибудь авантюру… После последней, когда мы отправились с местными магами поохотиться на расплодившуюся в предгорных лесах нечисть, я пообещал себе, что на его провокации больше не поддамся. И не порождения тьмы были тому причиной.

Да только я не сомневался в том, что опять не смогу устоять, когда он начнет расписывать прелести очередного приключения. Такова уж была наша натура, спорить с которой оказалось невозможно.

— Приглашают самых сильных воинов. Поговаривают, что победитель в поощрительном бою встретится с Ялтаром Дарианы, который продолжает считаться лучшим в двух мирах. — Добавил он, продолжая смотреть куда-то мимо меня.

В тщетной надежде лишний раз не продемонстрировать мне, кто из нас двоих принимает решения. Может, принимал их и я, но только после того, как он с ними уже определился.

Вместо ответа, я откинулся в кресле, наслаждаясь наполненной пряными запахами трав тишиной летнего вечера и видом, который открывался моему взгляду. Эта беседка в точности повторяла ту, что украшала мой парк в резиденции. И это было одно из немногого, что я решил взять в свою новую жизнь из прошлого. Так же, как и каждый из тех, кто последовал за мной, оставив в своей памяти лишь ставшее самым дорогим в том, прежнем для нас мире.

— О своем участии заявили принцы Ролан и Радмир, лорд Гадриэль и… — он сделал короткую, но весьма эффектную паузу, давая мне понять, что только именем темноэльфийского интригана, с которым я когда-то его сравнил, сегодняшние сюрпризы не заканчиваются, — Александр Там» Арин.

Я мысленно улыбнулся, внешне никак не реагируя на попытку моего друга лишить меня спокойствия.

Этот юноша… это для меня он юноша, а по человеческим меркам советник правителя Д'Тар уже вполне мог считаться взрослым. Это если судить по возрасту. А если по содеянному… он смотрелся достойным противником даже мне. Правда, лично я хотел бы видеть его среди своих друзей.

Увы…. несмотря на то, что мне о нем многое было известно, желание познакомиться с ним так и осталось одним из тех, о неисполнении которых оставалось только сожалеть.

Но размышления об этом могли и подождать. Та игра, которую предлагал мне Кадинар, была хоть каким-то развлечением в кажущемся иногда удручающим спокойствии уходящих дней.

— И ради этого ты решил лишить меня объятий моей возлюбленной? — приподняв бровь, скептически уточнил я у Кадирана.

Нисколько не сомневаясь, что самое увлекательно он приберег на конец. И прежде чем я это услышу, он изрядно потреплет мне нервы.

Впрочем, и он, и я знали, что пожелай я узнать все немедленно, возможности возразить мне у него не было бы.

— У темных опять что-то затевается. — Уже несколько серьезнее заметил мой друг и, пытаясь сделать это незаметно, оглянулся назад.

А то я не знал о присутствии неподалеку Сэнара и Альяса! Их щиты, конечно, позволяли им почти слиться с вечерним сумраком, но… как раз этого почти и не хватало, чтобы быть неуловимыми для меня.

— Может, ты их все-таки позовешь, чтобы они слух не напрягали?

Не проявив даже тени эмоций уточнил я, у уже готового и дальше пытаться поразить меня новостями воина. И позволил лишь немного потеплеть взгляду, когда он, залихватски свиснув (научился у мальчишек-конюхов), выполнил мою насмешливую просьбу.

— Теперь я могу продолжить? — Он, так же как и я до этого, задал свой вопрос с ледяной бесстрастностью.

Вот только… волны веселья, которые я ловил сквозь чуть ослабленные ментальные щиты, в очередной раз убеждали меня в том, насколько я был прав, не только оставив ему однажды жизнь, но и приблизив к себе. В нем было настолько много недостающего нам — реалистам, оптимизма, что его с лихвой хватало, чтобы время от времени начинать буквально наслаждаться его присутствием.

И сейчас был именно такой момент.

— Если все остальное не будет столь же предсказуемым. — Тоном, дающим ему понять, что только моя выдержка удерживает меня от того, чтобы не встать и уйти, заметил я.

Уже понимая, что вот сейчас-то и начнется самое интересное. И такой вывод я мог сделать не только потому, что он начал буквально щурится от предвкушения меня удивить, но и потому, как странно забилось мое сердце. Словно ему уже было ведомо то, чего не знал я сам.

— Правительница Лера с мужем неожиданно отправилась на Дариану.

И улыбка… легкая, невесомая и… такая многозначительная.

— Если ты…

Он услышал только мой рык, но не успел заметить моего движения. А я уже стоял рядом с ним и прижимал к его горлу обнаженный кинжал.

Это развлечение пора было прекращать. Не только мы с ним, но и все, кто последовал за мной, уже давно не тешили себя иллюзией того, что судьба покинутого мира нас больше не интересует. И дело было даже не в том, что у меня там остались сын и дочь, а у Сэнара — брат.

Мы так много отдали ему, мы столько ждали, когда задуманное нами начнет обретать реальность, что не заметили, как кроме него у нас больше ничего не осталось.

Со мной же действительность обошлась еще более жестоко, чем с остальными. Я искренне верил, что обретя Тасю, не пожелаю больше ничего, кроме ее нежности и уюта, который мы будем создавать вместе с ней.

Но… как же я заблуждался!

Если бы это прилагалось к тому, чего я сам себя лишил, может оно и могло стать для меня тем немногим, чего не хватало для того, чтобы ощутить себя счастливым. Увы…. но вновь обретенная любовь не смогла полностью заполнить собой образовавшуюся после ухода с Дарианы пропасть.

И парадокс ситуации заключался в том, что, даже осознавая это, я — нашедший новый путь для своего мира, не мог найти его сейчас. Хотя и понимал, что чем глубже будет неудовлетворенность, тем сложнее станет когда-нибудь объяснить это своей Единственной.

— С ней твой кинжал.

Кадинар никак не отреагировал на мой демарш, лишь скосил взгляд на стоящего рядом с ним Альяса. Словно уточняя, как им удалось в его весьма непродолжительное отсутствие довести меня до такого состояния.

Они и раньше позволяли себе покровительственные нотки в отношении меня, что уж было говорить о том, что творилось сейчас. И это несмотря на то, что каждому из них воочию приходилось сталкиваться с живущим во мне берсерком.

— Подробно. Все, что удалось узнать. — Мой голос отказался мне подчиняться и вновь скатился на рык.

Но клинок от его шеи я убрал. Правда, возвращаться в кресло не стал, мало ли из-за чего еще придется вскакивать.

— А может не стоит. Дождемся ее, она и расскажет.

Его глаза, когда он поднял их на меня, буквально сияли.

Да… то ее появление на острове никого из них не оставило равнодушными. Что же касается Кадинара, та ночь…

Я с трудом сохранил спокойствие на своем лице. То, что удалось мне, не смог сделать мой друг. И Лера для него стала несбыточной мечтой, по которой он оценивал всех женщин, которые встречались на его пути. И нетрудно было догадаться, что ни одна из них, ни в малейшей степени не могла с ней сравниться.

— И как долго нам придется ее дожидаться? — Я добавил немного ехидства в наше с ним общение.

Но лишь для того, чтобы вернуть его из мира грез. Похоже, то, что ему удалось узнать, действительно важно, раз его губы вновь и вновь растягиваются в улыбку. А такое я замечал у него только тогда, когда он раскрывал очередной заговор или… сам его задумывал.

— Судя по ее разговору с твоим сыном — очень скоро.

Как хорошо, что я решил не возвращаться в кресло.

— Ты… — догадка о том, что он сделал, поразила меня не своей невозможностью, а его наглостью.

Впрочем, таким он был всегда. Так что удивляться тому, что он оставил для себя выход на систему контроля резиденции, не стоило. Если только тому, что он не раскрылся раньше. Или…

— Что еще я не узнал вовремя? — Я был совершенно спокоен, когда задавал свой вопрос. Но даже я понимал, что лучше бы рычал — настолько безжизненным казался в тот момент.

Лицо Кадинара тут же стало серьезным. Наконец-то до него дошло, что и у моего терпения есть предел. И его не спасет даже то, что мне без особого труда удастся вернуть его с границы Хаоса, если я не сдержусь и отправлю его туда.

— А вы нисколько не изменились.

Я оборачивался нарочито медленно, буквально наслаждаясь каждым мгновением сковавшей сердце боли.

Этот голос, это ощущение силы, в которой воедино сплелись жар драконьего пламени и холод Пустоты…

Не всколыхнулось ни одно из окружавших мой замок защитных заклинаний. Не завибрировали щиты, оповещая об опасности. Не пробежало холодком по спине ощущение присутствие рядом со мной постороннего, но…. она стояла на последней ступеньке лестницы, которая спускалась к озеру с небольшой террасы.

— Я рад приветствовать Правительницу Д'Тар в своем доме. — Я склонился в полупоклоне, давая ей понять, что, несмотря на некоторую неожиданность этой встречи, ее своеобразное появление здесь меня нисколько не смущает.

— Когда мы расставались, ты называл меня Лерой. — Она улыбнулась подошедшему к ней Альясу, в глазах которого царила искренняя радость от того, что он ее видит, и оперлась на предложенную им руку. — Да и некоторую растерянность ты никогда раньше не прятал за излишней вежливостью. Мне сделать вывод, что последние два года сделали из Ялтара Вилдора мирного и добропорядочного графа?

Она стояла напротив, и я видел, с каким трудом ей удается удерживать шальную улыбку. И от этого у меня в груди разливалось странное тепло. Словно только вчера она неожиданно оказалась в бункере, о котором никто, кроме нас четверых не должен был знать. Словно только вчера из-за ее спины показалась Тася, мгновенно раскрасив красками мой черно-белый мир. Словно только вчера я произнес слова, которые так редко произносились в моем мире только потому, что каждый, кто позволял им прозвучать, знал им цену: «Мне жаль, что мне не пришлось прикрывать твою спину». И услышал ее ответ. Ответ воина, для которого понятия чести и долга не являются пустым звуком.

— Мирного и добропорядочного?!

Фыркнул рядом Кадинар и предпочел отступить назад, понимая, что только присутствие гостьи спасает его от немедленной схватки. У меня уже не раз создавалось впечатление, что он продолжал мне перечить за гранью дозволенного только ради таких поединков. Хотя и во время тренировок нельзя было сказать, что я терпим к их ошибкам.

— Я рад видеть тебя.

Я шагнул ей навстречу, раскрывая объятия. Точно зная, что ни у одного из присутствующих здесь, включая саму Леру, это не вызовет воспоминаний о том времени, когда я называл ее своей невестой. И даже присутствуй здесь Тася… ей лучше, чем кому-либо, было понятно мое отношение к этой женщине. Вернувшей мне значительно больше, чем возлюбленную.

— Посмотрим, что ты скажешь, когда узнаешь, зачем я появилась.

Она, на мгновение, уткнулась мне носом в грудь и затихла. Вновь поражая меня ощущением хрупкости, которое исходило от нее и тем чувством, которое возникло у меня, когда я вдохнул аромат ее волос. Аромат бескрайнего неба, в котором игрался свежий ветерок.

Не знаю, как это могло быть, но я испытывал к ней одновременно и нежность, похожую на ту, что вызывала у меня Тася, и поклонение, чем-то напоминающее то, с каким по отношению ко мне шел по жизни Альяс, и… безмерное уважением, которое я не хотел потерять.

— Вряд ли это будет приглашение на турнир мечников. — С едва заметной усмешкой произнес я, когда она, вынырнув из кольца моих рук, отступила назад, пытаясь за внешней невозмутимостью скрыть волнение.

Прекрасно понимая, что мне не нужно взламывать ее щиты, чтобы его ощутить. Слишком хорошо я ее успел узнать за то время, которое она провела со мной на Дариане.

— Ты всегда был догадлив. — Улыбнулась она в ответ, тут же возвращая серьезность на свое лицо. — Когда то ты сказал, что если мне нужна будет помощь…

— Я еще никогда не отказывался от своего слова. — Никак не реагируя на то, что могло быть расценено, как оскорбление, ответил я ей.

Могло… но только не из ее уст и не в тот момент, когда в ее зрачках сквозь огненный шквал пробиваются серебряные искры Хаоса. Похоже, то, что мне предстояло от нее узнать, было действительно серьезно.

Впрочем, ни с чем другим она и не могла прийти.

— Ты не хочешь пригласить Тасю?

Ее вопрос вызвал улыбку у всех нас. Ни для кого из них не было секретом, что ментальная связь между нами установилась без малейших усилий с нашей стороны. Не знаю, было ли это еще одной особенностью связи с Единственной или на это повлияли способности моей возлюбленной, которая лишь немногим уступала в них Лере. Но это было и понятно: с ней она довольно долго делила не только тело, но и саму жизнь.

— Она нас слышит и подойдет, как только уложит спать нашего сына.

А вот эта радость на ее лице мне была очень приятна. Будто подзабытое тепло дарианского солнца окутало тело, растворяя в себе малейшие сомнения и тревоги.

— Я… — Она одновременно улыбалась и… в растерянности пожимала плечами. Пытаясь выразить все, что чувствовала в этот момент.

И это было настолько невероятно, очаровательно и неповторимо, что я улыбнулся в ответ. От того, что смог не только ее удивить, но и порадовать. И… от счастья, смешанного с щемящей горечью: это был первый мой ребенок, кому довелось знать и мать, и отца.

— Как вы его назвали? — Ее глаза продолжали светиться радостью.

Несмотря на то, что бушевавшая внутри нее буря все так же отражалась в ее зрачках.

— Я назову его имя тебе позже. — Намекая на то, что ее ожидает сюрприз, ответил я и жестом предложил спуститься к беседке.

Насколько я понимал, разговор нам предстоял долгий и тяжелый.

Айлас, бросив на меня вопросительный взгляд и получив вместо ответа кивок, отправился за вином и закусками. Сэнар же, словно вспомнив, кем он был при Лере, пристроился за ее спиной, вновь напомнив мне своей бесстрастностью те дни на Дариане.

— Ты позволишь мне взять твоего сына под свое покровительство? — С некоторым напряжением в голосе спросила у меня Лера, присаживаясь в кресло, которое я для нее отодвинул.

— Если король Ригнар не будет против того, чтобы наследник графа Авинтар пользовался благосклонностью правительницы темных эльфов. — Не сомневаясь, что она абсолютно правильно поймет смысл того, что я ей хотел сказать, произнес я.

С внутренней улыбкой наблюдая, как спокойнее становится ее лицо.

— Я думаю, если он вдруг, — она выделила последнее слово не только интонацией, но и приподнятой бровью, — будет против, Олейор сумеет его убедить, что не стоит игнорировать женские капризы. Особенно, когда они настолько невинны.

Мне оставалось только кивнуть. О взаимоотношениях человеческого короля и правителя темных я был неплохо осведомлен. Как и о той причине, по которой Арх'Онт большую часть заслуг, благодаря которым ужас вторжения сменился радостью пусть и не всем понятного, но мира, отдал д'Тару.

Если, конечно, смотреть с моей стороны, то примерно так оно и было. Но вот об этом-то и мало кто знал.

— А теперь о том, ради чего я здесь.

Еще мгновение назад она улыбалась. Пусть и чуть заметно, лишь уголками губ и яркой голубизной наполненного радостью встречи взгляда. Теперь же она была настолько серьезной, что это изменение заставило меня ощутить сожаление. Мои надежды на то, что все сделанное мною для моего мира послужит хотя бы слабым извинением за все, что она перенесла по моей вине, похоже, не оправдались. И вместо того, чтобы наслаждаться счастьем, она вновь вынуждена бороться. И мне лишь оставалось узнать, с чем.

— Вот эти бумаги Александр нашел в одной из лабораторий на Дариане.

Она протянула мне несколько листочков. Я быстро пробежался по ним взглядом и передал Кадинару, который, ничуть меня этим не удивив, тут же подал их Сэнару.

— Твоя работа? — Стараясь не показать ему своего гнева, уточнил я.

Нет, я ни на мгновение не заподозрил его в возможности розыгрыша. Такие шутки отдавали жестокостью, а мой начальник охраны по отношению к Лере был на такое просто не способен. Скорее уж, наткнулся на нечто подозрительное во время своих походов за развлечениями, и решил подкинуть это тем, кто и должен был с этим разбираться. Но… не рассчитал. И вместо Агираса эти бумаги попали в руки сына Леры.

Впрочем, возможно это было и к лучшему.

— Моя. — Не стал отказываться от очевидного Кадинар.

И, с явно наигранным смущением, посмотрел на нашу гостью.

Можно считать, что ему повезло во второй раз. Для Леры способности моего друга секретом не были.

— Ты хотя бы в гости заглядывал, когда мимо пробегаешь. — С наигранными нотками недовольства заметила она, и вновь обернулась ко мне. — Насколько это может быть серьезно?

Я не стал ей говорить, что придя сюда, она уже ответила на свой же вопрос. Возможно, как раз сейчас и пришло время оградить ее от тех тревог, которые только и могут, что добавить беспокойства в ее жизнь. Как когда-то она пыталась взять на себя не только часть моих проблем, но и избавить меня от моральных терзаний. Прекрасно осознавая, что позволь я нанести смертельный удар Закиралю, корил бы себя за боль, которую ему причинил.

— Если ты не будешь возражать, то я этим займусь.

Я протянул руку, чтобы забрать бумаги у Сэнара. Посчитав этот вопрос решенным. Но, оказалось, поторопился. Я едва успел заметить ее движение, а листы, когда то бывшие частью лабораторного журнала, уже были у нее.

— Я буду возражать. — Она с легкой иронией встретила мой взгляд и даже позволила себе чуть улыбнуться в ответ на вопрос, застывший в моих глазах. — Если бы это касалось только Дарианы и Лилеи, ни слова против ты бы не услышал. Но ко всей этой истории имеет какое-то отношение мой родной мир. И без моего и Сашкиного участия тебе не обойтись. К тому же, в этом заинтересован и нынешний Ялтар.

— Закираль знает обо мне?

Я мог и не задавать ей этот вопрос. Как и винить за то, что моя мнимая смерть оказалась недолгой. Скорее, благодарить. Сам бы я еще долго терзался сомнениями, искреннее желая встречи с сыном, но не признаваясь себе в этом.

— Я должна была. — И вновь улыбка, в которой одновременно грусть и просьба простить.

— Ну, хоть ты заставишь его это сделать.

Тася решила, что лестницы и тропинки не для нее и, выпорхнув из серого тумана портала, стремительно кинулась к Лере. Та едва успела подняться с кресла, тут же оказавшись в объятиях моей жены.

А я, неожиданно для себя, вздохнул с облегчением. Я, бесстрашный правитель Дарианы, так и не нашел в себе смелости узнать у своей жены все подробности ее общения с той, в чьем теле она провела столько времени. И сейчас, увидев, с какой радостью они смотрят друг на друга, испытал не меньшую. Осознав, что мне не придется объяснять одной, что именно значит для меня другая.

Правда… мои воспоминания метнулись к той ночи. В которой на мое лицо падали золотые кудри Леры, а губы ловили дыхание Единственной.

Пока барышни мило щебетали, пытаясь в двух словах рассказать друг другу все, что произошло за эти два года, я открыл канал связи с остальными, в надежде успеть перекинуться парой идей, пока Лера не вспомнила, зачем она, собственно, здесь появилась. Но не успел еще задать своей первый вопрос, как наткнулся на полный иронии взгляд правительницы.

Впрочем, удивляться не стоило. Уже тогда я готов был признать ее достойным себе противником. Что уж говорить о том, кем она стала теперь. Насколько я мог судить, последние два года в ее жизни только выглядели безоблачными. И если на Дариане никто не усомнился в ее праве называться воином, признав равной себе, то на Лилее все оказалось далеко не так. И тот мир, который они получили, не оказался им столь же дорог, как тем, кто вынужден был признать свое поражение.

И вот это-то и удручало меня больше всего. Пошатнув мою веру в то, что все, сделанное мною, имеет хотя бы какую-то ценность.

Возможно, имело. Но, как оказалось, далеко не для всех.

— Когда ты отправишься? — Тася смотрела на меня, чуть склонив голову.

Без малейшей следа тревоги, без сомнений в том, что это единственное, что я не то, что могу — должен сделать. Без упрека в том, что я должен буду оставить ее и сына.

Вновь возвращая меня к тому, о чем я уже неоднократно подозревал, но не торопился увериться: то, через что пришлось пройти Лере, нашло свое отражение в моей жене. Только она умело это скрывала.

— Я и Кадинар отправимся на рассвете. Ты, — я оглянулся на Сэнара, — занимаешь свое место рядом с Лерой, а уж на тебе, — Айлас чуть заметно улыбнулся, когда я перевел взгляд на него, — остается охрана моих жены и сына.

— И почему мне вечно приходится с тобой спорить? — От того, каким тоном произнесла Лера свои слова, я едва не сдержался, чтобы засмеяться.

Несмотря на всю серьезность ситуации, она умела повернуть все так, что ее тяжесть растворялась в той кажущейся беспечности, с которой она к ней подходила.

— И чем тебе не угодило мое решение? — Подыграл я ей, уже готовясь к тому, что мне придется очень серьезно отнестись к тому, что она скажет.

— Всем. — Она еще продолжала улыбаться, но во взгляде уже была знакомая мне жесткость. И винить в том, что мне пришлось ее увидеть, было некого, кроме себя самого. Я не зря считал себя хорошим наставником. — Я думаю, что графиня Авинтар не откажется погостить во дворце правителя д'Тар. Тем более что я собираюсь взять ее сына под свое покровительство. Да и дополнительная четверка даймонов, которых в моем окружении и так не мало, уж точно никого не удивит. Так что завтра я жду вас в портальном зале. Координаты у Таси.

Спорить я не стал — кивнул соглашаясь. Тот вариант, что она пусть и не предложила, а практически навязала, был ничем не хуже моего. А в чем-то и значительно лучше. Я частенько покидал дом, оставляя Тасю одну. И хотя она ни разу не дала мне почувствовать, что тяготится своим вынужденным заточением, я понимал, что она вернулась в этот мир не только для того, чтобы принадлежать мне. И если свои первые шаги к свободе она сделает под присмотром Леры, это будет значительно больше, чем я мог бы мечтать.

К тому же, я хорошо видел, что Лера ждет моих возражений и теперь с интересом наблюдал, что она сделает дальше, чтобы вынудить меня с ней не согласиться.

И не ошибся. Почти.

— И что? Так теперь всегда и будет? — Она насмешливо прищурилась и склонила голову, позволив золотистой пряди скользнуть на лицо.

Так знакомо.

Кадинар опустил ресницы, пряча под ними разгорающийся в глазах азарт, Сэнар за ее спиной чуть заметно улыбнулся, похоже, наслаждаясь не меньше, чем все остальные. Все-таки, за его удивляющей даже меня невозмутимостью прятались яркие и живые чувства. И я очень надеялся, что когда-нибудь наступит тот день, когда он избавится от этой маски и вернется к нам с Айласом тем умеющим радоваться жизни даймоном, которым он был до тех пор, пока смерть отца не сделала из него Алтара. Слишком рано.

Я же… продолжал с недоумением смотреть на нее.

— Из нас двоих, правительница — ты.

Так, чтобы у нее даже сомнения не возникло, что считать иначе я просто не могу, и совершенно уверенный в том, что она навряд ли поверит в мою искренность.

— Он всегда такой?

А вот о такой возможности я даже не подумал. Две женщины, которые пусть и не имели надо мной власти, но вполне могли оказывать влияние. И рядом друг с другом…. Пора было просить пощады и сдаваться на милость победителя. Радуясь тому, что мы все это можем себе позволить.

— Когда бывает дома. — С нежностью взглянув на меня, ответила Тася.

Если бы при этом еще так лукаво не улыбалась.

— Значит так… — Начал я медленно, давая им возможность отреагировать и на изменившийся тон, и на бывший когда-то привычным образ бесстрастного Ялтара, — если все так, как я думаю, то без Арх'Онта, Элильяра и Саражэля нам не обойтись. К тому времени, когда мы появимся во дворце, найди повод пригласить их к себе. Про присутствие Закираля и Ярангира тебя, я думаю, предупреждать не стоит. Но прежде я хотел бы встретиться с сыном. И, желательно, в его резиденции.

И пока говорил, с сожалением наблюдал, как сходят с их лиц легкость и улыбки, как во взгляде проявляется пусть и не тревога, так понимание того, что тот мир, ради которого мы так много отдали, закончился слишком скоро.

Вино, которое я надеялся когда-нибудь распить с ней в тишине и размеренности своей новой жизни так и осталось не тронутым стоять на столе.

### Яланир

Я смотрел на существо, которое отделял от меня лишь сетчатый барьер из сверхпрочного сплава да пленка заклинания. Над ним трудились лучшие из известных мне магов, но оно все равно не могло стать для него надежной преградой. Скорее, служило источником для накопления магии. И даже сквозь его сплошное марево я ощущал, как неистовство и злоба сочетаются в этом создании с безграничностью выдержки и готовностью молниеносно кинуться на того, кого он посчитает своим врагом.

Стоило признать, что даже я, признанный среди даймонов воин, ощущал беспокойство, находясь рядом с ним.

— Не правда ли, он великолепен?

Виктор остановился за моей спиной, и я хорошо ощущал, с каким напряжением он ждет моего ответа. Впрочем, его нетерпение я понимал, хоть и не разделял. В отличие от него, для меня ничего не значили годы, в течение которых я был согласен ожидать результат. А вот он… страх смерти настолько силен в людях, что они готовы на многое хотя бы ради того, чтобы обрести шанс на очень и очень долгую жизнь. Когда же речь идет практически о бессмертии…

Он знал, что сулит его миру чудовище, которое он создавал. Но ответил мне согласием сразу. Не раздумывая.

— Если все, что вы мне о нем рассказали, хоть немного соответствует действительности, я буду считать, что моя просьба исполнена. — Так и не обернувшись, ответил я.

Совершенно не так, как он на это рассчитывал.

— Говоря вам об образце, я позволил себе преуменьшить его достоинства. — Совершенно спокойно (я вполне оценил степень его самообладания, отметив, что общение со мной пошло человеку на пользу) заметил он. — Ваша идея восстановить ДНК прежней расы на основе данных об их способностях оказалась весьма своевременной. Без нее мы бы еще долго топтались на месте.

— Если вы, Виктор, сейчас пытаетесь убедить меня в собственной ничтожности, можете не стараться. Я это и так знаю. — Он замер, успев за эти несколько мгновений и осознать, какую ошибку допустил, рассчитывая на то, что я попадусь на его легковесную лесть и, пытаясь найти способ сгладить сказанное. — И можете не нервничать. Я не собираюсь отказываться от обещания, которое вам дал, только по той причине, что сам же способствовал тому, чтобы вы исполнили свое.

Существо за барьером, за то время, что я находился в лаборатории, не шелохнулось, продолжая напоминать собой искусно высеченную мраморную статую. Такую же холодную и прекрасную.

При всей своей схожести с нами, в нем было и много различий. Невысокий рост, коренастое телосложение, более светлая кожа, глубоко посаженные глаза. Это то, что замечалось сразу. Но самым главным было то, что это существо являлось абсолютным накопителем магии. Причем, ему было совершенно все равно, к какому типу она относится. С тем же удовольствием, с каким он собирал в себя мощь стихий, он принимал Хаос и Порядок.

И это давало мне все основания предполагать, что и с Равновесием не будет иначе. Хоть и считалось, что те, кому удавалось соединить в себе две основы, получали значительно больше, чем просто возможность пользоваться ими одновременно. Но… подтвердить или опровергнуть это пока еще никому не удавалось. Равновесники Лилеи не очень-то торопились делиться с кем-либо своими тайнами. А та, что почти была в моих руках…

Мне не приходилось рассчитывать на милость судьбы. И все, чего мне удалось достичь, принадлежало мне одному. Хотя… стоило быть честным с самим собой. Имея такого отца, мне было чему у него поучиться. И я это делал. Даже тогда, когда проигрывал. И это научило меня не только идти дальше, невзирая ни на что, но и выстраивать запасные планы. На тот случай, если удача не будет ко мне благосклонной.

В тот раз она меня подвела. Но это не значило, что я отступился.

— Как вы его называете между собой? — Заговорил я вновь, посчитав, что за время молчания мой собеседник успел себя уже неоднократно похоронить.

Причем большинство из вариантов его гибели мало напоминали тихую смерть в своей постели от старости.

— Я хотел, чтобы имя им дали вы. Его же зовем просто: образец. — В его душе бушевали бури, но с голосом ему удалось справиться.

Что… не все так плохо, как мне показалось. И, возможно, мне стоит подумать о том, чтобы сохранить ему жизнь. Не скажу, что я жаждал прослыть тем, кто держит слово, но… этот человек мне был интересен. А это вполне могло послужить доводом для того, чтобы подарить ему будущее. Тем более что лишить его этого подарка я смогу в любой момент.

— Имя? — я усмехнулся, вспомнив записи в лабораторном журнале, который нашел на острове, давшем жизнь нашей расе. И те слова буквально ожили перед моими глазами, повторившись в нашем диалоге. — Имя они дадут себе сами. А его я буду называть Сэнши. И он будет первым.

Мой молчаливый визави словно понимая, что речь идет о нем, не отводил от меня своего пристального взгляда. И в нем я видел не только его мечты о том миге, когда исчезнет разделяющая нас преграда, и он сможет утолить свою жажду чужой крови, но и достаточно рассудительности, чтобы не видеть во мне легкую добычу.

— Вы не забыли о контроле? — я сделал еще один шаг к перегородке, заметив, как подобрался стоящий напротив меня пока еще единственный представитель новой расы.

Впрочем, об этом говорить рано. Все, что мне нужно было на этом этапе, получить воинов, которые смогут противостоять и оружию техногенного мира, и магии. Потому что рано или поздно, но информация о моих действиях просочится к тем, кто посчитает ее настолько важной, что не поскупится ни на чужие жизни, ни на деньги, чтобы заполучить то, что почти уже принадлежит мне.

И вот к этому-то моменту мне и понадобится охрана, для которой я буду единственным господином, а смерть не станет уважительной причиной, чтобы не исполнить мою волю.

— Микрочипы. Как только канал связи между вами будет зафиксирован, перехватить управление будет уже невозможно.

— Мне нравится это ваше — невозможно, — на мгновение обернувшись, я смерил Виктора презрительным взглядом. Уж если самые образованные из них, позволяли себе такую глупость, то что было говорить об остальных.

Не скажу, что я пылал любовью к миру, который я называл своим по праву рождения, но проведя на Земле два года, понял, как многого лишился. И дело было даже не в патологичной самоуверенности практически каждого из тех, с кем мне пришлось встречаться. Начиная с самого незаметного лаборанта и заканчивая вот такими мэтрами от науки, как мой собеседник.

Все было прозаичнее и страшнее. Они погрязли в страхе. Живя им, дыша, впитывая каждой порой своего слабого и хрупкого тела. При этом пытаясь ставить знак равенства между собой и творцами.

— Наши лучшие хакеры пробовали взламывать систему контроля, но ни одному из них это не удалось. — С выражением ужаса на лице промямлил он, пробуя одновременно, и смотреть мне в глаза и… скрываться от моего взгляда.

— Когда вы сможете подготовить всю партию? — Отворачиваясь от покрытого испариной человека, спросил я.

Можно было, конечно, и дальше нагнетать напряжение, но это не казалось мне больше интересным. Куда увлекательнее попытаться разобраться в том, что мелькало во взгляде существа, которое я назвал Сэнши — воин.

— Если вы одобрите эту модель, то через полгода заказ будет выполнен. — Уже более спокойно ответил мне человек.

Я же… с удивлением наблюдал за тем, как во взгляде моего будущего слуги вспыхнуло презрение к тому, кто стоял за моей спиной. Вспыхнуло и… исчезло, как только он осознал, что его чувство не осталось мною незамеченным. И как только это произошло, в его глазах воцарилась пустота бессмысленности, вызывая в моей душе восторг.

— Он обучен мечному бою? — Пришедшая мне в голову идея была безрассудна, но… увлекательна.

Если я собирался стать ему хозяином, должен был не просто взять на себя контроль над ним, но и заставить его желать этой власти над собою. А судя по тому, что я видел, сделать это можно было одним единственным способом — победив его.

И если сейчас, пока он еще не знал всех своих возможностей, это виделось вполне вероятным, то потом… он должен был превзойти даймонов. Если бы мне нужны были похожие на меня, я нашел бы их на Дариане.

— Он прошел через обучающую программу и тренировался самостоятельно. Как вы понимаете, партнера для тренировок мы ему найти не могли.

Еще бы я не понимал. Уж если у меня самого при взгляде на этого серокожего воина вскипала в жилах кровь от предвкушения схватки на самой грани жизни и смерти, то что уж было говорить о людях.

— Подготовьте площадку и оружие. И, — я вновь обернулся к Виктору, — надеюсь, вы подумали о том, как его придержать. В случае чего.

— Да, господин Яланир. — Догадавшись, что в самое ближайшее время убивать его никто не собирается, человек даже осмелел. Впрочем, в отличие от него, я знал, что это ненадолго. — Пока не установлен контроль, к обоим его сердцам подключены чипы, позволяющие их мгновенно остановить. К сожалению, иных способов не дать ему вас убить, у меня нет.

Надо же… он уже позволял себе шутить.

— А меня, значит, в случае чего, вы останавливать не собираетесь?! — Я хоть и попытался воспроизвести благодушие, научившись за последние два года скрывать свою эмоциональную холодность. И, неожиданно не только для него, но и для себя, рыкнул: — Может, вы еще считаете, что из нас с ним двоих, он представляет меньшую ценность?!

Не скажу, что его бледность меня порадовала — слишком слаб он был духом, чтобы я мог счесть его страх своей заслугой. А вот то, что мой будущий воин оценил выпад легким любопытством, показалось мне достаточно важным, чтобы отметить этот факт.

Слишком многое зависело от того, как сложатся наши с ним отношения. Со всеми остальными я мог быть кем угодно, от деспота и самодура, до экзотического существа, с которым были вынуждены считаться. С ним же… я мог быть только господином.

— Я верю в вашу способность удержать ситуацию под контролем, — еле слышно прошептал человек, мечтая лишь об одном: как можно быстрее от меня избавиться.

К радости Виктора, я не собирался и дальше испытывать его терпение. Для меня сейчас большим развлечением была схватка с Сэнши. Так что, кивнув, что меня вполне устроил его ответ, я вышел из камеры, где держали первого и пока единственного представителя новой расы солдат. Стараясь не замечать, как исчезают с моего пути, работающие в этом комплексе люди, направился к створкам шлюза. Тот отделял стерильные лаборатории, в которых и проходили эксперименты по созданию непобедимых воинов, от залов, где их тестировали.

Камеры, шелестя на грани моего острого слуха, смотрели мне в след, не пропуская ни малейшего движения и передавая меня одна другой. Сенсоры, установленные на каждом повороте, активировались, как только схватывая малейшие изменения в окружающем. Считывая не только те параметры, что были доступны земной технике, но и улавливая магический спектр. Не знаю, считать это наивностью или попыткой не заглядывать в будущее, но люди должны были понимать, что, делясь с ними секретами Дарианы, я полностью осознавал, какие возможности даю им в руки. И единственным способом не дать ими воспользоваться после того, как поставленные мною задачи будут выполнены — уничтожить не только тех, кто что-то знал, но и всех остальных тоже. Чтобы исключить любую случайность.

Но, как бы то ни было, они жаждали все новых и новых знаний. Нисколько не задумываясь о своей безопасности.

Я остановился у гладкой стены, которая отличалась от остальных лишь тем, что сверху вниз ее прочерчивала тонкая полоса. Еще одна из разработок нашего мира — ни тебе сканеров, ни открывающихся дверей или шлюзов. Опознание, проверка допуска, контроль ментального профиля на распознание возможной диверсии и мгновенная телепортация. Правда, в моем случае, второй и третий пункт отсутствовали. Мой допуск был полным.

— Господин Яланир.

Старший из четверки воинов шагнул ко мне. Похоже, собираясь доложить, что пока они здесь трепали языками, обсуждая достоинства красоток, которых я вынужден был содержать на базе для их развлечений, ничего экстраординарного не произошло. А то я этого и сам не видел.

Случить что, даже защита тамбурной площадки, где они находились, не спасла бы их от тех существ, которых здесь создавали. Обвешанные не только земным оружием, которое они, по какой-то непонятной мне логике считали превосходящим, например, мои магические способности, но и амулетами (мое жесткое требование), они слишком верили в свою неуязвимость.

Я, не удостоив его даже взглядом, чуть ускорившись, скользнул мимо него. Успев поймать отголосок его чувств, где всколыхнувшийся ужас смешался с брезгливостью. Одно радовало, несмотря на то, что мое набиру и меч вызывали у него непонимание, граничащее с отвращением, он ничему из того, что испытал, не позволит отразиться ни на лице, ни во взгляде, которым меня проводил.

И это пусть и не оправдывало его в моих глазах, так хотя бы прибавляло ценность. Он, в отличие от множества других, стоил того, чтобы его запомнить.

Еще один шлюз и узкий коридор, разделенный полудюжиной перегородок, которые могли стать единственной возможностью для спасения. И хорошо, что никто из смотрящих сейчас мне в спину, даже не догадывался, насколько призрачной была эта защита. Мне достаточно было одного заклинания, чтобы все это обернулось руинами.

Большой зал встретил меня белизной, тишиной и стойким сладким запахом крови, который впитался в пол и стены, несмотря на то, что все выглядело едва ли не стерильно. Сколько ее пролилось здесь за то время, что велись разработки воина, способного противостоять даже мне?! И сколько еще прольется, чтобы моя личная гвардия смогла достичь того уровня, который требовался!

Створки шлюза на другой стороне зала чуть дернулись, предупреждая о том, что готовы выпустить из своего зева ненасытное чудовище. Я откинул полу набиру, уверенно кладя ладонь на рукоять меча, и мысленно дал команду поднять разделяющую нас решетку.

Пришло время для нашего более близкого знакомства.

## Глава 3

### Ялтар Закираль

В той своей жизни мне не довелось узнать отца. И единственное, в чем я преуспел — разглядел контуры его плана. Но не потому, что сумел постичь логику его действий. Скорее, просто примерял все происходящее на себя, пытаясь понять, как бы поступил я, преследуя те или иные цели. И когда убедился в том, что оказался прав, имел все основания сделать вывод о том, что мы с ним хотя бы в чем-то, но похожи.

Но каким бы лестным он не был для меня, ему не суждено было заменить тысячи лет, которые мы могли, но не провели вместе. Теперь же, известие о том, что он жив, подарило мне не только уверенность в том, что нам удастся справиться с неожиданной угрозой. У меня появилась возможность наверстать то, чего я оказался лишен.

И я не собирался упускать этот шанс.

«Мой Ялтар, правительница Лера просит открыть личный портал в ваш кабинет».

Ярангир не мог не осознавать, что вне его контроля происходят нечто достаточно важное, чтобы я не посвятил в это даже свою жену. Впрочем, о том, что вынужден пока скрыть от нее некие сведения, я ее предупредил. И даже получил прощение. В обмен на уверения, что как только смогу этим поделиться, я это сделаю. И мне оставалось только радоваться тому, что Таши очень четко знала, где проходит граница, за которой заканчиваются ее права и начинаются мои обязанности.

«Портал открыть, — сухо ответил я, давая понять, что не намерен что-либо ему объяснять. — Защиту на максимум. Контроль системы возьми на себя. Я опускаю щиты».

И пусть думает, что хочет. Насколько я мог предположить, мучить себя поисками ответов ему предстоит не долго.

«Мой Ялтар, это вызовет беспокойство совета», — не позволив себе ни тени недовольства, заметил он.

Совершенно точно предугадывая реакцию талтаров, когда им станет известно о моем приказе. А случится это… довольно скоро. Вряд ли маги внутреннего круга пропустят провал Пустоты, который будет сопровождать полную изоляцию резиденции.

«Скажи им, что у меня разыгралась паранойя, и я решил устроить всем небольшую встряску», — дал я ему подсказку, прежде чем отключиться.

Ни на секунду не сомневаясь в том, что уж кого-кого, а отца моего начальника охраны это объяснение совершенно не удовлетворит. Впрочем, остальных тоже. И все отличие будет лишь в том, что Маргилу мне перескажет все мысли, которые у него возникнут в процессе раздумий о причинах, побудивших меня поднять уровень защиты до высшего, а остальные не посмеют даже сделать вид, что это заметили.

Но сейчас меня это совершенно не интересовало. Вряд ли я ошибался, кого увижу, как только Лера откроет портал.

Несмотря на все мое самообладание, этот день показался мне слишком длинным. Сначала появление Александра и его просьба организовать встречу. Затем тревожное осознание того, что если бы не любопытства советника Олейора, мы еще не скоро узнали о том, что установившийся на Дариане мир является скорее хорошей иллюзией, чем реальностью. Потом кинжал отца, беззвучно ложащийся на крышку его личного стола. И…. Стоило признать, что в его смерть от руки Леры я поверил сразу и безоговорочно. Даже зная, насколько он любит многоходовые комбинации.

Теперь же… мучительное ожидание. Я был даймоном, и для меня время не имело большого значения. Если, конечно, речь шла не о скоротечности боя. И только теперь я начал понимать, что подразумевала Лера, когда говорила о том, что в ее жизни были моменты, когда каждый миг становился вечностью. Эти мгновения были именно такими.

Взвившаяся в воздухе серая дымка тумана, в которой сплелись ярость огня и ледяная бескрайность Хаоса, пусть и была ожидаема, но заставила меня вздрогнуть. А вышедший из нее человеческий мужчина, удивленно вскинуть брови.

Точно зная, кого именно вижу перед собой, я не ощутил ни личины, что скрыла от меня отца, ни отзвука родной крови, которая осознается даймонами на таком глубоком уровне, что даже магией скрыть это практически невозможно.

Высок, широк в плечах. Густые русые волосы убраны в хвост. Карие глаза смотрят спокойно, но… с хитринкой. Руки в кажущейся расслабленности лежат на рукоятях мечей: один — полуторник, второй больше похож на слишком длинный нож — помню я, как ловко он с такими управляется. Самому не довелось становиться с ним в пару, но видеть — видел.

За голенищами сапог еще пара стилетов. Не могу даже представить себе, о чем он думал, когда так вооружался, но выглядит представительно. Не сразу замечаешь тонкое кружево, выглядывающее из-под рукавов искусно расшитого камзола и массивный родовой перстень на пальце.

— Может, сбросишь личину?

Нужные слова так и не пришли в голову. Так многое хотелось сказать, презрев привычную сдержанность, так многое понять, почувствовать…

— Это на тот случай, если где в другом месте доведется встретиться. Чтобы не прошел мимо, — фыркнул он и, быстрым уверенным движением отстегнув перевязь и бросив ее на ближайшее кресло, шагнул ко мне, раскрывая объятия.

Уже даймоном. Не знакомым, не имеющим родовой метки в генах, которая могла бы помочь определить, чьим потомком, из сотни первых, он является. Но таким родным.

— Ты сумел провести всех, — произнес я. Лишь для того, чтобы не дать предательским слезам смочить мой взгляд.

Не думал я, что мне доведется когда-нибудь испытать такое. Даже возможная смерть от руки Жрицы не вызвала у меня никаких эмоций, кроме сожаления. И это несмотря на то, что в тот момент я уже поверил, что моя встреча с Единственной и ее ко мне симпатии станут для меня началом новой жизни.

Нет, я никогда не питал иллюзий насчет собственного мира и его законов. Как видел и все проблемы, с которыми придется столкнуться. Вряд ли совет талтаров согласился бы на мой брак с иномирянкой, не поставив множества условий. Но все это казалось такой мелочью по сравнению с тем, что она меня не отвергла.

— Я считал, что так будет лучше, — он опустил руки и отступил назад.

Давая мне возможность рассмотреть себя теперь в таком виде. Черты того Вилдора были видны в нем нынешнем, но проступали не столь ярко, чтобы бросаться в глаза. Впрочем, из тех, кто мог его узнать, были лишь члены семьи и те немногие, кто присутствовал во время схватки между ним и Лерой. Той самой, во время которой он пропустил ее удар кинжалом, позволив себя убить. И в последний момент, когда жизнь покидала его тело, успел сдернуть лицевой платок, чтобы подарить ей прощальную улыбку. Прося прощение и даря его.

— И ты был прав, — мои губы тронула печаль, чтобы тут же уйти.

Мы оба осознавали, насколько значимым было все, что он сделал. Да только знали об этом, чтобы иметь возможность оценить, лишь единицы. И не уйди он сам, я рано или поздно столкнулся бы с тем, что вынужден лишить жизни собственного отца. Понимая и принимая каждый день из тех двух тысяч лет, что он был у власти, но не имея возможности его защитить.

— Как мне тебя называть?

Я опустился в кресло первым. Посчитав, что могу не исполнять долг гостеприимства перед тем, кто фактически является хозяином этого кабинета.

— Как человека — граф Владлен Авинтар. Как даймона… нам пока не было нужды менять свои имена. Так что у тебя есть возможность выступить имянаречителем собственного отца. Если ты этого, конечно, захочешь.

В ответ мне ничего не оставалось, как ухмыльнуться. Задачка, которую он мне задал, была не только серьезной, но и ответственной. Тот, кто давал новое имя, поручался за него перед Хаосом, которому мы служили. И когда Тинир, как будущий наставник, нарекая своего будущего воспитанника Вилдором, выбрал из двух его возможных значений — владыку, он дал отцу судьбу, которой тот вынужден был следовать. Теперь же он просил меня выбрать новый путь, по которому ему придется идти, откликаясь на имя, которое дам ему я.

— Есть только одно, которое я хотел бы произнести, видя тебя, — ответ пришел неожиданно, но… был настолько однозначным, что даже тени сомнения у меня не возникло, когда я ощутил эти звуки на вкус. — С этого мгновения, для меня и для всех, с кем сведет тебя жизнь, ты будешь Вилдором — защитником.

Я произнес ритуальную фразу, ощутив облегчение. И не только от той легкости, с которой вплелось прозвучавшее имя в ауру, но и от того, как исчезло напряжение из его глаз. Для него этот ритуал оказался не менее важен, чем для меня.

— Остальным, я надеюсь, ты выберешь их сам? — делая вид, что не заметил его мимолетного смятения, заметил я, поднимаясь, чтобы разлить вино по бокалам.

Моя попытка напомнить ему о его праве на этот кабинет, успехом не увенчалась.

Оставив ту жизнь за гранью своей, пусть и обратимой, но смерти, он вычеркнул все, что ее касалось. Для меня же… все, что здесь находилось, принадлежало только ему. И этого я не мог… не хотел для себя менять.

— Не думаю, что это стоит делать. Все, что им, так же, как и мне, потребуется — метка рода. Что-нибудь из тех, которые не будут вызывать никаких вопросов о том, кто мы и почему находимся рядом с правительницей Лерой.

Значит, он принял ее план. Впрочем, я в этом не сомневался. В нем были явные преимущества, которые исключали все другие. А он всегда умел видеть выгоды.

— Об этом я позаботился. Как и о вашей легенде. Вы четверо — моя личная гвардия. О них знает совет талтаров, Агирас и Ярангир. Но никто, кроме меня самого, не видел. Ваша задача — ее охрана. В самом широком смысле этого слова. Тем более что сведения о том, что совет эльфийских лордов не очень благоволит к своей правительнице, достигли и Дарины. Не думаю, что Гадриэль будет очень протестовать против вашего вмешательства в то, что является его вотчиной. А если будет, Олейор найдет способ его приструнить.

— Лорд мне понадобится. Придется и его ввести в нашу игру, — не возразив на все остальное, он принял у меня бокал и сделал глоток, тут же подняв на меня удивленный взгляд.

Надеюсь, он понимал, что не просто так я хранил одну из двух бутылок, которые он принес в этот кабинет в последнюю ночь перед своей смертью. Хранил, не надеясь ни на что, ни о чем не догадываясь, но… понимая, что это единственное, оставшееся мне от него. Если, конечно, не считать саму Дариану.

— Это были последние из моего неприкосновенного запаса.

Если он пытался меня укорить, ему это не удалось. Да и выглядел он довольным. Даже не пытаясь этого скрывать.

— Я знаю, — улыбнувшись только глазами, заметил я.

Все еще не веря, что мы можем вот так, сидеть напротив друг друга и разговаривать не только о том, что мне необходимо будет сделать, как только он передаст мне свои полномочия.

— Ты неплохо справлялся эти два года, — словно прочитав мои мысли, произнес он, делая следующий глоток.

— Если бы ты сказал об этом спустя две тысячи лет моего правления, я мог счесть это похвалой, — парировал я, всей душой желая, чтобы эти мгновения не закончились слишком быстро.

И понимая, насколько несбыточна моя мечта.

Он же, в ответ не на слова, а на мысли, чуть заметно улыбнулся. Мы оба были воинами. И оба знали, как многое надо отдать, чтобы получить желаемое.

— Клинок Яланира так и не нашли? — он отставил бокал и, поднявшись, отошел к окну.

Лера рассказывала, что он любил стоять вот так, вглядываясь в мерцающую гладь озера. Разглядывая снежные вершины гор, виднеющиеся вдали.

— Тот, который тебя интересует — нет. Его не были при нем на базе, — я откинулся на спинку кресла, исподволь его разглядывая.

Пытаясь понять, почему с такой безоговорочностью принял в этом незнакомце своего отца. Только потому, что портал открыла правительница темных, которая точно знала, чье тело взял себе Вилдор после ухода? Или меня смогли убедить черты лица, которые, чем дольше я в них вглядывался, тем более становились привычно знакомыми? Или все-таки связь между нами не ограничивалась генетическими маркерами, которые позволяли узнавать родича даже в череде кровных смешений?

Я не мог ответить сам себе, но… я не испытывал сомнений в том, что стоящий неподалеку даймон был именно тем, кого я жаждал видеть.

— Значит, он предвидел и такой вариант, — с долей уважения к сыну, которого когда-то счел недостойным звания ялтара, заметил он.

Точно так же, как отнесся бы к удачному плану любого своего противника. Оценивая только способность предугадывать события и подстраивать их под себя.

Я же… мог ответить ему, что за годы, которые мой брат провел рядом с ним, можно было научиться строить планы, но… это могло стать признанием в том, что я завидовал тому, чье место занял. Завидовал, понимая и то, что для меня отец сделал значительно больше, чем для него и то, что это выглядело, как моя слабость. Которая истинному воину не дозволена.

— Или, именно этого он и добивался, — отец обернулся ко мне лишь на мгновение, но… этого было достаточно для того, чтобы осознать, что именно он сейчас произнес.

Осознать и восхититься. Его отношением к возможности своего проигрыша.

— Ты считаешь, что он нашел нечто, что посчитал более важным, чем власть над Дарианой, а возможно, и над Лилеей? — не сомневаясь в его ответе, уточнил я.

— Найденные Александром записи относятся к тому времени, когда совет еще не начал настойчиво требовать от меня назвать дату начала вторжения. И на тот момент эксперименты по созданию аналога даймонов уже шли полным ходом. И не только здесь, но и на Земле. Нужно будет поднять все, что касается того периода. Протрясти не только лаборатории, но и архивы внутреннего круга. Но это уже после того, как мы обсудим все на завтрашней встрече. Ты уже нашел повод, чтобы отправиться во дворец Олейора?

— Даже если бы и не нашел, — хмыкнул я, — Элильяр с Гадриэлем мне бы его предоставили. У меня такое чувство, что Лера кому-то не дает спокойно обделывать их делишки. Ну, нет оснований у темноэльфийского совета выказывать свое недовольство ею. Ведь знают, что она является одним из гарантов мира между Лилеей и Дарианой. Но возмущаются.

— А если вспомнить, что Яланир очень хотел ее заполучить, то у твоих сомнений появляются пусть еще и не основания, но уже их предпосылки, — продолжая вглядываться в пейзаж за окном, без тени эмоций, произнес отец.

И хотя я не чувствовал его волнения, я не сомневался в том, что оно есть. И, в отличие от него, знал и его причину. Вернувшись на Дариану я не поленился разобраться с теми легендами, которые рассказывали о Единственных и сумел вытащить из них то, что казалось скрытым под пластами иносказаний и домыслов. А после того, как узнал о воскрешении отца, позволил себе размышления о сути этой связи переложить на него и Леру.

Я не мог быть уверенным в том, что Тинир, привязывая душу возлюбленной будущего ялтара к своему роду, до конца понимал, чем это грозит и той женщине, которая поведет Тасю по пути жизни, и самому Вилдору. Но в том, что его отношение к Лере не изменилось с тех пор, как его наставник вернул его Единственную в ее тело, я был убежден.

