# И осталась только надежда…

Наталья В. Бульба

Храм Ханумана, пуп Земли… операторский зал, в котором находится кристалл управления альтернативными реальностями и скрыта возможность уничтожить Веер миров или стать его Властелином. Чтобы попасть туда, одного стремления мало. Лишь кровь древней цивилизации, пара из Воина и Созидателя может открыть путь, ведущий внутрь Храма, дать надежду или лишить ее.

И будет бой, в котором сойдутся даймоны, люди, создания. И будет бой, где сын встанет против отца, землянин против дарианца, где женщина будет сражаться рядом с мужчиной, где автоматные очереди будут заглушать пение мечей.

Но только один из всех будет знать, что исход этой битвы уже давно предрешен. Потому что он… никогда не проигрывает.

> Где-то там, за пределом миров,
> Где расцвел фиолетовый ирис,
> Мы до будущей жизни простились,
> Чтоб когда-нибудь встретиться вновь…

> Бессмертная Анна

> Хватит ли веры, когда отступать будет некуда?

## Пролог

– Мы даем им в руки страшное оружие, – задумчиво протянул чернокожий мужчина, оглядываясь на управляющий кристалл, зеленоватым пятном выделяющийся на фоне голубого неба.

– Вероятность слишком мала, воины покинули этот мир, – не соглашаясь, произнесла хрупкая женщина. Ее кожа была белой. Она провела ладонью по лицу, убирая золотистую прядь волос – ею играл влажный от близости воды ветер. – Управлять храмом смогут только наши потомки.

– Не будь ее совсем, мне было бы спокойнее, – оставил последнее слово за собой мужчина, поправляя перевязь с мечом.

Женщина промолчала. Не потому что ей нечего было сказать.

Храм являлся необходимостью при других обстоятельствах, но они оба знали, что принятое тогда решение было единственным и, скорее всего, неправильным.

Равновесие оказалось нарушено, мир катился к Хаосу, грозя уничтожить и разумных, и тех, кто не был наделен способностью мыслить.

Они могли спасти всех, но вот имели ли право?!

Тогда на совете они посчитали, что – да, имели. У всех должно быть право на жизнь.

И на выбор.

Так был создан Веер.

Несколько столетий пути между мирами были открыты. Потоки переселенцев с покрытой льдом Земли осваивали все новые и новые территории. Но прошло почти тысячелетие, прежде чем магия начала залечивать раны, нанесенные Земле Изначальной вырвавшимися из-под контроля основами.

Вновь зеленели деревья, пели птицы, реки и моря наполнились рыбой, а леса – зверьем.

Казалось, жизнь возрождается. Увы… так только казалось.

За множеством забот мары проглядели новую опасность. Разлитой в воздухе магии оказалось слишком много для людей, переживших вместе с ними долгую зиму. Она пьянила их разум, отравляла помыслы и заставляла считать себя равными тем, кто был их хранителями.

Они напали внезапно. Лилась кровь, стонали, разрушаясь, горы, разливались по суше моря.

Едва восстановившееся Равновесие вновь сдвинулось. Но теперь в опасности была не только Земля, смерть угрожала всему Вееру.

– У нас не было выбора, – тихо, убеждая только саму себя, произнесла женщина.

Но мужчина ее услышал. Подошел сзади, прижал к себе, касаясь губами волос, вдыхая ее запах.

Он не хуже нее знал, что выбор у них был: уничтожить всех или уйти и дать людям еще один шанс.

Не было только единодушия. Впервые за время существования маров воины и созидатели не сумели прийти к единому мнению.

– Когда-нибудь мы вернемся, – прошептал он.

Но женщина, не соглашаясь, качнула головой.

Они оба знали, что не только пространство и время разведут их. Чтобы вновь спасти Землю, лишить ее той мощи, с которой разум населивших ее людей справиться не мог, чтобы не дать силе стать смертью.

Воины нашли для себя новый мир. Им же, созидателям, предстояло раствориться в человеческой расе, разойтись по вероятностям, создав новый энергетический каркас для всего мироздания, стать его основой и гарантией того, что прошлое не повторится.

– Когда-нибудь мы вернемся, – уже тверже произнес он, чувствуя, как вздрогнула женщина в его объятиях.

Она опасалась этих слов. Знала, что каждый, кто оставлял здесь свою половинку, повторял их, как клятву. Они осознавали, что должны расстаться, и испытывали горечь оттого, что не могут поступить иначе.

– Это может стать началом гибели! – воскликнула она, поворачиваясь к нему.

– Это даст нам возможность начать все сначала! – с уверенностью, которую не мог поколебать страх в ее глазах, ответил он ей.

«Это даст нам возможность начать все сначала», – мысленно повторила она вслед за ним, ощущая странную притягательность того, что таилось за его словами.

Наверное, ей просто хотелось верить, что правы именно они, сильные и мужественные, решительные и всегда готовые действовать.

Наверное, ей было просто страшно смотреть в пустоту, когда портал в неизведанное закрылся за его спиной.

Наверное, ей просто было больно потерять того, кто был частью ее. Ее дыханием, биением ее сердца, ее рассветами и закатами.

Наверное…

Вопреки всему, что она знала, она верила – пусть не они, так их потомки найдут друг друга.

## Глава 1

Лера

Бессилие. Страшное, утомляющее своей безысходностью состояние. Отбирающее надежду и лишающее способности не то что действовать – думать. Есть лишь ощущение неконтролируемого падения, когда все вокруг сливается в нечеткий фон, в котором не разглядишь ни голубизны неба, ни текущей далеко внизу воды, ни покрытых снегом горных вершин…

Мне вновь пришлось вернуться к тому, что я уже когда-то пережила.

Как страшно, когда тебе много дано, но ничто из этого не может помочь исполнить единственную мечту, за которую ты готова отдать все свои способности, – вернуть дочь.

– Тебе нужно отдохнуть.

Сашка уже несколько минут молча стоял у меня за спиной, стараясь не потревожить моей задумчивости. Лишь его дыхание да отражение моего напряженного взгляда в стекле, разделившем мир надвое: черное и белое.

Но я отмечаю это только как очередной факт среди множества подобных ему. Я слушаю, но не слышу, смотрю, но не вижу. То, что внутри меня, не эмоции, не мысли, не воспоминания – образы.

Вот я принимаю на руки дочь, которая, казалось бы, только мгновение назад порадовала мир своим криком, вот она касается своими крошечными губками моей груди. Вот ее первый шаг, вот она произносит по-эльфийски «папа», вот…

Я держалась, пока мы были на Дариане, я не позволила чувствам опалить разум, когда мы перебрались на ее альтернативу, но когда оказались на Земле, в том городе, где я провела большую часть своей жизни, где я впервые увидела Олейора…

Воспоминание о муже не отрезвило, но заставило укорить саму себя. В отличие от него у меня была возможность действовать, он же мог только верить. В меня, Вилдора, Сашку, Кадинара, Сартариса и Сарката, для которого оказалось немыслимым оставить друга и господина. Олейор мог только надеяться на то, что наша выдержка поможет нам там, где силы окажутся неравными, что мужество и решимость не позволят беспомощности взять верх, а любовь окажется сильнее коварных происков судьбы.

– Где Вилдор? – Я оторвалась от созерцания собственных глаз, в которых застыла мука, и повернулась к сыну.

Он стоял слишком близко. Так, что я ощущала его дыхание на своем виске, слышала биение его сердца. И память, словно и ждала именно этого момента, вернула меня в тот день, когда мы с моим первым мужем привезли Сашку из роддома и я впервые ощутила свою ответственность за кроху, которая сладко причмокивала губками в своей кровати.

Не раз в своей жизни я задавалась вопросом, хорошей ли была матерью? Все ли сделала для того, чтобы в его слове «мама» звучали любовь и уверенность в том, что я сумею защитить от грохочущей за окном грозы, поддержать после предательства друга и искренне радоваться его счастью?

Но, не решившись спросить об этом, я просто отдавала ему себя. Зная, что придет время, и он прижмет к груди уже своего сына и спросит себя, хорошим ли он будет отцом?

– Он с Кадинаром и Сартарисом осматривает озеро. Сказал, что хочет проверить кое-какую идею. Вернется, поделится. – И, заметив мою горькую усмешку, равнодушно добавил: – Ты же не думаешь, что он позволит тебе самой заняться поисками базы Яланира?

– Ты узнал, где работает Алена? – вместо того чтобы ответить Сашке, спросила я, намекая на то, что разговор о моих отношениях с Вилдором не доставляет мне удовольствия.

Тем более что и отношений не было. Или… Я чувствовала, что-то заставляло меня тянуться к нему, словно тень Таси все еще жила во мне и помнила о том, кем был для нее бывший правитель Дарианы.

С этим было трудно, почти невозможно бороться, пока даймон находился рядом, но стоило ему исчезнуть из моего поля зрения, как чувства затихали, возвращая осознание того, что в этом мире для меня существует лишь один мужчина – мой муж.

– Да, – кивнул сын и, еще раз посмотрев на меня со смесью горечи и надежды, отошел к стоящему у противоположной стены креслу.

Я всегда любила пространство, воздух, потому и ограничивалась минимальным набором самой необходимой мебели. Но сейчас, в этой большой комнате, мне было тесно.

– Если ты хочешь, я…

Я не дала ему закончить.

– Я справлюсь сама.

– Как скажешь, – не стал возражать Сашка и продолжил спокойно и уверенно: – Фирма небольшая, занимается торговлей. Несколько магазинчиков в разных концах города, офис, склад. Парень, который нам нужен, работает системным администратором, но реально занимается всем, начиная с железа. Зовут Константином. Интересы – разносторонние. Знакомства – разнообразные. Судя по тому, что Саркату удалось перехватить, всерьез воспринимает шумиху вокруг 2012 года.

– Не догадываясь, что 2012 год может наступить значительно раньше, – угрюмо заметила я, думая о том, что, живя на Лилее, несколько отрешилась от своей родины.

– Если нам не удастся это предотвратить. – Сын выглядел непривычно бесстрастным, но взгляд выдавал тревогу.

– Если нам с Вилдором не удастся это предотвратить, – словно не заметив, как вздрогнул сын от моих слов, поправила я. – Насколько он адекватен в оценке реальности?

– Настолько, насколько может быть адекватным нормальный мужик, который крутится на нескольких работах, чтобы обеспечить свою семью. Короче, все в меру. Вполне допускает вероятность любых событий, понимает свою неспособность что-либо изменить, но не отказывается от попыток найти единомышленников.

– Мне надо с ним встретиться. Возможно, он знает о храме Ханумана значительно больше, чем мы сумели найти.

– Или о тех местах, где может находиться база Яланира.

Появление в комнате Вилдора стало для меня неожиданностью. Это было еще одной странностью, которую я отметила, когда мы оказались на Земле. Его силы росли, как и способность владеть ими. С ним происходило то же самое, что творилось со мной, когда я открыла себя Дариане. Вилдор вживался в этот мир, становясь с ним единым.

Вот только объяснить причину этого мне никак не удавалось.

– Ты считаешь, что база и храм…

Он перебил меня, не дослушав.

– Над озером – пространственно-временной карман. Если допустить, что он проявляется лишь в момент тестирования системы, то вряд ли он мог стать доступным моему сыну. К тому же Яланиру были необходимы лаборатории, тренировочные залы, обслуживающий персонал, охрана. Я не говорю уже о генетическом материале.

– Если взять за образец дарианские комплексы, – вклинился в наш разговор Кадинар, прислонившийся к стене у самой двери, – то единственное место, где его можно спрятать, – под землей.

– И маловероятно, что все это создавалось на виду у множества бороздящих орбиту спутников и под боком у различного рода спецслужб, – не сводя глаз с Вилдора, задумчиво протянул Сашка. – Если ты уверен, что храм Ханумана для него недосягаем, надо искать подземные сооружения, оставшиеся со времен холодной войны. Из тех, про которые благополучно забыли.

– А магическая защита? – попыталась я проверить на прочность версию с подземной базой.

– На Земле достаточно много магов, в том числе и высоких уровней. – На лице дарианца, как обычно, не было видно эмоций. А вот в глазах… Он понимал, что многое зависит от него. И не испытывал от этого радости. – Яланиру доступен только Хаос, а это слишком заметно.

– Константин может быть нам полезен. – Сашка протянул Вилдору несколько листов бумаги, которые держал в руке.

Пока тот их просматривал, бегло скользя взглядом по распечатанному на принтере тексту, я думала о том, что, зная о дарианском кошмаре так много, я почти ничего не знаю о нем. Вот и то, что он владеет моим родным языком, стало для меня новостью.

– Ты прав, – вместо того чтобы передать записи мне, он подал их Кадинару, – раз его интересует все тайное, он мог где-то и когда-то наткнуться и на нужную нам информацию. Займись этим с утра. И возьми с собой Сарката.

– Я пойду с ними, – жестко произнесла я, вполне закономерно предполагая, что Вилдор опять решил исключить меня из участников поисков.

– Нет, – твердо ответил он, даже не посмотрев в мою сторону. Но, сообразив, что своим запретом лишь подтолкнет меня к необдуманным поступкам, добавил уже мягче: – У тебя завтра будет не менее сложное задание.

– Ждать вестей? – Мой тон трудно было назвать доброжелательным.

Но он этого словно и не заметил.

– Я хочу, чтобы ты побродила по городу и аккуратно просканировала фон. Нам не нужны неожиданности, когда придет время действовать.

– Ты предлагаешь мне поработать приманкой?

Нет, я не винила его за исчезновение моей дочери и совершенно незнакомой мне девушки. Все произошло по несчастному стечению обстоятельств. Но…

Я доверяла Вилдору безоглядно, не требуя гарантий и не ведая сомнений. Забыв о том, что даже у самых лучших могут быть неудачи, что даже самые хитрые способны не разгадать чужих головоломок.

Я доверяла… И продолжала доверять. Но теперь это было значительно сложнее.

– Да, – равнодушно бросил он и, обращаясь к остальным присутствующим в комнате, попросил: – Оставьте нас.

Кадинар вышел первым. И не только потому, что был ближе всех к выходу – он лучше многих других понимал, что иногда Вилдору не стоит перечить. Сашка тоже об этом знал, но у него были другие приоритеты. Потому он и позволил себе чуть задержаться, подойдя ко мне, прежде чем уйти.

– Я переночую у бабушки. Сарката забираю с собой. А ты постарайся все-таки отдохнуть.

– А ты постарайся убедить бабушку, что все будет в порядке.

Я пыталась говорить спокойно, но голос предательски сорвался. Не сын, а я сама должна была заставить ее поверить в то, что мы сумеем найти Амалию. Но я не могла. Лишь здесь, среди уверенных в себе мужчин, я находила в себе силы сдерживать рвущийся наружу страх. Но как только я оставалась одна, чувство бессилия возвращалось, лишая меня веры в будущее.

– Хорошо, – кивнул Сашка и, проходя мимо Вилдора, явно чтобы спровоцировать того, добавил: – Оставляю ее на тебя.

Мальчишка! Он сумел стать советником правителя темных эльфов, любимцем властителя драконов Тахара, заслужить уважение повелителя демонов Арх’Онта, но остался все тем же бесшабашным мальчишкой, которым я его помнила с детства.

– Я прослежу за ней. – В голосе Вилдора явно слышалась угроза, но глаза, которых не мог видеть Александр, смотрели ему вслед с удовлетворением.

В любое другое время я могла этому только порадоваться: мнение бывшего ялтара значило многое, и не только для меня. Но не сейчас, когда у него за спиной стояла тень его поражения.

– Тебе и вправду нужно отдохнуть, – без малейшего намека на заботу проговорил дарианец, когда дверь за Сашкой плотно закрылась. – У нас осталось слишком мало времени. Если все будет происходить так, как я думаю, нам придется скоро забыть о сне.

– Если все будет так, как ты думаешь… – повторила я за ним, зацепившись не столько за сами слова, сколько за тон, которым они были произнесены. – Ты хочешь сказать…

Договорить он мне не дал.

– Предположить появление этой девушки рядом с твоей дочерью было практически невозможно. Но теперь я понимаю, почему это произошло. И это знание дает уверенность в том, что Яланиру не удастся задуманное.

– Но делиться своими новыми идеями ты ни с кем не собираешься? – Я бы и хотела почувствовать гнев, но, когда речь шла о Вилдоре, он не возникал. Это существо было настолько вне привычных схем общения, вне знакомых стереотипов поведения, что подходить к нему с известными мерками выглядело глупой затеей. И мне в этом уже не раз пришлось убедиться.

– Не собираюсь, – подтвердил он то, в чем я не сомневалась, проходя мимо меня и опускаясь в кресло, в котором недавно сидел Сашка. Человеческая личина хлопьями тумана сползла с него, открывая усталое лицо. – Ты – мать, и ты не можешь позволить себе того безрассудства, которое заставляет переступать через собственный страх и делать то, что кажется невозможным. Ты не нападаешь – ты защищаешься. Но при этом ты – берсерк, в которого до конца не можешь поверить. Если я расскажу тебе все, сомнения в своих силах появятся у тебя раньше, чем вера в возможность осуществить задуманное.

– Поэтому ты делаешь все, чтобы я металась, не понимая происходящего, и просишь просто тебе верить, – не спрашивая – утверждая, закончила я.

– Не только поэтому. – Он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. – Способность твоего рода ощущать пути судьбы делает значимыми твои действия. Многое из того, что ты воспринимаешь как метания, имеет свой результат. Правда, это осложняет исполнение данной Олейору клятвы спасти тебя.

Это был едва ли не первый случай, когда Вилдор снизошел до объяснений, но удовлетворения от разговора я не испытывала. Зная, что он прав, понимая, что его опыт подсказывает ему наиболее простой и максимально эффективный способ достичь желаемого, доверяя ему так, как не доверяла никому ни в одном из миров, я не находила в своей душе успокоения. И от этого было тяжело. Настолько тяжело, что избавиться от навалившегося груза, в котором смешались ответственность, долг, любовь, можно было единственным способом – действовать. Но вот как раз этого мне и не позволяли.

Не заметив, как оказалась рядом с бывшим ялтаром, подчиняясь скорее чему-то глубоко внутри меня, чем разуму, опустилась на ковер рядом с креслом, в котором он сидел. Прикоснувшись лбом к его руке, лежащей на подлокотнике, тронула губами теплую кожу. Догадывалась, что он поймет все правильно. Не женщиной я была сейчас, как он и сказал, – матерью, которая вверяла ему самое дорогое – жизнь своего ребенка.

Рука Вилдора не дрогнула, он словно и не заметил моего присутствия. Да и голос, когда он заговорил, звучал отстраненно и бесстрастно, раня и отрезвляя.

– Если у нас не получится, уже ничто не будет иметь смысла. Ни ее, ни твоя, ни моя жизнь. И как бы тебе ни было горько, как бы ни душили тебя тоска и отчаяние, ты должна помнить – не столько спасение Амалии является нашей целью, сколько существование миров. И если ты не сумеешь обуздать свои чувства, я буду вынужден освободиться от тебя как от фактора, ставящего все под угрозу. Но без тебя нам будет значительно труднее.

– У тебя удивительная способность избавлять от иллюзий, – с грустью прошептала я, полностью признавая его правоту.

– У тебя удивительная способность воскрешать то, что казалось уже давно исчезнувшим, – с подобной моей интонацией произнес он, так и не шелохнувшись. Но, когда я дернулась, реагируя не столько на слова, сколько на прозвучавшую в них боль, он осторожно высвободил ладонь и поднялся вместе со мной, не позволяя мне отступить. – Нам будет очень трудно, потому что этот план все еще вызывает у меня опасения. Но я знаю, что мы справимся. Потому что иного выхода у нас нет.


Яланир

– Отец.

Подземные пейзажи весьма однообразны, но камеры отслеживали все вокруг на несколько десятков километров, так что я имел возможность выбирать из множества изображений, которые они передавали.

Озеро было моей слабостью, оно напоминало резиденцию Вилдора. Как бы я ни относился к своему отцу, не стеснялся признавать, что он умел окружать себя лаконичной красотой и научил меня видеть прекрасное там, где многие этого не замечали.

Вот и сейчас, глядя, как мелкая рябь гуляет по зеркалу воды, я ощущал и порывы ветра, которые их рождали, и аромат цветущих трав.

– Отец, – настойчивее повторил Туоран, отвлекая меня от созерцания пейзажа на голографической консоли, – ты хотел меня видеть.

Я переключил систему в обычный режим и жестом предложил сыну приблизиться, отметив легкую напряженность в его движениях. Это было неудивительно – он взрослел и мужал вдали от меня в роду своей матери. И о том, кем именно приходится ему талтар Яланир, узнал не так уж и давно.

Вилдор был очень хитер, он слишком остро чувствовал опасность, чтобы я мог рискнуть своей единственной надеждой на воскрешение и посвятить сына в свой план до того, как отец занялся претворением в жизнь своего.

– Где Сэнши?

Если Туорана и удивил мой вопрос, вида он не подал, служба во внутреннем круге отучила его удивляться. Но вряд ли он не знал, что у меня полный контроль над созданием.

– Тренирует молодняк. Когда я заглядывал в зал последний раз, из второго десятка в живых остались лишь четверо. – Сын чуть расслабился.

В рамках обязанностей, которые я на него возложил, он чувствовал себя уверенно.

Усмехнувшись, чтобы дать ему ощутить его особое положение при мне, я прокомментировал сказанное им:

– Ты не видел, как он разделался с первой партией. Через семидневье непрерывных боев из сотни не осталось ни одного. Виктор выл и кидался на меня, требуя, чтобы я усмирил своего монстра.

– Виктор?

Свое суждение об этом человеке Туоран сделал в первый же день своего пребывания на базе. Одним словом, трус. Все, что я смог добавить ради справедливости, что он хоть и трус, но весьма талантливый и, что когда-то меня заинтересовало, беспринципный. Ему было все равно, кому служить, лишь бы заполучить то, о чем мечтала его мелкая душонка, – бессмертие. Ну или на крайний случай долгую и беззаботную жизнь.

Доказав ему, что это возможно, и пообещав, что он получит желаемое взамен на воина, противостоять которому не смогу даже я, я приобрел преданного раба, безропотно исполняющего мою волю.

Но было в нем и то, что импонировало: кроме меня у него был еще один могущественный хозяин, вернее, хозяйка – страсть к знаниям.

Я кивком подтвердил сыну, что, пусть он и отнесся недоверчиво к моим словам, этот человек действительно посмел однажды столь необычным способом высказать мне свои претензии. И даже остался жив после этого. Не потому, что все еще был мне нужен, теперь лаборатории могли обойтись и без него. Он был забавен.

– Что ты думаешь о девушке? – Мой вопрос при всей своей невинности заставил его взгляд метнуться.

Я сделал вид, что не заметил его смятения, продолжая смотреть на консоль. Линия магического фона в одном из контуров плавно скользила, практически не отклоняясь от прямой. Хотел бы я ей верить, но я больше доверял предчувствиям, продолжавшим нашептывать, что полагаться на кажущуюся безмятежность не стоит. Лера была где-то рядом, невидимая, но я ощущал ее той частью себя, которая сразу потянулась к этой женщине. И хотя я знал, что к любви это чувство не имеет никакого отношения, это не мешало мне желать обладать ею.

Теперь же, глядя на сына, я мог увериться и в том, что сделанные мною выводы – правильны. Даймоны и маги Равновесия связаны, и связь эта значительно глубже, чем нити, соединяющие с Единственной.

– Прошла инициацию, но без наставника уничтожит себя сама. Ее силы растут, а контролировать их она не умеет. Если она нужна тебе живой…

Он говорил отстраненно, убеждая, что ему безразлична ее судьба. Но у меня были причины подозревать, что это лишь вышколенная во внутреннем круге выдержка.

– Живой? – Я позволил себе насмешливую улыбку. Я мог сколько угодно играть с собственным сыном, добиваясь своего, но он не должен был догадаться не только об этом, но и о том, что его жизнь, как и жизнь этой девушки, для меня ничего не значит. В отличие от еще одной – дочери Леры. Если я погублю девочку… Думать об этом мне не хотелось. – Да, Туоран, она нужна мне живой. И ты возьмешь ее обучение на себя.

– Отец…

Он не вскочил с кресла, как сделали бы многие его ровесники, для которых звание кондера так и осталось недосягаемой вершиной; не стал отказываться, ссылаясь как минимум на то, что не ему, владеющему Хаосом, становиться наставником будущего мага Равновесия. Он лишь приподнял бровь да улыбнулся, давая понять, что оценил мой юмор.

Я же замер, внезапно осознавая, что все, что я делаю сейчас, так похоже на то, что делал отец. Но эта мысль мелькнула и померкла. Я ничего не имел против присутствия рядом Туорана. Более того, ценил сделанное им для меня. И даже был готов разделить с ним будущее, к которому стремился.

Но лишь в том случае, если на пути, по которому я шел, он не станет путаться у меня под ногами, создавая проблемы.

– Ты, – небрежно бросил я, с удовольствием наблюдая, как мгновенная растерянность на его лице сменяется бесстрастностью. В нем текла моя кровь, и я не мог не радоваться, видя, что он достоин быть моим преемником. Будет достоин, поправил я сам себя, если и дальше продолжит оправдывать мои надежды. – Я хочу, чтобы ты добился ее благосклонности и желания присоединиться к нам.

Спорить со мной он не стал и даже не кивнул.

– А девочка?

– Ею займется Сэнши. Я запретил ему прикасаться к ней, но, думаю, этого и не потребуется. Она еще ребенок.

И вновь он никак не отреагировал на мои слова. Ни согласия с тем, что это правильно, ни возражений.

Я тщательно выбирал его мать, и не только по генетическим параметрам, благо доступ ко всей базе даймонов у меня был. Мне нужна была женщина, в роду которой имя Вилдора вызывало бы глухую ненависть.

Отец сумел доказать свое право на звание ялтара, ему удалось удержать власть даже тогда, когда его имя связали с поражением на Лилее. Но многие из тех, кто чтил древние законы Дарианы, были против того, чтобы именно он, убивший своего родителя, возглавлял совет.

Мой визит к одному из таких талтаров закончился данным ему обещанием изменить судьбу нашего мира в обмен на его дочь, которая разделит со мной ложе. Родившийся мальчик воспитывался в роду матери, успешно сдал экзамен на зрелость, получил набиру. Мне удалось подтолкнуть его в нужном направлении и освободить для него место в службе, которую я возглавлял.

Смерть его деда, которую я устроил, предполагая, что очень скоро от меня потребуют исполнения обещанного, позволила наделить сына титулом алтара. А гибель матери, знавшей о великой цели, ради которой она отдалась мне, сделала его единственным представителем своего рода и открыла дорогу в совет, куда он должен был попасть только после того, как ему исполнится тысяча лет.

Вот тогда я и пришел к нему, познавшему одиночество, которое для нас, даймонов, сродни самому жестокому наказанию. Одиночество оттого, что ты остался единственным из своего рода.

– Если у тебя все, я могу идти?

Он выглядел спокойным. Но некоторая отстраненность во взгляде, когда он смотрел на меня, выдавала его. Он был не столь бесстрастен, как хотел казаться. Но это простительно, в его годы он далек от возраста истинного возмужания. И если он не поставит мой план под угрозу…

– Ты торопишься? – Я сделал вид, что огорчен.

Его ответная улыбка была озорной, а брошенная им фраза заставила задуматься, настолько ли верно мое мнение о собственном сыне.

– Нет. Но не исключаю, что, задержавшись, получу еще одно самоубийственное задание. Так что я лучше пойду.

Смешком дав понять, что по достоинству оценил его способность не терять присутствия духа, взглядом указал на дверь. И только дождавшись, когда створка вновь вернется на свое место, скрыв его от меня, нахмурился.

Ошибиться сейчас, когда счет шел на дни, было непозволительной роскошью.

Вот только память, не желая подчиняться требованиям рассудка, тянула в прошлое. То короткое прошлое, которое было у нас с Туораном. В тот первый наш разговор отца и сына, во время которого меня и настигло осознание, что стоящий передо мной кондер – моя родная кровь.

Мне не пришлось искать повод вызвать его на прайм-базу внутреннего круга. Порученное ему задание – арест Закираля – он провел блестяще. Сыгранная им роль недалекого, неуравновешенного, но амбициозного служаки была великолепна. И в нее поверил не только мой брат, но и отец, даже не потребовавший расправы над несчастным воином, который посмел поставить под угрозу жизнь его любимца.

Да и та жрица, так желавшая заполучить моего братца в мужья, была его идеей. Все должно было свершиться чужими руками.

Туоран стоял передо мной, являя собой идеальный образец дарианского воина. Бесстрастная пустота в глазах, идеальная выправка, приветствие, исполненное с такой четкостью и изяществом, что я невольно сглотнул, вспоминая себя самого в то время, когда еще находился во власти иллюзии, созданной нашим воинским кодексом.

Мгновение растерянности, неверия, когда я вышел из-за стола и с равнодушием, словно это не имело никакого значения ни для него, ни для меня, произнес: «Я – твой отец».

Короткий миг тишины, затем его затянутая в черную перчатку рука тянется к застежке лицевого платка, отбрасывает плотную ткань. Его открытое лицо спокойно, но взгляд скользит в сторону, не желая встречаться с моим.

И короткий ответ:

– Это честь для меня.

Его внутреннее состояние не было для меня секретом. Хаос щедро поделился с ним силой, но кровное родство открыло мне доступ за его щиты. Я не был уверен, что сумел определить каждое чувство из тех, что свились клубком в его душе, но для меня это было и неважно. Самое главное – испытанное им облегчение, что у него снова есть старший родич.

Та наша встреча затянулась. Чтобы не вызвать подозрение столь длительным общением, я приказал ему сопровождать меня. Идея провести внеплановую проверку портальных залов возникла неожиданно вместе с пониманием, что мальчика в таком состоянии оставлять одного не стоит. Выдержка – выдержкой, но не каждый день находится отец, к тому же принадлежащий к правящему роду.

Со второй нашей встречей я решил не затягивать. Работа на Земле шла полным ходом, а мне все труднее становилось покидать Дариану, чтобы контролировать ее. Да и Туоран не просто должен был признать во мне отца, я добивался его искреннего желания помочь. А произойти это могло только в одном случае – если он разделит со мной ненависть к Вилдору.

Его аналитические способности оказались столь впечатляющими, что перевод ко мне поближе не вызвал ни малейшего удивления. Если только зависть – ведь он слишком молод. Но и это было мне на руку, сын должен был осознать во мне опору, идеал, которому хотелось бы подражать.

А потом он посетил базу на Земле, и я увидел восторг в его глазах. Он еще не знал своего будущего, но прикосновение к тайне, принадлежавшей теперь и ему, окончательно привязало сына ко мне.

Ментальный зов от Сэнши разорвал цепочку воспоминаний, возвращая меня к действительности.

Я еще раз окинул взглядом свой кабинет и, замкнув основной контур защиты на себя, вышел в коридор. Портальная площадка вспыхнула серым, когда я задал точку выхода. В очередной раз отметил тот факт, что земляне так и не привыкли пользоваться нашей системой транспортировки, предпочитая для передвижения лифты и небольшие, но весьма быстрые двухместные машинки.

Они испытывали какой-то иррациональный страх, который мне сложно было понять. Большинство из тех, кто сейчас находился на базе, служили мне далеко не первый год и к проявлениям магии давно привыкли. Но переходы вызывали практически у всех панический ужас.

Сэнши ожидал меня в тренировочном зале. Как обычно, залитый чужой кровью и довольный. Созданные Виктором существа так же, как и даймоны, наслаждались возможностью сразиться с равными себе по силе, а высшей доблестью считали победу. И так же, как и мы, подчинялись лишь тому, кто доказал свое право на власть.

– Двое.

Я пожал плечами, давая ему понять, что количество меня не интересует. Каждый из тех сорока, выдержавших курс обучения, был способен справиться и с берсерком. И их уже было больше, чем необходимо, чтобы защитить храм маров, когда наступит время его появления. А с охраной базы вполне справлялись и люди. И меня нисколько не беспокоило то, что всем им предстояло закончить здесь свой жизненный путь.

В моем мире они послужат лишь генетическим материалом, который позволит возродиться нашей расе.

– Виктор опять будет недоволен, – произнес я, быстрым взглядом окидывая помещение.

Оно и без того было мрачным, сейчас же выглядело особенно угнетающе. Только не для нас с ним.

Отшлифованный до блеска серый мрамор на полу, чтобы усложнить задачу воинам и облегчить тем, кому придется его убирать, такие же стены, на которых кое-где виднеются сколы и трещины. И восемь тел. Впрочем, было преувеличением назвать это телами. И кровь. Много крови.

Сэнши ответил мне взглядом, в котором была тень удивления. Он не понимал, зачем я уже не в первый раз об этом говорю. Отданный приказ исполнялся четко и точно, без малейшего сожаления. И в данном случае он был однозначен – мне нужны самые лучшие.

– Ты видел девочку?

Я шагнул в сторону выхода, отметив, с какой тщательностью вытер Сэнши свой меч об вынутую из кармана тряпку. Я был для него господином, а оружие – тем, чему он поклонялся.

– Ребенок. – Ни недоумения, ни интереса.

Это даже бесстрастностью не назовешь. Его голос не отражал даже тени каких-либо эмоций.

– Ты должен ее защищать. Ее жизнь важнее, чем моя.

– Страх.

Я знал, что Сэнши за эти годы изучил несколько языков, включая дарианский. Много читал, особенно интересуясь философией и психологией. Проштудировал военное искусство, по несколько раз перечитывая труды известных полководцев. Овладел не только холодным оружием, в совершенстве работая обеими руками, но и огнестрельным, хоть и не любил его, предпочитая оставаться смертоносной тенью.

Но при всем этом говорил он односложно, не утруждая себя объяснениями. Мне было все равно, я его прекрасно понимал, а вот любитель пространных рассуждений Виктор частенько терял терпение.

– Значит, – небрежно бросил я, – она должна перестать тебя бояться. А уж как ты это сделаешь… – Я резко обернулся, отметив неожиданное изменение его ментального рисунка. Но его взгляд продолжал оставаться все таким же отсутствующим, а губы, как обычно, плотно сжатыми, отчего его лицо становилось похожим на гротескную маску, олицетворяющую неизбежность. – Решай сам.

Ответа я не дождался. Отступив в сторону, чтобы дать пройти спешащим в тренировочный зал уборщикам, уже давно привыкшим к подобным зрелищам, я отвлекся лишь на мгновение.

Но его хватило, чтобы Сэнши уже не оказалось рядом со мной.

## Глава 2

Лера

Эти улицы уже не были родными. Город менялся слишком быстро, становясь другим. Чужим. И если бы не некоторые места, в которых, казалось, время замерло, ощущение потери воспринималось бы значительно сильнее.

Я остановилась у парапета, повернувшись лицом к реке, для которой эта выложенная камнем набережная стала то ли прекрасным обрамлением, то ли частью будущей клетки. Взгляд скользил по бликам на воде, гул голосов за спиной уже давно слился в некий фон, нисколько не мешающий раздумьям. В них не было цельности, только вырванные из контекста слова.

– Мама!

Звонкий детский голосок раздался совсем неподалеку, но мне удалось даже не вздрогнуть. Прошедшая ночь не смогла облегчить моей боли, но ей вместе с Вилдором удалось убедить меня в том, что отчаиваться рано.

«Лера».

Ментальный зов дарианца был тих, словно он шептал, опасаясь спугнуть нечто мимолетное, требующее осторожности. Причина была мне известна, об этом мы тоже говорили этой ночью.

«Ничего подозрительного, – так же, как и он, не позволяя собственной силе расправить крылья, ответила я. – Если только…»

Я не закончила, еще раз окинув внутренним взором раскинутую над городом поисковую сеть. Она была похожа на множество спиралей, расходящихся от меня в разные стороны, которые пересекали друг друга, наслаиваясь и создавая замысловатый узор, напоминающий тот, который я видела на теле Вилдора два года тому назад. У него даже было свое название – соединение. А смысл сводился к готовности мужчины ввести в свой дом жену.

«Твоя пауза затягивается».

Я знала, что бывший ялтар находился сейчас довольно далеко отсюда, они с Сартарисом отправились на Дариану-2 за данными, которые нарыли в управлении вероятностных прогнозов. Не знаю, чем мой кошмар напугал сотрудников своего спутника, но после встречи с ним те решили превзойти сами себя и обнаружили что-то новое, касающееся земного храма.

«Как ты оцениваешь вероятность того, что в этом городе есть еще как минимум два неинициированных мага Равновесия?»

Вилдор не думал даже мгновения.

«Как свидетельство приближения времени активации систем храма. Ключи могли служить контрольными точками. Если это так, то появление Хаоса должно восприниматься угрозой».

Я резко обернулась, выискивая взглядом Кадинара, охранявшего меня. Но, как ни старалась, не смогла увидеть никого, кто хотя бы отдаленно напоминал помощника Вилдора. Об этом тоже стоило подумать. Связь между ним и его Единственной успела установиться, но не закрепилась, не хватило времени. Но это уже повлияло на его способности, произошел значительный скачок, так похожий на тот, который я наблюдала у его господина. Это можно было объяснить влиянием ритуала слияния, который они провели когда-то.

«Ты считаешь, – начала я, совершенно не радуясь пришедшей в мою голову идее, – что храм пытается защитить себя, призывая магов Равновесия?»

«Принудительная инициация, неконтролируемый рост сил… Да, считаю».

Его тон был подчеркнуто нейтральным. И вот это-то мне и не понравилось: с каждым днем его щиты становились все более плотными, а бесстрастность – все более очевидной.

«Кадинар знает о твоих предположениях?»

Это был не праздный вопрос. Согласись я с ним, и становилось понятным и влияние на происходящее Амалии как носителя сути Равновесия и появление неподалеку от озера Алены. И этому объяснению можно было бы только радоваться: их встреча с Яланиром становилась стечением обстоятельств, предусмотреть которое невозможно.

Но следом за этим напрашивался еще одни вывод: девушке предстояло стать первой защитницей храма.

«Он их и выдвинул, – так же отрешенно, словно это не имело никакого значения, ответил он. Впрочем, это действительно не имело никакого значения. – Это все?»

«Нет. Магический фон снижен, я четко вижу вектор его изменения. И вряд ли это озеро».

Ответить он не успел. Точнее, мне пришлось отвлечься, прежде чем я дождалась его ответа.

– Извините. – Я спокойно обернулась, опасность не ощущалась, да и отсутствие Кадинара это только подтверждало. Рядом стоял мужчина лет сорока пяти – пятидесяти с огромным псом на коротком поводке. – Мой друг, – он кивнул на собаку, которая смотрела на меня так, словно знала, что творится в моей душе, – не любит, когда красивые девушки грустят. Я пытался его остановить…

Он не договорил, но этого и не требовалось. В его глазах не было настойчивости, но чувствовался интерес.

«Лера, – голос Кадинара стал для меня полной неожиданностью, – поддержи разговор. Этот господин есть в списке Сарката».

Его замечание подоспело вовремя, я как раз собиралась легким внушением отправить мужчину прогуливаться дальше.

– Как его зовут? – Я без малейшего опасения положила ладонь на холку собаки.

Не считая себя знатоком пород, к какой принадлежал именно этот, я определила без труда. Ньюфаундленд. У наших соседей, в той жизни, был такой.

– Красавчик, – легко, словно сбросив груз с плеч, улыбнулся мужчина. Возможно, раньше таких нюансов я бы не разглядела, но общение с множеством интриганов сделало свое дело. Даже не желая того, я машинально отмечала подобные мелочи. – А меня Андреем.

«Сизов Андрей Александрович, 1964 года рождения. Школа, служба в армии, Афганистан. Опять школа, весьма специфическая. Снова служба, нюансы можно опустить. Так, это интересно, но не сейчас. А… вот. С 2003 года консультант по информационной безопасности весьма немаленького банка».