Отец знал, как много правительница темных сделала для него, и испытывал к ней, по ее словам, благодарность и уважение. Не позволяя себе увидеть за этим совершенно иное чувство. И я одновременно и желал того, чтобы это случилось, и, надеялся, что этого не произойдет.

Что же касалось самой Леры… общение с такими, как Вилдор, не могло не оставить в ее сердце свой след. Но я видел ее любовь к Олейору и не мог не понимать, насколько выстраданным было это чувство. И от всего этого становилось только сложнее.

Это было не то, о чем должен думать воин, тем более в преддверии таких испытаний, которые я прогнозировал, но… плохим же я был ялтаром, если бы не учитывал и такие нюансы.

— Ты предполагаешь, что ему понадобился маг Равновесия? — тут же развил я его мысль и… вынужден был прийти к выводу, что эта версия мне очень не нравится. Потому что прекрасно вписывается в наметки той картины, что возникает, если собрать воедино пока еще разрозненные факты. — Но тогда, почему не Александр?

— Может, ты сам ответишь на свой вопрос, — он, наконец-то, отвлекся от происходящего за окном, и вернулся в кресло.

Я же… тихонько зверел от одной только мысли, для чего еще могла понадобиться Яланиру Лера. Так уж случилось, что в отличие от своей жены, к ее подруге я относился, как к существу, недосягаемому для моего понимания. Я знал, что она не просто смертна, но и срок жизни, отпущенный ей, будет значительно меньше, чем у Таши, которую будет поддерживать связь Единственной. Я видел, как она играет со своими детьми, сама становясь похожа на шаловливого ребенка. Я осознавал, что ее способности уникальны, но не более чем те, которыми обладал я сам или моя соправительница. Но некое благоговение, которое я к ней испытывал, не поддавалось анализу разума. И я не собирался с этим спорить.

К тому же, она и сама относилась ко мне скорее, как к сыну. Давая этим мне возможность отвечать нежностью и заботой на ее материнскую любовь.

— Кто будет ее охранять? — дав ему понять, что весь ход его рассуждений не стал для меня проблемой, уточнил я.

— Сэнар. Кадинар отправится со мной, а Айласа я оставлю беречь жену и сына.

— Сына?! — Я подскочил с кресла. — И ты молчал, что у меня есть брат!

— Да, — счастливо усмехнулся он, — завтра познакомишься. Лера решила взять его под свою опеку. Ты же знаешь, как она относится и к своим, и к чужим детям.

— Еще бы! — Продолжая с волнением смотреть на отца, заметил я. — Когда они с Асией начинают суетиться вокруг их с Рамоном отпрыска, я перестаю верить в то, что одна из них беспощадная черная жрица, а вторая вышла победительницей из схватки с тобой.

— Я ей поддался. — С нескрываемой теплотой произнес он.

Я же… вынужден был снова вспомнить о его чувствах к Лере.

— Об этом знают немногие. — Заметил я, возвращая бесстрастность не только на лицо, но и в душу. — Как ты его называешь?

— Искандер.

Его ответ заставил меня вздрогнуть. Я слышал это имя, когда пришло время наречения сына сестры. И я знал не только, какой скрытый смысл оно несет, но и… его связь с тем, которое носит советник темноэльфийского правителя.

— Я верю, что он будет достоин данного тобой имени. — Произнес я ритуальную фразу, и с грустью улыбнулся.

Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, к которой он так долго шел, ему вновь предстояла борьба.

Впрочем, наши души были душами воинов и покой, мысль о котором только что мелькнула в моей голове, претила самому нашему существованию. И не огорчаться я должен был сейчас, сожалея о коварстве судьбы, а испытывать удовлетворение от того, что руке еще придется сжимать рукоять меча, а сердцу захлебнуться кипящим потоком крови.

— И я в это верю. — Ответил он мне и, словно ощутив мой настрой, достал из внутреннего кармана камзола те самые листы из лабораторного журнала, которые заставили его вернуться из небытия.

Мы оба жаждали мира, но… были готовы к битве.

### Лера Д'Тар

В своих покоях я появилась только к рассвету, утомленной событиями и взволнованной. Несмотря на то, что бесстрастная сдержанность Вилдора и безмятежная уверенность Кадинара меня несколько успокоили.

Олейор ждал меня, замерев в ставшей уже привычной позе: стоя у окна. Он любил вглядываться в игру света, пробивающегося сквозь яркую листву. Парк с этой стороны дворца больше напоминал лесную чащу, чем объект усердия садовника. Только теперь за распахнутыми створками была ночная мгла, да россыпь звезд на еще темном небе.

Но стоило мне лишь войти в гостиную, как он бросился навстречу. Крепко прижал к себе, зарываясь лицом в волосы и чуть заметно вздрагивая, от тщательно скрываемых чувств. Было похоже, что он успел убедить себя в том, что я к нему уже не вернусь.

— Он с Закиралем. — Стараясь не выдать охватившего меня волнения, произнесла я, когда его объятия стали чуть менее крепкими. — Все соберутся ближе к вечеру. Предупреди в портальном зале, что мы ждем гостей: графиню Авинтар с сыном и их охрану.

Ожидание далось ему с большим трудом. И не только ожидание. Столько событий успело произойти всего лишь за два, оказавшихся очень беспокойными, дня.

— Ты уверена, что права в своих предположениях? — Позволив мне выскользнуть, неожиданно спросил он меня, пытаясь найти ответ в моих глазах, еще до того, как я его произнесу.

В отличие от меня, Закираля, Таши, Арх'Онта и даже Элильяра, Вилдор для моего мужа так и остался врагом. Хотя он и знал значительно больше других. Было ли это последствием их встречи на Дариане, когда бывший ялтар ставил условия будущего мира, или он продолжал ощущать в даймоне соперника, но согласившись с тем, что без него нам не разобраться с происходящим, дал понять, что решение это вынужденное.

— Мне тревожно, Олейор. — Я присела в ближайшее кресло и кивнула, когда он взглядом показал на стоящую на столе бутылку с вином. Я чувствовала, что начавшийся разговор будет непростым, и не только потому, что все случившееся выглядело таким. Так что немного вина мне не помешает. Пусть я и относилась к этому напитку равнодушно. — И я очень надеюсь на то, — продолжила я, сделав глоток, — что окажусь не права. Но я не хочу рисковать, успокаивая себя тем, что так и не научилась настолько ловко разгадывать чужие планы, как делаете это вы. Тем более что мои чувства просто кричат о том, что нам всем грозить опасность.

— А я беспокоюсь за то, что ты опять оказываешься втянутой в события, разбираться с которыми должны мужчины. — Резче, чем когда-либо сказал он, пододвигая свое кресло ближе и беря меня за руку. — Двух лет оказалось слишком мало, чтобы я сумел забыть ужас Дарианы. И я не хочу вновь испытать подобное.

— Оли, — прекрасно осознавая, что одними словами его ни в чем не убедить, — я не собираюсь брать на себя то, с чем прекрасно справитесь и вы. Но ты должен понимать, что ни один из вас не сможет действовать на Земле так же свободно, как я или Сашка.

— Я знаю это. — Отводя взгляд к окну, с горечью в голосе произнес он. — Но это очень тяжело принять. Я до сих пор помню глаза детей, когда был вынужден признаться, что ты можешь к ним не вернуться.

— Это запрещенный прием! — взорвалась я, вскакивая с кресла. — И ты прекрасно знаешь, что у меня достаточно слов, услышав которые, ты испытаешь стыд, потому что неоднократно и сам ставил их себе в упрек.

— Я могу приказать тебе не вмешиваться. — С неожиданной яростью, поднимаясь вслед за мной, произнес Олейор. Всем своим видом напоминая мне то, что он не только любимый и любящий меня мужчина, но и правитель. — Ты моя жена и мать наследника. И твое место здесь, рядом со мной.

Несмотря на огромное желание напомнить ему, что кроме всего прочего я еще один из гарантов мира между Лилеей и Дарианой, а также признанный среди даймонов воин, но…. Сделать это, значило продолжить эту перепалку, которая вряд ли могла привести к чему-либо хорошему. Олейор впервые за семь лет нашего брака, позволил себе не только повысить на меня голос, но и попытался вспомнить о своей власти надо мной. И хотя мне это совершенно не нравилось, я могла понять причины, сорвавшие барьер его выдержки.

— Можешь, — стараясь, чтобы мое спокойствие он не принял за отчужденность, согласилась с ним я. — Но ты не хуже меня знаешь, что одним неосторожным словом можно разрушить то, что создавалось годами. Я этого не хочу.

Ответом на мои слова послужил вопрос. И пусть Олейор не признал того, что едва не нарушил наши с ним договоренности, в его взгляде я видела сожаление.

Но не смирение.

— Графиня Авинтар — жена Вилдора?

— Да, — подтвердила я, и продолжила, посчитав, что совместное обсуждение возникших проблем лучше иных способов сможет вернуть нам понимание. Если конечно… думать об этом не хотелось, но я не должна была исключить и того, что муж ощутил, что в наших с Вилдором отношениях все было не столь просто, как мне бы хотелось. — Я подумала, что будет лучше, если она и их сын будут находиться под нашей опекой.

— Ну…. такой опыт у нас с тобой уже есть.

Он был еще напряжен, но… воспоминания о том времени, о котором он сейчас говорил, смягчили его голос и сделали нежнее взгляд. Идея взять под свою опеку Лайсе, была удачным решением в той ситуации. И Гадриэль до сих пор всячески пытался отблагодарить меня за это. Пусть и зная, что самой лучшей благодарностью для меня будет его счастливый взгляд.

— Кстати, — фыркнула я, вспомнив кураж на лице черноволосого лорда, когда мы с мужем отправлялись на Дариану, — я не заметила развалин и гор трупов.

— Это потому, что я приказал их убрать. — С насмешливой улыбкой заметил Олейор, хотя и было заметно, что его веселость несколько наигранна. — Когда я вернулся, меня дожидалась половина Совета с требованием оградить их от произвола моего начальника разведки. Хорошо еще не додумались мне на отца пожаловаться. Похоже, остатки инстинкта самосохранения у них остались.

— А результат? — поинтересовалась я, мысленно решая, стоит ли ложиться спать, если все равно скоро вставать. Уж один день без сна я могла провести совершенно спокойно, тем более что после встречи с Вилдором сила буквально била через край.

— Мне кажется, что ни Гадриэль, ни Элильяр на что-то значительное и не рассчитывали. Лишь взбаламутить наших лордов, да посмотреть на их реакцию. Но чем дальше, тем меньше мне нравится то, что происходит вокруг. У меня явное ощущение того, что мы упускаем что-то очень важное.

— Даймонов мы упускаем. — Я подошла к окну. Замерла, вглядываясь в бледно-розовый мазок на горизонте. — С их способностью возвращаться тогда, когда ты этого совсем не ждешь. Понять бы еще, зачем им нужны те проблемы, о которых ты говоришь. Происходи что-то подобное по всей Лилее, я еще могла бы строить какие-нибудь предположения. Но только у нас…

— Ты и Александр.

Он тихо подошел ко мне, дыханием тревожа волосы на виске.

Думал ли ты, Олейор, чем обернется та твоя прогулка на Землю? Догадывался ли, случайно толкнув меня на заснеженной дорожке перед парком, что в тот день закончится тревожная, но привычная жизнь наследника правителя темных эльфов? И что наступит миг, когда произнося название этого мира, я начну считать его родным?

— Закираль и Таши не уступают нам по силе, — возразила я, уже зная, чем он мне на это ответит.

Да, мощь ялтара и ялтариллы Дарианы была впечатляюща. И мало у кого из их подданных возникало желание проверить их выдержку, пытаясь оспорить то, что ими предлагалось. А изменений в их мире за последние два года произошло много. А если вспомнить о тех пленницах, которых насиловали в большом зале резиденции Вилдора в ночь приема, который он устроил в мою честь, то сразу становилось понятным, насколько кардинальными они были. Ни одна из тех женщин не погибла, дав жизнь новому воину Хаоса. А некоторые из них остались вместе с рожденным ими детьми, пусть и не став женами для их отцов, так хотя бы получив возможность достойной жизни среди даймонов.

Но наши с Сашкой способности были иного плана. Там, где им приходилось использовать силу, мы призывали мир и он отзывался на наш зов, открывая пути и защищая. Правда, знали об этом немногие. Лишь те, кто доказал свое право на доверие.

— Тебе не кажется, — неожиданно низким, волнующим голосом начал Олейор, тут же спутав все мои мысли, — что у нас есть более важные дела, чем выяснение, кому и зачем понадобилось устраивать у нас эту неразбериху. С этим есть, кому разобраться.

Спорить с ним я не стала. Мы были вместе уже семь лет, но каждый раз прикосновение его губ к моей коже отзывалось во мне дрожью ожидания, становилось символом моего женского счастья. А каждый его взгляд, наполненный любовью, дарил уверенность в том, что ради этого стоило жить сорок лет, не зная его, и ввязываться во все те переделки, в которых наши с ним чувства становились все сильнее и ярче.

Проснулась я уже ближе к обеду. Улыбнулась, заметив на подушке рядом цветок. Его извинения. И не только за то, что оставил меня одну. Все-таки и он, и я слишком ценили то, что нас связывало, чтобы разрушить эти отношения неосторожно сказанным словом или проявленным недоверием. И если вдруг нечто подобное происходило… торопились загладить невольную обиду не дожидаясь, когда она обернется пробежавшим между нами холодком.

Я не торопясь приняла ванну и, накинув легкий халат, присела в кресло у раскрытого окна в ожидании, когда вернется муж. Дети в это время были на занятиях, так что при всем желании их увидеть, сделать это я смогу только к вечеру. Мы с Олейором довольно серьезно относились к обучению Вэона и Амалии, понимая, как много им придется узнать, чтобы мы могли быть спокойными за их будущее.

Искать же самого правителя по дворцу было делом неблагодарным. Вместо того чтобы, как положено главе старшего дома, заниматься делами в кабинете, он предпочитал решать вопросы «на месте». Доводя своим неожиданным появлением своих подданных до нервного тика. Впрочем, при необходимости я всегда могла воспользоваться своими способностями, но… это было неинтересно. Да и лишний раз подчеркивать, что в магии я значительно превосхожу мужа, мне не хотелось. Даже если он и сам об этом знал.

— Об этом ты ей скажешь сам. И если она немедленно не вызовет тебя на поединок, ты можешь благодарить свой Хаос, за то, что легко отделался.

Голос вошедшего в гостиную Олейора был чуточку раздраженным, но уж как-то больно игриво. Так что я уже могла предположить, кто был его спутником. Как и вопрос, который они, в очередной раз, обсуждали.

— Лера, — появившийся следом за ним Закираль скинул набиру и оказался рядом со мной быстрее, чем это мог бы сделать любой из эльфов. Позер! — либо ты соглашаешься на увеличение своей охраны, либо я прикажу Ярангиру разработать операцию по твоему водворению в талтарат его отца. И, как ты понимаешь, он со своей задачей справится отнюдь не потому, что это будет моя просьба.

Вместо ответа я дождалась, когда он опустится на ковер рядом с моим креслом и запустила пальцы в его жесткие короткие волосы, с материнской нежностью коснувшись губами его лба. Нисколько не опасаясь того, что наблюдающий за этим муж сделает неправильные выводы. О моем отношении к нынешнему ялтару Дарианы он прекрасно осведомлен. И удивляется лишь одному: сам Закираль не имеет ничего против такого проявления моих к нему чувств.

Хорошо, что он не слышал, как я отчитывала этого даймона в казематах стационарной базы, когда нам с Вилдором пришлось вытаскивать его из подстроенной братом ловушки. И без этого их общение все чаще напоминает мне дружеские перепалки с Гадриэлем. В то счастливое время, когда участь правителя темных эльфов еще только маячила в далекой перспективе.

— А вы мне позволите принять участие в турнире? — решила я воспользоваться ситуацией и сделать то, о чем уже давно мечтала. Раз уж пошел откровенный торг, можно было попытаться добиться своего.

— Лера!

Олейор, от неожиданности и наглости моего заявления даже не нашел сразу, что ответить. И хотя он уже неоднократно отвечал мне на этот вопрос категоричным «нет», я понимала, что это никак не связано с его неуверенностью в моих способностях мечника. Он видел мой бой с Вилдором. И пусть тот удар бывший ялтар пропустил намеренно, дрались мы практически на равных. Что ни говори, а учителем он был великолепным.

— А ведь в этом что-то есть. — Закираль поцеловал мою ладонь и, поднявшись, шагнул в сторону застывшего у стены Оли. — За два последних года она ушла в тень, став лишь твоей соправительницей и матерью твоего наследника. Ее и Сашкины способности ты слишком не афишируешь, а об ее реальном участии в заключение мира между Лилеей и Дарианой знают не так уж многие. Так что это может стать сюрпризом, который охладит некоторые горячие головы.

— Если тебе так уж хочется с ней сразиться, я могу предоставить вам тренировочную площадку.

— Ты думаешь, что именно она выйдет победительницей? — Закираль оценивающе посмотрел на меня и улыбнулся. — Я предупрежу своих, на кого делать ставки.

— Я еще не согласился, — фыркнул Олейор, но уже совсем миролюбиво.

— Ты ведь не будешь возражать, если я пришлю своих воинов сегодня же? — Тут же воспользовался возможностью Закираль.

И посмотрел на меня с такой хитринкой, что я сразу поняла, о каких именно воинах идет речь. И этим своим пониманием дала подсказку казавшемуся несколько рассеянным мужу.

— Все четверо?

— Трое. — Уже совершенно иным тоном произнес Закираль. — Айлас в личине будет рядом с женой Вилдора.

— Значит, турнир отменяется? — пряча улыбку, грустно заметила я, привлекая внимание к себе.

Уж больно не понравился мне взгляд Олейора, которым он смотрел куда-то мимо нас с даймоном.

— А ты этого хочешь? — Вдруг ехидненько так улыбнувшись, уточнил у меня муж. Ну, точно, с очередной каверзой. Ничем иным такую довольную физиономию не объяснишь.

— Очень, — скромно потупила я глазки, из-под опущенных ресниц наблюдая за моим любимым мужчиной.

— Но если ты проиграешь, ты не ввязываешься в эту историю, — выдал он, словно не замечая, с каким удивлением переводит взгляд с одного из нас, на другого, обычно бесстрастный Закираль.

Впрочем, мы хоть и довольно часто общаемся, но в столь «домашней» обстановке он заставал нас всего лишь несколько раз. А уж видеть, каким именно способом мы обычно достигаем компромиссов, ему вообще не приходилось.

— Это не честно, — фыркнула я в ответ. — Ты ставишь заведомо невыполнимое условие. Если я по жребию сойдусь в одном поединке с Сашкой, или кем-нибудь из отпрысков повелителя, которых сам Закираль тренировал, буду в заведомо невыигрышном положении. Ну не могу же я уронить их воинский авторитет своей победой.

— Ты можешь просто отказаться от участия в поединке, — как-то уж больно равнодушно заметил Олейор, дав мне понять, что отступать от своего решения не намерен.

— Представляю физиономию Ролана, когда ты выведешь его из турнира. Боюсь, Арх'Онт тебе этого не простит, — приглушенно произнес даймон, словно видел всю эту сцену перед глазами.

И я вполне могла бы разделить его восторг, если бы не ощущала некоторого беспокойства. Они совершенно серьезно оценивали мои шансу на победу. Я, кстати, тоже. Соотечественники ялтара лишь за красивые глазки воином не признают, но…

Я, в который уже раз, сомневалась в себе и это мне не нравилось. Потому что возвращало меня к тому, в чем я сама боялась себе признаться. Обретя способности мага Равновесия, освоив мечный бой на уровне, который доступен не каждому мужчине, переиграв, хоть и с чужой помощью, Вилдора, в глубине души я все еще оставалась той, не обретшей цельность женщиной, которая растерянно вглядывалась в серую пустошь взгляда повстречавшегося на ее пути эльфа. И с этим нужно было считаться. Уж больно много неприятных неожиданностей таилось в этом факте.

— Я приму участие в поединке. Думаю, Сэнар не откажет в просьбе дать мне несколько уроков, — задумчиво произнесла я, словно не услышав сказанного Закиралем, и как можно нежнее улыбнулась мужу.

Вряд ли он рассчитывал на то, что я не приму его вызов. Остается лишь понять, зачем ему нужно, чтобы я так надолго оставила Тарикон. По условиям турнира все его участники становятся гостями старшего из демонов, и стоит кому покинуть столицу его земель, это мгновенно выводит его из разряда претендентов на победу. А то, что Олейор сам подвел меня к этому решению, лично мне было очевидно. Да и ялтар не производил впечатления того, кто не понимает, в чем дело.

Ладно, любители многоходовых операций, если не разберусь сама, найду способ выпытать у Сашки. Уж этот-то точно в курсе всех задумок своего правителя. Если сам в них не поучаствовал, так от своего друга Гадриэля что-нибудь слышал.

— Ну, раз мы все решили, я могу спокойно отправляться. Встретимся вечером. Я как раз представлю госпоже Лере ее новых телохранителей, да познакомлюсь с графиней Авинтар и ее сыном.

— Похоже, юная графиня с сыном пользуются особой популярностью. — С легким оттенком раздражения ответил ему Олейор. Весьма наигранно. Когда он был действительно раздражен, те, кому не посчастливилось застать его в таком расположении духа, догадывались об этом лишь тогда, когда было слишком поздно. — Я ожидаю в гости повелителя. Да и отец сказал, что задержится еще у меня.

— И про Ярангира не забудь, — невинно заметила я, вычерчивая ноготком узоры на подлокотнике кресла. — Потому что если мне еще раз пожалуются, что ты сбегаешь от охраны, я найду способ научить тебя осторожности.

— Все-таки рассказал. — Погрустнел наш чернокожий красавец, стараясь даже не смотреть в мою сторону.

Два клоуна. А то я не знаю, что все это представление разыгрывалось ради меня. Похоже, дела намного серьезнее, чем мне это показалось. А это значит… придется вспоминать уроки, которые преподал мне Вилдор. Потому что если каждый из них возьмется за то, чтобы оградить меня от всех возможных неприятностей, я слишком поздно узнаю то, с чем они сами справиться не смогут. И на Сашку в этой ситуации тоже рассчитывать не приходится. С тех пор, как Альена родила ему сына, его отцовская забота распространяется и на меня. И над всем этим можно было бы смеяться, но… жизнь это усложняло значительно.

И радовало в этом хаосе только одно: хотя бы бывший ялтар Дарианы реально оценивал мои способности и не гнушался ими пользоваться. Пусть и не всегда уточняя, нравится мне это мне или нет.

— Он был нем, как рыба, — усмехнулась я, взглядом давая понять, что это было последнее мое предупреждение. — Правда, злился так самозабвенно, что не заметить этого я просто не могла. А уж узнать у Маргилу, что же довело его сына до такого состояния, было не сложно. Ты же знаешь, меня, в отличие от тебя, он воспринимает как взрослого и ответственного. Ты же для него, всего лишь нерадивый сын великого отца.

— Вот так и узнаешь всю истину об отношении к тебе твоих подданных. — Нисколько не обидевшись на мои слова, Закираль накинул набиру, и пристегнул лицевой платок. И, прежде чем выйти из комнаты, за дверью которой его ждала охрана, обернулся к нам с мужем. — Хотел бы вам предложить поиграть в ссору, после которой Лера с детьми отправится гостить к нам на Дариану, но понимаю, что вы оба откажитесь. Потому и прошу, не переоценивайте свои силы. Тот, с кем нам придется разыгрывать эту партию, очень хитер и опасен. И я не хотел бы, чтобы наша беспечность и недальновидность сыграли ему на руку.

И хотя я могла сказать ему много слов о том, что его опыт правителя не слишком-то отличается от опыта Олейора, делать этого не стала. Было в даймоне то, что я уже видела у его отца. Он, как хищник, не просто чувствовал опасность — он ею жил. И пусть стоящий рядом со мной эльф тоже прошел неплохую школу у Элильяра, мой беспристрастный взгляд пальму первенства отдавал именно Закиралю.

## Глава 4

### Вилдор

Когда мы закончили разговор с сыном, солнце стояло уже высоко.

Несмотря на то, что с каждым произнесенным нами словом мы с ним все четче понимали не только серьезность, но и полную непредсказуемость происходящего, Закираль выглядел совершенно невозмутимым. Что творилось за мощными щитами, которые я хоть и мог, но не стал взламывать, предположить было несложно. Но его способность находить в трудностях источник своей сдержанности, мне импонировала. Это значило, что с задачей, которую я ставил перед собой, воспитывая в нем будущего ялтара, справиться мне удалось. Какой бы высокой не оказалась цена за это.

— Ты еще вернешься в графство, или мы сразу отправимся в казарму гвардейцев? — уточнил он у меня, когда стало понятно, что мы начинаем перебирать все факты уже по второму кругу.

— Давай в казарму, — ответил я, поднимаясь и накидывая на плечи набиру. — Надеюсь, там достаточно хорошая защита, чтобы мой портал не вызвал тревогу в резиденции?

— Наверное, ты хотел уточнить, достаточно ли там хорошая защита, чтобы его заметить? — улыбнулся он мне и уже более серьезно закончил. — Для тебя там оставлена лазейка. Так что я нисколько не удивлюсь, когда по возвращению с Лилеи застану тебя не в одиночестве.

— С Олейором будь осторожнее. — Вместо того чтобы дать понять, что заметил, как повлияло на него общение с Лерой, предостерег я. — Он не должен догадаться, что та картинка, которую мы собираемся ему нарисовать, будет мало похожа на действительность. Правитель темных настолько беспокоится за свою жену, что буквально ощущает грозящую ей опасность. И если до него дойдет, насколько она велика, не согласится на ее участие в наших делах. А без ее возможностей нам не справиться.

— Ты так хорошо его успел изучить? — Не посчитал нужным скрыть от меня удивление он.

— Я хорошо его успел прочувствовать, когда он был у меня в гостях на Дариане. И я не собираюсь недооценивать его способности видеть то, что незаметно другим.

— А может, дело не в этом?

Закираль выглядел абсолютно бесстрастным. Холодной, застывшей статуей.

Но по чуть заметному дрожанию его щитов, я мог предположить, как тяжело ему дался этот вопрос. Как без труда догадался и о смысле, который он в него вложил.

Да только ответить ему не мог, но не потому, что не знал ответа. Увидев стоящую неподалеку Леру после двух лет, в течение которых я старался вспоминать о ней как можно реже, я понял, как много сложностей добавил в мою жизнь Тинир, соединив две души. Но вряд ли я сожалел об этом.

— Не в этом, Закираль, — я не стал игнорировать его вопрос. Но не собирался отвечать ему то, чего он от меня ожидал. — Из всех, кто с ней сталкивался, лишь двое смогли до конца понять, с кем имеют дело. Сэнар хоть и догадывается, но до сих пор не может себе признаться в этом. Айлас готов ей поклоняться, как поклоняется мне, и не видит за этим силы, в ней скрытые. Вы же продолжаете лишь произносить: маг Равновесия и носитель его сути, не осознавая, что за этим стоит. Потому и не готовы до конца принять то, что даже ты с Таши, лишь ее бледное подобие. И вместо того, чтобы укрепить в ней уверенность в себе, продолжаете сеять сомнения, пытаясь защитить от всего мира.

Такой отповеди он вряд ли ожидал. Но, что меня порадовало, выслушал не только внимательно, но и вдумываясь в сказанное мною.

— Я сделаю, как ты говоришь, отец.

Сын склонил передо мной голову. И от того, как он это сделал, не теряя достоинства, но отдавая дать уважения, у меня сжалось в груди.

Мы с ним не знали друг друга. Но в этом мире у меня было немного дорогих мне существ, за которых я был готов отдать свою жизнь. И он был среди них.

Но, так же, как и раньше, я не мог показать ему своих чувств. Слишком сложно было то, что нам предстояло. И любая проявленная нами слабость могла стать роковой. А еще более сложным было то, о чем я только начинал догадываться.

— Тогда веди меня, мой ялтар. — Прежде чем застегнуть лицевой платок, позволил я себе улыбнуться.

Он заслужил того, чтобы я это произнес. Заслужил тем, что сумел предугадать то, что я так тщательно скрывал. Тем, что принял мое решение уйти из жизни, отдав Дариану ему во власть. Тем, что достойно правил эти два года, в которых все те проблемы, которые ему пришлось решать, свились в клубок. И тем, что ничем не дал мне понять, какой ценой все это ему досталось.

Генный маркер одной из малоизвестных ветвей рода, о котором помнили еще лишь потому, что в каждом из поколений он давал воина-берсерка, уже был введен в мое тело. Так что теперь уже точно никто не сможет даже предположить мою близость к нынешнему правителю.

Закираль открыл мне один из своих ментальных каналов связи, чтобы я всегда был в курсе того, где он находится, вызвал Ярангира, приказав снять полную защиту с резиденции, и выстроил портал прямо в казармы его личных гвардейцев. Сам же, пожелав мне хоть немного передохнуть, направился на Лилею. Судя по всему, в очередной раз, проигнорировав требования начальника стражи, взять его с собой.

Надо будет тонко намекнуть сыну, что лично я никогда не расставался с Кадинаром. За исключением тех случаев, когда мог доверить задание лишь ему. Много мелочей не замечается тогда, когда ты находишься в их окружении постоянно. Взгляд же со стороны позволяет увидеть неожиданное там, где все кажется уже привычным.

Помещение казармы мне было знакомо. Воины, которые подчинялись только правителю, были и у меня. Правда, я довольно быстро устал с ними возиться, передав их начальнику своей охраны. А с учетом того, что тот был носителем части моей души, я вполне мог считать, что держу все под контролем.

Проверил защиту, не сразу обнаружив ту самую щель в ней, о которой меня предупредил Закираль. С удовлетворением отметив, что для тех, кто не владеет изначальным Хаосом, это приглашение узнать чужие секреты вполне может сыграть роль ловушки. И только после этого протянул нить перехода, настроившись на продолжавшего оставаться со мной связанным Кадинара.

— Я же тебе говорил, — хмыкнул он, появившись из серого тумана. — Личная гвардия — наилучшее прикрытие для нас. Не придерешься. Ялтар Закираль так многим обязан правительнице Лере, что появление новых телохранителей совершенно никого не удивит. А если устроить неудавшееся покушение, то все будет выглядеть, как проницательность или хорошая агентурная работа.

— На турнире, — бросил я спокойно, закрывая портал.

— Она будет участвовать в турнире? — Сэнар пытался не выглядеть изумленным. Но ему это не удалось.

— Закираль попробует подбросить эту идею Олейору. Я хочу, чтобы она вышла на поединки. И твоя задача, Сэнар, чтобы она стала одной из фавориток.

— И зачем тебе нужно, чтобы ее не было в Тариконе? — перебирая в уме возможные варианты, и не зная, на каком из них остановиться, уточнил у меня Кадинар.

Ничуть не смущаясь тем, что я слежу за течением его мысли. Стоило признать, что он был на правильном пути и меня это нисколько не удивляло. Ставший даймоном человек всегда был способен на нестандартный взгляд и весьма нетривиальные решения.

— Об этом потом, — дав понять, что он может рассматривать это в качестве очередной мести за его выходки, отмахнулся от него я и опустился на одну из лежанок.

Каждое помещение в казарме было рассчитано на четверых и имело отдельный вход. В задачу личной гвардии входило не только сохранение жизни своего ялтара, но и весьма деликатные поручения. Потому и были они знакомы лишь с теми, с кем составляли одну группу.

Я знал, что мне стоит отдохнуть. Мы хоть и способны по несколько дней обходиться без сна и еды, потом довольно резко теряем силы. А этого я никак допустить не мог: от того, насколько быстро я распутаю этот паучий клубок, зависела не только жизнь Леры. Если я правильно осознавал свои собственные предчувствия, то тот, кто начал против нее игру замахнулся на нечто более значимое, чем ее жизнь. А это приводило меня к единственной, но довольно жуткой мысли. Три мира, которые она связала собой, находились в опасности. И чем быстрее я пойму, что именно стоит за попыткой вывести носителя сути Равновесия из игры, тем выше вероятность того, что ничего страшнее моих внутренних терзаний не произойдет.

Но сон не шел. Как в те времена, когда до цели, к которой стремился я, оставалось совсем немного.

— Тебе опять не спится?

Я, не позволив себе вздрогнуть от неожиданного сходства того, о чем я только что вспомнил, с тем, что произнес Кадинар, открыл глаза. Наткнувшись на полный понимания взгляд. Впрочем, чему удивляться, он слышал тот мой разговор с Айласом, ни на мгновение не оставляя меня наедине с моими мыслями.

Но подниматься не стал. Вот такое, бессмысленное лежание неожиданно оказалось приятным.

— Расскажи-ка лучше еще раз, как ты наткнулся на эти записи?

— Я же дал тебе покопаться в памяти? — хмыкнул тот якобы недовольно, но… даже не скрывая наигранности того, что демонстрировал.

— Считай, что я решил проявить свой деспотизм, — ответил я, отметив, с каким умилением посматривает на нас Сэнар и, закинув руки за голову, закрыл глаза.

Представлять бесстрастного дарианского воина я буду чуть позже. А пока… трудно отказаться от того, что было частью тебя более двух тысяч лет. Но возможность хотя бы в какой-то мере проявлять собственные чувства, которая появилась у меня два года тому назад, меня радовала.

— Ты помнишь, какой самый главный твой аргумент был, когда ты предложил мне связать свое сознание с твоим?

Еще бы не помнить! Та задачка с переносом его души в тело даймона долго не давала мне покоя. Все-таки наши излучения находятся в разных диапазонах и дать человеку новое вместилище, не лишив его при этом способностей и разума, оказалось не столь просто. Единственным вариантом, который предлагал хоть какой-то шанс на успешный итог, было пройти обряд разделения души и вложить часть ее в Кадинара.

— Ты мечтаешь от меня избавиться? — с легким налетом обиды уточнил я, даже не видя — зная, с каким ехидством он на меня смотрит.

В отличие от нас всех, мой начальник охраны был и оставался человеком, несмотря на цвет кожи и владение Хаосом. И никогда не скрывал своих эмоций.

Но ответил он без ожидаемой мною язвительности.

— Пытался разобраться с тем, что ты сделал с Рамоном. Он ведь сохранил свою магию.

— И для этого нужно было лезть в лабораторию? — теперь в моем голосе были ворчливые нотки. Но ни одного из них они не обманули. Я радовался тому, что он оказался там. Не случись этого, мы могли бы узнать обо всем слишком поздно.

Но для меня Кадинар был еще одним сыном, пусть он об этом и не догадывался. И каждый раз, когда он исчезал, собирая для меня новости, чувство беспокойство серой тенью плавало на грани моего восприятия.

— Мне было скучно.

От такого заявления я даже приподнялся, надеясь, что это очередная его выходка. И ошибся. Возможно, впервые за все время нашего с ним знакомства он был серьезен.

— Я привык к опасностям, к головоломкам, к попыткам разгадать твои замыслы до того, как ты об этом расскажешь. Я понимал, что уйти в небытие — самый изящный ход, который можно было придумать в той ситуации, но… уже на следующий день мне стало скучно.

— Скоро станет весело, — вновь опустился я на лежанку, в привычной бесстрастности спрятав всколыхнувшееся волнение.

За прошедшие два года он ни разу не показал, что тяготился тем спокойствием, которое стало нашим образом жизни. И скрывал это настолько умело, что даже я, имея возможность чувствовать его также хорошо, как самого себя, не ощутил этого. И если бы…

Слишком много если. И меня не оправдывало то, что я посчитал свою миссию исполненной.

— Я попытался покопаться в свежих журналах, но там явно поработала либо Лера, либо ее сын. Вроде знакомый контур, а за нитью Хаоса, явно чувствуется плетение Порядка. Это уже потом я узнал, что именно там готовили защиту для Асии, а тогда любопытство разыгралось. Долго пытался найти лазейку, благо внешние датчики меня не замечали, давая возможность спокойно поэкспериментировать. Пробиться смог только через архивы. Причем, я хорошо помню мелькнувшую тогда мысль о том, что за то время, как на Дариане сменился ялтар, к хранящимся там документам никто не притрагивался. Остальное, — он пожал плечами, — чистая случайность. Я запустил в систему одну из своих старых разработок, вспомнив, насколько близко то, чем обладает Карим, к способностям Леры. И пока мое заклинание искало брешь в паутине, от нечего делать решил залезть в старые записи.

— А ведь тебя тогда что-то смутило, — наслаждаясь тем, как легко течет мысль, следуя за его голосом, заметил я.

— И как догадался? — Кадинар присел на лежанку напротив, не сводя с меня внимательного взгляда, который я ощущал, как легкое покалывание на границе моих щитов.

— Ты несколько раз прокрутил это воспоминание. Но вопрос так и не сформировался, потому и среди всех образов не было ни одного яркого. К тому же, меня тоже беспокоит этот момент. Но, как мне кажется, я понял, что нас с тобой тревожит.

— На подсказку надеяться не стоит? — Наверное, он хотел воспроизвести что-нибудь этакое, способное меня растрогать, но… вопрос прозвучал жестко и твердо.

— Стоит. — Вопреки его предположению, расщедрился я. — Один из возможных выводов — эти бумаги нам подкинули. С остальным разберетесь сами. А лучше, воспользуйтесь возможностью отдохнуть, скоро отправляться на Лилею.

Ни один, ни другой, меня не послушали, тут же ринувшись обсуждать высказанную мной идею. Я же… мне словно не хватало именно этого разговора, чтобы избавиться от зудящей тревоги, которая торопила: скорее, скорее…. И это несмотря на выдрессированную до идеального подчинения выдержку.

Приближение сына я почувствовал задолго до того, как он вошел в казарму. Сначала это был пришедший по каналу связи отголосок межмирового перехода. Затем, похожее не внезапно вспыхнувшее жаркое марево ощущение безграничного счастья, напоминающее то, что испытывал я, беря на руки младшего из своих сыновей. И только потом тень волнения, которую я отсек усилив ментальный контроль. Из нас двоих я был сильнее и невольно сбивал настройки его защиты. А мне бы очень не хотелось, чтобы он испытал неловкость, осознав, что находится под наблюдением собственного отца.

— Ялтар Закираль. — Сэнар и Кадинар застыли в приветствии, стоило ему показаться на пороге.

Я же… Он мог считать это моим маленьким экзаменом, который он полностью провалил.

— Олейор дал согласие на участие правительницы Леры в турнире мечников. — Он даже не повел взглядом в мою сторону, пока я мысленно отчитывал его за то, что он не потребовал от меня повиновения.

Но когда я закончил говорить, продолжая рассматривать моих воинов, выдал, с явным лукавством: «Я здесь главный. Что хочу, то и делаю».

Стоило признать, что с такой постановкой вопроса спорить оказалось трудно.

Следующие два часа были предсказуемыми. Портал на стационарную базу, где я тут же натыкаюсь на заинтересованный взгляд Ярангира. И хотя его любопытство кажется удовлетворенным: генные маркеры мало значащих ветвей и явный намек на то, что со своей личной гвардией Закираль своего начальника охраны знакомить не собирается, довольно легко отводят возникшие подозрения, но я знаю Маргилу. А зная отца, несложно догадаться, чего можно ожидать от сына. И я без труда читаю за небрежностью действий его скрытое внимание.

Но это нисколько не мешает мне видеть и… вспоминать. Тот день, когда в этом же зале, я отдавал приказ открыть порталы на Лилею, благословляя Хаосом на победу первый эшелон вторжения. А Лера стояла рядом….

Ее ненависть ко мне была холодной, как снег на горных вершинах и бескрайней, как водная гладь моего любимого озера. Но это не воспрепятствовало ей в высказанных членами совета предостережениях услышать то, о чем я ее просил.

И перед глазами вновь встают взметнувшиеся крылья ее вырвавшейся из-за барьеров силы, которые ураганом сметают кристаллы накопителей. И взгляд Кадинара, обещающий, что он присмотрит за вышедшим из-под контроля магом Равновесия.

А потом… та ночь была моим безумием, моей ошибкой, за которую я продолжаю расплачиваться и сейчас. Потому что берег я память о Тасе, а губами ловил жар тела…

— Я продолжаю удивляться ялтар Закираль, как тебе удалось уговорить меня усилить охрану.

Вместо того чтобы оказаться в портальном зале дворца правителя темных эльфов Лилеи, из тумана мы вышли в довольно большом, но не потерявшем от этого уюта кабинете. У моей разведке так и не получилось добыть схему дворца правителя темных. И лишь во время изначально обреченной на провал попытки переворота мне удалось заполучить часть информации о его внутренней архитектуре и защите. Не скажу, что меня это уж больно интересовало — я не собирался воевать против расы, которая приняла Леру, но меня всегда привлекало то, что не идет само в руки. Так что я знал, куда именно мы попали. И не удивился, увидев не только Леру и ее мужа, но и Гадриэля с Элильяром.

— Наверное, я еще способен высказывать аргументы, которые ты находишь весомыми, — склонил голову перед ней Закираль, позволив ее руке коснуться прикрытой тканью щеки.

И от этого, такого привычного и естественного жеста, в моей душе полыхнул огонь, имя которому я знал. Мне хватило мгновения, чтобы справиться с ринувшимся на волю берсерком. А ментальные щиты, единственные, которые я усилил, прежде чем войти в переход, не позволили всем остальным ощутить, насколько близка была опасность.

Похоже, прав оказался сын, посчитав, что в моем отношении к этой женщине не все так просто, потому что живущий во мне зверь явно считал эту женщину своей.

— Ты, — сын уже стоял напротив меня и в его глазах я читал вопрос. И хорошо еще, что при этом он не пытался проникнуть сквозь мою защиту. И плохо, что ему удалось заметить тот миг, когда я ее усилил, — и твои воины отвечают за жизнь правительницы Леры. Кто-то из вас троих должен постоянно находиться рядом с ней. За исключением, конечно, — я был уверен, что говоря это, он усмехнулся, — их с правителем Олейором личных покоев. На вас так же возлагаются ее тренировки. Надеюсь, я могу рассчитывать на то, что именно с ней встречусь в поединке по завершении турнира мечников у демонов.

— Так у вас здесь заговор? — вшедший в комнату Аарон застыл на пороге, переводя взгляд с Леры на Закираля. И судя по улыбке на лице повелителя, он был удовлетворен тем, что услышал. — Предупрежу Ролана о том, кто именно собирается отобрать у него славу лучшего клинка Лилеи.

— Вряд ли он посчитает это позором после того, как она отобрала эту славу у ялтара Вилдора. — На мой взгляд, излишне многозначительно заметил Закираль, потребовав у меня мысленно, чтобы я отправил Кадинара и Сэнара за дверь.

Что я и сделал, тут же услышав ехидный комментарий Леры. И как же я забыл о том, что прибор связи, который мы настраивали перед походом за моим сыном, продолжал оставаться у нее!

«И давно ты стал таким покладистым?»

«Чего только для любимого сына не сделаешь», — ответил я тем же тоном, отметив, с каким напряжением вслушиваются в наш разговор еще двое.

И испытал некоторое облегчение, когда Элильяр, поднявшись с кресла, в котором сидел, подошел к сервированному легкими закусками столику, отвлекая ее интерес от меня. Слишком свежими были воспоминания, слишком желанными испытанные тогда чувства. И если в себе я был уверен, то в ней…. Вряд ли она до конца понимала, как именно связала нас с ней Дариана.

Бывший правитель темных еще ничего не сказал, но каждое его движение отзывалось таким чувством опасности, что не ощутить его было невозможно. Он, дав понять ироничной улыбкой, что заметил направленное на него внимание остальных, наполнил бокал вином и сделал глоток.

— Похоже, у нас действительно здесь заговор. — Взгляд на сына и его лицо становится спокойно-отрешенным. — Только не надо убеждать старых интриганов, что причиной нашего сборища стала мифическая графиня Авинтар, которую правитель Олейор и его жена решили взять под свою опеку. — И, показав заполненным багряной жидкостью фужером, в мою сторону добавил. — Появление еще нескольких телохранителей-даймонов основанием для приглашения я тоже не считаю.

— И зря. — Олейор кинул в мою сторону быстрый взгляд и… я очень хорошо помню тот наш разговор, когда он попросил открыть портал в мою резиденцию. И его вопрос о том, чего я хочу. И его упоминание о своей жене, как об одном из списка моих желаний. И сейчас, в безжизненной серой пустоши его глаз я видел, что и он об этом не забыл. — Графиня Авинтар вместе с сыном и их телохранителем прибыла во дворец некоторое время назад и находится сейчас в предоставленных ей покоях. И как только мы закончим наш разговор, я буду рад представить ей вас всех. — Он сделал короткую паузу, мгновенно став похожим на того, каким я его запомнил по нашей последней встрече: пусть и молодого, но тонкого, умного, опасного и искусного воина. — Да и новые телохранители моей жены вполне достойны того, чтобы мы все здесь собрались. Особенно один, которого я бы предпочел приветствовать стоя.

— Это совершенно не похоже на розыгрыш, но…

— Не спеши, Аарон. — Олейор с присущей эльфам грациозностью подошел ко мне и остановился напротив. И хотя я был уверен, что увижу в его взгляде непримиримую враждебность, ошибся. Он не был спокоен, хотя и безуспешно пытался это скрыть, но… причиной его волнения была Лера. И он не просил — он умолял меня сделать все, чтобы ее защитить. И ради веры в то, что мне это удастся, он готов был не только смириться с моим присутствием рядом, но и протянуть мне свою руку. И я… опустил ресницы, клянясь ему в этом. — Потому что я хочу представить вам бывшего правителя Дарианы, ялтара Вилдора.

### Лера Д'Тар

Этот миг бесспорно можно было считать триумфом Олейора, тем более что я понимала, с каким трудом дались ему эти слова. И тем значимее для меня была выдержка, которую демонстрировал муж, и легкая усмешка, играющая на его губах в тот момент, когда он представлял остальным Вилдора.

Я ощущала бушующие сейчас в его душе сомнения в правильности того, что он рискнул довериться существу, которого до сих пор считал своим врагом, но с трудно скрываемым наслаждением наблюдала за тем, как меняются выражения на лицах присутствующих.

И это лучшие из любителей многоходовых комбинаций Лилеи и Дарианы!!!

Гадриэль сглатывает вставший в горле комок и на мгновение опускает взгляд. Чтобы тут же поднять его вновь, обращаясь ко мне с немым вопросом. Да только я не тороплюсь развеять его предположения, чуть заметно пожимая плечами. Сколько бы ни прошло лет с того памятного дня, когда я впервые увидела черноволосого лорда, мы продолжаем вести негласный спор. И я вновь впереди.

Вот взгляд Ярангира, который казался привычно бесстрастным, становится… совершенно бесстрастным. С налетом ледяной пустыни, у которой нет ни конца, ни края. Лишь одна девственная чистота и пустота. Если такое возможно.

Но, как оказалось — возможно. И вот эта-то вторая бесстрастность мне знакома и понятна. Спасенный мною даймон не просто благоговел перед бывшим ялтаром, он его воспринимал как некий идеал, к которому стремился. И сейчас он был мальчишкой, которому посчастливилось вновь узреть своего кумира и который пытается хоть немного стать на него похожим. И я почти уверена в том, что права, но… Закиралю достаточно только взглянуть в сторону своего начальника охраны, чтобы я поняла, насколько ошиблась.

Да, идеал. Да, кумир. Да, прикоснуться. Но он не мальчишка и в его голове сейчас связываются все те нити, которые доступны ему по долгу службы. И мне ничего не остается, как намекнуть Кадинару, чтобы тот негласно присмотрел за своим преемником. Потому что его способностям и опыту я доверяю больше. И не хочу, чтобы мой дарианский родич ненароком сломал Вилдору игру, которую тот ведет или добавил в нее сложностей. А в том, что никто из тех, кто сейчас присутствует в этом кабинете, не будет оповещен о ее правилах, я абсолютно уверена. Бывший ялтар Дарианы готов поделиться информацией, но лишь тогда, когда она ему больше не нужна. И я предпочитаю, чтобы об этой его особенности не знал никто, кроме меня.

Вот вошедший в кабинет как раз в эту минуту Сашка замирает, чтобы уже через мгновение мне подмигнуть. Так знакомо.

А вот взгляд Вилдора на моего сына… нет, это не взгляд, это — мимолетное внимание, которое я замечаю лишь потому, что мне знакома сила даймона и я вполне способна отследить ее потоки. Тем более что большую часть своих щитов он снял, чтобы не наводить окружающих на преждевременные подозрения. И вот это-то внимание меня и настораживает. Потому что он явно его оценивает.

Но когда я уже готова сорваться, не в силах справиться с взбесившимся сердцем, от него по так и открытому каналу связи приходит ощущение покоя. Да и фраза, которую он произносит, не имеет ничего общего с тем, чего ожидаю я.

«Он очень похож на тебя».

И думай теперь, что же это может значить!

Вот Элильяр переводит взгляд с меня на Олейора. И когда он смотрит на сына, в его глазах оценка его мастерства. И признание того, что тот переиграл его на том поле, где Элильяр считался лучшим. Но вряд ли муж, так же, как и я, не догадывается о том, что бывший правитель темных полон загадок. И если он решил уступить свое место…

Сколько раз я уже ловила себя на том, что любуюсь ими. Но это не значило, что жизнь в окружении интриг и недосказанностей меня устраивает. Какими бы силами не наделили меня мои предки, я бы предпочла быть просто нежной женой и любящей матерью.

Но эта мечта уже давно кажется мне несбыточной.

Вот Арх'Онт… Повелитель демонов склоняется перед Вилдором. Не теряя достоинства, но признаваясь в том, что восхищен. И Вилдор, тот Вилдор, который еще ни разу не опускал ни перед кем голову, делает это с такой вежливой небрежностью, что у меня на миг замирает сердце. Похоже, я только что стала свидетелем вызова, который один бросил другому. И этот вызов был принят.

— Не будь я очевидцем воскрешения Рамона, вряд ли бы поверил в то, что это возможно, — хмыкнул Аарон возвращаясь в кресло. — Все маги в один голос твердили, что Ваша душа, Вилдор, уже стоит на грани Пустоты и готова слиться с Хаосом. Кстати, как нам Вас теперь называть?

— Для того, кто хорошо знает путь туда, не составит труда найти дорогу обратно, — улыбнувшись одними глазами, ответил ему даймон и, не снимая набиру, скинул на ковер перевязь с ножнами, заверяя в своей безопасности. Надеюсь, в этой комнате не нашлось ни одного, кто бы ему поверил. — Что же касается имени, то мой сын решил, что достаточно сменить то, что в него вложено. Но хотя звучит оно так же, ни один из даймонов не спутает Вилдора — владыку и Вилдора — защитника.

— Это связано… — продолжил проявлять любопытство Аарон.

Пришлось вмешаться в их разговор. Я верила в выдержку бывшего ялтара, но не считала, что ее стоит испытывать. Тем более по такому поводу.

— Насколько я успела разобраться в дарианцах, у них не принято обсуждать вопросы, связанные с наречением. Да и причина, побудившая нас всех здесь собраться, значительно важнее того, каким образом им удается понимать, какой именно смысл несет в себе прозвучавшее имя.

«И кого из нас двоих ты сейчас спасала?» — раздался в моей голове сдобренный долей ехидства голос.

«Свои нервы», — недовольно пробурчала я, удивляясь тому, насколько спокойнее начала себя чувствовать с его появлением.

«Тебе не стоит…» — попытался образумить он меня, но зря старался.

«Теперь ты у меня в гостях. И я думаю, тебе стоит с этим считаться», — парировала я, делая вид, что не замечаю внимательного взгляда мужа.

Знать об устройстве связи он не мог, но это не мешало ему ощущать, что не все так просто, как оно ему кажется.

«Как прикажет правительница д'Тар», — с отстраненной холодностью, ответил он. И даже чуть склонил голову. И хорошо, что никто не мог соотнести это движение с тем ментальным разговором, который у нас с ним шел.

Я же… почти поверила, но только до тех пор, пока довольно четко не осознавала спрятанную за его щитами веселость.

— Остается узнать, что должно было произойти, чтобы бывший ялтар Вилдор…

— Просто Вилдор, — поправил Элильяра даймон и посмотрел в сторону сына. — Ялтар, как и правитель, может быть только настоящим.

— Остается узнать, что должно было произойти, чтобы просто Вилдор, — вернул ему насмешливый взгляд отец Олейора, — решил, что мир живых ему предпочтительнее покоя небытия.