– Лера. – Моя ладонь утопала в мягкой шерсти, псина подставляла под ласку уши, вывалив из пасти влажный язык.

А Кадинар продолжал:

«Знаком по форумам с Константином, подогревал его интерес к способам выживания во время и после катаклизмов. И именно от него тот узнал о храме Ханумана. Ник – Архангел».

– Я часто прогуливаюсь здесь, но вас вижу впервые.

Я с долей скептицизма посмотрела направо – набережная убегала вдаль, теряясь на фоне железнодорожного моста, затем налево, к еще одному мосту, но теперь уже автомобильному.

– Мне кажется, что я не одна такая.

«Очень осторожно пытался раздобыть сведения о заброшенных подземных сооружениях на расстоянии не более трехсот километров отсюда. И интересовали его только два направления: восток и север».

– Вы правы, – он пытался показать, что смущен, но делал это весьма неуклюже, с моей точки зрения, – и неправы. Такая вы одна.

Я приподняла бровь, предлагая ему продолжать, а сама вслушивалась в то, что говорил Кадинар. И пыталась представить, что думает по этому поводу Вилдор.

«Его умение заметать следы вызывает восторг. Саркату пришлось воспользоваться нашими методами поиска, чтобы связать все сведения о нем воедино».

– Красавчик никогда ни к кому не подходит сам. Так что вы – исключение.

– Вы меня убедили, Андрей. – Моя улыбка была чуточку грустной. – Но я вынуждена вас покинуть, меня ждет брат.

Прозвучавший приказ Вилдора был категоричным, а голос неожиданно резким.

Кадинар появился из-за спины мужчины, с обидой посмотрел на ньюфа, который негромко зарычал. Противостояние человека и зверя длилось недолго. Пес отвернул морду.

– Мой брат Кирилл. – Кадинар вел себя выше всяких похвал. Добродушно улыбнулся и чуть склонил голову, дожидаясь, когда я представлю своего нового знакомого. – Андрей. А этого красавчика зовут Красавчиком.

Короткое (но не без попытки прояснить, кто из двоих сильнее) рукопожатие и взаимные заверения в том, что они рады неожиданной встрече.

– Андрей, вы извините, – помощник дарианца бросил на мужчину смущенный взгляд, в котором мне не удалось обнаружить ни тени притворства, – но у нас с Лерой есть кое-какие планы. Я просто вынужден забрать сестру.

– Не извиняйтесь, Кирилл. Я просто мелкая помеха на вашем пути. – Сизов развел руками, демонстрируя свою грусть от этого факта.

А пес выжидающе посмотрел на меня, явно рассчитывая на иной исход знакомства.

– И все-таки извините. – В «эфире» царила тишина, но я чувствовала, с каким напряжением прислушивается Вилдор к тому, что у нас происходит. – Лера, пойдем.

Мы отошли уже на несколько шагов, когда Андрей сделал то, чего от него и ожидали.

– Лера. – Я обернулась, с легким недоумением смотря на подошедшего к нам мужчину. – Возьмите. – Он протянул визитку и, когда я ее приняла, стараясь не встречаться взглядом с Киром, добавил: – Я буду ждать вашего звонка.

– Я позвоню. – Я опустила ресницы, пряча за ними вспыхнувшую боль.

Это было невыносимо. Город, в котором я прожила долгую жизнь, где родился Сашка, где встретила Олейора, где… Где я не уберегла дочь.

«Лера, соберись!»

Вилдор всегда умел отдавать приказы так, что его невозможно было ослушаться. Не смогла я этого сделать и тогда, лишь глубоко вздохнула, отгоняя от себя мрачные видения.

«Ты неплохо разбираешься в методах заигрывания». – Мой голос был язвительным.

Как обычно, когда я забывала, что против бывшего ялтара есть только одно действенное оружие – абсолютное игнорирование его существования.

«Ты взяла его под контроль?»

«Да».

Мой ответ был краток. Так было проще держать себя в руках, не скатиться в очередную истерику. Мне ничего не оставалось, как признать, что только в присутствии Вилдора я обретаю ту уверенность, которая позволяет мне подавить горечь из-за необходимости идти дальше. Но чем больше я это понимала, тем яснее становилась мысль, что с этим надо что-то делать.

Мы с Кадинаром уже достаточно далеко отошли от места встречи, чтобы можно было сбавить шаг и вновь вернуться к тому, чем я и занималась. И пусть картина магического фона над городом была довольно четкой, я продолжала надеяться увидеть новые нюансы.

– Ты можешь сделать так, чтобы твой господин тебя не слышал? – Пришедшая в голову идея была неожиданной, но нисколько не относящейся к происходящему.

Однако вполне могла доставить моему дарианскому кошмару несколько неприятных минут – свой канал связи с ним я уже заблокировала.

– Конечно. – Голос даймона растекся патокой. Очень ехидной патокой.

– Тогда расскажи мне о слиянии. – Не знаю, чего он от меня ожидал, но, услышав, остался невозмутимым. Пусть и заговорил не сразу.

Кивнув в сторону летнего кафе, расположившегося на другой стороне дороги, он первым вышел на проезжую часть. Насколько бы странным это ни казалось, но он вел себя в моем мире значительно увереннее, чем я. А ведь прошло… восемь лет, но они сильно изменили мою жизнь.

Дождавшись заказанного кофе, к которому он пристрастился на Земле, сделал глоток и только после этого начал свой рассказ, продолжая смотреть куда-то мимо меня.

– Когда мы первый раз встретились с Вилдором, он уже был вождем. Не по статусу – по духу. Сильным, не знающим сомнений, целеустремленным до фанатизма. Но при этом он не жаждал крови, не наслаждался чужими страданиями. Его группа напала на наше поселение ранним утром, таким чистым и ясным, что мне до сих пор не верится, как могло совместить оно чарующую девственность и все, что произошло позже.

Кадинар выглядел бесстрастным. Да только воспринималось это значительно страшнее, чем выражение самой сильной боли. Он крайне редко скрывал свои эмоции.

– Не надо. – Я накрыла его ладонь своей, прося простить за причиненное страдание, но он этого словно и не заметил.

– Нас в семье было только двое: я и моя сестра. Мама умерла при родах, отец – на охоте, когда мне уже было около пятнадцати. По нашим меркам, вполне взрослый. Сестра для меня была всем, памятью о родителях, опорой, человеком, ради которого стоило жить. Но пришли даймоны, и моя сестра стала добычей для них.

Еще один глоток. Его губы трогает невесомая улыбка. И не поймешь, то ли он вспоминает о той, которую хранит в памяти уже две тысячи лет, то ли наслаждается вкусом напитка.

– Я почувствовал неладное, когда было уже поздно. Ощути я их появление чуть раньше, и звериные тропы увели бы нас от опасности. Я, как и мой отец, стал охотником и не зря считался лучшим в нашем становище. Мужчины чернокожих воинов не интересовали. Тех, кто не кидался защищать своих женщин, выгоняли за частокол. Те же, кто брал в руки оружие… – Он перевел взгляд на меня и равнодушно закончил: – Впрочем, ты знаешь, что было с теми, кто брал в руки оружие.

– Воины. – Я не могла промолчать. Возможно, потому что прошлое держало и меня.

– Я дрался с двумя берсерками, представляя себе, что это хищники пытаются отобрать у меня сестру. Но с каждым уходящим мгновением, с каждым ударом я становился все слабее. Человеку против даймона не выстоять, каким бы умелым воином он ни был. – Быстрый взгляд на меня. Бессмысленный и холодный. Но это мгновение показалось мне вечностью. – Я уже мысленно прощался с ней, горюя лишь об одном – что так и не смог ее спасти, когда один из них, стоявший неподалеку и с интересом наблюдавший за схваткой, остановил бой. Это был Вилдор. Он подошел ко мне вплотную. Один, не вынимая меча, оставив у себя за спиной двоих моих противников, недовольных, что им не дали со мной расправиться. Он смотрел на меня, а в его глазах была пустота, в которой я не был даже песчинкой. Затем откинул ткань с лица. Я слышал, как вскрикнула сестренка. Его красота была достойна того, чтобы ей поклоняться.

– Он оставил ее в живых? – Я не сомневалась, что это было именно так, но желание услышать это от Кадинара оказалось столь сильным, что я позволила себе его перебить. Но он меня не слышал.

– «Ты – воин, – произнес он. Его голос был холодным и столь же пустым, как и взгляд. – Но твое тело не тело воина. Если ты пойдешь со мной, ты проживешь не одну, а много жизней». Прежде чем он закончил говорить, я уже знал, что пойду за ним. Не ради жизни, ради того, чтобы хоть немного стать похожим на него. Потому что для меня он был совершенством, диким ненасытным зверем, сумевшим укротить самого себя. Он был вне всего, что я знал, тем, от чего я не мог отказаться.

– Он оставил ее в живых? – Я повторила свой вопрос, пытаясь вырвать его из оцепенения, в которое он погружался все глубже.

Тот Кадинар, который сейчас сидел рядом со мной, не был тем, кто заботился обо мне на острове.

– Да. – Не знаю, мой голос или испытанный мною страх за него, который Кадинар не мог не ощутить, вернули его в реальность, но хватило одного мгновения, чтобы его губы дернулись в горькой усмешке, взгляд потеплел, успокаивая меня. – На Земле моя сестра вряд ли выжила бы, поэтому он отправил ее на Лилею. У нее были небольшие магические способности, так что она сумела закончить магическую академию. Не знаю, насколько счастливой была ее жизнь, но прожила она долго. Правда, ничего обо мне не помня.

– У нее были дети?

Снова улыбка, но теперь в ней нет той горечи, от которой сжималось мое сердце.

– Ты же хотела узнать о слиянии?

Пришлось кивнуть, соглашаясь на такой вариант. Лезть к нему в душу так глубоко мне больше не хотелось.

– На Дариане я узнал, что не только моя воинская доблесть тронула сердце Вилдора. Я был неинициированным магом. Но и не это оказалось тем главным, что решило мою судьбу. Я человек, но откликаюсь на зов Хаоса. Потом была инициация. У меня осталось единственное воспоминание – ощущение вечного холода и тепла руки моего господина, которому я присягнул на верность. А спустя несколько циклов он провел ритуал разделения души, подарив тело даймона. Вот здесь-то все могло и закончиться для меня. Я оказался не готов к переносу, а Вилдор был еще недостаточно силен.

– Он рисковал. – Вряд ли Кадинар не понял, что мое замечание отражало скорее восторг безрассудством тогда еще будущего ялтара, чем переживания.

– Вилдор рисковал и сильнее, – пожал он плечами. – Когда стало понятно, что из трех возможных вариантов один не устраивал нас обоих, второй – его, а третий – меня, было выбрано слияние.

– Он пожалел кинжала для твоей души или оказался настолько нетерпелив?

Кадинар подмигнул, заверяя, что ему нравится ход моих мыслей, и продолжил:

– Я не спрашивал. Ты же знаешь, он умеет убеждать, а давая обещания – сдерживать их. Если он и вспоминал о том, что в моей душе хранится частичка его, то лишь тогда, когда иначе было нельзя. В отличие от меня. Я довольно быстро оценил все преимущества слияния и беззастенчиво пользовался и его силой и его знаниями.

– И об этом так никто и не узнал?

– Узнали?! – Он явно наслаждался своим будущим ответом. – В подобное трудно поверить. Слияние не тот ритуал, который проводится вдвоем, без помощи опытных магов.

Хотела я с ним согласиться, но его глаза затуманились, выдавая ментальный разговор. И, судя по взгляду, который он на меня бросил, это был не Вилдор.

Подтверждения своей догадки долго ждать не пришлось. Одним глотком допив уже остывший кофе, Кадинар поднялся и протянул руку, предлагая помощь.

Несколько шагов, которые мы проделали молча, натянули мои нервы до предела. Даймон то ли обдумывал сказанное, то ли продолжал общение. Судя по сожалению, мелькнувшему в его глазах, когда он резко остановился и обернулся ко мне, правильным оказалось второе предположение.

– Сашка встретился с Константином, везет его в тот дом, который нашел для нас Саркат. Вилдор возвращается с Дарианы-2, так что нам стоит поторопиться.

– И это все?

Я оказалась права и в этом случае.

– Он просил передать, что если ты не хочешь ощутить на себе его гнев, то лучше тебе не блокировать связь с ним.

Радоваться своей маленькой победе мне почему-то не хотелось.


Вилдор

Мой генный маркер не мог ассоциироваться ни с одним родом этого мира, на моем набиру не было знаков различия, которые позволили бы меня узнать, но я уже неоднократно видел восхищение во взглядах, которые бросали в мою сторону проходившие мимо воины. Впрочем, те, кто служил в этом здании, должны были знать обо мне сейчас значительно больше, чем я сам.

Нет, мне было кое-что известно. Достаточно, чтобы разобраться, кем я был на самом деле, и оценить собственную осторожность. Не заблокируй я память, мне вряд ли бы так просто удалось продолжать играть в другого, не вызвав при этом ни малейших подозрений.

Другого…

– Прошу в мой кабинет. – Сартарис рывком распахнул дверь (ох уж эта тяга к театральности!) и пропустил меня вперед.

Быстрый взгляд вокруг, ощущение узнавания. Все, что я вижу, соответствует моему пониманию красоты, удобства и целесообразности. И даже озеро вдалеке, хорошо заметное с верхнего яруса устремившегося в небо сооружения, – как напоминание о том, насколько переплетены судьбы двух миров.

Помещение довольно просторное, чтобы в задумчивости мерить его шагами, светлое – внешняя стена стеклянная, вместо портьер тонкие металлические ленты, минимум необходимой мебели. И, что мне импонировало больше всего, защищенное магически настолько, что даже моя паранойя не обнаружила в ней каких-либо огрехов.

– Мне удалось привить тебе вкус. – Я медленно подошел к окну, отметив, как соскальзывают с моих щитов нити следящих систем.

– Вспомнил? – В его вопросе не было ни капли удивления.

– Вспоминаю, – уточнил я. – Кто еще в курсе?

День был ярким: нежно-голубое бескрайнее полотно неба, не оскверненное даже намеком на облака; горы, которые угадываются на горизонте лишь по чуть заметной темной полосе над сплошной зеленой волной леса. Но мой взгляд устремлен чуть правее отблесков сверкающей под лучами солнца воды.

– Я и Тася. Остальным, как и тебе, заблокировали память. Но освободить их сможешь лишь ты, когда тебе откроются ключи.

– Резиденция айлара – там? – Я кивнул в ту сторону, куда так и норовил посмотреть.

У меня не было сомнений в положительном ответе, но я хотел еще одного подтверждения, что не ошибаюсь в понимании происходящего.

– Твоя резиденция, – поправил он меня. Но когда я резко оглянулся, испытав одновременно и смятение и гнев, он коротко ответил: – Там.

Гнев ушел так же быстро, как и появился. Что бы я ни задумал…

Пришлось поправить самого себя: что бы мы с бывшим ялтаром ни задумали, остальные за это ответственности не несут. Тем более Сартарис.

– Давай вернемся к храму, – уже совершенно спокойно предложил я.

Но, как бы успешно я это ни прятал, выдержка далась мне нелегко. Чужое тело, догадки вместо знаний, попытка понять, где принадлежащее мне, а где то, что осталось от другого Вилдора. И хотя даже эти сомнения были нами обоими предусмотрены, сама ситуация продолжала привносить в происходящее элемент неожиданности.

К тому же мне было бы спокойнее, присутствуй рядом отказавшийся от лидерства правитель основной Дарианы. Его опыт…

Я отбросил и эту мысль. У меня шансов справиться с этой историей было больше, чем у него.

– Мои аналитики постоянно пересчитывают вероятностные прогнозы, внося в них поступающие с Земли данные. В последние дни замечены значительные колебания в основных линиях.

– На Земле появилась Лера.

– Да, – многозначительно вздохнул Сартарис и попытался сдержать улыбку.

Весьма безуспешно. Эта женщина действовала на начальника управления и моего помощника так же, как и на Кадинара, сближая этим их еще сильнее. Они не терпели обыденности, их души жаждали остроты приключений, их девиз был: «Изменение и поиск» Присутствие поблизости носителя сути Равновесия обеспечивало им все то, чего они желали. И они тянулись к ней с благодарностью истощенного жаждой путника, получившего вожделенную воду.

Они восхищались ею, преклонялись, стремились быть как можно ближе к ней, но никогда не забывали, что она при всех ее способностях нуждается в заботе.

И это тоже их объединяло. Ради тех, кому они клялись в верности, они готовы были отдать свои жизни. Ради нее они были готовы их сберечь.

– Конкретнее, – потребовал я, даже не пытаясь предугадать то, что услышу.

Когда в действие вступала Лера, предвидеть что-либо становилось сложно.

– Третья сила. Все изменения соответствуют появлению на Земле третьей силы. Сейчас уже с достаточной уверенностью можно делать вывод, что эта сила направлена против действий Яланира. Но по отношению к нам никакой определенности нет. Мои аналитики в ближайшее время ожидают событий, которые должны внести ясность в эту ситуацию.

– Срок?

Сартарис на мгновение отвел взгляд, но команды я не услышал. Похоже, он посчитал, что еще рано возвращать мой ментальный контур в систему.

Над столом появились два передающих стержня с набалдашниками из матовых кристаллов.

Я машинально прикинул, где мог находиться третий, и раньше, чем осознал, что это знание мне уже частично доступно, увидел еще два сбоку от стоящего у окна стола, а один – над дверью, через которую мы вошли. Пять точек вместо трех?! Более сложная конструкция или…

И тут я вспомнил, что в отличие от голографических консолей основной Дарианы, в которых магия и технология сплелись настолько тесно, что отделить одно от другого было невозможно, здесь, в ее альтернативе, технология преобладала. Пока этот мир не стабилизировался в веере пространства, он не создавал достаточно магии, чтобы пользоваться ею беспечно.

Размышления о судьбах двух миров нисколько не мешали мне наблюдать за тем, как в потемневшем воздухе разворачиваются информационные блоки, вспыхивают линии изгибистых графиков и наполненные многообещающим смыслом формулы.

– От нескольких минут до шести часов?! – Я сам нашел нужный мне расчет, но не поверил своим глазам. Пробежался по цепочке алгоритма, перепроверил входные параметры (как оказалось, и эта часть моей памяти была мне доступна) и вынужден был признать, что расчет выполнен безукоризненно.

– Будь у нас больше времени, я бы тебя не торопил, – с наигранной обидой протянул Сартарис, но тут же вернул на лицо маску бесстрастности, стоило ему наткнуться на разгорающуюся в моих глазах ярость.

Время активации управляющего кристалла маров приближалось, его защита искала способ нейтрализовать угрозу программе, запущенной древней цивилизацией, и ускоряла события. А мы практически не продвинулись в своих поисках.

– А при чем здесь Константин? – Отданная ментально команда приблизить нужный мне блок осталась невыполненной.

Трудно представить, как будут взаимодействовать сознания двух Вилдоров (один из них еще и заблокирован), если я войду внутрь столь мощной системы, каковой является информационно-расчетный контур управления контроля вероятностных прогнозов.

Сартарис отреагировал мгновенно. Контур раскрылся веером данных. Выяснилось, что активизация линии третьей силы произошла после того, как мы заинтересовались системным администратором фирмы, в которой работала Алена. Лица, факты из его жизни, контакты в сети Интернет, прогнозы, предположения. И резко метнувшаяся вверх линия на графике в тот день, когда Сашка посчитал, что этот мужчина может быть нам полезен.

– Есть предположение, что на Земле действуют группы людей, пытающихся если и не предотвратить возможный катаклизм, так хотя бы выжить во время и после него. На первом уровне анализа мы обнаружили, что между ними нет иной связи, чем через глобальную сеть. Но мы двинулись дальше, и первые же сделанные выводы начали ставить в тупик моих сотрудников.

Продолжая слушать Сартариса, я пытался связать собственное понимание созданного мною и ялтаром плана, часть которого мне была все еще неясна, с тем, что видел. Стоило признать, даже с учетом новой информации, вносить коррективы в него нужды не было. Это не могло не радовать, но вряд ли служило основанием для того, чтобы хоть немного расслабиться.

– Изначальной посылкой для расчетов являлось знание о марах, которое на Земле не сохранилось. Есть материальные свидетельства их существования, но все они трактуются со значительной степенью погрешности. В поведении же членов этих групп прослеживается некая схожесть, словно они обладают тем, что недоступно другим.

– И как в это вписываются прогнозы о скором конце света? – насмешливо уточнил я, вспоминая свое удивление, когда впервые наткнулся на этот факт.

Мне пришлось даже согласиться с Кадинаром, воспринявшим это как некий информационный наркотик, вызывающий приближающуюся к эйфории истерию у тех, кто с непонятным нам энтузиазмом обсуждает это событие. Даймонам подобное поведение несвойственно. Если мы предполагаем наличие угрозы, мгновенно начинаем действовать.

– Никак. – Сартарис проигнорировал мое ехидство. – Они существуют отдельно друг от друга. Те группы, о которых говорю я, больше похожи на воинские команды. Кстати, большинство входящих в них мужчин служили в армии, часть имела отношения к спецслужбам. А вот это мои аналитики не могли объяснить до тех пор, пока не обнаружилась некая странность.

Прежде чем посвятить меня в изыскания своих служащих, он сделал короткую паузу, которой я и воспользовался, чтобы связаться с Лерой. Ощущение необходимости этого было настолько сильным, что я не стал себе отказывать.

Сартарис, догадавшись, почему я дал ему знак молчать, подключился к линии, по которой шел разговор. Судя по его улыбке, мы говорили о том, о чем он собирался мне поведать.

– Создание этих групп было спровоцировано неинициированными магами Равновесия. – Не сомневаясь в том, что прав, произнес я, когда моя подопечная отвлеклась.

Ощущение ее присутствия рядом отступило, оставив после себя тягучую пустоту, чувство потери.

Мелькнуло осознание того, что я вот-вот что-то пойму, отозвавшись в груди мимолетной болью. Но тут же ушло, когда одновременно с кивком Сартариса, подтвердившего высказанное мной предположение, раздался экстренный вызов Кадинара.

Один из информационных блоков голографической консоли передвинулся на передний план, график, на котором отражалось участие третьей силы, вспыхнул алым, заметавшись между пунктирами границ вероятностных разбросов, рядом вспыхнул временной таймер, на котором тревожно мигала одна цифра – ноль.

Лицо того, с кем разговаривала сейчас Лера, строчки его биографии, магический скан – ничего, что могло бы объяснить его влияние на происходящее. Способности есть, но не столь выраженные, чтобы сплотить вокруг себя команду желающих пережить катастрофу.

Послужной список. До армии – ничего, за что можно было бы зацепиться. Армия – пусто. Та же судьба, что и у многих, прошедших войну.

Взгляд на другой блок. Там причина, по которой его включил в свой список Саркат. Не будь ее, разговор правительницы эльфов и незнакомца закончился бы довольно быстро.

Голос Кадинара звучит бесстрастно, повторяя те сведения, которые сейчас читаю и я. Но за каждым его словом я слышу напряженный поиск ответов на вопросы, главный из которых: почему?

Почему именно он и почему именно сейчас? Что заставило его выйти с собакой на набережную, изменив собственной привычке? Почему из множества женщин, мимо которых он проходил, его взгляд остановился именно на Лере? Почему так спокоен, словно уверен в том, что будет дальше?

Вопросы, вопросы, вопросы!

И опять… До армии – ничего. Армия… Разгадка где-то очень близко, я просто ее не вижу, но это не значит, что я ее не чувствую. Армия… Чужие жизни, потери, кровь…

Мы, даймоны, любим напряжение боя. Тяжесть оружия, бьющийся на виске пульс, азарт и хладнокровие, слившиеся в мимолетности схватки. Но то, что я вижу, всматриваясь в прошлое этого человека, вызывает у меня отвращение. Они были хорошими воинами, у них были хорошие командиры, но я не понимал цели, ради которой они готовы были отправиться на встречу с предками.

Впрочем, как говорит Лера, это не мой мир и не мне диктовать здесь свои законы. Не мне?!

Армия…

Линия на графике вздрогнула в последний раз, когда он протянул ей картонную карточку. Да, я прав, в его взгляде нет сомнений в том, что она ее возьмет. В том, как он стоит, в наклоне головы, в четкости линий лица нет агрессивной настойчивости, но нет и мольбы.

Он знает!

Волна отчаяния, накрывшая дорогую мне женщину, касается и меня, рождая осознание вины.

Как трудно причинять боль тем, кого любишь!

«Лера, соберись!»

Отбросить все, что не касается Андрея Сизова, уходящего по набережной, и его прошлого, выложенного в строчках, столбиках цифр и лицах тех, кто когда-либо имел к нему отношение. От самого рождения и до этой минуты, когда третья сила, которую он каким-то образом олицетворял, встала на нашу сторону.

Армия…

Озарение, как обычно, пришло неожиданно.

– Он не маг, он – видящий.

Сартарис отреагировал молниеносно. Сменился информационный блок, замелькали расчетные цифры – мое предположение ушло аналитикам для оценки. И не успел я еще высказаться, что мне удалось разгадать эту загадку значительно быстрее, чем им, как на консоли появился символ однозначности.

– Ранение. – Крылатый (мне нравилось называть Сартариса именно так) оказался быстрее и первым озвучил выводы своих подчиненных. – После его выздоровления в подразделениях, где он служил, погибало меньше, чем в других. Да и потом… – Он восхищенно посмотрел на меня: – Видящий – мужчина, это практически невозможно.

Я был с ним согласен, но не удержался от того, чтобы не усмехнуться. Тот, кто опровергал невозможное, облокотившись на парапет, смотрел на реку, надвое разделившую его город.

## Глава 3

Алена

Глядя на девочку, которая медленно шла вдоль стены, время от времени прикладывая к ней ладошку и замирая, словно к чему-то прислушивалась, я сделала вывод, что из нас двоих боюсь происходящего именно я. Амалия же выглядела не по годам рассудительной и, что меня удивляло, спокойной.

– Нас не убьют, мы им нужны.

Ее уверенность не сумела справиться с моим страхом, а вот равнодушие, с которым она это произнесла, заставило вновь задуматься. Хотя бы о том, кем она была.

– Тебе это интересно? – Девочка обернулась ко мне и лукаво улыбнулась.

Будто бы и не было тех нескольких минут, когда, казалось, ожили ночные кошмары, ставшие несколькими крупными мужчинами, одетыми в черное. Будто не обнажались мечи, не было крика Радмира, появившегося словно из ниоткуда, не было того мгновения растерянности, когда с его тела миражом слетела человеческая внешность, открывая смуглое лицо, украшенную клыками улыбку и… хвост с кисточкой, хлестко бьющий по высоким сапогам.

И за этими воспоминаниями как-то меркла удивительная догадливость девочки, с легкостью читающей мои мысли.

– Моя мама – маг Равновесия и носитель его сути. А еще она, – Амалия слегка нахмурила бровки – похоже, ожидала, что моя реакция будет более бурной, – правительница темных эльфов в одном из миров Веера. Кстати, мой братик – темный эльф.

– А ты? – нашла я в себе силы задать один из тех вопросов, которых как-то сразу стало слишком много.

Причина, по которой я безоговорочно поверила этому ребенку, для меня была менее важна.

– А я – человек. В нашем роду маги Равновесия только люди. Но это тебе потом мама лучше расскажет.

Мама… потом… расскажет!

Я подтянула колени поближе к подбородку – в камере, в которую нас с Амалией поместили, было ощутимо прохладно. Не спасало даже довольно толстое одеяло, в которое я завернулась, забравшись с ногами на узкий лежак и подложив себе под спину подушку.

Та женщина, которую я видела только на фотографии, никак не ассоциировалась ни с магом, ни с уверенностью девочки в нашем спасении. А в том, что именно свою маму она видела в качестве избавителя, я не сомневалась. Первая фраза, сказанная ею, когда нас привели сюда, позволяла судить об этом весьма однозначно.

Как только скользнула в сторону похожая на переборку дверь, Амалия нетерпеливо дернула плечом, требуя, чтобы странное существо, лишь похожее на человека, убрало с него руку, и с достоинством, так не соответствующим ее возрасту, первой шагнула внутрь. Остановилась, осматриваясь, а потом резко повернулась и с усмешкой, вызывающе смотрящейся на ее детском личике, заговорила. Обращаясь к мужчине, который стоял чуть в стороне.

Его лицо было наполовину прикрыто тканью, но темная кожа да черные глаза, обрамленные сверкающими ресницами, весьма однозначно доказывали, что и он к людям отношения не имел.

– Когда моя мама придет за мной, вы пожалеете о том, что сделали.

Вопреки моим ожиданиям, тот, кого девочка затем назвала даймоном, не отреагировал на ее слова смехом. И хотя это ни о чем не говорило, сам тот факт, что нас есть кому искать, добавлял оптимизма.

– А кто такие даймоны?

Первые два дня, которые мы определяли лишь по чередованию завтрака, обеда и ужина да отключенному на ночь верхнему освещению, мы с Амалией почти не разговаривали. Сидели молча, прижавшись друг к другу, и вздрагивали от каждого шороха. И хотя ни грубости, ни угроз со стороны наших похитителей пока не было, неизвестность и непонятность происходящего давили, не позволяя расслабиться ни на мгновение.

Сегодня же… нет, не стало легче. Скорее, привычнее.

– А… – Девочка непринужденно махнула рукой. – Они живут на Дариане. У нас с ними два года тому назад была война, но потом мы их победили, а мой папа даже стал другом их ялтару. Закираль хороший и слушается мою маму.

– А эти? – Я рукой показала на дверь.

– Это плохие. Папа сказал, что они предатели и, чтобы они нас не нашли, мы с Вэоном должны пожить у бабушки.

– Но они вас все-таки нашли, – тихо прошептала я, но Амалия услышала, хоть я этого и не хотела.

– Они нашли тебя.

Заявление Мали заставило мгновенно избавиться от остатков оцепенения, в котором я пребывала, и удивленно посмотреть на нее. Мне не очень-то хотелось чувствовать себя виноватой за то, что этот ребенок находился здесь.

Я никогда не была пай-девочкой, но старалась избегать ситуаций, когда из-за меня кто-нибудь мог пострадать.

– Меня?

– Тебя. – Девочка довольно улыбалась, словно забыв о том, где именно мы находимся. Подойдя к лежаку, присела на краешек. – Ты – маг Равновесия. Я тебя чувствую, как маму и Сашку. Только ты не умеешь пользоваться своей силой, и, если не научишься, она тебя разорвет.

– Разорвет? – То, что она говорила, было странно. И… не очень приятно.

– Так говорит мама, – пожала она плечами очень по-взрослому.

– Сначала ты начнешь мерзнуть. – Мы с Амалией одновременно повернулись к чуть слышно открывшейся двери. Даймон в длинном черном плаще и с закрытым лицом стоял на пороге и смотрел на нас. – Так заявляет о себе Хаос. Считается, что он ближе всего к человеческой природе и потому первым проявит свое разрушительное действие. А потом за дело примется Порядок. Пытаясь уравновесить свою противоположность, он окутает тебя непереносимым жаром, но твое сердце к этому времени уже заледенеет, и ему не удастся его растопить.

– Ты пришел ее пугать? – Девочка соскочила на пол и без малейшего страха подошла к мужчине.

– Нет. – Он присел, чтобы не заставлять Амалию задирать голову. – Я научу ее контролировать свои силы, если ты уговоришь ее поверить мне.

– Поверить тебе? – Она была совсем ребенком, но я видела юную женщину, осознающую свое умение манипулировать мужчинами. Она чуть склонила голову, позволяя распущенным волосам скользнуть на лицо, небрежно, но очень грациозно повела плечом. А у меня перед глазами возникло видение: она, но старше; длинное платье с открытыми плечами, нежным шелком ласкающее стройную фигуру, блеск камней в колье на шее, снисходительная улыбка… – Она поверит тебе, если ты поклянешься своей честью, что не причинишь ей вреда.

Звонкий искренний смех был ей ответом.

– Ты много знаешь о нас, юная носительница сути Равновесия. Но ты все равно боишься.

– Не тебя. – Амалия как-то быстро погрустнела. – Того страшного.

– Сэнши? – В голосе мужчины мне послышалось удивление. – Ему приказали тебя не обижать.

– Он страшный, – упрямо повторила девочка.

А потом, с лукавством посмотрев на меня, обхватила даймона за шею и что-то прошептала.

В нашей камере было довольно светло, да и я не сводила с них глаз, так что успела заметить метнувшийся ко мне взгляд мужчины, в котором мне почудилась растерянность и осторожность.

Но если я и была права, то, когда он направился ко мне, ничего, что напоминало бы о мгновении замешательства, я уже не видела.

– Я клянусь своей честью, что во время обучения не причиню тебе вреда, если только это не понадобится в целях твоей защиты или спасения.

Он говорил по-русски чисто, без малейшего акцента. Но отстраненно и бесстрастно, механически. И это было неприятно.

– Ты не сказал, как тебя звать. – Амалия вновь взяла инициативу на себя.

Я же не могла произнести ни слова. Нет, существование множества миров не казалось мне невозможным. Я не любила фэнтези, но не лишала себя удовольствия прочесть разглагольствования именитых мужей с научными степенями, рассуждающих о подобной возможности. Так что этот факт если и смущал, то только тем, что произошло подобное со мной.

То, что мама Амалии оказалась магом Равновесия, тоже не слишком-то и тревожило. Жизнь этой семьи всегда была окутана каким-то флером таинственности. Не тем, который бросался в глаза, а каким-то предчувствием, остающимся после встречи с кем-нибудь из них. Словно ты прикоснулся к тайне, и хотя сам этого не заметил, но след этого прикосновения остался на тебе, заставляя душу мечтать о несбыточном. Так что этот факт меня скорее успокоил, заставил поверить самой себе и тем мыслям, которые у меня возникали, когда ночь раскладывала дневную мозаику в своем только ей одной известном порядке.

Что я сама имела ко всему этому отношение… Это было неожиданно, но я готова была с этим смириться.

А вот присутствие рядом даймона заставило меня встревоженно съежиться, словно его слова задели что-то, что я осознать не могла. Но это не помешало мне почувствовать угрозу, которая таилась в них.

– Мое имя Туоран. – Он продолжал смотреть на меня.

Внимательно и… я могла спорить на что угодно, но в очерченном серебром зрачке я видела удивление, которое он, как ни пытался, не мог скрыть.

Интересно, а сколько ему лет?

– Обретенная надежда?! – Амалия хихикнула и дернула его за плащ. – Тебе идет.

– Ты знаешь древний? – Даймон подхватил девочку и очень осторожно посадил рядом со мной.

– Да, мама считает, что языки развивают мышление. Особенно древние, которыми мало кто пользуется. Да и в вашей магии ключи легче запомнить, если знаешь их смысл.

– Это тебе тоже мама сказала?

– Нет, сама догадалась, – смешно фыркнула малышка. Ее беспечность поражала. Или она до конца не понимала того, что с нами случилось и где мы находимся, или знала больше меня. Мне хотелось верить, что верно именно второе. – Меня мама как-то наказала и заставила учить заклинание пространственного переноса. Я чуть язык не сломала, пока его пыталась прочитать. А потом увидела знакомый символ и попросила маминого тера перевести все остальное. Оказалось, так запомнить намного проще.

– У твоей мамы есть тер? – задал свой следующий вопрос Туоран, как только в щебетанье девочки появилась пауза.

У меня же беспокойно сжалось сердце. Амалия была слишком открыта в общении и могла сказать лишнее. И хотя из нас двоих она была больше осведомлена, да и воспитывать ее должны были соответственно, мне казалось, что в данном случае осторожность не повредит. Но не успела я хоть как-то дать понять девочке, что именно меня волнует, как она, улыбнувшись даймону, ответила. Мне.

– О том, что маму охраняют даймоны, знают все. А секретов я все равно не знаю. Я еще маленькая.

Взгляд Туорана был ошеломленным. И пока я пыталась сообразить почему, он произнес что-то, похоже, на своем языке. И пусть сказанное осталось для меня загадкой, я не сомневалась, что это было требование.

Вот только девочка, соглашаясь, закивала.

– Ты ее будешь учить в другом месте? – Настроение Амалии менялось слишком быстро, чтобы за ним можно было уследить.

И вот сейчас она нахохлилась и недовольно посмотрела на даймона, опять поражая меня своим отношением к нему.

– В другом, – подтвердил он. – А тебя заберет Сэнши, вы пойдете гулять на поверхность.

Вздох Амалии был едва ощутим, но в наступившей тишине показался мне оглушительным. И… беззащитным. Ее плечи опустились, она вся сжалась, становясь той маленькой девочкой, которой по сути и была, в одно мгновение теряя уверенность и бесстрашие, которыми она меня поражала.

Но потрясало не только это. Туоран, нисколько не смущаясь моим присутствием, опустился перед Мали на колени и, взяв ее ладошки в свою затянутую в черную перчатку руку, прижал их к своему закрытому тканью лицу и что-то тихо зашептал. На том же самом языке, на котором они уже говорили.

И с каждым произнесенным им словом ее лицо светлело, а в глазах разгоралось любопытство. Но вместо того, чтобы чувствовать успокоение, в моем сердце все сильнее укреплялась тревога. Она была так юна и доверчива, а он…

Воспоминание и увиденное слились в одну картинку.

Кирилл! Кир… Я помнила его пустой, ничего не выражающий взгляд там, на берегу озера. Я успела заметить похожий, бесчувственный у Туорана, когда он стоял передо мной и рассказывал мне о моем не очень оптимистичном будущем.

У мамы Амалии телохранителями были даймоны. И если Радмир только казался человеком, то и Кирилл вполне мог быть таким же, как тот, кто сейчас с легким напряжением всматривался в мое лицо.

Кирилл! Это был миг, в котором сплелись горечь случившегося, отчаяние, тоска по тому, чего так и не произошло. А еще в голове настойчиво звучал мой рассказ о храме Ханумана. Тот самый, после которого я заметила этот безжизненный взгляд. Тот самый, после которого он заторопился отвести меня к бабушке.

Холод, который до этого заставлял меня лишь кутаться в одеяло, обдал тело леденящей волной, выбивая воздух из легких и терзая дрожью. Весь мир вдруг сузился до меня одной и желания провалиться в морозное крошево, которое острыми иглами впивалось в мою кожу, принося граничащую с наслаждением боль. И я бы именно так и сделала, уговорив себя, что помочь Амалии я ничем не смогу и будет значительно лучше и для нее и для меня, если я уйду в эту мерцающую безбрежность, если бы не пощечина даймона. Он бил не щадя, вложив в один-единственный удар не силу, – сделай он так, и моя смерть была бы быстрой, – злость, ощутив которую хотелось больше никогда не испытывать ее на себе.

– Отойди!

Приказ относился к Амалии, и сквозь слезы, застлавшие мой взгляд, мне удалось заметить, как отскочила девочка к двери, которая тут же открылась, впуская внутрь существо по имени Сэнши.

– Забери ее и заблокируй этот отсек.

Боль метрономом стучала в затылке, которым я ударилась о стену, рот наполнился кровью, разбитая губа саднила, но все это не шло ни в какое сравнение с тем ужасом, который я испытала, когда Туоран склонился ко мне.

Я не увидела, когда он скинул плащ, лишь внезапно осознала, как сквозь пелену проступают очертания словно высеченного из черного мрамора лица, как ближе стали похожие на омут черные зрачки, в которых не было никаких чувств, только я сама, как отражение в зеркале.