— Мне кажется, что на этот вопрос лучше ответят те, кто счел, что мое место именно здесь.

Но вместо того, чтобы перевести внимание всех на меня или Сашку, как тех, кто все это и затеял, он посмотрел на Олейора. Отдавая ему право возглавить этот разговор.

Хороший ход. Вряд ли у кого-то еще останутся вопросы о том, кто здесь главный. Но это не значило, что никто не понимал, чья именно это игра.

— Разбирая архивы одной из генетических лабораторий, мой советник наткнулся на записи, которые однозначно говорят о том, что еще во время правления ялтара Вилдора на Дариане велись опыты по созданию аналога даймонов, но с характеристиками, некоторые из которых должны были превосходить способности черных воинов. И если бы не два момента, это не привлекло бы внимания Александра.

— Изначально речь шла об одном, — на равных вклинился в разговор мой сын. И хотя я знала, что к его мнению уже давно прислушиваются, едва ли не впервые видела это воочию. — Но и этого хватило, чтобы я немедленно предоставил эту информацию правителю Олейору и моей матери.

— Позвольте предположить, — улыбнулся своей знаменитой клыкастой улыбкой Аарон, от которой неподготовленных бросало в дрожь, — что этот момент имеет непосредственной отношение к миру, который для правительницы Леры является родным.

— О Вашей проницательности, повелитель Арх'Онт, уже давно пора складывать легенды. — Внешне иронично, но с долей уважения заметил Вилдор.

Я же… вспомнила сказанные когда-то мне Гадриэлем слова. В то славное время, когда я решила спрятаться от проблем за помолвкой с Рамоном. И тогда они стали пророческими.

Тогда двумя соперниками, которым нужен был только повод для того, чтобы потренироваться в острословии, были человеческий маг и мой будущий муж. Теперь же…. Если я не ошибалась, а я не ошибалась, то нечто подобное нам и предстояло. Пусть и совершенно по иной причине.

— Мне кажется, что нам не стоит отвлекаться на изысканную вежливость, Вилдор. Я совершенно не буду против, если обращаясь ко мне, ты будешь называть меня просто Аарон.

— В узком кругу? — черные глаза даймона в серебряной окантовке ресниц просто лучились искрометным весельем.

Таким своего дарианского кошмара я еще не видела.

— В узком кругу, — подтвердил демон и повернулся к Сашке, которого уже давно и по-отечески любил. — Значит, Земля?

— И это еще не самое интересное. — Так и не приняв шутливый тон, в котором шел разговор, ответил сын. — Записи сделаны на языке, который для нас с мамой является родным. Боюсь, что о совпадении говорить трудно.

Олейор, который уже некоторое время стоял за моей спиной, положив мне руку на плечо, то ли утверждаясь в своих правах на меня, то ли просто пытаясь быть ближе, нервно сжал пальцы. И я без труда догадалась, какой именно вопрос возник сейчас в его голове. Но… не думаю, что Вилдор хотел его услышать. И чтобы избежать этого, словно ненароком коснулась щекой его ладони. Не столько успокаивая, сколько предупреждая.

А кроме него и Закираля об участии Тинира в создании возможности моего появления на свет знала только троица даймонов Вилдора. Но те… будут молчать.

— А второй? — посчитав, что маска добродушного дядюшки больше никого не вводит в заблуждение, уточнил демон.

— То, что я об этом ничего не знал, — без всякого возмущения в голосе ответил вместо Сашки бывший ялтар. — А возможность этого была лишь в том случае, если эту информацию прятал от меня мой старший сын, который возглавлял внутренний круг.

— Яланир? — усмехнулся Гадриэль, похоже, вспомнив свое с ним знакомство. — Но по нашим сведениям, он убит тером госпожи Леры.

— По вашим сведениям, лорд, — в тех же интонациях парировал Вилдор, — я тоже, не совсем жив.

— Но в Вашем случае, как я понимаю, не обошлось без участия правительницы д'Тар.

— Участие правительницы д'Тар сделало мой уход более эффектным и правдоподобным. Ему же такие высокопоставленные свидетели были ни к чему. К тому же клинок с гранью его души так и не найден.

— И только на этом основании…

— На текущий момент, лорд Гадриэль, — перебил нашего с Олейором друга даймон, — никаких оснований нет. Есть лишь разрозненные факты и мои предположения, основанные на собственном опыте, знании характера старшего сына и его амбициях, и тонкая ниточка, которая связывает найденные Александром документы и возникшее в последнее время недовольство совета Старших Домов темных эльфов своей правительницей.

— Ты считаешь… — Аарон лишь на мгновение позволил проявиться в своем взгляде той неукротимой мощи, которой славились демоны, но мне и этого хватило, чтобы осознать, насколько серьезно он отнесся к словам своего бывшего врага.

— Я считаю, что именно здесь, на землях темных эльфов находится один из кончиков того клубка, который может позволить нам его распутать. Но прежде, чем что-либо предпринимать, нам необходимо обезопасить правительницу Леру и ее детей.

— И меня? — с неожиданной для меня агрессивностью уточнил у Вилдора Сашка.

Если бы у меня сердце не сжималось от беспокойства за сына, я вполне могла бы улыбнуться тому, с какой настойчивостью он готов отстаивать отведенное ему в этом мире место.

— И хотел бы, — правильно понял его вопрос даймона, — но ты уже доказал свою способность принимать правильные решения.

— А я, значит, нет, — фыркнула я недовольно, ничуть не сомневаясь, что наводя всех на мысль о том, что меня необходимо защитить, Вилдор преследует совершенно иные цели.

— Ты вполне способна это делать, — спокойно ответил он мне. Смешком по ментальному каналу дав понять, что по достоинству оценил мои актерские способности. — Но будет лучше, если твою жизнь будем охранять мы.

— Я отправлю детей к князю, — без тени волнения ответил Олейор на предложение дарианца.

— А может, к маме, на Землю? — с нескрываемой надеждой спросила я, успев получить от Вилдора устраивающий именно его вариант.

— Это не опасно? — мой муж удивил не только меня, но и всех остальных, обратившись с этим вопросом к бывшему ялтару.

— Их нахождение на Лилее или Дариане менее безопасно. — Задумавшись на мгновение, но лишь для того, чтобы придать своим словам большую весомость, ответил тот. — Все родичи и друзья правительницы, где могут быть скрыты наследник и его сестра, довольно хорошо известны. А вот о том, что родным миром госпожи Леры является Земля, знает только самый узкий круг.

Прежде чем принять решение, Олейор посмотрел на своего отца. И когда тот опустил ресницы, соглашаясь с доводами даймона, тоже склонил голову. И дело было не в том, что ему хотелось разделить ответственность. У Элильяра был опыт, которого недоставало нынешнему правителю темных.

— Ну а где вы собираетесь спрятать их мать, я уже догадался, — фыркнул демон, разряжая обстановку.

Когда речь шла о детях… Каждый из них в полной мере осознал, что означает продолжатель рода, в то время, когда итог вторжения даймонов на Лилею был под большим сомнением.

— Надеюсь, ты с ней справишься, — выдавив из себя улыбку, попытался пошутить муж. Почти удачно.

— Ты хотел сказать, с ними, — Аарон вопросительно посмотрел в сторону внимательно следящего за событиями Закираля. — Ты ведь отпустишь мою дочь на турнир?

— В качестве гостьи, — кивнул тот, соглашаясь.

«Мне начинать бояться?» — мысленно уточнила я у Вилдора, воспользовавшись тем, что разговор плавно ушел совершенно в иную сторону.

И лучше бы этого не делала. Потому что его ответ мне совсем не понравился.

«Я поклялся Олейору, что сберегу тебя».

И хотя я поняла, что ни о какой двусмысленности здесь речь не идет, то, как он это произнес, именно ее и предполагало. И единственное, что я могла сделать, чтобы не оставить ощущение недосказанности, продолжить разговор. Но не так, как он мог бы ожидать.

«Я буду против, если ценой за это станет чья-либо из ваших жизней».

«Я приму это к сведению», — без тени недовольства отреагировал он на мое замечание и встал, тут же привлекая к себе внимание.

Шаг, и он застывает у окна, прикрытого от любопытных взглядов защитными заклинаниями. И я замечаю, как Олейор внутренне сжимается, пряча свое смятение за укрепившимися щитами. Вилдор останавливается точно в том месте, где любит стоять мой муж. Да и позу, в которой он застыл высеченной из камня скульптурой, я вижу каждый день.

И я практически уверена, что бывший ялтар Дарианы сделал это не без умысла, вот только… мне не дано понять, чего именно он хотел этим добиться.

— Закираль, — тот резко разворачивается к отцу, мгновенно откликаясь не на обращение — на приказ, которым оно звучит. — Мне нужен для Кадинара полный доступ к информационным системам Дарианы. Ярангир, — тот с абсолютной точностью повторяет действия своего ялтара, — твоя задача — отследить все передвижения Яланира за последние лет двадцать. Упор на контакты с Землей. Гадриэль, — черноволосый лорд, в отличие от даймонов, явно намерен поспорить с Вилдором, оспаривая его право распоряжаться собой, но натыкается на холодный взгляд Олейора, который подкрепляется точно таким же, но уже Элильяра и, смиряясь, склоняет голову, — попробуй найти связи между даймонами и теми, кто участвовал в попытке переворота перед вторжением. И не забудь про Саражэля. Он тогда был в гуще событий.

— А мы? — уточняет с насмешкой Арх'Онт, которому все происходящее явно доставляет удовольствие.

— А мы будет думать над всем тем, что они для нас найдут, — как-то отстраненно, словно его это все больше не интересует, отвечает ему Вилдор.

И пусть все остальные догадываются, что это далеко не так, лишь я одна могу сказать об этом с уверенностью. Потому что в моей голове звучит его голос. Не повиноваться которому очень трудно. Да и не хочется.

«Я поклялся твоему мужу, что не позволю тебе погибнуть. Ты же должна поклясться мне, что ни на миг не усомнишься в том, что я это сделаю».

И я клянусь ему в этом не потому, что не могу противостоять той силе, которую он излучает. Я просто верю в то, что именно так все и будет.

## Глава 5

### Аарон Арх'Онт

Не узнать в графине Авинтар ту, образ которой я видел на показанном Каримом перед вторжением медальоне, было невозможно. И те, кто был на той встрече, без труда связали воедино появление бывшего ялтара Дарианы и присутствие во дворце его Единственной. И хотя никто не показал своей осведомленности, я замечал многозначительные взгляды, направленные в ее сторону.

— Ты, как и тогда, склонен ему верить. — Словно прочитав мелькнувшую у меня мысль, заметил Элильяр, опускаясь в кресло напротив.

Сославшись на то, что мне пригодится помощь старшего д'Тара при подготовке к турниру, я забрал его с собой. Уже давно убедившись, что беседа с бывшим правителем темных эльфов помогает мне связать воедино то, что в других случаях имело шанс ускользнуть.

— В тот раз я был склонен верить Закиралю. Вилдору же доверял твой сын. — Поправил его я, наслаждаясь уютом собственного кабинета.

Старею, наверное. Еще лет сто тому назад для меня было пыткой провести здесь даже малую часть дня. Теперь же…

— Ты становишься занудой. — Усмехнулся эльф, в очередной раз угадывая с моим состоянием.

Вот так и расстаются со славой великого интригана.

— Неточное воссоздание исторических фактов может стать источником неверных выводов. — Ухмыльнулся я.

А ведь не случись того вторжения, вряд ли бы мы нашли дорожку друг к другу. Впрочем, не думаю, что судьба не преподнесла нам иной причины для более близкого знакомства. Она на такие штучки всегда была мастерицей.

— Но это не значит, что ты не можешь быть одновременно и правым, и занудой. — Парировал он, чтобы тут же отказаться от сарказма. — Но теперь ты склонен верить уже отцу.

— Только в той части, что дело действительно кажется серьезным. Но слепо доверять его игре я не собираюсь.

— А он играет? — Улыбнулся мне Элильяр той улыбкой, которая настраивает на воинственный лад. Мол, давай, докажи, на что способен.

И ведь вполне мог попасться, лет так…. Когда еще не стал повелителем демонов.

— Как ты думаешь, ради чего он во все это ввязался? — Я откинулся на спинку кресла, с загадочной улыбкой посматривая на друга. Да! Именно на друга. — Ведь мог продолжать жить себе спокойно, с женой и сыном. Вряд ли то, что затеял его старшенький, если это, конечно, затеял он, коснется того места, где находился Вилдор эти два года. А если и коснется, для него теперь открыты все миры. И не только потому, что даймонами перестали пугать. С его способностями, он может быть кем угодно и где угодно.

— И ты знаешь причину? — Эльф продолжал оставаться бесстрастным.

И если бы я не знал, с кем имею дело, вполне мог в это поверить. Но я знал, и поэтому ощущал, с каким напряжением он ждет моего ответа.

— Догадываюсь. — Не стал я испытывать его терпения. — Но опасаюсь, что мой ответ тебе не понравится.

— Если ты о том, что его продолжает интересовать Лера…

— Ну, это само собой. — Фыркнул я и призвал парочку саламандр. Без них огонь в камине не казался живым. — Что-то не так в том, что связывало его Единственную и жену твоего сына. И с этим тоже стоит разобраться, прежде чем делать окончательные выводы.

— Ты сумел меня заинтриговать. — Элильяр поднялся с кресла и подошел к столику, на котором стояло приготовленное для нас вино.

Но прежде чем он успел еще что-либо сказать, в кабинет своей летящей походкой, заставляющей меня вздрагивать от накатывающей волны желания, вошла Рае, тут же добавив обстановке праздничности и изысканности.

— Узнав, что ты вернулся не один, решила, что единственное место, где могу тебя найти — твой кабинет. И не ошиблась. — И подавая руку Элильяру, который подмигнув мне, с нежностью ее поцеловал, добавила. Уже для него. — Я давно тебя не видела. Надеюсь, ты не откажешься быть нашим гостем на турнире?

— Скорее всего, откажусь. — Покачав головой, он вновь поднес ее ладонь к губам, искоса поглядывая на меня. Но я только ухмылялся, не реагируя на уже привычную провокацию. — А вот мой сын…

— Он позволил Лере участвовать? — Тут же догадалась она о причинах, которые вынуждали нашего собеседника остаться в Тариконе.

Все-таки Вилдор был прав, когда говорил, что происходящее у нас в последнее время выглядит весьма подозрительно. И отсутствие правителя вполне может спровоцировать тех, кого мы ищем. А вот на что?

Иногда даже мелочи могут стать ключом к пониманию. И для того, чтобы их заметить, лучших кандидатур, чем отец Олейора и его бывший начальник разведки не найти. Лорд Саражэль обладал поистине запредельным чутьем на все, что могло стать угрозой для правящего Дома.

— Насколько я понял, они с твоим братом уговорили ее увеличить охрану в обмен на этот турнир. — Вместо Элильяра ответил я ей.

Пытаясь предугадать, каким именно образом Вилдор собирается одновременно сопровождать Леру в качестве ее телохранителя и следить за тем, что будет проистекать на землях темных. Впрочем, я нисколько не сомневался в том, что ему удастся справиться с этой задачей.

— Я рада этому. — Она подарила нам обоим нежную улыбку, подойдя ко мне, легко коснулась пальцами моих волос. Потом тихо повторила, думая уже о чем-то своем: — Я рада этому.

И, резко развернувшись, направилась к двери.

Она всегда тонко чувствовала, когда серьезные дела вынуждали меня лишать себя удовольствия побыть с ней. Я же…. Сколько бы времени не прошло с той ночи, когда мы вошли в лабиринт, а я все еще не верил в то, что это случилось.

— Чему именно? — Остановил ее неожиданный вопрос эльфа.

Она обернулась, посмотрела сначала на меня, словно спрашивая совета, хотя совершенно в нем не нуждалась, затем на Элильяра. И было в ее взгляде нечто, заставившее меня засомневаться в том, что я знаю Рае.

И хотя я понимал, что если и есть то, что она скрывает от меня, то это не серьезнее ее житейских разговоров с Таши, сердце неприятно сжалось от предчувствия. В ней текла кровь Вилдора, а это… я уже неоднократно убеждался в ее проницательности и способности ощущать события будущего.

— И тому, и другому. — С легкой укоризной в голосе сказала она и, как-то растерянно пожав плечами, что смутило меня еще больше, вновь повернулась к двери.

— Рае… — теперь уже я окликнул ее. Собираясь сказать про отца.

Но она, сделав вид, что не услышала, вышла за дверь.

— Хотелось бы мне узнать, о чем она сейчас думала. — Задумчиво протянул бывший правитель темных и наполнил бокалы вином.

— Как бы странно это не звучало, но я — тоже.

Я принял у него фужер и сделал большой глоток. Даже не ощутив вкуса.

Встреча с Вилдором не то, чтобы растревожила. Скорее, затронула то, что я уже давно прятал в глубине своей памяти. И появление Рае, ее взгляд, пожатие плечами, наложилось на это воспоминание, заставив пережить себя вновь. И перед глазами вновь кажущаяся беззащитной фигура моей возлюбленной. И вновь звучит мой вопрос: «Рае, ты что-то знаешь?» И хотя закончилось в тот раз все благополучно, осадок остался. Каждый раз возвращая меня к мысли, что есть тайны, которые лучше не скрывать от того, кто тебе дорог. И если моя возлюбленная нашла в тот день в себе силы, чтобы открыть мне себя, впустив в самое сокровенное, то я себе этого позволить не мог. Ни тогда, ни сейчас, ни… потом. И, наверное, не сказанным словам лучше такими и оставаться.

— Мне кажется….

Договорить я не успел. В дверь постучали, и когда я дал разрешение, в комнату вошел один из дежуривших гвардейцев.

— Мой повелитель, к Вам советник правителя д'Тар княжич Александр и…

Закончить я ему не дал. Догадавшись, кто решил составить компанию сыну Леры.

— Пусть проходят.

— Мой повелитель…

И вновь я его прервал.

— Я благодарю княжича и дозволяю ему покинуть дворец. Гостя я сопровожу сам.

Тот склонился и вышел. Чтобы через мгновение впустить в кабинет, закутанного в черное покрывало мужчину. Вот ведь… стоило только вспомнить!

— Я посчитал, что некоторые вопросы стоят того, чтобы о них знали лишь немногие. — Не дожидаясь, когда я уточню, чем обязан его визиту, заговорил Вилдор.

А я подумал, что застань он здесь Рае….

Закираль сказал, что генетические маркеры новоявленного телохранителя Леры принадлежат совершенно иному роду, но… с некоторым удивлением добавил, что продолжает ощущать родство с отцом. Так что вполне возможно, что кровные связи даймонов воспринимаются на более глубоком уровне, чем считалось раньше.

И мне нетрудно предположить, как именно восприняла бы моя жена неожиданную встречу с отцом. Ведь о его настоящей роли в судьбе Дарианы она так и не узнала.

— Это значит, что мы с Элильяром вошли в круг избранных? — Я решил слегка накалить обстановку и мой хвост, выражая некоторое раздражение, хлестко ударил по сапогам.

Взгляд Вилдора скользнул вниз, чтобы тут же вернуться к изучению моего лица. Да и в глазах, все та же бездонная чернота, в которой отражался лишь серебряный отблеск искрящей россыпи на его ресницах.

— Это значит, что правителю Олейору, его жене и советнику Александру не стоит знать, как все обстоит на самом деле. У меня есть все основания предполагать, что первый не выдержит осознания того, что угрожает правительнице Лере, она сама посчитает, что обязана отвести беду от тех, кто ей дорог, ну, а ее сын воспользуется поводом, чтобы утолить свою жажду к безрассудству.

— Это можно считать признанием в том, что тебе известно значительно больше, чем остальным?

Если я был прав, то сейчас он реализовывал один из самых нижних слоев своей игры. А, уже исходя из этого, вполне можно предполагать, что большая часть сказанного им сейчас, будет близка к действительности. Возможно, и все. Но при этом не иметь отношения к тому, что нам необходимо.

И, тем не менее, получив хоть что-то, и зная бывшего ялтара Дарианы хотя бы по тем его операциям, которые стали мне доступны благодаря лояльности Закираля, вполне вероятно разобраться во всех хитросплетениях его задумок.

— Ни тебе, ни Элильяру мое признание, ни к чему. И ваше уединение тому доказательство.

Он посмотрел на столик, на котором стояло вино и закуски, и взглядом уточнил у меня, позволено ли ему будет воспользоваться моим гостеприимством. Я, не отказав себе в усмешке, кивнул. Предвкушая его дальнейшие действия. А они должны были быть…

Прежде чем ответить на мое молчаливое предложение чувствовать себя как дома, он с естественной небрежностью расстегнул набиру и, скинув его с плеч, бросил на одно из пустых кресел. Оставшись в белоснежном костюме воинов Дарианы: заправленных в высокие сапоги брюках и кителе. Перевязь с великолепным мечом и не менее превосходным кинжалом последовала туда же.

Стоило признать, что удивлять он умел.

Заметив в моих глазах восторг от его выходки, улыбнулся одними уголками губ и без всяких эмоций заметил:

— В небытие есть свои преимущества. Стоило умереть, и из всех правил остались лишь те, что принадлежат тебе самому.

— И именно поэтому при первой возможности ты решил вернуться? — Добавил в наше общение свою реплику Элильяр.

Следующая реплика Вилдора прозвучала предупреждением:

— Стабильность меня всегда угнетала.

Он налил в бокал вина и, отсалютовав им в нашу сторону, сделал глоток. Задержал во рту, наслаждаясь раскрывающимся вкусом, и качнул головой, словно выражая свое удовольствие.

— В наших предположениях слишком много «если». И простите за тавтологию, но если быстро не избавиться от большинства из них, слишком высока будет вероятность того, что мы ошибемся. А я не намерен этого допустить.

— Для тебя так важна жизнь Леры? — Хмыкнул недоверчиво Элильяр.

И хотя лицо даймона продолжало казаться маской, я не догадался, а словно бы предчувствовал его ответ. Наверное, потому, что окажись в подобной ситуации, мой был бы таким же. И это наводило на определенные выводы. При всей нашей любви к интригам, было в нас нечто, что пусть и частично, но оправдывало их. Цели, которые заставляли нас выплетать хитросплетенья чужих судеб, всегда были значительно важнее, чем власть для себя или просто личные интересы.

Сейчас же, как мне казалось, речь шла о существовании отнюдь не одного мира. Пусть и доказательств этому на текущий момент все еще не было.

— Я, — улыбка Вилдора была настолько холодной и безэмоциональной, что я внутренне вздрогнул. Похоже, он только что показал нам истинное отражение самого себя, — как говорят на земле, предпочитаю ставить точки на Й. И если это игра моего сына, я должен его остановить, потому что это был мой промах, моя ошибка. Ну а госпоже Лере просто повезло, что от ее жизни зависит успех этой игры.

И хотя у меня были сомнения в том, что он говорил, я был склонен поверить его словам. В отличие от своего сына, который большую часть своей жизни провел на Лилее, имея возможность развивать свои чувства, Вилдор тысячи лет оттачивал присущие ялтару качества на Дариане. И то, что я видел у Закираля, не могло быть присуще его отцу. И я очень сильно заблуждался, когда приписывал ему некоторые особенности, которые назвал бы человеческими.

Похоже, эта же мысль посетила сейчас и Элильяра. Ничем иным я не мог объяснить тень растерянности, мелькнувшую на его лице.

— И значит…

Он остановил меня взглядом, от которого я — повелитель демонов, проглотил все слова, которые собирался произнести.

Да… сегодня был день сюрпризов. Но этот… был самым большим и… весомым.

Когда мне два года тому назад удалось хотя бы частично проникнуть в замысел Вилдора, я испытал такой восторг от его грандиозности, что не раз ловил себя на желании поближе познакомиться с этим гениальным существом. Теперь же я понимал, какими открытиями, и какими потрясениями оно мне грозит.

Бывший ялтар был чужд всему, что имело значение для меня, и он не вписывался ни в один из образов, которые я для него создал. Он был другим и не собирался прилагать даже малейших усилий, чтобы соответствовать нашим представлениям о нем.

— Я дал клятву, что сберегу не только ее жизнь, но и рассудок. И это была вторая в двух моих жизнях клятва. В первой я присягал на верность Дариане. И как вы знаете, я прошел в ее исполнении до самого конца.

Все, на что я оказался способен — склонить голову, признавая значимость произнесенного им. Но, несмотря на то, что я осознавал всю абсурдность своих намерений, так и не выросший демоненок внутри меня был готов бросить ему вызов. Даже без шансов на победу.

Уж больно заманчивой казалась мне эта идея.

— Чего ты хочешь от меня? — Задал я вопрос, которого он ожидал.

Отметив, с каким лукавством смотрит на нашу дуэль Элильяр. И ведь так сразу и не скажешь, кого из нас он готов назвать победителем.

— Частичного доступа в твой дворец. Мне необходимо бывать здесь так, чтобы никто не догадался о моем присутствии.

— И даже я? — От его уверенности в том, что я сделаю все, что он скажет, в моей душе поднимался восторг.

И ведь он прав. Сделаю.

— Ты — нет. А вот Рае и твои сыновья — да. Кстати, тебе тоже придется тряхнуть стариной. Мне нужна будет твоя помощь. Так что не рассчитывай на то, что у тебя будет достаточно времени для того, чтобы просчитать мои планы. — Не столько губы, сколько взгляд тронулся улыбкой. Если такое было возможно.

Как оказалось — было.

— А моя? — С оттенком обиды уточнил Элильяр, одним своим вопросом превращая нас в трех, скинувших тысячелетия заговорщиков.

Если бы я только знал, насколько буду прав, произнося это слово.

— Догадываясь, что вас здесь двое, я рассчитывал на помощь обоих. — Добавляя нашему общению азарта, успокоил эльфа даймон.

Вот только… после того, как он показал себя, я не мог не искать подоплеки во всем, что он делал или говорил.

— Так что ты предлагаешь? — Вновь вернулся я к основному вопросу, который меня волновал.

В который уже раз, поражаясь контрасту черного и белого, который олицетворял внутренний мир дарианцев, отразившийся в их традиционных цветах.

— Ввести новую силу с похожими интересами. — Со странной улыбкой, в которой загадочность, предвкушение и неизбежность сплелись в такую опасную смесь, что от нее сбивалось дыхание, и леденящий холод терзал кожу, ответил тот. — У Яланира есть все основания считать меня находящимся на границе Хаоса. — Заметив, что услышав эту фразу, я не удержался от взгляда в сторону эльфа, вновь улыбнулся. Не столь многообещающе, но, тем не менее, не отрицая, что ему еще есть чем нас всех удивить. — И если появится некто, желающий заполучить в свое распоряжение Леру и ее сына, старший из моих сыновей сможет предположить, что угодно, но только не мое появление. И он попытается с этим разобраться. — И через короткую паузу, в течение которой он, похоже, отвергал сомнения в необходимости этим с нами поделиться, добавил. — Если я прав в его намерениях, то у него осталось не так уж много времени, для того, чтобы претворить их в жизнь.

— Так ты догадываешься или…

Элильяр со своим вопросом опередил меня лишь на мгновение. Но отчего-то я был рад, что не мне пришлось его задать.

— Или. — Из его взгляда ушел мертвенный холод и опасность. Но появилось сожаление и… усталость, объяснить которую я не мог. Как бы этого не хотел. — Я точно знаю, что он задумал. Потому и вынужден просить помощи у вас. Один справиться с ним я просто не успею.

И от того, как он это сказал…. Он просил, не унижаясь в просьбе. Не снисходя — поднимая нас до той вершины, на которой находился. И от этого хотелось сделать все, чтобы не подвести его в том доверии, которое он оказал.

И, несмотря на осознание того, что ничем, кроме, как манипуляцией это назвать нельзя, я понимал, что сделаю все, что он потребует. Не ради оправдания — ради понимания того, что не будь цена высока, эту игру он бы не затеял.

Потому и подняв бокал с вином, салютуя уже ему, спросил, признавая его право стать первым:

— Что я должен сделать?

### Лера Д'Тар

Прием в честь графини Авинтар и ее сына удался. По-видимому, в связи с узким кругом приглашенных. Были лишь те, кого мы с Олейором считали своей семьей. И можно было счесть это подарком судьбы, что среди них оказалось большинство правителей Лилеи и ялтар Дарианы. Естественно, все с женами или возлюбленными. И я была рада, что последних оказалось немного. Лишь властитель Тахар предпочитал не связывать себя узами брака.

Но и этому было объяснение. Драконы не зря считались однолюбами. И после гибели жены много тысяч лет тому назад, больше ни одна женщина не сумела разбудить в нем похожих чувств.

Разошлись мы уже за полночь. Олейор отправился с Закиралем и Таши, выполняя высказанную в очень вежливой форме просьбу Вилдора разобраться с одним срочным и важным делом. Похоже, кое-кому было нужно, чтобы я пообщалась с Тасей. А отсутствие мужа могло этому только способствовать.

Элильяр ушел с Аароном. Плести свои заговоры. Заполучив такую загадку в свои руки, они просто не могли откладывать ее решение до утра.

Гадриэль, осознав, что во дворце он остался за старшего (меня в расчет, естественно, не брал), стараясь сделать это так, чтобы не бросалось в глаза, увел лорда Саражэля. Исполнять распоряжения нашего дарианского кошмара.

С остальными было все значительно проще: они возвращались по домам.

Ну а я… решила, что по мелочам с Вилдором спорить не стоит. И раз уж он хотел, чтобы я побыла под присмотром Таси, то пусть так и будет. Были у меня определенные подозрения насчет того, чего он хотел этим добиться. Да только убедится в том, насколько я права, так скоро, как бы этого хотелось, вряд ли удастся.

Из даймонов к гостевым покоям нас сопровождал невозмутимый Сэнар с парочкой из моих прежних телохранителей, которые каким-то неведомым мне образом мгновенно признали его право командовать собой. И Айлас в человеческой личине, сделанной столь искусно, что даже мне с трудом удавалось под смуглой кожей разглядеть антрацитовую черноту. Да и воспринимался он хоть и опасным, но человеком. К тому же, без малейшего проблеска магических способностей.

Стоило признать, что бывший ялтар Дарианы проявлял удивительное мастерство во всем, за что брался.

— Вы можете входить.

С уже несколько подзабытым выражением абсолютной безмятежности в глазах пропустил нас внутрь предоставленных Тасе покоев мой бывший тер. Предварительно все проверив. Словно не понимал, насколько это нетривиально смотрится во дворце правителя темных эльфов.

— Благодарю. — Не позволив себе ни малейшего намека на улыбку, ответила я и… захлопнула дверь перед его носом.

Успев перехватить лукавую насмешку во взгляде Айласа.

Думаю, скоро мне будет очень весело.

— Не одной тебе. — Догадавшись по выражению моего лица, о чем я подумала, со смехом заметила Тася.

Одной фразой разбивая тонкую пленочку льда, что разделяла нас. Все-таки, одной ночи на острове было маловато, чтобы стать подругами. Пусть даже до этого мы провели в одном теле больше сорока лет.

— И как ты с ними… — я задумалась, пытаясь подобрать слово, которое бы более точно отражало то, что я хотела узнать.

Сказать: мучилась — можно ненароком обидеть. Не ее — даймонов. Впрочем, обижаться те не умели, а если и умели, то точно не на меня.

Назвать это развлечением язык не поворачивался. Я могла только представлять, какими тяжелыми эти два года были для каждого из них. И не потому, что новая жизнь добавила им трудностей. Уж этого эта четверка никогда не боялась. Просто то, что они оказались вынужденными оставить, было для них дорого. И хотя цель, ради которой все это делалось, того стоила, сложностей это не убавляло.

Но она, словно понимая мои затруднения, ответила сам.

— По-разному. — Она забралась в ближайшее кресло с ногами, подвернув шелк длинного платья под себя.

Ей было проще, она была уже у себя, а мне предстояло еще возвращаться. А пользоваться магией для того, чтобы вернуть одежде приличный вид не хотелось. Олейор ограничил применение магии во дворце, и каждый магический всплеск отслеживался стражей. А исключение из этого правила составляли лишь наши покои, да комнаты, в которых обитали, появляясь у нас, Сашка с Альеной.

— Сначала было тяжело. — Продолжила она, как только я присела на краешек соседнего кресла. — Вилдор был похож на запертого в клетке хищника. Но если бы я не была с ним связана узами, этого даже не ощутила. Настолько крепко он держал свои чувства в узде. Да и со мной ему было не так уютно, как он этого ожидал. Для него эти две тысячи лет были годами изменений, в которых рождался совершенно иной Вилдор, чем тот, который когда-то встретил свою Единственную. И если бы во мне не было того, что он видел в тебе, наш разрыв был бы предопределен. Чем это могло для него закончиться, я даже предугадать не берусь.

— Со своим берсерком он уже давно нашел общий язык. — Попыталась я разрядить начавшее сгущаться напряжение.

Только теперь приходя к пониманию того, каковой же была реальная цена за будущее Дарианы.

— А вот со своим сердцем — нет. — Неожиданно для меня произнесла Тася, с поразительно знакомым спокойствием глядя на меня.

С поразительно знакомым…

Я активировала канал связи с Вилдором, и выдала ему все, что думаю по поводу его методов решения проблем чужими руками.

Отвечать тот не стал: то ли был слишком занят, то ли, не счел необходимым это делать, но… не отключился, оставаясь невольным свидетелем нашего разговора. Впрочем, были у меня подозрения, что случилось это значительно раньше.

Жаль, конечно, что вместо приятного времяпровождения опять придется прогуливаться по самому краю пропасти, но… у меня были козыри в кармане, и если это станет единственным выходом, то я ими воспользуюсь. Вот только… Тася была мне не подругой — она была сестрой. И я очень не хотела втягивать ее в противостояние, смысла которого не понимала. И в котором даже не была уверена, допуская, что все происходящее сейчас воспринимаю неправильно. Потому и предпочла говорить не столько для него, сколько для нее. И то, что думала.

— Во мне он видел лишь тебя. И только осознание того, что во мне душа женщины, которую он продолжал любить эти две тысячи лет, помогало ему идти до конца. К тому же, — надеясь, что мои аргументы окажутся верными, добавила я, — он слишком рационален, чтобы добиваться того, что ему никогда принадлежать не будет. О моих чувствах к Олейору он всегда знал, а игрушка ему не нужна.

Я даже сама удивилась, насколько убедительно прозвучали мои слова. Только не для них. От Вилдора донеслось многозначительное хмыканье, а от Таси… игривый взгляд.

— Мы слишком долго были вместе, чтобы не знать, что ты искренне веришь в то, что говоришь. И понимать, что из вас двоих, со своим сердцем не определилась именно ты.

Это был не просто неожиданный поворот в разговоре, но и очень неприятный.

Первой моей мыслью было немедленно отправиться к себе. И, желательно, не разрушив ничего по пути. Но это стало бы признанием собственной слабости. Вторая показалась мне более разумной. Если предположить, что инициатором этого разговора была не Тася, а сам Вилдор….

Стоит попытаться понять, чего именно он добивался от меня. Хотел ли заставить открыть то, что было на сердце или просто проверить выдержку?! В любом случае, отказываясь от участия в его игре, я проигрывала. Не отказываясь — тоже.

Я настолько привыкла воспринимать Вилдора недосягаемым для моего интеллекта, что вполне могла позволить себе еще раз убедиться в этом. К тому же, как говорили на моей первой родине: чем черт не шутит…

— Если исходить из твоих предпосылок, то ты должна испытывать определенные чувства к моему мужу. — Я вопросительно приподняла бровь и ухмыльнулась. — Мне пора уже закатывать сцены ревности или оставить это развлечение на долю мужчин?

«Это событие может привлечь значительно большее внимание, чем турнир мечников». — С явным удовлетворением в голосе заметил Вилдор.

Подтверждая тем самым, что я едва не сыграла по его правилам.

Но не успела я еще обрадоваться тому, что оказалась права, как заметила в глазах Таси с трудом скрываемую печаль. Ту печаль, что принадлежала ей одной.

Все оказалось значительно хуже, чем мне показалось. И мы с ней, действительно, очень много времени провели в одном теле, чтобы прошлое не оказывало на каждую из нас своего влияния. И хотя в паре наших душ моя занимала главенствующую роль, скрытая мягкость и какая-то даже беззащитность, присущие возлюбленной даймона, проявлялись во мне. Да и с ее чувствами к нему, которые сумели пробиться сквозь барьер из моей любви к Олейору, тоже все было не так уж и просто.

И сейчас, как бы я не воспринимала создавшуюся ситуацию, похоже, именно мне придется искать из нее выход. И посторонние при этом были не нужны.

Я решительно отключила связь, нисколько не смущаясь тем, что осложню этим задачу Вилдору. Он предпочитал быть в курсе всего вокруг, и пусть даже и временное, но исчезновение нас с его женой из сферы контроля, вряд ли способствовало его спокойствию. То, что Тася опустила щиты, отсекая его от себя, я почувствовала буквально за мгновение до того, как сделала это сама.

Решительно стянув ее на лежащий на полу ковер, пристроилась рядом. Чем более неофициальным будет общение, тем быстрее мы избавимся от всего того, что остается за гранью сказанного. Единственное, про что я забыла…

— Сэнар!

Мой крик нельзя было не услышать. И когда даймон ворвался в комнату, едва не вырвав дверь… выглядел он живописно.

Пришло мое время отыгрываться за все то, что я испытала когда-то на Дариане. А так как он принимал в тех событиях самое активное участие, то ему тоже предстояло столкнуться со всеми прелестями моего характера, о которых я едва благополучно не забыла, наслаждаясь ролью любящей матери и нежной жены.

— Да, моя госпожа. — Ему хватило мгновения, чтобы меч исчез в ножнах, а в его глазах расстилалась ледяная пустыня.

— Прикажи принести нам две бутылки моего любимого вина, фрукты и сладости. И сделай все, чтобы наши мужья узнали об этом как можно позже.

— Две бутылки вина? — Уточнил он, помня, что к этому напитку я совершенно равнодушна.

— Три. — С подобной его бесстрастностью ответила я, стараясь на смотреть на откровенно ухмыляющуюся Тасю.

Похоже, что такое женский деспотизм она знала. Пусть и благополучно забыла.

— Как прикажет моя госпожа. — Поклонился Сэнар и выскользнул за дверь.

Приняв самое верное решение — не спорить. И не столько потому, что посчитал это бесполезным. Скорее уж, хотел посмотреть, что из этого получится.

Не догадываясь, что крепостью мое любимое вино немногим отличалось от ягодного компота. Как раз хватает для того, чтобы слегка расслабиться, стряхнув с себя тяготы забот, но недостаточно для того, чтобы не имея соответствующей магической поддержки потерять контроль. Да и ввести в заблуждение тех, кто не знал этого секрета, вполне позволяло.

Этот напиток был подарком мужа. Где он нашел это чудо, он мне так и не рассказал, но запасы, тем не менее, пополнял по мере необходимости.

Все, что я заказала, доставили нам довольно расторопно. Тася только-только успела отсмеяться, по достоинству оценив начало веселой жизни вынужденных находиться рядом с нами даймонов.

Сэнар пропустил внутрь Айласа, который в их компании был ближе к сохранившему человеческие качества Кадинару, чем к остальным. Тот, улыбнулся мне одними глазами, давая понять, что вполне осознает, чем им грозит мой заказ.

— Если что-то будет угодно еще… — весьма неоднозначно произнес он, оставив окончание фразы на выбор нашего с Тасей воображения.

— Спасибо. — Прошептала я одними губами, совершенно уверенная в том, что, несмотря на мои уловки Сэнар все слышал.

Хотя и понимала, что все это выглядит… довольно мелочно. Но… я никогда не мечтала о том, чтобы стать правительницей иной расы в ином мире. Да и быть взрослой и мудрой надоедает слишком быстро, чтобы успеть забыть, чем именно привлекательна юность.

Первый бокал я выпила залпом, заставив Тасю посмотреть на меня с удивлением. Но ей хватило одного глотка, чтобы догадаться, какое именно представление мы будем с ней разыгрывать. Впрочем, до самого представления было еще далеко. А пока можно было просто наслаждаться разговором. Когда еще доведется посидеть вот так, на полу, обсуждая свои проблемы с существом, которое знает тебя ничуть не хуже, чем ты сама.

К тому моменту, когда мы заканчивали вторую бутылку, она как раз подошла в своем рассказе к моему появлению в их замке. И стоило признать, что история последних двух лет ее жизни показалась мне не столь безмятежной, как та, которую я могла бы ей пожелать.

Вилдор был цельной и слишком сильной душевно личностью, чтобы не подавлять собой даже тогда, когда он не ставил перед собой такой задачи. И если бы не рождение сына…

Этот разговор нам с ним только предстоял. Хорошо, что кроме Сашки и Закираля никто не знал, какая связь между именем моего сына и тем, которым нарек своего бывший ялтар Дарианы. А если учесть, что он никогда и ничего не делает просто так….

Я даже думать об этом не хотела.

Тот Вилдор, перед которым я присела в реверансе в Большом зале его резиденции и тот, в грудь которого вонзился мой кинжал, были мало похожи друг на друга. И когда я отправилась просить его о помощи, я ждала встречи со вторым. А встретилась…. Этот Видор был мне даже не знаком. Но понимать это я начала только сейчас, когда повернуть события вспять казалось уже невозможным.

— Он идет. — Посмотрев на меня с предвкушением, прошептала Тася, словно нас кто-то мог слышать.

Время, проведенное со мной, убрало из ее взгляда ту отстраненную бесстрастность, которая делала ее похожей на своего мужа. Напомнив мне робкую, смущенную девушку, с которой познакомил меня Тинир.

— Ага. — Фыркнула я, ощущая, как завибрировали мои щиты, столкнувшись с мощью его.

И приготовилась ждать его появления. Ловя себя на странном желании: схватить его за шкирку, как нашкодившего котенка и встряхнуть, пытаясь донести до него очевидное — не стоит поступать с теми, кого считаешь друзьями так же, как со своими врагами.

С одной стороны прекрасно понимая, что я пытаюсь судить о нем с точки зрения той морали, в рамках которой была воспитана, а с другой… это вино было очень легким, но… в таких количествах я его еще никогда не употребляла.

— Госпожа д'Тар. — Он остановился на пороге, рассматривая открывшуюся ему картинку, как осматривают предстоящее поле боя.

Или… эта была еще одна странная ассоциация.

Впрочем, посмотреть было на что. Две разрумянившиеся от вина женщины чем-то неуловимо напоминающие друг друга, что наводило на мысль либо о кровном родстве, либо о великолепной работе специалиста по личинам. Шелковые платья несколько помяты от сидения на полу. Бальные туфельки валяются, разбросанные по комнате. Две пустые бутылки вина, одна из которых закатилась под кресло, выдавая себя выглядывающим оттуда горлышком. Почти пустая тарелка с фруктами. Еще одна со сладостями, о чем напоминают лишь крошки.

— Я появился либо слишком рано, либо… — он сбросил набиру в кресло. Туда же отправил и отстегнутую перевязь, — либо, — повторил он, взглянув на нас с уже подзабытым мною холодом, — слишком поздно.

Тася кинула на меня растерянный взгляд. Она явно не ожидала такого продолжения нашего вечера. Впрочем, ее растерянность не была доказательством ее слабости. Просто, она надеялась, что обойдется без кровопролития. А я… нет.

Я нисколько не сомневалась, что Вилдор уже успел оценить наше состояние с точностью до десятой доли градуса того напитка, который мы употребляли. И всего лишь ждет, что я буду делать дальше в ответ на его провокацию. А ничем иным его слова назвать было нельзя.

И вновь возникал тот же вопрос, что уже не раз вставал передо мной в этот вечер. Зачем?!

Но ответа так и не было.

— Если ты спрашиваешь моего мнения, — странная горечь затопила меня, то ли гневом, то ли отчаянием. Кто бы, что не говорил, и не думал, но сильная женщина, это — нонсенс. И то, что некоторые из нас вынуждены демонстрировать не свойственное нам по природе, не отменяет души, которую пришлось выкорчевать, чтобы затем залить место, где она находилась, кипящей смолой. Смрад и жар которой будут напоминать о последствиях дозволенной когда-то слабости, — то ты поторопился с возвращением. Потому что во втором случае ты обязан предложить проводить меня в мои покои.

— Значит, придется искать другой вариант. — Продолжая оставаться все таким же отстраненным, заметил он и подошел к жене. Подхватив ее на руки, коснулся губами ее виска и посадил в кресло, рядом с которым она сидела. — Спасибо за то, что присмотрела за ней. — Донесся на меня его тихий шепот, который я просто не могла не услышать.

Мне оставалось только улыбнуться. Не допуская, что меня не поймут. К сожалению, я оказалась права. Вряд ли Тася обманула меня хотя бы одним словом, но я прекрасно осознавала, что для того, чтобы не сломаться, находясь рядом с ним, она должна была стать не менее цельной личностью. А для этого….

Раньше я могла считать себя старшей сестрой. Теперь же мы сравнялись и по возрасту, и по жизненному опыту.

Подойдя ко мне, он протянул руку, предлагая свою помощь.

— Правительница Д'Тар.

Отказываться я не стала. Поднялась, стараясь не обращать внимания, как от прикосновения к его ладони меня обдало горячей волной, посмотрела на него снизу вверх. Поражаясь в очередной раз, насколько выразительной может быть черная бездна его глаз.

— Сэнар продолжает оставаться моим тером? — Спросила я, мысленно хваля себя за то, что нашла еще один способ, как вывести из строя свою магию. Использовать свои способности в таком состоянии я бы не рискнула.

Впрочем, имея поблизости Вилдора последствий можно не опасаться.

— Его никто не освобождал от клятвы. — Похоже, не догадываясь, к каким последствиям приведет его ответ, сказал даймон.

Но из нас двоих он был сейчас в лучшем положении. И потому, как только заметил в моих глазах зарождающийся огонек предвкушения, сделал правильный вывод.

— Нет, Лера. Нет!

Но опоздал. Имя Сэнара прозвучало одновременно с его рыком.

— Моя госпожа. — Тот возник на пороге и статуей замер у стены.

— Я тебя прошу не делать этого! — Это был не гнев, не ярость.

Меня окутывало леденящими, морозными волнами его силы, которые заставляли тонко вибрировать мои щиты. И если бы Тася не догадалась прикрыть эту комнату куполом, количество присутствующих здесь уже бы давно увеличилось. Как минимум на моего сына и его великовозрастного ученика.

— Ты же счел возможным забыть о моей просьбе, не играть со мной. Почему же рассчитываешь на то, что я не поступлю так же с клятвой, которую дала тебе.

— Это не игра. Я должен был покинуть дворец, а твое присутствие рядом с моей женой было единственной гарантией, что за это время не произойдет ничего непоправимого.

— Ты хочешь сказать…

Я перевела взгляд на застывшего Сэнара, в глазах которого так привычно ничего не отражалось.

— Я могу быть уверен в твоей безопасности лишь тогда, когда ты рядом со мной или сТасей. — Был вынужден подтвердить мои догадки Вилдор.

Он знал. Он уже знал. И он был прав, когда говорил, что это не игра. Это — БОЛЬШАЯ ИГРА. И хотя я могла догадаться, ради чего, методы, которыми он собирался действовать, меня не устраивали. Как и роль, отведенная мне. Да только… и Олейор, и я, уже сказали то, что он хотел услышать.

И шансов хоть как-то повлиять на дальнейшие события у меня не было. Почти.

— Я требую от Сэнара полной клятвы подчинения. — Резко произнесла я, когда он едва ощутимо расслабился.

— Не…т. — Пытаясь за короткую паузу осмыслить, насколько это вредит тому, что он задумал, ответил мне Вилдор.

Очень неубедительно.

— Сейчас прозвучит одна из двух клятв. Либо он перестанет быть моим тером, либо приказывать ему смогу, лишь я одна. — Эта словесная схватка с бывшим ялтаром, полностью избавила меня от опьянения.

И от наивной надежды на то, что он позволит быть хотя бы не в роли пешки в его руках, тоже.

— Ты усложняешь мою задачу. — Как-то слишком быстро успокоившись, заметил он.

— Но облегчаю свою. — Не допуская даже тени сомнений в том, что я все делаю правильно, твердо парировала я.

— Может, мы отложим этот разговор до утра. Во дворец прибыл твой муж. Не думаю, что подобная сцена добавит ему уверенности в благополучном завершении задуманного.

— Поэтому и не будем ее затягивать. — Довольно хмыкнула я. — Я, правительница темных эльфов Лера д'Тар…

— Я клянусь своей душой и дорогой в Хаос…. - перебил меня Сэнар, скользнув мимо Вилдора и опускаясь передо мной на колено.

— Лера! Ты не понимаешь! — Вилдор, то ли рычал, то ли шипел, но…

Случайный взгляд на Тасю…. У нее нет опыта тысячелетий своего мужа, и по смятению в ее глазах я начинаю понимать, что все это нужно не столько мне, сколько Вилдору. И мысль скачет галопом, пытаясь опередить слова, которые произносит Сэнар. Потому что если он закончит раньше, а я так и не пойму, зачем бывший ялтар заставил меня это сделать….

Клятва тера дает беспрекословное подчинение, которое ограничивается лишь рамками Кодекса Чести. Но это не только обязанность, но и право. И право это передается по наследству, от отца к старшему сыну. Нет… не то.

Клятва полного подчинения…. Если на первом уровне есть возможность воспротивиться приказу господина, когда это нарушает основной закон даймонов, то на втором уровне…

— … я принимаю на себя добровольно и без принуждения сложившихся обстоятельств….

И кто здесь говорит об отсутствии принуждения сложившихся обстоятельств?! И о чем я только думаю, когда….

Клятва…. И причем тут Кадинар, имя которого так усиленно подбрасывает мне память?! Кадинар… Остров…. Вот оно!!!

— … я клянусь частью разделенной души, способной возродиться в новом теле…

Иерархия клятв. Что-то типа вассал моего вассала…. Если предположить, что все четверо связаны клятвами, которые работают в обе стороны, и Вилдор принимая ее, связал себя не только правом повелевать, но и обязанностью защищатьь, то теперь, когда Сэнар передает мне право более низкого уровня, то я попадаю под действие клятвы более высокого. И теперь Вилдор несет ответственность и за меня. Но мои приказы Сэнар будет воспринимать только до тех пор, пока они не будут противоречить приказам своего высшего господина. И тот, к тому же, получает через Сэнара доступ ко мне…

— Нет. — Кричу я, и… не успеваю.

— Клянусь Честью и Долгом. — Сэнар поднимается с колена и отходит к двери.

И в его глазах, как обычно, абсолютная бесстрастность.

— Ты… — Я подхожу вплотную к Вилдору, чувствуя, что выдержка меня подводит. Подбородок дрожит от желания вспомнить все ругательства, которые мне известны. А ногти впиваются в ладонь, в невозможности ответить ударом клинка на его победу. И хотя я понимаю, что по-своему он прав, но знаю: того же самого можно было добиться и другим способом. — Ты сейчас очень сильно осложнил себе жизнь. — Я делаю все, чтобы мой голос прозвучал как можно спокойнее. И пусть с трудом, но мне это удается.

Правда, со всем остальным не так хорошо. И когда в гостиную предоставленных Тасе покоев входит Олейор, мой взгляд выдает ему, что если во дворце еще нет разрушений, то это отнюдь не моя заслуга.

— Лера? — Он делает шаг мне навстречу и с недоумением осматривает комнату, которая теперь уж точно напоминает поле боя.

— Я тебе потом все объясню. — Тихо шепчу я, потому что желание кричать становится уж больно невыносимым. — Я рада, что ты здесь. — Говорю я чуть громче, обращаясь к жене Вилдора.

И выхожу в коридор еще до того, как кто-нибудь успевает мне хоть что-нибудь ответить.

С ужасом осознавая, что это… только начало.

## Глава 6

### Лера д'Тар

— Ну, ты и даешь, мать. — Подбежавший первым Сашка хлопнул меня по плечу.

И это воспитанный сын!

Впрочем, я это заслужила. Если первый турнирный круг прошел для меня как-то подозрительно легко, то во втором мысли о том, что с жеребьевкой не все чисто, покинули мою голову. Каждый из трех боев был достаточно трудным, чтобы не позволить себе расслабиться ни на мгновение. К тому же, если первым моим противником был светлый эльф, что ничуть не преуменьшало его опасности — он был удивительно подвижным и настойчивым в своем стремлении к победе, то во втором и третьем мне попались демоны. Причем один — из личной гвардии повелителя. А если учесть, что тренировал их тер Закираля…

Это было и к лучшему. Потому что легкость первых пяти побед едва не вскружила мне голову.