Он рывком сдернул меня с лежанки и прижал к холодной стене. Не обращая внимания на то, что всхлипы, которые я даже не пыталась сдерживать, уже превратились в рыдания, прерываемые изредка надсадным кашлем. И, казалось, он совершенно не замечал, как капли моей крови скатываются алыми полосками по белоснежной ткани его костюма.

– Смотри на меня!

Его голос звучал жестко, бескомпромиссно. Ему нельзя было не подчиниться, но, когда я начинала проваливаться в бездну его глаз, я слышала другой голос, который ласково шептал: «Малыш, держись», и я находила силы не только отводить взгляд, но и отталкивать от себя ощущение безумия, затягивающее меня.

– Смотри на меня! – В этот раз приказ прозвучал мягче, с горечью. – Дыши!

Мои ноги не стояли на полу – висели в воздухе, Туоран был значительно выше меня. Но только после его требования я догадалась, что голова кружится не только от удара, но и потому, что от смеси дикого страха и понимания собственного бессилия я неосознанно сдерживаю дыхание.

– Ты меня несколько разочаровываешь.

Я не видела того, кто произнес эти слова, даймон возвышался надо мной, загораживая говорящего. Но эта короткая фраза источала столько язвительности, что терзавший меня ужас отступил, оставив после себя лишь обиду за того, к кому она относилась.

– Уйди, отец. Ты мне мешаешь. – Это был рык изголодавшегося хищника, но он больше не пугал.

Он словно выстраивал стену между мной и тем, к кому я уже испытывала ненависть.

– Как скажешь, – холодно бросил стоявший у двери, и мы вновь остались одни.

По крайней мере, после того как дважды прошелестела дверь, ни одного звука оттуда больше не доносилось.

– Алена, доверься мне.

Глаза Туорана неожиданно оказались слишком близко, не лишая воли, а моля. Его горячее дыхание щекотало кожу, отгоняя и почти покоривший меня холод, и ту боль, которая прорывалась сквозь ледяную корку подступившего вплотную безразличия. Но это уже не имело значения, мое сердце, дернувшись в последний раз, замерло, даря сладостный покой.

Но прежде чем я растаяла в нем, в приятном оцепенении наблюдая за тем, как ярко вспыхивает серебряный контур его зрачков, пылающие губы даймона прикоснулись к моим, и он вдохнул в меня наполненный его жизнью воздух.


Лера

Когда мы добрались до коттеджа, который снял для нас Саркат (компания собралась слишком большая, чтобы использовать мою старую квартиру, да и защитить ее надежно оказалось невозможно), Константин уже чувствовал себя в обществе Сашки и его тера вполне раскованно. Но тут же напрягся, стоило нам войти. Они сидели в уютно обставленной комнате, за разговором не обращая внимания на работающий без звука телевизор.

– Привет. – Сын улыбнулся нашему гостю, который поднялся вслед за ним, и слишком быстро для человека оказался у двери, где стояли мы с Кадинаром. – Я уже начал волноваться.

Он приобнял меня за плечи и коснулся губами щеки. Любящий сын…

Амалия, соскучившись, бросалась на шею и, почти уткнувшись носом в ухо, начинала взахлеб рассказывать все свои новости, умудряясь втиснуть в повествование и свои комментарии по поводу строгости ее наставников, и просьбы. Детские, наивные… Но какой же ребенок без желаний, которые должны быть исполнены немедленно, потому что сил ждать просто нет.

Амалия… Сердце сжалось от боли, но мне удалось отбросить все, что не касалось тех вопросов, которые мне требовалось решить. В том числе и ради ее спасения.

Вместо приветствия я на мгновение прижала его к себе и поцеловала в висок. Как в детстве.

– Представь меня.

– Да, конечно, – чуть заметно усмехнулся он и, продолжая придерживать меня за плечи, повел к замершему Константину.

Молодому человеку суждено было узнать, как сильно отличается его представление о мире от действительности. Так же, как и мне когда-то.

– Мама, позволь тебе представить моего знакомого. Это тот самый Константин, о котором я тебе говорил. Он работает сисадмином в той же фирме, что и Алена.

– Мама? – не сдержал тот своего удивления, – я выгляжу едва ли не моложе его, – но, когда Сашка кивком подтвердил, он, лишь на миг стушевавшись, принял протянутую мной руку.

– Можешь звать меня просто Лера. Мне так привычней.

– Хорошо, Лера. Тогда я – просто Костя. – Его улыбка была мягкой и трогательной.

О предки! Я воспринимала его так же, как и сына, – нуждающимся в моей заботе ребенком. Пусть и достаточно повзрослевшим, чтобы самостоятельно выстраивать свой собственный путь.

Но не это было самым страшным. Я знала, что у него есть мать, которая испытывает те же чувства, что и я по отношению к своим детям. Но, несмотря на это, я собиралась втянуть его в события, выжить в которых ему будет очень сложно.

Похоже, одним только разговором дело не обойдется.

– Костя, – я сдержала тяжелый вздох и жестом указала ему на кресло, с которого он совсем недавно поднялся, – тебе Саша объяснил, зачем я пригласила тебя сюда?

Его взгляд тут же стал серьезным.

– Да, он сказал, что у Алены проблемы и она попросила вас со мной связаться.

Прокомментировать эту версию я не успела. Дверь открылась бесшумно, но не ощутить появления Вилдора было просто невозможно. Даже в человеческой личине, укутанный плотными щитами, он продолжал восприниматься так же, как в ту нашу первую с ним встречу. Он был похож на огненный вал, сбивающий с ног ураганный ветер. Он был холодной, бесчувственной стихией, которая сметала все, что мешало ей двигаться к цели.

Он был бы таким, если бы не душа, которая однажды познала любовь.

– Это я попросил его так сказать.

Остановить его я не успела, не ожидая, что он нарушит наши договоренности. Впрочем, разве могло быть по-другому?!

Все остальное происходило одновременно. Личина сползла с него туманом, открывая настоящий облик, Сашка, реагируя на всплеск ауры нашего гостя и опередив дарианца, оказался рядом с Константином и положил ему руку на плечо, успокаивая и не давая вскочить. Я же преградила Вилдору путь, вставая между ним и человеком.

– Зачем? – Я заговорила на межрасовом, чтобы исключить хотя бы одного из очередной серии наших с бывшим ялтаром разборок.

– Он не мальчик, мужчина. И я всего лишь хотел тебе это показать.

– Других способов для этого не было? – Я хоть и понимала, что он в чем-то прав – времени на долгие разговоры у нас просто нет, – но сдаваться так сразу не собиралась.

– Были, – не стал спорить Вилдор. Своим странным взглядом, в котором была заметна тень неуверенности, заставляя меня вновь задуматься о том, что я чего-то либо не знаю либо не понимаю. – Но так оказалось быстрее. К тому же ничего страшного не произошло.

– Кроме того, что ты его напугал.

– Разве? – Пока мы обменивались репликами, он успел скинуть набиру на руки подскочившему Кадинару, так что я могла «наслаждаться» не только чуть насмешливыми интонациями, но и улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. – А мне показалось, что его распирает от любопытства. К тому же наше с тобой общение очень похоже на милую семейную ссору. Немного смущает, но хорошо успокаивает.

И, словно подтверждая его слова, Сашка многозначительно хмыкнул, Саркат весьма талантливо изобразил предмет интерьера, а начальник охраны моего кошмара, который был к подобному более привычен, начал отпускать по ментальной связи шуточки и предлагать всем остальным делать ставки.

– Спасибо. – Мой голос был спокоен, когда я произнесла слово благодарности.

Но Вилдор сейчас сделал для меня больше, чем я могла бы ожидать от друга. Он показал, что когда-то я правильно определилась с выбором, не поддавшись влиянию Таси и вспыхнувшей в моем сердце страсти. Тот огонь своей мощью спалил бы меня дотла. Либо сделал его подобием.

Не знаю, как он понял, что именно я имела в виду, но его заледеневший взгляд не оставлял сомнений – он прочувствовал каждую мысль, каждый образ, который возник в моем сознании. И последний кадр, на котором я была с Олейором, ему не понравился.

– У Алены действительно проблемы. – Он отказался от противостояния и, пройдя вплотную, почти задевая, мимо меня, опустился в кресло напротив Кости. – Но эти проблемы несколько необычного свойства.

– Кто вы?

Вилдор оказался прав – наш новый знакомый быстро пришел в себя. И хотя частично это было заслугой моего сына, который посчитал необходимым уравновесить взметнувшуюся ауру юноши, без выдержки, свойственной самому Косте, это вряд ли бы помогло.

– Чтобы объяснить это, потребуется слишком много времени. – Дарианец откинулся на спинку кресла, вызывающе противореча только что сказанному. Судя по ленивой расслабленности, он никуда не торопился. – Я предлагаю другой вариант: я задаю вопросы, получаю нужные мне ответы, а потом ты задаешь свои вопросы. Но не мне, а тому, кого я отдам тебе на растерзание.

– Такой вариант предполагает некоторое доверие. – Костя словно не заметил, как сдавленно хмыкнул Сашка, дерзко посмотрев на Вилдора.

Если это и была бравада, то и для нее требовались немалые душевные силы.

– Я покажу. – Оказавшийся рядом с Константином Кадинар, похоже, нарушил планы моего кошмара.

Но тот, выразив недовольство лишь коротким взглядом, который он бросил на своего бывшего начальника охраны, соглашаясь, кивнул.

Я знала, что именно собирается показать бывший человек Косте. Тогда, на Дариане, ему пришлось открыть свою память для нас с Вилдором, чтобы мы могли убедиться в том, что в его рассказе о храме Ханумана нет пробелов. И я догадывалась, насколько тяжело ему придется, когда он вновь ощутит себя на том берегу, держа в своих объятиях девушку, предназначенную ему судьбой, и не ведая того, что эта встреча станет для них последней.

Но это был самый короткий путь вызвать доверие у юноши.

Чтобы не видеть, как закаменеет лицо Кадинара, я, стараясь не шуметь, отошла к окну и, отодвинув штору, оперлась на широкий подоконник. Коттедж находился в черте города, совсем недалеко от его центра, но деревья в небольшом саду были достаточно высокими и густыми, чтобы загораживать собой высотные дома, создавая впечатление дикой природы вокруг. Стоило отдать должное работе ландшафтного дизайнера. Для создания подобного ощущения нужен особый талант, а здесь было продумано все от первого листика и до последнего камушка.

«Лера, – ментальный голос Вилдора был неожиданно мягким, – ты не выдерживаешь напряжения. Это может быть опасным для всех».

Грустно было с этим соглашаться, но он был прав. Последние два года вместо желанного покоя принесли новые проблемы.

Вернувшись на Лилею, к мужу, я была уверена, что вот теперь-то и будет то счастье, которого я так ждала. И хотя нам с Олейором вновь предстояло проложить тропинку друг к другу, мне это не казалось сложной задачей. Я любила своего эльфа и была уверена в его чувствах ко мне. Я знала, что только мысли о нем и детях помогли мне пережить того Вилдора, который был для меня врагом, и не сомневалась, что его вера в меня помогала ему сохранять холодный рассудок, защищая свой мир.

Но все оказалось совершенно не так, как мне виделось. Моя боль и отчаяние, его мнимое предательство по отношению ко мне; его титул правителя темных эльфов, мой статус на Дариане; удивительное взаимопонимание между Закиралем и Таши и просьба Олейора оставить решение проблем его расы на него самого – все эти мелочи оказались слишком значительными, чтобы мы сумели с ними справиться.

Но даже они были просто смешными по сравнению с самым главным: моим непониманием того, чего хочу я? Как женщина, как мать, как маг.

Ответить себе на этот вопрос я так и не смогла.

«Будет лучше, если ты позаботишься о выполнении обещания, которое дал мне». – Я без труда могла справиться со своей злостью, но не захотела этого делать. Она помогала мне избавиться от душившей меня горечи, что я еще жива.

Ответа не последовало. Из нас двоих он лучше знал, когда стоит промолчать.

– Мама.

Пытаясь разобраться в том, зачем я в очередной раз «ударила» дарианца, я пропустила момент, когда ко мне подошел сын. И это заставило собраться быстрее, чем иные слова. В этом коттедже было относительно безопасно, но мне не стоило забывать, что я не могу надеяться на магию в той мере, в какой делала это на Лилее или Дариане. А значит, расслабляться не стоило.

Взглянув на Сашку вопросительно, я тут же перевела взгляд туда, куда показал сын. Кадинар уже отошел от Константина, и тот теперь смотрел на меня. Похоже, начальник охраны Вилдора показал ему больше, чем должен был.

– Теперь ты понимаешь, почему нам нужна вся информация о базах, которые ты разыскивал?

– Все, что есть у меня, можно найти в Интернете. Или не умеете пользоваться?

Мы с дарианцем переглянулись. И хотя он не позволил себе даже ментального замечания, я догадалась, о чем он сейчас подумал. Что ж, ему это пойдет только на пользу.

– Умеем. – Сартарис не стал поражать нашего гостя своими способностями и даже чуть замешкался, когда входил в комнату. – А наши возможности анализа информации превосходят ваши как минимум на несколько порядков. Есть только одна проблема, – его усмешка была ехидной, – ваша человеческая ментальность. Мне проще заставить говорить тебя, чем установить критерии поиска и высчитать множество поправочных коэффициентов на желание покрасоваться, преувеличить, завуалировать, получить выгоду.

– А они? – Не вступив в дискуссию, на которую его провоцировал Сартарис, Костя кивнул на нас с Сашкой. Сын слегка прикрыл свою экзотическую внешность, так что воспринимался человеком.

Даймон вновь усмехнулся.

– В них от людей мало что осталось. Если ты нас не разочаруешь, еще увидишь, насколько эффектно выглядит госпожа Лера, когда становится берсерком.

Мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть. Вроде и ничего не сказал, а у Кости глаза вспыхнули любопытством. Мужчины!

Думал он недолго. Обвел всех взглядом, на мгновение насупил брови и, кивнув в ответ на собственные мысли, спросил, обращаясь к Сартарису:

– Ноут есть?

– Я ждал этого вопроса, – с улыбкой протянул Сартарис и, как волшебник, вытащил из набиру тонкий ноутбук.

– Интернет? – последовал второй вопрос, пока двигали поближе к креслу журнальный столик.

– Я же говорил, – хмыкнул Сартарис, обращаясь к Сашке, – что у них все серьезно. – И уже для Кости добавил: – Спутниковый тебя устроит?

Ответа не дождался. Впрочем, он на него и не рассчитывал, тут же пристроившись рядом со склонившимся к посветлевшему экрану Константином. Через пару мгновений к ним присоединился сын, а затем уже и Кадинар с Саркатом. И только Вилдор продолжал расслабленно сидеть в кресле, словно не замечая творящейся перед ним суеты.

Да и я воспринимала их слова как нечто абстрактное. За те годы, в течение которых я появлялась на Земле только в качестве гостя, здесь изменилось слишком многое.

Я вновь отвернулась к окну, машинально повторяя про себя слова: онлайновое хранилище данных, аккаунт, форум, транзакция, логин… Потом начала замечать другие, от которых на лице появлялась глупая улыбка: копипастнуть, слить, апгрейд, пошла перезагрузка…

А затем стало как-то странно тихо. Похоже, они добрались именно до того, что искали.

– Здесь красиво.

Я сумела не вздрогнуть. Забыв о данном самой себе обещании, я опять пропустила тот момент, когда Вилдор оказался рядом.

– Ты имеешь в виду этот садик или Землю?

– Я просто хотел тебя отвлечь от раздумий, – неожиданно для меня признался дарианец в том, о чем я и так догадалась. – Решил начать с нейтральной темы.

– Тебя не интересует то, что они там нарыли. – Я специально использовала слово, которое несколько раз произносил парень.

– Мне достаточно быть на связи с Кадинаром и Сартарисом, чтобы иметь полное представление об этом.

– Они похожи. – Теперь я удивила сама себя – никак не ожидала от себя подобного замечания.

А вот Вилдор воспринял его совершенно спокойно.

– У меня для этого даже есть объяснение.

Так как добровольно продолжать он не собирался, пришлось приподнять бровь, намекая, что его за язык никто не тянул, а раз уж начал, то пусть и заканчивает.

Вот только так просто добиться желаемого мне не удалось. Вместо разъяснений я получила вопрос, который означал, что помогать он мне и не думает.

– А сама ты как считаешь?

Взгляд метнулся к тем двоим, которые, пристроившись с двух сторон от человека, успевали и о чем-то чуть слышно переговариваться на дарианском, и комментировать сказанное Костей, но уже на русском.

Внешне они не были похожи друг на друга. Впрочем, это и неудивительно. Один был рожден даймоном, к тому же берсерком. Второй даймоном только выглядел, так и не утратив своей человеческой сущности.

Кадинар был значительно старше, что не мешало ему сохранять юношеский задор, Сартарис – моложе, но казался степеннее, если это слово применимо к его расе.

Вот только ничего из этого никак не противоречило тому, что они производили очень похожее впечатление. В них была жажда жизни, стремление к несбыточному, внутренняя неудовлетворенность, которая гнала их вперед. И преданность, которой можно было только восхищаться.

Но даже это не приближало меня к ответу на заданный Вилдором вопрос. Если, конечно, не предположить того, что только на первый взгляд кажется невозможным.

– Сартарис говорил, что альтернативный мир более стабилен, чем основной. А Дариана-2 к тому же завязана на первую, потому что питается от находящегося на ней источника.

– Да, все именно так, – продолжая смотреть куда-то вдаль, подтвердил дарианец.

– И ключевые события, происходящие в первоначальном мире, должны вызывать изменения в альтернативном.

Вилдор отнесся к моим словам без какого-либо интереса. Но добавил с каким-то даже равнодушием:

– Чаще всего это рождение или смерть тех, кто влиял на развитие основной реальности, либо открытия, провоцирующие скачок. Неважно какой, технологический или магический.

– И смерть твоего отца, начало твоего правления, ознаменовавшееся первым вторжением на Лилею, ваше поражение вполне могли стать именно такими событиями.

– Могли, – хмыкнул он, не посчитав нужным сдержаться и показывая, что мои рассуждения его позабавили.

Но я чувствовала, как уплотнились его щиты. Едва заметно, но достаточно для того, чтобы делать выводы. Все сказанное мною вызывало у него эмоции. И были они неприятными.

– Тогда я могу предположить, что на второй Дариане есть свой Вилдор, а у него вполне может быть…

Договорить он мне не дал. Резко развернувшись в сторону наших спутников, увлекшихся спором, с жесткими, не терпящими возражений интонациями спросил у Кости:

– В вашей группе главный Архангел?

## Глава 4

Закираль

Я не ожидал увидеть отца скоро и, когда он неожиданно появился в кабинете, едва удержался от вопроса. Помогло присутствие Ярангира.

– Тинир не дал о себе знать?

Вряд ли Вилдор испытывал мое терпение, но он заговорил лишь тогда, когда оно было на исходе. От его застывшей у окна фигуры распространялись волны безмерного спокойствия, но мне уже было известно, что чем ближе он к подобному состоянию, тем напряженнее его раздумья.

– Нет. – Я вынужден был признаться в собственном бессилии. – Его следы обнаружить не удалось.

– Можешь не искать. – Так и не обернувшись, бесстрастно бросил он. – Вызови Маргилу.

– Ты же не хотел… – Я удивился, вспомнив, что он не выказывал желания втягивать в эту историю талтара, но вдруг понял – слишком ясной была связь между двумя фразами. – Ты считаешь, что его душа ушла в Хаос?

Ярангир как ни пытался сохранить самообладание, но чуть дернулся, когда я задавал свой вопрос. Тинир был не только старшим братом его отца, но и весьма загадочной личностью, он не давал покоя всем, кто о нем хоть немного знал.

– Узнай у него, где находится оружие Тинира. Если будет артачиться, скажи, что другой возможности вернуть его может и не быть.

Догадываясь, что уточнять что-либо не имеет смысла, я решил увести разговор в более мирное русло.

– Ты только за этим?

Развернулся он резко, скорее, даже стремительно, словно пытаясь поймать те интонации, с которыми я спрашивал. Наткнувшись на усталость в моих глазах, которую я даже не сделал попытки от него скрыть, ответил уже без надрыва:

– Ты помнишь наш разговор о марах?

Не задействуя ментальную связь, я взглядом показал на Ярангира, который внимательно прислушивался к нам. Но Вилдора присутствие постороннего не смутило. Впрочем, он уже не раз настаивал на том, чтобы я больше доверял своему начальнику охраны. Не то чтобы я испытывал сомнения в его надежности, но я так и не привык, что о моей безопасности беспокоятся другие.

– Такое трудно забыть. – Будь мы одни, я, может, и позволил бы себе усмешку, но…

Мне уже приходилось задумываться о том, что именно было в моем отце, что заставляло даже тех, кто его неистово ненавидел, преклоняться перед ним.

Он был первым воином Дарианы, отвоевывая это звание в многочисленных боях с теми, у кого хватало мужества бросить ему вызов. Он был сильнейшим магом, оценить мощь которого трудно и мне. Он был великим ялтаром, даже потерпев поражение в двух войнах.

Все это могло стать ответом, но я догадывался, что это совсем не так.

Он был тем, кем позволил себе быть. Соответствуя образу идеального даймона, вписываясь в рамки кодекса и оставаясь самим собой. Сильным и слабым, непримиримым и способным на снисхождение, знающим все, что считал для себя необходимым знать, и не стесняющимся с искренним изумлением открывать для себя новое.

– И тебе ничего не показалось странным?

Его лицо было закрыто, но в глазах мелькнуло предвкушение. Как предупреждение, чтобы я был осторожен с каждым словом, которое произнесу.

Мне пришлось отвести взгляд, как не справившемуся с заданием послушнику.

А воспоминания, будто и ждали именно этого образа, разрушив стены, которые я сам когда-то воздвиг, хлынули бурным потоком, нисколько не считаясь ни с моим нынешним статусом, ни со временем, которое отделяло этот миг от тех событий.

Тот день был одним из немногих, когда он был со мной. Пусть и совсем недолго.

Главный зал в средней воинской школе был полон, несмотря на свои внушительные размеры, но вокруг нас – меня, Вилдора и старшего наставника, который должен был следить за моим ученичеством лично, – никого не было. Словно невидимые ограждения заставляли взволнованных отцов и их не менее взбудораженных отпрысков обходить тот островок, на котором шел неспешный разговор.

Впрочем, диалогом эта беседа не была. Ялтар отрешенно перечислял мои будущие успехи, о которых он хотел бы услышать, и назначал сроки этого. Наше с учителем мнение о том, возможно ли это, его не интересовало.

Он покинул меня, когда еще не закончилась церемония принятия. Покинул на долгие десять лет, в течение которых я ни разу не отступил от намеченного им плана. Невзирая на боль, слезы и проклятия, которые однажды сорвались с моих губ, чтобы затем повторяться вновь и вновь.

Я ненавидел своего отца, я желал его смерти, я видел, как мой кинжал вонзается в его грудь, как закрываются его глаза, чтобы уже никогда не открыться.

Но я любил его, не понимая за что и не признаваясь себе в этом.

Я любил его и жаждал его одобрения.

И добился. Дважды.

От воспоминаний о первом у меня до сих пор замирает сердце – в тот день, прежде чем накинуть на мои плечи набиру и защелкнуть застежку лицевого платка, он прижал меня к себе. Всего лишь на мгновение, но так крепко, что мое дыхание сбилось. И это было настолько сладостно, что я готов был преодолеть все что угодно, лишь бы вновь ощутить его крепкие руки и услышать тихий шепот: «Ты достоин быть моим сыном!»

О втором, когда я увидел в его глазах гордость за меня, мне хотелось забыть. Потому что в тот день я узнал, в чем именно заключался его план, и поверил, что потерял его, так и не успев обрести.

– Двойственная природа этой расы?

Он кивнул без разочарования, но и без удовлетворения, которого я ожидал. Мне стоило признать, то время, когда я в нем нуждался, безвозвратно ушло. И мы оба понимали это.

– Ты никогда не задумывался о том, почему мы, так равнодушно наблюдавшие за тем, как уходят в Хаос женщины иных миров, становимся трепетными, когда на нашем пути встречается Единственная?

Я невольно переглянулся с Ярангиром, который сейчас был больше похож на неугомонного Сашку, чем на бесстрастного даймона.

Подсказка? Если это так, то Вилдор не хотел, чтобы мы получили готовый вывод, предлагая самим прийти к тому, о чем он уже догадался.

Следующая мысль заставила меня уплотнить щиты – мой начальник охраны не должен был ощутить, как всколыхнулась сила, реагируя на охватившее меня воодушевление. Разгадка должна быть весьма необычной, раз отец не считает возможным просто поделиться ею с нами.

– Когда я встретил Таши, все мои мысли были лишь о том, как добиться ее благосклонности. А когда связь установилась, пытался не разнести все вокруг себя.

Опять кивок. Без малейшего намека на упрек.

– Ты и я не единственные, кому довелось встретить женщину, предназначенную судьбой. Но всего троим удалось ощутить проявление тех способностей, которые рождаются из подобного союза. И лишь тебе одному – сохранить свою возлюбленную.

Я действительно не интересовался этим вопросом, но без малейших колебаний принял на веру то, что он сказал. Стоило признать, было это несколько неожиданно.

– Трое? – Ярангир все-таки не сдержался и вклинился в наш разговор. Но Вилдор отнесся к этому равнодушно.

– Женщин убивали еще до того, как нити становились достаточно прочными, чтобы смогла проявиться магия маров.

– Подожди, отец! – Хаос свидетель, я пытался сохранить рассудок холодным, но мне это не удалось. – Их убивали?!

– Я ждал от тебя другого вопроса, – отрешенно бросил он и отвернулся к окну. Но не для того, чтобы замолчать, – чтобы не показать своего смятения. – Во внутреннем круге была служба, которая отслеживала появление женщин, способных стать Единственными для даймонов. Совету не нужны были те, кто может познать силы, неподвластные ему. И когда они проглядели Тасю, были вынуждены действовать стремительно. Будущий ялтар, не считающийся с их мнением, казался им опасным.

– Но…

Закончить он мне не дал.

– К тому времени, когда ты встретил Наташу, этой службы уже не было. А точные критерии отбора знали лишь трое: я, Тинир и Маргилу. Всех остальных, посвященных в эту тайну, я уничтожил.

– Ты хочешь сказать… – Мысли путались, так что я вынужден был отбросить их все. Хорошо еще, сделать это оказалось совсем несложно, сказались годы службы коммандером. – Если были некие критерии отбора, то Тася и Таши должны им соответствовать.

– И они им соответствуют, – без каких-либо эмоций подтвердил отец. – Только я на твоем месте включил бы в этот список и Леру.

– Хорошо, – задумчиво протянул я, пытаясь вычислить то, что связывало трех женщин. – Лера и Тася – выходцы с Земли. Но Таши…

– Мать Рае – с Земли, ее забрали оттуда маленькой, так что она об этом даже не знает.

Я кивнул, принимая сказанное им к сведению.

– Тася и Лера похожи между собой. Рыжий оттенок волос, голубые глаза…

– А Алена?

Реплика Ярангира вызвала явный интерес у Вилдора. Резко обернувшись, он внимательным взглядом окинул алтара:

– Она идеальная кандидатура.

– У Таши с ними мало общего. – Не будь здесь отца, спокойствие ко мне вернулось бы значительно быстрее. Все-таки было в нем что-то, заставляющее чувствовать себя в его присутствии неуютно.

Или это я до сих пор не мог принять, что мне ничего не нужно ему доказывать?!

– Моя кровь и кровь демонов вносят некоторую путаницу, но, если убрать это влияние, ты бы без труда заметил сходство.

– Они потомки маров? – Понимание того, о чем говорил отец, пришло, но не принесло с собой облегчения.

– Так же, как и даймоны, – подтвердил Вилдор. Но таким тоном, словно это не имело никакого значения.

Моя усмешка была сродни признанию в том, что я недооценил его способность меня удивить.

– Воины и созидатели?

– Не удивляйся, если кто-то из твоих детей не будет соответствовать чистокровным даймонам. Проснувшаяся магия маров сильнее наших генетических блоков.

Это было интересное замечание. И своевременное.

Неожиданному появлению Рае в своей резиденции я не удивился. Такое уже бывало. А вот зачастившая к нам после этого Асия заставила задуматься. Когда же к этому добавились странные взгляды, которые бросала на меня жена, у меня появилось некое предположение. Проверять догадку не стал – Таши сделала все, чтобы ее секрет остался нераскрытым. К тому же кое-какие признаки говорили о том, что я недолго останусь в неведении.

– Спасибо, что предупредил. – Присутствие Ярангира перестало смущать и меня, потому я и позволил себе добавить в речь ехидства. Но, наткнувшись на усмешку в его глазах, посчитал, что пора вспомнить и о самообладании. – Пары составляются в любых комбинациях?

– Да.

Мое намерение не ускользнуло от его внимания, и в его взгляде я заметил удовлетворение. Лишь на мгновение. Вопрос, который мы обсуждали, был весьма серьезным. Хотя бы по той причине, что появившаяся у даймонов возможность свободно путешествовать по мирам могла обернуться увеличением таких союзов.

– Но магия маров просыпается лишь тогда, когда устанавливается связь между противоположностями. И для самих маров не каждый из них, а лишь соединившаяся пара обладала настоящими способностями.

– Выйди! – Прозвучавшего от меня приказа не ожидал ни тот, ни другой. Вот только я чувствовал, что разговор должен продолжиться без свидетелей.

Ярангир ответил мне воинским приветствием и покинул кабинет, а Вилдор, словно не понимая, почему я предпочел остаться с ним наедине, отвернулся к окну, сделав вид, что заинтересовался зыбкой дорожкой, которая пролегла через все озеро. Кроваво-красное солнце торопилось скрыться за горной грядой.

– Сколько осталось дней?

Вилдор проигнорировал вопрос. Пришлось подняться с кресла и подойти к нему.

Я не знал отца. О том, каким он был, я мог судить по тем немногим воспоминаниям, что у меня остались, да по рассказам Леры. Но в ее словах преобладали боль и восхищение, которые вносили в созданный ею образ сумятицу.

Маргилу, который приблизился к пониманию отца больше других, в своих оценках сделанного им был весьма сдержан. Похоже, признавая его величие, опасался, что я решу стать достойным его. Поэтому каждое сказанное слово взвешивал, а то и предпочитал отмолчаться, находя для этого веские предлоги.

Олейор… Для друга имя бывшего ялтара было как удар кинжала в сердце. В его присутствии я старался вспоминать об отце как можно реже.

Я не знал отца, но… сейчас я его не узнавал. Нет, он не был надломлен, история с Яланиром не лишила его силы идти вперед и победить. Я не видел ни малейшего проявления слабости или неуверенности, но…

И вновь воспоминание, такое ясное, что я сжал кулаки, чтобы испытанное два года тому назад отчаяние не взяло надо мной верх. Я видел этот взгляд: отстраненный и пустой. Я уже однажды ощущал в нем эту решительность, когда для него не имели значения слова или чувства других.

Он был близок к своей цели. Он был близок к тому, чего жаждала его душа.

– У нас двадцать дней.

Отстегнув лицевой платок и откинув назад капюшон, он повернулся ко мне. Холодный, бесчувственный, равнодушный. Плотно сжатые губы, ничего не выражающий, бездонный взгляд черных глаз. И только едва ощутимо вибрирующие щиты говорят об ином: за выдержкой истинного даймона готов сорваться с цепи обезумевший берсерк.

– Зачем ты пришел? – Не думал я, что когда-нибудь задам ему подобный вопрос.

– Хотел увидеть тебя.

Если он надеялся меня удивить, ему это удалось. Я оказался не готов ни к его откровенности, ни к тому, что он попытался скрыть от меня в глубине своей души.

Вот только это не сделало нас ближе.

Нас разделяло не больше двух шагов, но мне казалось, что сейчас между нами пропасть значительно больше, чем в то время, когда он не подпускал меня к себе. И это был не самый приятный итог последних нескольких месяцев, когда я едва не поверил в то, что вновь обрел его.

И все-таки закралась в мои рассуждения какая-то неправильность, не позволяющая мне сделать тот окончательный вывод, после которого Вилдор станет лишь моим предшественником, который оставил после себя запутавшийся в противоречиях мир и весьма хрупкую надежду на будущее.

– За сутки до появления храма ты прикажешь перекрыть все порталы в другие миры. Накопители и кристаллы настройки надо закрыть в хранилищах под контролем самых мощных блокираторов. Твоя резиденция должна быть эвакуирована, защита на максимуме.

– Кристалл управления находится здесь? – Я опять был готов совершить ошибку, забыв о том, в чем уже неоднократно убеждался.

Вилдор умел чувствовать, но если с кем и позволял себе проявлять эмоции, то не с теми, кто, по его мнению, в них не нуждался.

– Здесь. Коды доступа я тебе дам, но только взамен на клятву, что ты в точности выполнишь все, что я скажу.

Мне ничего не оставалось, как рассмеяться. Он создавал мнение о себе и разрушал его с такой легкостью и изяществом, что этому оставалось только позавидовать. Жаль, что он так и не понял: для того чтобы добиться своих целей, есть и другой путь.

Впрочем, я мог заблуждаться и на этот счет.

– Мне расценивать это как недоверие или беспокойство?

Мои смех и ирония не произвели на него впечатления. Я мог гадать сколько угодно, пытаясь разобраться в его замысле, и раз за разом приходить к неверному решению.

– Как предосторожность, – ответил он спокойно, не смущаясь тем, что теперь я посматривал на него с искренним интересом.

Вилдор был непредсказуем, вызывая этим безотчетную ярость. Пока не наступал момент, когда ты вдруг начинал ощущать странную притягательность той игры, которую он вел.

– Что еще?

– Кто, – поправил он меня. – Таши в это время должна находиться рядом с тобой.

– Ей грозит опасность?

На тревогу, которая прозвучала в моем вопросе, отец ответил мне укоризненным взглядом. Но испытывать моего терпения не стал.

– Исходя из прогноза, сделанного Сартарисом, есть вероятность значительного скачка в магическом фоне Дарианы. А ваша пара вполне способна его нейтрализовать.

Пришлось спросить о том, о чем я хотел бы умолчать:

– У меня есть подозрение, что Таши беременна. Эти события могут повлиять на будущего ребенка?

В ответ – глубокий вздох, от которого в моей голове появляется множество не самых приятных предположений, но его рука тяжестью ложится на плечо еще до того, как я начинаю просчитывать возможные варианты своих действий.

– Я не собирался тебе об этом говорить, рассчитывал, что она сообщит об этом сама, но это уже не подозрение. – Моего напряженного взгляда он словно и не замечал, говорил спокойно, с непривычной ленцой, которой я никогда раньше не слышал в его интонациях. – Это однозначно, как и о то, что угрозы для беременности нет.

– А кто родится? – Я не скрывал от него радость и облегчение.

Пусть это и не соответствовало образу бесстрастного ялтара. К тому же своим вопросом я заверял, что нисколько не сомневаюсь в его способности не допустить гибели миров.

– А о том, кто родится, – его лицо на мгновение смягчилось, но в этой мимолетности была и непонятная мне горечь, – ты узнаешь, когда придет время.

Наверное, впервые в своей долгой жизни мне хотелось, чтобы это день наступил как можно скорее.

Но это не помешало мне задать свой следующий вопрос. И хотя особого значения он не имел (любопытство, и не более), оценить, насколько он оказался важным, я смог уже довольно быстро.

– Первым, кто встретил Единственную, был Тинир?


Алена

Я не хочу жить! Я не хочу жить, стремясь лишь к одному – провалиться в обещающую покой темноту, и отказываюсь замечать светлое пятно над головой, хоть оно и продолжает приглашающе мерцать, играя бликами.

Моя грудь разрывается от потребности сделать вдох так же, как я сама разрываюсь между небытием, в котором закончится все, что меня терзает, и ощущением неправильности этого решения, болью, холодом, пустотой…

Я не хочу жить!

Очередной удар по лицу вышиб из моей головы все мысли, а рот наполнился горячей кровью, стоило мне только признать этот факт и обрадоваться.

– Дыши, забери тебя Хаос, дыши!

Мне хотелось крикнуть, что я не хочу, умоляя прекратить этот ужас и позволить мне умереть, но вместо голоса из горла вырвался хрип, а потом пропал и он, а в приоткрытый рот хлынула вода, утягивая за собой в бездну.

– Ты сделаешь, как я хочу! Ты слышишь меня, Алинэ?

И хотя я четко слышу эти слова, пусть и доносящиеся словно издалека, на них накладываются другие: «Доченька! Алена!»

В памяти всплывает испуганное лицо мамы, затем появляется ощущение того, что что-то падает мне на лицо, а когда попадает на губы, я явственно ощущаю соленый привкус.

Слезы?

А потом в душе рождается ужас, в котором калейдоскопом смешиваются детские воспоминания: река, песчаный берег в нескольких шагах от меня, смеющиеся мама и папа, радужные брызги, я делаю шаг в сторону, чтобы уклониться от них, и… Дно исчезает из-под ног, и надо мной сгущается мгла. Светлое пятно, становящееся с каждым мгновением все более неуловимым, и вода, которой я захлебываюсь, пытаясь крикнуть.

– Дыши, Алинэ, дыши!

Холод вокруг, холод в душе и пусто…

– Я не хочу…

Но это уже больше похоже на шепот, потому что тело, вопреки моему решению, стремится наверх, к солнцу, воздуху, жизни. И вода расступается, выпуская меня из своего плена, возвращая боль, раздирающий горло кашель, неприятный привкус и тепло, к которому я неосознанно тянусь, наперекор живущему во мне стремлению съежиться и вновь погрузиться во тьму.

Зубы выбивают мелкую дробь, мокрая одежда вызывает не просто отвращение, потребность избавиться от нее, чтобы я могла плотнее прижаться к тому, от кого веет надежностью и жаром, который согревает, но не обжигает.

Я скрюченными пальцами пытаюсь сорвать ее с себя, но они не слушаются, соскальзывая по мокрой ткани, и я захлебываюсь бессильными слезами и воем. И затихаю, неожиданно осознав, что мое желание исполнилось, я ощущаю себя в безопасности и, окутанная теплом, позволяю себе забыться.

Вырывает меня из состояния покоя разговор. Его смысл остается недоступным – беседа ведется на незнакомом языке, но то, что говорят обо мне, сомнений не вызывает.

Не успеваю я на это отреагировать, как неподалеку раздается тихий звук, на самой грани восприятия, и тяжелая рука ложится мне на плечо, не давая подняться.

– Лежи, ты еще очень слаба.

Глаза я открываю раньше, чем до меня доходит, что лучше этого не делать. Но уже поздно что-либо менять, и лицо мгновенно вспыхивает румянцем, как только становится очевидной пикантность ситуации, в которой я нахожусь.

Несомненно, что я полностью раздета. Да и Туоран не просто лежит рядом со мной и укрыт тем же одеялом, что и я, но и властно прижимает меня к себе, вопреки моему сопротивлению. Он полуодет.

Очередная попытка вырваться заканчивается тем, что он нависает надо мной, насмешливо прищурив глаза, и очень неприятным голосом, похожим на тот, с которым произносил свои реплики некоторое время назад его собеседник, произносит:

– Еще раз дернешься, мне останется только воспользоваться этой возможностью.

Его губы складываются в кривую улыбку, но я это отмечаю вскользь, отказываясь воспринимать, не в силах отвести взгляда от его глаз.

В их глубине безмерная усталость, и тревога, и… радость.

– Зачем ты меня топил? – Ни одного разумного вопроса в моей голове нет, а вот воспоминаний о том, что предшествовало этому мгновению, множество, удивительно ясных, словно я была не участником, лишь свидетелем происходящего.

Выражение его лица неуловимо меняется. И теперь это не язвительная ирония, а мягкое лукавство.