— Не знаю, поздравлять тебя или как? — Олейор чистой тряпицей стер пот с моего лица.

На турнире любое применение магии каралось одним — вычеркиванием из списка претендентов на победу. Пришлось надевать на руки знакомые мне по ученичеству браслеты. Правда, эти по своей эффективности значительно превосходили те. Уж больно я привыкла в повседневной жизни пользоваться своими способностями.

— Ты узнал жеребьевку на следующий круг? — Спросила я у мужа, не сомневаясь в его ответе. И когда тот кивнул, уточнила: — Радмир или Риган?

Тот ухмыльнулся. Надеюсь, судьба будет ко мне милосердна и мне в пару не достанется мой же сын, который закончил свои бои раньше меня.

— Радмир. — Успокоил меня Олейор и вновь ухмыльнулся. Заставив меня вопросительно приподнять бровь. Тот не стал медлить с разъяснениями. — Он, узнав о том, с кем ему придется сражаться, обнял брата и демонстрирует всем скорбь и уныние на его плече.

Что ж… от этого демоненка можно было ожидать и не такого. Его выходки, о которых рассказывала Таши, вызывали дружный смех у слушателей этих историй. Хотя стоило признать, что стать участником его проделок мне бы не хотелось.

— Кто еще вышел? — Задала я следующий вопрос, делая вид, что не замечаю плаща, который держит в руке Сэнар.

Я вообще его с той ночи стараюсь не замечать. Прекрасно понимая, что действую, скорее, как обиженный ребенок, а не взрослая женщина. Тем более что тренировал меня к турниру именно он и полностью, как бы мне этого ни хотелось, игнорировать его я не могла.

— В основном, все предсказуемо. Кроме Александра, Радмира, Ролана, Ригана, Гадриэля и тебя, один из гвардейцев повелителя, который был первым наставником Таши, двое княжичей из оборотней и человеческий воин со значком элитного телохранителя. Откликается на Ванира.

— И чем же он тебя привлек, что ты даже имя его запомнил. — Фыркнула я, с удивлением взглянув на мужа.

— Не нравится он мне. — Как-то слишком серьезно ответил тот. И добавил, заставив меня задуматься. — Если бы я не знал, что использование магии запрещено, был бы уверен, что это личина. Не может человек двигаться так, как этот. Но…

— Повелитель за этим строго следит. — Хмыкнул из-за спины Сашка. И тоже поднял руки. С похожими на мои, зачарованными драконами браслетами.

— Ладно, — закончила я разговор, чувствуя, что не останови развитие этой паранойи, Олейор дойдет до того, что выкажет Аарону недовольство организацией турнира, — пойдемте отдыхать. Лично я устала сражаться, а ты, — я ткнула пальцем в грудь мужу, — похоже, утомился за меня переживать.

Тот принял правила игры и тяжело вздохнул, опустив плечи. Но долго не удержался в этом амплуа и, словно забыв, что является правителем темных эльфов, подхватил меня на руки, кружа в воздухе.

— Ты мой самый лучший воин.

Я же… с радостью смеялась вместе с ним и Сашкой. Последние две четверти луны перед турниром были довольно тяжелыми. Меня изводило присутствие Вилдора, который, то исчезал, не появляясь по несколько дней, то неожиданно возвращался, смущая меня тем, что рядом с ним я теперь не могла расслабиться ни на мгновение.

Все это напоминало те трагические дни на Дариане, когда я еще не начала замечать, что его действия не вписываются в мое представление о нем и не попыталась сломать придуманный мною же образ. Но если тогда я пусть и не понимала, но догадывалась, зачем именно он ведет свою игру, то теперь…

Я попросила его о помощи и надеялась, что обрету в его лице союзника и друга. Получила же…. Я не сомневалась в том, каким именно будет результат, но тот путь, которым он к нему шел, меня не устраивал.

И я была очень рада, что из всех даймонов к демонам меня сопровождал только Сэнар. Его присутствие меня хоть и тяготило, но не настолько сильно.

Мы вышли за границу зрительских террас и направились к установленным неподалеку шатрам. Именно в них жили участники турнира, невзирая на положение. Три ряда располагались полукругом, в центре которого находился навес, где в любое время можно было получить пищу. Бои заканчивались в разное время, и установленного распорядка для еды не было.

Все это, включая арену, где проходили схватки, находилось внутри нескольких колец охраны, следившей и за тем, чтобы по окончанию боев особо расстроенные результатом поединка не пытались доказать свою силу уже за пределами огороженного для турнира поля. А множество патрулей, установленных по периметру артефактов, реагирующих на несанкционированное применение магии, да созданные для каждого участника отдельно жетоны, все это должно было обеспечить безопасность уже самим желающим получить титул лучшего воина Лилеи, среди которых было немало весьма титулованных особ.

— Правитель д'Тар. — Мы были уже неподалеку от моего временного жилища, когда к нам подошел гвардеец повелителя Арх'Онт. — Прибыл гонец из Тарикона. Ожидает Вас за линией охраны.

Олейор кивнул и поставил меня на землю.

— Отдыхай. — Он на мгновение прижал меня к себе, зарывшись лицом в волосы. — Я узнаю, в чем дело и вернусь.

Несмотря на то, что он продолжал улыбаться, меня это не успокоило. Я уже неоднократно слышала уверения компании интриганов в том, что все находится под контролем. Но при этом ясно ощущала, что это далеко не так: не осознавать сдвигающегося равновесия я не могла. И они должны были это понимать. И… понимали. Но продолжали убеждать меня в том, во что сами не верили. Но я пока предпочитала в их дела не лезть. Пока. Однако время, когда мое терпение закончится, неумолимо приближалось.

— Ты тоже будешь молчать? — Резче, чем хотелось бы, спросила я у сына, который смотрел вслед уходящему Олейору.

Надеясь, что не обижу его своей грубостью. Он должен был догадываться, с каким трудом мне приходится держать себя в узде, не реагируя на дисбаланс.

— Меня, так же, как и тебя, используют втемную. — Демонстрируя свое недовольство таким положением вещей, хмыкнул Сашка. И взглядом показал на стоящего неподалеку даймона. — Может, ну его, этот турнир. Снимем браслеты, да разберемся с твоим охранником. Он и против тебя одной не выстоит, а уж нам двоим расскажет обо всем, что его господин задумал.

Идея была интересная, но… невыполнимая. Я еще только начну взламывать щиты Сэнара, как уже увижу перед собой Вилдора. А связываться с последним…

Я все еще испытывала определенный страх перед ним, чтобы рассчитывать на безоговорочную победу.

— Дождемся Олейора и посоветуемся. — Улыбнулась я сыну и вошла в шатер.

Радуясь тому, что могу, наконец-то, расслабиться. Александр, проводив меня, отправился к себе. Сэнар же остался за пологом, что предполагалось, как наказание, а выглядело, как деспотизм.

Муж появился довольно скоро. И хотя он старался казаться спокойным, мне было хорошо знакомо, что означает стальная серость в его глазах.

— Что-то с детьми?! — И хотя я была уверена в их безопасности, это была первая мысль, пришедшая в мою голову.

— Мы вовремя отправили их на Землю. — Вместо ответа произнес он. Подойдя к походному столику, налил из кувшина в кружку воды, и залпом выпил. — Была довольно удачная попытка проникнуть в детские покои. Если бы Вилдор не предполагал подобного, все могло закончиться не столь благополучно.

— Кто-нибудь пострадал? — Я вспомнила, как предлагала Тасе воспользоваться помощью няни, которая возилась с моими двойняшками.

— Нет. — Успокоил меня Олейор. — Отец с Саражелем сейчас ведут допросы тех, кого удалось взять живыми. Он просит меня немедленно вернуться в Тарикон.

— Возьмешь Сэнара с собой.

Понимая, что зашел он только затем, чтобы предупредить меня о своем возвращении во дворец, я думала лишь о том, чтобы его дорога до портального зала повелителя была безопасной. Не то, чтобы я не доверяла демонам, но… своему теру я доверяла значительно больше. Несмотря на то, что уже один его вид приводил меня в бешенство.

— Лера. — Попытался мне возразить муж, но увидев в моих глазах намерение настоять на своем, кивнул, соглашаясь. — Я отправлю его к тебе сразу, как окажусь у себя.

Хотела я ему сказать, что отсутствие некоторых даймонов поблизости влияет на меня положительно, но не стала. У него хватало своих проблем, чтобы нагружать его еще и моими.

Вопреки моим ожиданиям, Сэнар на требование сопровождать Олейора в Тарикон, отреагировал спокойно. Лишь попросил не покидать шатер, пока он не появится сам, или не пришлет себе замену.

Уж это я ему могла даже пообещать. Усталость брала свое, да и перед завтрашним боем с Радмиром стоило хорошо отдохнуть. Благо, хотя бы об оружие беспокоиться не приходилось. Всю заботу о нем взяли на себя те же демоны. Как и магическую защиту от ран. Заклинания лишь фиксировали область и тяжесть ранений, давая возможность определить победителя.

Приставленная ко мне служанка принесла ужин, и пока я ела, организовала походную ванну. Большая бочка стояла в отгороженном тканевой занавеской закутке. А уж натаскать в нее горячей воды, а затем ее вынести приходилось тем же демонам из патруля.

Спать я легла рано: до меня еще доносился гомон готовящегося к отдыху лагеря. Погасив магический светильник, заставила себя не думать о том, что сейчас творилось в ставшем мне родным домом дворце. Мое беспокойство вряд ли могло помочь им, и точно было способно повредить мне. Младший принц демонов был не тем противником, с которым можно позволить себе малейшую рассеянность. А я должна победить. Потому что иного шанса получить доступ к тому, чем сейчас занимался Вилдор, у меня не было.

Не знаю, что помогло: уверенность в том, что они справятся, или желание доказать, что я вполне способна сражаться на равных с самыми сильными воинами Лилеи, но стоило моей голове лишь коснуться подушки, как я провалилась в мир ночных грез и неосознанных желаний.

Проснулась от ощущения того, что в шатре не одна. Попыталась отправить поисковое заклинание, но блокирующие браслеты сделали свое дело, не позволив мне использовать магию. И тогда, рука машинально потянулась к кинжалу, лежащему рядом с лежанкой.

— Не стоит. — В самое ухо прошептал мне тот, чье присутствия я почувствовала, и жестко перехватил зажавшую клинок ладонь. — И кричать тоже не стоит, я убью тебя раньше, чем ты издашь хотя бы звук.

Несмотря на некоторую неожиданность ситуации, пугаться я не торопилась. Да и причин для этого особых не было. То, что я не могла использовать заклинания, не значило, что у меня не было иных способов защиты. Все-таки, кроме того, что я была магом Равновесия, я продолжала оставаться носителем его сути. И Лилея уже давно признала меня, взяв под свою защиту.

А кроме того была драконья кровь и предки среди даймонов. И тот, или те, кто находился сейчас в моем шатре, об этом вряд ли догадывались. А если догадывались и продолжали…. Тогда это больше напоминало фарс.

Могло напоминать. Если бы не одно «но». Ведь почему-то Вилдор считал, что мне грозит опасность. И когда он говорил об этом, я не ощущала в его словах преувеличения. И это требовало своего внимания. Так что…

Я, повинуясь молчаливому приказу, поднялась. Радуясь тому, что предпочла спать в штанах и рубашке. Не то, чтобы я опасалась окружавших меня на турнире мужчин, но не исключала возможность розыгрышей. А такие уже были после первого круга. От проигравшего в споре «на победителя» требовали заявиться в чужую палатку, да еще и переодетого в дамское платье.

— Обуйся. — Потребовал мужчина. Но прежде, чем я успела обрадоваться, ожидая вот-вот увидеть в своих руках парочку стилетов, прикрепленных к потайным кармашкам внутри голенищ сапог, как они оказались у него в руках.

И ведь точно знал, как именно открывается скрытый замок!

— Не торопись на встречу с предками. — Язвительно проговорил он, грубо хватая меня за руку, как только я выполнила то, чего он хотел.

Одно из полотнищ шатра отказалось разрезанным, так что покидали мы мое жилье через «черный ход».

Лагерь спал. В промежутках между шатрами были заметны отблески костров, и до меня даже доносились приглушенные голоса. Но… выглядело это как-то зыбко и нереально.

Что ж… теперь кое-что становилось понятным. Заклинание, которое использовал мой похититель, хоть и называлось невидимостью, но к своему более привычному аналогу не имело никакого отношения. В этом одновременно использовалась пространственная и временная магия столь высоких порядков, что список тех, кого я могла заподозрить в применении такого, состоял не более чем из десяти существ. И если отбросить тех, в ком я была совершенно уверена, то… больше в нем не оставалось никого.

А если это так, то у меня оставалось два варианта. Сорвать браслеты и устроить здесь небольшой апокалипсис, вылетев из турнира. Вряд ли в правилах были предусмотрены смягчающие обстоятельства для использования магии. Или….

Вот ведь гад! Если у меня появятся, хоть малейшие подозрения в том, что это его рук дело….

Эту мысль стоило проверить.

«Меня тут, кажется, похищают» — активировав канал связи с Вилдором, отправила я ему свою ехидную мысль.

Рассчитывая хоть немного, но испортить ему настроение.

Не удалось.

«Знаю. — Не замедлил он с ответом. — Я — рядом. Хочу посмотреть, кто это такой храбрый».

Не скажу, что я ожидала чего-то подобного. Но услышав, не удивилась. Когда-то сказанное им в качестве предупреждения, что он знает все, что ему необходимо, сбывалось уже не раз. А так как я входила в сферу его интересов, должна была догадаться: отсутствие рядом Сэнара является поводом для появления дарианского кошмара.

«То есть мне лучше не сопротивляться?» — Фыркнула я, передав ему свои ощущения от грубости тянущего меня в сторону от лагеря типа.

«Если ты не хочешь пообщаться с берсерком, то не стоит». — Ответил тот с каким-то многозначительным равнодушием. Если одно было применимо к другому.

Судя по тому, что я услышала — вполне. Вывод из этого напрашивался сам собой: Вилдор взбешен до того, что ему пришлось усилить собственные щиты. Впрочем, и этому тоже удивляться не стоило. Я лишь ощущала живущего в нем зверя, он же… существовал с ним в одном теле. И я могла только догадываться, каких сил ему стоило держать того под своим контролем.

«А если хочу?» — Дух противоречия победил над разумом.

Или… я нашла повод отыграться за те мелочи, которых набралось слишком много, чтобы их терпеть.

«Тогда подумай о повелителе, который гарантировал безопасность участников турнира» — С заметной насмешкой в растекающемся патокой голосе заметил Вилдор.

В очередной раз, доказывая мне, что из нас двоих я ему давно и безнадежно проигрываю.

И хотя я была вынуждена согласиться с тем, что он прав…. Прав он был лишь в том, что не стоит поднимать шумихи. А избежать этого довольно легко. Достаточно только выйти за периметр охраны, к которому мы как раз с моим спутником и приближались.

В том, что магическая защита на наше присутствие не отреагирует, я была совершенно уверена. Слишком высокий порядок магии использовал незнакомец, чтобы его заметили артефакты, настроенные совершенно на иное. И мне это было только на руку.

Еще несколько десятков шагов и мы оказываемся рядом с цепочкой охраняющих турнир демонов.

— Если не хочешь их гибели, не делай ничего, что могло бы меня насторожить. — То ли прошептал, то ли прошипел незнакомец, наклонившись ко мне.

И когда я увидела его полный безумия взгляд, в котором лишь безграничная воля удерживала остатки разума, поняла, что шутки, действительно, закончились.

Фигуры воинов в мерцании купола заклинания растекались, словно несколько движений накладывалось одно на другое. Явный признак того, что мы находились во времени, которое для них уже являлось прошлым. А серое беззвездное небо, вместо усеянной искрами черноты, могло быть только тонкой гранью между раздвинутыми пространствами. И попробуй я раскрыть свои силы, их мощь выжжет все вокруг, не оставив ничего живого.

И кроме надежды на Вилдора у меня оставался еще лишь один вариант. Для того чтобы воспользоваться порталом (а других способов покинуть земли демонов у нас не было), ему придется сбросить полог.

«Я решила тебя послушаться», — передала я Вилдору, надеясь, что он не воспримет это моей слабостью. Иначе, мне придется очень быстро искать способ доказывать ему обратное.

«Будь готова. — Словно только этих слов и ждал, с той же болезненной отстраненностью ответил он. Чтобы тут же продолжить. — Три, два…»

Сместившиеся время и пространство гулом отдались в ушах, холодом прошли по позвоночнику. Но я была готова к этому, так что постаралась просто не замечать неприятных ощущений. К тому же, мне очень скоро оказалось не до них.

— Она принадлежит мне.

Если я считала, что знаю Вилдора, как раз пришел момент, чтобы признаться самой себе в том, что ошибалась.

Он выступил из темноты деревьев, выходя на освещенную зыбким светом полной луны поляну. В движении скинул набиру, оставаясь в привычном белоснежном костюме. Вот только… еще один шаг, и на нем остаются лишь плотно обтягивающие бедра и ноги брюки. Разорванная в клочья ткань кителя еще оседает на землю сверкающими кляксами, а за его спиной уже трепещут два искрящихся серебром крыла с похожими на крючья когтями на концах его острых граней. Плечи становятся словно шире (куда еще шире!!!), бугры похожих на укрытые плотной кожей каменные уступы мышц вздуваются на груди, животе, руках…. А в залитых серебром вертикальных зрачках нет ничего, кроме жажды убивать.

Так вот ты какой… абсолютный берсерк бывшего правителя Дарианы.

Мой похититель грубо отбрасывает меня в сторону и делает шаг навстречу Вилдору. Человеческая личина сползает с него, как расползается туман под лучами яркого солнца и напротив моего спасителя стоит уже даймон. И за его спиной тоже крылья. Если можно назвать так то, что скорее уж является еще одним оружием чернокожих воинов.

— Это моя добыча. — Рычит тот и вынимает кажущийся игрушечным в его руках двуручник.

И начинает странный танец. Шаг в сторону, назад. Крылья складываются, становясь похожими на усыпанный крюками шест, со звенящим хлопком раскрываются. Теперь шаг в другую сторону, вперед…

А вот Вилдор стоит неподвижно. И руки у него пусты.

Я хватаюсь за браслет на левой руке, собираясь его сорвать: ни одни турнир не стоит жизни этого даймона. Даже, несмотря на то, что у меня все чаще возникает желание избавить от него этот мир. Но мое движение осторожно перехватывают.

— Это будет увлекательное зрелище. — Голос Кадинара я не могу спутать ни с одним другим.

— Он же безоружен. — Пытаюсь я образумить своего любимца, но тот только издает странный булькающий звук, очень похожий на смех.

Язвительный смех.

— А нашему господину оружие ни к чему. Он сам оружие. Да, к тому же, непобедимое. Ты думаешь, почему его мать сделала все, чтобы не ему досталась власть на Дариане?

— Ты хочешь сказать…. — Не оглядываясь на стоящего за спиной даймона, продолжавшего удерживать меня за руки, начала я.

Но тот не дал мне закончить вопрос.

— Смотри сама. И запомни, если бы не твое упрямство, этого боя бы не было. Похоже, Вилдор решил, что если словами тебя убедить не удается, придется доказывать грозящую тебе опасность другим способом.

— Так это… — Возмутилась я, пытаясь вырваться из весьма бережного, но при этом очень жесткого захвата.

— Этот повод просто оказался очень удачным, чтобы им не воспользоваться. — Развеял возникшие у меня сомнения Кадиран.

Попытался развеять. Я была готова ему поверить, но определенные сомнения у меня все-таки остались.

Правда, длились они не долго.

Движения Вилдора я не заметила. Впрочем, самого боя — тоже.

Кадинар резко отступает в сторону, уводя меня за собой, когда из черно-бело-серебристого клубка, подобием которого становятся два сцепившихся тела, вылетает меч. Потом в тишине леса раздается рык, который я и хотела бы с чем-нибудь сравнить, но ничего подходящего не нахожу. Затем второй, не столь громкий, но от этого не менее ужасающий. А еще через мгновение картинка перед моими глазами застывает, и в ней невозможно определить, которое из тех пятен, что я вижу, чьим телом является.

И от стремительности этого, от неуловимости, от жестокости, с которой проходит схватка, у меня замирает сердце, не в силах биться в мире, где существует подобное.

И все, что я знала о даймонах, о бывшем ялтаре Дарианы, о вторжении, которое теперь кажется лишь жалкой пародией развернувшегося передо мной представления, осыпается серым пеплом осознания. Насколько нам повезло, что у Вилдора в отношении Лилеи были совершенно иные планы.

Ну а я сама…. Я сама…

Двуручник рода Там Арин появился в моей руке стоило мне лишь о нем подумать. А Кадинар отступил на шаг назад еще до того, как я проявила свое недовольство.

— Прекратить.

Вряд ли они отреагировали на голос. Скорее, на смешение Порядка и Хаоса, которое ослепительным лучом скользнуло по лезвию моего клинка, чтобы сорвавшись с его острия повизгивающим шаром зависнуть над головами сражающихся.

— Прекратить. — Повторила я тише, когда они двумя изваяниями застыли напротив друг друга.

— Правительница д'Тар. — Склонился в идеально выверенном поклоне ничуть не потрепанный Вилдор.

То ли демонстрируя покорность, то ли…. О втором думать не хотелось, потому что, скорее всего именно оно и было верным.

— Маг Равновесия из рода Там» Арин. — С удовлетворением отметил второй, с интересом поглядывая на Пронзающий.

Судя по его внешнему виду, особого вреда своему здоровью этой стычкой он тоже не нанес.

Что ж… теперь я знаю, на что похожа встреча двух берсерков.

— Тебе он нужен? — Спросила я у Вилдора, сделав вид, что не заметила реакции ни одного, ни другого.

— Я был бы не прочь с ним побеседовать. — С тем же напускным смирением ответил он.

— Тогда… — Я подошла к нему вплотную, не опасаясь броска второго. И не только потому, что его действия контролировал Кадинар. Пока у меня в руках был мой родовой меч, я могла не обращать внимания на ограничивающие мои способности браслеты, — ты можешь его забрать. А после турнира нам с тобой предстоит о многом поговорить. И о доверии тоже.

— Как прикажет правительница д'Тар. — Повторил он свой поклон.

И если я правильно понимала то, что видела, он вовсю наслаждался разыгрываемым спектаклем, в котором играл одну из главных ролей. А так как я понимала правильно… интересно, где, когда и при каких обстоятельствах он упустит свою добычу.

Жаль, что я не могла испытывать подобного блаженства. Стоило мне приблизиться к нему, как в ноздри ударил запах его разгоряченного боем тела. И если к обычной смеси жаркой пустыни, вымешанной с морозной безбрежностью ледяных полей я уже привыкла, то эта, в которой поднятая копытами пыль вплеталась в аромат мускуса, тягучую пряность хорошо выделанной кожи, жар кузни, и ощущение безграничной силы и опасности, напрочь лишала остатков самообладания.

— Кто знает о похищении? — Из последних сил удерживая себя в рамках с трудом усмиряемого спокойствия, уточнила я, стараясь не замечать понимание в его темнеющем взгляде.

— Повелитель Арх'Онт и бывший правитель Элильяр. — Уже без прежнего позерства ответил мне Вилдор. И установив между нами щит, за который я была ему в какой-то мере благодарной, добавил. — Я счел возможным, не сообщать о нем Вашему мужу. Вряд ли тогда он позволит Вам продолжить турнир.

Хотела я ему сказать, что уже не рада, что в это ввязалась, но не могла. И не только потому, что мне самой это было очень нужно. Как бы мне не хотелось, но я была вынуждена признать, что даже будучи пешкой в игре этого кошмара, я была самой важной и ценной пешкой, ради жизни которой вся эта партия и разыгрывалась. И, возможно, мне стоило, переча ему, вспоминать еще и об этом.

И было во всех этих рассуждениях лишь одно «но»… Будь он более откровенным, многих проблем со мной мог бы избежать. И он об этом прекрасно знал.

— Кто проводит меня обратно? — Задала я свой следующий вопрос.

Не сомневаясь в его ответе. После всего того, что я видела, упустить нашего незнакомца мог только Кадинар.

И не ошиблась.

— Я. — Ухмыльнулся Вилдор, подтвердив мои подозрения.

И, словно давая мне рассмотреть их поближе, раскрыл крылья, чтобы дождавшись невольного возгласа восхищения, вновь их убрать, становясь тем Вилдором, который был мне знаком значительно лучше.

### Олейор д'Тар

Я стоял напротив Леры и никак не мог заставить себя сказать ей то, что был обязан произнести. Не по тому, что я этого жаждал. Не потому, что это было моим правом. Просто, я должен был.

И это меня тяготило.

Гонец от повелителя с известием о попытке похищения моей жены прибыл, когда мы с Гадриэлем допрашивали одного из лордов Совета. На него указал не выдержавший пыток участник нападения на детские покои в моем дворце. А благодаря присутствию Сэнара, очень скоро уже и он называл имена тех, кто прямо или косвенно посодействовал такому развитию событий.

Я редко когда (как и отец, в бытность свою правителем), участвовал в таких мероприятиях. Но в этот раз решил изменить своим правилам. Слишком серьезным было то, что происходило за кулисами внешнего благоденствия на землях темных эльфов. Слишком тяжелыми могли быть последствия моей не беспечности — веры в тех, кто присягнул мне на верность.

И глубину всей той мерзости, которую едва не упустил, я хотел прочувствовать до конца. Ощутить каждым криком, каждым стоном; воем, в котором смешаются слова ненависти и мольбы о пощаде.

Чтобы помнить об этом каждый день своего правления и больше никогда не допустить того, чтобы опасность подобралась так близко к тем, кто был мне дорог.

Мое терпение подходило к концу от той низменной злобы, сплетенной со страхом и неизбежностью моего гнева, с которой еще недавно бывший высокородным эльф говорил о своей правительнице. Той, которая дала клятву чтить своих подданных и беречь их, используя все, чем щедро наградили ее предки. Которая, ради того, чтобы сберечь их жизни прошла через ужас неизвестности на Дариане, пыталась найти способ помочь, будучи в плену сама.

И, чтобы не разорвать его собственными руками, чтобы не залить все вокруг его кровью, упиваясь тем, что смерть не сразу найдет к нему дорожку, я, из последних сил сдерживая рвущуюся из меня ярость, выскочил в серый каменный коридор подземелья. Буквально натолкнувшись на идущего в сопровождении моих воинов гвардейца Аарона.

— Правитель д'Тар.

Он склонился в поклоне, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Словно мой вид, который явно не соответствовал моему статусу, его нисколько не смущал. И, выпрямившись, подал мне свиток.

Сердце неприятно екнуло. А в памяти всплыли сказанные как-то Лерой слова: «Беда не приходит одна». И хотя я был уверен, что ничего непоправимого не произошло, сама возможность такого была неприятна.

Взломав печать повелителя, встряхнул лист, заставив его развернуться, и… застыл, не в силах поверить в то, что там было написано.

А ведь я мог, обязан был предусмотреть подобное, но…. Я не жалел, что доверился бывшему ялтару, но это лишь добавляло уверенности, но не усмиряло бешенства и не уменьшало боли.

— Сэнар.

Даймон появился так быстро, словно ожидал моего зова. Впрочем, этому не стоило удивляться. Вилдор не зря считался сильным ментальным магом и вполне мог связать себя со своими воинами. Пусть даже я и не очень верил, когда об этом рассказывал Закираль.

— Правительница Лера и советник Александр должны немедленно вернуться во дворец.

Я старался сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Но как же тяжело это было! Не согласись я с планом то ли соперника, то ли врага, то ли нашей надежды, отправить детей на Землю, и здесь, в Тариконе, все могло закончиться не столь благополучно.

И будь с женой кто другой, а не сам Вилдор….

— По правилам турнира они не смогут возобновить состязания. — Отстраненно ответил он мне, нисколько не считаясь с тем, что демон продолжал стоять неподалеку и слышал наш разговор.

— Они немедленно должны вернуться во дворец. — Повторил я с той же сдержанностью и, резко развернувшись, отправился заканчивать допрос.

Я не мог позволить себе выплеснуть захлестнувшие меня эмоции на даймона, но вполне мог успокоиться, найдя виновника, который заставил меня все это пережить. Даже понимая, что до самого последнего звена в этой цепочки нам всем предстоит еще долгий путь.

И вот теперь она стояла в моем кабинете и ждала, когда я произнесу то, что и так было ей известно. И от этого мне было еще тяжелее. Я обещал ей этот турнир, признав, что это развлечение вполне способно стать ценой за увеличение ее охраны. И нарушил собственное слово.

Еще не произнес, но уже нарушил.

Она опередила меня буквально на мгновение.

— Я отправляюсь на Дариану, к Асие. Надеюсь, это мне будет позволено. — Ее голос был холодным и равнодушным. А взгляд, полным смятения.

Она должна была понимать причины, побудившие меня это сделать, но не принимала их. Посчитав, что во мне вновь проснулся тот страх за ее жизнь, который так долго меня преследовал. И я не мог ей объяснить, насколько она была не права. Страх был, но я научился держать его в узде. Теперь же….

Если бы я точно не знал, кто именно стоял за всем, что произошло в мое отсутствие, мог быть уверенным, что это дело рук Вилдора. Но я знал. И от этого мне становилось только тяжелее. Узнать, что кровный брат, которому отец оставил жизнь, мечтает о смерти твоих детей, оказалось мучительно больно.

— Да, Лера. — Как можно спокойнее произнес я, стараясь, чтобы в моем голосе, тем не менее, прозвучало сожаление. — Я лишь попрошу тебя немного задержаться, чтобы я мог передать через тебя обещанные Рамону книги.

— Конечно. — Она слегка склонила голову, словно ударив меня кинжалом в самое сердце, и вышла из кабинета.

И ведь даже возмутиться нельзя. Потому, как заслужил.

— Дай ей время успокоиться. Остынет, вот тогда и поговорите.

Я резко обернулся к стоящему у двери Александру. И… ничего не сказал. Он был прав. И знал свою мать не хуже, чем я, свою жену.

— Вилдор хоть что-нибудь рассказал? — Вскользь уточнил он и опустился в кресло рядом с моим рабочим столом.

— Лишь то, что Кадинар упустил похитителя. — Общение с Сашкой добавляло мне той легкости, которой не хватало с тех пор, как я стал правителем.

И так было не только со мной. Я уже неоднократно замечал, что его появление снимало напряжение, делало проблемы не столь уж неразрешимыми. И, насколько я помнил, так было еще до того, как полностью раскрылись его способности мага Равновесия. Словно все это было присуще самому человеку, а не той крови, что вливалась в него столь непредсказуемыми предками.

— Упустил? — Усмехнулся он, поглядывая на меня из-под скользнувших на лицо волос.

Он не последовал принятому у эльфов и не стал отращивать их, подрезая, как только они достигали лопаток. Мог бы и короче, но тогда ему вряд ли бы удалось с таким изяществом пародировать мой наклон головы или ту небрежность, с которой Гадриэль откидывал выбившуюся из прически прядь за спину.

— Я лишь повторяю его слова. Не давая оценки. — И, только теперь заметив искры лукавства в его глазах, уточнил. — А ты чего не возмущаешься тем, что я не дал тебе возможности и дальше участвовать в турнире?

— Ну, так ты же мне не ставил условий? — Хмыкнул он, и откинулся в кресле. Явно приглашая меня догадаться о причинах самому.

И это должно было быть, очевидно. И если это так…

— Пережеребьевка?

— Догадливый. — Кивнул Сашка. И добавил. — Когда стало ясно, что человеческий воин покинул лагерь, пусть и совершенно непонятно каким способом, повелитель приказал провести ее заново. Причем, из-за нехватки одного противника, воспользовался правом своего участия.

— И достался тебе. — Теперь я уже не скрывал своей улыбки.

Если при встрече с Гадриэлем исход поединка до самого конца должен был оставаться неизвестным, то бой с Аароном не оставлял Александру ни единого шанса.

— Именно. А если бы ты видел не скрываемое удовольствие на его морде, можешь представить, как он расстроился, когда возможность сделать из меня решето сбежала от него буквально в последний момент. Сэнар появился, когда меня уже пригласили на поле.

— Ну, хоть кто-то не будет корить меня за это решение. — Кивнул я ему, благодаря за поддержку и, удержав себя от того, чтобы подойти к окну, сел за стол. — И что вам с Гадриэлем удалось узнать такого, что ты поторопился вернуться?

Во взгляде Сашки, когда он поднял глаза на меня, пылала обида. Хорошо исполненная, но наигранная.

Ну не мог же он думать, что я поверю в искренность его опасений по поводу встречи с Арх'Онтом?!

Но тянуть с ответом, несмотря на то, что вполне мог растянуть удовольствие, не стал.

— Вилдор вступил в сговор с твоим отцом и повелителем. Потому и артефакты не среагировали на личину того даймона, который потом вывел Леру за линию охраны.

— Вывел или пытался похитить? — Уточнил я его мнение, нисколько не удивившись остальному из сказанного.

Метод, которым действовал бывший ялтар, мне был хорошо знаком. И не только мне. Потому то, как только он начал разводить нас в разные стороны, выделяя каждому задачи, которые очень сильно уводили друг от друга в уже обозримом будущем, я решил слегка самоустраниться. Чтобы иметь возможность посмотреть на все это со стороны.

— Я бы сказал, что пытался похитить с попустительства Арх'Онта, который действовал по просьбе Вилдора.

— И как тебе удалось об этом узнать? — Сколько бы раз я не убеждался в способности Сашки докапываться до того, что для других оставалось секретом, все равно не мог не наслаждаться той выверенной небрежностью, с которой он это делал.

— Как бы тебе сказать, чтобы не загреметь в твои подземелья… — Хмыкнул он и многозначительно на меня посмотрел. Мол, подумай сам.

— И Закираль до сих пор не обнаружил? — Я не смог, да и не хотел, скрывать своего недоверия.

То, что я предположил, было вполне возможно. Но только вполне.

— А я свои заклинания замаскировал под его. Кое-какие заменил — не люблю я конкуренции. Кое-какие позволил обнаружить и подправить, чтобы он не догадался о том, что я там уже похозяйничал.

Вырастили мы с Гадриэлем себе помощника! Это получается, что во время вторжения, когда он частенько бывал у демонов, то вместе с Закиралем своего ученика воспитывая, то с моими поручениями, он в защиту замка повелителя вплел свою паутину и теперь имел возможность отслеживать то, что там происходило.

Хорошо еще, в свои личные покои Арх'Онт его не приглашал. А то вот бы конфуз был, если бы Сашка вдруг, о чем очень интимном проговорился.

— Кто еще знает? — Жестко спросил я, давая ему понять, что не считаю эту ситуацию поводом для веселья.

Нет, Аарон, конечно, всю глубину таланта моего советника, в случае чего, оценит. Вот только…. Наш мир был все еще зыбок, чтобы подвергать его таким потрясениям.

— Ты. — Ответил тот твердо, не отводя взгляда. — Если бы Вилдор туда не зачастил, я бы не стал активировать то, что просто забыл вовремя убрать. А тут пригодилось.

— Ладно, считай, что на этот раз подземелья останутся без твоего там присутствия. — Его слова меня успокоили. Я все время помнил, как он молод даже по человеческим меркам, и забывал, сколько событий успело произойти за то время, как он находится на Лилее. — Значит, ты уверен, что Вилдор не имеет отношения к этому похищению.

— Не уверен. — Хмыкнул он. — Когда речь заходит о Вилдоре, я ни в чем не уверен. Даже в том, что этот Вилдор и тот, одно и то же лицо. А уж в подоплеке его действий и подавно. Но в этом случае склонен считать, что дело обстояло именно так. Его щиты едва не сорвало, когда он понял, что маме грозит реальная опасность. — И заметив, как впились мои ногти в ладони, спокойно добавил. — Ты зря ее недооцениваешь. Она вполне могла справиться с ситуацией. К тому же, я все время был рядом.

— Ты?

Наш юный друг не только вырос, но уже и перерос своих учителей. А мы с черноволосым лордом этого даже не заметили.

— Я. — Улыбнулся он мне по-мальчишески озорно. — Или ты думал, что я позволю кому-то рисковать ее жизнью?

Это не прозвучало обвинением мне, но это им и было. И он это понял, но лишь после того, как задал свой вопрос. Я увидел это по его глазам. И обрадовался, когда он не стал оправдываться и объяснять, что имел в виду совершенно не то, о чем мог подумать я.

Впрочем, мы оба знали, что насколько бы ни были искренними его слова, все могло обернуться совершенно не так.

— Иногда выбор бывает слишком тяжелым. — Хмуро заметил я и поднялся из-за стола.

Лера уже должна была принять то, что его-то в этой ситуации у меня и не было.

— Я знаю. — С горечью в голосе ответил он мне. И повторил. Чуть слышно. Не отведя взгляда. — Я знаю.

## Глава 7

### Лера д'Тар

Я всегда четко знала разницу между пониманием и принятием. И никогда не ставила знака равенства между принятием и прощением. А еще я не любила ситуаций, когда приходилось выбирать между плохим, и очень плохим. Причем, будучи не до конца уверенной в том, что из этого, чем является.

А еще я успела в своей жизни понять, что ответственность как раз это и предусматривает. Видеть разницу; принимать решение там, где его нет и отвечать за те последствия, которые оно повлечет за собой.

И вот теперь мне предстояло всем этим и заняться. Постичь то, что задумал Вилдор, осознать, готова ли я принять те правила, которые он мне навязывает и решить, смогу ли я вновь простить его за то, что он вмешался в мою судьбу. Став не помощником, как я на это рассчитывала, а фактором, который готов разрушить все, что казалось мне незыблемым.

И не был ли он при этом прав, посчитав, что это единственный путь, который может привести к решению мучающей нас загадки.

— Лера.

Голос мужа вывел меня из оцепенения, в котором я находилась. Возвращая еще к одной проблеме. Как оказалось, любить и быть любимой, не единственное, что необходимо для того, чтобы чувствовать комфортность своего бытия. И даже наличие множества друзей, готовых за тебя отдать даже собственную жизнь, не создает внутреннего уюта. Хотя бы потому, что ты сам не готов их потерять. А вот что… я пыталась, но не находила ответа. И его отсутствие только усугубляло то смятение, которое не давало мне ощутить покоя.

— Ты все сделал правильно. — Я знала, какие именно слова он собирается произнести, но не хотела их слышать.

Он был правителем, он был моим мужем, и он был отцом моих детей. И ради всего этого он имел право отдать тот приказ, который вернул нас с Александром в Тарикон. Имел и воспользовался этим правом. Нарушив собственное слово, пусть и данное в шутливой форме.

— Если бы я сделал все правильно, ты не отгородилась бы от меня щитами и не отвела взгляда, опасаясь ранить той болью, что живет в них.

К сожалению, его замечание требовало ответа. Того самого, которого я хотела избежать.

— Я иногда думаю, как бы повернулась твоя жизнь, если бы тебе удалось убить меня тогда, на Земле? А если бы я не расторгла помолвку с Рамоном и стала его женой? Или успела закончить заклинание уничтожения, прежде чем Вилдор меня остановил? И не нахожу ответов, потому что каждое «если» порождает множество других, не позволяя быть однозначности. Но бывают моменты, когда каждый из тех вариантов кажется мне предпочтительнее, чем этот. Потому что в них есть вероятность того, что я не буду задаваться этим вопросом, а в этом ее уже нет.

— Я правитель своего народа. — Со спокойствием, которое граничило с холодностью, произнес он.

Одной фразой расставляя все акценты. Впрочем, о них я уже давно знала.

— А я — жена правителя, которая к этому народу не принадлежит. И не будь Дарианы, я вполне могла удовлетвориться тем положением, которое ты мне отвел. Все дальше уходя от проблем, которые волнуют тебя, пока бы не наступил момент, когда у нас с тобой не нашлось, о чем говорить. Но Дариана была, и ни один из нас не в состоянии вычеркнуть этот факт из нашего прошлого.

— Когда ты отправляешься к Асие? — Вместо того чтобы попытаться возразить мне, спросил он.

— Немедленно.

Это был не ответ. Это была попытка сбежать от того, что уже казалось неизбежным. И если он понимал это так же, как и я….

Понимал.

— Тогда я не буду тебя задерживать. Передай Рамону, что о своем обещании ему я не забыл.

— Хорошо. — Я склонила голову, пряча в этом жесте растерянность и желание перечеркнуть все, что я уже произнесла и кинуться в его объятия. Находя успокоение в том, что он рядом.

Но я не сделала этого. Потому что еще раз я могла и не суметь заставить себя пройти по этому пути.

Сэнар следовал за мной тенью, пока я шла по коридорам дворца. Молчаливой и очень недовольной моими действиями тенью. Похоже, впервые за все время нашего знакомства с ним, позволив мне узнать то, что он чувствует. Но с этим он несколько опоздал. Решение было принято, и я не собиралась отступать.

— Ты даже не пожелаешь мне вести себя прилично? — Приближение Сашки я ощутила, но надеялась, что мы с ним разминемся.

Не повезло.

— Я научилась тебе доверять. — Я улыбнулась ему уголками губ, давая понять, что все не столь страшно, как может показаться со стороны.

— А другим? — Он попытался преградить мне дорогу, но я предполагала нечто подобное, потому и ускорила вовремя шаг, едва коснувшись его плечом, когда обходила стороной.

Как бы тяжело мне не было, но я переболела той болезнью, которая называется «взрослеющий сын». Отпустив его из-под своей опеки, признав его право на собственные ошибки, на собственные печали и радости. Всегда готовая разделить с ним свою любовь, но не навязывая ее.

Он же…. Я очень долго для него была скорее другом, чем матерью. И такое отношение ко мне оставалось до Дарианы. А вот потом… он вдруг осознал, что я могу нуждаться не только в дружеском вопросе: «Как дела?», но и в его заботе. Что я не только есть где-то там, готовая оказаться рядом, как только ему понадоблюсь, но и могу попасть в беду сама, веря в его помощь. Он вдруг понял, что может случиться так, что меня не станет. Он — будет, а я — нет.

И теперь уже ему предстояло, как когда-то Олейору, вырасти из поселившегося в его душе опасения, что он не сможет, не догадается, не успеет. И единственное, чем я могла ему помочь — показать, что тот момент, когда я не смогу без него обойтись, еще не наступил.

— Настолько, насколько это чувство вписывается в рамки их целей. — Продолжая оставаться максимально собранной и бесстрастной, ответила ему я.

— И сейчас эти цели кажутся тебе настолько далекими от твоих интересов, что ты готова отказать в доверии им всем? — Он все-таки заставил меня остановиться.

Но лишь на одно мгновение. Только для того, чтобы грустно улыбнуться и качнуть головой, показывая, что я слышу не только слова, но и вижу то, что он за ними прятал.

— В этой игре каждый ходит так, как предначертано его фигуре. И лишь мой путь так и остался не предопределенным. Потому и чувствую я себя пешкой. С душой королевы. Но то, кем я стану, зависит от меня. Мне уже однажды показалось, что я нашла свою дорогу и гавань, в которой меня ждал покой. Но я ошиблась и теперь намерена исправить эту ошибку.

— А если ты ошибаешься и теперь? — С хитринкой во взгляде уточнил он.

— Значит, мне придется исправлять еще и ее. — Как бы мне не хотелось, но ответить ему тем же, я не могла. — У Асии я задержусь на несколько дней, а потом отправлюсь на Землю, к детям. Если что….

— Я тебя найду. — Закончил он за меня фразу и, подмигнув, пошел в другую от портального зала сторону.

Ну а я, даже не оглянувшись, продолжила свой путь. Очень надеясь на то, что все, что сейчас делаю, не было спровоцировано Вилдором. Но оставляя шанс и на это.

Бывшая черная жрица моего появления не ожидала и, увидев меня входящей на террасу (я попросила обо мне не докладывать) вместо того, чтобы приветствовать улыбкой, нахмурила брови.

Хоть чему-то мне удалось ее научить.

— Вопросов задавать не стоит? — Ее первые слова прозвучали совсем не вопросом.

— Нет. — Я качнула головой, подтверждая ее правоту еще и так.

— И причину тоже? — И опять, лишь утверждение. Нейтральное, лишенное малейшей эмоциональной окрашенности утверждение.

То ли Дариана все-таки начала брать верх над моей подругой, возвращая присущую даймонам отстраненную холодность, то ли она демонстрировала это ради меня. И если я права насчет второго, то все последние события даром для меня не прошли.

— И причину тоже. — Вынуждена была я стать ее эхом. — Приютишь?

— Мой дом — твой дом. Могла и не спрашивать. — Избавив меня от сомнений в том, какая из двух версий оказалась правильной, улыбнулась Асия. И хотя ее улыбка была скрыта под лицевым платком, я ее почувствовала. — Твои покои ждут тебя. Да и для телохранителя рядышком место найдется. Кстати, как зовут его?

— Ты считаешь, что я должна помнить их всех? — Изящно обошла я острый угол ее заинтересованности. — Твой брат, уверив моего мужа в том, что мне грозит опасность, в очередной раз увеличил охрану. К тому же, из собственной гвардии. А они, насколько ты знаешь, довольно молчаливы.

Зато я слишком разговорчива! И, похоже, сказала значительно больше, чем нужно для того, чтобы сделать правильные выводы о том, насколько все сложно стало в моей семье. Хорошо еще, об истинных причинах этого она догадаться не сможет.

— Я провожу тебя. — Внезапно произнесла она, когда я уже была уверена в том, что самая опасная часть нашего разговора уже позади.

Она не зря сказала, что ее дом — мой дом. Здесь я чувствовала себя совершенно не так, как ощущают в гостях. Я приходила и уходила. Я гуляла по многочисленным террасам, раскинувшимся между башенками ее воздушного замка. Уже неоднократно ловя себя на том, что простиравшаяся подо мной бездна больше не вызывает во мне безотчетного страха.

Я спорила с Рамоном, сидя на балконе с кружкой травяного настоя, к которому когда-то приучил меня Вилдор. Я вновь и вновь рассказывала подруге о тех днях, которые провела здесь без нее, открывая ей правду о том отце, которого она не смогла узнать. Я играла с их сыном, уже заранее расстраиваясь в ожидании того дня, когда он будет передан на воспитание в младшую военную школу. Как бы ни был против этого муж моей подруги, но вернувшись к жизни в теле даймона, он был вынужден принять и их законы.

И если она сочла нужным составить мне компанию в прогулке до комнат, которые уже давно были оформлены по моему вкусу, значит, в полной мере восприняла то беспокойство, которое завладело моей душой. И возразить ей, значит дать новый повод для размышлений. Так что мне ничего не оставалось, как кивнуть, соглашаясь.

— Как бабушка? — Спросила я, когда мы вышли в широкий коридор.

Чернокожие жители Дарианы оказались очень консервативными. И в алтарате Асии все оставалось точно таким же, каким было при его строительстве. И исключение было сделано лишь для меня, что лучше иных слов говорило о тех чувствах ко мне, которые она испытывала.

— Пытается держать свое слово и не лезть с советами к Закиралю. Как ни странно, но пока это ей удается. Наверное, сказывается благотворное влияние Элильяра.

— Он продолжает делать это тайком? — Усмехнулась я, радуясь тому, что жрица дала мне повод слегка отойти от своих проблем.

— Со всеми мерами предосторожности. Мой брат дал варидэ разрешение открыть прямой портал в свои владения. Но забыл предупредить, что имеет возможность отслеживать количество перемещений.

— Ты думаешь, что отец моего мужа об этом не догадывается? — Фыркнула я, представляя, как один из самых опасных интриганов Лилеи крадется под покровом ночи к своей подружке.

Это тем более выглядело нетривиально, что оба были совершенно свободны и не обременены никакими обязательствами. Ну а то, что одному перевалило за две тысячи лет, а другой за три, заставляло только поражаться такой скрытностью.

— Догадываться это одно, а вот быть уверенным….

Мы вошли в арку стационарного перехода и оказались на этаже, где были мои покои.

Все тот же приглушенный свет, проходящий через витражные окна и сочетание черного и белого. Чем чаще я бывала на Дариане, тем больше мне импонировала эта двойственность, в которой сливались жесткость внутренней структуры и гармоничная красота того, что было снаружи.

— Я рада, что у Элильяра в этой жизни появилось что-то, кроме его заботы о собственной расе и интриг.

— А разве одно другому мешает? — Звонко засмеялась подруга и хитро подмигнула. — Эта парочка еще покажет себя. — И, заметив, как я нахмурилась, также весело добавила, поспешив развеять мелькнувшие сомнения. — Закираль рассказал по секрету, что бабушка очень интересуется одним из соседних миров.

От сердца слегка отлегло. К тому, что вытворяет Вилдор еще и вероятность того, что придется разбираться в играх Элильяра…. При таком раскладе шансов на победу у меня не было.

Прежде чем войти следом за мной, Асия, как положено заботливой хозяйке, подвела Сэнара к соседней двери. Ввела код, дающий ей возможность перенастраивать доступ, и предложила моему телохранителю вписать себя в систему безопасности. Не знаю, чего она ждала от этой процедуры, но закончив, выглядела ощутимо разочарованной. Не думаю, что Закираль не обеспечил этой четверке самые высшие приоритеты, дающие возможность проходить идентификацию и на значительно более высоком уровне.

— Я попрошу своего начальника охраны связаться с тобой, чтобы скоординировать свои действия. Он не любит, когда кто-то лезет в его епархию. Даже облеченный такими правами. — Произнесла она, обращаясь к нашему спутнику.

И хотя внешне она была так же бесстрастна, как и он, ироничность ее слов не вызывала сомнения.

Тот же, в ответ, лишь склонил голову, принимая ее слова к сведению, и скрылся за сдвинувшейся панелью.

Оставив меня ей на растерзание.

Впрочем, в данном случае я была склонна преувеличивать. Асия предпочитала сама решать свои проблемы и признавала за другими право на это же.

— Ты голодна? — С улыбкой задала она свой вопрос, сбрасывая набиру в кресло и оставшись в платье.

В платье?! Моему удивлению не было предела. Сколько я не пыталась привить ей вкус к такого рода одежде, она была неумолима. Но, похоже, то, что не удалось мне, вполне получилось у Рамона.

— Голодна. — Подтвердила я, взглядом указывая на облегающий ее шелк, который белоснежным водопадом струился по изгибам ее тела. — Я же говорила, что тебе это пойдет.

Прежде чем ответить мне, она поднесла к лицу браслет-коммуникатор и приказала принести закуски. И лишь получив заверения в том, что ее распоряжение будет исполнено немедленно, многозначительно хмыкнула.

— Аргументы Рамона были несколько иными. И я сочла их достаточно весомыми, чтобы сделать так, как он хотел.

Судя по всему, одним из этих аргументов было то множество мелких пуговичек, которые украшали лиф. Что ж… я вполне могла понять их обоих.

— Как он? — Спросила я, дожидаясь появления слуги.

— Пропадает в своей лаборатории. Пытается модифицировать генетические блоки даймонов. Одержим идеей одновременно сохранить возможность рождения чистокровных детей и избежать несовместимости магий. Так что частенько приходится уводить его оттуда буквально силой.

Теперь улыбались мы обе. Когда мы выбирали Рамону новое тело, хотели учесть все. И наше представления о мужской красоте, которые очень сильно отличались друг от друга, потому что я была человеком, а Асия — даймоном. Не забыли и о его магических способностях, которые не должны были конфликтовать с тем, что уже было заложено в образце. Потом нужно было решить вопрос с генетическим маркером и хорошо, что Маргилу взял этот вопрос на себя, согласившись признать моего друга родичем.

Но мы забыли буквально обо всем, когда увидели то, куда впоследствии и поместили душу мага. Потому что даже в не активированном состоянии, под стеклом саркофага, в котором хранилось, оно напоминало Рамона. Самовлюбленного, привыкшего к женскому вниманию, хитрого, опасного, но… верного и надежного.

А улыбки наши относились к тому, что Каре и раньше не отличался хрупкостью сложения, становясь вполне достойным противником для черной жрицы, теперь же мало в чем мог уступить новоприобретенным родственникам.

— Олейор просил ему передать, что про свое обещание помнит и выполнит при первой же возможности.

— Из чего я могу сделать вывод, — тут же подхватила Асия, — что ты собираешься покинуть мои владения еще до того, как он появится.