– Пытался разбудить твой инстинкт самосохранения.

– Зачем?

Мое непонимание его развеселило.

– Ты решила умереть, а я обещал маленькой принцессе, что не позволю тебе погибнуть.

Я была обнажена, он не торопился отстраняться, волнуя не только этим, но и тем, насколько естественно и легко держится. И это одновременно смущало, вызывало желание еще сильнее прильнуть к нему и раствориться в исходящем от него ощущении мощи, и не давало до конца осознать сказанное им.

– В следующий раз я буду знать, что провести инициацию мага Равновесия – еще та задачка.

Мое молчание он расшифровал правильно, да и смесь эмоций, бросающих меня из одной крайности в другую, похоже, не осталась им незамеченной. Он хоть и старался сохранить серьезность на своем лице, его глаза смеялись.

– Отпусти. – Несмотря на то что моя просьба прозвучала весьма невнятно, я была полна решимости настоять на своем.

– Ты настолько жаждешь отправиться к предкам?

Его глаза и губы обманывали друг друга. В черных зрачках царило изнеможение, а губы скалились, унижая.

И я, не обращая внимания на второе, пыталась разобраться в первом. То, что без его помощи не обойтись, стало ясно сразу, как только я связала его слова о Хаосе и Порядке, которые он произнес, как только вошел в эту камеру, и собственные ощущения.

– Кто такие маги Равновесия?

Несколько секунд он смотрел на меня с некоторым недоумением, похоже, не ожидал, что вместо ответа услышит вопрос, но быстро успокоился. Но не так, как раньше, напоминая каменное изваяние. Его взгляд стал мягче, да и губы были слишком близко от меня, чтобы я не заметила, как он сдерживает легкую улыбку.

Но, прежде чем удовлетворить мое любопытство, он откинулся на подушку, явно намекая этим, что покидать меня не собирается.

– Объяснить это еще труднее, чем было вытащить тебя из магической комы.

Довольно узкая для двоих лежанка не оставляла мне возможности отодвинуться от него, как и сбежать, – он устроился с краю, но я, пока он задумчиво смотрел в потолок, максимально прижалась к стене, радуясь уже и тому, что ощущаю лишь его тепло, но не прикосновение.

– Есть несколько видов опор, позволяющих магу влиять на окружающий его мир. Самыми доступными считаются стихии. Те, кто владеет подобными способностями, используют основные характеристики, присущие огню, воде, ветру и земле, а в заклинаниях есть вибрации соответствующего диапазона частот. Более сложный уровень – это ментальная магия, магия крови и некромантия. Первая основана на возможности управлять разумом других существ, вторая призывает жизненную силу, а третья рождается после перехода на нематериальный уровень существования. Эти семь видов в той или иной мере используются практически всеми расами, пусть у каждой и есть свои предпочтения, связанные не столько с историей их развития, сколько с теми же самыми вибрациями. А вот с Порядком и Хаосом все обстоит несколько иначе.

Он снова замолчал, и хотя теперь я не могла видеть его лица, он лежал выше меня, одного взгляда на резко очерченный подбородок было достаточно, чтобы понять, насколько оно заледенело.

Я не знала, считала ли его красивым, мне был ближе славянский тип, к которому я сама принадлежала. Впрочем, те образы, в которых предстали передо мной Кирилл и Радмир, тоже относились к тем, которые я выделяла среди мужчин. Но я не могла не признать, что даже в том состоянии, в котором я была, увидев его лицо, отметила его привлекательность.

В жестких линиях ощущались хладнокровие и сила, во взгляде – решимость, за которой угадывалась тщательно скрываемая мягкость. Я надеялась, что правильно разобралась в том, что видела.

Не думаю, что я такой уж знаток мужской души, не говоря уже о том, чтобы распознать внутренние побуждения представителя совершенно иного народа, но женское чутье подсказывало, что если я и ошибаюсь, то незначительно.

К тому же я помнила, как реагировала на этого даймона Альена. Пусть она и была еще совсем ребенком, я не стеснялась положиться на ее мнение. Девочка была из иного мира и иногда казалась более опытной, чем я.

Воспоминание о малышке вызвало чувство вины. Я не хотела, чтобы она оставалась с тем, кто рождал в ней страх. Но только я собралась спросить у Туорана о том, где сейчас находится моя подопечная, как он заговорил, продолжая свой рассказ:

– Там, где Порядок созидает, создавая из более простого более сложное, упорядоченное, имеющее структуру, Хаос разрушает, тоже творя в процессе своего действия, но более упрощенные формы. Один сравнивают с огнем, другой – с холодом. Один считают эквивалентом жизни, второй – смерти. Представителями одного направления являются драконы, другого – мы, даймоны.

– А маги Равновесия – люди?

Наверное, я рассчитывала на то, что, прежде чем мне ответить, он приподнимется и посмотрит на меня, уж больно происходящее напоминало абсурд.

Мысль о том, что мы вот так, раздетые, лежим рядом и говорим о подобном, не давала мне покоя, вызывая странную ассоциацию с душевной болезнью. О том, кто именно ею страдает, задумываться не стоило, вариант был лишь один.

Но моей надежде не суждено было сбыться, уверять меня хотя бы мимолетным взглядом, что это не бред, он не стал.

– Теперь мы знаем почему. Люди являются прямыми потомками древней расы, которая когда-то населяла Землю. От них и они получили эту способность уравновешивать в себе обе основы.

И опять тишина, его дыхания не слышно, да я и стараюсь его сдерживать. Думая над тем, что он сказал, но больше пытаясь понять, что же мне делать.

Не знаю, сколько воды попало в меня, пока он пытался разбудить во мне тот самый инстинкт, но теперь я просто жаждала от части ее избавиться. Сказать же ему о том, что хочу в туалет, язык у меня не поворачивался, придумать же другую причину – недоставало фантазии и, наверное, жизненного опыта.

Не приходилось мне раньше попадать в такие ситуации.

Я прикусила губу, готовая уже расплакаться от несправедливости судьбы, как он, резко откинув одеяло, поднялся и как-то излишне равнодушно, словно скрывая от меня собственное отношение, произнес:

– У тебя пять минут. Задержишься – начнутся судороги. Я могу контролировать тебя, лишь находясь рядом.

Смысл сказанного доходил до меня долго. Причин было две, и обе оказались банальными.

Туоран стоял напротив лежанки, похожий на статую древнего эллина, выполненную из черного мрамора, вызывая не смущение – оторопь. Он не был похож на культуристов разной степени накачанности, те вызывали во мне похожее на жалость чувство. Мне больше нравился менее выраженный рельеф, за которым чувствовалась целесообразность, способность воспользоваться собственными физическими данными не только для того, чтобы смущать женские умы. От даймона же одновременно веяло мощью, стремительностью и выносливостью. Для меня такое сочетание оказалось взрывоопасным.

Вторая причина плавно вытекала из первой. Я не могла представить себе, что сейчас просто встану и пройду мимо него. Раздетой.

– Ты бесцельно тратишь время, которое я тебе дал.

Он замер в трех-четырех шагах от края. Если бы он отошел чуть дальше, а еще лучше – отвернулся бы…

– По нашему закону ты фактически уже моя жена. К тому же пока не научишься контролировать свои силы, я не рискну воспользоваться своим правом. Так что ты можешь не стесняться.

Смысл сказанного им хоть и медленно, но дошел до моего сознания. Но прежде чем я успела возмутиться, Туоран, крепко сжав мою руку, стащил меня с лежанки и буквально закинул внутрь небольшой комнатки, дверь в которую открывалась автоматически, стоило к ней лишь приблизиться. О том, что мне очень повезло, что автоматика, или что там было за нее, сработала быстро, я додумать не успела, раздавшийся за спиной рык лишил меня этой возможности:

– Три минуты. Не успеешь, я воспользуюсь другим способом, чтобы разбудить твой инстинкт самосохранения.

После такого напутствия я уложилась в две. Успев за это время даже рассмотреть свою опухшую физиономию в небольшом зеркале.

В том, что он меня не запугивал, убедилась, закутываясь в обнаруженное на полочке полотенце. Виски сжало словно обручем, а когда отпустило, ноги скрутило так, что я едва не упала на ставший неожиданно очень холодным пол.

Успев схватиться за вделанный в стену крюк, подтянула себя ближе к двери, уповая на то, что и с этой стороны она сработает столь же быстро. Сердце испуганно колотилось где-то в горле, а в ушах очень отчетливо звучал его голос: «Дыши, Алинэ, дыши».

Я не знала, что значит «Алинэ», но почему-то в тот момент мне показалось это очень важным. Однако задуматься над этим мне было не суждено, новая волна, корежащая мое тело, нахлынула как раз в то мгновение, когда Туоран подхватил меня, прижимая к себе.

Последнее, что я услышала, прежде чем вновь погрузиться в жаркие объятия боли, был его голос, шепчущий в самое ухо:

– Я никому тебя не отдам, Алинэ. Никому!

А откуда-то издалека, тихо донеслось:

– Держись, малышка, я приду за тобой.

## Глава 5

Лера

Они разговаривали всю ночь, а я дремала, забравшись с ногами в кресло. Я чувствовала себя спокойнее, когда рядом кто-то находился. Ощущение защищенности было иллюзорным, но сознание цеплялось за то, что я не одна, и изгоняло вновь и вновь появляющиеся сомнения, укрепляя веру.

В какой-то момент сын укрыл меня пледом, но я заметила это только потому, что на мгновение возникшая тишина оглушила, лишив безмятежности. Успела справиться с собой до того, как Сашка понял, что означал затравленный взгляд, и лишь поблагодарила, когда он вопросительно приподнял бровь.

Вилдор вновь исчез. Как обычно, не предупредив куда и насколько. Я еще какое-то время попыталась продолжать наш разговор, в качестве мысленного собеседника взяв некий сложившийся у меня образ бывшего ялтара. Ему не хватало непредсказуемости оригинала, но в данном случае она мне была не нужна. Я всего-то и нуждалась в наводящих вопросах, с которыми он превосходно справлялся. Но потом сдалась, понимая, что прототип не договорил ровно столько, сколько не хватило, чтобы вспыхнувшее на грани восприятия озарение стало предположением.

Отсутствие нашего предводителя на остальной компании сказалось положительно, Костя, на секунду замерший, когда прозвучал ник Андрея, еще какое-то время ощущал себя неуютно, но, как только стало понятно, что скорого возвращения дарианского кошмара ждать не стоит, просто расслабился и как-то весьма удачно вписался в эту пеструю компанию.

Спустя некоторое время сквозь пелену, в которой неглубокий сон перемежался с вновь возобновляемым разговором самой с собой, я услышала, как он спорит с Кадинаром и Сартарисом, что-то им увлеченно доказывая.

Мысль о том, правильно ли я поступила, втянув парня в наше противостояние, еще несколько раз всплывала, привлеченная его голосом, но, сдаваясь перед единственным аргументом, что без его помощи нам так скоро не добраться до базы Яланира, вновь отступала.

В какой-то из таких моментов мне и удалось уснуть крепко. Когда я открыла глаза, удивляясь не только внешнему, но и ментальному безмолвию, было уже позднее утро.

Утро нового дня.

«Извини, что оставили тебя одну. Как говорит Вилдор, нужно срочно проверить одну идею. Надеюсь, ты помнишь о безопасности. Твой сын».

Записка висела в воздухе. Смайлик внизу исписанного ажурным почерком листочка смешно корчил рожицы.

В этом был весь Сашка. Как бы тяжело ему ни было, о моем душевном спокойствии он не забывал.

В доме я действительно была одна. Правда, к моей собственной защите добавилось еще многослойное плетение отпрыска. Я не удивилась многочисленным хитроумным ловушкам, встроенным в него. Мне было хорошо известно, от кого он заразился паранойей.

Если бы он не хвалился мне каждой своей новой задумкой, которую он воплощал в жизнь вокруг нашего жилища, это могло стать для меня преградой. Сейчас же внутренний взор фиксировал все способы если и не вскрыть ловушки, то хотя бы обойти их.

Мне тоже было у кого учиться.

Сборы были недолгими, только умыться и переодеться. Позавтракать я решила в городе.

Когда еще удастся избавиться от жесткого контроля.

Коттедж я покинула, не потревожив ни единой нити. Да и ментальный рисунок, заинтересуйся дарианец мной, вполне мог ввести его в заблуждение своей обычностью.

Оставалась лишь одна проблема: воспользоваться мобильником, который появился у меня благодаря предприимчивости Кадинара, я не могла. Я четко ощущала изменения в структуре телефона, ясно говорившие о том, что мой любимец, прежде чем отдать эту игрушку мне, тщательно с ней поработал.

Но, как я успела понять, гуляя по городу, решить этот вопрос было несложно. Паспорт у меня был, деньги – тоже. А если бы и не было…

Мне не стыдно было признаться в том, что, случись такая необходимость, я без сомнений воспользовалась бы своими способностями, чтобы получить то, что мне действительно нужно.

Для того чтобы купить новый аппарат, зашла в небольшой салон связи, попавшийся мне на пути. Модель была похожей, да и продавец, молодая девушка, оказалась разговорчивой, так что освоилась я с обновкой быстро.

Пользоваться транспортом не стала, за годы, проведенные на Лилее, отвыкла от этой суеты. Да и ощущения, возникавшие внутри железной коробки, теперь были сродни клаустрофобии. Металл воспринимался как угроза, эмоции пассажиров вызывали в лучшем случае недоумение. Безысходность и агрессивность диссонансом накладывались на обычные чувства, которые когда-то были присущи и мне. И, что меня поразило больше всего, я почти не замечала радужного сияния мечтаний. Люди жили сегодняшним днем, думая о завтрашнем только с точки зрения выживания.

Я не спешила выносить суждений по этому поводу, слишком хорошо еще помнила о своем прошлом. Но это было грустно.

Так, размышляя обо всем и ни о чем, я дошла до торгового центра, который сама себе взяла за ориентир. Эта часть города мало изменилась, да и затеряться здесь было значительно проще. Слишком большое наслоение всего, чтобы можно было в этой круговерти заметить мою ничем не примечательную ауру.

Номер, написанный на визитке Андрея, запомнился с одного взгляда.

Прежде чем набрать цифры на клавиатуре, прошлась по поисковой сети, которая продолжала висеть над городом. То, что обнаружить сына с компанией не удалось, меня нисколько не удивило. Так же, как я обошла его ловушки, для него ускользнуть от моего внимания труда не составляло.

На вызов нажала решительно, чтобы уже не передумать, не отступить. Ощущение того, что я поступаю правильно, было сильнее предостережений разума. И хотя я действовала вопреки требованию Вилдора, в этот раз это меня нисколько не смущало.

– Сизов слушает. – Он ответил на втором гудке, будто ждал звонка.

– Здравствуйте, Андрей.

Пауза была очень короткой, лишь сглотнуть вставший в горле ком, но ему хватило ее, чтобы перехватить инициативу.

– Валерия?

– Вы провидец или другие женщины не знают этого номера?

Я попыталась перевести все в шутку, но кто бы знал, как мне трудно это далось.

Я отвыкла от многих вещей, которые еще восемь лет назад были для меня привычными. Я разучилась знакомиться, разговаривать с теми, кто не входил в круг наших с Олейором близких друзей. Я потеряла ту внутреннюю свободу, которая у меня когда-то была.

Ту свободу, в которой есть капелька непредсказуемости, безрассудства, возможности допустить, что ты можешь поступить так, как тебе взбредет в голову, даже если делать этого ты никогда не станешь. Ту свободу, в которой, даже обремененный множеством обязательств, ты оставляешь уголок для самого себя, своих увлечений, интересов, одиночества.

Только теперь, услышав голос Андрея на том конце связавшей нас нити, я поняла, чего именно лишилась в тот зимний вечер восемь лет тому назад.

– Я просто ждал вашего звонка. – В его голосе мне почудилась грусть, но я не была уверена в этом. К тому же следующую фразу он произнес совершенно другим тоном: – Вы слышите, как радуется Красавчик?

Лай собаки служил прекрасной иллюстрацией к сказанному им.

– Или сердится, что я лишаю его вашего внимания, – парировала я, радуясь тому, что мне удалось преодолеть тот барьер, который мешал мне разговаривать легко, не оглядываясь на мнение других.

И пусть я догадывалась, что наказание за это последует быстрее, чем я успею насладиться собственными достижениями, за эти несколько минут во мне что-то изменилось, словно один-единственный поступок сумел перечеркнуть все, что было для меня значимым в последние годы.

Не изменил он лишь одного – моей боли. Волнение за судьбу дочери не отпускало меня ни на мгновение.

– Валерия, я… – Он сбился, тяжело вздохнул, обдав меня шорохами в прижатой к уху трубке, и резко продолжил: – Мы можем встретиться?

Похоже, не я одна испытывала скованность.

– Я в парке у торгового центра. – Мое сердце взбалмошно билось, я сама себе напоминала юную девушку, которую впервые пригласили на свидание. Но я прекрасно знала, что единственная причина, которая заставляет меня это делать, – пока еще не совсем понятное отношение этого мужчины к тому, о чем я хотела знать.

– Мы будем там не больше чем минут через десять. Я могу надеяться, что вы дождетесь?

Почему «мы» и как ему удастся так быстро добраться, было понятно и без объяснений. Шум города доносился до меня так же явственно, как и лай ньюфа. Провидение было к нам благосклонно, раз уж он оказался где-то неподалеку.

Или… мысль о том, что он может оказаться провидцем, показалась нелепой. Пока я не вздернула саму себя. Мне не дано было предвидеть будущее, но такая идея, как эта, не могла возникнуть без каких-либо предпосылок к ней. И если уж она появилась, к ней стоило отнестись серьезно. Судьба благоволит лишь к тем, кто внимателен к ее знакам.

– Если не случится ничего непредвиденного, то дождусь.

Он отключился, еще раз заверив, что поторопится, а мне на плечи мгновенно обрушилось ощущение неизбежности происходящего.

Наверное, прав был Вилдор, когда говорил, что храм притягивает к себе тех, кто может защитить его. Ничем иным нельзя объяснить такое удивительное стечение обстоятельств.

Впрочем, мне было известно еще одно существо, способное совершить подобное.

Я заставила себя отбросить эту мысль. Не потому, что посчитала ее для этого случая невероятной. Если все было так, как я подумала, предпринимать что-либо поздно, эта встреча состоится, даже если я покину Землю. Если же я ошибалась, то тревожиться тем более не стоило. Хотя бы сейчас.

Несмотря на принятое решение, так просто избавиться от размышлений о дарианце оказалось сложно. Совсем некстати в памяти возник наш вчерашний разговор, закончившийся столь неожиданно. Вроде он сам подводил меня к выводу, но показался недовольным, когда я высказала итог собственных рассуждений.

Да и версия со вторым Вилдором выглядела однозначной только на первый взгляд. Стоило лишь углубиться в возможный процесс корректировки альтернативного мира, как мне становилось понятно, что встречаться с этим отражением моего кошмара мне не очень хочется.

Я уже успела понять, что Дариана-2 в какой-то мере опережает свою прародительницу. Чего это стоило ее айлару, догадаться несложно. У него была своя борьба, которая просто не могла не закалить его характер.

Что получалось в результате подобного, мне было хорошо известно.

– Валерия!

На этот раз я хоть и задумалась, но не пропустила приближения Андрея, увидев его еще до того, как он спустился в подземный переход. Но, прежде чем ответить, потрепала по холке напрашивающегося на ласку пса. И вновь отметила тень изумления во взгляде мужчины, похоже, его питомец действительно мало кого привечал.

– Пройдемся? – Я жестом указала на аллею, ведущую к спускающейся к реке улице.

– А может, к воротам? – открыто улыбнулся Андрей и пожал плечами, когда Красавчик, соглашаясь, гавкнул.

– Перед его приглашением мне точно не устоять, – согласилась я, отводя взгляд.

Тарские ворота были памятны. Впрочем, не только для меня это было местом свиданий.

– Я чем-то вас обидел?

Моя попытка скрыть от него свое состояние не увенчалась успехом, тут же вызвав в памяти то, что накопал о нем Саркат. Что за специфическая школа была у него за плечами, для меня не являлось секретом.

– Нет, что вы, Андрей. Просто беспокойство.

– У вас проблемы? Я могу помочь? – В его глазах было не только участие, но и решимость.

Не скажу, что мне стало стыдно, но неприятно – точно. Я знала, что такое необходимость, и была готова переступить через собственные принципы, когда речь шла о беде, которая нависла над мирами Веера. Но убеждать себя в том, что я готова, оказалось значительно легче, чем действовать.

– Простите, Андрей, но эти проблемы вам не по силам. И я не хотела бы об этом говорить.

Кивок, что принял к сведению, и он первым делает шаг в сторону той дорожки, которая пусть и замысловато, но ведет в нужном нам направлении.

Мы идем молча. Мужчина время от времени, не скрывая своего интереса, смотрит на меня, я же делаю вид, что не замечаю его взглядов.

Когда я набирала его номер телефона, считала, что это будет наиболее трудным. Теперь поняла, что ошибалась. Плана разговора у меня не было, да и причина, побудившая позвонить, так и осталась неясна.

Ситуацию спасал пес, поводок которого Андрей был вынужден передать мне. Красавчик не отказался выполнить команду: «Рядом», но при этом выражение недовольства на его собачьей морде было столь ярким, что я предложила ему свое соседство.

Теперь ньюф шел около меня, словно отгораживая собой от всего остального мира. Его присутствие связывало нас с мужчиной, делая молчание не столь напряженным.

– Сколько вам лет, Валерия?

– Сорок девять, – машинально ответила я и резко остановилась, наткнувшись, словно на стену, на его взгляд. Такие глаза, как у этого мужчины, я видела только однажды. Теперь та женщина была женой наследника светлоэльфийского правителя. И предсказала она это ему задолго до того, как Тамриэль признал свои чувства к ней. – Кто вы, Андрей?

– Вы знаете, что за вами следят? – Он проигнорировал мой вопрос. Но не жестко, а с волнением.

– Скорее, охраняют, – поправила я его. – Но только не сейчас.

– Вы ошибаетесь, – усмехнулся он снисходительно.

Это не обидело, заставило вернуться к мысли о том, что я опять сделала то, что было необходимо Вилдору. Впрочем, это тоже не породило гнева, он честно предупредил, что суть Равновесия толкает меня на поступки, которые ведут нас к цели более короткой дорогой. Ради того чтобы скорее увидеть дочь, я могла закрыть глаза на то, что он меня использует.

Пришлось поправить саму себя, мне стоило быть объективной – он использовал не меня, а мои способности.

– И сколько их? – проявила я интерес.

Сама я не ощущала никого. Что это могло значить, мне было понятно, только парочка Вилдор – Кадинар могла действовать столь тонко.

– Двое, – подтвердил мое предположение Сизов. – Один из них тот, кто назвался вашим братом. Рядом со вторым он кажется зеленым щенком.

Я невольно улыбнулась, предчувствуя, как будет раздосадован мой любимчик, услышав подобную характеристику. Но тут же стушевалась, до меня дошел смысл первой части его фразы.

– Почему вы решили, что он не мой брат? – Теперь, когда я уже точно знала, что все мои действия тщательно контролируются, я могла позволить себе просто разговаривать. Более того, мне не стоило отказывать себе в удовольствии потянуть время, проверяя их выдержку.

Андрей подтвердил начавшее у меня складываться мнение о нем как о достойном сопернике Вилдору (я с ухмылкой поправила себя – соратнике). Отметив изменение в моем настроении, он мгновенно сориентировался и предложил мне опереться на его руку.

Это могло стать интересной игрой, если бы не тот взгляд, приоткрывший мне его тайну.

– Кирилл, – вместо того чтобы свернуть на малолюдную аллейку, выводящую к набережной, Сизов повернул на другую, – смотрит на вас, Валерия, как мужчина, а не брат. Кстати, а как его настоящее имя?

– Я чувствую себя заложницей, – фыркнула я, сделав вид, что пропустила его вопрос.

А ведь и правда, слева – пес, справа – хозяин. Не то чтобы я допускала такую возможность, уж с подобным я могла справиться без труда, но на душе было тяжело.

– Хотел бы я стать вашим похитителем, но опасаюсь, что с этими церберами мы в разных весовых категориях. Мне повезло, что с такими, как они, встречаться в своей жизни не приходилось.

Если бы он знал, насколько был прав!

– У вас еще есть шанс и сейчас избежать этой встречи, – неожиданно для себя произнесла я, останавливаясь. Я не была уверена, как именно этого добьюсь, но пообещала себе, что сделаю все, чтобы убрать Костю и Андрея подальше от этой заварушки. – Вы ведь видящий или так и не поверили в собственный талант?

Мы стояли с краю тротуара, но, и не слишком-то мешая проходящим мимо, вызывали любопытство. Однако отмечала я это машинально. В эти мгновения для меня существовал лишь мужчина напротив, с каким-то равнодушием смотревший на меня, и пес, который глухо порыкивал, реагируя на кого-то за моей спиной.

– До конца не верил, пока не увидел вас на набережной. Тогда все картинки, когда-то возникавшие перед моими глазами, стали вдруг реальностью. Я не знаю, кто вы, но я знаю, что должен пойти с вами. Об одном только прошу, когда придет время, позаботьтесь о Красавчике.

Осознать, что он только что сказал, я не успела. Вилдор, проигнорировав неудовольствие ньюфа, со странной нежностью приобнял меня за плечи и передал тут же подскочившему к нам Кадинару. И только после этого, жестко посмотрев на Андрея, произнес:

– Мы вступаем в бой не для того, чтобы умереть, только победить. Это наше первое правило.

– Есть и второе? – В глазах Андрея вспыхнул вызов.

– Есть.

Дарианец позволил проявиться во вспыхнувших алым зрачках своей неукротимости.

Но, заметив, как я дернулась, не в испуге, а от ощущения нахлынувшей на меня безвозвратной потери, он скользнул ко мне и, нисколько не стесняясь того, что мы находимся в довольно многолюдном парке, прижал к себе, словно отгораживая от всех проблем.

Таким я его еще никогда не видела.


Олейор

Вэон провел весь вечер со мной. Сначала мы вместе тренировались, я с Гадриэлем, а сын с наставником. Потом вдвоем поужинали. Ради возможности побыть с наследником я избавился от друга, выставив его из дворца с поручением к повелителю и наказав затем отправляться домой.

Уснул Вэон за чтением хроник. Заметил я это, когда в очередной раз отвлекся от фолианта, чтобы уточнить, все ли ему понятно в прочитанном мною отрывке. Отнес на свою кровать, выбросив из головы, что так не принято. Из всей моей семьи рядом со мной находился только он, и лишать себя пусть и маленького, но счастья видеть его как можно чаще я не собирался. Слишком хорошо помнил, чем закончилась проявленная мною слабость, когда я прислушался к лордам совета и не согласился с Элильяром и Гадриэлем. Именно тогда возникшая после Дарианы пропасть между мной и Лерой вновь стала шире.

Я еще несколько мгновений наблюдал за сыном, который вдруг показался мне похожим на потерявшего мать кутенка, такого же беззащитного и беспомощного.

Сердце от такого сравнения больно сжалось, и я с трудом сдержал рвущийся из груди рык. Если судьба еще не забыла, что я был ее любимцем, у меня будет шанс все изменить.

Не начать сначала, не перечеркнуть все, что было, просто позволить чувству расправить крылья. Не оглядываясь назад, не страшась того, что впереди.

Сдерживая себя, чтобы не сорвать свою ярость на ни в чем не повинной двери, аккуратно ее прикрыл, оставив узкую щель. Мне нужно было еще просмотреть донесения с границ с орками, а с кресла, в котором я предпочитал работать по ночам, кровать была хорошо видна.

Я любил смотреть на спящую Леру.

Мне оставалось лишь добавить: когда она была со мной.

Как ни пытался, но сосредоточиться на свитках не удавалось. Я понимал значимость полученных сведений, которые не сулили ничего хорошего, но мысли упрямо возвращались к нашему последнему разговору с женой.

Она не упрекала, не искала виновных в том, что наша дочь оказалась в руках Яланира. Она просто выстроила стену между нами, пробиться за которую я, как ни старался, так и не смог.

Вероятно, останься мы наедине, мне бы удалось пробудить в ней жизнь, найти слова, способные укрепить ее веру, но даже этой возможности я был лишен. Она то кидалась проверять, все ли в порядке с Вэоном, которого немедленно вернули во дворец, то цеплялась за Сашку, то искала успокоение у Закираля. И только на мне ее взгляд не задерживался, оставаясь пустым.

– Я был уверен, что ты не спишь.

Гадриэль, который должен был в это время мирно почивать, появился в моей гостиной. Как всегда, без стука. Хорошо, что, ощутив его приближение, я успел придать своему лицу озабоченное выражение.

– Вынужден согласиться с тобой, – ответил я ему, сразу же уводя разговор в нужное мне русло. Не думаю, что мне удалось его провести, когда я поинтересовался теми опасениями, которые гложут его, но вопрос действительно был серьезным, чтобы заставить его забыть о своих намерениях обсудить со мной совершенно иное. К тому же сведения, которые я изучал перед его приходом, я получил, когда он был у Арх’Онта. Так что Гадриэлю не было известно то, что сообщали с южных границ. – Мне тоже не нравится то, что происходит у орков. Дозоры докладывают, что в степи увеличилось количество костров, а маги упоминают об отголосках кровавых ритуалов. На моей памяти такого не было.

– Считаешь, шаманы знают об угрозе?

Переложив депеши на столик, я откинулся в кресле, пытаясь хоть немного расслабиться. Получалось плохо.

– Об их возможностях нам мало что известно, так что трудно судить. О носителе сути Равновесия они узнали, стоило ей лишь пересечь границы миров. Но я готов предположить худшее – их осведомленность. Остается понять, чем это может грозить нам.

– Думаешь, нападут?

Мой начальник разведки, так и не добравшись до кресла, остановился у камина, рассматривая в языках пламени что-то одному ему ведомое. Пока была Лера, в нем жила пара саламандр – подарок Аарона. Они покинули мои покои следом за женой, вернувшись к своему владыке.

– А разве они что-то теряют? – На последнем слове голос предательски дрогнул, выдавая мое смятение. Сегодня мне все напоминало о ней. Впрочем, вчера – тоже.

– Тебе надо с ней встретиться и поговорить.

Я все еще думал о причинах моей уверенности в том, что орки воспользуются ситуацией и нарушат договоренности, так что не сразу осознал смысл сказанного другом. Когда же понял…

Я не мог объяснить ему, что одновременно жажду этого и боюсь. Боюсь, что неопределенность наших отношений обернется для меня той ясностью, которой я не желал.

– Осталось меньше двадцати дней. Все решится само.

В отличие от клятв, которые дают друг другу драконы, ритуал эльфов обратим. Такое случается нечасто, подобие свободы, которое мы сохраняем, дает возможность не тяготиться брачными узами. Мы с Лерой отличались от большинства эльфийских пар. В ее верности я ни разу не усомнился и надеялся на то, что и она продолжала доверять мне. Как оказалось, для меня это было очень важно.

Но сейчас я не был уверен в том, что она вернется ко мне. Не потому, что полюбила другого, это я хоть и с горечью, но принял бы как причину. И не потому, что разочаровалась во мне.

Все было проще и значительно сложнее. Она относилась к той категории существ, для которых остановка равна смерти. Ее постоянная неудовлетворенность, в первую очередь самой собой, толкала ее вперед. Она стремилась к чему-то, чего сама не осознавала до конца. И при этом мечтала о покое и тихом семейном счастье.

Позволь я ей стать своей соправительницей, как это произошло с Таши, это решило бы если не все, то множество проблем. Сменяющие друг друга события, некоторое напряжение, за которым следовал бы отдых с детьми, наполнили бы ее жизнь смыслом и сумели если не затушить, то хотя бы усмирить пылающий в ней огонь. Но я вовремя не понял, что, только встав рядом, она станет по-настоящему моей.

Ценой ошибки стало одиночество.

Кого было в этом винить?!

– Я не узнаю тебя. – Взгляд Гадриэля был осуждающим. – Раньше ты никогда не отступал.

Мне ничего не оставалось, как только горько усмехнуться. Как оказалось, любовь умеет не только давать силы, но и лишать их.

Но из нас двоих прав был именно мой друг. Раз я хотел видеть Леру рядом с собой, я должен был забыть о слабости. Да и терять время не стоило, Вилдор вел не совсем понятную мне игру, втянув в нее и Тасю, так что вмешаться в нее стоило как можно скорее.

Я не был уверен в том, что он намеревался повторить трюк, который не удался ему два года тому назад, – его Единственная и сын не вписывались в это предположение, но в том, что он негативно влияет на мою жену, я не сомневался.

Рядом с ним никто не оставался прежним, и редко кому из тех, кто пытался ему противостоять, удавалось сохранить свою цельность и не стать его марионеткой.

Дарианец был неоднозначной личностью, и два года небытия его не изменили. Он вызывал безотчетный страх, вполне объяснимую ненависть, заслуженное уважение у тех немногих, кому удавалось приблизиться к догадкам о смысле того, что он делал, и невольное преклонение. Он одновременно отталкивал своей мощью и притягивал непостижимым обаянием. Он был одиночкой в своих деяниях, но мне была дана возможность узнать, что жизнь близких ему существ значила для него значительно больше, чем своя.

А еще он был благороден, и это признавали даже его враги.

Еще бы понять, кем он являлся для меня? Особенно после того, как я назвал его мерзавцем, а спустя два года попросил сберечь жизнь моей жены.

– Пока не прояснится вопрос с соседями, я не могу покинуть Лилею. Да и отец куда-то запропастился, я хотел посоветоваться с ним.

– У демонов он, – фыркнул Гадриэль. Весьма многозначительно.

Судя по всему, лишила его сна не только забота о моем душевном спокойствии.

– И давно он там?

Лорд одарил меня столь многозначительным взглядом, что я не стал даже строить предположения. Когда он смотрел так, как сейчас, ожидать можно было чего угодно.

– Появился следом за мной. Очень недовольный.

Пришлось тяжело вздохнуть, предупреждая, что мое терпение небезгранично. О том, насколько мне трудно в последнее время сохранять хотя бы видимость спокойствия, ему было известно лучше, чем кому-либо другому.

Не думаю, что на него подействовало мое предупреждение, скорее, самому не терпелось поделиться добытыми сведениями. Так что заговорил он практически сразу, лишь с вожделением посмотрев в сторону одиноко стоящей на столике бутылки вина. Но, сочтя данный разговор не подходящим для того, чтобы разбавить его благородным напитком, произнес, не скрывая своего отношения к тому, о чем говорил:

– Элильяр с Аароном, как оказалось, искали следы твоей матери и брата. И нашли.

Несложно было догадаться, что все дальнейшее меня не обрадует. Но, подумав об этом, я был вынужден сам себя поправить: вряд ли в моей жизни могло произойти что-то более страшное, чем то, что уже случилось.

Но я надеялся, что такой подлости по отношению ко мне судьба не совершит. К тому же слову Вилдора я доверял значительно больше, чем ее милости.

– На Земле? – Все его намеки были настолько прозрачны, что не догадаться об этом было невозможно.

И он это понимал.

– Талтар Маргилу провел тщательную проверку во внутреннем круге. Кроме сына Яланира Дариану покинуло еще несколько кондеров и воинов уровнем пониже. Кое-кто из них оказался замешан в покушении на детей. Ну а потом в дело вступил Саражэль. Он уверен, что твои родственнички вместе со старшеньким Вилдора.

– Александру передал?

Я все реже называл сына Леры Сашкой. А ведь прошло всего восемь лет. Так мало по меркам долгоживущих рас и так много – по человеческим. И хотя мага трудно было теперь считать человеком, я это делал. Снова и снова убеждаясь в том, что его уникальные способности не изменили его внутренней сути. Даже теперь, когда было понятно, почему ему так легко давалось то, что для большинства одаренных становилось недосягаемой вершиной мастерства, он продолжал сохранять присущую людям жажду жизни. Кровь древней расы создала из него существо поистине редкое. Вот только он себя таким не считал.

– Закиралю. Твой советник недосягаем. Ялтар пообещал, что на Земле об этом узнают, как только он окажется на Дариане.

– А он-то что забыл у демонов? – не постеснялся удивиться я.

За последнее семидневье я о нем только слышал, а ведь пока здесь была Лера…

В этот раз воспоминание о жене всколыхнуло гнев. Нынешний ялтар не раз намекал, что мне стоит изменить отношение к той, чье имя в его мире овеяно славой. И хотя я понимал, что заставляло меня не слышать его предупреждений, это не могло служить оправданием.

Мне было известно о разговоре, который состоялся у Гадриэля с моей тогда еще невестой в утро перед церемонией. Он был прав, когда говорил Лере, что быть женой будущего правителя темных эльфов – непростая задача. Вот только он не счел нужным сказать об этом же и мне. Как оказалось, быть мужем мага Равновесия и носителя его сути – не меньшая ответственность.

– Вообще-то он был не у демонов, а у Рае. Причем разговаривали за закрытыми дверями, попросив повелителя их простить.

Его замечание меня несколько успокоило. Раз речь шла о его сестре, то, скорее всего, советовался по поводу Таши. А раз не допустили Арх’Онта…

Вариант был только один. И Гадриэль смекнул об этом так же быстро, как и я.

– Не думаю, что его обрадует наша догадливость, – хмыкнул я, взглядом поблагодарив лорда за сведения.

– Сделаем вид, что даже мысль не возникала, – в тон мне фыркнул друг, чтобы уже через мгновение избавиться от наигранного веселья.

Мы оба радовались за Закираля, но даже новость о беременности ялтариллы сейчас отходила на второй план.

– В Холдарее готовится мятеж. – Гадриэль словно снял маску, в один миг став похожим на выследившего добычу хищника. И эта метаморфоза сделала для меня значительно больше, чем иные слова, заставив тут же загнать вглубь свои переживания. Нам предстояла схватка. – Сведения из достоверного источника. Я отправил гонца к королю Сигнару. Ну и к Рамону, естественно.

Я только усмехнулся. Даже став даймоном, бывший архимаг не забыл, кто именно приютил его в тяжелые для него годы. Потому и продолжал считать, что свой долг правителю человеческих земель все еще не выплатил.

Сомневаюсь, что те, кто задумал устроить бунт, учли этот фактор.

– Все это неплохо вписывается в предположение, что Яланир не намерен уничтожать Веер, а удовольствуется безграничной властью.

Гадриэль, не соглашаясь, покачал головой:

– Ты неправ. Я сталкивался с талтаром и думаю, что из всех миров ему нужна только Дариана. Все остальное станет лишь дополнением к этой победе.

– Вилдор думает иначе, – возразил я ему, вспоминая один из разговоров с дарианцем.

Когда я забывал о том, что произошло два года тому назад, общение с даймоном доставляло удовольствие. Его острый ум, не замутненный множеством условностей, без труда справлялся с нагромождением информации, тут же вычленяя в ней самое важное. Ну а выводы, которые он делал, вполне были способны поставить в тупик.

Жаль только, забыть о той нашей встрече на Дариане мне было не суждено. Созданный им план изменения будущего своей родины казался безупречным. И не будь в нем Леры…

Наверное, что-то такое мелькнуло в моих глазах, раз Гадриэль оторвался от созерцания собственного перстня с черным камнем – подарка отца Лайсе – и укоризненно посмотрел на меня.

– Тебе надо встретиться с ней и поговорить.

Пришлось закатить глаза, напоминая, что это он мне уже предлагал.

Гадриэль намек на то, что о своих личных проблемах я слышать не хочу, понял и вновь вернулся к вопросу, который мы обсуждали.

– Вилдор не в состоянии оценить своего влияния на собственных детей. Скромность не позволяет. Или ты не заметил, как Закираль пытается не быть похожим на отца, неуклонно продвигаясь именно к этому образу? Что уж говорить о старшем, который каждый день ощущал мощь своего родителя, видел преклонение перед ним. Он может не осознавать этого до конца, но у него есть стремление добиться подобного. А сделать это можно только одним способом – заполучив то, что принадлежало Вилдору.

Последние его слова словно сняли шоры с моих глаз, открывая то, что ускользало от моего взора. Но вряд ли сам дарианец этого не осознавал.

Лера! Яланиру не нужна была моя дочь. Ему нужна была Лера как символ его победы.

То, что не удалось сделать его отцу, собирался исполнить он.

Сломать.

Мне хватило сил, чтобы, не показав своей боли, обсудить возможные варианты развития событий у нас и у людей, а затем все-таки отправить Гадриэля отдыхать, наказав ему с самого утра собрать совет лордов и обязательно притащить на него Элильяра и Саражэля.

Но стоило ему закрыть за собой дверь, как возникший в момент прозрения вопрос снова встал передо мной со всей очевидностью.

Я был правителем и не мог оставить Лилею, зная, что в любое мгновение племена степных орков могут залить мои земли кровью. Но я был мужем, и моя любимая женщина шла в приготовленную для нее ловушку.

Ночь заканчивалась, отдавая свою власть наступающему дню, а я все продолжал сидеть и думать, не осмеливаясь принять решение, способное и лишить меня всего, и дать мне то, чего я желал. Я должен был увидеть ее, чтобы сказать о своей любви и предостеречь, но я не мог этого сделать, не рискуя будущим темных эльфов.

– Папа. – Голос сына, прозвучавший у меня за спиной, стал для меня полной неожиданностью. – А мама с Малей вернутся?

Я не вздрогнул, хоть его слова и оказались удивительно созвучны моим собственным мыслям. Но именно в это мгновение я понял, что ответ может быть только один. Так же, как очевиден был и мой выбор.

– Они обязательно вернутся, – уверенно произнес я, усаживая сына к себе на колени. – Обязательно.

## Глава 6

Туоран

Она опять уходила, я же не мог ей помешать. Ее душа была слишком слаба, чтобы удержаться на грани.

А ведь я знал, что мне не стоит потакать ей, но не хотел причинить ей боли больше, чем она уже испытала.

Лучше бы она меня возненавидела!

Мне не стоило торопить события. Хаос свидетель, у меня остался лишь один способ удержать ее душу, связать с другой, стремящейся в этот мир. И я им воспользуюсь, даже понимая, что пожалею об этом.

Отец будет этим недоволен…

Я запретил себе продолжать эту мысль. Его приказ звучал однозначно: провести инициацию. Как я это сделаю, его вряд ли беспокоило.

Другое дело – маленькая принцесса. Но из всех, кто будет судить меня за совершенное, лишь она одна поймет, что иного выхода у меня не было.

Судороги больше не корежили тело Алинэ, моей мечты. Две основы разорвали ее ауру в клочья, оставив мне лишь ее тень. Но даже она была прекрасна. Все еще прекрасна.

Опустившись на колени рядом с лежанкой, я прикоснулся губами к холодной ладони. Ее рука безжизненно сползла вниз, еще когда я укладывал девушку поверх одеяла.

Простит ли она меня когда-нибудь?

Даже если не простит, она будет жить. И… будет любить моего ребенка, ненавидя меня.

Мгновения убегали, а я все чего-то ждал. Наверное, впервые в своей жизни надеялся на чудо. Но оно не спешило ко мне, предпочитая более достойных.

Резко поднявшись, я отошел к дальней стене, оставляя себе запас в несколько мгновений, если что-то пойдет не так.

«Яланир».

Отец откликнулся на мой ментальный зов мгновенно, словно его и ждал.

«Проблемы?»

«Ты ведь этого и хотел?» – Я не позволил себе проявить эмоции.

Не потому что чтил кодекс, уважал отца. Все это было, но только сейчас, увидев, как умирает единственная женщина, которая могла разбудить во мне любовь, я понял, что сам уже давно мертв.

«Если ты не готов…»

Я прервал его, не дав договорить.

«Я беру под контроль этот блок. Надеюсь, Сэнши удержит девочку подальше от него».

«Приказ он уже получил. Действуй».

Разве я предполагал иное?!

Система приняла код доступа, тут же опустив щиты и изолировав эту часть базы. Затем активировались накопители, наполняя Пустотой нити магической защиты. Последними вплелись в сеть заклинания Порядка из моих личных запасов. Правда, для того чтобы заполучить амулеты драконов, мне когда-то пришлось очень постараться, но теперь я этому был рад.

Это давало мне хоть какой-то шанс, потому что сам я тоже сейчас был слаб. Взбесившийся от наплыва силы маг Равновесия оказался страшнее, чем неуправляемый берсерк.

Еще раз пройдясь внутренним взором по сети и убедившись, что даже если ситуация выйдет из-под моего контроля, то кроме этого сектора никто и ничто не пострадает, я потянулся к живущему внутри меня зверю.

Я никогда раньше не думал, какой будет мать моего ребенка. Но одно знал точно: я не хочу, чтобы мой сын родился только потому, что это необходимо.

Разве я мог предположить, что все произойдет именно так?!

Тварь внутри меня утробно рыкнула, ощутив запах способной зачать женщины. Даже среди даймонов мало кому было известно, что это порождение тьмы является не только нашей внутренней сутью, но и средоточием силы, каналом, который позволяет черпать мощь прямо из бездны Хаоса. А еще оно могло призвать готовую к рождению душу, дав ей не только жизнь, но и крылья, которые однажды распахнутся, явив миру еще одно чудовище.

Будь у меня другой вариант, но… только будущий берсерк мог заставить душу Алинэ вернуться с грани, на которой мне удалось ее задержать.

Берсерк или… инициированный маг Равновесия. Альена помочь мне ничем не могла.

Потоки хлынувшей магии выплели за спиной два полотнища, украсив каждый изгиб когтистым отростком, ощущения обострились, я воспринимал даже чуть заметный ток крови в ее едва живом теле.

Зверь попытался взять власть надо мной, пробудив единственный из инстинктов, который мог перебить жажду убивать, но я был настороже, усмирив его не столько выдержкой, сколько обещанием.

Мысленно поблагодарив отца за то, что в своей жизни мне не пришлось полагаться на его милость, надрезал кинжалом руку и позволил собственной крови свободно стекать на пол. В той магии, которую я собирался творить, мне нужна была сила. Не та мертвая и холодная, что свивалась кольцами вокруг меня, а несущая огонь, питающая и одаривающая. Будь я драконом… Драконом я не был, но это не значило, что я отступлюсь.

Первая капля с оглушительным звуком упала на бетон, отзываясь в моем теле дрожью. Если бы судьба подарила мне хоть немного больше времени, я ни за что не стал бы проводить этот ритуал здесь, где все было столь же безжизненным, как лишенная тепла земля. Но выбора у меня не было, установившееся равновесие между ее жизнью и смертью было столь хрупким, что нарушить его могло любое неосторожное движение.

И вновь кинжал коснулся кожи, теперь уже на второй руке. И капли превратились в тонкую струйку, наполняя все вокруг ни с чем не сравнимым пьянящим ароматом.

Тонкие алые линии матрицы заклинания вспыхнули вокруг меня, извиваясь, поползли к неподвижной девушке, вырисовывая узоры на ее теле, точно такие же, как вспыхивали на мне. Связывая нас воедино.

Единожды и навсегда.

Это еще не те узы, которые создают из даймона и его Единственной пару, но и они нерушимы. Пока смерть…

Из нас двоих позволить себе умереть мог только я.

Моя сила наполняла обвивающие нас нити, принуждая ее сердце биться все сильнее. Еще не возвращая с рубежа небытия, не давая права праздновать победу, но обещая ту самую передышку, которая мне была так нужна.

Хриплый стон, вырвавшийся из ее груди, послужил мне сигналом.

Мое слияние с берсерком состоялось, но только Хаос знает, насколько тяжело мне это далось. Зверь рвался к ней, требуя дать ему насладиться ее телом, но я удерживал его, со всей возможной нежностью прикасаясь губами к ее губам, ловя ее неровное дыхание в ожидании, когда она откликнется, когда разгорающаяся страсть вернет ей сознание.

– Нет!

Я едва не пропустил ее пробужденья, но успел осторожно перехватить ее руку, боясь поранить когтями.

– Ты должна жить. – Мой голос, измененный трансформацией, был хриплым и низким.

Но она испугалась не его, той твари, которой я сейчас был.

– Нет!

Она была слаба, но из последних сил отталкивала меня, не позволяя притронуться к себе.

Если бы ты знала, Алинэ, как я ненавидел себя за то, что собирался сделать!

Она не должна узнать об этом хотя бы затем, чтобы возненавидеть меня. Так как полюбить меня она не сможет уже никогда.

Моя кровь на ее коже растекается алыми разводами, заставляя ее покориться пылающему во мне огню, ломая последние барьеры ее сопротивления. И хотя в ее глазах я продолжаю видеть мольбу, ее тело уже отзывается на мои ласки. И это страшнее, чем если бы я взял ее силой. Она понимает, что это не она, а моя власть над нею отвечает на мой поцелуй и вырывает из ее груди сладостный стон…

…Алинэ крепко спала в моей постели. Защита сдержала последний выброс силы перед тем, как притянутая берсерком душа уравновесила основы, проведя мою теперь уже жену через грань инициации. Разделявшие помещения перегородки потеряли свою целостность, да и часть коммуникаций оказалась нарушена.

Но разрушения меня если и волновали, то лишь незначительно. Нам оставалось пробыть здесь меньше двадцати дней, и даже если гидроизоляция не справится (над нами была болотистая местность, перемежающаяся лишенными очарования лесами), я просто полностью изолирую этот сектор, открыв дополнительные стационарные переходы.

Значительно больше беспокоила реакция Алены, когда она проснется. Мне нужно было научить ее хоть немного контролировать собственные силы и использовать их. Именно ей предстояло активировать систему маров, обеспечив нам с отцом доступ к ней.

У меня и раньше не было четкого плана, как подвести пленницу к решению помочь нам добровольно. Теперь же у меня оставался только один вариант – заставить силой.

Во взгляде Алены пробивалась ярость и в тот момент, когда она содрогалась подо мной от удовольствия. Она была полностью в моей власти, которую я разделил со своим зверем, но сопротивлялась мне не телом, этого ей не позволила связавшая нас воедино магия крови, а своей беззащитной душой. И перед ее мужеством склонил голову даже берсерк, признав ее достойной милости. Тварь отступила, как только в ауре Алены вспыхнула искра новой жизни, отдав ей часть своей силы.

Мне не раз приходилось участвовать в набегах на другие миры, мне не раз довелось пользоваться добычей для удовлетворения собственной похоти. И я никогда не останавливал своего зверя, позволяя ему взять себе последний вздох жертвы.

И я никогда еще не испытывал того, что сейчас заставляло меня стискивать зубы, чтобы не завыть от ненависти к самому себе.

Судьба свела меня с той, которая могла стать Единственной, и она же отобрала у меня этот шанс. Мне никогда не увидеть, как в ее глазах вспыхнет радость.

На этой мысли я поставил точку своим страданиям. У меня было чем заняться и без того, чтобы терзать себя. Один вопрос, зачем Яланиру понадобилась юная принцесса, стоил того, чтобы забыть обо всем остальном.

Изначально было понятно, что провести обряд инициации над девочкой не удастся, в этом хрупком теле оказалась заключена суть Равновесия, которая не даст пробудить себя раньше времени. Так что использовать ее в храме практически невозможно, если, конечно, отец не задумал воспользоваться ребенком как способом добраться до ее матери.

Но и это не выглядело разумным. Вошедший в полную силу маг Равновесия, к тому же скрывавший в себе готового в любое мгновение проявиться берсерка, был непредсказуемым противником даже для Сэнши и его команды.

Правда, имелось у меня одно объяснение, в которое было трудно поверить. Вряд ли отец дрался с ялтаром Вилдором за право сильного только ради того, чтобы его позлить. Лера была потенциальной парой для даймона.

Я видел тот бой, я видел, с какой решимостью сжимала рука Яланира меч. И я чувствовал, насколько он жаждал своей победы. Ради нее.

В какой-то мере это было приятно: не я один оказался способен пойти против того, чем жил сотни лет, лишь бы иметь надежду добиться благосклонности человеческой женщины.

Впрочем, из нас двоих я достиг большего. Алинэ стала моей женой. Ритуал проведен до конца, и отменить этот факт уже невозможно.

Почти невозможно.

Вызов коснулся моего сознания, когда я отвлекся от собственных размышлений, отреагировав на тихий стон Алинэ. Ее сон был тревожным. Даже моя магия, возросшая благодаря проявлению берсерка, не сумела подарить ей покой.

«У Сэнши проблемы. Нужна твоя помощь».

«Не может справиться с ребенком?» – мысленно усмехнулся я.

Наша первая встреча с Сэнши закончилась странным выводом, который я сделал. Тогда я понял, как именно относились наши создатели к нам.

«Разберись».

Прежде чем покинуть блок, я еще раз посмотрел на жену. Она казалась такой беззащитной.

Теперь усмешка касалась меня самого. Я не мог позволить, чтобы Алинэ стала моей слабостью. То, что задумал Яланир, было слишком грандиозным, чтобы проснувшаяся во мне жалость погубила замысел.

Воина отца и девочку я нашел в одном из тренировочных залов, на скорую руку переоборудованном в некое подобие оранжереи. Сам Сэнши стоял у внутренней двери тамбура и, как мне показалось, облегченно вздохнул, когда я вошел.

– Ты обещал!

Голубые глаза девочки, соскочившей со стула, на котором она сидела, вспыхнули алым, заставив меня отступить на шаг назад. От неожиданности.

Теперь было понятно, о чем говорил отец. Создания хоть и были сильны физически настолько, что превосходили большинство даймонов, не имели свойств души черного воина. Так что обеспокоенность Сэнши легко объяснялась.

– Обещал, – мгновенно собравшись, спокойно подтвердил я ее обвинение и взглядом дал понять, что ее истерика вызывает у меня отвращение. – Ты желала ей смерти?

Мне трудно судить, на что среагировала принцесса – на мой равнодушный голос или вопрос, – но ее плечи тут же поникли, а во взгляде место ярости заняла такая боль, что я едва не забыл о том, что избавился от жалости.

– Ты все испортил!

Ей было только восемь, но ее глазами на меня смотрела мудрость.

Что ж, я знал, что она права. Но разве это знание что-то значило в то мгновение, когда Хаос обратил на Алинэ своей взор?! Если самого будущего в тот миг не существовало?!

– Ты хочешь увидеть ее? – Я не пытался заслужить ее прощение, она не обвиняла меня. Только теперь девочка осознавала, что мир, в котором она была окружена любовью и заботой близких, в котором не было нужды делить всех на друзей и врагов, перестал существовать. И сейчас не ее разум, а сердце решало, кем для нее стану я.

– Нет.

Ее ответ был твердым. Она определила мое место.

Амалия была совсем ребенком, в чем-то даже избалованным. Но она уже обладала тем, что когда-нибудь сделает из нее правительницу, перед которой будут преклоняться.

Если она доживет до этого дня.

– Ты можешь прийти в любой момент, когда захочешь.

Мой голос продолжал оставаться холодным, я не собирался потакать тому отчаянию, которое начало пробиваться в ней. Если я был прав в своих предположениях насчет отца, то этой девочке еще понадобится стойкость. Но когда заметил, как она вздрогнула, мимолетно взглянув в сторону Сэнши, был вынужден задать себе еще один вопрос.

В том, что воин не мог нарушить приказ Яланира, я был абсолютно уверен. Его преклонение перед отцом было всепоглощающим, и такая мысль казалась просто смешной. Но раз Альена продолжала его бояться, значит, он все-таки это сделал.

Я не раз видел, как обманывались новички, принимая его за добродушного увальня. Когда он хотел, все в нем, от походки до наивного взгляда, убеждало в этом. Даже держа в огромной ладони меч на залитой кровью площадке и среди тел тех, кто уже никогда не сможет встать с ним в пару, он продолжал вводить в заблуждение своей неуклюжестью.

Так что, пожелай он, и эта малышка уже была бы им очарована, но этого не произошло.

– Он тебя обижает?

Свой вопрос я задал не для нее, меня интересовала его реакция.

Нет, я не ждал, что мне немедленно откроются его тайные планы, это существо знало, что такое выдержка, и могло стать примером в этом даже для меня. Но вот вздрогнувших ментальных щитов ему скрыть не удалось, в этом я был сильнее.

– Нет, – тяжело выдавила из себя девочка и вновь посмотрела на Сэнши, продолжавшего стоять изваянием в паре шагов от тамбура. – Но мне с ним страшно.

Ухмыльнуться, пусть и мысленно, я не успел. Накрывшее меня волной ощущение ужаса, донесшееся по той ниточке, которая связывала меня с Алинэ, стало сигналом к тому, чтобы немедленно вернуться в свой блок. Но в памяти между тем я пометку оставил. К созданию стоило приглядеться внимательнее.


Вилдор

– Лера, не молчи!

Вместо ответа женщина, повернувшись от окна, у которого стояла, окинула меня тяжелым взглядом. Неприятно было в этом признаваться, но я почувствовал себя неуютно. С каждым днем она становилась все более похожей на даймонов: необузданная стихия за непроницаемыми для всех щитами. Но если мы долгие дни осваивали искусство уравновешивать собственные чувства, приходя к тому, что внутренний и внешний мир существовали для нас отдельно друг от друга, то для нее, не постигшей подобное, это было слишком опасно.

Малейшее ослабление контроля, и она сметет все вокруг себя, как когда-то едва не уничтожила портальную базу на Дариане. Но в тот день гарантом всего происходящего был мой первообраз и его вездесущая троица, сейчас же я мог рассчитывать только на себя.

Лучше бы она устроила обычную истерику!

– Лера, ты за этот день сделала больше, чем мы все за последнюю луну.

Я нисколько не кривил душой, утверждая это. Аналитики Сартариса не только подтвердили наличие на Земле третьей силы, но и успели ввести ее во все прогнозы. Наши шансы на успех без участия Андрея и Константина составляли пятьдесят процентов, их появление добавило еще девятнадцать единиц. Шестнадцать из них давал Сизов.

Будучи магом Равновесия, она просто не могла не ощутить моей искренности.

– Если это были слова благодарности, я ее приняла.

Услышав ее голос, я не испытал облегчения. Он был слишком холодным и отстраненным. То, что женщина позволила себе заговорить, еще не значило, что она начала успокаиваться.

Дело было не в самообладании. Я знал, как называется то, что видел сейчас перед собой, – коварство берсерка. Не укрощенный волей зверь, затаившись, ждал момента, когда внутренний дисбаланс откроет его клетку.

Объяснять ей я этого не стал. Она не была готова меня услышать.

– Ты считаешь меня способным на благодарность? – с едкой усмешкой произнес я, нащупывая тот путь, который вывел бы ее из этого состояния. Рано или поздно, но ей придется посмотреть в глаза живущему в ней чудовищу. Я всего лишь не хотел, чтобы это случилось до того, как мы доберемся до цели.

Моя попытка оказалась неожиданно удачной. Скорее всего, помогла память того Вилдора, который уже вел с ней подобные игры. Стоило признать, что тот его план выглядел изящно. Но я не ощущал уверенности, что он был приемлем для меня.

– Я уже устала гадать, на что ты способен, а на что нет. – В ее интонациях проскользнули нотки гнева.

Слишком слабые, чтобы радоваться этому, но уже дающие надежду.

– Значит, ты уже приближаешься к мудрости Кадинара. – Я продолжал говорить о себе, заставляя ее реагировать. Моя персона ее не просто интересовала, являлась загадкой, которую она считала своим долгом разгадать. Так что, давая ей пусть и ложные, но подсказки, я разбавлял отравляющую ее безысходность каплями любопытства. – Он рассматривает меня как образец, абсолютно непредсказуемый и относящийся к категории особо опасных. Потому всегда готов ко всему.

– Это совет? – Она полностью развернулась ко мне.

В ее глазах разгоралась неутоленная ярость зверя, но теперь она была явной, не скрытой за показной уравновешенностью.

Уже не страшно.

Мою улыбку вряд ли можно было назвать располагающей, скорее уж вызывающей. К тому же укрепив защиту, я напомнил ей о первой встрече с бывшим ялтаром. Смятение женщины в то мгновение было настолько велико, что позволило ему увидеть себя ее глазами.

Теперь владельцем тех воспоминаний был и я.

– Я разве давал тебе когда-нибудь советы? – Я сделал все, чтобы мое удивление показалось ей искренним. – Советы дают глупцам, которые не способны сами идти своим путем.

– Мне стоит запомнить этот день, – хрипло выдохнула она. Многообещающе.

Я же приготовился к трансформации. Напряжение было настолько велико, что туманом просачивалось сквозь щиты, затрагивая и остальных, находящихся в этом доме. Хорошо еще, каждый из них понимал, что мое присутствие рядом с готовым вырваться на свободу берсерком является достаточно надежной защитой.

Но прежде, чем успел отметить этот факт, Лера вдруг посмотрела на меня спокойно и трезво, словно развенчивая все мои предположения. Не почувствуй я в это мгновение, как недовольно рыкнула ее тварь, засомневался бы в собственных выводах.

Впрочем, один из них стоило отбросить как не прошедший проверку. Контроль над своим зверем у нее был полный. Или…

Я внутренне улыбнулся появившейся догадке. Суть Равновесия не только давала ей слияние с миром, она примиряла и те силы, которые жили в ней. Эта новость была едва ли не лучшей за сегодняшний день, затмевая собой даже знакомство с Сизовым.

Интересно, почему и он и Константин предпочли, чтобы я обращался к ним по фамилии, тогда как Лера называла их по именам?

– И чем же?

Мне тоже стоило запомнить этот день. Хотя бы сделанными сегодня открытиями. И уж одним-то из них точно: я никогда не думал, что ошибаться бывает приятно.

– Ты раньше никогда не говорил мне комплиментов.

Засмеявшись, я не опасался ее обидеть. Я знал, что не только ради спасения Веера, но и ради будущего моей Дарианы мы с первым Вилдором ввязались в это развлечение. И пусть я еще не был до конца уверен в той цели, что скрыта от меня за засовами блоков, я начинал о ней догадываться. Неясным оставался только один момент: кто из нас двоих избрал именно эту тактику.

– Ты хотела сказать, что два года меня изменили?

Ответом мне послужил острый взгляд, который только подчеркнула многозначительная улыбка.

– Я хотела сказать, что почти не узнаю тебя.

Острота момента становилась явственней с каждым мгновением. Но теперь этот накал относился совершенно к иному. У нее не было достаточной информации, чтобы сделать правильный вывод, да и присутствие Кадинара, который никогда не покидал бывшего ялтара, должно было его исключить. Но мне уже доводилось видеть, как рядом с ней происходило практически невозможное.

– Это не помешает мне исполнить все свои обещания.

Я настолько свыкся с маской своего первообраза, что вернуться к ней не составило труда. Нет, я не скрывал своих эмоций. Только не от нее. Но не ощутить присущей ему отрешенности, в которой была не властность, а въевшееся в каждую клетку его естества право повелевать, она не могла.

– Зачем тебе Андрей?

Пока она задавала этот вопрос, который я не ожидал от нее услышать, отметил для себя два момента.

Во-первых, то, насколько быстро она расслабилась, словно в знакомом образе нашла необходимую ей опору. Она ему доверяла до сих пор. Несмотря ни на что.

Лично меня это устраивало, пусть и добавляло сложности. К тому моменту, когда она узнает, кто был рядом с ней последние две луны, уже я должен буду заслужить ее доверие.

А во-вторых, она даже сейчас назвала Сизова Андреем, придавая большее значение имени. Объяснить этот нюанс сам себе я не мог, пусть и знал достаточно многое об обычаях на Земле.

Приказав Сартарису по ментальному каналу разобраться с этим – подобные мелочи имели значение в четко продуманном плане, – вновь заблокировал связь. Я не хотел, чтобы кто-нибудь стал свидетелем нашего с ней разговора.

Взглядом указав на кресло напротив моего и дождавшись, когда она примет мое предложение, уточнил:

– Тебя беспокоит то, что он видел свою смерть, или то, как именно я собираюсь его использовать?

– Ты готов ответить только на один вопрос? – Усмешка Леры хоть и была ехидной, но воспринималась, скорее, как усталость.

Резко поднявшись и с удовлетворением отметив, как она внутренне вздрогнула, не ощутив моего движения, поднял ее на руки и усадил на диван, подложил под спину подушку. Затем, проигнорировав довольно легкое сопротивление, снял с ее ног туфли и укрыл ее пледом.

Еще прошлым вечером я заметил, что она немного успокаивалась, когда уходило одиночество. Той ночью ей удалось заснуть под чужой разговор (я находился на Дариане, но это не мешало мне следить за всем, что происходило на Земле), и у меня была надежда на то, что и наша беседа поможет ей забыться во сне.

– Видящие отслеживают только наиболее вероятные возможности развития событий. Появление новых факторов способно влиять на нить будущего, заставляя его изменяться. В видениях Сизова, – я умышленно не повторил за ней его имени, – была встреча с тобой, но мое появление для него стало неожиданностью.

Ее взгляд продолжал оставаться равнодушным, но теперь я ему уже не верил. Ее щиты очень незаметно (не для меня!) укреплялись. Лера пыталась скрыть свою заинтересованность, даже понимая, что не ощутить этого я не смогу.

Похоже, это стало для нее уже просто привычкой.

– Только не говори, что ты догадывался о чем-то подобном.

Оглянувшись на кресло, в котором не так давно сидел, и отказавшись от идеи передвинуть его поближе, я взял с дивана одну из лежащих с краю подушечек. Бросив ее на пол, пристроился рядом, оперся спиной на боковую стенку массивного шкафа.

В моем нынешнем положении была своя прелесть. Я мог наслаждаться новым для себя опытом.

– Когда стало понятно, каким именно образом Сизов узнал о тебе, Сартарис передал своим спецам для расчета несколько версий. Статус этой оказался наиболее высоким. К тому же – я медленно прикрыл глаза, создавая иллюзию утомления, – предупреждение о предстоящей катастрофе, как и о своей гибели, он получил после того, как твой сын нашел архивные записи, но до того, как ты отправилась ко мне. Потом видел только встречу сначала с Константином, затем с тобой и Сашку. Все остальные для него остались размытыми тенями. Единственное, в чем он был уверен, – те, кто придут с тобой, смогут помочь.

– Его дар – тоже воздействие храма?

Я не стал открывать глаза – и так ощущал, как она слегка напряглась, пусть даже голос и не выдал ее волнения.

– Скорее, желание жить. Как оказалось, этот мир не менее жесток, чем наш, и выживают в нем лишь те, кто способен пробудить в себе древние инстинкты. Без храма, конечно, тоже не обошлось, но он только воспользовался тем, что уже было присуще человеку.

Как только стало понятно, что Лера сделала свой ход, я немедленно вернулся с Дарианы, предпочтя лично наблюдать за их встречей. Кадинар не стал даже уточнять, нужна ли мне его компания. Все, что касалось правительницы темных эльфов, для него было приоритетным.

Нашего появления она не заметила, хоть и постоянно отслеживала собственную поисковую сеть. Но ставить ей это в вину я не собирался, этот уровень игры ей был ни к чему. А вот Сизов…

Мы подошли достаточно близко, чтобы опытный воин, привыкший наблюдать и оценивать, смог ощутить наш интерес. К тому же помощника Вилдора он уже видел и просто обязан был заметить, пусть тот и старался не показываться ему на глаза.

В какой-то мере это было испытание, и он его успешно выдержал.

Во время нашего с ним разговора Лера не присутствовала. Не потому что не была способна контролировать себя – держалась она великолепно. Спокойная, собранная, уверенная в себе и в нас. Но о некоторых вещах ей знать не стоило.

Она понимала, что говорить мы будем не о погоде (этот оборот речи я несколько раз слышал и от нее, и от Сашки), но я не хотел, чтобы она стала свидетелем того, каким именно образом я намеревался проверить самообладание этого мужчины. От него зависело достаточно многое, и я должен был увериться до конца, что он не отступит, узнав, с кем именно придется иметь дело.

Свой страх он не только умел держать в узде, но и использовал как источник силы.

– Тебе неуютно?

Лера чуть напряглась в ожидании моего ответа, я же едва сдержался, чтобы не засмеяться вновь. В отличие от своего тезки, на Земле я был впервые, правда, имел возможность пользоваться его памятью.

Но дело было даже не в этом. Мы, даймоны, трепетно относимся к своему родному миру. Однако это не является привязанностью, скорее, просто осознание своих истоков. Адаптивность же, присущая нашей расе, помогает чувствовать себя комфортно в любых условиях.

Дариана, как первая, так и вторая, соответствует нашим представлениям о красоте. У нас есть склонность к дикой первозданности, необузданности, стихийности. Поэтому все, что мы строим, находится либо в небе, либо под землей. То же немногое, что выносится на поверхность, идеально вписывается в окружающий пейзаж.

Прародительница Веера оказалась нашей противоположностью. Но судить, насколько это правильно, я не собирался. Хотя мысль о том, что Земле нужен единый правитель, у меня уже возникала, вызывая сожаление, что цель Яланира не позволяет мне отдать ему власть над людьми.

– Мне расценивать это как заботу? – довольно точно воспроизвел я интонацию, которую она уже использовала в нашем разговоре.

Ее усмешка показалась мне горькой:

– Наверное.

– Лера. – Мне пришлось не только встать, но и перебраться к ней поближе. Когда я присел на край дивана, сжав ее руку, она вздрогнула и попыталась отстраниться. Но, заметив вызов в моем взгляде, тревожно замерла в ожидании продолжения. – Лера, мне может потребоваться помощь, но лишь тогда, когда у меня не будет возможности одновременно находиться в разных местах или если кто-то может сделать что-то лучше меня. Я могу попросить совета не потому, что сомневаюсь, – мне интересно мнение тех, чьи способности я оцениваю достаточно высоко. Но вот забота… я в ней не нуждаюсь.

Ее спокойствие стало холодным.

– Да, я помню.

– Но это не значит, что мне это неприятно.

Я многое помнил о самом себе, по крайней мере все, что касалось прошлого моего мира, оказалось мне уже доступно. Каждый день из последних двух тысяч лет, все проблемы, которые возникали передо мной как перед айларом. И единственное, о чем я не знал, о своей личной жизни. Ничего, кроме того, что детей у меня нет.

Мгновение, когда я признался ей в том, что выделяю ее отношение ко мне из множества других, стало прозрением. Теперь я знал причину, по которой я был один.

Воспоминания нахлынули неукротимой стихией, сминая щиты самообладания, лишая дыхания, словно случившееся в тот год, когда Дариана признала мою власть над собой, произошло только сейчас.

Возможно, отголоски нахлынувшей на меня боли докатились до Леры, несмотря на всю мою выдержку. Ее взгляд потемнел, она машинально попыталась выдернуть свою руку из моих, и я даже «увидел», как она продолжила движение, пытаясь забрать у меня часть прошлого…

Однажды уже справился с горечью потери, сумею и сейчас.

– В то время, когда Яланир приступил к подготовке базы на Земле, используя местные ресурсы, в разных странах этого мира начали организовываться группы. Они называют себя командами или спасителями. Создавались практически одновременно, ядром становились потенциальные маги Равновесия, чаще всего женщины, или слабые видящие – все бывшие или нынешние военные, прошедшие через кровь и смерть. А вокруг сплачивались мужчины, способные адекватно вести себя в экстремальных ситуациях, имеющие опыт и навыки спасательных работ. Но никаких связей между ними, никакого стремления найти себе подобных. Так продолжалось несколько лет. Все изменилось два года тому назад.

Я продолжал держать ее руку, чувствовал ее тепло, ловил стук ее сердца. Волнение Леры было для меня очевидным. Но вот что было его причиной?

– Два года тому назад твой старший сын умер на Дариане и воскрес на Земле.

– И началась новая игра, – не столько подтвердил я ее слова, сколько перехватил инициативу разговора. – А две луны тому назад скрывающийся под ником Архангел Андрей Сизов начал поиски базы, которую увидел в своем видении, подключив к этому большинство из действующих групп, тем самым их сплотив.

Ночь уже давно опустилась на землю, а мы продолжали говорить. Но в каждую произнесенную мной фразу я добавлял слово-ключ, выплетая заклинание, которое ей не должно было быть знакомым. Все-таки две Дарианы с каждым столетием расходились все дальше.

Она заснула, когда мое восхищение ее стойкостью приблизилось к грани моего же терпения. А я все продолжал сидеть, не в силах отпустить ее руку.

Однажды я потерял ее и смирился с этим, готов ли я пережить это вновь? Или…

Только ли ради будущего своего мира я решил участвовать в этой авантюре?

Ни на один из этих двух вопросов ответить себе я не мог, этот слой памяти продолжал оставаться для меня недоступным. Да и не успел бы.

Появление в коттедже постороннего ощутил сразу, как только Сашка открыл портал.

Сашка?! Для многих он уже успел стать Александром. Только не для меня. Он был ее сыном. Он мог бы быть моим сыном.

Олеойор вошел в комнату без стука, здесь находилась его жена. Застыл на пороге, отметив, с какой осторожностью (нежностью?) я положил руку Леры поверх покрывала.

Поединок взглядов был коротким. Нам хватило одного мгновения, чтобы понять: ни один из нас не собирался отступить или сдаться.

## Глава 7

Алена

Все, что скрывал за собой сон, обрушилось на меня в одно мгновение.

Пониманием.

Я могла рыдать, сыпать проклятиями, да только ничего уже было не изменить. И испытанный мной ужас, когда глаза Туорана, которые я видела сквозь пелену боли, вспыхнули алым, а за его спиной раскрылись похожие на ажурное кружево мерцающие серебром крылья, навсегда останется со мной.

Отвращением к самой себе, когда мои губы потянулись к его, требуя поцелуя, а в ушах звучал тихий шепот: «Держись, малышка!»

Осознанием, что та жизнь, в которой я верила в чудеса и любовь, безвозвратно ушла, оставив после себя только пепел сожаления.

Диссонансом притягательности даймона и его чуждостью нам, людям.

Безысходностью.

Но не только это заставляло меня сейчас содрогаться от бессильной ярости. В то время, как одна часть меня осознавала, что он делает со мной, и испытывала омерзение, вторая – спокойная до холодности и рассудительная, пыталась связать воедино все, что я уже знала об открывшихся во мне способностях и инициации, приводя к страшному для меня вопросу. Что было лучше: умереть, не выдержав магической комы, или выжить, но пройти через подобное?

Ответа не было, был лишь голос, не позволяющий мне сделать свой выбор. Прерывистый, надрывный, перемежающийся моими и его стонами, но даже в эти мгновения наполненный болью.

И неважно, что большую часть слов он произносил на незнакомом мне языке.

Я не только слышала их, я понимала. Его слова о ненависти я разобрала тоже.

Оцепенение медленно отпускало, уходя вместе с тем ужасом, который едва не захлестнул меня своей волной. Мне не стоило обманывать саму себя – решение принято. Пусть и не мной.

Возможно, я бы уже выла от отчаяния, если бы не живущая во мне вера в лучшее и странная мысль о том, что умереть я всегда успею.

А раз так, стоило хотя бы осмотреться. И подготовиться к его возвращению. Сомнений в том, что нахожусь у него, у меня не возникало: все, на что уже успел упасть мой взгляд, говорило о нем.

Приподнявшись на локте, отметила, насколько кажется легким тело. Вот только на душе было гадко!

Села, натянув одеяло повыше, прикрывая грудь. Из одежды лишь странный узор на теле – множество спиралей, темное серебро на кажущейся слишком светлой коже.

Одни вопросы, вызывающие желание закрыть глаза и завыть. От бессилия.

Если бы это могло мне помочь!

Обстановка вокруг ассоциировалась с казармой. Комната довольно большая, но с минимумом мебели: рабочий стол с двумя вертикальными стержнями по бокам, назначение которых мне непонятно, стул, простой шкаф, заставленный на первый взгляд самыми обычными книгами; кровать, шире, чем ставший мне родным топчан, но явно не рассчитанная на двоих.

Все весьма скромно.

Но рука уже касалась тонкого шелка простыней, да и одеяло, словно лебяжий пух. Невесомое, нежное, так и ластится к телу. И за маской холодного и бесчувственного существа рисуется совершенно иной образ, утягивая за собой в сладостный обман.

А может, он не такой, каким хранят его мои воспоминания?!

Появление Туорана в комнате я пропустила. Вот только что была одна, терзаясь сомнениями, а теперь он стоит у стены, часть которой беззвучно закрывается за его спиной. И во взгляде, направленном на меня, нет ничего, кроме пустоты.

Черный плащ, который он скинул удивительно грациозным движением, отлетел на стул. Но то ли бросок был не столь точным, то ли что-то лишило даймона спокойной уверенности, только ткань не удержалась на спинке и сползла на пол, похожая на пролитые чернила.

Он этого даже не заметил.

– Когда все закончится, обряд будет проведен по всем правилам. Но уже сейчас по нашим законам ты являешься моей женой.

Голос холодный, мертвый. Лишь дернулся на мгновение подбородок. Еще бы понять, что это значит?

– Мне надо одеться. – Терпение никогда не было моей сильной стороной, но мне хватило ума, чтобы понять: истерикой ничего не изменить.

Того, что я узнала от него и Амалии, было слишком мало для окончательных выводов. Но я решила, что мне стоит затаиться и ждать. Той самой помощи, о которой говорила девочка.

Как же мне хотелось ей верить!

– Купальня здесь. – Быстрое движение: был там, оказался в шаге от меня. Ладонь, на которой такой же рисунок, как и у меня на теле, касается темной прямоугольной пластины на светлой стене, и часть ее отходит в сторону. – Твои данные я ввел в систему, остальные доступные тебе панели управления в этом модуле я покажу позже. Одежда для тебя приготовлена.

Все очень лаконично. Не за что зацепиться, чтобы укрепить свою веру или окончательно отчаяться. И не понять, хорошо ли, что я не ощущаю в нем угрозы, и настолько ли плохо, что в нем не чувствуется раскаяния?

– Отвернись. – Я старалась держать себя в руках, но давалось это с трудом.

В голове крутились кадры из фильмов, новостные сообщения. Калейдоскоп из слов, в которых все чаще проявлялось несколько: заложники, стокгольмский синдром, террористы, группа захвата.

Вот только на кино все это было мало похоже.

Ответа я не дождалась, но мое желание он выполнил. Отошел к столу, тяжело опустился на стул, плащ не поднял. Если я правильно запомнила, Амалия называла его набиру.

Продолжая посматривать на Туорана одним глазом, я двинулась к проему, но едва не забыла обо всем на свете, когда он провел рукой рядом с одним из стержней, и они оба вспыхнули, а между ними протянулась светлая дымка, на которой проявилось изображение.

– Поторопись. Сейчас принесут обед.

Еще секунду назад я могла поклясться, что он всматривается в то, что я посчитала экраном, но он тут же поспешил напомнить мне о моей наивности.

Ждать себя я не заставила. Не потому что решила прислушаться к его пожеланию. Слишком много зеркал, с каждого из которых на меня смотрела я сама. И хотя внешне во мне ничего не изменилась, если не считать узора (который мне так и не удалось смыть), смотреть в собственные глаза я не могла. Они были такими же пустыми, как и Туорана.