— Ты правильно поняла. — Начала я, но вынуждена была прерваться. Радуясь этому факту. Слуга появился очень вовремя. Для меня. Я так и не определилась, как много стоит говорить подруге. Да и стоит ли вообще. Я рассчитывала, что вполне способна справиться одна с тем, что задумала.

Как когда-то Айлас, этот мужчина вошел в комнату с открытым лицом. Заставив невольно вздрогнуть. Насколько бы глубокими не были происходившие на Дариане изменения, раса даймонов оставалась расой великих воинов. И каждый мальчик продолжал мечтать о том времени, когда черная ткань закроет его непроницаемое лицо, а тело обтянет белый костюм, который может стать, как и олицетворением высшей воинской доблести, так и позором, если обагрится своей или чужой кровью. Но не всем удавалось воплотить свои желания. И те, кому не дано было пройти испытания на зрелость, становились слугами. И не у всех из них жизнь была такая спокойная, как в доме моей подруги.

Но я и раньше считала, что у меня нет права вмешиваться в их жизнь со своими советами, даже понимая, что вольно или невольно я все равно оказываю на них свои влияние. И продолжала считать так и сейчас.

— Тебе нужна моя помощь? — Уточнила Асия, как только мы остались одни.

И в ее глазах не было даже проблеска тревоги, что не могло меня не обрадовать. В отличие от большинства окружавших меня мужчин, пытавшихся проявлять заботу даже там, где она была совершенно не нужна, черная жрица, предпочитала реально оценивать свои и чужие способности и взвешивать шансы.

— Да, нужна. — Кивнула я, накладывая на тарелку, по-особому приготовленную смесь из разных видов мяса. Мое любимое лакомство на Дариане. — Я хочу, чтобы мой телохранитель не сразу узнал о том, что я покинула твои владения.

— У тебя полный доступ. — Хмыкнула она многозначительно. Похоже, припомнив, как я под ее не всегда лестные реплики изучала управление системой безопасности. Не ожидая, что паранойя может достигать таких масштабов. — Да и комнаты твои закрыты экраном.

— В данном случае этого мало. — Усмехнулась я, вызвав удивление на ее лице. — Пока он в сознании, он имеет возможность отслеживать мои передвижения. Но если он будет без сознания, то количество твоих гостей очень скоро увеличиться. В том числе и на твоего брата.

— Я начинаю им даже гордиться. — С явным удовольствием протянула она, подливая в мой бокал отвар. — Не думала я, что он найдет способ контролировать тебя на таком уровне.

— Это не он. — Тяжело вздохнула я и, качнула головой, отвечая на незаданный ею вопрос. Как бы я не хотела, выдать имя этого умельца не могла. — Усыплять его тоже бесполезно. Результат будет тем же.

— Ты хочешь…. — Она откинулась на спинку стула и плотоядно улыбнулась.

Вилдору стоило подумать о том, что я тоже могу действовать не вполне честно.

— Да, Асия. Я хочу, чтобы он был уверен в том, что я здесь. Даже если это будет совсем недолго.

— Это опасно? — От царившего на ее лице предвкушения, не осталось и следа.

— Не столько опасно, сколько очень важно. — Я не стала убеждать ее в том, что моя проделка безобидна.

Впрочем, стоило мне лишь попробовать это сделать, и никакой помощи от Асии я бы не получила. Она спокойно относилась к риску, но только до тех пор, пока он оценивался по достоинству.

— Хорошо, я сделаю это. Когда?

— Как только я поем и переоденусь. — Улыбнулась я ей.

Очень надеясь на то, что не пожалею о своей выходке.

### Закираль

«Я бы обратил внимание на его талтарат. Его старший сын втайне от отца пытается стать мужем единственной дочери Харена, которую тот собирается назвать алтариллой». — Раздался у меня в голове голос Маргилу, когда я уже решил, что больше ничего интересного на этом Совете не будет.

Мне пришлось уже ни один раз убедиться в том, что отец моего начальника охраны зря не будет комментировать происходящее в зале, где собирались главы старших ветвей, так что я скользнул взглядом по выступающему в это момент талтару. Он как раз пытался доказать остальным, что родивших детей женщин иной расы нужно одаривать и отправлять на родину, не оставляя на Дариане.

Стоило признать, что в чем-то я был с ним согласен, но считал, что эта тема не стоит той скрытой ярости, с которой она звучала. Хоть и понимал причину такого накала страстей. Таши уже несколько дней пропадала в лаборатории вместе с Рамоном, увлеченная прорывом, который у них наметился, и на этом Совете не присутствовала. Вот кое-кто и воспользовался ее отсутствием, чтобы коснуться тех тем, которые при ней поднимать бы никто не стал.

Ялтарилла была сильна не только своими магическими способностями, но и умением очень вежливо и не теряя достоинства меткими фразами доводить своего оппонента до бешенства. А если учесть, что большинству из присутствующих минула не одна тысяча лет, и все они могли гордиться своей выпестованной бесстрастностью, то можно было понять, что в спор с ней если и вступали, то без такого количества свидетелей.

— Я услышал Вашу точку зрения, талтар Фаран. — Оборвал я говорившего, когда он попытался повторить тоже самое, но другими словами. — Но не считаю необходимым заострять внимание остальных на том, что является скорее исключением, чем правилом. Случаи, когда дарианцы берут в жены женщин иной расы, настолько редки, что ничем не ущемляют прав дарианок на свободу выбора будущего супруга. К тому же, ни одна из тех, что предпочли остаться в нашем мире, не претендует ни на что большее, чем то, что имеет. Поэтому все, на что я готов согласиться — потребовать от службы социального контроля просчитать возможные варианты событий и отслеживать развития этой ситуации. Вас устраивает такое решение? — Окинув всех взглядом, в котором вряд ли можно было заметить даже тень эмоции, и не заметив желающих со мной не согласиться, я кивнул в сторону ожидавшего моего окончательного слова талтара, разрешая ему сесть. — Значит, это вопрос считаем закрытым. Талтар Маргилу, есть ли еще что-либо требующее моего внимания?

— Да, мой Ялтар. — Он поднялся со своего места, вызывая в моем воображении странные ассоциации. Этот же зал, те же талтары, но… вместо меня на этом месте сидит отец. И я вижу, как не я, а он, смотрит на замершего в обманчивой расслабленности мужчину, уже догадываясь, о чем тот собирается сказать, но ничем не выдавая своего знания. — Нам стало известно, что Вы увеличили охрану правительницы Леры воинами своей личной гвардии. У Вас были на то основания?

«Если бы этот вопрос не задал я, ты услышал бы его от кого-нибудь другого». — Его объяснения, украшенные ноткой сочувствия и принятым у нас с ним для общения наедине «ты» не ввели меня в заблуждение.

Он был прав — скорее всего, я его бы услышал. Если Таши признали за то, что она моя Единственная, да за цельность характера, который позволил ей доказать всем, что она на равных со мной способна вершить судьбу Дарианы, то с Лерой все было иначе. Вилдор не просто назвал ее воином, он сумел показать это всем. И не только тем, что именно ее кинжал прервал его жизнь.

И для даймонов, для которых схватка была сутью жизни, это значило даже больше, чем связавшие меня и мою жену узы. Поэтому я уже не раз слышал заявления о том, что любое оскорбление в ее адрес должно караться так же, как оскорбление нашему миру, одним из символов которого она сумела стать.

Но…. Маргилу был ее старшим родичем. И сейчас его устами говорил его род, а не Совет. Или, что было вполне возможно, желание разобраться в тех подозрениях, которые не могли у него не возникнуть. Уж кто-кто, а он вряд ли поверил в данные мною объяснения после того, как я дважды полностью опускал щиты вокруг своей резиденции.

— Вы правы, талтар Маргилу, в отношении первого, но в отношении второго…. — Закончить я не успел. Вызов Ярангира был срочным и требующим моего немедленного внимания. — Прошу меня простить.

«Я слушаю». — Открыл я канал связи, перебирая в уме возможные причины такой срочности. И находя лишь одну.

«Правитель д'Тар передает о покушении на его жену. Правительница Лера покинула владения демонов и сейчас направляется к Вашей сестре, мой ялтар. Правитель Олейор просит обеспечить ее охрану и не ставить в известность об этом Совет талтаров».

«Подробности покушения сообщаются?» — Уточнил я, едва сдержавшись, чтобы не разорвать связь и не попытаться найти того, кто должен был первым сообщить мне об этом.

«Нет. Известно только, что благодаря Вашим гвардейцам она не пострадала».

Моим гвардейцам!!!

«Понял. — Резче, чем мне хотелось бы, ответил я. — Я должен знать, как только она откроет портал в алтарат Асии».

«Вы узнаете об этом немедленно».

— Возвращаясь к Вашему вопросу, талтар Маргилу. — Я поднял на него взгляд, встретившись с леденящим холодом его отстраненности. Интересно, отца он так же раздражал своей способностью задавать правильные вопросы или это только моя участь, чувствовать себя дилетантом, который пытается обыграть опытного интригана на его же поле? — Мне, так же как и Вам, известны настроения некоторых темноэльфийских лордов в отношении своей правительницы. Как Вы понимаете, я, как ялтар Дарианы, несу ответственность не только за своих поданных, но и за тех, кто сумел заслужить уважение моих соотечественников. Поэтому я счел нужным направить в охрану правительницы своих гвардейцев. Посчитав, что их присутствие сумеет остудить горячие головы.

— Вы хотите сказать, что это было не увеличение охраны, а политический ход? — Уточнил он, не веря ни одному моему слова.

Впрочем, ни он один.

— Вы правильно охарактеризовали мои действия, талтар. И я могу заверить Вас, что при возникновении малейших подозрений, я сделаю все, чтобы Ваша родственница оказалась здесь. Или Вы считаете, что я должен указать правителю д'Тар на наше неодобрение?

О том, что именно так он и считал, мне было хорошо известно. Как и о том, что он был не одинок в своем недовольстве тем, что происходило сейчас на землях темных эльфов. Но для того, чтобы произнести это здесь, время еще не пришло. И мы оба с ним это понимали.

— Нет, мой ялтар. Я так не считаю. — Он склонил передо мной голову, признав, что этот раунд нашей с ним битвы остался за мной и сел на свое место.

И как хорошо, что ему не было известно о покушении на ту, о ком мы только что с ним говорили.

Я покинул Совет первым, ощущая оставшееся за моей спиной легкое напряжение. И если я не хотел через какое-то время столкнуться с теми же проблемами, которые решал сейчас Олейор, мне стоило обратить на него внимание. Отец успел избавить меня от самых отъявленных своих противников, облегчив начало правления. Но он не мог, да и не должен был оставить после себя послушное стадо. Так что мне было на ком тренировать свою выдержку, да и проверять своевременность своих решений тоже. Один Маргилу со своим взглядом на будущее Дарианы чего стоил.

И ведь не скажешь, что он не прав в своих стремлениях. И, возможно, я бы уже давно согласился с большинством из того, что он предлагал. Но я помнил, что лишь безграничное терпение позволило Вилдору сделать то, что он задумал. Потому и предпочитал не торопиться с некоторыми изменениями, желая отстроить новое, прежде чем уничтожить старое.

«Тебе уже доложили?»

Ментальные способности отца были значительно выше моих, потому я и не ощутил, как открылся канал связи с ним. Едва не сбившись с шага, когда в голове зазвучал его голос.

«Доложили. — Хмыкнул я. — Заострив внимание на том, что моя личная гвардия была на высоте. Надо будет сказать спасибо Олейору. Если бы не он, так бы и не узнал».

«Зато у тебя есть возможность узнать то, что неизвестно ему. Жду тебя в кабинете».

Что ж… счет один-один. Я выиграл у Маргилу и проиграл отцу. Могло быть значительно хуже.

— Я собираюсь поработать у себя. Так что ты можешь заняться теми вопросами, которые мы обговорили утром. — Я даже не повернулся к идущему рядом со мной Ярангиру. Прекрасно осознавая, что только что дал ему повод делать выводы. Вряд ли резкое изменение планов, без особых на то причин, могло пройти мимо его внимания.

— Как прикажет мой ялтар. — С несколько наигранной невозмутимостью ответил он мне и шагнул в сторону портальной площадки, мимо которой мы проходили. Охраны рядом со мной было достаточно, чтобы еще и он сам занимался моей безопасностью, да и до кабинета оставался всего лишь один переход.

Когда я вошел внутрь, Вилдор был уже там, как и предупреждал.

— Ты обещал подробности. — Пропустив приветствия, я сбросил набиру и перевязь и прошел к столу, который еще недавно считал его. Но происходящее все настойчивее требовало опоры и, как ни странно, находил я ее именно в этом кабинете. В тех предметах, которые были связаны с ним, олицетворяя его путь.

— Тебе какие: нападения на дворец Олейора или попытки похищения Леры? — Холодно уточнил он, позволив проявиться той ярости, которая в нем бушевала.

И это было значительно хуже, чем я мог предположить. Потому что в моей памяти отец был образцом выдержки. Или сейчас он просто не считал нужным скрывать своих эмоций, как делал это я наедине с теми, кого считал близкими мне?

— Начни с того, что считаешь более важным. — Я опустился в его рабочее кресло и, откинувшись на его спинку, расслабился.

Раз он был здесь, опасность либо миновала, либо отступила. Но в любом из этих случаев созерцательность будет более полезна, чем напряженное ожидание.

— Лера предпочла покинуть мужа и отправиться к Асие. Ты должен сделать все, чтобы она не покинула ее алтарат.

— Ты считаешь, что она что-то задумала? — Я мог и не уточнять. Зная ее, можно было предположить, что она разделит с Олейором тяжесть ситуации. И если в такой момент она сочла общество моей сестры более предпочтительным, то выводы напрашивались сами собой.

— Но не догадываюсь, что именно. Доступ к архивам мы отследим немедленно. К базам — с тем же результатом. И она это знает. Тинира, к которому она могла бы обратиться, на Дариане нет, да и если бы и был, вряд ли согласился ей помочь, не посоветовавшись со мной. К тому же, с ней Сэнар, связанный цепочкой клятв со мной.

— А Кадинар что думает? — Мой вопрос хоть и казался неожиданным, но…. Бывший начальник охраны Вилдора, насколько я уже успел понять, понимал Леру не разумом, а сердцем. Потому и не столько предугадывал ее действия, сколько чувствовал их.

— Кадинар был тяжело ранен и еще не восстановился полностью. Я не позволяю ему проснуться.

Как я не пытался сохранить невозмутимость, растерянность пробилась через внешнюю невозмутимость. Потому что мне сложно было представить ситуацию, в которой любой из этой четверки, которую возглавлял отец, мог быть ранен. И если это произошло….

— Я был не прав, когда попросил тебя начать с главного. И теперь хотел бы услышать все с самого начала.

— Это еще сложнее. — Как-то уж больно по-человечески вздохнул он и скользнул через весь кабинет к камину. Бросил сотворенный сгусток пламени на сложенные дрова, налил в большую кружку травяного настоя, к которому когда-то приучил Леру, а она уже и меня, и опустился в кресло. Оказавшись ко мне спиной. Казалось бы, случайно. Но… я знал, что Вилдор никогда и ничего не делал случайно. Да только искать скрытый смысл его действий не стал. Просто пересел в то, что стояло напротив его. — Хотел бы я тебе сказать, что понимаю то, что происходит вокруг. Но пока что я вижу только события, осознаю их возможный смысл, но не могу обрести уверенности в том, что правильно понимаю их взаимосвязь.

— Не прошло еще двух лун…. — Попытался я смягчить его слова. Впрочем, я и сам мог подписаться под каждым из них. Из всего того вала информации, который на меня свалился, я так и не сумел выделить то, что имело отношение к интересующему нас вопросу. Разрозненные факты, каждый из которых сам по себе был интересен, наводил на мысли, заставлял думать, но… не выкладывался в цепочку. След Ярангира, или того, кого мы за него принимали, был то ясным и понятным, то неожиданно прерывался, чтобы возникнуть вновь совершенно не в том месте, где мы предполагали его найти. А то становился зыбким и похожим на туман. То ли он там был, то ли….

— Прошло уже почти две луны, а мы продолжает тыкаться вслепую. И это значит, что мы либо имеем дело с гением, либо….

— Либо мы пытаемся обнаружить одну игру, там, где их две. — Закончил я за него, вдруг каким-то внутренним чутьем ощутив, что он хоть и кивает, соглашаясь со мной, но думает при этом иначе.

Думает или….

— Я сделал слишком смелое допущение, предположив, что проблемы, возникшие у темных эльфов, связаны с тем, что кому-то понадобилась Лера. И, возможно, ошибся. — Произнес он, разглядывая, как расползается набирающий мощь огонь по поленьям.

Я же, наслаждался тем, как он, ведя меня по нити возможных заблуждений, подводит к выводам, к которым уже пришел сам. Нет, он не ошибся. Просто не учел всех заинтересованных лиц. И это возвращало меня к мысли о том, что нашим противником был гений. Вот только….

Все, кто подходил под это описание, были на нашей стороне. Яланир же до этого звания точно не дотягивал. Он был хитрым, но без того изящества, которое мы видели сейчас. Настойчивым, но с тенью фанатизма, которая добавляла не только опасности, но и предсказуемости. И хотя в том, что во всей этой истории не обошлось без моего старшего брата, я был уверен, знал и другое — этот план принадлежать ему не мог.

Вызов Ярангира прервал мои размышления. Очень не вовремя. Уж больно сильным было ощущение того, что я вот-вот пойму то, что стояло за этой историей.

«Правительница д'Тар прибыла в алтарат Вашей сестры, мой ялтар. С ней воин из Вашей личной гвардии». — Произнес он, как только я открыл канал связи.

«Я понял. Полный контроль над ее передвижениями по Дариане». — Повторил я еще раз уже данное ему ранее распоряжение и отключился. Тут же наткнувшись на внимательный взгляд отца.

— Она у Асии? — Спросил он, заметив, что я больше не на ментальной связи.

— А то ты не знаешь? — Позволил я себе усмешку.

— Я отрезал их с Сэнаром от основного канала. Не хочу, чтобы она узнала о Кадинаре.

— Боишься последствий? — Не то, чтобы я был удивлен, но… его стремление ее защищать, наводило на некоторые мысли.

— Не хочу спровоцировать ее на активные действия. И так не знаю, чего ожидать. — Его взгляд, который он поднял на меня, был спокоен и ясен. Отказывая мне в праве на те сомнения, что у меня появились.

Но когда речь шла об отце, уверенным считать себя не стоило.

— Я все еще надеюсь на твой рассказ. — Наш разговор все дальше уходил от темы, которая меня интересовала, и все сильнее приближался к тому, чего я не хотел бы затрагивать. Потому что, увидев Тасю, я ощутил то, что кроме меня и Таши понять могла только Лера. Имей возможность посмотреть на все это незамутненным отношением с Вилдором взглядом.

Да только делиться своими новыми знаниями я не торопился. Да и знакомить свою жену с той, кого бывший ялтар называл своей Единственной, не собирался.

— Тебе только факты, или еще и комментарии? — Он поднес кружку к губам и сделал глоток. Продолжая внимательно смотреть на меня, оставляя в душе ощущение того, что он знает каждую мысль, что мелькала в моей голове, каждую эмоцию, которую я не дал ему увидеть.

И хотя я знал, что этого не могло быть благодаря щитам, которые если и уступали его, то не намного, но… со всей очевидностью для себя, допускал возможность и такого.

— Не поздно ли ты решил меня учить? — Улыбнулся я ему уголками губ, давая понять, что готов отказаться от столь трепетной заботы.

— Как скажешь. — Как-то слишком равнодушно отреагировал на мой вопрос. — Как мы и предположили, отсутствие правителя Олейора и его жены в Тариконе подтолкнуло тех, кого мы искали, к нападению. А если учесть, что и лорд Гадриэль принимал участие в турнире, то более удачного времени для этого трудно было придумать. Даймонов среди ворвавшихся в детские покои не было. Да и отслеживая затем цепочку участников, их следов обнаружить не удалось. Все они оказались темными эльфами, так или иначе связанными с попыткой захвата власти, которая произошла перед вторжением.

— И ты продолжаешь утверждать, что наших следов не было?! — Фыркнул я уже откровенно, не намекая, ясно говоря об участии мобильных групп в том мероприятии. В том числе и о своем собственном. Правда, не с той стороны, с которой это было бы логичным.

— Продолжаю. — Не принял легкости моего тона он. — Ни один из тех, кого удалось захватить, не указал на их возможное присутствие. И если бы не появления в рассказе одного из темноэльфийского лорда человеческого воина, зацепиться было бы не за что.

— Личина? — Нахмурился я.

Я сам частенько пользовался такой в мою бытность коммандером. Но я был магом и весьма сильным, потому и мой облик не вызывал сомнений даже при встрече с теми, кто мог распознать мою сущность. И если он подтвердит….

Скрыть царящий в душе даймона Хаос дано лишь единицам. И Яланира уж точно нет в этом списке.

— Да, личина. Но я бы не догадался об этом, если бы не встретился с ним сам.

— Ты?! — Я не сдержался и вскочил с кресла, смотря на отца с укоризной.

Из всего того, о чем мы с ним говорили, самым важным было именно это. И он молчал!

— Да. Я считаю, что именно он пытался похитить Леру. Довольно молодой берсерк, не более тысячи лет, но уже очень опасный. Генетический маркер мне не знаком, чего быть не может, если он рожден на Дариане. Уж своих крылатых собратьев я знаю всех. Он же ранил Кадинара, когда тот его «упустил» и последовал следом, чтобы проследить.

— Это звучит невозможно. — С каждым произнесенным им словом, я хмурился все сильнее. Не столько от того, что любое из них казалось обвинением нам в беспечности, но и потому, что ощущал то, что это еще только начало.

— И выглядит тоже. Он мог догадаться о причине той легкости, с которой ушел, но не мог ни одним из известных мне способов обнаружить следующего за ним Кадинара. Однако ему это удалось. Он был заведомо слабее моего воина, но сумел его не просто ранить, а едва не убить. И оружие, которым он это сделал, осталось для меня загадкой.

— Другой мир? — Выдал я совершенно безумную идею, которая казалась таковой лишь до тех пор, пока я не начал к ней внимательно приглядываться.

— О котором мы не знаем? — Как-то отстраненно посмотрел на меня Вилдор и, покачал головой. Не соглашаясь. — Магия, даймоны, берсерки…. Могу объяснить все, кроме одного: зачем?

Хотел я ему возразить, но… не успел. Его взгляд расфокусировался, выдавая мысленное общение. И, судя по тому, как начала клубиться мгла в черноте его глаз, то, что он сейчас слышал, не доставляло ему удовольствия. Правда, я даже не мог догадаться, насколько.

— Лера покинула алтарат Асии. Сэнар находится под ментальным воздействием и не в состоянии выяснить, когда именно это случилось.

— Минус два. — Прошептал я в ответ, прекрасно осознавая, какой именно из факторов мы с Вилдором не учли.

Или…

## Глава 8

### Лера д'Тар

Выйдя из серого зева портала на том самом острове, куда попала когда-то благодаря желанию Вилдора спрятать меня максимально далеко от своей резиденции и, в тоже время, в относительной безопасности, я замерла, вслушиваясь в птичий гомон и шорох листьев под довольно резкими порывами ветра. И не ощутила ничего, что могло бы меня побеспокоить.

Похоже, за два последних года здесь ничего не изменилось, и место это продолжало оставаться закрытым. Впрочем, удивляться не стоило. У Закираля было много иных проблем, чтобы интересоваться давно законсервированными генными лабораториями. К тому же, о том, что именно в этой зоне находилось убежище отца на те дни, пока душа привыкала к новому тела, он так и не узнал. По крайней мере, от меня.

Два года…. Вот под этим деревом я лежала, когда пришла в себя. Вот на том пригорке стоял Кадинар, рассказывая о том, что произошло на стационарной базе, когда сорвало мои щиты. Вот здесь….

Я резко себя оборвала. Времени на то, чтобы предаваться воспоминаниям не было: вряд ли Асие удастся надолго удержать ментальный контроль над Сэнаром. Связавшая нас троих цепочка клятв сделала свое дело, и теперь его возможность противостоять ее силе возросла многократно. Да и Вилдор отличался особым талантом просчитывать действия других. Так что можно ожидать, что мой путь станет ему известен, как только тер сообщит об исчезновении. Потому-то мне и стоило поторопиться.

Сначала к развалинам, в которые нам тогда не удалось проникнуть. Не удалось…. Теперь я была готова поклясться на чем угодно, что эта неудача всецело была желанием двоих. Причем, независимо друг от друга, но преследуя очень похожие цели: ни Тиниру, ни бывшему ялтару Дарианы, излишнее любопытство было ни к чему.

Дорогу я помнила так, словно ходила по ней только вчера. Но сейчас каждый шаг давался мне с большим трудом. Словно тот, кто когда-то ставил здесь свою защиту, был против того, чтобы тайны этого острова открылись мне. И такое сравнение вполне имело право на существование. Хоть старший брат Маргилу и согласился с тем, что его гениальный воспитанник во многом превзошел своего наставника, но дал понять, что далеко не во всем. И когда речь заходила о желании скрыть свои планы, вполне мог поспорить с Вилдором. И раз уж устроил свое логово именно здесь, должен был быть уверенным, что до него никто не доберется.

Возможно, именно так и случилось бы, но…. Дариана открыла мне себя, что помогало решать и столь непростые задачки.

Прогулка вдоль русла реки не была длинной. Затем вновь подняться на холм, бросить один единственный взгляд на заросли кустарника, усыпанного ягодами, по вкусу напоминающими мою любимую смородину. Именно там течение вымыло небольшую заводь, в которой я наслаждалась купанием, пока Кадинар хранил мою безопасность.

Еще несколько десятков шагов мимо деревьев, одно из которых особенно памятно. Массивные корни буграми вздымающие землю над собой, толстый ствол, который нам не удалось обхватить вдвоем с начальником охраны моего дарианского кошмара, разлапистая крона, под которой к запаху леса примешивался еще один — древности. Именно к этому великану мой спутник прикрепил мишень, тренируя меня в метании кинжалов. И я уже начала гордиться собственными результатами, когда вскинувшаяся за спиной птица заставила меня вздрогнуть, отправляя клинок прямо в изрезанную морщинами кору.

Именно тогда мое слияние с этим миром стало еще более прочным — делясь собственными силами, чтобы залечить неосторожную рану, мне удалось ощутить бьющуюся в нем жизнь. И на какое-то мгновение стать единой со всем, что меня окружало. И когда мне пришлось повторить нечто подобное, спасая жизни сыновей Закираля, я порадовалась тому, что такой опыт у меня уже был.

Теперь к приметной россыпи валунов на краю поляны. Она могла бы выглядеть здесь чужеродной, если бы не несколько причудливых каменных исполинов неподалеку, созданных самой природой, что казались застывшими в зарослях гигантскими стражами этого острова.

Взгляд зацепил движение сбоку, но стоило резко повернуться в ту сторону, как тут же возникло понимание того, что я ошиблась. Но если бы я не была высокоуровневым магом, паутина заклинания не только скрыла бы от меня то, что пряталось за ним, но и увела в сторону, не давая приблизиться к лаборатории.

Да…. Те дни оставили после себя множество вопросов. Но был один, на который я очень хотела найти ответ, лишь сделав вид, что приняла тот, который мне дали. Было в создавшемся треугольнике из меня, Вилдора и Таси нечто, продолжавшее смущать своей неправильность. И если объяснения бывшего ялтара Дарианы заставляли задуматься о том, что он прятал в своем сердце, но не вызывали сомнений, то слова Тинира о том, что он сделал с душой возлюбленной его воспитанника со временем становились все более подозрительными. При всей их логичности. И если тогда я готова была их принять, радуясь тому, что мои душевные терзания не всегда принадлежали мне, то теперь….

Мне оказалось достаточным лишь увидеть его вновь, чтобы понять — связь между нами не разорвана. И значит…. Что это значит, я не знала, хоть и догадывалась.

Стена, как и тогда, неожиданно выросла прямо передо мной. Я обошла небольшой завал, зашла за угол полуразрушенного здания, мельком взглянув еще на одно, в котором находился так хорошо мне знакомый аварийный зал, и прошла мимо, направляясь прямо к лаборатории.

И вновь, ощущение того, что это было только вчера. И даже следы…. Следы от сапог Кадинара, оставленные на усеянном каменной пылью полу шлюзового зала казались совсем свежими. Похоже, задачей защиты было хранить не только от чужого глаза, но и от влияния времени. Что ж, мне это было на руку.

Поисковик веером слетел с моей ладони. А когда вернулся, рассказал то, о чем эти развалины предпочли умолчать, когда мы были здесь с даймоном. Но не потому, что он был невольным свидетелем, скорее уж тем надзирателем, который не позволил им этого сделать.

Найденная мною дверь открываться не захотела. Не помогли и коды с довольно высоким приоритетом, которые выудил Сашка, доказывая как-то Ярангиру, что его прогулки на Землю связаны не только с необходимостью отдохнуть от забот советника правителя. Мой сын «заболел» компьютерами еще в средних классах. Ну, а в старших готовился поступать на один из самых сложных факультетов нашего университета и неплохо знал, что нужно делать с системой безопасности, если хочешь узнать то, что она прячет.

Пришлось действовать более тонко. Раз уж время существовало здесь в рамках других законов, можно было надеяться на то, что в воздухе все еще витают ментальные отпечатки тех, чьи права давали им доступ внутрь.

Я скользнула в некое подобие транса, открывая себя этому миру. Растеклась сознанием, нитями внимания пытаясь нащупать отголоски чувств, мыслей, желаний. Но шли минуты, и я все четче понимала, что у меня остается лишь один способ добраться до того, что меня интересовало. Весьма варварский — просто выбить заклинанием. И когда я уже была готова уступить своему нетерпению, буквально столкнулась с остатками сущности того, кто мог бы мне помочь.

Соприкоснувшись с тенью его прошлого бытия, позволила себе практически исчезнуть, оставив на грани собственной личности приказ, собрать меня воедино, если вдруг что-то пойдет не так. О возможности подобного растворения в другом я лишь читала в древних фолиантах драконов, но не делала сама, осознавая, насколько опасным может оказаться подобный эксперимент. Но сейчас что-то подсказывало мне: риск, которому я себя подвергаю, вполне оправдан.

Шаг в его сторону, кожей ощутить контур призрачного тела, не слухом — собственным сердцем поймать ритм его жизни, наполнить легкие воздухом, заставив его сделать вздох, который прервался бездну тысяч лет тому назад и….

— Не он первый, не он последний. — Раздавшийся из-за спины голос Арабесто заставил меня сначала вздрогнуть от неожиданности, а затем зло сплюнуть. Прямо на идеально чистый пол внешней камеры очистки.

Образец, на который я возлагал большие надежды, не смог пройти инициацию и сгорел в леденящем пламени Хаоса. А я стоял за перегородкой лабораторного зала и смотрел на то, как его прекрасное тело корежит болью и слушал, как крик становится воем, чтобы остаться в моей памяти последним стоном. И понимал: несмотря на мое желание, помочь я ему ничем не могу. Потому что не знаю, как.

— Тебе стоит перестать относиться к ним, как к разумным и вспомнить о том, зачем мы их создаем. — С надрывом в голосе продолжил мой друг. — Они — будущее жертвоприношение войне, кровь и плоть на ее алтарь. И единственное, для чего нужны, чтобы сдохнуть там, где нам суждено жить.

И хотя я знал, что он прав… глаза одного из тех, кого мы назвали даймонами, еще долго будут являться мне во сне. Черные, бездонные, с едва заметным изумрудным блеском по контуру зрачка…. Холодные, бесстрастные и бездушные в своем стремлении сеять вокруг себя смерть.

— Каждый второй. Где-то мы ошибаемся в расчетах, раз половина из них остается неспособной раскрыть в себе магию. — Я обернулся к Арабесто, который вопреки цинизму, сквозившему в его словах, так не чувствовал и не думал. Просто пытался скрыть то, что ему, так же, как и мне, не давало покоя. — В твоей группе такие же результаты?

— Еще хуже. — Нахмурился он. — Два из трех. И ничего, что могло бы помочь разобраться в том, что мы делаем неправильно. Ведь первые эксперименты были вполне удачными. Та сотня благополучно прошла инициацию и даже дала жизнеспособное потомство. Да и остальные по их образцу полностью отвечают требованиям Лучезарного. И если бы не контроль…

— Если бы не контроль, нам не дали бы приказ на их уничтожение. — Я с грустью взглянул на друга. Та сотня, так же, как и пара тысяч их клонов, была его удачей и… его поражением. Ему удалось достичь всего, чего мы хотели добиться от будущих непобедимых воинов. Не справился он только с одним — они признавали власть лишь тех, кто был сильнее. А это нашего господина не устраивало. К тому же они сумели подчинить себе всех, для кого стали наставниками в воинском и магическом искусстве. Те хоть и исполняли приказы наших командиров, но даже мне было заметно, что делается это отнюдь не под воздействием заложенной в них системы повиновения создателям.

— Когда их? — Арабесто встал рядом со мной, наблюдая, как я ввожу код на панели управления доступом.

Розовые нити сканеров прорезали легкий сумрак, царящий в помещении, клубы голубого тумана выскользнули из узкого тамбура, за которым начиналась цепочка внутренних очистных камер.

Я шагнул первым, уже заранее морщась от неприятного запаха, которым отдавала одежда после обработки излучателями. И хотя я сам настоял на дополнительной защите, даже такая мелочь вполне была способна испортить настроение, когда и так все не ладилось.

— Сегодня ночью. Кто-то там наверху считает, что они могут быть опасными. — Ответил я, отметив, как сгущается туманная дымка. — Ты придешь?

Ответ Арабесто утонул в звуке взвывшей сирене….

Мое тело конвульсивно вздрогнуло, когда сознание, ощутив угрозу, вернулось обратно. Не знаю, исходила ли она от того, что должно было последовать за вспыхнувшим алым контуром помещения, куда я только что вошла или нечто иное было этому причиной, но я была рада, что события того дня больше не являются для меня реальностью. Пусть даже то, что мне удалось узнать, и можно было назвать уникальным.

Створка двери дернулась за моей спиной, отрезая от жаркого воздуха, доносившегося пения птиц и предчувствия того, что на острове я скоро буду не одна. Похоже, цепочка: Сэнар — Вилдор — остров, по времени окажется короче, чем я надеялась.

Вместо ожидаемой темноты меня встретила узкая полоска тусклого света аварийного освещения. Это могло бы меня поразить, если бы я не знала, что те, кто жил на Дариане до даймонов и называл себя так же, как и подобные им в других мирах — людьми, делали все даже не на века — на тысячелетия. Ну а код, который моей рукой ввел давно ушедший в вечность неизвестный, так и не обретший для меня имени, разбудил внутренние системы лаборатории: стоило мне лишь подойти к преграждающей путь створке, как меня обдавало облаком голубого тумана. Затем следовали несколько секунд напряженного ожидания и, как только он исчезал, вытягиваемый едва слышно работающими фильтрами, она, натужно дернувшись, сдвигалась, пропуская меня вперед. Дальше следовала гулкая металлическая лестница, и все повторялось вновь: створка, голубой туман и….

После шестого раза, когда я на собственном опыте убедилась в правоте моего призрачного визави, ощущая неприятный запах, которым пропитались мои волосы и остававшаяся открытой кожа, я оказалась в широком коридоре.

И только тут меня посетила мысль о том, что вряд ли я могла найти что-либо интересное. Не зря же Вилдор как-то упомянул о том, что прежде, чем закрыть остров, здесь просеяли даже песок в поисках возможной информации. Оставалось объяснить это внутренней уверенности, которая продолжала вести меня вперед.

Первая из дверей справа оказалась закрыта и на ставший мне известным код никак не отреагировала. Посчитав, что сначала стоит все осмотреть, а уже потом приступать к решительным действиям, я двинулась дальше. Со второй и третьей повторилось то же самое. А потом и еще с двумя. И если бы не убежденность, что я просто обязана пройти до конца, я бы уже открыла портал, куда подальше от этого места. Настолько тревожной была окружающая меня тишина.

Потом был еще один коридор, идя по которому создавалось ощущение, что он продолжает уводить все ниже. И вот в нем-то мое терпение и оказалось вознаграждено. Набранные на панели символы открыли дверь огромного помещения, разделенного надвое прозрачной перегородкой. И если одна его часть (та, которая была больше), напомнила мне зал управления полетами (видела я такое по телевизору), то вторая явно была рабочим кабинетом. Именно туда я и направилась.

У дальней стены кушетка, частично прикрытая светлой ширмой. В углу слегка приоткрытая узкая дверь. Судя по тому, что замечает взгляд, душевая и туалет. Справа книжный шкаф. Книги стоят плотно, а на нескольких полках еще и лежат поверх тех, что выстроены в ряд. По центру массивный стол, заваленный большими лабораторными журналами. И снова книги, несколькими горками по краю. И невысокая стойка с многогранным кристаллом голографического экрана сверху, с которым я впервые познакомилась в библиотеке Вилдора. И хотя я и раньше знала, что создатели даймонов обогнали в своем развитие ту цивилизацию, к которой принадлежала я, видеть перед собой доказательства этого было более удивительно, чем просто слышать об этом.

Но это было не то, над чем стоило сейчас размышлять. Потому что, глядя на все это, меня не хотело оставлять впечатление того, что хозяин этого кабинета вот только, миг тому назад покинул свое рабочее место, чтобы вскорости вернуться. И забытая кружка, рядом с которой небрежно валялась ложечка, только усиливала это ощущение.

Но это было именно ощущение. Вспыхнувший алым контур знаменовал собой начало власти новой расы. И тот, с чьим сознанием мне удалось слиться, и его друг, вряд ли дожили до той самой ночи, когда должны были уничтожить первую сотню даймонов. Да и последний, кто мог ее посещать, получив эту базу в наследство от своего отца, вряд ли бывал здесь в последние два года: настолько я успела понять, из их четверки Дариану посещал только Кадинар.

Я провела ладонью по столу. Меньше всего столешница напоминала дерево, но и камнем она не воспринималась. Впрочем, материал, из которого она была изготовлена, интересовал меня меньше всего. Особенно, когда передо мной лежали такие сокровища.

Не почувствовав ни одного охранного заклинания, я взяла в руки ближайшую тетрадь. Плотная кожа обложки упруго спружинила под пальцами, страницы раскрылись с легким шорохом, оставив в воздухе небольшое облачко пыли. Взгляд заскользил по строчкам, чтобы подтвердить то, что и так было понятно: ровные строчки, выписанные аккуратным каллиграфическим почерком, ряды формул, обозначения в которых совершенно не знакомы и рисунки. Множество рисунков, большая часть из которых очень напоминает анатомический атлас. И глядя на это, тает моя убежденность в том, что этот побег из-под опеки Вилдора стоил того, что я здесь нашла. Если все, что было написано в этом журнале и представляло для кого-то важность, то только не для меня. Язык создателей даймонов мне был не известен. А обращаться за помощью к Видору мне точно не стоило.

Вторая тетрадь оставила от моей уверенности лишь ошметки. Все, то же самое, что и в первой. Лишь заметно, что исписана она другой рукой. И третья, и четвертая, и…. Я собиралась уже выстроить портал в убежище Тинира, привязку к которому взяла, пока он проводил ритуал разделения наших с Тасей душ, когда машинально взяла тетрадь из другой стопки. И….

Первое, что бросилось в глаза — рисунок на полях. Словно тот, кто делал записи, обдумывая очередную мысль, машинально набрасывал контур того, что занимало в этот момент его мысли. И хотя это изображение выглядело уж больно стилизованным, но опознанию поддавалось без особого труда. Не зря же я с детства увлекалась загадками египетских пирамид. И я могла бы не слишком удивляться такой находке, все-таки основой для чернокожих воинов послужили не только демоны, но и люди с Земли, если бы не одно но…. История даймонов насчитывала более десяти тысяч лет. Большинство же археологов давшего мне жизнь мира, оценивая возраст этих сооружений, упоминало цифру в пять тысяч.

Теперь я понимала, что у моего предчувствия были основания. И не только мысль о том, что тот, кто собирался создавать новых воинов вполне мог заинтересоваться работами уже давно прошедших по этому пути, привела меня сюда.

Судорожно пролистав тетрадь до конца, и еще не раз встретив похожие наброски, я все больше и больше убеждалась в том, что мне придется вновь попытаться вернуться в далекое прошлое. И хотя само ощущение слияния мне не понравилось, у меня не было иного варианта, чтобы узнать правду. Забрать добычу с собой я не могла — Вилдор вполне мог заметить пропажу. Да и Тинир, прячась за своей мнимой смертью, просто обязан был следить за тем, что творится на острове, где он скрывал тело Таси. А технику, которая позволила бы мне запечатлеть заинтересовавшую меня информацию, чтобы потом разобраться с ней в более спокойной обстановке, я захватить не догадалась. Точнее, об этом даже не подумала.

И я вновь отпустила сознание. Тем более что ниточка, связавшая меня с прежним хозяином этого помещения, продолжала едва ощутимо биться.

Ожидание новой встречи оказалось недолгим. Не успели еще ладони сомкнуться вокруг свернутой в трубочку тетради, чтобы вобрать в себя то немногое, что сохранилось от ее владельца, и глубоко вздохнуть, помогая себе раскрыться навстречу ощущениям и….

— …. Не люблю, когда меня торопят. Даже ради великой цели. К тому же, как не пытаются это скрыть, но всем известно, что мары, прежде чем покинуть землю, не просто активировали артефакт, но и успели укрыть ключ от него. И теперь не то, что остановить расщепление, даже найти место, где находится созданный ими прибор, кажется невероятным. Мы же….

Я поднял взгляд на замершего на пороге Арабесто. Жизнь иногда бывает добра ко мне, раз привела друга как раз в тот момент, когда мысль зашла в тупик, оставив после себя лишь чувство собственного бессилия.

— Они все прошли инициацию. Все сто.

— Ты уже сообщил? — Я закрыл тетрадь, в которой пытался свести воедино все, что знал о возможности разделения временных потоков и вышел из-за стола. Кинул взгляд за перегородку, где в операторском зале, казалось бы, бесцельно суетилась пара десятков моих помощников и, налив в кружку воды, выпил ее несколькими крупными глотками.

Лучезарный не отличался терпением, и если Арабесто известил об успехе первой стадии, то уже завтра тут будет не протолкнуться от желающих лично убедиться в этом. Лишая не только спокойствия, но и того времени, которое нам было так необходимо.

— Нет. — Улыбнулся мой друг, догадываясь о тех мыслях, что промелькнули в моей голове. — Хочу убедиться в том, что связь с Хаосом не повлияла на контрольные параметры.

— И сколько ты собираешься убеждаться? — Теперь уже улыбался и я.

Связь с внешним миром была только у меня, и у него. Надзирающего же мы ждали не ранее, чем через полудюжину лунных циклов. И такой отсрочке я был бы очень рад. А уж на фразу: «близки к успеху» в текущих отчетах наш господин реагировал уже по привычно: «Требую результатов».

К тому же, как раз к этому времени мы рассчитывали на результаты еще с четырьмя группами. В двух из них, генокод которых писался по моим расчетам, присутствовали разработки не только демонов, но и драконов, а в тех, которые создавал Арабесто, мы использовали темных эльфов.

— Мне кажется, что если вместо одного повода для радости, мы дадим три, нам простят несвоевременность доклада. А если их будет четыре….

Мне оставалось лишь кивнуть головой. Так уж совпало, что со дня на день мы ожидали окончания еще одного опыта. То, что ребенок даймона и человеческой женщины развивался даймоном, мы уже знали. Осталось лишь убедиться в его жизнеспособности.

— Ты все бьешься? — Сменив тему, мой друг кивнул на заваленный рабочими материалами стол.

Я был одним из самых лучших генетиков нашего мира. Но, на мою, то ли радость, то ли печаль, прославился не только этим. Собирая в одном из соседних миров генетический материал, я натолкнулся на факты, для которых не находил объяснения. Встретив во многих местах, где бывал, следы могущественной цивилизации, которой просто не могло быть среди тех примитивных рас, которые его населяли.

— Бьюсь. — Разгадка была так близка, но… словно насмехаясь надо мной, отказывалась даваться в руки.

И это было тем обиднее, что именно я догадался о том, что те, кого я назвал марами, оперируют не только пространствами, что умели и мы, временем — к чему мы подошли вплотную, но и альтернативной вероятностью. И вот последнее-то и было тем более интересно, что давало возможность достичь власти над мирами, ради которой мы рождались и жили….

Ощущение чужого присутствия вновь выкинуло меня из прошлого, которое являлось лишь призрачной тенью в том, что было для меня реальностью. Оставив за собой осознание того, что я, как и то существо, которым ненадолго сумела стать, была близка к открытию. Но из нас двоих мне повезло больше: он свое сделать так и не успел, погибнув одним из первых от руки созданных его другом, не знающих контроля воинов, я же…. Шанс сделать его у меня еще оставался. Если мне, конечно, удастся скрыть следы своего пребывания здесь от Вилдора, чье приближение я осознавала по все более сгущавшемуся напряжению.

Решив рискнуть в надежде на то, что отсутствие одной тетради он может и не заметить, я прихватила с собой ту, что смутила меня своими рисунками и открыла портал. Но не туда, куда собиралась (существовала возможность того, что бывший ялтар сумеет отследить столь короткое перемещение), а обратно во владения моей подруги. Вдруг удастся убедить Сэнара в том, что он просто плохо меня искал. Тем более что было в ее небесном замке место, которое Асия уже давно называла приютом для жаждущей одиночества правительницы д'Тар.

### Олейор д'Тар

— След Дарианы? — Гадриэль так долго молчал, смотря на то, как я пытаюсь не сломать ножку у бокала, который бессмысленно крутил в руке, что я уже успел забыть о его присутствии рядом.

От звука его голоса я потерял мелькнувшую на границе сознания мысль, без всякой причины уверенный в том, что она была достаточно важной, чтобы об этом сожалеть и обернулся к другу:

— Ты сейчас о попытке проникнуть во дворец, похищении Леры или ее отсутствии?

— Об ее отсутствии? — усмехнулся лорд. — Но и о похищении не прочь услышать, раз уж ты соизволил об этом сказать.

Теперь была моя очередь усмехаться. Я так погряз во всем свалившимся на меня, что совершенно забыл: о самом главном начальник моей разведки так и не узнал. Александру я запретил говорить ему об этом, а сам….

Сначала жена, теперь друг….

— Если об отсутствии Леры, то — да, — хмуро начал я, надеясь, что Гадриэль поймет, чем именно была вызвана моя забывчивость. — Я с тобой согласился, но посчитал, что это может подождать. Результат тебе известен: Лера предпочла общество Асии моему, а после Дарианы намерена отправиться на Землю к детям. Оставив меня самостоятельно решать возникшие здесь проблемы.

— Ты огорчен этим? — В отличие от меня, черноволосый лорд, казалось, не был опечален подобным фактом.

— Я опять чего-то не знаю, или не догадываюсь? — Его вопрос вновь вернул меня к той мысли, которую я не успел осознать. И пусть она так и осталась для меня чем-то зыбким, связь одного с другим я ощущал все сильнее.

— Победа осталась за Роланом. Через несколько дней демоны и даймоны устраивают показательные бои. Закираль, как и предполагалось, встречается с наследником.

Я поднялся с кресла и направился в сторону окна, отставив бокал на столик, который оказался на моем пути. Пытаясь за несколько шагов понять то, что хотел сказать мне Гадриэль. И либо в его словах не было иного смысла, как просто донести до меня, с каким результатом закончился турнир мечников, либо….

О втором варианте думать не хотелось. Впрочем, думать не хотелось ни о чем. Потому что напряжение последних двух лун как-то исподволь лишило понимания того, ради чего мы пережили тяжесть вторжения, жертвуя всем, что было нам дорого. Оставив взамен уверенности в правильности того, что было сделано, ощущение тоски. Тоски по тому время, которое можно было назвать коротко: «до».

— Если ты хотел сказать, что Лера не пропустит этого события, то я не уверен в этом. Для каждого из нас двоих у нее есть причина, заставляющая избегать его.

— Ты ошибаешься. — Гадриэль тоже поднялся, но лишь затем, чтобы потянуться, разминая затекшие мышцы. — Ты ошибся после Дарианы, посчитав, что ей нужно время, чтобы прийти в себя, и продолжаешь делать это сейчас, сомневаясь в ее силе. Когда-то я сказал Лере, что в вашем союзе именно ей придется отвечать за ваше будущее. И оказался не прав, забыв, что вас — двое. И ответственность за то, чтобы быть вместе, лежит и на тебе тоже.

Я понимал, о чем он говорит. Может быть не совсем, и не вовремя, но понимал. Как понимал и другое. То, что произошло, в какой-то мере было предопределено. И дело было даже не в том, что она — человек, а я — эльф. Хотя уже и это выглядело пропастью в том, как мы воспринимаем мир. Но было и другое: несмотря на то, что я был старше по годам и, как мне казалось, опыту, она оказалась мудрее в своем отношении к жизни. Ее сорок лет выглядели более длинными, чем мои пятьсот.

— А Рае и повелитель? — Я знал, что он ответит мне на этот вопрос, но…. Я нуждался в этом разговоре, каким бы неприятным для меня он не был.

— Аарон вот-вот отдаст власть Ролану. И Арх'Онт никогда не играл судьбой своей возлюбленной. К тому же Рае не покинула ковен магов, где с ней считаются. — И он пожал плечами, намекая на то, что дальше продолжать не стоит.

Я не собирался оправдываться, но мои слова прозвучали именно так:

— Ни у отца, ни у меня, не было иного выхода….

— Тогда тебе остается признать, что и у нее его нет. — Не дал мне продолжить он. — Дай ей свободу выбора и помоги сделать тот, который нужен тебе.

— Осталось прояснить, о каком именно выборе идет речь. — Я ожидал, что рано или поздно, но имя бывшего ялтара Дарианы прозвучит в нашем разговоре. Надеясь, что повод будет другим и, догадываясь, что моим надеждам не суждено будет сбыться.

— Тебе стоит поговорить с графиней Авинтар. — Неожиданно для меня произнес Гадриэль и, заметив мое искреннее удивление, с улыбкой добавил: — Если все было так, как ты мне рассказал, у нее найдется для тебя несколько советов.

В его словах был смысл и, судя по его улыбке, не один.

— Ты рассчитываешь слегка потрепать Вилдору нервы? — Улыбнулся я другу, которому одной фразой удалось вернуть мне, если и не хорошее расположение духа, так желание ввязаться в очередную интригу.

— И на это тоже. — С задором ответил он мне, чтобы тут же вернуть сдержанность выражению своего лица. — А теперь к попытке похищения. — Он присел на подлокотник кресла, положив руку на его спинку.

Тянуть с рассказом я не стал.

— В ту ночь, когда было нападение на дворец, даймон в личине человека вывел Леру за границу охраны турнира. По словам нашего общего «друга», — я сделал акцент на последнем слове, давая понять Гадриэлю, к кому именно оно относится, — заклинание, которое он использовал, было не только высокоуровневым, но и довольно необычным. К тому же похититель оказался берсерком.

— Лера подтвердила его слова?

Прежде чем ответить, я кинул взгляд на парк, разбитый с этой стороны дворца. Еще недавно на лужайке, которая находилась как раз напротив окон кабинета, резвились Амалия и Вэон, и можно было услышать звонкий смех жены. Теперь же….

Воспоминания о том дне, когда я впервые увидел Леру, игравшую в догонялки с юной Альеной и наследником князя Аль» Аир, больно резанули по сердцу. Тогда у меня все было впереди. Тогда было….

— Да, она полностью подтвердила его слова. Хоть и добавила, что вполне была способна справиться с этой ситуацией.

— Но «наш друг», — повторил он данный мною даймону эпитет, — так не считал?

Я усмехнулся:

— Его точка зрения осталась мне не известной. Как и последствия той встречи.

— А Александр?

Я задумался лишь на мгновение, пытаясь вспомнить не только слова своего советника, но и те ощущения, которые у меня возникли. И то, что предстало перед моим внутренним взором, меня не очень-то обрадовало.

— Он на стороне матери. Но опасность для нее была, как бы ни пытался он это от меня скрыть.

— Что ж, примем это, как данность. — Он слегка нахмурился, перебирая в уме те факты, которые у него были. Потом соскочил с кресла и пару раз прошелся по кабинету, обходя встречавшуюся на его пути мебель. — Но я хотел бы поговорить с ним лично. Извини, но считать тебя беспристрастным я не могу.

Мне оставалось только развести руками. Хоть он и был не прав.