В какой-то мере это отрезвило. В моей прежней жизни не было ситуаций, в которых мне приходилось бы рассчитывать только на себя. Я довольно рано отвоевала для себя самостоятельность, но всегда знала, что в этом мире есть место, куда я могу приползти зализывать раны. Сейчас же, когда я столкнулась с тем, что мое сознание даже отказывалось принимать, пусть и соглашаясь с теми неопровержимыми доводами, которые окружали меня фантастическим антуражем, моим подспорьем были лишь мужество и надежда. Слабенькая, хлипкая, но не желающая сдаваться.

Костюм был моего размера. Белые сапожки на небольшом каблучке с длинным узким кармашком на внутренней стороне голенища. Память тут же услужливо подсказала – черные ребристые рукояти ножей с крупным камнем сверху, которые смотрелись украшением на фоне заправленных в сапоги брюк.

Сочетание холодного оружия и технологии, с которым я здесь столкнулась, почему-то не казалось мне противоречивым.

Белье короткие шортики и не прикрывающая пупок майка. Мысль о склонности даймонов к минимализму у меня уже возникала.

Когда я покинула купальню, как назвал Туоран ванную комнату, он все так же сидел за столом спиной ко мне. Он не обернулся, давая мне возможность понаблюдать за собой, хотя я была уверена, что о моем присутствии ему известно.

Ни следа усталости, легкие, небрежные движения пальцев в воздухе, за которыми мгновенно следовало изменение картинки. Идеальная осанка, но при этом абсолютно прямая спина не казалась напряженной, широкие плечи, легкий наклон головы…

Могла бы я влюбиться в него?

«Нет!»

Ответ прозвучал раньше, чем я закончила задавать себе вопрос. Я уже догадалась, что они с Кириллом вполне могли принадлежать к одной расе, помнила проявившийся на одну секунду четко очерченный контур иного лица, антрацитовую кожу и алмазный блеск на ресницах и по краю темного зрачка. Но если Кир внушал доверие, то Туоран вызывал настороженность.

Теперь я точно знала, что мое первое впечатление о нем оказалось верным.

– Это ограничители магии. – Я в испуге вздрогнула и отпрянула, опять не заметив, как он оказался рядом, но мужчина уже успел застегнуть на моих запястьях широкие браслеты. А потом, никак не отреагировав на мой невольный жест, все так же холодно продолжил: – Ты будешь носить их, пока не научишься контролировать себя.

Я продолжала молчать, не находя сил на то, чтобы произнести хоть слово. А мозг лихорадочно подбирал ассоциации, в которых я выступала то в роли щепки в бушующем море, которым был он, то песчинкой в пустыне, то пылью под его ногами. На большее моего воображения не хватало, но даже этого оказалось достаточно, чтобы понять: рассчитывать я могу только на фортуну, если я ей еще пригожусь.

– Наш мир жесток. – Его ладонь тяжело легла на мое плечо, он сжал пальцы, вызывая у меня болезненную гримасу. – Тебе стоит осознать это как можно скорее.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать слезы. Это не ускользнуло от его внимания. Я пыталась найти дерзкие или грубые слова, которые добавили бы мне твердости, чтобы выдержать его присутствие рядом. Но их не было. А к тем чувствам, которые я уже испытывала, добавилось еще одно, запоздало догнавшее меня.

Я уже знала, во мне живет его ребенок. И хотя я спокойно восприняла рассказ Амалии о том, что ее отцом был темный эльф, представить, каким именно будет это дитя…

Мне не удалось сдержать родившийся в груди крик. Но на истерику он отвел мне лишь одно-единственное мгновение. Я еще не успела захлебнуться воем, как уже была жестко прижата к стене, а его взгляд буквально пронизывал меня ранящим спокойствием.

– Поверь мне, это не самое страшное, что могло случиться с тобой. – Его речь была больше похожа на рык, но какой-то бесчувственный. – Я дал тебе шанс выжить, дам еще один – отомстить. Я сделаю даже больше, когда наступит момент, ты возьмешь мой кинжал, и я пропущу один твой удар, сыграв в игру со смертью. Но только в обмен на клятву, которую возьму с тебя.

Дошедший до меня смысл был похож на ушат ледяной воды: такой же отрезвляющий.

– Какую? – то ли проблеяла, то ли прошептала я.

Он же продолжал быть все таким же равнодушным.

– Ты дашь мне клятву, что родишь этого ребенка. Мои родичи о тебе позаботятся. Не сможешь полюбить, оставишь его им и уйдешь. Тебя никто не будет останавливать.

– А если я ее нарушу? – Не смелость заставила меня задать этот вопрос. Страх, который сковал все внутри.

– Не нарушишь. – Мне показалось, что в его глазах мелькнуло облегчение, но я была настолько взбудоражена, да и не слишком разбиралась в движениях чужой души, чтобы утверждать это. К тому же его голос оставался холодным. – Есть клятвы, которые нарушить невозможно. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоей легкомысленности пострадали близкие?

Он был прав, я не хотела.

– А если ты нарушишь?

Его смех был горьким. Но он не позволил мне разобраться в том, что скрывалось за ним, резко оборвав мнимое веселье.

– Нарушение наших клятв тянет за собой бесчестье. Это значительно страшнее смерти.

– Что я должна сказать? – Мои ноги дрожали, но я сделала попытку выпрямиться и развернуть плечи, давая ему понять, что слабость моя была мимолетной.

– Ничего. – Он отступил на шаг назад, окидывая меня с ног до головы оценивающим взглядом. – Приняв это предложение, ты приняла и ответственность. И будет лучше, если ты это запомнишь. Законы магии более непреклонны, чем те, что создаются для управления обществом. За каждое слово, за каждую мысль, за собственные колебания, за ошибочную убежденность – за все приходится отвечать. Собой, своим будущим, своими потомками.

– Ты меня запугиваешь? – Ничто из сказанного им не звучало угрозой, но чем дольше мы говорили, тем увереннее я становилась.

Нет, мои боль, страх, отчаяние никуда не делись. Они были со мной, и я догадывалась, что теперь каждая секунда моей жизни будет наполнена ими. А еще я знала, что теперь постоянно буду прислушиваться к себе, осознавая, что во мне растет похожее на него существо. У него будут его глаза, черная кожа и крылья, ажурные крылья, похожие на звездную ночь.

Но для меня он навсегда останется чужим, не моим ребенком, которого я никогда не смогу полюбить.

Разве можно любить того, кто рожден от насилия?!

– Учу. – Он как-то устало вздохнул, мгновенно потеряв свою бесстрастную высокомерность, и добавил, уже совершенно иным тоном, сквозь который пробивалась мягкая улыбка: – Пойдем поедим. Не знаю, как ты, а я уже двое суток ничего не ел.

Моего ответа он дожидаться не стал, словно ощутив, что единственным откликом на эту метаморфозу стал вспыхнувший в душе гнев. У меня мысли не возникло, что он таким образом пытался добиться моего расположения, но это все равно воспринималось как издевательство.

Все было слишком по-человечески.

Сдержаться мне удалось на пределе собственных сил. Помогла убежденность – он мне не лгал. Ни тогда, когда утверждал, что иного выхода нет, ни тогда, когда говорил о моем будущем.

Не потому что сочувствовал мне и пытался хоть чем-то поддержать. Нет. Ему не было смысла лгать – я была в его власти.

– Эта панель открывает доступ к… – Он на секунду замялся, словно подбирая слово, а потом уверенно закончил: – Гостиной. Мы не нуждаемся в уюте, но для тебя я решил сделать исключение.

Стена справа от его рабочего стола разошлась, открывая проход. Туоран сделал шаг внутрь и остановился, дожидаясь меня. Причин проявлять упертость я не нашла и последовала за ним, готовая в любой момент отступить, если вдруг в выражении его лица проскользнет удовлетворение моим послушанием.

Он продолжал оставаться отстраненным и тогда, когда мы сели за стол.

– Через восемнадцать дней в этом мире проявится храм, в котором находится преобразователь вероятностей.

Я успела немного расслабиться, успокоившись под его молчание.

Он не навязывал мне себя, лишь изредка взглядом указывал на какое-нибудь блюдо, предлагая попробовать. В первый раз я с опаской взяла в рот кусочек чего-то запеченного, но вкус оказался приятным, так что потом я уже не испытывала подобных сомнений. И даже когда он пододвинул мне массивную кружку с источавшим пряный аромат напитком, смело сделала глоток, в очередной раз оценив его умение угадать мой вкус.

Так что когда он вдруг заговорил, словно вновь возвращая к памяти все случившееся, почувствовала, как невольно сжимаюсь, пытаясь стать меньше и незаметнее.

Мы сидели друг против друга, но его взгляд был прикован к большому экрану слева от меня, на котором плавно, словно камера медленно двигалась вкруговую, менялись пейзажи. Я редко когда покидала город, и единственным известным мне местом за его чертой был коттеджный поселок, в котором жила бабушка. Но то, что я видела, казалось мне знакомым.

Особенно когда среди яркой зелени вдруг мелькал полуразрушенный ангар, а сквозь траву просвечивали бетонные плиты дороги. И хотя я точно знала, что никогда там не была, определенные ассоциации эти картинки навевали. Рассказывал мне Костя когда-то о заброшенных во время перестройки ракетных шахтах.

Воспоминание о нашем системном администраторе тут же отозвалось еще одним. О Кирилле. И о том самом храме, о котором заговорил Туоран.

Но теперь я уже держала себя в руках.

– Находящийся в нем кристалл дает доступ к власти над всеми мирами Веера, над всеми расами, живущими в них, над прошлым и будущим.

– И все это ты готов бросить к моим ногам? – Я хотела, чтобы мои слова прозвучали язвительно, но получилось, скорее, беспомощно.

– Ты поможешь активировать систему, дав нам с отцом доступ к управлению.

Отставив кружку в сторону (желание бросить ее в даймона становилось невыносимым), я пристально посмотрела на Туорана, только теперь, наверное, осознав, что это существо является моим мужем.

Вот только переживать по этому поводу сейчас было глупо. То, что он говорил, полностью игнорируя мои реплики, было более важным, чем чувства, которые я испытывала.

– Тот день, когда это случится, станет первым днем новой истории. Начало ей положишь ты.

– Мне начинать трепетать от подобной чести?

Резко отодвинув стул, я поднялась из-за стола, надеясь хоть таким образом вернуть его в реальность. Я не знала, как проявляется у даймонов сумасшествие, но искренне опасалась, что именно это вижу сейчас перед собой.

– Этому миру уже давно нужна встряска, и мой сын когда-нибудь станет его правителем.

Его слова пугали и вызывали желание сбежать. Вот только бежать было некуда. И все, что я могла, – продолжать говорить в надежде, что какая-нибудь из моих попыток окажется успешной.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Вопрос вырвался сам собой до того, как я осознала, что мне не стоило его задавать.

То, что я была права, стало ясно довольно быстро. Из его взгляда исчезло безумие, а в появившейся на его губах улыбке была уверенность, что деваться мне некуда.

– Я хочу, чтобы ты не обольщалась. Я сдержу свою клятву, но только после того, как все произойдет. Так что смирись, пути назад для тебя нет.


Лера

– Я пойду с ними.

Вилдор отвернулся к окну за мгновение до того, как я начала говорить, словно знал, что именно услышит. Впрочем, это было весьма вероятное предположение. Меня он знал значительно лучше, чем я его. Он так и оставался для меня непредсказуемым.

Сашка хмыкнул и переглянулся с Кадинаром – опять спорили. И, похоже, сын выиграл. В какой-то мере это успокаивало. Причем сразу по двум причинам. Первой было наличие оптимизма в наших рядах, раз они способны на ставки, значит, еще не все потеряно. Ну а второй – он явно не собирался меня останавливать.

Сартарис опустил взгляд, но я успела заметить, что смотрел он перед этим на бывшего ялтара. Очередная порция пищи для размышления. В последние дни именно этот даймон все чаще находился рядом с дарианцем, в то время как его помощник старался держаться поближе к Саркату. Объяснить происходящее я не могла, но была уверена, что за этим скрывается нечто важное.

В отличие от них, Костя, фамилию которого я все забывала узнать, и Андрей выглядели удивленными моим решением, но свое мнение высказывать не торопились.

– Никто, кроме меня, не может полностью скрыть свою магию. К тому же этот мир для меня родной.

– Ты настолько скромно оцениваешь мои способности? – Вилдор обернулся лишь на мгновение. Но этого оказалось достаточно, чтобы понять – он чем-то очень доволен.

Я проснулась очень рано, еще было темно, но дарианца в коттедже уже не было.

Мирно дремавший в кресле гостиной на первом этаже Кадинар (абсолютно невероятное зрелище) на мое появление отреагировал весьма сдержанно: приоткрыл один глаз, буркнул, что отдых пошел мне на пользу, добавил, что наш неуловимый обещал быть к обеду, и вновь его закрыл.

Желание задавать вопросы у меня пропало напрочь, как и настроение. Я не сомневалась, что каждый из них делал не только все возможное, но и невозможное тоже. И лишь я чувствовала себя вне событий, несмотря на все их уверения, что это не так.

Я всегда считала, что моя жизнь научила меня терпению. Как оказалось, сильно ошибалась.

Он появился сразу после завтрака. Закрылся в комнате, которую выбрал для себя, и вышел оттуда буквально за несколько минут до того, как прибыли Андрей и Константин. Красавчика в этот раз Сизов с собой не взял. Жаль. Мне не хватало простых, пусть и собачьих, чувств.

Спина стоящего у окна дарианца меня не смутила, она была не менее выразительна, чем его мимолетный взгляд. Так что ответ я адресовала именно ей.

– В отличие от тебя я помню про твой генетический маркер. Закираль утверждает, что продолжает ощущать родство с тобой. Или ты уже забыл, что мы здесь благодаря стараниям твоего старшенького?

Ехидство меня не красило, но сейчас это не имело никакого значения. Я осознавала, что он намеренно выводит меня из себя, но сдержаться не могла.

Возможно, и зря. Сизов нахмурился, явно оценивая информацию, которую я ему так неосторожно подкинула, но ничего не сказал, чем меня очень обрадовал.

– Карту.

Игнорирование как ответ на вопрос? Знакомый метод и, надо признать, весьма действенный, потому как злит значительно сильнее. А самое главное, повторить подобное с ним вряд ли удастся.

Сартарис, реагируя на приказ, активировал управляющий стержень, а я подала ему ментальный накопитель, с которым работала уже несколько дней, занося туда все изменения магического фона.

Дарианский аналог компьютера вывел прямо в воздухе мерцающую дымку экрана, который тут же растянулся кубом, заливая все вокруг призрачным светом, и словно втянул всех присутствующих в свое нутро. Затем расчертился сеткой, став подобием знакомого мне с детства кубика Рубика, только слишком большого, и распался, подчиняясь мысленной команде Крылатого.

Я отошла в сторону, стараясь не замечать горящего взгляда Константина (сама, увидев в первый раз, не сдержала восторженного вздоха), и остановилась только у стены, на самой грани контура, подальше от дарианского кошмара. И только там отдала команду:

– Город.

Мое общение с их системами хранения и обработки данных оставалось на самом примитивном уровне. Были у меня некоторые навыки поиска информации, давшиеся мне относительно легко, так как навевали воспоминания о зачетах по вычислительной технике в институте. Даймоны поклонялись Хаосу, но в жизни придерживались жесткой структуры.

Еще я справлялась с простейшими одно-, двухуровневыми блоками баз данных, визуально напоминающими пирамиды. На первом уровне – ввод, хранение. На втором – обработка, анализ, возможность внедрения магической составляющей, включая простейшие заклинания. Третий уровень – анализ, выводы, сложные многокомпонентные магические цепочки – был мне практически недоступен, мешали сложившиеся на Земле стереотипы мышления.

Всего их было семь, и когда Сашка, уверенно работающий с каждым из них, пытался объяснить мне принципы их действия «своими словами», я ощущала себя даркешем (первоначальная заготовка для меча) – по-нашему «чайником». Закираль, бывший когда-то моим наставником, утешал, что с моими темпами освоения их технологий лет так через тысячу я вполне смогу стать младшим сотрудником в аналитическом центре.

Я не стала напоминать ему, что координаты Дарианы-2 нашла именно я.

Раскинувшееся в воздухе трехмерное изображение моего родного города как раз и являлось таким двухуровневым блоком. Довольно подробная масштабируемая карта с дополнительными схемами и диаграммами, захватывающая пару сотен метров над и под землей, на которую с помощью поисковой сети я нанесла все основные характеристики магических потоков.

– Управляющие импер-коды: от минус шести – начало измерений – до нуля – текущие показания.

Как я ни старалась говорить спокойно, волнение прорывалось в голос. Но Вилдор, который затеял это представление для наших гостей, – сам он постоянно отслеживал мое художество, – этого словно и не замечал.

Я не обольщалась, у него просто было более интересное занятие. Он из-под полуопущенных ресниц наблюдал за Андреем. В отличие от Кости тот выглядел слишком безмятежным.

– Общий магический фон несколько снижен и продолжает снижаться, скорость изменения постоянная, что должно было позволить хотя бы приблизительно оценить, когда этот процесс запустили. – Сартарис поймал мой умоляющий взгляд и взял дальнейшие объяснения на себя.

Нормальный отдых, как правильно отметил Кадинар, сказался на мне благотворно. Появилось несколько неожиданных идей, легко объяснявших те явления, суть которых никто из нас до сих пор не мог понять.

– Однако, – продолжил он, весьма откровенно не заметив многозначительной ухмылки Вилдора, – результат нас смутил. Архивные записи относились к периоду десяти – двенадцатилетней давности, а полученное значение соответствовало нижней границе прогноза. Следующее предположение – изменение скорости – мы отбросили. За дни наблюдения отклонение было настолько незначительным, что принимать во внимание его не стоило.

– Постоянную скорость изменения истолковать несложно – работа накопителей. – Я влезла в пояснения Крылатого, воспользовавшись паузой, которую он сделал. Но если все, что говорил он, предназначалось, скорее, Андрею и Косте, то мое вмешательство тут же вызвало интерес и у остальных. – А если предположить, что скорость менялась скачкообразно?

– И что это нам дает? – небрежно уточнил Кадинар.

Я могла бы поверить, если бы не видела его взгляда. Он уже взял след.

– Тарагор.

Недоумение отразилось только на лицах у наших гостей, но те просто не знали, что означает это слово. Те же, кто был в курсе, пытались связать сказанное и увиденное с этим легендарным магическим существом.

– Объясни. – Первым сдался Вилдор. Просто не захотел терять зря время.

– Можно, конечно, предположить, что скачкообразность связана с изменением количества накопителей. Но это не кажется логичным, наибольшая мощность Яланиру была нужна на этапе создания базы и проведения генетических опытов, сейчас же только поддержание защиты. А как только храм проявится, дополнительные источники ему уже не потребуются. Так что я никак не могла связать воедино то, что видела, с тем, что представляла в собственном воображении. Пока не вспомнила про питающегося магией дракончика. И вот тут-то и появилась эта мысль. Мы с Таши как-то пробовали разобраться в алгоритме действия магических заклинаний, обеспечивающих его существование. И нечто подобное я наблюдала на тех листочках из лабораторного журнала, которые мы нашли.

– Ты думаешь, что созданное сыном существо само является магическим накопителем? – Голос дарианца был ровным и холодным. Не самый оптимистичный признак.

– Я бы пошла дальше – блокиратором. Накопителем с огромной емкостью.

Художественный свист Сашки очень точно характеризовал сказанное мной. Я до сих пор помнила встречу с хасарами, любившими полакомиться чужой магией. Пара минут, и единственным твоим оружием остается меч. Тарагор способен истощить мага высокой степени за пару мгновений. Чего ожидать от этого создания, можно было только догадываться.

– А что в запасе?

Никто не впал в ступор. Одни не знали, насколько это серьезно, а других подобные проблемы остановить не могли. Но неожиданно насмешливый голос моего личного кошмара заставил и тех и других несколько напрячься. Такие интонации при общении со мной редкостью не являлись, но в этот раз звучали по-особенному.

– А ты догадливый, – фыркнула я и подмигнула сыну, намекая на то, что ему будет приятно услышать, что я скажу дальше. – В тех формулах присутствовали цепочки обеих основ и всех стихий. Не было там только одного.

Движение Вилдора было, как всегда, молниеносным, но плавным. Ткань набиру скользнула по застывшим в воздухе улицам и домам города, пронизывающим его магическими и воздушными потоками, а на лицевом платке, который он сегодня так и не отстегнул, тонкой мерцающей линией засветилась крыша музыкального театра в виде трамплина.

– Даже не рассчитывай на это! – прорычал он мне в самое ухо.

Я, сдерживая первый порыв – забыть о самообладании и устроить небольшой такой поединок, попыталась прикинуть, какая именно часть города сейчас красовалась на моем лице, но запуталась в масштабе.

Всколыхнувшийся в душе гнев так и не утих.

– Как ты думаешь, сколько их там? Десять? Двадцать? Сотня?

Наверное, впервые за время нашего знакомства мне удалось довести его до состояния, когда желание немедленно убить меня брало в нем верх не только над здравым смыслом, но и над теми клятвами, которые он дал.

Я же, чувствуя, как ярость медленно уступает первенство азарту, наслаждалась моментом.

– Но сейчас меня больше интересует другой вопрос, – продолжила я, еще сильнее нагнетая обстановку. Весьма удачно. Сашка, почуяв неладное, попытался встать между нами, но был вынужден отступить. Два одинаково жестких взгляда обещали ему большие проблемы, если он этого не сделает. – В чем опора твоего спокойствия? Что знаешь ты, о чем не догадываюсь я? И зачем тебе все это надо?

– Я бы добавил еще один, – фыркнул Сартарис с другой стороны комнаты. – Но моя жизнь мне еще дорога, так что я придержу его до более подходящего случая.

– Это ты про семейную сцену? – как-то по-детски уточнил Костя, одной фразой не только разряжая обстановку, но и давая понять, что он в этой компании уже стал своим.

Шутливый удар ладонью по затылку от Сарката, многообещающее шипение от Кадинара, и нам с Вилдором приходится разойтись по разным углам.

Он возвращается к окну, у которого стоял, так и не просветив меня в отношении собственных тайн, а я улыбкой успокаиваю несколько встревоженного Андрея.

Жаль, я не успела предупредить его о том, что подобные развлечения ничуть не мешают нам действовать сообща.

– Разница в показателях фона на правом и левом берегу Иртыша, который служит естественной преградой для нижних потоков, и вектор изменений дают достаточно четкое направление.

Я, уменьшив, движением руки отвела изображение города к себе за спину, яркими стрелками обозначив течение магической реки. Место будущего поиска очертилось алым абрисом. Леса, болота, ближайший населенный пункт километрах в сорока, коттеджный поселок, где жила мама с детьми и та девушка, которой не повезло оказаться потенциальным магом Равновесия.

Мысль об Алене потянула за собой другую. В отличие от меня, имеющей в предках большую часть рас, населяющих миры Веера, она была человеком без малейшей примеси иной крови. И я даже боялась представить, чем именно станет для нее инициация.

Будь рядом с ней любой маг, кроме владеющего Хаосом, я бы переживала, но была уверена, что она выдержит. Порядок и стихии действуют мягче, позволяя осторожно вывести сознание на другой уровень восприятия мироздания и подготовить тело к раскрытию каналов.

А вот проявление Пустоты… В нас, людях, жило стремление к разрушению, так что Хаос чувствовал себя вольготно в наших душах. И мало кому из не подготовленных к этому было дано пережить встречу с ним.

– Мне известно это место.

Все размышления вышибло из моей головы одной-единственной фразой Андрея.

– Мне тоже. – В отличие от Сизова, который не сводил глаз с меня, Костя смотрел на Вилдора. – Приходилось там бывать.

«Юношеское увлечение. Он был диггером», – пояснил дарианец, заставляя меня стиснуть зубы. А то я не знала этой подробности из жизни Константина.

– В этом районе находилась база ракетных войск стратегического назначения. Все давно заброшено, шахты затоплены. Черметчики прошли там, как саранча, страшное место.

А вот этот термин Вилдору был явно не знаком. На мгновение он словно выпал из разговора, похоже уйдя на ментальный уровень общения, но его возвращение выглядело неординарно.

Мне не удалось заметить, сначала раздался звук его голоса или он сделал тот шаг к Сизову, в котором очень четко и бескомпромиссно проявилась его суть. Суть правителя мира, который не проигрывал даже тогда, когда признавал свое поражение.

– А ведь ты об этом уже знал?

Он остановился рядом с сидящим на диване Андреем, успев уменьшить куб, который теперь напоминал повисшую в воздухе картину. Замер. Внешне расслабленно, но, возможно, только Костя не был способен до конца определить цену этой расслабленности, для всех же остальных это было началом броска, который мог завершиться в любой миг.

Мое желание вмешаться Вилдор пресек жестким ментальным приказом: «Нет».

Возмутиться я не успела. Сизов медленно, слишком медленно, чтобы это выглядело естественно, поднялся.

Между ними было не более двух шагов, да только смотрелись они бездонной пропастью. Один оказался выше больше чем на голову, да и значительно шире в плечах, но второму это не мешало выглядеть таким же неприступным.

Для бывшего ялтара стоявший напротив человек не был противником, лишь помехой. И Андрей это знал еще тогда, когда столкнулся с дарианцем в первый раз. Вот только его это не смущало. Он не пытался казаться спокойным, он им был. Впрочем, я этому не удивлялась. Даже я воспринимала видящих как существ не от мира сего.

– Не знал. Вычислил. Я видел эту базу в своих видениях, бродил по ее ярусам, слышал разговоры на незнакомом мне языке.

– И его тоже?

Сизов не стал уточнять, кого именно имел в виду дарианец. Подтверждая, кивнул. А спустя секунду добавил:

– Мне показалось, что и он меня видел…

…Все это происходило вчера. Сегодня же идея отправиться вместе с группой Архангела, чтобы посмотреть на место своими глазами, уже не казалась мне удачной.

## Глава 8

Вилдор

Это было странное ощущение. Я словно смотрел на свой мир чужими глазами. Мое сознание находилось в чужом теле, я знал, что мои воспоминания не являются полными, и все это добавляло новизны тому, что я видел.

– Сравниваешь?

Я не стал оборачиваться, его появление ощутил. Да он и не прятался, трудно скрыть что-либо от самого себя.

– Стараюсь этого избежать.

Он подошел вплотную, остановился за правым плечом. Оглянись я сейчас, увидел бы айлара Дарианы-2, Альтерры, как мы ее называли. Вот только в знакомом каждому жителю этого мира теле сейчас находилась душа совершенного иного Вилдора. Вместо меня – Владыки – последние две луны им правил Защитник, мой первообраз.

– А вот я не удержался.

В его голосе мне послышалась горькая усмешка. Уточнять не стал, его память была при мне, и я мог без труда понять, к чему именно относилось пробившееся сквозь барьеры выдержки чувство. Одно-единственное событие резко развело наши миры в разные стороны.

За прошедшие две тысячи лет нам удалось достичь того, что только предстоит сделать его сыну.

Но я не торопился спрашивать, готов ли он был потерять надежду ради того, чтобы добиться подобного. Я пришел сюда, чтобы задать другой вопрос. Но неожиданно для себя растерялся. Впервые за свою жизнь.

– Олейор нарушил договоренность. Он был на Земле.

Его ответ прозвучал беспощадно:

– Он ее любит, как и она его. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Изменить это может только одно – та встреча.

Слова ранили, будоражили память, которую я обрел, но теперь мечтал потерять. А еще они наводили на мысль, что из нас двоих он знает больше, чем я. И чтобы так случилось, я должен был на это согласиться.

Сейчас я об этом жалел.

– Я не позволил ему поговорить с ней.

С ответом он не задержался:

– Я бы тоже не позволил. Но это не значит, что ты поступил правильно. Когда все закончится, ей будет трудно.

Отстегнув лицевой платок, я откинул капюшон на спину. Мне было тесно. От непонимания, заставлявшего сомневаться, от обстоятельств. В каждом из миров я был вынужден рыскать голодным хасаром. Хотелось вырваться, выпустить на свободу своего зверя, дав ему утолить жажду крови, ощутить свою мощь, вновь поверить в то, что именно я контролирую ситуацию.

Я резко обернулся. Не знаю, что я надеялся увидеть на лице того, кто сумел обмануть собственную смерть. Если только рассмотреть в глазах ответ раньше, чем он его произнесет.

– Ты ведь помнишь все?

И я его получил:

– Это было твое решение. Себе ты не доверял.

– У меня были для этого причины? – уточнил я, предполагая, что он скажет.

Но прежде чем удостоверился в этом, был вынужден последовать за ним.

Встреча с Олейором вызвала у меня странные чувства. Не я вел игру на Дариане, пытаясь заставать Леру ощутить свое предназначение, не я, осознав, что невозможно возродить обратившееся в прах, поставил ее на кон, уходя с арены, но именно я видел в нем соперника, отнявшего у меня самое дорогое.

– Скорее, – он, сбросив маску бесстрастности, усмехнулся, став похожим на того ялтара, каким видела его Лера в редкие мгновения их взаимопонимания (у двух Вилдоров: меня и того, каким он был до своего триумфального ухода, было одно лицо), – тебе последние лет триста не хватало моего совета талтаров. Твои подданные позволили тебе потерять звериную хватку, признав, что их устраивает жизнь под твоей властью.

Мне ничего не оставалось, как, соглашаясь, кивнуть. Теперь, когда у меня был доступ к его воспоминаниям, я имел возможность сравнить его жизнь и свою. Да, мне пришлось очень тяжело, пусть я и стал правителем своего мира четко в соответствии с кодексом. Тот день, когда я произнес клятву айлара Альтерры, был первым, который мне позволили увидеть выставленные блоки. Но мне еще не дано было узнать, почему в то утро я метался по собственным покоям, не в силах усмирить свою ярость.

– Потому ты и согласился сыграть мою роль?

Мы остановились на краю уступа. В отличие от ялтара, любившего тихие озера, меня привлекало буйство воды. С той стороны ущелья обрушивал свою мощь на каменное дно красивейший в нашем мире водопад. Это потом, спустившись в низину, он обернется широкой и вальяжной рекой, здесь же он неукротим.

– Кто-то из моих предков совершил ошибку, породив вас. Почему бы не помочь ее исправить?

– Не хотел бы я стать палачом собственному сыну, – озвучил я то, что он не посмел сказать.

– Надеюсь, мне и во второй раз удастся избежать этой участи.

Когда-то мы были с ним не просто похожи, мы были одним целым. В момент корректировки наши миры на мгновение слились, чтобы вновь пойти каждый своим путем. Разрушенным оказалось все, что мы создавали. Многие из тех, кто жил до этого на Альтерре, перестали существовать, их место заняли другие.

И я благодарил Хаос и свой первообраз, что за время моего правления такого больше не повторилось. Само осознание факта, что это может произойти вновь, способно было лишить сил идти дальше.

Это уже позже, когда меня посетила неожиданная мысль попытаться не только отыскать источник этой напасти, но и научиться прогнозировать подобные события, я нашел Сартариса. Он загорелся этой идеей.

Воспоминание о начальнике управления контроля вероятностных прогнозов вернуло меня еще к одному волнующему меня вопросу.

– Как много помнит Кадинар?

Мы не друзья, не враги, не соперники. Но прочувствованное удовлетворение моей сообразительностью я оценил весьма высоко.

– Он – мой гарант рядом с тобой.

Ответ слишком многословен, значительно короче произнести лишь одно – все. Но это тоже игра. Наша с ним игра. Не против друг друга – за то, что считаем достойным этой игры.

И я без малейшего недовольства не только выслушиваю то, что он сказал, но и делаю вывод, приоткрывающий мне происходящее в последнее время. Кадинар помнит все, и память вернулась к нему не больше двух дней назад. Потому он с трудом и сдерживается, находясь поблизости. Допустив в себя грань души своего господина, он вынужден принять и меня.

Но что же вызывало в нем отторжение?! Сложившаяся ситуация?

Нет. Сама задумка все еще мне недоступна, как и события, предшествующие ритуалу, но я понимаю, что помощник и друг Вилдора просто не мог не присутствовать при них. А значит, тогда он был согласен с необходимостью этого.

Что же происходит теперь? Что заставляет его раз за разом терять присутствие духа, встречая меня или Леру?

Алена? От этой версии я отказался сам. Да, потеря девушки лишила его самообладания. Но на одно мгновение, которого хватило, чтобы принять решение. Он знал, что у него есть только один способ вернуть потенциальную Единственную – идти вместе с нами до конца.

– Подобная сложность оправданна?

Он обернулся ко мне, вновь удивив. Теперь уже отеческой заботой, которая была в его глазах. Что ж… он имел право и на нее.

– И нет, и да. Осталось немного, поймешь сам. Но одно могу сказать, это ты пришел ко мне. Ты приходил ко мне дважды. Первый раз – больше двадцати лет тому назад. Тогда ты рассказал, что произойдет с твоим миром, если тебе не удастся оказаться в зале с управляющим контуром. Второй – в ту ночь, когда Лера нашла графа Авинтара. Ты и Сартарис. Вы появились, как только она покинула мои владения. И именно ты рассказал мне о найденных записях в лабораторном журнале, о храме и о том, кто именно стоит за этим.

– А ты об этом не знал?

Мое равнодушие было данью привычке. А вот он своих эмоций от меня не скрывал. Впрочем, его смерть изменила в нем многое.

– Лера уже давно не задает мне этого вопроса.

Его уклончивые ответы открывали многое. Я знал практически все о последних двух тысячах лет его жизни, но эти знания были для меня чужими. В те дни, когда моя собственная личность не проявлялась, прячась за его образом, я был им, но не был собой. Потому осознавал необходимость каждого его действия, находясь в плену сложившихся условий, не имея возможности понять их, оценить их с собственной точки зрения. Я лишь принимал то, что мне было навязано.

Когда же начала возвращаться моя собственная память, он отступил, становясь для меня набором фактов и событий, принятых решений. Он стал тем, кем я мог восхищаться, кому я мог сопереживать.

Вот только одного я не мог ощутить – о чем думал он, что чувствовал, когда его кинжал вонзился в грудь любимой им женщины, когда он отталкивал одного сына, оберегая его, и приближал другого, не видя в нем своего преемника?

И только теперь, общаясь с ним, я начинал понимать его жизнь. Сложную, противоречивую, не всегда правильную, но жизнь.

Теперь у каждого из нас был свой путь, свое прошлое, и я очень надеялся, что и свое будущее. И хотя я осознавал, что в момент разделения наших миров мы с ним получили право на самостоятельность, я ощущал иррациональность происходящего, его мистичность.

– Я могу чем-то помочь Кадинару?

– За него не беспокойся, он справится. Трудно принять то, о чем ты знать не хотел бы. Но он смирится с этим, у него просто нет иного выхода.

Он опять сказал больше, чем хотел. Или это был ребус, который он мне подкинул? Но зачем?

Очередная догадка заставила меня усмехнуться:

– Решил стать моим наставником?

Вместо того чтобы ответить, он подошел к краю обрыва, встав так, чтобы носки его сапог ни на что не опирались. Раскинул руки, даже не дрогнув, когда дернулась ткань набиру под резким порывом ветра. Похожий на огромную черную птицу, перед которой распахнули свой простор небеса.

– Я принял твой план, но с одним условием. Именно его я и пытаюсь избежать.

– Когда я вспомню все?

– Все?!

Он, отступив на шаг назад, резко повернулся ко мне, вновь демонстрируя ту мощь, которая так поразила Леру.

Нет, я не был слабее его. Изначальный Хаос с той же легкостью откликался на мой призыв, как и на его. Среди воинов Альтерры мне также не было равных в мечном бою. Мне так же, как и ему, пришлось использовать изощренную хитрость, чтобы полученная мною власть действительно принадлежала мне.

Но я был слабее. Причиной этому были обстоятельства, спорить с которыми оказалось сложно.

Долгие сотни лет мы были полностью изолированы от Веера, вынужденные решать свои демографические проблемы совершенно иным путем, чем это происходило на Дариане. Нам оставалось либо всем погибнуть, добиваясь тех немногих женщин, которые у нас были, либо, усмирив собственную жажду чужой крови, найти иной путь.

Я не скажу, что все сложилось удачно: женщины нашей расы столь же воинственны, как и мужчины, и убедить их в том, что материнство более почетно, чем воинская честь, до конца мне так и не удалось. Помогла хитрость: та, которая дает нашему миру дочь, имеет равные с мужчиной права стать во главе ветви рода. Ради такой возможности многие женщины предпочли материнство воинской славе.

К тому времени, когда мы открыли порталы во внешний мир, мы уже создали заклинания, способные сберечь жизнь женщинам иной расы. Сейчас на Альтерре таких было немного, всего лишь несколько десятков из тех, кто пожелал остаться. Остальные предпочли вернуться к себе, получив достойное вознаграждение. Но у нас появилась новая кровь и новая надежда.

Это не было только моей заслугой, мне не пришлось хитростью добиваться от совета реализации моих планов. Они сознавали, что, только сплотившись, мы сможем спасти существование нашего мира.

– Все?! – повторил он напряженно, не сводя с меня пристального взгляда, словно оценивал вновь и никак не приходил к нужному ему выводу. – Все ты узнаешь только в храме. Но я могу ответить тебе на вопрос, который волнует тебя сильнее всего. Если ты, конечно, решишься его задать.

Наверное, я был неправ, посчитав себя слабее. Мы просто прожили разную жизнь и решали разные задачи. Что-то было легче, что-то – сложнее. Его она сделала жестким, но в противовес добавила человечности. Меня же… Что такое чувства, я начал узнавать только теперь. Но было в этом узнавании нечто знакомое, заставляющее думать, что и об этом я тоже забыл. Не сейчас – очень давно.

– Свою Единственную ты убил, что сделал с ней я? – Мне хватило твердости, чтобы произнести это небрежно.

Когда-то мы с ним были одним целым. Всего лишь на один миг – такая мимолетность в сравнении с прошедшими тысячелетиями! Но этот миг соединил нас навсегда, и изменить это нам не дано.

И сейчас, наблюдая за тем, как Пустота смотрит на меня его глазами, я знал, что мог стать таким. Но кем стал?

– Ты уже догадался, какое именно событие привело к коррекции?

Бесстрастности мне не хватило – произнести хоть слово оказалось сложно, так что я только кивнул.

Лишь одно из всего многообразия произошедших за тот короткий год событий могло привести к подобному – его встреча с Тасей. Союз с Единственной, всплеск его способностей должен был встряхнуть всю магию Дарианы, буквально снеся установившееся между нашими мирами равновесие.

Так что, благодаря его памяти, я мог воссоздать те дни. Не ощущая того, что пережил, – просто зная об этом. Но лишь до того мгновения, как эти две истории начали расходиться.

Если бы мне пришлось убить отца в нечестном поединке, я бы столкнулся с теми же проблемами, что и мой первообраз. Но этого не было.

Что же именно произошло тогда, мне предстояло узнать только сейчас.

– Твоя мать отдала твою возлюбленную мужу.

Я, не сдержавшись, скривился от полыхнувшей в душе боли. А он продолжал, смотря куда-то мимо меня:

– Ты пытался сопротивляться, охрана не смогла справиться с тобой, и ты двигался по резиденции, оставляя за собой трупы и разрушения.

– Но я опоздал, – прохрипел я, ощущая непреодолимое желание обнажить меч и избавиться от того, кто обрек меня на эти мучения.

– Ты опоздал, – подтвердил он то, что мне и так было известно. – Но не потому, что твой отец успел взять ее на свое ложе. Ему не пришлось испытать наслаждение от ее тела, ее страха и ненависти. Твоя мать передала Тасе кинжал, а она нашла в себе силы не только сопротивляться, но и убить. Сначала его, а потом и себя. Когда ты ворвался в его покои, она была еще жива. Возможно, тебе удалось бы ее спасти, не потеряй она последние свои силы на три слова, которые были для нее важны.