— Как пожелаешь. Он вот-вот должен появиться. Передал, что нашел кое-что интересное. Так что если ты готов усмирить свое любопытство, можешь поведать мне пока о Лайсе и дочери.

Гадриэль остановился около кресла, в котором ему никак не сиделось, и повторил мой жест.

— Усмирю. Все равно от тебя сейчас ничего адекватного не услышишь. А Лайсе…. — Он пожал плечами. — Я ухожу — она провожает меня на пороге. Я прихожу — она встречает меня на пороге. Как при этом она успевает быть наставником группы целителей в академии, я не понимаю, да и не хочу этого делать. Наш дом, это — она, и когда я возвращаюсь, то не могу представить, как я мог жить без нее. И Латише уже сейчас похожа на свою маму. Такая же спокойная и в свой годик с небольшим рассудительная. Я никогда не думал, что дети могут быть такими.

— Значит, ты простил меня за обряд? — С того дня прошло два года, но я опасался задавать ему этот вопрос. Зная, что он с Лайсе счастлив, но продолжая ощущать оправданную неправильность моих действий.

— Простить можно за то, — без волнения начал мой друг, — что оставило после себя след вины. В том, что произошло, твоей вины не было. Если кому предъявлять претензии, так Вилдору. Но и в этом особого смысла я не вижу. К тому же, мне уже давно следовало сказать тебе спасибо. Не заставь ты меня произнести клятву, я бы еще долго выбирал между проснувшимся чувством и желанием сохранить свою свободу.

Да, он был прав: его союз с Лайсе, Александр и Альена… они были предопределены неизбежностью вторжения, как еще несколько десятков подобных у светлых, драконов, демонов, людей. Мы пытались спасти кровь древних родов, уникальные способности, надежду на наше будущее. Прикрываясь этим и обеляя себя. И хотя в нашем мире редко когда женщина вставала рядом с мужчиной перед алтарем не из необходимости укрепить то, что готово было разрушиться, дать возможность продлить готовый рухнуть мир, влить новую струю в вырождающийся род, за эти две пары я нес личную ответственность, отказываясь находить себе оправдания.

Так что, услышав ответ друга, я лишь кивнул в знак того, что принял его мнение к сведению.

— Мои слова тебя не убедили, — улыбнулся он мне. — Тогда тебе стоит заглянуть к нам в гости и удостовериться в этом самому. Хорошо, что Лайсе понимает твои затруднения и мне не приходится объяснять жене, почему наш правитель отказывает нам в чести его принимать.

Я внимательно посмотрел на Гадриэля и, заметив озорной блеск в его глазах, счел возможным ему подыграть.

— Если послушать тебя, то я разрываюсь между неразрешимыми проблемами, терзаюсь чувством вины и совершенно не способен к адекватному восприятию происходящего, а значит и к взвешенным решениям.

— Обрати внимание, — засмеялся он, — это были твои слова. Лично я еще помню, что ты — мой правитель, а я — твой начальник разведки. Который, заметь, умудрился пропустить нападение на твой дворец, попытку похищения твоей жены, но… — он сделал короткую паузу, которые мне всегда так нравились своей непредсказуемостью, — выиграл для темных эльфов третье место в турнире мечников Лилианы.

Мне ничего не оставалось, как покачать головой. Никакие проблемы не стоили того, что я не поздравил друга с такой победой. Хорошо еще, будучи уверен в этом, приготовил подарок.

— Я хотел сделать это в другой обстановке, но….

Теперь была моя очередь улыбаться, видя тень недоумения на его лице.

Я демонстративно медленно подошел к стене, чувствуя спиной его напряженный взгляд, с нежностью воина, который не понаслышке знает, что от оружия зависит его жизнь, потому и лелеет его с тем же неистовством, что и свою возлюбленную, снял с креплений единственный меч, висевший в этом кабинете с первого дня моего правления.

— Один из знаменитых мечей, выкованных еще при прежнем властителе. Светоч драконов, названный «Укротителем ветра».

Клинок, отозвавшись едва слышной песней, скользнул из ножен, поймав на лезвие луч солнца, разбил его веером. Вспыхнули выведенные древними мастерами руны, сложившись в надпись, которую еще помнили, но прочесть уже не могли, утеряв язык, на котором говорили создатели этого чуда: сохрани честь воина.

— Нет, — выдохнул Гадриэль и отступил на шаг, догадываясь, но не веря.

Я же вернул клинок в ножны.

— Я уже давно хотел увидеть его в твоих руках, но… — в моей улыбке была доля ехидства, которое он должен был понять, — не мог найти подходящего повода. То он был слишком личным, то я опасался, что ты сочтешь его моим извинением, то….

— Нет, — повторил лорд и сделал попытку отступить еще, но наткнулся на тихо вошедшего в кабинет Александра, который, как всегда, посчитал, что он здесь всегда желанный гость.

Впрочем, так оно и было. К тому же, в этот раз его появление можно было считать весьма своевременным.

— Ух, ты! — по-мальчишески воскликнул мой советник, готовый и сам вцепиться в это чудо.

— Лорд Гадриэль! — Он судорожно вздохнул и опустился на одно колено. Повинуясь не словам, а тону, которым они были произнесены. — Во славу, которую ты принес темным эльфам, во славу твоей верности, во славу твоего рода! Пусть этот меч станет символом чести и доблести и памяти, в которой сохранятся события этих дней.

— Во славу! — четко повторил он, принимая ножны с не полностью обнаженным клинком.

— Во славу. — повторил вслед за ним Александр, который в одно мгновение сумел сменить облик восторженного шалопая на соответствующий этому моменту.

Но только я отметил этот, как в его взгляде мелькнула озорная искра:

— За это стоит выпить, — фыркнул он и… как мне показалось, прямо из воздуха вытащил две бутылки вина. Судя по этикеткам, из запасов Тахара.

— Стоит, стоит, — поддержал я его, и взглядом показал Сашке на столик у камина.

Пару мгновений передышки Гадриэлю точно не помешают.

Не помешали. Не успел Александр еще открыть первую, передавая мне обещания властителя помочь, как он уже стоял у нас за спиной. Оставив лежать свой подарок на специальной подставке у двери.

— Знаешь, Олейор….

— Знаю, — улыбнулся я, подавая ему бокал. — И он знает, — кивнул я в сторону нашего третьего друга. — Этот меч принадлежал моему роду тысячелетия. Но из нас двоих, я — правитель, а ты — воин. И твоя забота защищать мою жизнь, как моя — беречь своих подданных. Потому и передал я его тебе без сожаления, а с радостью и гордостью. Стать третьим, имея таких противников….

Я, не дожидаясь, когда Гадриэль отреагирует на мои слова, сделал медленный глоток, наслаждаясь вкусом.

— Судя по твоей довольной физиономии, — я повел бокалом в сторону Александра, давая понять, что обращаюсь к нему, — ты вернулся не с пустыми руками.

— В отличие от некоторых, — тот повторил мое движение, но уже в сторону Гадриэля, — которым это положено по должности, я занимался разведкой. И… — его глаза блестели от азарта, заражая им и нас с лордом, — кое-что нашел в закрытых архивах драконов.

— Тахар тебя туда по-родственному пустил или ты опять его защиту вскрывал? — уточнил я, чтобы уже заранее быть готовым приносить свои извинения властителю.

— По-родственному. — Он продолжал весьма двусмысленно улыбаться.

Из чего мы с Гадриэлем, переглянувшись, сделали соответствующий вывод: опять поспорил с драконом, что проникнет туда. И проник.

И ведь не придерешься, все по-честному. Хотя, властитель как-то намекнул мне, что таким способом заставляет моего советника, который негласно значился у него в учениках, решать сложные задачки. И пусть Сашка об этом догадывался, оба получали от таких игр удовольствие, а последний еще и опыт, которого ему так не хватало.

— Ну, раз по-родственному, тогда выкладывай, — проворчал Гадриэль и, захватив бокал, опустился в стоящее рядышком кресло. Подавая нам пример.

— Ты ему уже про попытку похищения рассказал? — уточнил у меня Александр, повторяя маневр черноволосого лорда.

— В общих чертах. Тебя ждал. — Я остался стоять, пытаясь по выражению лица человека угадать то, что нам придется услышать. И… не мог. Несмотря на то, что его мимика была очень живой, она была и столь же обманчивой. И это уже давно служило ему преимуществом в общении с теми, кто считал себя знатоками чужих душ — они довольно легко ловились на его внешнее обаяние и кажущуюся наивность. Забывая при этом, что добиться уважения большинства правителей этого мир он мог только одним способом: стать подобным им.

— Тогда не буду и дальше испытывать ваше терпение. — Его взгляд лишь на миг коснулся моих глаз, но и этого хватило, чтобы осознать насколько он напряжен, успешно скрывая это даже от нас. А ведь мы с Гадриэлем знали его лучше всех. Или… считали так. — Сначала о похищении. После того как ты, Олейор, высказался насчет подозрительности того воина на турнире, я решил к нему присмотреться. Признаюсь, что до этого момента я не замечал в нем ничего, что могло бы привлечь мое внимание. Человек, как человек. Элизар вон тоже против демонов на равных с мечом встает, да и Рамон пока даймоном не стал, лихо драконов гонял. Так что его победы меня не удивляли. Если только то, что о нем никто раньше не слышал, так мало ли самородков по дорогам гуляет. Но и со второго взгляда ничего мне в глаза не бросилось. Магия заблокирована — у меня тоже, как и у большинства на турнире. Зрачок темный — кровь демонов вполне могла среди предков оказаться. Но когда Сэнар отправился тебя провожать и в ожидаемое мной время не вернулся, я решил за шатром мамы присмотреть. Навес для приема пищи там неподалеку, да и с охраной у меня отношения уже давно сложились: с большинством из них во время вторжения познакомился. За это кое-какие поблажки мне делали.

Он сделал еще один глоток и тень воспоминаний готовностью броситься в бой, защищая жизнь матери, отразилась в его взгляде. В какой-то мере благодаря мне он узнал, в чем разница между безрассудностью и оправданным риском. А став мужем и отцом осознал ответственность за тех, кто был его семьей. И хотя он сам уверял меня, что Лера вполне способна справиться с проблемами, которые не по силам мне, я видел, что свою заботу он распространил и на нее. Не противореча своим словам, а осознав свой долг перед той, которая дала ему жизнь.

И глядя на их взаимоотношения, в которых каждый из них был готов оберегать другого, мне становилось горько. Я еще помнил то время, когда любил свою мать и ждал от нее внимания и нежности. Но, чем старше я становился и ближе к отцу, тем меньше у меня этого было. Ну а когда появилась Лера….

— Его появление рядом с палаткой Леры я не заметил, но ощутил. Сдвиг равновесия был настолько сильным, что ограничители не сумели его погасить. Я извинился перед охраной и, сказав, что пойду, пожелаю маме спокойных снов, направился в ту сторону. Мое поведение никого не удивило, так что я практически не таясь укрылся в сгустившейся мгле неподалеку и видел, как он проник внутрь, укрытый заклинанием, которое мало кому из живущих на Лилее по силам.

— И как ты это определил? — Вопросительно приподнял одну бровь Гадриэль, намекая на то, что про сдвиг Равновесия он готов поверить, а вот про уровень используемой магии уже нет.

— Так я еще в первый день турнира поработал с ограничителями. И своими, и мамиными. — Ничуть не смущаясь, ответил тот. — Кстати, на спор с Вилдором. Теперь-то я понимаю, что он предполагал нечто подобное. Одно неясно, как он мог предвидеть именно то, что случилось.

— Предвидеть или подстроить? — Отношение Гадриэля в бывшему ялтару Дарианы мне было знакомо. И определялось оно одним словом: настороженное.

— Предвидеть. — С некоторым сожалением в голосе ответил Сашка и продолжил. — Когда он вывел маму, я, укрывшись щитами, последовал за ними. Радуясь тому, что тренировки с Закиралем довели их до такого уровня, что ни один даймон меня не мог ощутить. А то, что под личиной находится даймон, я уже был уверен. Стоит сознаться, что в этот момент мои мысли были заняты именно Вилдором. Я, как и ты, Гадриэль, теперь, был уверен, что все это задумано именно им. Так было до тех пор, пока мы не вышли за границу охраны. Там уже все было очень быстро и не столь ожидаемое. Сдвиг пространства, разрыв временной петли, с человека слетает личина, попытка открыть межмировой портал, которая блокируется выходящим из-за дерева Вилдором. Ну, я и решил, что пока обойдутся и без меня. Тем более что наш дарианский кошмар, как его называет мама, выпустил наружу свою сущность берсерка, а рядом с Лерой появился Кадинар. Остальное со стороны могло смотреться весело, если бы я видел, что их силы очень близки друг к другу. А такого быть просто не могло.

— Но, было. — С каждым произнесенным словом, Гадриэль хмурился все сильнее. Я — тоже.

— Было, — кивнул, соглашаясь, Сашка. — И теперь я очень жалею, что когда бой закончился, последовал за Вилдором и мамой, а не тем даймоном, которого сопровождал мамин любимец.

— Кадинар упустил берсерка, — сказал я для лорда, чтобы заполнить возникшую паузу. Александр решил сделать очередной глоток, прекрасно видя, что мой начальник разведки едва не рычит от того, что эти события обошли его стороной.

— Кадинар тяжело ранен. И Вилдор это скрывает от Леры, — неожиданно выдал Сашка, отставляя пустой бокал на столик. — Он сейчас у Арх'Онта во дворце, и Рае держит его в целительном сне.

— Она знает? — я решил воспользоваться осведомленностью советника, уже не зная, радоваться этому или нет. Ссориться с Аароном мне не хотелось.

— Об отце? — уточнил он у меня, и когда я кивнул, подтверждая, покачал головой. — Нет.

— Значит, мы имеем дело с даймонами-берсерками, для которых не составляет труда выстроить межмировой портал и ранить воина Вилдора, о котором Лера говорила, что он мало в чем уступает своему господину, — подвел я итоги его рассказа. Очень невеселые итоги.

— Ага, — Сашка явно не разделял моего настроения. — Как оказалось, некто подобный появляется на Лилее далеко не в первый раз. И мне кое-что удалось раскопать в архивах властителя. Вот только одного я пока еще не понял: как связать очередной визит вежливости и лабораторные журналы с записями на одном из земных языков?

— А теперь подробнее, — подобрался Гадриэль, расслабленно откидываясь в кресле.

И это было так знакомо, что вселяло уверенность: пока мы вместе….

## Глава 9

### Вилдор

В алтарат мы прибыли усиленным составом; меня и Закираля сопровождала дюжина воинов. Для морального устрашения. Впрочем, ни я, ни мой сын не сомневались в том, что если на Асию что и подействует, то не это.

Первой моей мыслью, когда я узнал о побеге Леры, было сразу кинуться на поиски. Тем более что идеи, где ее искать, у меня были. Правда, вместе с прилагающейся к ним уверенностью в том, что она вполне способна справиться с ситуацией, раз уж создавала ее сама. И беспокоиться я должен был не о ее безопасности, а о том, что она могла выяснить. Но и это не вызывало моей тревоги, скорее, добавляло остроту нашему мнимому противостоянию. И хотя об этом из нас двоих знал лишь я, она должна была рано или поздно, но догадаться о том, что мне выгоднее ее осведомленность, чем незнание того, с чем нам придется столкнуться. Вот только… расскажи я ей об этом сам — не поверит.

Поэтому я решил дать ей фору по времени — она вполне заслужила то, чтобы сделать что-нибудь по-своему. К тому же, это полностью вписывалось в мой план, хоть и выглядело несколько неожиданным.

Да и желание увидеть дочь оказалось столь настойчивым, что я решил рискнуть. Не столько своей подопечной, сколько собственным инкогнито: Закираль продолжал настаивать на том, что ощущает родство крови, которого не должно было быть.

Если бы он знал…. Не думаю, что подобная версия могла возникнуть в его голове.

У портальной площадки к нам присоединились Ярангир и Агирас, оба пытаясь исподволь прощупать мои щиты. И это тоже создавало проблему. И один, и второй, умели делать выводы и из более незначительных деталей, как невозможность коснуться ментального рисунка.

Там нас уже ждали. Асия, как хозяйка владений, ее муж, которого я не знал человеком, но очень хорошо помнил по отпечатку его души, которой не позволил уйти за грань и Сэнар, из всех прибывших видевший лишь одного — своего брата.

— Зачем? — Голос Закираля был отстраненно спокойным.

Но каждый, кто его услышал, понимал, что все было совсем не так. Как понимали и другое: этот вопрос редко когда имел лишь один ответ.

— Ей нужно побыть одной. — С бесстрастностью, которая граничила с холодом ледяной пустыни, произнесла она и перевела взгляд с брата на меня. И по тому, как искрами вспыхнул контур ее зрачка, я догадался, что мне придется сейчас нивелировать еще одну ментальную атаку. И сделать это так, словно защиту выставлял не я сам, а тот, кто считался моим господином.

— Это она тебе сказала? — Сын не счел нужным скрыть налет язвительности со своих слов.

— Она — моя названная сестра. И я не увидела в ее просьбе ничего, что могло бы меня побеспокоить.

— Если не считать попытки похищения, которая была предотвращена моими гвардейцами и едва не стоила одному из них жизни, — жестко одернул ее ялтар и в какой-то момент, мне даже показалось, что в нем проснется тот зверь, которого он еще ни разу не выпускал на волю. Но это ощущение мелькнуло, чтобы тут же растаять в великолепной выдержке, с которой он держался.

В глазах Асии после его слов мелькнула растерянность, но в ответе были все то же спокойствие и уверенность в том, о чем она уже говорила.

— Она имеет право на собственный выбор. И я не поверю, что она не могла справиться с опасностью, о которой ты сказал. Скорее уж, ей не дали даже возможности защитить себя самой. Потому-то все так и закончилось.

«Ты не хочешь дать ей талтарат?» — Спросил я у Закираля, пока он пытался скрыть удовлетворение от твердости, с которой говорила Асия.

«Мне и Маргилу в Совете хватает, — хмыкнул он и уже другим тоном добавил: — Ты жаждешь создать прецедент или надеешься заставить проявиться тех недовольных, кто еще не заявил о себе?

— Если я немедленно не узнаю, где она находится, буду вынужден начать поиски с твоего алтарата, — продолжил нагнетать обстановку сын. И я вполне мог поверить тому напряжению, что все сильнее сгущалось вокруг нас, если бы по открытому каналу не слышал его едкие комментарии по поводу некоторых сестриц, которые любят создавать проблемы любящим их братьям. И все это с нежным ехидством, даже следов которого не было в том, что он произносил вслух.

«Она, как старшая, не даст тебя в обиду. Так что о Маргилу на какое-то время ты сможешь забыть. Да и Таши не будет одиноко на заседаниях», — продолжил я наше мысленно общение, пока исподволь пробирался за щиты дочери пользуясь тем, что она пытается вскрыть мои.

В отличие от Закираля, который брал мощью своих сил, она делала это тонко и изящно. И это было весьма опасно, потому что не вызывало ощущения угрозы.

— Мой дом — твой дом. — Асия шагнула в сторону, открывая нам проход и… прикрывая собой мужа. — Коды доступа в систему безопасности тебе передаст мой начальник охраны.

«Надеюсь, ты не воспользуешься ее приглашением?» — чуть резче, чем мне бы хотелось, уточнил я у замершего, как зверь перед прыжком Закираля.

«Воспользуюсь, — хмыкнул довольно он. — А пока она будет призывать Хаос на мою голову, ты узнаешь то, что нам нужно».

«Нет, — резко оборвал я его. — То, что мне нужно я узнаю и другим путем. Не обижай сестру своим правом отдавать приказы».

«Это считать твоим беспокойством за нас? — с удивлением, в котором чувствовалось удовлетворение, уточнил он у меня, отдавая приказ Ярангиру воспользоваться разрешением алтариллы. — Не стоит. Мы оба с ней знаем, что мои воины ничего не найдут. А свою вину я очень быстро заглажу: мы с Маргилу подготовили указ, по которому поднимаем максимальный возраст передачи мальчиков на обучение на два года».

«Давно пора», — резко прервал я его, потому что мне удалось проникнуть за щиты Асии. Столь же тонко, как действовала она, знакомясь с моей ментальной личиной.

Стоило признать, что способности дочери меня впечатлили. Дочери….

Дочери, оборвал я себя. До тех пор, пока я не разберусь, кто из нас кто, Закираль будет моим сыном, а Асия — дочерью. Впрочем, каким бы не был результат моих поисков, так оно и было. Несмотря на парадокс, который во всем этом можно было усмотреть.

Пока я рассуждал о неоднозначности восприятия альтернативных вероятностей, одновременно просматривая последние воспоминания хозяйки алтарата, мы подошли к одному из дежурных помещений службы безопасности. Ее начальник нас уже ждал и, передав Ярангиру код полного доступа, отступил в сторону от управляющей панели голографического экрана, своим равнодушием к происходящему еще раз убеждая в том, что наши поиски ни к чему не приведут.

Лично я об этом уже не догадывался, а доподлинно знал. Лера не сочла нужным открыть подруге свои планы. И единственное, на что стоило обратить внимание, координаты места, где правительница д'Тар любила уединяться, бывая здесь в гостях.

«Раз уж ты меня не послушал, продолжай нагнетать напряжение, а я поищу ее в другом месте. Сэнара оставляю здесь, пусть насмотрится на брата».

«Не считаешь, что Агирасу стоит узнать о том, что он в этом мире не один».

Я мысленно улыбнулся, не дав ему ощутить тепла возникшего у меня чувства. Закираль был даймоном, но, как я и рассчитывал, то, что называлось человечностью, успело в нем не только проклюнуться, но и укрепиться за время, которое он провел на Лилее.

«Пусть это будет твоим решением».

Свою способность открыть переход прямо из-под защиты алтарата я демонстрировать не стал и позволил проводить себя до ближайшей портальной площадки: отданный мне ялтаром приказ вернуться в его резиденцию не удивил никого, кроме Ярангира. Но и тот задавался вопросами недолго. Близость к Асие смущала его бесстрастность. Жаль, конечно, что не он стал ее мужем, но…. Это был ее выбор и я ни тогда, ни сейчас не собирался его оспаривать.

Координаты своего следующего перехода я выставлял самостоятельно, хоть и заслужил хмурые взгляды магов. Их разочарование, когда они поймут, что не могут удовлетворить свое любопытство и после того, как я покину портальный зал, сделает их недовольство еще более сильным. Но… это, как и попытка начальника охраны Закираля узнать больше, чем ему было позволено, меня сейчас волновало мало.

Была у меня слабая надежда на то, что Лера не рискнет пойти по следу нашей загадки самостоятельно, оставив мне возможность просто привести ее в нужное время в нужное место. Но она была настолько незначительной, что я даже не учитывал ее в своих планах. И только что убедился в том, что в очередной раз оказался прав. Дариана сделала из жены и матери воина, и теперь этот воин не собирался отступать. И я не мог этому не радоваться. Правда, понимая, что поможет мне это только на одном этапе, а вот на другом….

Как только Кадинар окрепнет, мне придется ему рассказать то, что я бы предпочел скрыть. Но… без его помощи мне с этой ситуацией не справиться.

Портал вывел меня в убежище, в котором была моя личная лаборатория. Именно здесь я создал наши будущие тела, и именно здесь мы скрывались после переноса душ. Судя по тому, что ни одна из паутин охранных заклинаний не была тронута, Лера сюда еще не добралась. И это было одновременно хорошо и… плохо. Хорошо, потому что давало основания предположить, что я для нее еще друг, а не враг, а плохо… здесь она вряд ли могла что-либо найти. Все, что могло бы ее заинтересовать, я уничтожил еще до того, как покинул остров два года назад. А вот сделать то же самое в лаборатории наших создателей, позволить я себе не мог. Это было наследие даймонов, и лишить их его казалось мне кощунственным.

И хотя я мог с уверенностью сказать, что ничего опасного для меня там не хранилось, зная ее способность интуитивно находить следы там, где их не должно было быть, продолжал испытывать некоторую тревогу.

Еще один портал и я рядом с развалинами. Поисковая сеть однозначного ответа не дает: Дариана уже давно приняла носителя сути равновесия и скрадывает ее присутствие. Да и следов…. Временная воронка ударила холодом в лицо, оставив после себя ощущение чужой боли. Чтобы вызвать призрак прошлого по прошествии стольких тысяч лет…. Теперь у меня больше не было сомнений в том, что она не только была здесь, но и добилась успеха.

На кнопках с символами тоже отголоски ее тепла. Взгляд фиксирует последовательность набора, заставляя одновременно рычать от накатившего гнева и радостно улыбаться. С этим кодом доступа ей мало что удастся узнать — добраться до помещений, где проводились опыты, могу лишь я, либо тот, кому по силам окажется вскрыть усиленные магией Хаоса толстые листы металла. Но вот попасть в кабинет, где я разбирал записи первых владельцев этой базы, у нее получится. И лишь провидение знает, какие именно идеи у нее возникнут после того, что она там увидит.

Активировав созданный мною переход, который позволял избежать неприятной процедуры очистки излучателями, я оказался в помещении, которое многое могло бы рассказать Лере, если бы ей удалось сюда добраться. Именно здесь хранилось все, что касалось древней цивилизации мар, с успешно завершенного опыта которых наш веер миров приобрел еще и вариантность. Тут же сохранились немногие материальные свидетельства их существования. За исключением тех, конечно, которые оказалось невозможно переместить. Жаль, что именно они и были самыми важными.

Еще один переход и я в коридоре. И теперь ощущение ее присутствия настолько ясное, что создается впечатление: стоит мне сделать еще один шаг, как я увижу ее ехидную улыбку. Вряд ли она не догадывается о моем появлении.

Я уже прикасался к панели доступа, когда до меня донесся отголосок портала — улыбки не будет. Впрочем, наша скорая встреча была просто неизбежна. И мы оба с ней это понимали.

Операторский зал Леру не заинтересовал. Обидно. И не только потому, что это вполне могло ее задержать, не дав возможности покопаться в том, что находилось неподалеку. Когда я оказался здесь в первый раз, долго стоял, застыв, не в силах постичь, как далеко ушла в своем развитии раса, ставшая для нас творцами.

Все, что нам удалось за время, которое мы царили на Дариане — научиться делать с помощью магии то, что они делали, основываясь на технологиях. И хотя их мы тоже не забыли, но особых успехов в дальнейшем развитии не достигли. Продолжая использовать то, что оставили нам создатели, исчезнувшие в короткой, но очень жестокой схватке с собственным творением.

Первая сотня…. Все могло быть иначе, удайся им еще и подчинить ставших основой будущего мира воинов. Они были первыми не только по крови, которая оказалась сильнее любой другой, что вливалась в наши ветви, но и по мощи Истинного Хаоса, доставшегося им после инициации. И по желанию властвовать, которое очень неожиданно сочеталось с необходимостью собственной свободы. И по осознанию того, что лишь вместе им удастся сохранить себе жизнь.

Схватка на базе была очень короткой. Еще не успели вспыхнуть алым табло тревоги, а контроль над системой безопасности уже был у того, кто в дальнейшем возглавил Совет первых ста ветвей. Да и сопротивления не было: выпущенная на волю суть берсерка, о которой люди даже не догадывались, заставила охранявших базу воинов отступить, практически без боя сложив оружие.

Никого из них это не спасло. Как и тех, кто отчаянно пытался бороться.

Лера, то ли случайно, то ли разыскивая ответы на свои вопросы, но всколыхнула завязшую в паутине защитных заклинаний память. И теперь ее отголоски создавали вокруг меня мозаичную картину того, что происходило здесь более десяти тысяч лет тому назад. И перед глазами проявлялось в приглушенном освещении зала то растерзанное тело одного из защитников, то ощетинившиеся когтями и расцвеченные серебряным рисунком крылья даймона, выпустившего своего зверя. И сквозь жуткий вой тревожной сирены доносились истошные крики людей, у которых не было ни одного шанса для того, чтобы выжить. И лишь двое его имели и воспользовались, сохранив себе жизнь. Довольно долгую жизнь.

Более десяти тысяч лет тому назад…. Значительно более десяти тысяч лет тому назад. Правда, об этом знал только я, обязанный передать правду о потерянных нескольких тысячах лет своему преемнику. Но я этого не сделал, и не жалел бы об этом, если бы….

Эту ошибку мне предстояло исправить самому. И срок для этого неумолимо приближался.

Кабинет встретил меня стойкий запахом излучателей и отголоском ее силы. Взгляд скользнул по столу, фиксируя те изменения, которые произошли здесь с момента моего последнего появления. Чуть сдвинутая стопка лабораторных журналов, едва заметная светлая полоска на поверхности голокристалла, кожа обложки, до сих пор хранящая тепло ее рук. Еще одна тетрадь, к которой она проявила интерес.

Можно считать, что самое опасное из ее пребывания здесь — убежденность в том, что эта база привлекла и мое внимание. Но…. Об этом она догадывалась уже давно.

Я уже собирался отправиться обратно во владения дочери, когда заметил то, что не сразу бросилось в глаза. Я опасался какой-нибудь ловушки, оставленной Лерой, потому и не обратил внимания на легкую тень довольно примитивного заклинания иллюзии. Подойдя поближе, склонился над стопкой, над которой оно мерцало туманной дымкой. С осторожностью, считая, что она вполне могла прикрыть этим что-либо более серьезное, развеял паутинку и не удержался от того, чтобы не усмехнуться над самим собой.

Да… бывший ялтар Дарианы и ее кошмар, переигранный на собственном же поле той, кого вполне можно было назвать дилетанткой, если бы она не была способна только своим присутствием разрушить самые хитроумные планы. Тот журнал, которого не хватало на этом столе, был тем самым, который когда-то стал путеводной нитью и для меня.

Ирония судьбы! Непредвиденный фактор, который я упускал раз за разом, просто потому, что он не поддавался однозначному анализу.

Что ж, это несколько усложняло мою задачу, но… не лишало шансов на тот исход, который был мне нужен. И… делал саму игру значительно интереснее и увлекательнее.

Серый зев портала вспыхнул там, где совсем недавно открывался другой. И… туда же. Служа очередным доказательством того, в чем она уже не раз убеждалась: я предпочитаю знать все, что мне необходимо. И то, в чем необходимости нет, тоже.

### Лера д'Тар

— Ты могла попробовать поговорить со мной.

Вилдор вышел из портала спустя несколько минут после меня. Все, что я успела, лишь спрятать тетрадь в укромном месте, да присесть на стоящий на берегу реки валун, который уже не раз заменял мне уютное кресло. Вряд ли это могло ввести его в заблуждение, но помочь мне справиться с разбушевавшимися эмоциями, вполне было способно.

Это место в алтарате подруги я нашла случайно. Террасы воздушного замка Асии были ее заслуженной гордостью и поражали своей необычностью, но угнетали меня тем, что в них не чувствовалось буйства природы, ее непредсказуемости и противоречивой гармонии. И когда я однажды пожаловалось жрице, что чувствую себя в ее доме, как в большой позолоченной, но клетке, она предложила мне попытать счастья в тех землях, которые относились к ее владениям.

В большинстве своем это были заповедные леса, и лишь небольшая их часть отводилась под военную базу, где проходили обучение будущие воины гарнизона алтариллы. Там же находились и лаборатории — генетика поистине была любимой игрушкой даймонов. Хорошо еще, подконтрольной совету, который, помня проблемы с хасарами, жестко отслеживал появление новых живых форм.

Я сочла ее идею интересной и во время одной из таких прогулок наткнулась на необычный уголок. Нагромождение огромных каменных глыб отделяло песчаный берег озера от деревьев-исполинов, при одном взгляде на которые возникала мысль о собственной ничтожности. Там, где эта стена почти сходила на нет, осыпавшись россыпью довольно крупных камней, очень близко к кромке воды росли ахаризы. Насколько я узнала позже, эти деревья были редкостью на Дариане и подобных им ни в одном мире больше не встречалось. Отдаленно напоминающие своей гибкостью плакучую иву, они привлекали взор необычными листьями, похожими на раскрытые крылья бабочек с феерически яркой окраской. И когда я бывала здесь на рассвете, наблюдая, как наполняется изумрудным сиянием водная гладь, всегда ловила себя на том, что жду, когда тысячи усыпавших ветви деревьев волшебных созданий взлетят, встречая новый день.

— Ты хочешь убедить меня в том, что был вполне согласен ответить на мои вопросы?

Не скажу, что я ожидала от него слов упрека или высказанного язвительным тоном недовольства. Мне уже приходилось бывать в подобной ситуации, поэтому я точно знала, что он ничем не проявит своего мнения по поводу моего побега. Но, тем не менее, его полное равнодушие несколько задело.

Или…. Эта мысль была мне неприятна. Но потребность разобраться в том, что от меня пытались скрыть, вполне могла быть истолкована, как желание потрепать ему нервы. И оставалось надеяться на то, что Вилдор достаточно хорошо меня знает, чтобы этого не предположить.

— Когда-то нам удалось договориться. Вполне возможно, получилось бы и теперь.

Он, словно нам не предстоял серьезный разговор, снял набиру и отбросил его на песок, затем отстегнул перевязь с мечом и двумя кинжалами, отправив их туда же и, присев на валун неподалеку от меня, стянул сапоги. Потом, кинув внимательный взгляд на зеркальную гладь озера, начал раздеваться дальше. Совершенно не обращая внимания на мое присутствие поблизости.

— Э…. - протянула я с некоторым недоумением. Все происходящее отказывалось вписываться в мои представления об этом даймоне. — Я рассчитывала хотя бы на выяснение отношений.

— А смысл? — Китель уже валялся там же, где и набиру, и теперь он снимал брюки. — Я тебя просил поверить в то, что я смогу тебя спасти, но не требовал обещания не создавать мне лишних проблем. К тому же ты уже доказала, что если что-либо решишь, спорить с этим бесполезно.

Оставшись в обтягивающих шортах из той же ткани, что и набиру, он подошел к самой кромке воды.

— Ты ведь не против, если я искупаюсь? — Его улыбка, когда он обернулся ко мне, была столь невинна, что я едва не поверила в то, что его появление здесь не было частью большой игры, которую он вел. Да и все, что он уже сказал или только собирался сказать, будет объясняться лишь заботой обо мне.

И никаких собственных целей!

— Конечно же, нет! — ответила я ему похожим оскалом. — И даже составлю тебе компанию.

Мне стоило похвалить себя за предусмотрительность. На мне были маечка и шортики, которые носили дарианские жрицы вместо нижнего белья. Они служили дополнительной защитой, способной смягчить удар или остановить лезвие кинжала. Впрочем, судя по тому, что я видела на бывшем ялтаре, воины-мужчины тоже отличались подобной дальновидностью.

Он не стал дожидаться, когда я сниму с себя одежду и, несколько раз глубоко вздохнув, бросил свое тело в воду, войдя в нее без малейшего всплеска.

Скрыть своего восхищения я не смогла. К тому же, позерства в том, что он сделал, не было. Он всегда казался мне совершенством, и просто вновь доказывал это.

Озеро было глубоким и уходило обрывом вниз у самого берега, напоминая заполненную водой чашу. И хотя мне Асия как-то рассказывала, что на его дне находили кристаллы фаренха, из которого получались самые лучшие накопители, я ни разу не пыталась проверить это опытным путем. Боюсь, даже то, что Дариана признала меня, не могло помочь добраться туда.

Вода на поверхности была приятно теплой. Однако мне не удалось насладиться плаванием: Вилдор, черной тенью скользнув в глубину, не торопился возвращаться обратно. И если первые несколько минут его отсутствия меня не смутили, то когда пришло осознание, что настолько задерживать дыхание невозможно даже тренированному ныряльщику, в моей душе начала зарождаться паника. Ощути я знакомую магию, не испытывала бы беспокойства, но… Равновесие не сдвинулось, реагируя на заклинания. И чего ждать от даймона, даже при всем богатстве своего воображения, представить я не могла.

Он появился, когда я уже собиралась вызывать Сэнара. И то, как это сделал, вновь напомнило мне о том, кем он был по своей сути.

Сначала среди изумрудного сияния кляксой на воде появились пряди его волос, затем над гладью озера медленно начала появляться его голова, на черном фоне серебром показались брови, веером раскрылись ресницы, открывая внимательный взгляд….

Расстояние между нами он преодолел несколькими сильными гребками. Оказавшись рядом, перевернулся на спину, подставляя лицо солнцу. Проблем с дыханием он, вопреки моим ожидания, явно не испытывал.

— Это подарок тебе. — Вилдор протянул руку в мою сторону и раскрыл ладонь, в которой был крупный белый кристалл.

— Фаренх?! — вырвалось у меня, хотя я и так знала, что именно вижу.

— Он был самым большим в той россыпи, которую я нашел. — В его голосе явственно прозвучал оттенок гордости. Что ж… он имел на нее полное право.

— И много там было? — Я последовала его примеру и теперь тоже лежала на спине, чуть покачиваясь на едва ощутимых волнах и разглядывая разбрасывающее в разные стороны искры света чудо.

— Как обычно, гроздь. Этот был старшим и уже сам готовился покинуть семью. Именно такой я тебе и искал.

— Семью? — удивленно переспросила я.

— Мы считаем кристаллы фаренха живыми, — пояснил он. — Когда один из гнезда набирает полную силу, то отваливается от общего основания. Тогда в рост идет следующий и появляется новый зародыш.

— А что происходит с тем, который отвалился?

Он повернул голову в мою сторону и улыбнулся.

— Он либо попадает в руки таких, как я, либо рассыпается в пыль, прорастая новым гнездом. — И прежде, чем я что-либо успела сказать, добавил, давая понять, что дольше оттягивать наш разговор не собирается. — Возвращаемся.

Спорить с ним я не стала — его терпению и так можно было только позавидовать.

Когда я вышла на берег, он уже стоял на песке высеченной из черного камня скульптурой и, закрыв глаза, казалось, наслаждался покоем.

Я высушила тело и волосы заклинанием и пока одевалась, старалась не смотреть на застывшего на фоне заходящего солнца Вилдора. Пытаясь понять, о чем он может думать, когда кажется вот таким, безобидным.

— Я думаю о том, почему некоторые не хотят ценить жизнь, которая у них есть и пытаются влезть в игры, которые могут оказаться смертельными.

Удивляться его осведомленности не стоило. Я сама активировала канал связи, когда собиралась связаться со своим тером и забыла об этом.

— Ты назвал меня воином, — хмыкнула я, запоздало отключая связь.

— Я назвал тебя воином, — согласился он со мной, направляясь к своей одежде. — Имея в виду, что в тебе есть воинская честь и чувство долга. И беря во внимание уровень владения мечом. Но я не говорил, что ты способна на равных вести игру, ценой проигрыша в которой будут судьбы миров.

— В той игре мой ход был последним, — наслаждаясь тем, как он ведет свою партию, заметила я.

— Тебе помог Тинир, — парировал он и, застегнув брюки, как был босой, подошел ко мне ближе.

На китель он даже не посмотрел.

— У каждого из нас свои союзники, — вернула я ему с насмешкой, отводя взгляд от рельефной мускулистости его тела.

Мне уже не первый раз после его возвращение в мой круг приходилось задаваться вопросом: что во мне отзывается на его приближение? Почему его взгляд заставляет ловить себя на желании отвести свой, почему аромат тела возвращает к безумству той ночи-сна, после которого я помнила его и себя, но, даже получив подтверждение в реальности тех событий, продолжала в них сомневаться? Почему глядя на Тасю, я чувствую себя обманутой, не понимая, в чем именно этот обман состоит?

— Ты продолжаешь считать меня врагом? — вырвавшееся у него возмущение было наигранным.

— Я продолжаю считать, что ты не готов поверить в мои силы, — зная, что мое абсолютное спокойствие — единственный путь к нужному мне результату, я постаралась убрать все эмоции из своего голоса.

Зря старалась.

Ответом мне послужил заразительно веселый смех. Вот только вторить ему не хотелось. Я ощущала, как укрепляются его щиты, как в черноте зрачков вспыхивают алые всполохи.

Он был способен держать себя в руках, но сейчас был зол и не считал нужным скрывать это от меня.

— Лера, я буду последним глупцом, посчитав, что без усилий смогу победить тебя в открытом бою. То, чем наделили тебя предки поистине уникально и спорить с этим я не собираюсь. Но честной схватки не будет. Будут заговоры, предательства, многоходовые комбинации, шантаж, удары из-за угла. И это только малая часть того, с чем нам придется столкнуться. И там, где я буду видеть на несколько шагов вперед, ты можешь не разглядеть даже той опасности, что будет прямо перед твоими глазами. Чтобы научиться этому, нужное многое потерять и многое сломать в себе. И я не хочу, чтобы у тебя был такой опыт.

— Ты забываешь, что он уже у меня есть, — мрачно заметила я, напрочь забыв о своем желании сохранять выдержку. Потому что вопреки всему я вынуждена была с ним согласиться.

События двухгодичной давности оставили во мне свой след. И вспоминая о них, я не раз думала о том, как мне повезло. Хотя бы в том, что Вилдор не ставил своей целью разрушить мою личность. А то, что это было в его силах, я очень хорошо понимала. И тогда и… теперь.

Но если бы это было способно, хоть что-либо изменить! Я сама не могла объяснить себе, отчего обмерло сердце, когда я увидела записи на своем родном языке на полях того лабораторного журнала. И потом, когда небрежные рисунки напомнили мне очертания египетских пирамид.

Я приняла Лилею, и готова была сражаться за мир, в котором жил мой муж и родились Вэон и Амалия. Я ощутила мощь и красоту Дарианы и даймоны больше не смущали меня кажущейся холодностью и бесстрастностью. Но Земля…. Покинув ее, я не ощущала щемящей тоски и ностальгии. Впрочем, я всегда могла туда вернуться и возвращалась проведать маму, которая отказалась перебраться к нам с Олейором. Но даже призрачная тень опасности, угрожающей моему миру, заставила меня вспомнить, что именно его я называла своей родиной.

И я не могла, не имела права отступиться.

— Такое трудно забыть, — его голос прозвучал игриво, но взгляд продолжал оставаться твердым. — Где тетрадь?

— Прошло два года, и ты вновь задаешь мне этот вопрос? — я удержалась от насмешки. Слишком явным стало сгустившееся между нами напряжение.

— Хотя бы не спрашиваешь, о какой тетради идет речь, — спокойно и отстраненно, как умел только он, произнес Вилдор. Намекая, что вполне оценил мою откровенность.

Я пожала плечами:

— Бессмысленно скрывать очевидное. — И прежде, чем он успел отреагировать на мой эпатаж, попросила: — Ты можешь показать мне берсерка.

Удивление лишь на мгновение мелькнуло на его лице, чтобы тут же раствориться в бесстрастности.

— Это условие обмена? — его бровь взлетела серебряный крылом, заставляя насторожиться. Как-то незаметно мы вновь оказались напротив друг друга с обнаженными клинками. Ни с чем иным этот разговор сравнить было нельзя. И сейчас он предлагал мне нанести удар первой.

— Я видела слишком многое, чтобы отказаться от желания узнать об остальном, — я склонила голову, позволяя волосам скользнуть на лицо. В ту ночь, когда обговаривался мир между Дарианой и Лилеей, он признался мне, что увидев этот жест у Олейора, понял, насколько мы с ним связаны. Тогда он оказался прав. Но было ли так сейчас?! — С тетрадью или без нее, но я продолжу свои поиски.

— И переубедить тебя мне не удастся? — он уступил в разговоре, создавая иллюзию возможности моей победы и готовясь воспользоваться тем, что я сама брошусь в приготовленную им ловушку.

Я покачала головой:

— Нет. Но ты можешь признать меня своим союзником, — не воспользовалась я его приглашением, давая понять, что разгадала игру.

Но не ожидала, что после моих слов его щиты станут похожи на неприступные крепостные стены.

— И нарушить данное твоему мужу слово, — его взгляд пылал алым, приближая к исполнению моего желания.

Вот только… не было ли это и его желанием?!

— Ты обещал ему спасти меня, но в клятве не говорилось, что я не буду участвовать в твоих поисках. — Мой голос был спокойным. Но только я сама знала, как тяжело оно мне далось.

— Но подразумевалось, — как-то вяло откликнулся он на мой комментарий и окинул меня откровенно плотоядным взглядом, от которого ко мне вернулось понимание того, что я уже давно заигралась, ошибочно приняв его кажущуюся безобидность за гарантию собственной безопасности. — Ты еще хочешь пообщаться с берсерком?

Отказаться сейчас, значило показать свою слабость. Но от того, каким тоном он задал свой вопрос, у меня появилось желание немедленно забрать свои слова обратно.

— Я уже высказала свою просьбу. — Чтобы вернуть себе, попытавшееся скрыться самообладание, я подняла сброшенную на песок перевязь и затянула ее на своих бедрах. Небрежно коснувшись ножен с кинжалом, в котором хранилась грань его души.

Каким бы мимолетным не был мой жест, Вилдор его заметил, и его губы дрогнули. У нас было общее прошлое и… с этим ничего нельзя было поделать.

— Он — это не я. Как бы я не желал этого, но контролировать его полностью не могу. И если он ощутит, хотя бы отголосок твоего страха, я могу не успеть его остановить.

Теперь уже моя бровь взлетела ввысь вопросом:

— Ты решил меня запугать?

Короткий смешок, который совершенно не вяжется с жестким взглядом, в котором, несмотря на пылающий огонь, царит холод.

— Пытаюсь дать тебе возможность оценить меру твоей ответственности за собственное решение.

— Ты добился того, чего хотел. И я готова к этой встрече. — Мне бы ту уверенность, с которой я говорила.

— Хорошо. — Он кивнул и, резко развернувшись, направился к воде. — Будь готова открыть портал. — И, неожиданно обернувшись, словно надеясь захватить меня врасплох, добавил: — Если он не успеет его заблокировать.

Эти слова не только вернули мне ощущение схватки, но и подарили ясное осознание того, что среди целей, которых он добивается, вновь есть я. И это было бы странно, если бы….

Если бы не те вопросы, которые я сама себе задавала. И с ними стоило разобраться как можно скорее, чтобы не разрушить то, что и так уже начало давать трещины: наш последний разговор с Олейором оставил после себя неприятный осадок.

Солнце еще не полностью скрылось за вершинами деревьев, и по воде пролегла зыбкая полоса: вместо изумрудного зеркала — манящая к себе мгла, по которой расстелена мерцающая кроваво-красная дорожка, ведущая в бездну. И замершая у самого ее края фигура — черный провал в сгустившемся сумраке и ореолом вокруг головы серебряное сияние на кончиках волос.

Мистичность картины портили белоснежные форменные брюки, выделяясь светлым пятном на темном фоне.

А потом мне стало не до созерцания: вокруг Вилдора заклубилась мгла Хаоса, выплетая призрачные крылья, с каждым мгновением становившиеся все очевиднее, обретая видимую плотность и украшения в виде устрашающего вида когтей на каждом изломе.

Его щиты слетели, как только начались изменения и теперь на меня накатывали валы силы, ощутив которую хотелось опуститься на колени и склонить голову, признавая его власть и право повелевать. И хорошо, что я уже сталкивалась с его мощью. Правда, только теперь имея возможность сравнить то, что он демонстрировал при нашей первой встрече и то могущество, которое он открывал мне сейчас.

Но мне было, что ему противопоставить, и мы оба это знали.

Вместо того чтобы укрыться за своей защитой, я полностью раскрылась Дариане, сливаясь с потоками ее сил, растворяя себя в том, что называлось этим миром.

— Ты порадовала меня. — Его голос стал ниже и глуше, напоминая низвергающийся где-то вдалеке водопад.

Я не заметила, когда он повернулся ко мне, продолжая стоять на берегу озера. В черной пустоте взгляда вспыхивали алые молнии. Вздувшиеся бугры мышц на груди и руках только подчеркивали неукротимость его внутренней сути.

Догадываясь, что Вилдор не собирается уменьшать расстояние между нами, я сама сделала первый шаг.

— Тем, что не подчинилась? — усмехнулась я, четко осознавая, с чем именно я играю.

Я прекрасно понимала, что его предостережения не были пустым звуком. Он был опасен, пусть и значительно преувеличивал эту опасность лично для меня. Но… я знала, что эта встреча с берсерком будет далеко не последней, и предпочла разобраться с этим феноменом до того, как вместо относительно контролирующего себя бывшего ялтара столкнусь с кем-нибудь подобным тому, кто пытался меня похитить. А то, что он мало в чем уступал дарианскому кошмару, я сумела ощутить.

— Ты использовала то, что тебе дано. Но подобное преимущество будет у тебя лишь в тех мирах, которые тебя признали.

— Ты хочешь сказать, что могут быть и другие? — Я преодолела уже половину пути, и теперь каждый новый шаг давался мне с трудом. Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы я подходила ближе.

— Тот берсерк рожден не на Дариане. И мне хотелось бы узнать, откуда именно он пришел.

— Только не говори, что у тебя нет догадок на этот счет? — Я постаралась не обращать внимания на то, как вспыхнули и так отсвечивающие алым глаза, как медленно, но очень угрожающе, напряглось его готовое к броску тело.

Как близок он к грани подтвердило раздавшееся рычание:

— Ты провоцируешь меня, Лера.

— Точнее, провожу эксперимент. — Несмотря на внешнюю легкость, с которой звучал мой голос, я сама себе напоминала натянутую тетиву. И это ощущение будоражило мою кровь, рождая в душе воспоминания об ощущении безграничной свободы, которое я испытала, впервые взвившись в небо драконом. И хотя без помощи Тахара повторить тот полет мне вряд ли удастся, память о нем будет являться каждый раз, когда чувства будут достигать подобного накала.

— Ты самонадеянна. — В том, как он это произносит, слышится свист сорвавшейся стрелы.

И это существо, которое так похоже на Вилдора, но им, как он и предупреждал, не является, двинулось мне навстречу. И теперь уже не напряжение сгущается вокруг нас, а сам изначальный хаос расстилает между нами ледяную пустыню, обрекая лишь на один исход.

— Ты меня недооцениваешь, — с улыбкой говорю я, и когда предчувствие того, что он нападет, становится запредельным, мои руки ощущают тяжесть Пронзающего.

— Ты уверена, что меня это остановит? — Последние звуки его голоса еще не затихли, а воздух сотрясает резкий хлопок крыльев и меня едва не сбивает с ног ураганной волной.

Но мне удается не только выставить щиты, но и нанести удар мечом. И хотя там, куда он направлен, моего противника уже нет, я замечаю, что моего выпада он не ожидал.

— Я надеюсь, это заставит тебя задуматься, буду я тебе обузой или помощником.

Я чувствую, он стоит за моей спиной и черные полотнища за его спиной едва ощутимо трепещут в нетерпении. Но знаю я и другое — этот берсерк будет делать лишь то, чего захочет Вилдор, как бы он не пытался убедить меня в обратном. И вот это-то и было самым сложным: понять, чего же именно он добивается.

Он склоняется ко мне так низко, что его губы едва не касаются моего уха:

— Ты меня почти убедила.

Но я заставляю себя не вздрогнуть. Не столько убеждая его в своей выдержке, сколько показывая, насколько я ему доверяю. И хотя это самая большая ошибка, которую я могу совершить в своей жизни, я уверена, что этот путь — единственный. И только он может привести меня к ответам на вопросы, которых слишком много появилось в последнее время.

— И что же я должна сделать, чтобы убедить тебя до конца? — усмехаюсь я, отпуская родовой меч.

— Обещать мне…

Я не дала ему закончить:

— Обещать я тебе ничего не буду.

Раздавшийся за спиной смех говорит о том, что ничего другого он и не ожидал.

— Ты пообещаешь мне, что никогда не будешь недооценивать противника, как это сделал Кадинар.

— Кадинар?! — Я резко обернулась к нему, ничуть не смущаясь ни близостью его пышущего жаром тела, ни тем, что его бьющие по воздуху крылья так и норовят сомкнуться за моей спиной.

— Его беспечность едва не стоила ему жизни, — жестко произносит он, и его когтистая ладонь осторожно касается моего лица. — И я очень не хочу, чтобы нечто подобное случилось и с тобой.

## Глава 10

### Олейор

Мой посланец вернулся от графини с уверениями, что она будет рада видеть у себя правителя темных эльфов. В любое удобное для меня время.

Гадриэль, услышав слова воина, незаметно мне подмигнул, намекая на то, что оказался прав в своих предсказаниях. Вот только в иронии его взгляда я хоть и случайно, но сумел заметить тревогу и смятение. И я мог предположить, о ком он думал в тот момент, когда его захлестнули эмоции.

Он любил Леру. Не как любят женщину, не как сестру или мать, не как друга — как существо, рядом с которым он пытался быть лучше. Рядом с которым он даже в жестокости стремился остаться милосердным, даже ведя свою игру, искал путь, на котором причинит как можно меньше боли, рядом с которым не возникал выбор между честью и бесчестием. И потому все, что касалось моей жены, он воспринимал крайне остро. Тщательно скрывая это от нас с нею, и не позволяя себе вмешиваться в наши отношения.

— Ты меня дождешься? — спросил я у него и машинально глянул за окно.

Солнце садилось и понимание того, что эту ночь мне придется провести в одиночестве, возникнув, оставило после себя жгучий след. И не только от того, что она, весьма вероятно, станет лишь первой в череде таких же, а от того, что с таким осадком в душе, как в этот раз, мы еще не расставались.

— Тебе нужен повод, чтобы вернуться одному? — помрачнел он взглядом.

Мне оставалось лишь усмехнуться — он хорошо меня знал. Возможно, даже лучше, чем я сам. И от этого становилось грустно: я еще даже не подумал о том, чтобы снять напряжение самым надежным из всех доступных способов, а он уже предугадал те сомнения, которые будут меня преследовать, пока я не решусь на что-либо.

— Я не клялся в верности, — хмыкнул я. Ненавидя себя за то, что произносил. — Ты, впрочем, тоже.

— Это не тот случай, — жестко произнес он, не отводя глаз.

А то я и сам этого не понимал! Но объяснять ему, что я не намерен создавать больше проблем, чем уже есть, я не собирался.

— Отправь гонца к Лайсе. Предупреди, что задержишься у меня, — вместо ответа посоветовал я ему и, подойдя к двери, добавил: — Пока ждешь, просмотри еще раз документы, которые принес Сашка.

— Просмотрю, — кивнул он, до последнего продолжая смотреть мне в спину с беспокойством.

Дорога до крыла, в котором располагались гостевые покои, не была слишком долгой, чтобы я успел уделить внимание каждой из тех мыслей, что роились в моей голове. Но и не настолько короток, чтобы я не дошел в своих рассуждениях до вывода о том, что наши отношения с Лерой в последние два года не были столь доверительны, как до ее пребывания на Дариане.

И хотя этому можно было найти множество объяснений, ни одно из них меня не устраивало. Потому что не могло развеять ощущения, что я постоянно упускаю нечто важное.

Общение с охраной моей жены так подействовало на мою, что те шестеро, которые меня сейчас сопровождали, старались выглядеть тенями, размытыми в полумраке дворцовых коридоров. Стоило признать, что эльфийские воины не гнушались перенимать чужой опыт, если он добавлял им преимуществ. И за это мне стоило благодарить отца — во время его правления мы вышли за рамки своего снобизма и не только открыли себя этому миру, но и брали из него все, что могло помочь нам выжить.

Впрочем, по этому пути пошли не только мы. Основные расы, которые затем и подписали мирный договор с ялтаром самого воинствующего мира, тоже предпочли развитие медленному угасанию в окружении устаревших законов.

Очередной зал, в котором глаз радуют стрельчатые окна с цветными витражами, украшающие потолок и стены фрески, колонны, в виде неподвижно застывших мифических персонажей, удерживающих свод, и следующий за ним коридор приводит нас к покоям, выделенным жене Вилдора.

Жене?! Это был первый вопрос, который я хотел для себя прояснить. Потому что статус этой женщины рядом с бывшим правителем Дарианы, оставался для меня не ясным.

Завидев мое приближение один из тех, кто обеспечивал безопасность этого крыла, подошел к двери, ведущей в холл, с которого, собственно, и начиналась череда комнат, отведенных графине. Я только заметил, как он на несколько мгновений замер в неподвижности, затем одна из створок приоткрылась, чтобы тут же распахнуться настежь.

Меня, действительно, ждали.

Оставив свою охрану снаружи, я кивнул Айласу, поприветствовавшему меня по всем требованиям нашего этикета, и вошел внутрь.

Тася ожидала меня на пороге гостиной.

— Я рада видеть вас, лорд Олейор, — она присела в глубоком реверансе.

И пока поднималась, скрывая под опущенными ресницами свой взгляд, я пытался справиться с подкатившим к горлу комком: их сходство с Лерой сейчас, в свете магических светильником, казалось мне ощутимым. И хотя я очень четко видел отличия одной от другой, каждое из них лишь еще более подчеркивало то, что их объединяло.

Не цвет волос, который отличался не только оттенком, но и тем, что у одной они струились волнами, а у другой падали струями водопада. Не цветом глаз: у Леры они были похожи на яркое летнее небо, а у жены Вилдора на манящую глубину озера. Не осанка и манера движений: одна была воином, всегда готовым к схватке, а вторая — королевой, снисходящей до тебя своим вниманием. Но… стоило Тасе улыбнуться, и в том, как дрогнули губы, как чуть склонилась голова, как искрами лукавства наполнился взгляд, я видел мать своих детей. И едва успел остановить себя, когда желание прижать ее к себе почти опередило понимание того, что я хотел сделать.

— Я позволю себе обращаться к вам по имени и прошу такой же милости для себя, — я воспользовался приглашающим жестом и прошел в гостиную. Тут же отметив и накрытый на двоих стол и небрежно брошенную на кушетке книгу. И… забытую в одном из кресел детскую игрушку.

— Лера говорила мне, что вы не приветствуете условности, — она взглядом указала на кресла у разожженного камина, предлагая мне самому выбрать одно из них.

— Чаще всего они утяжеляют общение, — улыбнулся я ей, сбрасывая на подставку у двери перевязь и направляясь к тому, которое было ближе. — Но знаю множество примеров, когда только они могут спасти ситуацию.

Вместо предусмотренной в этом месте диалога ее реплики, я получил выражение лица, на котором было понимание. И это напомнило мне о том, с кем рядом она провела последние два года. Вряд ли это время не оставило в этой женщине свой отпечаток.

— Я могу рассчитывать на конфиденциальность нашего разговора? — я сделал вид, что не заметил мелькнувшего в ее глазах сочувствия. Хотя ее жалость меня нисколько не унижала, скорее… одаривала теплом, которого мне сейчас не хватало.

— Конечно. — Она не стала уточнять, что именно я подразумевал своим вопросом, облегчая мою задачу. — Вилдор беспокоится лишь о безопасности моей и нашего сына, но не считает необходимым контролировать то, что этого не касается.

— В таком случае, — усмехнулся я, — остается лишь узнать, что именно он понимает под этим словом.

И вновь понимающая улыбка, словно она знает даже то, что неизвестно мне. И вновь я ловлю себя на том, что я не только сравниваю, но и… оцениваю.

С трудом, но я заставляю себя собраться и думать о чем угодно, но только не о том, что эта женщина напоминает мне Леру в первый год нашего с ней знакомства. Не о том, что я вижу в ней искрометный азарт и желание сделать все по-своему, из которых, как растущий ребенок из одежды, моя жена уже выросла. Не потеряв любопытства и интереса к жизни, но научившись соразмерять их с ответственностью матери, правительницы и той, которая сумела соединить своим именем два мира.

— Я могу вас уверить, Олейор, — она приподняла бутылку с вином, показала ее мне и, получив мое одобрение, разлила вино по бокалам, — что попытка выяснить тайны его игр к безопасности не имеет никакого отношения. Хотя бы по той причине, что он предпочитает меня в них не посвящать.

И опять, хочу я того или нет, за каждым ее словом я вижу ту, что согревала меня теплом не только своего тела, но и души. И это уже похоже на навязчивую идею, от которой не хочется избавляться.

— Вообще-то, — я ничем не показал пронзившей меня боли, — я пришел не за ними. Моя жена предпочла лишь коротко посвятить меня в то, что было на Дариане два года тому назад, но я вижу, что те события продолжают ее терзать. Потому и хотел просить помощи у вас, Тася. Ведь о большинстве из них вы знаете столько же, сколько и она.

— К сожалению — да, — в ее взгляде появилось смятение, но исчезло едва ли не быстрее, чем я успел задуматься о его причинах. — Но вряд ли я смогу чем-то вам помочь. — Она протянула мне бокал и присела в кресло напротив. — Когда Тинир проводил обряд разделения, он оставил мне лишь воспоминания, но лишил испытанных тогда чувств. Потому для меня они только череда фактов, свидетелем которых я была. Но точно таким же, как для любого из читающих летописи.

— И все же, — продолжил я настаивать на своем, — вам известно значительно больше, чем мне.

Она сделала глоток и подняла на меня взгляд. Опять, сочувствующе. Вот только слова, которые последовали за этим, противоречили тому, что было в ее глазах.

— Чтобы ответить вам, мне придется судить о поступках моего мужа. И была бы рада этого избежать. Одно могу сказать, ваша жена, Олейор, достойна того, чтобы за нее сражаться.

Хотелось мне у нее спросить, кого именно она сейчас имела в виду, но… услышать ее ответ я просто боялся, догадываясь, каким именно он будет.

— А вы? — эти слова вырвались помимо моей воли.

— Вас смущает наша схожесть, — ее улыбка была лукавой. — Но между мною и той, кем я была два года тому назад, лежит время. И для нас с Лерой оно оказалось очень разным.

— Вы уклонились от ответа, — мой глоток скрывал ощутимое недовольство от этого разговора. И это было тем более странно, что ситуация выглядела довольно безобидной.

— Потому что вас интересовало мое мнение о вашей жене и я его высказала. О себе же я предпочту умолчать.

— Простите, — я чуть склонил голову, позволяя не стянутым лентой волосам скользнуть на лицо. И увидел то, что жаждал увидеть — легкое смущение. Впрочем, деля тело с Лерой она должна была хорошо знать этот жест. Как и то, что он означает. — Вашего сына нарекли Искандером. Вы знаете, что значит это имя?

— Как и то, что оно имеет тот же смысл, что и Александр, — обезоружила она меня своим ответом. — И считаю, что Вилдор сделал достойный выбор.

Гадриэль оказался в очередной раз прав. Пусть этот разговор лишь создавал новые вопросы, но каждый из них мог служить пищей для размышлений. И не только они. Все происходящее напоминало мне нашу встречу с бывшим ялтаром на Дариане. Ту самую, когда я, разгадав его план в отношении Лилеи, оказался в его резиденции. Ощущение острого восторга, замешанного на горечи предшествующих этому событий, которое я испытал тогда, было очень похоже на то, что имело место быть сейчас. И как тогда, так и теперь я понимал, чем закончится наша беседа.

— Ваш сын — даймон? — о том, что я буду очень удивлен, мне стало понятно еще до того, как она произнесла хотя бы звук.

— Нет, — жестко и коротко. И через мгновение, чуть мягче. — Это было мое требование и Вилдор его выполнил.

— Вы так и не дали друг другу клятв. — Уже второй раз за этот вечер выдержка меня подводила, и позволял звучать словам еще до того, как осознавал их излишнюю прямолинейность.

— Вы слишком догадливы. — Мое заявление ее не оскорбило, как я этого боялся. Скорее, избавило от щитов, которые я ясно ощущал между нами, словно добавив доверия. — Но это было уже его желание, с которым я согласилась. Он хотел дать мне хотя бы видимость выбора, которого я была лишена. И это, кстати, заслуга Леры — общение с ней пошло ему на пользу, сделав более человечным.

— И только поэтому он готов рисковать своей жизнью, чтобы сберечь ее?

— Не только своей. Но и тех, кто будет верен ему до конца.

Чтобы дать ей возможность чуть успокоиться — мой вопрос едва не уничтожил то, что начало рождаться между нами — я встал и подошел к стоящему чуть в стороне столику. Но, накладывая на тарелку закуску, продолжал ловить малейшие изменения, которые происходили за моей спиной.

— Похоже, — я сделал все, чтобы мой голос звучал так, словно я рассуждаю сам с собой, — он знает то, что не известно мне. И хотя я привык рассчитывать только на себя, в этот раз мне придется положиться на него. Разгадать подброшенную нам загадку я не в силах.

— Он никогда не нарушает клятв, если их дает. Но иногда мне кажется, что лучше это было не так.

Я ощутил, как Тася встала и подошла ко мне. Она была одного роста с Лерой и я чувствовал ее дыхание на своей шее. И от этого волна предчувствия прошла по моему телу, едва не лишая меня остатков самообладания.

Сейчас, как никогда, я нуждался в женщине, которая могла бы не только понять, что меня гложет, но и дать мне забвение, избавить от сомнений, которыми полно мое сердце. Но та, которая могла это сделать, была далеко, а та, которая была близко….

Она не только слишком напоминала мне жену, чтобы я не понимал, что это вполне может быть частью игры, которую ведет тот, кто мог, но не стал мне другом, но и принадлежала другому мужчине. И хотя я вполне мог переступить через это, как делал уже множество раз, но в тех случаях, когда подобное происходило, мне было доподлинно известно, что это — желание женщины.

Сейчас такой уверенности у меня не было.

— Вы успокоили меня, — я обернулся к ней и искренне улыбнулся. — Жизнь Леры для меня много значит.

— Я рада, что смогла хоть чем-то утешить вас, Олейор. — Она отошла к кушетке и, сдвинув книгу, словно ей было мало места, присела. — Но ведь вы пришли не за этим. И не за тем, чтобы в милой беседе провести одинокий вечер.

— Вы считаете, что я не способен на то, чтобы просто отдохнуть душой рядом с прелестной собеседницей? — Я не ожидал от столь примитивной лести сколько бы весомых результатов, но… получил их. Вновь удивляясь изобретательности женской логики, которая при полном отсутствии информации способна делать правильные выводы.

— Я считаю, что вы пытаетесь понять, насколько серьезно то, что стоит за найденными в журнале записями. И посчитали, что я единственная, кто может дать вам ответ не словами, а своим отношением к тому, что делает тот, кто называет себя моим мужем. И, стоит признать, считали правильно. В отличие от многих, я знаю того Вилдора, которым он был две тысячи лет тому назад, я знаю его глазами Леры и я знаю его те два года, которые были самыми мирными в его жизни. Так вот… я — боюсь. Потому что даже в самые тяжелые для себя дни он не находился постоянно на грани трансформации.

— А теперь — находится, — продолжил я за нее и, преодолев разделяющее нас расстояние, присел рядом, взяв ее ладонь в свою. — Тася, вы боитесь того, что он не справится?

— Я боюсь того, как это изменит всех нас, — тихо ответила она на мой вопрос. Перестав быть той недоступной королевой, которой была и став потерявшейся в чувствах, событиях, догадках женщиной, которой требовалась помощь.

Моя помощь.

Однако словам поддержки не удалось покинуть моих губ. Короткий стук в дверь, разрешение войти, сказанное спокойным, лишенным малейшего проблеска эмоций голосом и в гостиной появляется воин из моей охраны.

— Мой лорд, вас разыскивает советник Александр.

Недоумение тут же сменяется пониманием. Гадриэль, посчитав, что все, что мне нужно было узнать, уже должно было стать известным, решил дать мне возможность не искать повод, чтобы покинуть нашу гостью. Или, что было более вероятным, счел нужным не дать мне сделать то, о чем я мог бы пожалеть.

— Передайте княжичу, что я буду ждать его в своем кабинете. — И дождавшись, когда он выйдет, повернулся к графине. — Я прошу меня простить, но… дела.

— Мое приглашение продолжает оставаться в силе, — улыбнулась она мне в ответ и… в ее взгляде было отражение того смятения, которое было в моей душе.

— Я с радостью им воспользуюсь, — заверил я ее и, попрощавшись кивком, что в любом другом случае могло быть неправильно расценено, вышел из гостиной. Надеясь, что она не заметила, с каким трудом я себя сдерживал, чтобы не ускорить шаг.

Возвращался к себе я другим путем, не посчитав нужным согласиться с мнением командира отряда воинов, которые меня сопровождали. Но лишить себя возможности вдохнуть прохладный ночной воздух я не мог.

Спустившись по лестнице, мы через боковой выход вышли в парк. Аллея, огибая украшенный мраморной крошкой водоем, в котором плавали светящиеся в темноте рыбки, вывела меня к домику, где когда-то жили захваченные во время попытки переворота даймоны. Сам я в те дни находился на пути к Дариане, в команде, которая должна была передать меч с частичкой души Ярангира его отцу. Но по рассказам свидетелей, заставших те события, мог представить, насколько насыщенными они были. И насколько неожиданными для мира, в котором разные расы жили, не считаясь с правами на жизнь других.

Свежий ветер остудил разгоряченное лицо, а размеренность шагов усмирила встревоженное сердце. Уж больно ошеломительными были те выводы, которые я сделал после встречи с Единственной Вилдора.

Вот только… эта женщина могла быть кем угодно, но только не той, кого связали нити единения с бывшим ялтаром Дарианы. И это было еще не самым существенным из того, что я мог рассказать ожидавшему меня другу.

Уже не ожидавшему. Шаги Гадриэля я услышал задолго до того, как увидел появившуюся на еще одной, ведущей сюда аллее, фигуру. Но продолжал стоять, не шевелясь, пока он не подошел ко мне вплотную, дав команду воинам отойти.

— У Александра тревожные новости, — он решил заговорить первым, явно давая мне еще несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

— У меня тоже, — хмуро ответил я ему, замечая, как его рука машинально тянется к клинку. — И вряд ли они тебе понравятся.

### Вилдор

Рае окинула меня взглядом, в котором не было узнавания, но было признание в том, что вопросы, возникшие у нее при моем первом появлении во дворце повелителя, она сочла достаточно важными, чтобы о них не забыть. Но, как и в случае с Асией, меня это не тревожило. Поведение Закираля перед моим поединком с Лерой, когда ее кинжал лишил жизни мое бывшее тело, лучше иных гарантий защищало от возможного разоблачения. К тому же, моя последняя встреча с дочерью была столь давно, что она вряд ли помнила свои ощущения, которые остались после нее.

— Как он? — Целителем Лера была довольно слабым и все, что могла сейчас определить — насколько он был истощен. Но для того, чтобы сделать правильные выводы, этого было недостаточно.

Я поблагодарил судьбу за то, что задавая свой вопрос, она не оглянулась, потому что успел качнуть головой, прося Рае ответить не так, как оно было на самом деле. Кадинар восстанавливался очень быстро, что было и не удивительно. Я щедро делился с ним своей силой, да и повреждений у него было не столь много, чем казалось.

— Значительно лучше, чем когда его принесли, — уклончиво ответила дочь и чуть заметно приподняла бровь. Вполне закономерно интересуясь причинами, побудившими меня пожелать этого.

Кивком пообещав объясниться (Аарон попросил жену считаться с моим мнением, что позволяло мне избегать некоторых моментов), я скользнул к Лере и, взяв за плечи, заставил подняться.

— Его жизни ничего не угрожает. Еще пара дней и он придет в себя.

Многозначительную улыбку Рае она тоже не увидела. На мое счастье.

— Как это случилось? — Лера посмотрела на меня. Обвиняя.

Впрочем, об ее отношении к Кадинару я очень хорошо знал, потому и позволил тому берсерку нанести удар. Я должен был любой ценой удержать ее на Дариане, а более надежного способа, чем передать ей задание, которое я дал своему бывшему начальнику охраны, придумать было трудно. Да и пример чужой беспечности был весьма показательным. Уж о способности бывшего человека выходить из разного рода передряг, ей было доподлинно известно.

— Я расскажу обо всем, как только мы вернемся в резиденцию ялтара.

— В резиденцию?

Ох, не зря Арх'Онт пошел против сложившихся обычаев и взял в жены человеческую женщину. И пусть с отношением ее к роду людскому можно было поспорить, в ее способности видеть суть, сомнений лично у меня не возникало.

— У меня остались там незаконченные дела, — Лера обошлась уклончивым ответом, но обмен взглядами между двумя женщинами состоялся.

И я был почти уверен, что за эти мгновения каждая из них сумела о многом поведать другой.

— Тогда передавай Закиралю мою любовь и недовольство. Ему придется долго объясняться, с каких это пор у него появились от меня секреты.

— Боюсь, что он придумает множество веских причин, которые помешали ему тебе открыться, — чуть заметно улыбнулась моя подопечная и кивнула в мою сторону. Словно намекая, что сама готова была бы кое-чем поделиться, но мое присутствие не позволяет ей этого сделать. Дождавшись понимающей улыбки Рае, направилась к двери. И пока она не закрылась за нашими спинами, я чувствовал, как она сдерживает себя, чтобы не обернуться.

В сопровождении гвардейцев и принца Радмира, который не счел возможным оставить свою мачеху одну в нашей компании, мы дошли до портального зала. Обмен заверениями в том, что Рае присмотрит за воином из охраны Леры, а Лера передаст Закиралю все, о чем просила его сестра и мы возвращаемся на Дариану.

Там нас уже встречают. И отсутствие среди воинов Сэнара наводит на мысль о том, что мой сын принял правильное решение. Агирас уже неоднократно доказывал свою верность своему господину и вполне знал цену чужим тайнам, чтобы раскрыть перед кем-нибудь возрождение к жизни своего брата.

— Ялтар ждет вас в кабинете, — Ярангир, несмотря на то, что Лера была в платье — переоделась перед тем, как отправиться к демонам, отдал ей воинское приветствие. Не с той небрежностью, как я частенько замечал в среде внутреннего круга, к которому формально относилась служба безопасности, а с тем, наполняющим это действие смыслом, который вкладывали в него армейцы.

И хотя Кадинар успел мне поведать о том, что сложившееся еще до моего правления противостояние между двумя этими воинскими кланами значительно сгладилось, память о нем еще долго будет жить в душе тех, кто продолжил свою службу при Закирале.

— Я надеялась хоть немного отдохнуть, — устало произнесла она, но тут же вернула взгляду привычное спокойствие. Казаться сильной она уже научилась.

— Он обещал, что не задержит надолго, — в его голосе явно слышались нотки сочувствия. Впрочем, это было не удивительно — он был старшим родичем и об этом не забывал. — Отец просил найти для него время. — Ярангир говорил довольно тихо, чтобы его не услышали те, кто нас сопровождал, но я уже давно подключился ко всем системам контроля резиденции, потому и знал каждое его слово. — У него есть для тебя какая-то важная информация.

— Хорошо, — она кивнула головой, — передай ему, что я загляну в талтарат. Ну а о том, как я соскучилась, скажу ему уже сама.

— Мне кажется, что ты не бываешь у нас, потому что боишься сомнений в том, где находится твой дом, — не сдержав волнения, произнес он и… резко обернулся. Явно пытаясь проследить за моей возможной реакцией. О том, что я не упущу ничего из того, что происходит рядом со мной, он должен был догадываться. Но слава о моей выдержке ходила среди воинов еще тогда, когда он лишь мечтал о набиру.

Но мысленно после его слов я улыбнулся — он довольно полно осознавал вставшую перед Лерой проблему. Она родилась в одном мире, ощутила себя «своей» в другом и… приняла в сердце третий. И каждый из них не просто нашел отражение в ней, но и требовал ее внимания к себе. И если Лилее удалось привязать ее рожденными там детьми, то Дариана действовала иначе. Именно здесь Лера осознала, кем именно является и именно здесь начала сомневаться в том, что та жизнь, которой она жила до этого, ее устраивает. И не допусти Олейор ошибку….

Его можно было понять: в их традициях женщины никогда не касаются дел мужей, являясь лишь прекрасным дополнением к той роли, которую мужчины играют в жизни своего народа. Но эльф должен был догадаться, что его жена нечто большее, чем просто мать его детей и та, кто согревает его постель.

А Закираль, сам того не желая, и собственным примером и тем положением, которое отвел правительнице д'Тар в создаваемом им мире, лишь расширил пропасть между супругами. И я готов был поблагодарить сына за это. Даже зная, как нелегко пришлось Лере, когда она начала это постигать.

— Я просто разрываюсь между теми, где меня ждут, — ответила она ему шутливо, но в ее словах мне почудилась горечь.

И мне была известна ее причина — мое появление сделало ее и так непростую жизнь еще более сложной. Оправдывало меня лишь одно: сейчас происходило то, что должно было произойти. Олейор боялся ее потерять, но делал все, чтобы приблизить этот момент. Лера пыталась смириться с жизнью, место в которой для нее определяли другие, но ее сила не принимала такого положения и требовала предназначенной ей свободы. И из всех, кто находился рядом с ней, лишь двое понимали, чем это может закончиться. Но только один пытался что-либо изменить. И за это я был Гадриэлю благодарен.

— Возможно, тебе стоит понять, куда ты сама хочешь прийти. — Ярангир склонил голову, извиняясь одновременно и за то, что произнес, и за то, что вынужден ее оставить, и подошел ко мне. — Мне удалось кое-что найти по Яланиру, но все настолько зыбко, что ухватиться за что-либо трудно.

Я кивнул. Было удивительно, что он хотя бы что-то нашел.

— Лера согласилась заменить Кадинара, откроешь ей полный доступ.

— Вы хотите…. - начал он, но закончить не смог.

Я резко его оборвал, перейдя на ментальный канал связи.

«Во-первых, «ты» хочешь. Подобострастие по отношению ко мне закончилось два года тому назад. А во-вторых, список архивов, до которых она не должна добраться, я тебе передам. Как ты сделаешь так, чтобы она даже не догадалась об их существовании, меня не касается. Но если ты не справишься….»

«Ты забыл добавить: и, в-третьих….» — моя отповедь явно доставила ему удовольствие.

«И, в-третьих, когда ты будешь этим заниматься, я не советую тебе помнить, что она является твоим родичем. Она может предполагать все, что угодно, но знать точно она не должна».

Ответной реплики не последовало. Не столько потому, что мы уже подошли к дверям кабинета, который еще не так давно был моим, сколько потому, что она и не требовалась. Он служил не мне — моему сыну, но… он вряд ли сомневался в том, кто отдает приказы в этот раз.

— Мой ялтар, — Ярангир и я приветствовали Закираля одновременно.

Лера — она зашла первой — оглянулась, окинула многозначительным взглядом мою застывшую фигуру и опустила взгляд, пряча усмешку.

И мне стоило обратить на это внимание. Именно так разгорался в ней азарт, справиться с которым было довольно сложно.

— Я рада снова видеть тебя. — Она скользнула к моему сыну и, доверяя, позволила себя обнять.

Две реплики в моей голове раздались практически одновременно. И если первая звучала предупреждением: «Она приняла твой вызов. Даже не знаю, на кого теперь ставить», — то вторая не имела никакого отношения к тому, что происходило: «Я рассчитываю услышать твой рассказ сегодня».

Ответ на обе был одинаковый: «Я понял».

Пока мы мило болтали, Закираль предложил нам присесть и подал пример, опустившись в столь знакомое мне кресло.

— Как ты и предполагал, — он обернулся ко мне, — Александр побывал у драконов. Судя по долгому разговору, который состоялся у него с Олейором и Гадриэлем, он что-то там нашел.

— Это может быть важным? — Лера повернулась ко мне, и в ее взгляде была тревога. А значит, одно слово в ее вопросе нужно было заметить на другое.

— Я могу предположить, что это информация о появлении на Лилее крылатых. Но если это и так, то кроме уверенности в том, что они там появлялись, понять они вряд ли что-то смогут. Как и оценить уникальность того, о чем узнали. Поэтому на твой вопрос я отвечу так: да — важно, нет — не опасно.

— Крылатых?! — То, что я видел в глазах женщины, ничего хорошего мне не предвещало. И судя по тому, как Закираль с Ярангиром отводили взгляд, они об этом уже догадались.

— Берсерки они тоже разные бывают, — нейтрально произнес я, стараясь ее еще более заинтересовать. Это давало мне хороший шанс увести ее от другого.

Пока увести.

— И чем же отличались те, которых я видела? — С каждым мгновением она становилась все более невозмутимой и… непредсказуемой.

Лера уже давно поняла, что внешнее проявление эмоций вызывает у даймонов отторжение. Не считая, конечно, той сферы, где чувственность придавала отношениям особый шарм. Потому и научилась сдерживать себя, возвращая на лицо бесстрастность и укрощая бушующие за щитами силы. Но я знал, что у нее есть свой предел, за которым спит ее собственный зверь, так никогда и не выпущенный на волю. И догадывался, что он, так же, как и мой, будет способным поднять ее в воздух.

— Первая сотня даймонов владела тем, что мы называем изначальным Хаосом, — получив мое разрешение, начал рассказывать Закираль. Из нас двоих, на него она реагировала значительно спокойнее. — Все они были берсерками и, выпуская эту сущность, имели крылья. Их потомки потеряли способность летать. Теперь это лишь неукротимость, мощь, многократно усиленная защита, некоторое слияние с миром, в котором они находятся. А из крылатых на Дариане остался только Вилдор, да и то значится официально погибшим.

— А тот? — она внимательно выслушала ялтара, но с вопросом обратилась ко мне.

— Он рожден не здесь, — я не стал скрывать от нее очевидное. — И именно тебе придется разобраться с тем, откуда он пришел.

— И для этого мне может понадобиться информация, которую нашел Александр?

Она умела делать правильные выводы. Впрочем, это была не моя заслуга.

— Не уверен, что с нами ею поделятся, — ухмыльнулся я. — Но если нечто подобное происходило на Лилее, это могло быть и здесь.

— Хорошо, — кивнула она, продолжая смотреть на меня с некоторым сомнением. — Если ты так считаешь…

— Даймоны были созданы здесь. — Мой тон был далек от понятия бесстрастность. — Трудно поверить в то, что подобные эксперименты могли закончиться с похожим результатом в разных мирах. Передвижения каждого из жителей Дарианы полностью контролируются. Те, кого мы считаем условно погибшими, вряд ли могли вернуться к жизни где-либо, кроме наших генетических лабораторий. Перенос души при внешней простоте очень сложный ритуал и подвластен далеко не всем.

— А Тинир? — Она улыбнулась, а Ярангир сжался в напряжении.

— Он не первый по силе, но единственный, кто обладал столь уникальным сочетанием способностей. К тому же, его интересовали несколько иные проблемы, которыми он и занимался.

— Найди то, не знаю что, там, не знаю где…. - задумчиво протянула она в ответ на мой экскурс в прошлое и тут же твердо добавила: — Я поняла. Надеюсь, соответствующий доступ у меня будет.

— Надеюсь, — попытался я ее слегка развеселить, — наш ялтар не откажет мне в просьбе его тебе предоставить.

Да только Закираль меня не поддержал, переводил взгляд с меня на нее и молчал, о чем-то думая.

Но вместо того, чтобы попытаться разгадать смысл его затруднений — мне они были известны, несмотря на то, что я даже не пытался проникнуть за его барьеры, я смотрел на Леру. Тем более что сидел так, что мог делать это незаметно для нее.

Приближение срока ощущалось и по ней. И хотя я не знал, насколько она должна измениться, я видел то, что не замечали другие. Она становилась похожей на нас, продолжая оставаться человеком. И за те две луны, которые прошли с момента ее появления в замке графа Авинтар, это выглядело все явственнее. Для меня.

И я мог только радоваться, что сумел разгадать собственный план до того, как все это начало происходить.

— Допуск Ярангир откроет, — Закираль не стал пользоваться ментальной связью, лишь скользнул по мне взглядом, давая понять, что какой бы ни была моя задумка, мешать мне он не будет, — но меня беспокоит то, что Олейор и Арх'Онт будут вести свою игру.

Вообще-то, его беспокоило другое, но… вопрос прозвучал и на него должен был быть дан ответ.

Я поднялся, наслаждаясь тем, что вновь чувствую себя живым не потому, что бьется мое сердце, а потому, что каждый вздох наполнен остротой схватки. Даже с теми, кого я мог считать своими друзьями, союзниками….

Увы, во всех этих мирах было лишь несколько существ, с которыми я бывал откровенным. И лишь одно, для которого я готов был раскрыться полностью. Но… время для этого еще не пришло. Да и та угроза, в которую я вплел свою интригу, была настолько серьезной, что помогая мне достичь своей цели вполне могла лишить меня радости насладиться полученным.

Остановившись у окна, посмотрел на гладь озера, рядом с которым всегда находил успокоение. Не обращая внимания на раздающиеся в моей голове ехидные реплики Леры насчет того, как некоторые любят нагнетать напряжение. Да только мое молчание объяснялось не только этим: то, что я собирался сказать, было способно вызвать совершенно не ту реакцию, которую я ожидал. И мне нужно было взвесить, насколько необходимость этих слов перевешивала их опасность. И так ли мне было нужно, чтобы они прозвучали именно сегодня.

— Арх'Онт осторожен, и когда он сделает правильные выводы, придет к нам, предлагая свою помощь. А вот Олейор… — я обернулся к Лере, которая мгновенно укрепила щиты, но не сумела скрыть мелькнувшую растерянность. — За Олейором присмотрит Тася. Она не позволит его безрассудству взять над ним верх.

— Мне кажется, — она поднималась медленно, давая мне возможность ощутить ту ярость, что вскипала в ее душе, — я поторопилась, согласившись с тем, что наш разговор может состояться и несколько позже.

«Мне кажется, — увел я нашу с ней беседу на другой уровень, — что ты опоздала с тем, чтобы изменить свое решение. Ты слишком много знаешь, и я не могу позволить тебе покинуть Дариану пока до не до конца не разберусь с тем, что происходит».

Но вместо резких слов, которые я ожидал, я получил лишь грустный взгляд, в котором не было, ни ненависти, ни сожаления о том, что она, в очередной раз, мне доверилась.

— Я устала и хотела бы отдохнуть, — она не просто казалась спокойной — она такой и была.

И значить это могло только одно: она сделает то, что должна, но я… пожалею о каждом произнесенном ею слове, о каждом ее действии.

Что ж, разве не этого я так страстно желал?!

— Я провожу тебя. — Я оказался у двери раньше, чем она успела мне отказать. Теперь же это могло выглядеть, как ее страх передо мной. А такого она допустить не могла.

Феникс, который пытался возродиться из пепла, не веря в то, кем он является….

Вместо того чтобы отвести ее к Асие, где ей было бы не только привычнее, но и уютнее, или к Маргилу, где ее всегда ждали, я выбрал третий вариант. Точно зная, что те покои, в которых она жила на Дариане два года тому назад, так и остались принадлежащими ей. Правда, чаще всего она делила их с Олейором, предпочитая останавливаться у подруги, если бывала на Дариане одна.

Получив подтверждение у системы обслуживания, что комнаты полностью готовы к приему гостьи, вывел ее в нужный коридор одним порталом — она была сильной, но это не значило, что она не нуждалась в заботе. Позволил ей войти внутрь не столько будучи уверенным в безопасности помещений, куда мы заходили, сколько опасаясь, что оставь я ее одну хоть на мгновение, она найдет способ покинуть меня до того, как я попытаюсь это пресечь.

— Я прикажу принести ужин, и мы поговорим, — предложил я ей, скидывая набиру и наблюдая за тем, как ее взгляд скользит по мебели, не в силах ни за что зацепиться.

— Это необходимо? — Ее щиты слегка ослабли, выпуская наружу то, что творилось за ними.

Стоило признать, что ее выдержке мог позавидовать даже я.

— Если ты об ужине, — я подошел к ней, не демонстрируя своей запредельной скорости, — то да. Если о разговоре, то я обещал тебе возможность сделать попытку задать свои вопросы.

— Услышав лживые ответы, — усмехнулась она.

— Вероятно, — не стал скрывать очевидного я. — Но зная, что я обещал тебя сберечь, ты можешь узнать многое даже из лживых ответов.

— Когда смогу определить, какой из них каким будет, — ее улыбка была улыбкой смертельного врага, который проиграв, намерен драться до последнего.

А я смотрел на нее и мечтал. Мечтал о том, как коснусь ее губ своими, как опалит меня огненная волна, срывая все те маски, в которых я уже с трудом находил себя самого. И не верил, что такое когда-нибудь случится. Даже зная, что я сделаю для этого все, что в моих силах, но… не веря в то, что мне это удастся. И опасаясь, что мое терпение предаст меня, и я произнесу слова, которых она не должна услышать.

— Ты можешь просто попросить меня не лгать. — Я чувствовал, насколько подошел к тому, чтобы разрушить собственный план. Но… ее близость ко мне была сильнее самообладания, и потому я решил рискнуть.

— Взамен на что? — Она правильно поняла мое предложение. Впрочем, удивляться этому я не собирался.

— На клятву, — теперь уже усмехнулся я, радуясь тому, что в моей жизни их было не так уж и много. — Ты поклянешься мне жизнью своих детей, что пойдешь со мной до конца и ни одним из доступных тебе способов не передашь информацию о том, что узнаешь от меня.

— Я думала, что ты изменился, — в ее взгляде не было отчаяния. Но была боль.

И был ответ, в котором я не сомневался.

— Я изменился, — я не отказал себе в том, чтобы взять в руки ее ладонь и прижать к своей щеке. Не позволяя коснуться губами, чтобы не совершить то, что изменить буду уже не в силах. — Но это не значит, что я готов рисковать твоей жизнью только ради того, чтобы доказать тебе это.

## Глава 11

### Лера

— Здесь часть информации удалена, а часть — искажена. — Я указала Ярангиру на смутившие меня записи, и устало откинулась в кресле, сжав виски ладонями.

Голографические кубы были весьма удобны для перелопачивания уймы данных, но когда это продолжалось с рассвета до самого заката, об этом как-то забывалось.

— Лера, — в его голосе сквозило недоумение, — но я ничего подобного не вижу. Все даты изменений, доступ, допуски….

И за что мне…. Продолжать я не стала, и так знала, что расплачиваюсь за собственную наивность. Мне не стоило заблуждаться в отношении Вилдора и считать, что смерть и два года мирной жизни сделают из него ангела. Чтобы две тысячи лет играть Дарианой нужно было иметь не только талант плести интриги, расставляя фигуры так, как ему было выгодно, но и способности скрывать от всех свою суть. И не мне было пытаться его разгадать — слишком мало я жила для этого. Да и не приходилось мне выживать так, как ему.

— Не видишь, потому что не маг Равновесия, — тяжело вздохнула я. И это лучший из лучших! — Вот эта схема заклинания, которая накладывается на генетическую структуру, в таком виде предусматривает использование матриц Порядка. А для владеющих Хаосом это невозможно. Значит, здесь было промежуточное звено, удаление которого поменяло вектор. Со всем остальным та же картина — изменения незначительные и практически незаметны. Не занимайся я созданием защиты для иномирянок, тоже могла пропустить.

Тот вглядывается в то, что я ему показала, внимательнее и удрученно соглашается.

— Я доложу Вилдору.

Я кивнула и закрыла глаза. Лично у меня не было сомнений в том, что наш дарианский кошмар об этом уже знает. Ощущение того, что он незримо присутствует рядом, не отпустило меня даже после того, как я отключила связь и усилила защиту.

Задумавшись о маниакальном желании бывшего ялтара быть в курсе всего, я не заметила, как закончился их ментальный разговор.

— Он настаивает на твоем отдыхе. — Ярангир склонился ко мне и с тревогой смотрел на то, как я с трудом заставляю себя поднять ресницы.

Учитывая то, что проговорили мы с Вилдором почти до утра, это было не удивительно, но, тем не менее, вызывало беспокойство. И в более тяжелые времена я не чувствовала себя столь опустошенной.

— Как только проверю одну идею, — я постаралась, чтобы мой голос звучал убедительно.

Идеи не было, как и желания возвращаться в предоставленные мне покои. Слишком болезненными были воспоминания, которые преследовали меня там. И не только о том времени, когда на Дариане меня удерживали силой. Но и о тех ночах, которые мы провели там с Олейором — несмотря на присутствия рядом мужа, я никогда не забывала, чья тень витала в этих стенах. Потому и предпочитала бывать здесь одна, раз, за разом пытаясь разгадать загадку, подброшенную ушедшим с моей помощью даймоном.

— Тогда я оставляю тебя на Сэнара. Вилдор приказал сообщить ялтару обо всем, что ты нашла.

Развернувшись к своему теру, как обычно застывшему у двери, я хмыкнула:

— Тебе, кажется, уже не доверяют.

Тот, вопреки ставшей привычной бесстрастности не просто ответил, но еще и улыбнулся одними глазами.

— Когда мне перестанут доверять, я останусь только в твоей памяти. К тому же, ничто из того, что произошло, не выходило за рамки понимания твоей безопасности.

— Хотелось бы еще знать, где именно находятся эти рамки, — пробурчала я, вроде, как только для себя. Не очень-то рассчитывая на его реплику.

Но она прозвучала, хоть и несколько рассеянно. Похоже, он уже успел потерять интерес к разговору.

— С абсолютной точностью об этом может сказать только Вилдор.

Не согласиться с ним я не могла, но это не значило, что была готова смириться с такой точкой зрения на свою свободу. Пусть он и довольно успешно пытался убедить меня в том, что даже присутствие на Дариане не уменьшает грозящей мне опасности, я понимала, что не только это заставляет его держать под контролем каждый мой шаг. Слишком много было в его рассказе моментов, вынуждающих меня задуматься о том, насколько он искренен со мной. К тому же, эта загадка не давала мне покоя, и я не собиралась отступать только потому, что кто-то не был согласен с тем, что я могу узнать лишнее.

Воспользовавшись тем, что Ярангир как раз покидал свой рабочий кабинет, а тер отвлекся на то, чтобы выслушать его указания на мой счет, я вывела на экран заинтересовавший меня в процессе поиска информационный блок, о котором я не торопилась сообщать. Вряд ли мои действия останутся незамеченными, но случится это не так скоро, чтобы я не успела понять, что именно показалось мне необычным.

Взгляд заскользил по строчкам, впитывал в себя разноцветные диаграммы, графики, рисунки. Все казалось логичным, ничто не выбивалось из цепочки, как в тех записях, на которые я указала Ярангиру, но что-то продолжало не давать мне покоя. А времени, чтобы разобраться, оставалось все меньше. И хотя Сэнар демонстрировал отсутствие интереса к тому, чем я занимаюсь, нити его внимания с каждым мгновением становились для меня все более ощутимыми.

Я перевернула грань голографического куба, выходя на другой информационный уровень, когда взгляд даймона расфокусировался, выдавая его ментальный разговор. С кем именно он общался, мне даже не надо было гадать — кандидатура на эту роль была лишь одна.

— Все, я слишком устала, чтобы понять, что меня беспокоит, — с грустью произнесла я и потянулась, не вставая с кресла. — Завтра с утра попробую пройтись по этим же данным свежим взглядом. Или, — я посмотрела на Сэнара, пытаясь не переборщить с энтузиазмом, — на это взглянет Вилдор. Ему это будет проще.

— Он вернется только к вечеру. — Не знаю, поверил ли он в мою игру, но даже если и нет, то вида не подал. — Он сказал, что нашел следы крылатого в летописях демонов. Причем, относится это к тому времени, когда мары еще не покинули Землю.

— Кто-то не далее, как вчера, доказывал, что это невозможно, — я мысленно дала команду на завершение работы, и, вместо того, чтобы проследить за тем, как отреагирует на мои слова Сэнар, наблюдала, как рассыпаются искрами висящие в воздухе голографические проекции.

Правда, видела я это уже не в первый раз, и уже успела убедиться, что технологиям моего родного мира еще очень далеко до того, что я наблюдала здесь. И не только потому, что магия являлась едва ли не основной их частью всего, что меня окружало.

— И не ошибся. — Я резко развернулась к теру, ожидая продолжения. На его счастье, моего терпения он решил не испытывать. — То, что описывают летописи, однозначно является эффектом берсерка. Но на рисунке изображен человек.

— Он уверен?

Я могла и не спрашивать. Если Вилдор счел нужным это сказать, значит, ни малейших сомнений у него не было. Но все это выглядело настолько странным, что поверить в это оказалось слишком сложно.

Вместо ответа Сэнар открыл дверь, приглашая меня отправиться к себе.

Путь от рабочего кабинета Ярангира, в котором мы находились, до моих покоев был довольно длинным. Будь здесь Вилдор, он сумел бы его значительно сократить — было у меня подозрение, что, несмотря на передачу власти сыну, он не раскрыл ему все секреты этой резиденции. А вот зачем он это сделал, хотелось узнать. Потому, как первой мыслью мелькала именно та, в которой он предполагал ситуацию, когда ему придется вернуться и предусмотрел ее.

И вот здесь мне чудилось некое противоречие. И в фактах и в тех ощущениях, которые я испытывала. Я точно знала, что в тот момент, когда я появилась в замке Авинтар, он не ведал, что Кадинар нашел те злополучные документы и подбросил их моему сыну. А сам его помощник не до конца понимал ценность того, что попало в его руки.

А спустя две луны все выглядело уже иначе, словно за это время случилось нечто, благодаря чему Вилдор, распутывающий клубок чужой игры стал Вилдором, который уже вел свою. И если вспомнить, что половину этого времени он провел рядом со мной, то мне трудно представить событие, которое могло все так изменить. А произошло это буквально за одну ночь, как раз перед тем злополучным турниром. Еще вечером, желая мне хорошо отдохнуть перед тем, как отправляться к демонам, он с воодушевлением давал последние наставление (сам он должен был остаться в Тариконе), а уже утром, провожая к портальному залу, при всем его самообладании был явно недоволен тем, что не может меня сопровождать.

— Я приказал подать ужин.

За тревожными мыслями, которые никак не хотели выстраиваться в стройную систему, я не заметила, как мы вошли в нужный коридор.

— Не знаю, — с трудом улыбнулась я, — способна ли я еще на такой подвиг.

Сэнар понимающе кивнул и, открыв дверь, первым вошел внутрь. В отличие от своего господина, мой тер не опасался того, что я сбегу, пока он проверяет комнаты. Или просто осознавал, что бежать мне не куда. Пока.

Пробить межмировой портал я могла, но, как раз за то время, которое понадобится ему, чтобы заблокировать переход. Прогулка же по Дариане мало что могла мне дать. Из всех известных мест, где можно было надеяться получить информацию, в одном я уже была. А про второе даже не думала — вряд ли Вилдор оставил там хоть что-нибудь, способное меня заинтересовать.

И вот здесь вновь возникали вопросы, на которые мне необходимо было получить ответы. Потому что оставалось непонятным, от чего именно он пытается меня уберечь? Или… что могу найти в базах я, чего не найдет Ярангир и если мне это удастся, то окажется ли это нужным моему дарианскому кошмару?

Ну а то, что мне уже удалось обнаружить, вероятнее всего, было организовано самим бывшим ялтаром. Не для меня — для тех, кто так же, как и я, попытается пройти по следу неизвестно чего.

— Тебе обязательно надо подкрепиться, ты выглядишь утомленной. Что довольно странно — этот мир всегда щедро делился с тобой силой.

— Но не тогда, — улыбнулась я, благодаря его за заботу, — когда я заряжаю фаранх.

Это было вполне логичное объяснение моему состоянию, которое пришло мне в голову, когда я пыталась разобраться с тем, что со мной происходило.

Во взгляде Сэнара явственно промелькнуло облегчение, заставляя задуматься еще и о том, что именно могло вызвать его беспокойство. С тех пор, как я открыла в себе Равновесие, за собственное здоровье мне тревожиться не приходилось. Не считая, конечно, тренировок с Вилдором, после которых меня уносили с поля.

— Тогда понятно, откуда такая бледность. — И заметив мое недоумение, поспешно добавил, явно удивляясь тому, что мне не известно то, что он собирается сказать. — Фаранх сливается с телом и душой, привыкая и привязываясь к тому, кому принадлежит. Но зато никто, кроме тебя, не сможет воспользоваться накопленной в нем магией.

Я решила не говорить ему о том, что кое-кто забыл мне об этом рассказать. Или… не счел нужным, лишь описав, как красив этот кристалл, когда полностью активирован, да каким подспорьем может служить там, где нарушена связь с принявшим меня миром. А даже здесь, на Дариане, таких мест было немало. И большинство из них находилось именно там, где легче всего пробивались пространственные туннели.

И теперь, когда я все-таки об этом узнала, мне стоило ко всем уже возникшим вопросам, добавить еще один: зачем ему было нужно, чтобы я ощутила себя слабой? И хотя я могла и сама подобрать полдюжины ответов на него, правильный знал лишь сам Вилдор.

Сэнар не отказался поужинать со мной, после чего пожелал приятных сновидений и вышел в холл, чтобы не смущать своим присутствием. Такая забота была приятна, но тут же вызывала мысль, что меня провоцируют, пусть это и не слишком вязалось с моим состоянием. Однако, проверять, какое из моих предположении окажется верным, я не стала — этот день показался мне слишком длинным.

Несмотря на усталость, сон не шел. Я лежала одна в огромной постели и вглядывалась в темноту. Перед глазами мелькали события последних дней, в голове кишели обрывки сказанных фраз, мысли, которые не сумели воплотиться в слова, чувства, в которых сгорела уверенность в том, что восемь лет моей жизни, проведенные на Лилее, были едва ли не самыми тяжелыми, но и… наиболее счастливыми.

И в царившем в комнате сумраке, в тишине, которая меня окружала, я вновь слышала, как Олейор произносит: «Я — правитель темных эльфов», — разрушая ощущение равенства, которое было между нами. А затем я видела его глаза и понимала, что пока губы, раз за разом повторяли: «Нет», — боль, что прорывалась сквозь привычную для меня жесткость его взгляда, шептала: «Я не могу тебя потерять».

А потом все затмила застывшая на берегу озера фигура Вилдора. И мне показалось, что если вглядываться в сияние его кожи там, где к ней прикасался свет заходящего солнца, то в этом призрачном мерцании я сумею разгадать загадку, которой он сам являлся.

Но как только возникло чувство, что озарение близко настолько, что достаточно лишь одного удара сердца, чтобы понимание затмило собой всю горечь вопросов, ответы на которые так и не находились, как он обернулся и его лицо обезобразила надменная улыбка, которую мне уже приходилось видеть. Вот только она никогда раньше не была обращена ко мне.

Не выдержав этого калейдоскопа, я встала и налив травяного настоя в вырезанный из куска цельного кристалла (подарок Закираля), подошла к раскрытому окну. По календарю здесь господствовала зима, но единственным ее проявлением были чуть менее жаркие дни и приятная прохлада, приходящая, как только солнце пряталось за виднеющиеся вдали горные вершины.

Если бы ялтар был сейчас на Дариане….

Эта мысль вызвала у меня кривую усмешку. Я опять скатилась в прошлое, перепутав то, что было два года тому назад и то, что происходило сейчас. Окна моих покоев, так же, как и в тех комнатах, которые занимал когда-то Вилдор, выходили на озеро. И зная о часто мучающей его бессоннице, вполне можно было предположить, что наши взгляды одновременно оказались бы прикованными к блеклой желтой полосе, рассекающей наискосок водную гладь.

Вилдор…. Я сделала глоток, не ощутив вкуса. Он становился моим наваждением, причиной моих терзаний. И хотя ни я, ни он, ни словом, ни взглядом не переступили грань, которая черной тенью легла бы на мою репутацию, на любовь, которая связала меня с мужем — его присутствие рядом стало тяжелым испытанием для моего сердца.

И если бы не Вэон и Амалия…. Дети стали для меня той опорой, которая помогала держаться там, где доводы разума оказывались бессильными перед тягой к тому, кто не имел на меня прав. И если я не хотела вновь испытать тот душевный разлад, к которому подвел меня Вилдор, добиваясь того, чтобы я ощутила в себе его Единственную, я должна была как можно скорее разобраться с той проблемой, которая заставила меня обратиться к нему за помощью — рассчитывать на него я больше не могла. Не потому что не верила в его способность мне помочь — я не верила себе, что смогу справиться с тем, что тянуло меня к нему.

Резкий порыв ветра, швырнул отдернутую занавесь мне в лицо. Задумавшись, я пропустила тот миг, когда наполненное мерцающими точками небо затянулось тяжелыми, набухшими водой тучами, создававшими впечатление неровно подвешенной над резиденцией темной ткани.

Еще один порыв, прочертивший на моем обнаженном плече влажную дорожу, и на мир перед моими глазами обрушилась стена дождя. И в ней больше нельзя было увидеть ни добирающегося до моего окна своими ветвями раскидистого дерева, ни белоснежной стены соседней башни, конусом уходящей ввысь. Ни тем более памятных мраморных ступеней, помогая спуститься по которым в нашу первую с ним встречу Вилдор предложил мне опереться на его руку.

А ветер все не стихал, заливая широкий подоконник, кидая в комнату струи, которые стекали ручейками на ковер. Мой ночной наряд уже давно стал мокрым, прилипнув к телу, шторы отяжелели от воды, но я ничего этого не замечала. Потому что в ослепительной вспышке молнии перед моими глазами вновь возник тот информационный блок, который не давал мне покоя.