Его голос был холодным, как сам Хаос. Его сердце было пустым, как то безмолвие, которое было отражением Хаоса, но я догадывался, что испытывал он, рассказывая мне об этом дне.

– Что она сказала?

Он не промедлил ни мгновения.

– Она призналась, что любит тебя.

Свое возвращение на Землю я едва осознавал, вновь и вновь переживая тот день. Пытаясь понять, как многое сделала для меня убившая себя когда-то женщина и что чувствую я к этой, вернувшийся в мой мир в образе Леры.

Но так и не смог.


Туоран

Эту ночь я решил провести в модуле управления.

Алинэ, поразившая меня мужеством, с которым приняла все произошедшее, все-таки не смогла его сохранить долго. Это была не истерика, с подобным я неоднократно сталкивался в иных мирах в бытность свою кондером внутреннего круга. Это было отчаяние, отказ принимать реальность, невозможность жить с осознанием случившегося.

У меня оставался выбор. Я мог сломать ее окончательно, получив безвольную игрушку. Научившись когда-то разбираться в людях, я был совершенно уверен – она в шаге от этого. Да только позволить себе сделать подобное с ней не мог. Я продолжал верить. В то, что у меня появится надежда. Так что единственный имеющийся у меня шанс вернуть ей самообладание я постарался не упустить.

Сэнши мог не выполнить мой приказ: отец передал мне в ведение лишь внешний контур охраны базы, оставив за созданием внутреннюю. Подчинялся он напрямую Яланиру, что было ничуть не удивительно, аналогичные схемы применялись и на Дариане. Службы соперничали друг с другом за внимание своих командиров, что в значительной мере исключало халатность.

Но мне, хоть и случайно, удалось узнать секрет этого выродка. Его способность мгновенно создавать вокруг себя вакуум, впитывая магию в себя, как в мощный накопитель, делала его опасным противником для тех, кто привык полагаться на что угодно, кроме физической силы.

Впрочем, мечником он тоже был непревзойденным. Отец успел бросить ему вызов в ту пору, когда Сэнши еще не научился в полной мере использовать данное ему создателями, потому и получил его поклонение. Я же предпочитал, чтобы о моем уровне владения оружием не догадывался никто.

Ну а тот, кто знал… мне не стыдно было ему проиграть. Просто потому, что он был и есть – лучший.

Что касается маленькой принцессы, заметить, что ее присутствие не доставляет Сэнши удовольствия, было очень сложно, свои эмоции и чувства он умел скрывать не хуже даймонов. Но меня уже давно интересовало, как он отнесется к Равновесию, так что я не только был готов к их первой встрече, но сделал все, чтобы он не заметил, как я наблюдал за его аурой. Благодаря этому я знал точно – он был рад хоть на время передать ее под мою ответственность.

Теперь за ней присматривала Алинэ. Вряд ли она позволит себе быть слабой рядом с этой крошкой. Ну а то, что они занимали мои покои… Так мне было спокойнее, легче скрыть ненавязчивое внимание.

Открытие портала успел отследить не только я, но и дежурившая тройка. Правда, их подобострастность была более явной.

– Ты продолжаешь настаивать, что она на Земле? – Ответив на приветствие воинов и кивнув мне, отец остановился рядом.

Приглашение присесть он проигнорировал, что позволяло сделать весьма вероятное предположение – спать я сегодня не буду.

А вот что он придумал для меня, угадать было сложно, спектр оказался слишком широким: начиная с разговора, как здесь говорили, «по душам» и заканчивая прогулкой на поверхность.

Ломать голову я не стал, просто расслабился, отметив, как наблюдатели пытаются укрыться за сиянием голографического куба. Присутствие Яланира не добавляло им спокойствия.

Многие на базе предпочитали иметь дело со мной, а не с ним. Своего берсерка мой родитель еще ни разу не выпускал на волю, что делало его опасным и непредсказуемым. Ко мне последнее тоже относилось, пусть и не с такой очевидностью.

– Продолжаю. – Мой ответ прозвучал с непозволительной небрежностью, напоминающей вызов. И не обязательно быть аналитиком моего уровня, чтобы понять: рано или поздно он будет принят. А вот чем это обернется для меня, предсказать практически невозможно, чему я был только рад – мне не хватало остроты ощущений. – На Лилее ее нет. По Дариане точные данные получить невозможно, но у меня есть анализ поведения ялтара. Я докладывал о его отношении к правительнице темных эльфов, склонности к неоправданному, эпатажному риску и некоторой сентиментальности, касающейся именно ее. Я не обнаружил ничего, что соответствовало бы ее присутствию на Дариане. К тому же мобильная группа зафиксировала, как правитель Олейор д’Тар покидал свой мир. Отследить портал возможности не было, но они тоже склоняются к тому, что это была Земля.

– Да только и здесь ее вроде как нет, – обманчиво равнодушно протянул Яланир, чтобы тут же одарить тяжелым взглядом моих воинов.

Ни один из них не показал, что их тронуло недовольство их будущего правителя.

Меня не любили армейцы, одно то, что я служил во внутреннем круге, делало из меня изгоя. Ко мне настороженно относились в подчинявшейся отцу службе – мгновенное превращение из вполне обычного кондера в одного из ведущих аналитиков многим показалось слишком стремительным. И только те, кто находился под моим началом, не стремились меня покинуть. Все они знали – я своих не бросаю, возвращая родичам даже тела, если не успел спасти жизнь.

Эти трое были со мной еще на Лилее, когда отец затеял свою первую игру с братом. А дед… Воспоминания о нем я поспешил отбросить, расслабляться было слишком опасно.

– Ты хочешь, чтобы я ее тебе нашел? – Я, свернув голограмму, поднялся с рабочего кресла. – Дай мне полный доступ и три дня.

Я знал, что справлюсь с этой задачей, часть данных, которые я не торопился раскрыть ему, довольно четко выводили на след правительницы Леры. Но знал я и другое – он мне не доверяет.

Этот факт нисколько не смущал. Там, где для него был один путь получения информации, я вполне мог отыскать еще десяток. Полностью избегая подозрений.

– У нас еще есть время. – Он обвел взглядом разделенный на сектора зал.

Картинка, получаемая с зоны наблюдения, была непрерывной и многоструктурной, включая изображения в разных диапазонах, в том числе и магическом. Разобраться в этом многоцветье, в котором растекались контуры и едва заметными становились тени, для непосвященных в наши таинства представлялось весьма затруднительным. Так что для него это была всего лишь какофония цвета, в которую время от времени вплетались звуковые сигналы – системы слежения привлекали внимание к нужным местам. Обычно запаздывали. Наблюдатели работали по векторам, выискивая изменения задолго до того, как они становились явными.

Я никак не отреагировал на его замечание. Этот план был его, и я мог только гордиться тем, что он счел возможным посвятить меня хотя бы в его часть. Я и гордился. Тем, что пусть и не сам, а благодаря подсказке, но догадался, что стоит за идеей воспользоваться преобразователем вероятностей.

Власть ради власти – мне эта цель не казалась достойной.

– Следуй за мной.

Можно было похвалить себя за сообразительность, но и этого я делать не стал. Я никогда не позволял себе недооценивать своего отца, даже частичный доступ дал мне возможность ознакомиться кое с какими из его разработок. Яланир был опасен. Своей жестокостью, упорством, хитростью. Единственное, чего в нем не было, – того, что я ценил значительно больше: изящества в планировании собственных операций, умения виртуозно играть событиями, делая их настолько естественными, что даже предвзятый наблюдатель не мог рассмотреть за их чередой чужой воли.

Все-таки я был сибаритом и предпочитал мимолетность многоуровневых интриг зверствам и безжалостности. Кровь предка – разве можно с ней не считаться?!

На этот раз порталом он не воспользовался. Дверь тамбура едва слышно чмокнула, пряча за собой информационный зал, требующий особых условий, – повисшая в воздухе пылинка могла исказить представление об увиденном (разве отец думал об этом, когда создавал переход!), и только после этого открылась вторая, пропуская нас в коридор седьмого уровня.

– Я хотел поблагодарить тебя за помощь Сэнши.

В ночное время этот ярус, на котором находилось управление внешним охранным контуром и основными системами жизнеобеспечения, был пуст. Но, даже зная, что никого, кроме нас с ним, здесь быть не могло, я не торопился откинуть лицевой платок. Так что моей насмешливой улыбки он не увидел. Глаза же уже давно не отражали ничего, кроме безбрежной пустоты.

– Эта девочка – удивительное чудо. Я считал невозможным удерживать берсерка на привязи в таком возрасте.

Взгляд отца был быстрым и острым, но, произнося слова, я предполагал, что он от него не удержится. Что ж, я опять оказался прав. И не только в этом. Правительница Лера была нужна ему. Но не для того, чтобы активировать управляющий кристалл. Для этого он собирался пожертвовать женщиной, которая вполне могла стать моей Единственной. Но разве это имело значение, когда в его планах было превзойти славу Вилдора?!

– Вряд ли Сэнши с тобой согласится, – спокойно, но с долей доброжелательности ответил он.

Отец и сын… Я мог бы поверить в это, если бы не предполагал своей участи. Свою роль я уже сыграл. И даже если он решит в случае своей победы сохранить мне жизнь, его наследником мне не стать, на его взгляд, я слишком слаб для этого. А вот сын его и Леры…

Пока у него Амалия, он может добиться от этой женщины практически всего, что захочет.

Его наивность меня удивляла. Сам великий ялтар Дарианы не посчитал себя достойным ее противником, Яланир же видел лишь хрупкую внешность, отказываясь замечать скрытые в женщине силы. И даже тот бой на прайм-базе его ни в чем не убедил.

Впрочем, я мог и ошибаться. Грозящая ребенку опасность могла сделать из нее как неистового берсерка, так и послушное его воле существо. А если добавить в эти рассуждения его безграничную власть…

– Отец! – Я резко остановился, заставляя Яланира не только сделать то же самое, но и развернуться ко мне. Неслыханная дерзость! – Сэнши – воин. Его дело – сражаться и убивать. Прикажи ты ему убить принцессу, он сделает это. Но заниматься с ребенком… – Я намеренно позволил себе скептицизм.

Он хотел поиграть в заботливого, но справедливого родича, я составлю ему компанию в этой игре.

– На этой базе есть двое, кому я могу полностью доверять. Ты и он.

Теперь я кивнул, давая ему понять, что оценил все, что он не счел нужным произнести. И о важности задачи, которая стояла передо мной, и о том, что ему ничего не оставалось, как поручить Амалию заботам воина.

– Мне взять девочку на себя?

В его решении я не сомневался. Отдать в мои руки и второй шанс на свое будущее…

Я не ошибся. Иногда меня это смущало.

Он вновь направился к переходному терминалу, увлекая меня за собой. Но ответил, лишь когда мы спустились на восьмой, где бывать мне еще не приходилось. Второй контур внутренней охраны и тренировочные залы созданий находились в ведении Сэнши.

– Занятия с женой будут отнимать у тебя много времени. Она должна быть готова активировать кристалл, а для этого тебе придется приручить ее. – Я попытался перебить его, собираясь объяснить, что у меня не было иного выхода, чтобы спасти Алену, но он жестом приказал мне молчать, продолжая все тем же заботливым тоном: – Что ты будешь делать с ней потом – мне все равно. Считай, что мое благословение на ребенка ты получил, я не будут требовать себе право сильного и признаю ритуал совершенным в соответствии с кодексом. Но в храм она должна войти добровольно, мары вполне могли поставить защиту на насилие.

Из даймонов, кто мог оспорить мои притязания на эту женщину, он был единственным. Статус всех остальных был значительно ниже, и я вполне мог с ними не считаться. Так что, когда я произносил слова клятвы, связывая себя и ее воедино, использовал высший уровень, назвав своей женой. Вот только истолковывали мы с отцом произошедшее по-разному. Насколько я мог судить, он был уверен, что я не стану беречь жизнь Алены, обменяв ее на жизнь рожденного ею дитя. Я же вкладывал в обет совершенно иное.

– Я могу иногда забирать девочку к себе? – уточнил я, останавливаясь у прозрачной стены, где первый из созданных проверял выучку новой группы.

До этого момента я видел эти схватки только в записи.

– Постарайся только, чтобы твоя попытка помочь ей себя обуздать не показалась ей слабостью. – И без паузы: – У тебя не возникало желания с ним сразиться?

– Надеюсь, ты поставишь на меня? – обернулся я к нему, позволяя заметить всплеск азарта в черной глубине моих глаз.

– Только после того, как все закончится, – не оставляя сомнений, что этого боя мне не избежать, ответил он.

И тут же отвернулся, чтобы досмотреть, как виртуозно избавился этот выродок еще от двоих.

Ментальный вызов одного из наблюдателей отвлек меня от дальнейшего общения, которое становилось с каждым мгновением все более непредсказуемым.

Инициация Алинэ не прошла для меня даром. Усталость, которую я испытывал сейчас, была запредельной. Показать это не позволяла выпестованная во внутреннем круге выдержка.

Армейцы имели все основания нас не любить: мало кто из первого эшелона, попадавший в наши руки, мог рассчитывать на милость Хаоса. Но даже они признавали, что в бою наши мобильные группы никогда не уступали элитным тысячам. Во внутреннем круге было меньше берсерков, но это никогда не мешало нам побеждать.

– Ты позволишь тебя оставить? – Я открыл канал, по которому пришел вызов, давая ему самому убедиться в необходимости моего присутствия в модуле управления.

Странно, но сейчас я испытывал раздражение.

– Да. И… – он смотрел не на меня, на мое отражение, – тебе нужно отдохнуть.

За его заботой я четко ощущал равнодушие.

Я уже давно этому не удивлялся. Каждый ребенок на Дариане являлся для своих родителей средством достижения их целей. Новая ветвь, возможность приблизиться к кругу сотни талтаров, войти в совет. Чем способнее дитя, тем большие амбиции оно способно удовлетворить. Чем чище его кровь, тем выше вероятность, что его потомство будет многообещающим. Мой же отец превзошел их всех. Он дал мне жизнь, он же собирался ее и забрать. Как только я перестану быть ему нужен.

– Ты проводишь меня? – Я помнил, что пребывание на уровнях, к которым у меня не было доступа, могло закончиться только одним результатом: охранные системы не поинтересуются, почему отец не доверяет сыну, просто уничтожат.

– Конечно. – Он с явным неудовольствием оторвался от представления за стеклом и направился к ближайшей портальной площадке. – А насчет полного доступа для тебя я подумаю. Правительница Лера не столь уж и важна для моего плана, но я предпочитаю знать даже то, что мне никогда не пригодится.

От насмешки я удержался, пусть и далось мне это с огромным трудом. Я и так был близок к тому, чтобы спустить берсерка и начать крушить все вокруг. Последние слова мне были знакомы. Правда, принадлежали они тому, кто имел полное право их произнести.

Хаос опять был на моей стороне, наш путь оказался коротким. Круг перехода находился за ближайшим поворотом, в нише. Да и затягивать общение со мной отец не стал, лишь открыл портал, настроив его на мой рабочий уровень. Так что я только отдал ему полное воинское приветствие (хотел оставить у него благоприятное впечатление от нашего разговора) и ступил в серую дымку.

В модуле управления пробыл недолго. Мои воины должны были догадываться, что вот такие плохо предсказуемые всплески инициировались мной самим. Как раз ради подобных случаев.

Но в одном отец был прав: приближалось утро, и мне действительно стоило урвать у сна хотя бы немного. Мне предстояло еще многое сделать за оставшееся до появления храма время.

К тому моменту, когда Сэнши пришел за девочкой, я успел не только исполнить задуманное, но и налюбоваться умиротворенным выражением на лице своей жены. Когда она проснется, насладиться столь приятным зрелищем мне уже не удастся.

Вопреки моим ожиданиям, спокойствию Алинэ, когда мы вновь остались одни, мог позавидовать и я. Казалось, она не просто смирилась со своей участью – она ее приняла.

Все изменилось, когда раздался сигнал тревоги и я активировал голографический куб. Внешний защитный контур был нарушен, но ничего подозрительного я не увидел. Обычная компания любителей острых ощущений, ищущая их на развалинах бывшего военного объекта.

Хаос с его смертельным дыханием отпугивал большинство, но находились и такие, для кого прикосновение к небытию стало жизненной потребностью.

Родись они даймонами…

Отдать приказ проигнорировать прорыв я не успел, меня отвлек судорожный вздох Алинэ. Тщательность, с которой она пыталась скрыть свое волнение, заставила меня внимательнее приглядеться к тем, кто выходил сейчас из окружавшего руины лесочка. Особенно к девушке, на которую старалась не смотреть моя жена.

Сделав вид, что не замечаю волнения Алинэ, ментально вышел в систему, воспринимая все происходящее на поверхности, словно присутствовал там сам.

Короткие волосы, карие глаза, потертая одежда. Ничего особенного, если не считать вызывающего поведения. Но и на это я не обратил внимания. Чужой мир, чужие правила.

Все изменил один взгляд. Замечающий все вокруг. Быстрый, но позволивший разглядеть все, зачем она пришла. Короткий, но похожий на бесконечность.

Взгляд, который мне однажды уже довелось видеть.

Короткая команда ушла к наблюдателям, голографический экран сжался в тонкую линию, спрятав от нас бегущую к залитой водой шахте девушку. И только тогда я позволил себе обернуться к съежившейся в кресле Алинэ.

Сама того не ожидая, правительница темных эльфов Лера д’Тар дала мне шанс, на который я не рассчитывал. И у меня было только одно мгновение, чтобы решить, использую я его или… нет.

## Глава 9

Лера

Из зеркала на меня смотрела девчонка. Темно-каштановые волосы до плеч, уложенные с помощью геля в творческом беспорядке, цветные линзы сделали голубые глаза карими, а потертый джинсовый прикид превратил меня в женщину-подростка. Вроде все выпуклости на месте, но общее впечатление – никак не желающий взрослеть сорванец.

Больше всего было жаль волос, но равнодушно брошенное Вилдором: «Никаких личин», – не оставило мне выхода. Если мы правильно определились с местом нахождения базы, то еще на дальних подступах нас встретят системы слежения. В том, что к земным разработкам они не будут иметь никакого отношения, никто не сомневался. А раз так, дарианец был абсолютно прав. Внешность нужно кардинально менять, но использовать для этого магию – то же самое, что оставить визитку, предупредив, что мы ими интересуемся.

С другой стороны, цвет восстановлю, как только вернемся, а длина… отрастут.

– Твоя задача – просто осмотреться. Забудь, что ты маг Равновесия. Будь капризной, взбалмошной, чтобы у Яланира не появилось даже тени мысли о том, что он видит тебя.

Я тяжело вздохнула, в который уже раз поминая недобрыми словами присущую даймону паранойю, и крайне неосторожно обернулась к Андрею, пытаясь найти защиту у него.

Лучше бы этого не делала. Тот смотрел скептически, словно говоря, что ему не нужно искать причину, чтобы оставить меня здесь.

Благоразумие взяло верх, и я промолчала. Как только будет возможно, продемонстрирую ему свою крылатую половинку. Посмотрим, что он подумает тогда.

– От Сизова, – Вилдор обращался только ко мне, как-то уж больно демонстративно игнорируя присутствие самого Андрея, – ни на шаг. По легенде, – вот ведь, уже успел нахвататься словечек, – ты – его подружка. Слишком молода для него, потому он и исполняет твои малейшие прихоти.

Теперь мой взгляд, обращенный к Андрею, стал задумчивым. Но понять, чьей именно была идея, не удалось. Чем-то они сейчас походили друг на друга. Обманчиво расслабленные, а у хозяина ньюфа даже улыбка на лице, но вот глаза… В их глубине ясно читалось обещание неприятностей.

– Ты должна вернуться. Любой ценой. Даже если тебе придется раскрыть себя. Яланир и так догадывается, что ты где-то рядом.

Надеюсь, он не намекает, что мне стоит попробовать самой захватить базу и пообщаться с существом, созданным его старшеньким? Потому что если это так…

Подобные мысли тешили самолюбие, но выглядели слишком наивными, словно соответствовали тому образу, в котором я находилась. Я не обольщалась – Яланир был опасен. Ведь сумел же он задумать все это за спиной отца.

Однако оставить последнее слово за собой хотелось, а для этого существовал один вариант. К сожалению, Сашка не подходил, он и сам был не прочь отправиться на эту прогулку, но не мог. При всех своих талантах так и не научился полностью блокировать способности.

– Кадинар. – Помощник Вилдора стоял, подпирая дверь. Когда же я к нему обратилась, вздрогнул и невидяще посмотрел на меня. Да что же это происходит! Как бы я ни хотела замолчать, вынуждена была продолжить, тем более что видение истерзанного воина было столь мимолетно, что оставило после себя ощущение обмана. – Может, ты напомнишь своему господину о прайм-базе на Лилее?

Поддержки не дождалась и с этой стороны. Замечание бывшего начальника охраны ялтара меня не обрадовало:

– Я против того, чтобы ты рисковала.

В чем-то я была с ним согласна. Конечно же риск был, куда уж без него. Но я верила, что сумею сыграть свою роль, да и Яланиру без веских на то оснований раскрывать себя ни к чему.

Проблема была в ином: я не ощущала в себе того куража, с которым помогала Вилдору вытащить Закираля из ловушки, в которую тот сам залез. Хорошо еще, оставалась вера. И в него, и… в себя.

– Твое последнее слово, – с до боли знакомым равнодушием обратился Андрей к дарианцу, дав мне команду приготовиться к худшему.

Как ни странно, затягивать с ответом тот не стал, чем меня сильно удивил. Нагнетать напряжение было в его духе.

– Отправляйтесь. – И уже обращаясь ко мне: – Связь не отключай, ментальный канал не отследить. И постарайся помнить, в чем я поклялся твоему мужу.

Убеждать, что в его завуалированных угрозах я научилась разбираться, не стала. Лишь кивнула.

То, что он все-таки согласился на мое участие в вылазке, еще не значило, что он не может передумать. Последний момент, когда изменить уже ничего нельзя, еще не наступил. Так что стоило соблюдать предосторожность и не раздражать его лишний раз.

Провожать нас с Андреем никто не пошел. Как расценить подобное, я не знала, решила, что это демонстрация доверия. Все остальные предположения были менее лестными.

Машина стояла за окружавшей участок оградой, хотя во дворе было место для нескольких таких. Я хотела сесть впереди, рядом с водителем, в роли которого собирался выступать сам Сизов, но он открыл мне дверцу. Пришлось устраиваться сзади.

– На выезде из города к нам присоединятся остальные, – пояснил он, заводя двигатель.

Я предпочла промолчать. И не только потому, что в некоторых случаях это был самый лучший способ общения, вспомнилось уже почти забытое: наш поход на выручку прадеду и сопровождавший его накал страстей.

Постоянное ожидание чьей-либо выходки утомляло, но создавало вокруг иллюзорное спокойствие. Мы были готовы к любым неожиданностям, но не ощущали тяжести того, что нам предстояло сделать, какую бы опасность это ни таило.

Сейчас же я верила в будущее, но меня не отпускало ощущение обреченности. Того, что мы уже опоздали. Впрочем, причиной этого могли быть мои дети. За Вэона я беспокоилась не меньше, чем за Амалию. Вести, которые приносил с Лилеи Сашка, не внушали оптимизма.

Несмотря на свой непрезентабельный вид, машина шла ровно, даже когда мы, объезжая утренние пробки, выбирались на украшенные колдобинами узкие улочки.

– Ты давно знаешь Вилдора? – Андрей не оглянулся, но я встретилась с его взглядом в зеркале.

– Два года. – Дарианец не просил меня скрывать от Сизова информацию, да и ментальная связь со мной позволяла ему в любой момент прервать мои откровения. – Он был правителем мира, с которым мы воевали.

– Был? – Я понимала его удивление. Если судить по повадкам даймона… – Вы победили?

– Формально – да, – усмехнулась я. – А фактически – он заставил нас это сделать.

А вот теперь Андрей на секунду обернулся, позволив мне увидеть в своих глазах недоверие.

– Был смысл?

Медленно я начала расслабляться. Говорить о том, что прошло, оказалось легче, чем думать о будущем.

– Это слишком длинная и запутанная история. Будет интересно, потом расскажу. Но я, когда догадалась о том, что он задумал, захотела его убить.

«И убила». – Голос Вилдора не отличался эмоциональностью. Но я это отметила уже чисто машинально.

– И убила, – повторила я за ним, никак не ожидая, что мои слова произведут на человека подобное впечатление.

Визг тормозов, я едва удержалась, чтобы не перелететь на переднее сиденье, а взгляд Андрея даже сравнить было не с чем, не встречала я раньше похожего. Чтобы и неверие, и боль, смешанная с ужасом, и азарт, как у взявшей след гончей.

Вопроса не последовало, но как только я отдышалась, ментально заверив всех заинтересовавшихся этим эпизодом, что у нас все в порядке, решила ответить более подробно. Достаточно было вспомнить, насколько сама была удивлена, узнав об одной особенности дайнонов.

– Даймоны способны менять тела. Есть ритуалы, которые отделяют сознание и помещают его в другой носитель. Вилдор проделал этот фокус, чтобы очистить сыну дорогу к власти.

– Старшему или младшему? – Сизов, как я и боялась, уловил самую суть.

– Младшему.

Дальнейших комментариев не последовало, Андрей оказался догадливым и до всего остального дошел своим умом.

Мужчина еще раз посмотрел на меня, затем отвернулся, чуть поерзал на сиденье, усаживаясь поудобнее. Мягко рыкнув, заурчал двигатель, и машина вновь тронулась.

Молчание не тяготило, как и отсутствие мыслей. В голове было пусто, на душе – тоже. Думать о том, что уже случилось, не было никакого желания. Все слезы выплаканы, боль загнана настолько глубоко, что уже стала частью меня. Размышлять же о будущем – неблагодарное занятие.

Смотреть на дорогу не хотелось. Я уже убедилась, что этот город перестал быть для меня родным, осталось лишь чувство ностальгии. Ты понимаешь, что назад дороги нет, но память коварна и подкидывает лишь самые приятные воспоминания, создавая иллюзию, которая манит к себе, но тут же распадается хлопьями тумана, стоит тебе в нее поверить.

– Приехали. – Он притормозил у обочины, пристроив свою машину между двумя другими, такими же большими и мне неизвестными. Не то чтобы я разбиралась в марках, и раньше-то среди всего многообразия узнавала «мерседес», эти же не напоминали ни одну из тех, что я видела на дорогах. – Не выходи.

Ничего другого я не ожидала, так что просто откинулась на спинку, через окно наблюдая за тем, как Андрей подошел к группе стоящих у первого автомобиля мужчин.

Ждать долго не пришлось, разговор оказался довольно коротким. Кому-то крепкое пожатие, с кем-то не менее крепкое объятие с весьма эмоциональным постукиванием по спине. Потом несколько фраз, кивок в мою сторону (но никто не бросил вслед ему взгляда). Затем несколько вопросов уже Сизову, на которые тот отвечает, покачивая головой. И рядом с ним остаются трое.

Они еще пару минут что-то обсуждают и, словно обо всем договорившись, направляются к машине.

Андрей садится слева от меня, сдвигая к середине. Справа усаживается парень, которого он мне тут же представляет:

– Миха. – Затем показывает на тех двоих, которые устраиваются спереди, и знакомит, начиная с водителя: – Толик, Стас. Остальных, – по-видимому, он говорил о тех, кто в других машинах, – тебе знать ни к чему.

– А ты не стар для этой крошки? – плотоядно улыбнувшись мне, усмехнулся устроившийся вполоборота Стас. – Да еще и солдафон. Ты хоть знаешь, с какой стороны к девушке подходить?

– Если что, у тебя спрошу, – довольно добродушно отрезал Андрей и добавил уже для меня: – Не обращай внимания. Они считают себя абсолютно неотразимыми, да и женщины их любят. Балуют.

Поддерживать разговор в подобном тоне мне не хотелось, отвыкла я от такого общения, потому и попыталась перевести его в иное русло, обращаясь к тому, кому, похоже, эта техника на колесах и принадлежала. По крайней мере чувствовал он себя в ней более вольготно, чем Сизов.

– Толя, а как называется эта машина?

Сначала был дружный смех, словно я что-то не то сказала, и только потом мужчина ответил, продолжая уверенно вести машину и поглядывать на меня:

– Называется она зверем. Только с породой не определился.

– Он ее сам собирал, как и две другие, – пояснил Андрей, а я с невольным уважением посмотрела на явно довольного такой реакцией Толика.

Как-то незаметно и я втянулась в их перепалку, внезапно поймав себя на ощущении, что мне уютно среди них. Таких разных по возрасту, опыту, увлечениям, но схожих в одном: они – воины. Как Вилдор, его незабвенная троица, Закираль, Гадриэль и…

Воспоминание о муже встало комом в горле. Мне не за что стыдиться, обстоятельства оказались сильнее нас с ним, и теперь его заботой стал мир на Лилее, а моей – наша с ним дочь. Но мне было стыдно, хотя бы за то, что не нашла в себе сил не то что поговорить – написать ему пару строк. Объяснить, что просто не смогла бы дышать, ожидая вестей. Уверить, что все случившееся не лишило его моего доверия, не убило моей любви.

Только теперь, вдали от него, я поняла, что наша последняя размолвка была по-детски глупой. У нас случались не менее тяжелые времена, но мы не забывали о том, что нас связывало.

В этот раз его страх за меня и мое недовольство его решением сделали свое дело.

– Лера?

Я настолько ушла в переживания, что пропустила заданный мне вопрос. Теперь была вынуждена встретиться с оценивающим взглядом Андрея.

– Задумалась, – как можно равнодушнее бросила я, надеясь, что это успокоит моего спутника. – Что ты хотел?

– Мы сейчас остановимся, сделаем короткий привал. Ну… – он слегка замялся, – сама понимаешь.

– Мальчики налево, девочки направо? – фыркнула я, избавляя его от необходимости уточнять, что же именно он имел в виду.

– Наш человек, – хохотнул Толик, сворачивая с трассы на проселочную дорогу, вслед за машиной, которая шла впереди. И вдруг совершенно другим тоном добавил: – А стрелять наш человек умеет?

Хотела я сказать: «Из лука», – но вовремя остановилась. Вряд ли Андрей посвящал своих друзей в подробности моей жизни.

– Теоретически. А практически только в школе.

– Значит, умеешь, – заулыбался наш водитель, но тут же растерял всю веселость, когда ему на плечо легла рука Андрея. – Ну пошутил я. Не умеет, значит, не умеет.

«Они вооружены», – передала я Вилдору, чтобы получить в ответ короткое:

«Знаю».

Знакомо.

Привал и правда оказался коротким. По рации обменялись комментариями относительно места, затем, урча двигателями, въехали на полянку, поставив машины кругом, мордами наружу.

Про «морду» придумала не я, Толик ляпнул, пытаясь выяснить у меня, каких зверюг мне напоминают его игрушки. Лично у меня никаких ассоциаций не возникло, но, чтобы не обидеть, сказала первое, что пришло в голову. Та, в которой мы ехали, была похожа на пантеру: черная, поджарая и рычит так же утробно. Этого оказалось достаточно, чтобы мужчина начал смотреть на меня «влюбленными» глазами.

Прежде чем разрешить мне сходить «направо», Андрей отправил туда Стаса. Я едва сдержала улыбку, наблюдая за тем, как парень бурчит себе под нос, призывая кары на голову деспота Архангела. Потом, когда вернулась, мне предложили перекусить, но я видела их нетерпение продолжить путь, потому вежливо отказалась.

Довольно быстро пожалела об этом: оставив меня у машины, сами они собрались у другой. Не заблокируй я почти полностью свои способности, хотя бы знала, чем вызвано сгустившееся над ними напряжение. Но мне ничего не оставалось, как просто быть сторонним наблюдателем.

Закончилось все неожиданно. Сизов что-то сказал, и все остальные, кто довольно, кто вынужденно, но кивнули. А следом прозвучала команда: «По машинам».

Что-то мне это напоминало.

В этот раз молчание было осязаемо неприятным.

– А как ты вышел на базу? – шепотом спросила я, не будучи уверена не только в том, что он ответит, но и в том, что стоило задавать этот вопрос при посторонних.

Тем не менее он заговорил. Не таясь.

– Случайно. Обычными методами найти ее не удавалось, даже имея такие связи, как у меня. Беспредел был полный, терялись не то что самолеты и подводные лодки, бесследно исчезали целые воинские подразделения.

Я, горько усмехнувшись, кивнула:

– Помню.

Действительно помнила. То время для меня было трудным, несмотря на поддержку родителей. Смерть мужа, мы остались с сыном одни. Нет, не выживали, как многие другие. Все-таки мой настоящий отец не оставлял нас с мамой без своего внимания, пусть и не мог действовать открыто. Но осадок все равно был. Беспросветная серость, в которой практически невозможно мечтать.

– Вот и здесь никаких следов. А ведь строительство было масштабным. Материалы, оборудование, люди. Ничего. Диггеры помогли. Кстати, Толик один из них.

Тот снова обернулся, проигнорировав рык Стаса: «На дорогу смотри», – и отвесил мне шутливый поклон.

Андрей же, словно не заметив выходки, продолжил:

– Обратили внимание на странную вещь, черметчики на поверхности все растащили, а вот адреналиновых наркоманов днем с огнем не сыщешь. А ведь места там интересные, чтобы пощекотать нервы опасностью. Тогда я и познакомился с ребятами. Расспрашиваю, а они все как один заявляют, что смертью там веет.

«Защита Хаоса, нижний уровень воздействия».

Говорить о том, что и сама знаю, не стала. Ментальное присутствие Вилдора и его замечания, хоть и не хотелось это признавать, успокаивали.

– Вот мне и пришла идея, что там могут использовать психотронное оружие, тогда о нем много чего известно стало. Решил проверить сам, но Толик собрал еще таких же, как он, отмороженных, так что отправились вместе.

– Да я по сравнению с тобой – невинный младенец, – обидчиво протянул наш водитель, но я не боялась ошибиться, утверждая, что он был доволен такой характеристикой.

– Ага, – хмыкнул Миха, едва ли не впервые подав голос. – Ангел во плоти.

– Вы нужный поворот не проспите, ангелы-архангелы, – донеслось по рации вместе с дружным гоготом.

Теперь смеялись и у нас, лишая меня возможности дослушать эту историю до конца. Впрочем, я не жалела. Мне с ними нравилось.

Нужный поворот не проехали. Передняя машина мигнула фарами и, сбросив скорость, съехала на бетонку. После довольно приличной трассы это показалось испытанием. И для машин, и для людей. Первые выдерживали его просто великолепно, продолжая ровно урчать, объезжали рытвины и колдобины, медленно, но уверенно продвигаясь вперед.

Вторые тоже вели себя достойно, пусть и трясло, но на шутки это почти не влияло.

– Приехали.

Ничего похожего на те развалины, о которых рассказывал Вилдору Андрей, не наблюдалось, но ощущение, о котором он предупреждал, уже было. Легкое, похожее на кисею, словно воспоминания о забытом сне.

– Вон за тем лесочком, – жестом указал Миха, помогая мне выйти их машины. – Пойдем ножками, там даже наши динозавры не пройдут.

Ножками так ножками. К тому же кроссовки, которые притащил Сашка, оказались удивительно удобными. Почти как сапоги даймонов.

Мы шли последними, так что у меня была возможность получше рассмотреть ушедших вперед ребят. То, как они двигались. Внешне расхлябанно, я бы даже сказала, неэкономно и вызывающе. Но мой взгляд ловил то, что раньше осталось бы незамеченным. Вроде вместе, но каждый сам по себе. Вроде толпа, но в ней ощущается четкий порядок, целесообразность.

Боюсь только, что это вижу не только я.

Эта мысль оказалась весьма своевременной. Щупальце внимания коснулось меня, напоминая, зачем именно мы здесь, заставляя действовать.

Надув губки и скорчив недовольную физиономию, дернула мгновенно сориентировавшегося Андрея за руку.

– Долго еще?

Толик оглянулся, окинул Сизова скептическим взглядом, словно говоря: «Нашел с кем связаться», – и ушел с тропинки влево. Стас хлопнул Миху по плечу, что-то прошептал в самое ухо, и они довольно грубо засмеялись, уходя правее.

Я же буквально повисла на шее у Андрея, заглядывая ему в глаза.

– Почти пришли. – Его руки уверенно обхватили меня за талию, прижимая к сильному телу. – Уверена?

Шепот был настолько тихим, что я не столько расслышала вопрос, сколько догадалась.

– Тогда пойдем быстрее, – капризно протянула я, буквально выкручиваясь из его объятий. – Мне здесь не нравится.

– Сама просила, – грубо бросил Толик. – Теперь не ной.

– Ты бы прикусил язык, – жестко обрезал его Сизов, так и не отпустив мою руку. – Заведи себе девчонку…

– А может, мне больше нравятся мальчики? – с пошлым намеком фыркнул тот и сально засмеялся над собственной шуткой.

Парочка справа вторила ему таким же гоготом.

– Псих ты, Толян, – ляпнула я, когда мы с Андреем поравнялись с ним. – И юмор у тебя идиотский.

– Андрей, заткни его, – раздалось от кого-то из тех, кто ушел вперед. – Какого лешего ты его взял с собой?

– Заткнись сам, Серый, – фальцетом взвизгнул Толян. – Достал со своей правильностью.

– Всем замолкнуть, – рявкнул Сизов, прекращая перепалку. – Желающих высказаться отправлю обратно.

– А меня? – Я воспользовалась предоставленной им возможностью.

– А тебя я отправлю обратно только вместе с собой, – заверил он меня, с нежностью улыбнувшись.

«На прайм-базе было проще», – пожаловалась я Вилдору.

Мне просто хотелось услышать его голос.

«Не расслабляйся».

Услышала и пожалела о собственном желании. Впечатление как от неожиданно прижатого к горлу лезвия. Такое же отрезвляющее и лишающее иллюзий.

Чем дальше мы продвигались по лесочку, тем чаще мелькали остатки построек. Железные прутья, обломки кирпича, бетонное крошево, куски проводов, кое-где между тонких березок виднелись изуродованные временем и людьми столбы. Яркая зелень не могла скрыть следы вандалов.

Но меня интересовало не столько это, сколько собственные ощущения. Чувство страха, вопреки ожиданиям, сильнее не становилось. Все такое же мимолетное, как замеченное боковым зрением движение в вечерних сумраках. Сразу всплывают в памяти страшилки, которые потоком льются на обывателя с экранов телевизора. Восемь лет прошло с того дня, как я покинула Землю, а они все еще жили во мне, буквально въевшись в подсознание.

– Там.

Мы еще не вышли на открытое место, когда Андрей резко остановился и показал рукой совершенно не в ту сторону, где я ожидала увидеть останки ракетной базы.

И хотя я четко видела огромный ангар, возвышающийся над вершинами деревьев, мои чувства тянули меня не туда.

– Клево! – закричала я, разрушая относительное спокойствие, и, вырвав руку, кинулась через кусты.

Я не могла объяснить Сизову, что времени у нас нет. К тому пристальному вниманию, которое я ловила, добавилось предчувствие. И вот оно-то убеждало, что действовать нужно быстро и неожиданно.

– Стой, оторва! – Это уже орал Толик, среагировавший быстрее Андрея. – Копыта переломаешь, там ямы!

Но и он не успел меня остановить, схватив лишь воздух в том месте, где я была мгновение назад. Я же продолжала бежать прямо туда, где в огромном бетонном колодце бывшей когда-то ракетной шахты с торчащими по краю кусками арматуры блестела вода.

Россыпь камней становилась все ближе, нога соскальзывала с пробившейся сквозь этот хаос разрухи травы, за спиной все ощутимее становилось дыхание Толика – молодость взяла верх над опытом, а я смеялась звонко, вызывающе. И кричала, перебивая своими воплями возмущенные возгласы остальных.