И теперь это были не строчки, рисунки и диаграммы. Это была схема. Замысловато зашифрованная, но четкая схема межмирового портала. Но те координаты, которые стояли в конце туннеля…

— Лера! — Вилдор разъяренным сарусом ворвался в гостиную и, откинув меня в сторону, резко захлопнул створки. — Твое безрассудство не знает границ.

Возвращение в реальность далось мне с большим трудом. Помогло понимание того, что я не могу позволить ему догадаться о сделанном мною открытии.

— Как ты оказался здесь? — Мне едва удалось произнести эту фразу — зубы выбивали замысловатый ритм.

— Решил проверить, как ты, — прошипел он после того, как закутав меня в свое набиру, усадил в угол дивана.

— С чего такая забота? — несмотря на то, что меня обволакивало теплом, дрожь не утихала.

— С того, что тебе за один день удалось найти то, что Ярангир безуспешно пытался искать несколько. Да и если ты помнишь, я кое о чем обещал твоему мужу.

Мне очень хотелось поверить в его слова, но… озарение случилось, принеся новую боль. Последним, кто интересовался этой информацией, был Яланир, а тем, кто был до него, оказался Вилдор. И я не верила в то, что ему не удалось понять ставшее доступным мне.

### Александр

Альена, нежно мне улыбнувшись, ушла укладывать спать сыновей, а я откинулся на спинку стоящего у раскрытого окна кресла и закрыл глаза. Не так давно осознав, что наслаждаюсь вот такими мгновениями покоя, выпадавшими мне не столь уж и часто, чтобы ими пресытиться, я старался не отказывать себе в них, когда они выдавались. Понимая, что как раз в них-то и становится осмысленной моя жизнь.

Восемь лет на Лилее пролетели незаметно, хоть и были насыщенны многочисленными событиями. Иногда мне казалось, что они просто не могли вместиться в них. Но спорить с памятью было трудно, а она утверждала, что все это произошло с того момента, как неожиданная встреча мамы с Олейором превратила наши будни в нечто похожее на сказку. Правда, не всегда добрую.

Воспоминания о Лере изменило ход моих размышлений, вернув их к находке, обнаруженной в архивах Тахара. И хотя о многом из того, что было написано в древних свитках, можно было только догадываться, суть казалась довольно понятной. И весьма тревожной.

Раздавшийся стук в дверь был весьма предсказуем, хоть и не очень радовал. В разговоре с д'Таром я не сдержался, за что себя очень корил, потому и предпочел покинуть его и Гадриэля, так и не рассказав ни о чем из того, что мне стало известно. Но теперь, слегка остыв, воспринимал слова правителя и друга уже не столь категорично, пусть и болезненно.

Они с мамой были счастливы, но это не значило, что их счастье обязано было длиться бесконечно. К тому же, не мне и нашему черноволосому интригану было решать, продолжать им быть вместе или нет. К счастью, законы эльфов были весьма лояльны, не принуждая пару делить друг с другом вечность, после того, как их чувства охладели.

Но было во всем этом одно важное «но». Мой господин любил свою жену, и она отвечала ему тем же. Уж я-то свою маму знал лучше, чем кто-либо еще. Потому и искал причину происходящего в чем угодно, но только не в погасших сердцах.

— Остыл? — Вошедший в комнату Гадриэль был прямолинеен. Впрочем, как всегда.

— Ты зашел передать, что брошенные мною оскорбления можно смыть только кровью? — ехидно уточнил я, даже не приподнявшись ему навстречу.

— Ты давно не сражался с Олеором? — усмехнулся тот, устраиваясь в кресле напротив, намекая своими словами на то, что противниками на тренировках правителя выступаем либо я, лицо сам начальник разведки. И исход таких поединков весьма предсказуем: в половине из них побеждал наш друг, ну а в половине….

— А то ты не знаешь, — продолжил я изводить его насмешливой улыбкой. Не далее как прошедшим утром я заставил просить о пощаде не только своего первого наставника, но и ставшего третьим на турнире мечников Гадриэля.

— Ты предпочитаешь провести ночь в объятиях своей жены или за лихой дружеской попойкой? — Взгляд лорда был невинен, как у моего малыша, который уже неплохо знал, каким образом можно добиться желаемого.

— Ты хочешь сказать, что у него есть выбор, — вошедшая в гостиную Альена смотрела на эльфа с не меньшей лаской, чем недавно на меня.

Хорошо, что мне было известно о принципах Гадриэля, не позволявших ему соблазнять жен своих друзей, не то бы уже давно начал ревновать. Легкость, с которой он флиртовал с женщинами, делала его весьма опасным для мужей.

— Не уверен, прекраснейшая из дракониц, — поднялся он ей навстречу. С нежностью коснулся губами протянутой руки, искоса поглядывая на меня, в ожидании реакции.

Будет ему реакция, как только мы выйдем за дверь.

— К утру-то его хотя бы ждать? — озорно взглянула она на меня, догадываясь о тех карах, который я придумывал для лорда. И пусть мы все знали, что вряд ли хоть один из планов мести воплотится в жизнь, определенную остроту ситуации это придавало.

— Наш правитель расщедрился. Приказал поставить на стол вино из дарианских запасов.

— А как же указ? — она едва не смеялась.

После того, как я в душевном расстройстве создал пространственный карман, спрятав туда кусок находившегося рядом с дворцом парка, Олейор пообещал запретить мне пить что-либо крепче родниковой воды. И хотя дело было не в количестве бутылок, которые мы в ту ночь опустошили с Саркатом, а в отчаяние, разрывавшем мое сердце, свое слово он сдержал. Правда, знали об этом немногие, чем я и пользовался. Ну а потом, когда и до самого правителя дошло, настолько жестоко он со с собой поступил (я отказывался составить ему компанию, когда на него нападала меланхолия), он сам же и порвал тот свиток. Так что указа уже давно не было, а шутка осталась.

— Он пообещал помиловать его в случае чего, так что за мужа можешь не беспокоиться.

Гадриэлю, в отличие от меня, повезло меньше. Вторым указом он стал начальником разведки темных эльфов, которым до сих пор и оставался.

Решив, что уже достаточно испытывал нервы своего господина, отправившего за мной в качестве посыльного лорда, я поднялся с кресла. Проходя мимо, поцеловал жену, посоветовав ей меня не дожидаться, и первым вышел из своих покоев в коридор.

— Как он? — уточнил я у эльфа, когда дверь за ним закрылась.

Маска прожигателя жизни слетела с лица моего друга, уступая место другой, которая, так же, как и первая не отражала сути этого многогранного существа.

— Злится. Но не настолько, чтобы не понимать, в чем именно ты прав.

— Зато теперь я в этом не столь уверен, — не стал я скрывать от него своих мыслей. Уж в чем в чем, а в необъективности Гадриэля трудно было заподозрить.

Но прежде чем мне удалось услышать его соображения, нам пришлось дождаться, когда проходивший мимо патруль удалится достаточно, чтобы его услышать. Использовать полог тишины я не стал — несколько мгновений ничего не значили.

— Это потому, что ты не хочешь никого из них потерять, — довольно хмуро высказался лорд и помрачнел еще больше, завидев очередную шестерку воинов. После той попытки захватить детские покои охрана была значительно усилена. Но мы с ним прекрасно понимали, что даже она не в состоянии спасти от предательства. — Вот и пытаешься найти вариант, при котором им было бы не столь больно.

— Ты считаешь, это возможно? — без проблеска оптимизма в голосе уточнил я, радуясь тому, что когда-то решил обосноваться подальше от правителя.

— Мое мнение тебе известно. Как и то, что все мы можем очень сильно ошибаться.

Если бы он знал, насколько я допускал вероятность подобного.

— Ты думаешь, что Тинир потому и исчез, что предполагал подобные вопросы? — мы свернули в коридор, в конце которого как раз и находился рабочий кабинет Олейора.

— Я был бы рад именно так думать, — усмехнулся Гадриэль, давая понять, что как обычно предпочитает предусматривать самый худший вариант. — Но отчего-то уверен, что дело совершенно в ином.

Я, в ответ, лишь кивнул головой. О его предчувствии можно было слагать легенды. К тому же, сейчас мне было известно чуть больше, чем ему, что и давало основания с ним соглашаться.

Начальник охраны, который как раз обходил дворец с одним из отрядов, окинул нас с Гадриэлем недовольным взглядом. Он был воспитанником Саражэля и впитал от того уверенность, что не только безопасность входит в сферу его службы. Мы же являлись вечными нарушителями установленных им негласных правил, основным из которых было то, что день правителю дан для работы, а ночь — только для отдыха. И разговоры за полудюжиной бутылок вина в это понятие никак не входили.

Одновременно с лордом сделав вид, что если бы не важный вопрос, который никак нельзя было отложить до утра, мирно бы почивали в своих кроватях, мы скользнули в приоткрытую дверь. Тут же наткнувшись на понимающую улыбку Олейора.

Дожидаясь нас, он не только наполнил свой бокал, но уже успел на половину его опустошить, просматривая свитки, сброшенные в кресло, которое он придвинул вплотную к своему.

— Твой приказ исполнен, — грозно свел брови Гадриэль, вытянувшись перед другом. — Нарушитель спокойствия доставлен.

— Ты сам-то веришь, в то, о чем говоришь? — хмыкнул тот, жестом предлагая нам устраиваться, где удобно.

Я же в который раз поймал себя на мысли, что ни разу не пожалел о том, что когда-то дал клятву сначала его отцу, а затем повторил и для сына. И вся разница между одной и другой состояла в том, что присягая Элильяру, я отдавал себя истинному правителю, а опускаясь на колено перед Олейором, я еще и признавал его право на свою дружбу.

— Это ты про подземелья? — наш черноволосый интриган попытался воспроизвести на лице многозначительную задумчивость, но, не выдержав наших ухмылок, весело расхохотался.

За этой шуткой тянулся длинный хвост, который нисколько не мешал ей поднимать нам настроение.

Но прежде, чем с такой же искренностью я мог позволить себе присоединиться к его веселью, должен был исправить то, что совершил.

— Олейор…. - мне трудно было подобрать слова, которые бы могли точно отразить то, что я чувствовал, но мне не дали даже попытаться это сделать.

— Налей себе вина и сядь, — фыркнул он, давая понять, что моя растерянная физиономия его вполне удовлетворила. — А потом еще раз попробуй сказать то, что ты понял из моего рассказа.

Если бы это было так просто сделать.

Тем не менее, я решил последовать его совету. Да только пока делал первый глоток, успел понять, что какие бы эпитеты не заслужил этот напиток, помочь мне он вряд ли может. Потому и отставил бокал в сторону, представляя, что именно сейчас чувствовал мой друг в ожидании моего приговора.

— Тинир не разделял души Леры и Таси. — Как ни странно, эта фраза далась мне значительно легче, чем я ожидал.

Олейор, выслушав, откинулся на спинку кресла и замер, всматриваясь в мое лицо, словно пытался найти там ответы на возникшие вопросы. И когда я уже начал терять терпение, не зная, что думать, заговорил. Словно рассуждая вслух.

— Но каждая из них самостоятельная личность, пусть и ощущается в них совместное прошлое. И в том, что ни одна из них не является неким воплощенным созданием, мы все абсолютно уверены. Если бы что-то не так было с моей женой, либо ты, либо Тахар заметили бы неладное. Да и Тася….

— Прости, — я развел руками, пытаясь передать ему степень моей растерянности, — но я не знаю, как такое может быть. Хотя и уверен, что они обе — один и тот же человек, просто прошедший разный жизненный путь.

— Допустим, — я уже давно заметил: чем сложнее задачка, тем спокойнее и собраннее становится Гадриэль, — что ты прав. Тогда первый вопрос, знает ли об этом Вилдор?

— Нет, — твердо произнес Олейор.

— Нет, — без всяких сомнений повторил за ним я, и приподнял бровь, в ожидании мнения самого лорда.

— Скорее нет, чем да, — не до конца разделил нашу уверенность он. Но вынужден был пояснить, потому, как ни одного из нас двоих его краткость не удовлетворила. — В отличие от вас, я имею возможность сравнивать, помня того Вилдора, которого встретил на Дариане, и видя перед глазами этого. Что-то произошло несколько дней тому назад, что резко изменило его поведение. И хотя внешне это почти не заметно, кое-что бросается в глаза. Он словно пытается соответствовать тому образу, который у нас когда-то сложился, но иногда забывается и вот тогда-то и проскальзывает тот, другой Вилдор.

— Но какое отношение это имеет к Лере?

В отличие от Олейора, я понял, о чем говорил наш черноволосый друг. И хотя мне не приходилось видеть бывшего ялтара до его мнимой смерти, рассказ Гадриэля был настолько подробным и красочным, что мне удалось ощутить все, что им там пришлось испытать.

— Самое прямое, — глядя в глаза другу, произнес я, коря себя за некоторую поспешность выводов. — Он считает, что дарианский кошмар, как называет его мама, ищет те же ответы, что и мы. А значит, еще не знает, но уже догадывается.

— И ищет он их на Дариане, — продолжил мои рассуждения неугомонный любитель чужих интриг. — И для того, чтобы заполучить их, ему нужна была именно Лера, словно суть загадки именно в ней.

— Но попытку похищения спланировал не он, — парировал ему Олейор, разобравшись в сказанном.

— Но она прекрасно вписывается в наши предположения, — хмыкнул Гадриэль и одарил меня взглядом, после которого не стоило сомневаться в том, что он принял брошенный ему вызов.

— И приводит нас к крылатому берсерку, который не имеет генного маркера Дарианы.

Две удивленные физиономии стали наградой за все мои старания.

— Ты об этом не упоминал, — недовольно проворчал Оли, намекая на наш разговор, когда я рассказал ему о своем присутствии во время того боя.

— Если бы не Саркат, я бы об этом до сих пор не догадался, — попытался я оправдаться. — Не сразу понял, чем именно отличался тот даймон от Вилдора и Кадинара. И только занимаясь с учеником, сообразил, что не ощутил этой отметки ни в его ауре, ни в ментальном рисунке. Да и воспринимается он иначе, хоть и выглядит так же.

— Значит, другой мир.

— Населенный даймонами? — с долей ехидства я посмотрел на Гадриэля. И только закончив, сообразил, что поймался на элементарную провокацию. Но решил не обращать на это внимания. — Скорее, иная реальность и возможность перехода между ними.

Второй раз застать их врасплох мне не удалось. Они лишь переглянулись и обласкали меня многообещающими улыбками, после которых играть на их нервах мне расхотелось сразу.

— Кто-нибудь из вас слышал о марах?

Олейор отрицательно качнул головой первым, лишь на мгновение опередив нашего третьего друга. Что ж, можно считать эту ночь — ночью моего триумфа. Правда, особой радости от этого я не испытывал.

— Я нашел у Тахара хроники старого мира. Там говорится, что когда-то веер был един и назывался Изначальным. И жили в нем созданные творцом расы, старшей из которых были мары. У меня, конечно, есть несколько иная трактовка всего этого, но она не имеет значения для того, что я хочу рассказать. Так вот, все было похоже на сказку, пока не наступило время, когда практически вся земля покрылась коркой из толстого льда. Первыми начали гибнуть эльфы и драконы. Они меньше всего оказались приспособленными к новым условиям. Затем орки и демоны. Потом очередь дошла и до человеческих племен. И лишь мары спокойно переносили холод и отсутствие пищи. Они хоть и выглядели, как люди, но уже давно утратили человеческую природу, оставив основой своей жизни магию. Но они чувствовали ответственность за тех, кто остался на их попечении, и пытались найти способ их спасти. Кто еще остался жив. И нашли, создав артефакт, который расщепил пространство и разложил его веером, создав копии изначального мира. А вместе с пространством сдвинулось и время, дав возможность избежать полного вымирания во льдах. Так получилось то, что мы имеем.

— Не боюсь ошибиться, сказав, что Изначальный теперь называется Землей. — Взгляд Олейора был жестким и холодным. Что было совсем не удивительно — понимание сути проблемы всегда было его сильно стороной.

Я даже не стал подтверждать, что он прав, просто продолжил свой рассказ.

— В этих хрониках ничего интересного я больше не нашел. Если не считать, конечно, описания маров, отличительной чертой которых было владение магией, которая по действию очень напоминает Равновесия и…

Коронную паузу испортил Гадриэль.

— Крылья. Рельефные крылья с когтями на каждом изломе.

— Которые были только у тех, кого называли воинами. А еще, темная, почти черная кожа, в отличие от светлой у тех, кого называли созидателями.

— Одна раса и такие отличия?

Стоило признать, что меня это поразило не меньше, чем Олейора.

— Да, автор хроник пишет о марах, как об одной расе, в которой уживались две очень непохожие друг на друга касты.

— А дети?

Я покачал головой. Ответить на вопрос Гадриэля я не мог, хотя и сам им задавался.

— Что-то еще? — ногти правителя выщелкивали по крышке стола замысловатый ритм, выдавая его нетерпение.

— Из другого источника, — хмыкнул я.

— Того самого, о котором я подумал, — нахмурился Олейор. И бросил быстрый взгляд на черноволосого лорда. Словно сомневаясь, стоит или нет посвящать того в то, что ему стало известно.

Да только мы оба понимали — без помощи Гадриэля эту загадку не разгадать. А раз так, то какими бы опасными не были некоторые секреты, но делиться ими придется.

— Рассказывай, — подтвердил он мой вывод и добавил уже для лорда. — Александр сумел проникнуть сквозь защиту Арх'Онта.

Взгляд начальника разведки был красноречивым. И в той гордости, которую он испытывал за меня, была и его заслуга. Хоть он обычно и не соглашался со мной по этому поводу, утверждая, что не будь у меня склонности к многоходовым задачкам, его наставничество вряд ли бы мне помогло.

— Не везде, куда бы хотел, — слегка погасил я его восторг. Хотя и понимал, что в данном случае значение имеет сам факт, а не масштаб. — Будем считать, что мне повезло. Тот разговор с Вилдором, который меня заинтересовал, происходил именно в кабинете Аарона.

— Так ты… — моя наглость буквально потрясла друга.

Жаль было его разочаровывать.

— Я не самоубийца, — заверил я его, хоть и понимал, что это именно так оно и есть. Потому как и в данном случае главный демон вряд ли бы поверил в мои заверения, что интересовал меня лишь бывший ялтар, но никак не желание троицы, состоящей из самого Арх'Онта, Элильяра и Саражэля разобраться с этой проблемой без нашего участия. — Я контролирую лишь появление даймона. Обо всем остальном предпочитаю не знать.

— Уже не контролируешь, — жестко оборвал меня Олейор и, пресекая мои возражения, резко добавил: — При первой возможности свернешь заклинания. У Вилдора чутье на такие штучки, и я не удивлюсь, если он уже отследил тебя.

В его словах был здравый смысл. И хотя я был уверен, что пока еще не удостоился пристального внимания, счел за лучшее согласиться. В данном случае лучше было перестраховаться, пока наша же игра не обернулась против нас.

К тому же, как бы ни радовался Гадриэль моему успеху, мнение нашего правителя он разделял.

— Ну а теперь продолжай, — чуть мягче произнес Оли, взглядом пытаясь облегчить мои страдания.

Уговаривать меня ему не пришлось.

— Вилдор просил Аарона поискать в летописях упоминания об артефакте, который оставили мары, покидая Землю. И было это между пятнадцатью и двадцатью тысячами лет тому назад.

— И чем интересен тот артефакт, что им заинтересовался наш дарианский кошмар? — голос Гадриэля был полон сарказма.

— Я бы тоже хотел это знать, — хмуро заметил я. — Потому что на подобный вопрос Элильяра он не ответил. А единственным артефактом, упоминание о котором удалось найти мне, было Зеркало Отражений. А вот за что он получил столь странное название….

## Глава 12

### Лера

У меня была лишь одна мечта, хотя и с разными вариациями. Но все они сводились к тому, что я хочу побыть одна. Увы, ее вполне можно было назвать несбыточной — Вилдор, своими действиями убеждая меня в том, что я на правильном пути, отдал приказ не спускать с меня глаз. И все, включая Закираля, который как губка впитывал присутствие поблизости отца, с фанатизмом его исполняли. И как бы я ни пыталась, не могла придумать ничего, что бы позволило мне вырваться из столь плотной опеки. Но это не значило, что я отступилась. Нет, лишь затаилась в ожидании подходящего момента.

— Лера, твоя бледность мне не нравится. — Ярагнир подал мне бокал с водой, добавив в нее несколько капель вина.

— Это фаранх, — отмахнулась я от него, и сделала глоток.

Мой родственничек явно был недоволен ответом.

— Вчера ты говорила так же.

— И два дня тому назад тоже, — счел нужным вставить свое веское слово Сэнар.

Я же… сделала вид, что их беспокойство меня нисколько не интересует, что было очень далеко от действительности. Какого-то конкретного плана у меня не было, но расшатать уклад, который норовил стать привычным, я собиралась. Надеясь на то, что кто-нибудь их моих соглядатаев-телохранителей сделает неверный ход, дав мне тем самым возможность им воспользоваться. Идея, как это сделать, не замедлила появиться, стоило лишь несколько раз подряд прозвучать одному и тому же вопросу. И началось все на следующее утро после той безумной ночи, с редким для Дарианы ураганом и очередной неудачной попыткой убедить Вилдора в том, что нам лучше действовать вместе.

— Наверное, еще не зарядился, — без каких-либо эмоций произнесла я, отодвигая от себя очередную тарелку. — Если вы не против, я пойду, прилягу. Устала.

Против никто не был, но это не помешало им переглянуться.

— Лера, — голос Ярангира остановил меня на пороге спальни. — Ты ничего не съела.

Я пожала плечами.

— Не голодна.

Улыбаюсь ему и… излишне резко развернувшись, на мгновение теряю равновесие.

— Лера, — во взгляде Сэнара, который оказывается рядом со мной раньше, чем я прикасаюсь к стене, чтобы перевести сбившееся дыхание, царит паника, — я позову лекаря.

— Со мной все в порядке, — жестко обрываю я, и отталкиваю его руку, не позволяя себя поддержать. — Я просто устала.

И это была чистая правда. Я устала от мелькающих перед глазами данных, в которых пыталась найти то, чего там не было. Устала от сжимающей мое сердце тревоги — я не была видящей, но чувствовала приближение чего-то неизбежного. Устала от того, что они позволяли себе принимать решения за меня.

Дверь я закрыла перед самым его носом, радуясь тому, что он не успел заметить самодовольной улыбки, которую мне не удалось удержать — выдержка в последние дни подводила меня все чаще. Ограничения, на которые я наталкивалась на каждом шагу, действовали на меня как отблески человеческой ауры на варлахов. И хотя я была уверена, что лишь хладнокровие дает шанс справиться с желанием Вилдора удержать меня на Дариане, оставаться сдержанной с каждым днем становилось все труднее. Потому я и решилась несколько поторопить события, вынуждая их действовать.

Скинув мягкие сапожки, я забралась на кровать; набросила на ноги тонкое покрывало и откинулась на высоко поднятые подушки. Свой ход я сделала, теперь мне предстояло просто ждать.

И… надеяться на милость судьбы.

Ощущение одиночества, словно только и дожидалось этого мгновения покоя, нахлынуло на меня волной беспроглядной тоски, заставив прикусить губу, удерживая подступившие слезы. Я скучала. По детям, по маме, по… Олейору. И хотя я продолжала злиться на мужа, не могла не понимать, что винить мне его не в чем. Он был правителем, и должен был думать в первую очередь о своем народе. И во вторую… тоже. И когда он обещал быть рядом, я уже знала, что это подразумевает под собой. Потому, наверное, и завидовала теперь положению Таши, не забывая о том, насколько высокой была цена, заплаченная ею за титул ялтариллы.

Тихий, но настойчивый стук в дверь отвлек меня от меланхолии, требуя собраться. Появление Закираля, приближение которого я ощутила сразу, как только он вошел в мои покои, удачно вписывалось в не до конца оформившийся у меня план. Среди тех троих, кто присматривал за мной, он оказался слабым звеном.

Образцовый дарианский воин; сумевший завоевать уважение Совета ялтар; сын, разгадавший план отца, интригами которого восхищались в двух мирах, но… он признал свой долг передо мной. И пусть об этом никто, кроме нас двоих даже не догадывался, это сделало его уязвимым.

Стук повторился, выдавая его нетерпение, которого он не сдержал. Но прежде, чем я позволила войти, дверь резко отворилась и он, в движении отбросив на кресло набиру, опустился на колени перед кроватью, беря в ладони мою руку.

— Лера.

Одно слово, в котором вся гамма чувств: от беспокойства, до решимости разобраться в происходящем, чего бы ему это не стоило.

Но вместо радости, что результат моих ухищрений оказывается еще удачнее, чем я могла рассчитывать, я ощущаю, как мое лицо едва не опалило стыдом. Закираль был едва ли не единственным моим шансом, но использовать того, кто настолько искренен в своих переживаниях, было не так уж и просто.

Да только выбора у меня не было. Вилдор считал, что имеет право втягивать других в свои игры, забыв предупредить об их правилах и целях, которых он добивался. И это полностью избавляло меня от угрызений совести теперь, когда я решила использовать не совсем честные методы, чтобы внести в нее свои коррективы.

— Я с трудом держу Равновесие, — мой голос был довольно слаб, да и щиты мелко вибрировали от прикосновения его силы.

— И реагируешь на Хаос. — Взгляд мужчины, казалось, бесцельно скользил по моему телу, и я догадывалась, что именно он ищет, но не торопилась, ни подтверждать, ни опровергать возникшее у него предположение. Пусть оно меня и удручало.

Мне было неприятно, что он мог усомниться в моей любви к Олейору.

— И очень сильно ощущаю накопители резиденции. — Я не боялась подтолкнуть его к этой мысли, он и сам должен был понимать, насколько тяжело нестабильному магу находиться рядом со столь мощными потоками, которые протекали по граням похожего на друзу дворца.

— Лера… — теперь в моем имени было его смятение.

Он должен был задать вопрос, но… не мог, понимая, что я вынуждена буду на него ответить. И я знала не только о том, что именно он хочет услышать — кроме желанной радости короткое «да» принесет ему и боль. Мой муж уже давно стал ему другом.

— Мне нужно увидеть Вилдора.

Я предоставила ему возможность самому сделать выбор и, судя по тому, как он на мгновение отвел взгляд, он им воспользовался. И это была моя победа. Потому что, допустив ошибку, он укрепил мою надежду.

— Он вернется только через два дня.

Мне пришлось опустить ресницы, чтобы Закираль не заметил радости, которую я не смогла скрыть. Бывший ялтар предупредил меня не только о том, что должен покинуть Дариану, но и о том, что ни у кого из нас не будет возможности с ним связаться. И хорошо, что его сын даже не догадывался о моей осведомленности.

— У меня нет этих двух дней, — грустно улыбнулась я, предлагая остальное додумать самому.

— Я пошлю гонца за Рае. — Он отпустил мою руку и поднялся с ковра, намереваясь немедленно исполнить свое намерение.

Мой тяжелый вздох не дал ему взяться за ручку двери.

— Ты не сделаешь этого.

Я видела, насколько ему тяжело, но щадить не собиралась. Его любовь к отцу затмила собой то понимание, которое когда-то возникло у нас с ним. И чтобы оно вернулось, мне необходимо показать — я приемлю только отношения, основанные на равенстве. И если он не готов к этому, то… я использую их же приемы, чтобы получить свободу, которой меня пытаются лишить, оправдываясь заботой обо мне.

— Я должен. — Его решительность была достойна уважения, но не вписывалась в мои желания.

— Просто отправь меня к Маргилу. — Это была подсказка. Но хоть я и рисковала, надеялась на то, что он за нее ухватится.

И судьба посчитала возможным оценить мою настойчивость.

— Он сильный маг, и рядом с ним тебе будет не намного легче. А вот у Асии….

Спорить с ним я не стала. Лишь слабо улыбнулась, благодаря его за заботу, когда он, накинув набиру, позвал Сэнара.

Я не слышала, о чем разговаривал Закираль с сестрой, пока тер укладывал меня в постель (всю дорогу до портала, а затем и до предоставленных мне покоев в алатарате подруги, он нес меня на руках, отказываясь уступить это право последовавшему за нами Ярангиру). Но несколько раз ловила на себе ее обеспокоенный взгляд. Правда, стоило мужчинам лишь выйти за дверь, как на ее лице появилась ироничная улыбка. Сказывалось время, проведенное ею на Лилее.

— Хороший ход. — Вместо того, чтобы присесть в кресло, стоящее рядом с кроватью, она остановилась напротив, разглядывая меня с любопытством, словно видела впервые.

— Ты о чем?

Когда я начинала эту игру, понимала, конечно, что маленькая ложь обязательно потянет за собой большую. Но не ожидала, что это будет настолько неприятно. Одно дело недоговаривать, позволяя делать ошибочные выводы, а другое, обманывать, глядя в глаза подруге.

— Об отце и его стремлении заполучить тебя любой ценой.

От неожиданности я даже забыла, что мне не стоит делать резких движений, опровергая версию о слабости, вызванной мнимой беременностью.

— Ты знаешь?

Ее взгляд довольно ясно говорил о том, что именно она обо мне думает. Ни одного лестного слова в этом мнении не присутствовало.

— О том, что он жив? — уточнила она, присаживаясь на край постели. И когда я кивнула, улыбнулась легко и открыто. — Это было слишком очевидно, чтобы не заметить.

Мое удивление было недолгим. Просто я в очередной раз забыла о том, что Асие удалось провести Элильяра, который в искусстве получать желаемое лишь немногим уступал тому, о ком мы сейчас говорили. Да и то, что она была женщиной, значило немало. Там, где мужчины брали логикой и тонким анализом, большинство из нас действовало интуитивно, добиваясь не худших результатов. К тому же, в отличие от своего брата, бывшего в то время на Лилее и пытавшегося понять, что именно задумал Вилдор, она какое-то время провела здесь, на Дариане. Имея возможность заметить то, что упустили другие.

— И когда ты поняла?

Я устроилась удобнее, настроившись на длинный рассказ. Но была разочарована довольно кратким ответом.

— Когда ты вместо того, чтобы метаться, испытывая угрызения совести, вместе со мной подбирала тело для Рамона.

Стоило признать, что она неплохо успела меня узнать.

— И что собираешься делать? — этот вопрос лично для меня был едва ли не самым важным. И хотя я понимала, что ее молчание лучше иных слов говорит об ее намерениях, чтобы поверить, мне необходимо было их услышать.

— Позвать Таши и устроить заговор. Нам с тобой двоим не справиться.

— Нет! — Жестко отрезала я и соскочила с кровати с другой стороны. Кинулась к противоположной стене, напоминая самой себе запертую в клетке птичку. — Нет. — Повторила я уже спокойнее, но слегка задыхаясь, тут же поймав внимательный взгляд подруги. Слабость была, пусть и не столь явственная. Да и с магией появились определенные проблемы. Да только… единственная возникшая версия меня не радовала. В первую очередь тем, что выглядела еще более экзотично, чем мифическая беременность. — Это слишком рискованно для тебя. И совершенно невозможно для нее.

— А о себе ты, как всегда, думать не желаешь. — Ее голос был ехидным и самую капельку злым.

— Это была моя ошибка. — Я пыталась быть равнодушной, но вряд ли могла обмануть ее.

— Она умеет хранить секреты. — Проигнорировав мои слова, продолжила Асия. — И мы не собираемся навредить ее мужу. Да и скучно в последнее время стало на Дариане.

От тона, которым была произнесена последняя фраза, я буквально опешила. И хорошо, что успела осознать, что именно она хотела этим сказать, до того, как обидела ее очередным «нет». Дело было не в скуке, а в том, что каждая из нас сыграла свою роль в том, чтобы между двумя мирами воцарилось, пусть зыбкое, но понимание. И нам, так же как и нашим мужчинам, оказалось не просто перейти от накала событий, в которых мы вынуждены были максимально использовать данные нам способности, к той каждодневной рутине, что была желанна, но лишала остроты собственной значимости.

Решение пришло само, хоть я мысленно и корила себя за то, что не нашла в себе сил отказать:

— Зови. — И недовольно добавила: — Сэнару сама будешь объяснять, зачем тебе понадобилась ялтарилла.

— А разве это нужно? — с присущей жрицам грацией поднявшись с постели, улыбнулась мне Асия.

Я же, прикрыв лицо руками, тяжело вздохнула. Появление Таши великолепно вписывалось в возникшие у этой троицы подозрения. И чтобы их развеять…

Пока дожидались нашу подругу, болтали о пустяках. Я устроилась на широком подоконнике, совершенно забыв о том, что было когда-то время, когда от вида раскинувшейся внизу бездны, я не вспоминала о том, что являюсь магом Равновесия. И радуясь тому, что наконец-то могу побыть самой собой, не задумываясь обо всех тех нюансах этикета, которые цепями сковывали мой непоседливый характер.

Асия же, прохаживаясь по комнате, рассказывала о визите Закираля и Вилдора, демонстрируя в лицах и наигранный гнев своего наделенного властью брата и показную бесстрастность отца, пытавшегося не дать ей забраться в свои мысли. На десерт, желая меня развеселить, упомянула, как подсунула ему информацию о месте, в котором я любила бывать, точно зная, что я там даже не появлялась.

Если бы она знала…. Тот вечер, когда именно там он меня и нашел, был полон намеков и недомолвок. И большинство из них так и не открыли своих секретов.

— Что случилось?! — Таши влетела в спальню, полным необузданной ярости взглядом заставив ринувшихся за ней телохранителей поспешно закрыть дверь за ее спиной. Естественным и очень привычным движением отбросила в угол украшенную кинжалами перевязь. Она, так же, как и я, предпочитала носить мужскую одежду.

— Тебе официальную версию или…. — Асия сделала вид, что не заметила, как я закатила глаза, показывая своей землячке, какие именно чувства вызывает у меня ее вопрос. И когда та слегка успокоилась, добавила, подав ялтарилле бокал вина, а мне кубок с травяным отваром и обращаясь уже не к нашей подруге. — Ты бы легла. А то моя охрана может не успеть остановить гостей, желающих узнать о твоем состоянии.

Таши сделав глоток, перевела взгляд с меня на сестренку мужа и потребовала:

— Начни с официальной.

Вот что значит, привычка отдавать приказы.

— Тогда тебе лучше сесть, — хмыкнула та, и вновь кивнула мне на кровать. Пришлось подчиниться — в том, что стоило соблюдать конспирацию, она была права. — Мой брат, а твой муж считает, что Лера беременна.

Сканирующее заклинание, машинально отправленное в мою сторону, рассеялось, натолкнувшись на родовые щиты. Со вторым повторилось то же самое, ну а вместо того, чтобы отправить третье, она села в то самое кресло, которое ей и предлагала Асия.

— Полагаю, что в качестве счастливого отца называют не Олейора. — Таши держалась великолепно, ничем не выдав ни одну из тех мыслей, что должны были у нее возникнуть. Лишь немногим более холодный взгляд, да напряженная улыбка, за которой прячется нетерпеливое ожидание.

Я до сих пор помнила нашу с ней первую встречу, словно она произошла только вчера, и могла с уверенностью сказать, что за последние два года она очень сильно изменилась. Из просто уверенной в себе женщины, привыкшей полагаться в первую очередь на саму себя, она стала истинной правительницей этого мира. Способной одновременно вызывать восхищение своей красотой, удивлять умением подобрать ключик к каждому, с кем сводила ее жизнь и…. твердостью, которую она проявляла каждый раз, когда ее пытались заставить сделать то, что было для нее неприемлемым.

— Ты правильно полагаешь, — вместо меня ответила ей Асия, посчитав, что я еще успею рассказать много интересного, когда придет мое время говорить.

— Из всего этого, — медленно протянула Таши, с любопытством поглядывая на меня, — я могу сделать два весьма интересных вывода. — Сделав паузу, явно дожидаясь вопроса, поднесла бокал к губам. Но вынуждена была продолжить, потому, как играть на чужих нервах мы с Асией тоже умели. — Во-первых, версия о беременности лишена всяких оснований, но, тем не менее, по каким-то причинам выглядит вполне убедительно. Ну и, во-вторых, будущим папашей является кто-то из даймонов. Но как я не пытаюсь представить себе этого безумца, на ум приходит только одно имя. Но его я исключаю по весьма объективным обстоятельствам. С мертвого проку никакого.

Нам со жрицей ничего не оставалось, как в очередной раз переглянуться. Впрочем, если уж Маргилу отзывался о своей правительнице с уважением, то можно было предположить, что ей достаточно будет нескольких подсказок, чтобы разгадать эту головоломку.

Вот только, вопреки всему, втягивать ее в эту историю мне не хотелось.

— Таши…

В ответ на мои затруднения она двусмысленно улыбнулась, словно подтверждая то, что не так давно произнесла Асия. О скуке на Дариане.

— Кого свергать будем?

— Скорее, создавать проблемы, — хмыкнула я, радуясь тому, что больше не одна. Хотя, кое-какие сомнения у меня еще оставались.

Да и у нее тоже. Не зря же взгляд темных, почти черных глаз был тревожным. Она не могла не понимать, что подобные авантюры редко когда бывают безопасными. Но, похоже, беспокоилась не за себя.

— Но прежде чем вы мне назовете имя того, кому мы эти проблемы будет создавать, я должна пообещать, что мой муж об этом не узнает? — Теперь она обращалась только ко мне. И что меня обрадовало, кроме того, что она признала мое право распоряжаться собой, так это то, что у нее даже не мелькнула мысль о том, что я могу навредить Закиралю.

— И отец тоже. — Убавила я ее энтузиазма.

Да только напугать ее мне не удалось.

— А мама?

Я пожала плечами.

— Не стоит втягивать еще и ее в это.

— Тогда считай, что мое обещание у тебя есть. Если ты хочешь, чтобы я дала клятву….

Пришлось перебить. Тот уровень магии, которыми владела она и мой подопечный, позволял им отслеживать подобные ритуалы. А мне очень не хотелось, чтобы благодаря нашей беспечности эта игра прекратилась раньше.

— С предполагаемым отцом ребенка ты угадала. Ошиблась лишь в том, что сочла его погибшим.

Появившаяся на лице Таши улыбка не предвещала Вилдору ничего хорошего. У нее к нему уже давно были свои счеты.

### Вилдор

Вершина пирамиды таяла в рассветном мареве, сама же она в лучах восходящего солнца казалась розоватой, вызывая почему-то странные ассоциации с цветущими яблонями, которые, как я знал, очень любила Лера.

— Перед ее величием хочется приклонить колено.

Я мысленно дал приказ Кадинару ни во что не вмешиваться, сам же даже не оглянулся на разорвавшего чарующую тишину даймона.

— Большое хранит малые тайны, отвлекая на себя взоры желающих поживиться? — cлова сорвались с моих губ раньше, чем я осознал и их смысл и то, что мой крылатый противник располагал к себе настолько, что возникало желание ему довериться.

И это было тем более невероятно, что я со своей идеальной памятью, в которой тщательно хранилось все накопленное за две с половиной тысячи лет, не мог припомнить подобного.

— Мое имя — Сартарис. На одном из древних….

— Мне известен его смысл, Ищущий. — Я проигнорировал очередную реплику Кадинара, пытавшегося убедить меня, что если так будет продолжаться, мне придется усыновить нашего юного собеседника и сбросил набиру на песок, ничуть не смущаясь ни открытого лица, ни затянутого в привычный белый костюм тела.

Впрочем, наш таинственный незнакомец, только что обретший имя, проделал это сразу, как только вышел из портала.

— Однако тебе неведом его путь. Но ты не отступался даже тогда, когда затея казалась изначально безнадежной.

— Ты много обо мне знаешь. — Не обращая внимания на присутствие рядом еще двоих, я раскинул руки, как крылья, подставляя всего себя уже наполненному скрытым зноем ветерку, который скоро растает в палящем мираже.

Впрочем, я любил это место и за то, что оно напоминало мне жаркую Дариану.

— Мне известно даже то, о чем ты еще не догадываешься, — без малейшего намека на сарказм или демонстрацию преимущества своего положения, произнес Сартарис.

И не дожидаясь моей реакции, сделал то, о чем говорил. Опустился на одно колено, обратив лицо к виднеющейся вдали пирамиде, которую в этом мире называли по имени фараона, и опустил голову, словно принимая ее власть над собой.

«Ты что-нибудь понимаешь?» — раздавшийся в моей голове голос друга был задумчивым.

— Понимает, — вместо меня ответил даймон, обернувшись на мгновение к нам. Заметив проблеск удивления на лице Кадинара, пожал плечами и добавил. — Спроси у него сам, зачем он позволил мне слышать ваши разговоры.

Проигнорировав и одного и другого, я закрыл глаза, наслаждаясь ощущением своей ничтожности, по сравнению с тем, что меня окружало. Я уже давно заметил, что такие мгновения помогали мне вспомнить о том, что насколько бы многогранными и взвешенными не были мои планы, они — ничто, для тех, кто тысячи лет тому назад знал обо всем, чему суждено случиться, когда их предки во множестве сменят друг друга.

— Скоро здесь появятся люди, и ты вновь вернешься к вопросу: стоит ли суетность и мелочность этого мира того, чтобы ради него свершить невыполнимое.

Пришлось открыть глаза и окинуть внимательным взглядом склонившуюся неподалеку фигуру. Правда, теперь его благоговение перед красотой творения тех, кто еще помнил о магии маров, сменилось наблюдением за песком, который он зачерпывал пригоршней, позволяя протекать сквозь неплотно сжатые пальцы.

Ощущение того, что это существо уже давно шло рядом со мной по жизни, было столь ясным, что пренебрегать им не стоило. И оставалось только постичь невозможность этого или убедить себя в том, что память меня подводит. Но вряд ли это было выполнимо еще и для Кадинара.

— Ты пришел, чтобы загадывать загадки? — Чем выше поднималось солнце, тем меньше оставалось от того очарования, что манило меня сюда. К тому же, Сартарис был прав. Хотя бы в том, что скоро здесь будет не столь уединенно. А мне не хотелось использовать для защиты более сильную магию — Яланир вполне мог оставить маяки, которые я не заметил.

— Загадки заставляют искать ответы, — усмехнулся он, поднимаясь с колена и отряхивая с такого же, как у нас с Кадинаром форменного костюма, прилипший к нему песок. — И вполне могут привести туда, где тебя ждут.

Каждое его слово отдавалось в моей душе узнаванием, но… память упорно молчала, продолжая не соглашаться с тем, что из нас двоих ошибаюсь именно я. Но это не вызывало ярости, скорее, напоминало мои собственные игры, когда каждый последующий ход менял ситуацию, делая ее временами даже абсурдной. Вот только… можно ли было играть с самим собой?!

— Зачем тебе была нужна Лера? — я оказался рядом с крылатым быстрее, чем он успел меня заметить. Но… тот даже не шелохнулся, вызвав восхищенный вздох у моего друга.

— Мне? — Его удивление выглядело искренним. — Мне показалось, что это нужно было тебе.

— И ты решил помочь? — не стал я с ним спорить. Впрочем, трудно спорить с тем, что с одной стороны столь очевидно, а с другой… совершенно парадоксально.

— Это было интересно. Пока ты не позволил мне ранить своего друга.

Я не стал оборачиваться к Кадинару. И так знал, с каким вниманием он вслушивается не только в каждое слово, но и в малейшие интонации, пытаясь разобраться в том, что сейчас происходит.

Жаль, но пока, ни ему, ни мне это было не по силам. Видно, не пришло время.

— А зачем ты искал встречи со мной? — Я задавал вопросы, не рассчитывая, что узнаю больше, чем смогу осознать.

— Подумал, что моя поддержка тебе не помешает, — насмешливо улыбнулся он и…

Очередная волна узнавания на мгновение вспыхнула яростью в моем сердце. Я знал эту улыбку, как знают то, что не просто видят достаточно часто, чтобы запомнить до мелочей. Я знал ее радостью удовольствия, которую испытывал, когда уголки его губ взмывали вверх, а вокруг глаз собирались лукавые стрелки.

Разгадка была столь близка, что невозможность ее осознать вызывала не только душевную, но и физическую боль. И это было странно и… неприятно.

Веселье талой водой стекло с лица Сартариса, оставив после себя сожаление и беспокойство. Словно он, в очередной раз, угадал с тем, что я чувствовал. И это несмотря на то, что я не позволил себе ничем показать нахлынувших на меня ощущений.

— Нам стоит отсюда убраться, — равнодушно бросил я и поднял голову к небу — защитный контур заметно вибрировал, скрывая от внимания, пролетающего над нами спутника. Это было еще одной причиной, по которой я не любил бывать на Земле — слишком много вокруг интересующихся чужими жизнями. И если на Дариане правила устанавливал я, то здесь мне приходилось постоянно помнить о том, что я лишь гость. Причем, непрошенный.

— Ты увидел все, что хотел? — вновь услышал я голос крылатого. Не знаю почему, но это прозвище мне казалось не менее правильным, чем суть имени, которое звучало отражением его души.

— Если ты о том, что я опоздал, то — да.

Я еще только склонился к лежащему на песке набиру, а Сартарис уже накидывал мне его на плечи. Таким привычным движением, что от этого бросало в дрожь. И я знал, как называется то, что испытывал.

Предвкушение. Еще не ответ, но понимание, что ты на правильном пути. Еще не разгадка, но все кусочки мозаики уже лежат, дожидаясь, когда ты коснешься их, чтобы сложить в единственно правильном порядке. И все это было так рядом.

Я любил это чувство. Вопреки тому, что прежде, чем осознать его в полной мере, приходилось терзаться сомнениями, которые растворялись в выпестованном тысячелетиями терпении. Приходилось быть творцом и исполнителем, сочинителем и лицедеем, меняющим образы, как гладь озера меняет свои очертания, поддаваясь дуновению ветра.

— Но разве ты торопился?

Я цепко посмотрел на даймона, наконец-то поймав то, что меня беспокоило. Затем отвел взгляд, отметив, как в глубине его глаз вспыхнуло ироничное понимание, и оглянулся на продолжавшего стоять слева от меня Кадинара. Внешне они не были похожи. К тому же, мой друг, как правильно понял крылатый, обрел это тело значительно позже своего рождения. И хотя оно подходило ему идеально, полностью отражая заложенное в нем, некоторая чуждость была заметна.

Но было в них нечто общее, как….

Я запрокинул голову к небу и расхохотался, нисколько не стесняясь разбушевавшихся эмоций. Пришедшее в голову сравнение делало загадку настолько очевидной, что оставалось лишь удивляться, почему я не понял этого раньше. Но… это было невозможно. Правда, только до тех пор, пока я соглашался принимать существование этого слова.

Наверное, я сумел удивить их обоих, но, ни один из них не решился не только что-либо сказать, но и продемонстрировать это — оба оставались отстраненно бесстрастными. И это только подтверждало то, что они чувствовали — оба нисколько не стеснялись того, что испытывали.

Мой смех оборвался так же неожиданно, как и начался.

— Как я могу тебя найти? — День вступал в свои права, и я все явственнее чувствовал необходимость покинуть это место. Эту часть пути я успел отыскать. И хотя Яланир опередил меня и первый ключ был теперь в его руках, я не испытывал сожаления об этом. Из нас двоих, он — разгадывал мой план и пусть пока что оказался впереди, рано или поздно все должно было измениться. Просто потому, что моя цель была путеводной нитью, а его… опутавшими его цепями.

Поймав себя на этих образах, мысленно усмехнулся. Нет, сентиментальностью и склонностью к фантазиям я никогда не страдал, но иногда позволял.

— Тебе достаточно позвать. — Он поднял свое набиру и, накинув капюшон на голову, застегнул лицевой платок.

Он был таким же, как мы с Кадинаром, но… другим. В нем не было тысяч лет ожидания, когда каждый день приносил с собой и отчаяние, и надежду. В нем не было той тишины, что царила в моей душе в последнюю ночь перед мнимой смертью. В нем не было….

Он был сыном иного мира и эта чуждость, пусть и не бросалась в глаза, но присутствовала в той свободе, которая не сдерживалась тканью черного одеяния.

— Я позову, — кивнул я, зная, что не сделаю этого.

Не потому, что не нуждался в его помощи или не доверял. Просто… я не хотел, чтобы в миг опасности он был рядом. Так же, как Лера, Закираль, Кадинар….

Этот список был непростительно большим.

Дождавшись, когда туман портала рассеется за нашим таинственным гостем, обернулся к своему бывшему начальнику охраны. Впрочем, сам он с себя этих обязанностей не снимал.

— Остальным не стоит об этом знать.

— Ты опасаешься обвинений в безрассудстве? — он не скрывал своего восторга от всего, что произошло. Я уже давно перестал удивляться этой его способности наслаждаться появляющимися на его пути загадками.

Но отвечать не стал. Не столько потому, что не мог подобраться достойной реплики, сколько ощущая все более пристальное внимание к тому месту, где мы находились. И дело было не в средствах слежения землян, которые я без труда нейтрализовал. Со мной было то, что когда-то принадлежало марам, а все вокруг дышало оставленной ими магией. И если в ночной мгле и в краткие мгновения рассвета поисковый маяк лишь тихонько позванивал, указывая направление, в котором мне следовало искать, то теперь, когда солнце поднималось все выше, под его лучами в жарком мареве миражами поднимались картинки-подсказки. И каждая из них вполне могла привлечь внимание людей, которых в окрестностях пирамиды становилось все больше.

Набросив еще один слой защиты, я открыл портал, с внутренним восторгом вспомнив, с какой небрежностью работал с пространством Сартарис. И хотя в нем не чувствовалась мощь, поражала искусность, которая вполне заменяла ему силу.

Пропустив вперед Кадинара, я следом за ним вышел у убежища, послужившего нам приютом, пока наши души привыкали к новым телам. Но не успел еще оглядеться, как услышал настойчивый вызов Закираля. Стоило мне вернуться на Дариану, как установленные на ментальную связь ограничения оказались сброшенными.

«Что с Лерой?» — ничего иного я даже предположить не мог.

Впрочем, свой ход я сделал и просто дал ей возможность сделать свой. Я не знал, каким именно он будет, но был уверен, что он приведет ее именно туда, куда нужно было мне. Не потому, что я настолько точно мог предугадать ее поступки — нет, эта женщина продолжала оставаться непредсказуемой, и манила к себе неизведанностью. Она была носителем сути Равновесия, и это делало ее неуязвимой для любых интриг. И все, что оставалось для меня возможным — манипулировать событиями так, чтобы я оказывался рядом каждый раз, когда очередное решение открывало перед ней то, что казалось скрытым.

«Я жду тебя в кабинете», — довольно неожиданно отреагировал на мое появление сын.

И хотя это давало основания думать, что ничего неотвратимого не произошло, я поторопился выполнить его приказ, отбросив то, что подобное случилось с ним в первый раз.

Кадинар, который слышал наш обмен репликами, вопреки обыкновению не прокомментировав сказанное, отправился со мной.

— Что с Лерой? — повторил я свой вопрос, как только оставленная для меня лазейка в защите резиденции вывела меня в бывшие когда-то моими апартаменты.

— Если не считать того, что она ждет твоего ребенка, все нормально. — Закираль, не скрывая гнева, поднялся из-за стола. Даже не вспомнив об открытом лице.

Для того чтобы избавиться от растерянности, мне хватило одного мгновения и восхищенного взгляда друга.

— Где она? — я поймал себя на том, что вопреки присущей мне бесстрастности, уже второй раз за столь короткое время готов отдаться во власть бушующих эмоций.

И если в первый раз это была догадка, которая приоткрыла мне еще одну грань предстоящих событий, то теперь это было восхищение женщиной, сумевшей обыграть меня в той игре, где я считал себя единственным властителем. И хотя я сам подталкивал ее к действию, не ожидал, что она обратит против меня свою слабость.

— У Асии, — уже не столь грозно произнес сын, похоже, по моему виду догадываясь, что все не совсем так, как он думал. — С ней Таши.

Я все-таки не сдержался. Опустился в стоящее рядом кресло и, сжав виски ладонями, засмеялся. Сначала сдержанно, еще пытаясь себя контролировать и отгонять встающую перед глазами картину, на которой Лера смущает Закираля намеками на мое возможное отцовство, потом все сильнее, потому как воображение раскрашивало придуманный образ красками и интонациями. А затем, когда ко мне присоединился Кадинар, успевший разобраться в хитрости Леры быстрее нынешнего ялтара, хохотал так, как не делал этого никогда в своей жизни.

Но даже в таком состоянии я не пропустил мелькнувшую в голове мысль о том, что эта женщина заслуживает всего, что я собирался сделать.