Вряд ли они понимали, что и зачем я делала.

А вот тот, кто понимал, молчал. Несмотря на то что с каждым мгновением я все сильнее осознавала, насколько он зол.

Он успеет мне это высказать. Но только после того, как увидит моими глазами все, что его интересует. После того как прикоснется к переплетению магической паутины этого места, отметит те точки, где потоки внимания становятся плотнее, выдавая присутствие приборов слежения.

– С ума сошла, дура! – Резкий рывок остановил меня на вершине каменной насыпи, которая образовалась вокруг бетонной стены от ее разрушения. – Жить надоело! – Толик отпустил мою руку, чтобы тут же перехватить за плечи. – Нам только твоего хладного трупика не хватало для полноты ощущений.

– Не трожь ее! – Подоспевший Андрей смотрел разъяренным сарусом. Но не на меня – на нашего умельца. – Убери свои лапы.

– Вот и смотри сам за своей девкой, раз она у тебя на всю голову ударенная.

Но Сизов его уже не слушал, судорожно ощупывая меня, всматривался в мои глаза. И пока руки метались по телу, губы шептали вопрос, который сейчас был важнее всего остального.

Ответом стали опущенные ресницы. Я больше не сомневалась, что база, которую мы искали, находилась именно здесь. Под землей.

Порадоваться этому факту мы не успели. Появления этих пятерых не заметил никто из нас.


Яланир

Мальчишка! Он вздумал играть в эти игры со мной?!

Бешенство накатывало алым безумием, застилавшим все перед глазами.

Этот хасар посмел строить собственные планы на будущее! Это отродье посчитало безвыходность ситуации, в которой доверить инициацию я мог лишь ему, моей благосклонностью ко всему, что он сочтет нужным для этого сделать?!

Это было еще не предательство, но…

Несмотря на мою ненависть к отцу, я не отвергал его уроки. У правителя не могло быть друзей. Каждый, допущенный близко к нему, немедленно становился угрозой. Верность являлась слабостью, привязанность – необратимой ошибкой, а клятвы – приговором самому себе.

Сэнши настороженно замер напротив, ощущая мою ярость, но вряд ли понимая ее причину.

Берсерк был настолько близок к тому, чтобы явить себя миру, что я невольно вообразил себе: трепещущие крылья за моей спиной со свистом разрезают воздух, лицо становится маской, улыбка – оскалом, когти разрывают плоть, горячая кровь течет по рукам…

– Смерть.

Голос создания подействовал на меня отрезвляюще. Он не знал, что именно стало источником моего неистовства, но был готов уничтожить любого, вызвавшего его.

Но на этот раз я не торопился отдать приказ. Мне нужна была эта человеческая тварь, а значит, мне нужен был Туоран.

Как же я ошибся в нем! Впрочем, ярость начала отступать, давая возможность взглянуть на события спокойно. Инициация мага Равновесия Хаосом действительно была практически невыполнимой задачей. Мое же требование являлось однозначным: провести и взять под контроль ее способности.

Вот только здравые рассуждения никак не желали брать верх. Этой девчонке достаточно было сделать лишь шаг ему навстречу, чтобы между ними начала устанавливаться связь Единственной. И вот тогда он станет абсолютно неуправляемым.

Кровь нашего рода и так толкала к господству над другими, когда же для этого появлялась достаточная мощь, усмирить стремление к власти становилось невозможным. Пример отца был более чем показательным, чтобы удостовериться в этом.

Будущая варидэ сделала все, чтобы остановить сына и уничтожить источник его силы, но проиграла. Так же как и совет: попытка встать на пути у новоявленного ялтара закончилась страшной гибелью едва ли не половины талтаров.

– Девочка продолжает бояться тебя. Это недопустимо. – Никак не желающий утихать гнев заставлял бурлить кровь. Рык прорывался в мой голос.

– Ребенок.

Я резко дернул головой, поддавшись очередному приступу злобы.

– Мне отдать ее сыну?

– Я сделаю, – с тем же бессмысленным выражением лица, в котором не за что было зацепиться, чтобы разгадать, что же творится в его душе, произнес он и направился к портальному кругу.

Свое логово он обустроил на десятом уровне, там же, где был управляющий модуль внутренней охраны.

Я же продолжал смотреть ему вслед, пытаясь понять, что именно заставляет меня не доверять и ему. Была ли это разыгравшаяся паранойя, вызванная непокорностью сына, или я не до конца осознавал, что могло сыграть свою роль в будущем.

Одиночество для меня и страх для них – именно таким будет мое правление.

Я готов был сделать исключение из этой формулы, но только для одного существа. И ей лучше смириться с той участью, которую я для нее готовил.

Воспоминания о правительнице д’Тар оказались не менее болезненными, чем думы о Туоране. Ее тело привлекало меня, манило к себе. Ее свободолюбие вызывало желание покорить ее, заставить подчиниться, молить о милости. Но я знал, поступи я так, и она перестанет быть той Лерой, к которой стремилось мое сердце. Так что я готов был унять собственное неистовство, я даже готов был проявить терпение, приручая ее к себе.

Я готов был на многое, лишь бы она дала мне надежду. Но это не значило, что я рассчитывал на чудо. Благодаря родичам ее мужа знал, как именно она относится к своим детям.

Ее дочь вполне могла стать гарантом ее покладистости.

Спящая база, по которой я не торопясь шел, неуловимо меняла мое настроение, возвращая холодную отстраненность. Магическое покрытие гасило звуки, но не мешало ощущать легкий гул работающей техники. Выверенная четкость, жесткие алгоритмы, ритм, под который без труда подстраивалось сердце. Заметное лишь мне мерцание защитных заклинаний, тонкая вязь белоснежных кружев.

Это был мой мир. Мир, в котором я чувствовал себя уютно.

– Мой господин. – Ментальное прикосновение было робким, если не сказать – рабским.

Ухмылка коснулась губ, но не затронула глаз. Еще несколько дней назад она была высокомерной и неприступной. Горделивая, надменная… женщина, у которой хватило мужества пойти против мужа и сына. И красивая, как все в роду Там'Аринов.

Пока она со мной, ее тело должно быть желанным для меня.

– Жди, – резко бросил я, давая понять, что недоволен ее самоволием.

Я открыл канал связи не для того, чтобы она смела меня отвлекать. Ее страх, смешанный с вожделением, которое она испытывала практически постоянно, поддерживал мои силы. Немногие на Дариане знали, что кроме владения Хаосом я достиг весьма значительных успехов в магии крови.

Воспользовавшись лифтом, спустился на ярус вниз, в генные лаборатории. В последний миг передумал и отменил команду на открытие шлюза.

Я не собирался щадить самолюбие Виктора, но мое неожиданное появление каждый раз становилось поводом для очередного приступа депрессии, когда у него из рук все падало, а в голове билась только одна мысль: чем он меня прогневал? Работы над проектом еще не закончились, и я посчитал более выгодным сберечь его душевное равновесие.

На десятом мне делать было нечего, Сэнши и сам обеспечивал идеальный порядок. Те несколько раз, когда я пытался застать его воинов врасплох, оставили у меня двоякое впечатление. С одной стороны, все абсолютно точно соответствовало моим требованиям, с другой… они беспрекословно подчинялись ему, но дистанция, которую держали при этом, была слишком большой. Тогда впервые и появилась у меня мысль, что мы с ним в чем-то похожи.

В одиночестве, которое стало нашей судьбой.

Лифт замер на одиннадцатом. Створки дернулись, пропуская внутрь яркий свет, но я даже не шевельнулся. Обманка была довольно наивной, но могла стать действенной. Для тех, кто не знал схемы базы, открывшийся коридор вполне мог ассоциироваться с обычным ярусом. К тому же символ на пульте, которым я воспользовался, был не последним, за ним следовало еще четыре. Стандартные пятнадцать уровней, как на всех прайм-базах даймонов во внешних мирах.

Да только здесь мне казематы были не нужны, и вторжения я не планировал, чтобы увеличивать численность своих воинов. Как только будет активирован управляющий кристалл храма, власть в этом мире и без того станет моей.

Портал вспыхнул. Прежде чем заклубился серый туман перехода, дохнуло извечным холодом Хаоса. Один шаг в непроницаемую тьму, и я вышел у блока накопителей. Даже сквозь мощные щиты блокираторов я чувствовал мощь, способную не только разорвать пространства, открывая пути, но и уничтожить то, что называют колыбелью Веера.

Надеюсь, Лера…

Ее образ становился навязчивым, но в этот раз он возник весьма своевременно. Уверенность Туорана в том, что она на Земле, передалась и мне.

Я не доверял ему, но только не в этом вопросе. Его самонадеянность позволила заподозрить, что он ведет игру со мной, но открыто выступать против меня было еще рано. Если команда, которую он привел с собой, и поддержит его, Сэнши со своими воинами легко расправится с недовольными. К тому же он не меньше меня заинтересован в том, чтобы добраться до преобразователя вероятностей.

Еще один короткий портал, чтобы попасть в другое помещение, уменьшенную копию главного зала резиденции ялтара на Дариане. Два цвета: черный и белый. Колонны, искрящийся мрамор пола, возвышение, на котором в дни приемов устанавливалось кресло правителя.

Набиру отлетел к стене, меч, чуть слышно издав песню будущих побед, выскользнул из ножен.

Это было единственное место во всех мирах, где я не ощущал своего одиночества, где чувствовал себя едва ли не счастливым, где позволял возникать шалой мысли: а стоит ли все остальное этих мгновений, когда я остаюсь наедине со своим оружием? Я, оно и… невидимый противник.

Лезвие рассекало воздух, рисовало неповторимый узор, увлекая за собой тело. Выпад, он блокирует удар, но я хитрее, и кинжал, неожиданно появившийся в моей руке, касается открытой кожи.

Но бой не окончен, он успел уклониться, и клинок лишь глотнул его крови. Я отступаю, заманиваю, открываясь.

Мой партнер по этому танцу ни в чем не уступает мне. Его губы не трогает самодовольная улыбка – он не торопится воспользоваться моим приглашением, ведя свою игру. Он так же, как и я, ждет, кто первый совершит непоправимую ошибку, после которой будет только один итог – смерть.

Азарт пропал неожиданно для меня самого. Я пришел сюда сбросить напряжение, избавиться от дум о Лере, а вместо этого вновь и вновь возвращался к ним.

Мрамор колонны, к которой я прижался пылающим лицом, был приятно прохладным, но и ему не дано было усмирить никак не утихающий огонь.

За два года она ни на мгновение не пропадала из сферы моего внимания. Я знал каждый ее шаг. Я мысленно провожал ее ко сну, не испытывая ни тени ревности к тому, кого она называла мужем. Я не мог ревновать к тому, чье существование прервется после нашей встречи.

Я вместе с ней наслаждался рассветом. Она любила нежиться в постели, но я надеялся, что она вместе со мной ощутит притягательность первых мгновений начинающегося дня.

Я видел, как она играла на лужайке с детьми, и догадывался, в чем будет самая большая трудность. Ей нельзя было доверить нашего с ней сына, она так и не поняла, что воина воспитывают с самого рождения.

Утихшая было ярость разгоралась вновь. Ели бы жив был отец, я бы не сомневался, кто помогает ей скрываться. Но он умер, а я не видел среди окружавших ее существ игрока его уровня, который мог бы прятать женщину от меня.

Не находящее выхода неистовство душило, заставляя рычать и искать крови, которая хотя бы ненадолго утолила мою жажду.

Мысль о бывшей правительнице появилась весьма вовремя. Даже если не сдержусь и убью…

Она удовлетворяла мою плоть, но не могла облегчить душу.

Вернув меч в ножны и подхватив набиру, открыл портал прямо в собственный модуль.

Замер на пороге спальни, ощутив, как вскипает кровь. Раскинувшаяся на кровати женщина, едва прикрытая простыней, была одновременно столь же хороша телом, сколь отвратительна своим прошлым.

Будь она мужчиной, ей многое можно было простить: в нашей природе стремление к власти, ради которой мы способны переступить через родичей, друзей, подданных. Но женщина…

С тех пор как я узнал Леру, наши женщины начали вызывать у меня отвращение.

Китель я скинул сам, отбросив туда же, куда и перевязь с набиру. Снимая сапоги, отметил, как затрепетали ее ноздри, сквозь полный безумия сон улавливая мой запах.

Ее ресницы дрогнули, открывая полный вожделения взгляд и окончательно сметая мое самообладание…

…Истошный визг бывшей правительницы бил по натянутым как струна нервам. Чтобы избавиться от него, закрыл ей ладонью рот, нисколько не опасаясь, что задохнется. Такие, как она, – живучие твари.

Очень своевременно. Ментальный вызов ворвался в сознание, и тут же раздался голос Туорана:

«Прорыв внешнего контура. Есть опознание по основной базе. Группа диггеров, четырнадцать человек. Тринадцать есть в наших списках. С одним из них девушка, новенькая».

Отшвырнув свою игрушку в угол кровати, активировал голографический стержень. Проигнорировал понимающий взгляд сына, который заметил и истерзанную женщину, и мой не соответствующий кодексу вид. И ее кровь на моих губах.

С неожиданным удовлетворением отметил, как он мгновенно переключил канал связи на себя. Мое обнаженное тело вряд ли могло его смутить, а вот его воинов…

Возможно, я все-таки неправ на его счет. Желай он бросить мне вызов, вполне мог воспользоваться этим.

«Твои действия?»

«Для завершения идентификации прошу доступ к архивной базе».

За спиной призывно застонала Аннэ, ее разум жаждал лишь одного: наслаждения. Боль только подстегивала ее, обещая, что она получил то, чего алчет.

Я жалел только об одном: ее рассудок был одурманен моей силой настолько, что она не понимала, во что превратилась. Сумей я остановить процесс распада ее личности на последнем этапе, получал бы сейчас больше удовольствия.

«Уберите их за контур. Используй группу на поверхности».

Туоран, не соглашаясь, покачал головой.

«Отец, я настаиваю на доступе к архивной базе».

Она все-таки дотянулась до меня. Ее ладони скользнули по ноге, обхватив, требовательно потянули на себя, напоминая о том, что наша с ней игра только началась. Тело отозвалось на прикосновение жаркой волной, а в алой пелене, застлавшей на мгновение взгляд, вновь возник образ Леры.

Мягкая кожа, рыжие локоны, наполненные синевой глаза… Рука нежно легла на плечо, двинулась вниз, опуская край платья, обнажая по-девичьи высокую грудь…

«Вышвырни их. Доступ к архивной базе запрещаю», – прорычал я, закрывая канал связи.

Меня ждало более интересное развлечение. И даже если она не доживет до полудня…

## Глава 10

Олейор

Как ни странно, но вернулся я на Лилею, испытывая некоторое удовлетворение. Нет, не оттого, что меня вежливо, но весьма настойчиво выставили за дверь. И не нежность, с которой Вилдор держал ее руку, подняла мне настроение.

То, что я видел, было его слабостью, неуверенностью в себе, его попыткой заставить меня поверить в то, чего не существовало.

Его метнувшийся к Лере взгляд был более чем красноречив – он боялся того, что она проснется. Он не хотел стать свидетелем того, как она кинется ко мне, ища у меня поддержки и защиты.

Страх, который он позволил мне увидеть, связал воедино то, что никак не давало мне покоя. Все, что выбивалось из образа бывшего ялтара, что никак не сочеталось с изяществом и неуязвимостью его интриг. Смысл разговора с Тасей стал понятен только теперь.

В эту новую картинку вписывалось все. За исключением похищения Амалии. Но… это была другая история. И мне оставалось лишь надеяться, что Лере удастся вернуть дочь домой.

– Вас ожидает лорд Элильяр. – Воин стражи бросился ко мне, не успел я выйти из портального круга.

Настроение поднялось еще выше. Появление отца лично мне не предвещало ничего хорошего, как и его нетерпеливое ожидание встречи со мной. Но вот это самое нетерпение и заставляло меня испытывать восторг. Приятно, когда тебе удалось довести до неконтролируемого бешенства того, кто славится своей выдержкой.

– Где он? – уточнил я, с легкой задумчивостью оглядывая зал переходов.

Некуда мне было торопиться!

– В вашем кабинете, мой лорд.

Будь у него возможность, он бы схватил меня за шкирку, требуя поспешить. Такой возможности у него не было.

– А лорд Гадриэль? – протянул я, словно не замечая, как по его лицу разливается бледность.

– Там же, мой лорд.

– А лорд Саражэль?

Воин продолжал держаться.

– Вместе с ними, мой лорд.

– Тогда передай им, что я проведаю сына и подойду.

– Как прикажет мой лорд, – склонил голову стражник и добавил, не сумев скрыть насмешливого блеска в глазах: – С ними ялтар Закираль.

Я прошелся взглядом по стоящему напротив эльфу, из последних сил сохраняя на лице соответствующее правителю выражение. Надо запомнить и перевести в гонцы. Кроме адекватной оценки ситуации еще и способность нетривиально подать информацию… Цены ему не будет.

Но эта мысль была не единственной, возникшей в моей голове. Присутствие в моем кабинете троицы заядлых темноэльфийских интриганов меня нисколько не смущало. Я вполне представлял себе возможный разговор: он начнется с моей безрассудной выходки – покинуть своих подданных в такое неспокойное время – и закончится противоположным мнением: давно пора было поговорить с женой. А в промежутке вопросы о маменьке и братишке, орках и странной слаженности в нападении нечисти, которая прослеживалась в последнее время. По окончании таких бесед с трудом понимаешь, что же из всего этого было главным.

Да только присутствие Закираля в это предположение никак не вписывалось. А значит… Это могло значить все что угодно. Вплоть до той идеи, что так неожиданно пришла мне в голову.

– Передай им, что я прошу меня извинить, как только проведаю сына, подойду, – уточнил я.

Во взгляде воина было нечто похожее на поклонение. Так вот как рождается молва!

Коридоры дворца не были пустынными, очередное утро уже пришло на смену уходящей ночи, еще на один день сокращая оставшееся до появления храма время. Но о том, насколько Веер близок к своей гибели, знали лишь немногие. Невозможно было спрятаться от этой напасти, так что не стоило лишать всех остальных той иллюзии обыденности, в которой они жили.

Для тех же, кто знал… Нашего мужества хватало, чтобы верить.

Четверо охранявших меня даймонов (Закираль все-таки настоял на своем, используя в качестве последнего аргумента влияние Арх’Онта) смотрелись, как всегда, бесстрастно и монументально. Но благодаря Лере я научился не только замечать проблески эмоций в их взглядах, но и ощущать их внутреннее состояние по иным мельчайшим признакам. Вроде слаженный шаг, но чувствуется некая раскованность, вроде смотрят прямо перед собой, но словно бы переглядываются. Сдается мне, мой диалог в портальном зале не оставил их равнодушными.

Новые детские покои располагались в том же крыле, что и наши с Лерой. Она давно собиралась разместить двойняшек поближе к нам, но обстоятельства сделали это за нас. Я не мог исключать возможности еще одного покушения. И пусть Амалия находилась у Яланира, пока жив мой брат, Вэону тоже грозила опасность. Сын был объявлен моим наследником.

Я уже собирался открыть дверь, когда из-за поворота показался тот же воин, который дожидался моего возвращения с Земли. Я усмехнулся, угадывая следующий ход моих неожиданных соперников.

– Мой лорд, – начал он и замялся. Не от смущения, сдерживая невольную улыбку.

– Говори, – великодушно бросил я, надеясь, что он не заметит алчного блеска в моих глазах.

– Лорд Элильяр просил вам передать…

И опять пауза, во время которой он рассматривает узор на мраморных плитах на полу.

– И что же просил мне передать лорд Элильяр? – невинно поинтересовался я, пытаясь представить, что могут испытывать в такой ситуации даймоны.

Нужно будет спросить у Закираля.

– Лорд Элильяр, – решительно заговорил воин, продолжая смотреть мимо меня, – просил передать, что благодаря вам выиграл дюжину бутылок лучшего дарианского вина из запасов бывшего ялтара.

Я вопросительно приподнял бровь, словно уточняя, правильно ли я понял сказанное. Ну отец!

Впрочем, я бы покривил душой, утверждая, что не ожидал чего-нибудь подобного. Я, конечно, делал успехи на стезе правления темными эльфами, но до виртуозной небрежности старшего родича мне было все еще далеко.

– Тогда передай лорду Элильяру, что, раз я посодействовал его выигрышу, пусть не забудет прислать мне половину.

Бедный малый! В какой-то момент мне даже стало его слегка жаль. За просто так попал между двумя правителями. Но я вовремя остановил сам себя. Не только потому, что в его глазах плескалось лукавство. Я попытался сообразить, зачем отцу понадобилось демонстрировать мне способности этого эльфа.

Эльфа ли?

Сканирующее заклинание обволакивает его вместе с моей многозначительной улыбкой: что теперь скажешь?

Ответы на оба вопроса получил довольно скоро. В том, что передо мной стоит темный эльф чистых кровей, сомневаться не пришлось. К тому же маг, который на мое любопытство реагировал искренним весельем. Не очень тщательно скрываемым.

– Лорд Элильяр просил передать, что готов уступить все.

Легкость в общении, ирония, которая не бросается в глаза, но тем не менее заметна. Великолепная выправка, но с той небрежностью, которая прячет под собой хорошую школу придворного этикета. Приятен наружностью, не юнец, но младше меня лет на двести.

И… Последняя мысль показалась мне несколько запоздалой. Не заметить черты, присущие нашему роду!

– Как твое имя, воин? – ухмыльнулся я, давая понять, что его тайна мною разгадана.

– Лорд Себастиан Тер’Арен.

– Здравствуй, племянник. – Я шагнул ему навстречу, раскрывая объятия. Видя его впервые, я не мог не ощутить присущей ему открытости. Это импонировало, заставляя отбросить воспоминания о другом родиче, которого я жаждал вычеркнуть из своей жизни. – Я рад видеть тебя на своих землях.

– Благодари за это отца. – Ничуть не стесняясь присутствия даймонов, он от всей души похлопал меня по спине (и у кого только научился), а когда я закряхтел, давая понять, что еще один удар, и ему придется отвечать за мою раннюю кончину, отступил назад, продолжая улыбаться. – Мама передает тебе слова своей любви.

Вопреки желанию справиться с горечью нахлынувших воспоминаний я не смог. Тот год, когда старшая сестра стала женой правителя темных эльфов одного из соседних миров, оказался для нашей семьи трагичным. Очередной заговор против отца закончился смертью наследника, тут же лишив легкости мою жизнь.

– Она все так же хороша? – Мы продолжали разговор в коридоре.

Несмотря на то что Элильяр проявил к нему доверие, а я испытывал симпатию, позволить ему войти в комнату сына я не мог. Надеюсь, он поймет, чем вызвана подобная предосторожность.

– Кроме личного послания для тебя у меня с собой еще и ее портрет. – И, кивнув на дверь, добавил: – Мы ждем тебя.

Он уже скрылся за поворотом, а я все смотрел ему вслед, сводя воедино имеющиеся факты: его появление, присутствие отца и Закираля. Один Элильяр неплохо вписывался во множество версий происходящего, а вот вместе с ялтаром…

Эти загадки не изменили ни моего настроения, ни намерений. Жизнь вновь расставляла приоритеты, отодвигая на второй план то, что еще вчера казалось незыблемым. Я нес ответственность за свои земли, своих подданных, но разве нужно мне было все это, потеряй я Леру или детей?

Ответ был очевиден. Я готов был без всякого сожаления отказаться от власти, но лишиться тех, кто был мне дороже самого себя, – нет, это было выше моих сил.

– Папа! – Когда я вошел, Вэон завтракал, угрюмо посматривая то на тарелки, то на наставника.

Знакомая картина. Довольно интенсивные для его еще не до конца сформировавшегося организма тренировки требовали особого питания. Многие блюда из тех, которые являлись обязательными, до сих пор вызывали у меня отвращение.

Моя улыбка стала для него разрешением выйти из-за стола. Недовольство старого воина, который когда-то надзирал над детишками Саражэля, я стойко проигнорировал.

Подхватив его на руки, шепнул в самое ухо, словно мы с ним были заговорщиками:

– Я был у мамы.

Я не видел его лица, но ощутил и то, как напряглось его тельце, и, как он судорожно сглотнул, не смея задать свой вопрос.

– Она просила сказать, что очень тебя любит и… – Я чуть помедлил, пытаясь понять, насколько я верю тому, что собираюсь сказать, и вынужден был признать – я не буду лукавить ни ему, ни себе. – Все будет хорошо. Они с Амалией скоро вернутся домой.

Его руки крепче обхватили меня за шею, а на щеке, к которой он прижался, стало влажно от слез, которые он стеснялся мне показать.

Я был значительно старше его, когда стоял у кровати умирающего брата и из последних сил прикусывал губу, чтобы не разрыдаться от отчаяния, которое сжимало мое сердце. Отец был рядом, но казался настолько отрешенно спокойным, что я сравнивал себя с ним и стыдился своей слабости. До тех пор, пока он не подошел ко мне, ни слова не говоря, прижал к себе и сказал, не обращая внимания на то, что в комнате мы были не одни:

– Это глупость, что воины не плачут. Плачут! Плачут собственным сердцем, душой. Не от жалости к самим себе – провожая тех, кто был дорог. А потом берут в руки оружие и идут в бой, сражаясь и за себя и за ушедших. Сейчас ты – воин, и твои слезы – это слова любви, которыми ты благословляешь его путь за грань, но, как только жизнь покинет его тело, ты станешь будущим правителем. И вот тогда слез уже не будет. Ты просто сделаешь все возможное и невозможное, чтобы покарать его убийц.

Брат ушел, не увидев ни того, как рыдал я, прижавшись лицом к его безвольной руке, оплакивая несправедливость судьбы, одним ударом лишившей меня близкого существа, ни того, как, стоя у окна, сжимал кулаки Элильяр.

В истории темных эльфов еще ни одна попытка переворота не каралась с такой жестокостью, как эта.

Во время казней лордов я стоял рядом с отцом. Не плача и не отводя взгляда.

Сейчас, чувствуя, как вздрагивает Вэон, не в силах справиться со своими эмоциями, я только крепче прижимал его к себе. Его время быть сильным еще не пришло.

В отличие от меня, наставник сына так не думал. В чем-то, наверное, он был прав. Если я мог позволить сыну ощутить себя ребенком, то его задачей было заложить в этого мальчика то, что поможет ему стать будущим правителем.

– Мой лорд, – в глазах воина не было укоризны, но была решительность, – наследного принца ожидают на занятиях.

Спорить с ним я не стал, как и сам Вэон. В свои годы он уже знал, что такое ответственность.

Вывернувшись из моих рук, вытер поданным мною платком лицо и, все еще вздрагивая, начал застегивать камзол, который я помог ему надеть.

– Ты заберешь меня после ужина? – пытаясь казаться спокойным, спросил он у меня.

– Обязательно! – заверил я и, понимая, что мой поспешный уход больше похож на бегство, вышел за дверь.

В его короткой жизни это было уже второе серьезное испытание, через которое ему придется пройти до конца.

Войдя в собственную гостиную и остановившись на пороге, я вопросительно вздернул бровь, адресуя свое удивление новоприобретенному родственничку. Хотелось бы, конечно, уточнить у отца, что именно здесь происходило в мое отсутствие, но он стоял у окна и оборачиваться, чтобы поприветствовать своего правителя, явно не собирался.

Остальные на этот факт тоже вроде как не обратили внимания. Включая Арх’Онта, князя Аль’Аира и Ксандриэля, которых здесь, по имевшимся у меня сведениям, быть не должно. Поразительное единодушие!

– А где Тахар? – догадавшись, что удовлетворять мое любопытство никто не собирается, уточнил я.

То, что я видел, было весьма похоже на заговор. Отсутствие дракона в это предположение не вписывалось.

– Сказал, что не собирается терять время. И так знает, что ты ответишь на наше предложение, – ответил мне Себастиан, заставив глубокомысленно хмыкнуть.

То, что он выглядел слишком молодым, похоже, не меня первого вводило в заблуждение.

– Значит, предложение, – протянул я, бросив перевязь с мечом мгновенно сориентировавшемуся Гадриэлю. – Заманчивое начало. Что дальше?

Долго ответа ждать не пришлось.

– Мы с варидэ нашли проход в мир Веера, которого словно и не существует. – То, что заговорил отец, не стало для меня неожиданностью. Что-то такое подозрительное уже некоторое время мелькало по краю сознания. Меры предосторожности, которые они с матерью Вилдора предпринимали, были неординарны для обычного любовного романа. Нет, я не сомневался в том, что Элильяр испытывает определенные чувства к этой женщине, хоть и не совсем понимал, как они могли возникнуть с учетом всего, что ему было о ней известно. Но, зная любовь отца к интригам и наблюдая, с какой легкостью он принял полученную свободу, мог сделать только один вывод: они с ней что-то задумали. Будем считать, не ошибся. Но определенную заметку самому себе сделал. То, что я узнал сейчас, началось задолго до того, как Сашка нашел те злополучные листы. – Разумных рас нет, предположительно они были полностью уничтожены во время войны. Ее следы видны повсюду, но природа полностью восстановилась. Что удивительно, нечисти или нежити нет. Основной силой является Хаос, который служит естественным барьером между мирами.

– Нет! – прервал я его, не дав закончить.

То, что последует дальше, было предсказуемо. Вторжение не успело стать далеким прошлым, чтобы забыть, какие именно задачи мы решали во время него. Спасти лучшие линии крови… В этот раз такой возможности у нас не будет. Жаль, что они этого еще не поняли.

– Мы должны учитывать все возможные варианты! Даже тот, что Вилдор и Лера не справятся!

Интересно, кому и что отец доказывал сейчас?!

– Нет! – раздался за моей спиной голос того, кого я больше всего сейчас хотел увидеть. Присутствие Александра не просто усиливало мою позицию, оно делало ее неуязвимой. – Решили отсидеться или поиграть в партизан?

О том, кто такие партизаны, из присутствующих не знал только мой племянник (Александр рассказывал нам об истории своего мира). Но и он уточняющих вопросов задавать не стал, сообразил по контексту.

– Мы обязаны…

Мне пришлось вновь оборвать Элильяра:

– Я свое слово сказал. Я верю своей жене и Вилдору. – Какому из двух возможных, уточнять не стал: там, где был один, просто не могло не быть и другого. Но заинтересованный взгляд в сторону Закираля бросил. Любопытно, он уже догадался, кого называет своим отцом? – Трусостью эту предосторожность не считаю, каждый волен поступать в соответствии со своим мнением.

– Портал на Верее? – правильно решив, что комментировать сказанное мной не стоит, уточнил мой советник у Себастьяна. С той своей непосредственностью, которая одновременно обескураживала и располагала к себе.

– У нас, – хмыкнул тот задиристо, но смотрел на меня и Сашку с восхищением. Похоже, мы, как говорит мой человеческий друг, попали. – Меня затем сюда и притащили, чтобы уверить: чинить препятствий не будем.

Мы с Сашкой переглянулись и засмеялись. Хорошо, что мой племянник не знает про вырванные куски пространства.


Туоран

Я пришел в кабинет отца без вызова. Отвечая на его вопросительный взгляд, сбросил набиру на пол и, положив аккуратно на плащ кинжал, хранящий грань моей души, опустился на колено и склонил голову.

– Я подвел тебя, Яланир. Моя жизнь в твоих руках.

Лишив себя возможности видеть его взгляд, я добавил остроты воцарившемуся молчанию. Меня оно не угнетало, я ощущал и его недоумение, и отголосок понимания. А вот его…

– Ты нарушил мой приказ?

Спокойствию его голоса я не поверил. Мы с ним оба знали, что стоит за ритуалом, который я начал. Но только одному из нас было известно, насколько рискованно все это было. Правда, оно того стоило.

– Да, мой господин. – Я продолжал разглядывать ковер на полу. Отец любил красивые вещи. Вот и эта: мягкая шерсть, ручная работа, отголосок чувств, с которыми мастерица работала над узором. – Я нарушил твой приказ и взломал архивные базы.

На этот раз тишина не ударила по нервам своей бесчувственностью. Не ощутить, как сгущается напряжение, было невозможно.

Открытие портала я тоже не пропустил, заметив его за мгновение до того, как в спину дохнуло холодом Хаоса.

– Причина?

Замерший сзади Сэнши был готов нанести удар, ждал лишь приказа. Но я знал и то, что его не последует.

– Возникшие у меня подозрения. Аура женщины, которая была с группой диггеров, показалась мне знакомой.

– Подробнее.

Он не предложил мне подняться. Это не было плохо, я еще не успел его достаточно заинтриговать. Но стоять на одном колене с опущенной головой уже надоело.

– На первый взгляд это аура человека, практически полностью лишенного магии.

Я не торопился объясняться дальше. Но и не собирался уж очень явно навлекать на себя его гнев. Потому моя заминка была больше похожа на задумчивость, чем на стремление потрепать ему нервы.

– На первый взгляд?!

Он все-таки не сдержался! Я мог бы наслаждаться этим маленьким успехом, но не спешил потакать своему безрассудству. Отец был слишком серьезным противником, чтобы его недооценивать.

– Если бы я не видел подобного раньше, ни за что бы не догадался, что это фонят мощные блоки, скрывающие силу.

Продолжать я не собирался. Именно он поручил мне контроль за вернувшейся на Дариану сестрой и ее спутниками. И именно я высказал предположение, что принцесса д’Тар не столь безобидна, как пытается показать. Не сразу, но он вынужден был со мной согласиться.

– Лера?! – Его рык отозвался холодом, который искрами изморози украсил предметы в модуле.

Сильная магия. Не очень приятная для тех, кто любит зной. Но я даже не дернулся, чтобы укрепить щиты, лишь ниже опустил голову, принимая вину на себя.

– Ты уверен? – Ему хватило пары мгновений, чтобы вернуть себе хотя бы внешнюю бесстрастность.

Откажись он от своих планов, я бы первым присягнул ему на верность. Вопреки сложившемуся у многих мнению о нем, он был достойным воином – во внутреннем круге перед ним преклонялись едва ли меньше, чем перед Вилдором. И если бы не противостояние между армейцами и нами… Оно началось задолго до нас и вряд ли закончится скоро.

Но службу он свою знал и делал все для блага Дарианы. В соответствии с тем кодексом, который чтил. Ну а то, что пошел против своего отца… Мне сложно было разобраться в подоплеке их отношений. Пока я не встретился с дедом.

– Абсолютно. – Несмотря на то что именно сейчас решалось, будет ли успешным мой безрассудный замысел, я не испытывал страха, его полностью затмевал дурманящий кураж. Мой зверь многозначительно скалился, предвосхищая возможную схватку. Ну а я сам, сохраняя положенное безразличие, наслаждался происходящим. – Я не достоин твоего доверия. Я не достоин чести.

С последними фразами, завершающими ритуал, можно было и повременить. Каждому из нас еще было что сказать. Не стой у меня за спиной готовый к броску Сэнши, я так бы и поступил. Но присутствие создания слегка заставляло испытывать нервозность. С каждым из них поодиночке в мечном бою я мог справиться без труда, но с ними двумя шансов у меня не было.

– Что думаешь ты?

Удержаться от удивления оказалось трудно, а предугадать подобное – практически невозможно. На моей памяти это было впервые, когда отец фактически просил совета.

– Преданность. Уважение. Глупость.

Краткость Сэнши была мне известна. Не сразу, но я научился разбираться в том, какой именно смысл он вкладывал в произносимые им слова. Мнение, высказанное им сейчас, могло бы показаться мне лестным. Если бы не одно но…

Дело было даже не в том, что он воспринял этот ритуал как глупую выходку. Дарианские законы были ему чужды, да и из всех правил, которые он принял, было лишь одно – сила.

Его поддержка показалась мне не только неожиданной, но и весьма настораживающей. Я привык воспринимать его как потенциального врага. Этот случай был уже вторым, когда его поведение не вписывалось в созданный мною образ. А я очень не любил того, что не понимал.

Впрочем, этим отличались все в нашем роду.

Канал связи с группой тонко вибрировал, я посчитал возможным оставить его открытым на тот случай, если ошибусь в своих предположениях. Моя смерть не должна была повлечь за собой их гибель. А уж избежать ее после тех намеков, которые я им сделал, они должны были без труда.

Я поступил так, но не считал, что риск был слишком велик. Я потому и забрал их с Дарианы, что доверял им так же, как себе. Если не больше. В себе я изредка, но сомневался, в них – никогда.

А вот Алинэ не должна была знать о том, что происходит. Я хоть и держал ее разум под частичным контролем, не давая соскользнуть в бездну отчаяния, от которой она была столь близка, не был уверен, что она не наделает глупостей.

Амалия действительно очень похожа на свою мать, раз моей жене удалось узнать Леру в девушке на экране. Но она не сумела справиться с волнением. Пришлось делать вид, что я совершенно не замечаю, как она кусает губы, пытаясь сдержать слезы. А затем и отправить в магический сон. Для всех, способных заинтересоваться этим фактом, запустил информацию о повышенной нестабильности прошедшего инициацию мага Равновесия.

И ведь не придерешься. Блокираторы пришлось выводить в активный режим.

– Глупость, говоришь?! – Отец наконец-то снизошел до ответа.

– Настоять. Не посмел. Авторитет. Свобода.

Я про себя перевел: «Раз появились подозрения, должен был настоять на своем. Не посмел ослушаться сразу, помешал авторитет отца. Нужна большая свобода действий, чтобы, не нарушив приказа, исполнить долг».

Лестно, Хаос его забери, но смертельно опасно! Его многословность могла бы напугать, будь я способен испытывать подобное чувство. Семь слов за столь короткое время… такого я еще от него не слышал.

– Твоя честь принадлежит тебе, – излишне резко, словно опасаясь передумать, произнес отец, а когда я, не менее резко, будто не веря в услышанное, поднялся, повторил уже спокойнее: – Твоя честь принадлежит тебе. – И через короткую паузу, оказавшуюся достаточной, чтобы я не только вернул на место оружие, но и застегнул набиру, добавил: – Я подниму тебе допуск.

Я замер, отдав ему полное воинское приветствие, но не торопился праздновать победу. Выиграв эту схватку, я лишь наметил дорогу к ней. А она обещала быть долгой – до появления храма оставалось еще шестнадцать дней, каждый из которых был совершенно непредсказуем.

– Можете идти, – коротко бросил Яланир, считая вопрос закрытым.

Прежде чем воспользоваться предоставленной возможностью, я на мгновение замешкался, давая отцу понять, что хотел бы закончить разговор, и желательно без свидетелей (воспользоваться ментальным каналом я не мог – он его мне так и не открыл), но он только качнул головой – потом.

Но когда я уже подошел к двери, где меня дожидался Сэнши, напомнил:

– Я рассчитываю на лояльность твоей жены.

В моем взгляде он мог увидеть не только уверенность, но и благодарность.

– Все будет так, как ты хочешь.

Створка сдвинулась, выпуская нас наружу, и тут же вернулась на место, словно отрезая меня от Яланира. Думать о том, что у него был шанс стать совершенно иным, не хотелось.

Но не успел я еще убедить себя в том, что заслужил передышку, намереваясь отправиться в модуль управления внешней защитой, как рядом раздалось:

– Бой.

Это было не приглашение, а вызов, который я не мог не принять. Что ж, рано или поздно это должно было произойти, так к чему ж откладывать неизбежное.

– Бой, – кивнул я и направился к ближайшему портальному кругу, отметив, как резко выдохнул кто-то из моих находящихся на связи воинов.

Это стоило взять на заметку, их беспокойство за меня могло сослужить мне же плохую службу.

Мы спустились на один уровень вниз, я машинально отметил, что сканеры не выдали запрос на мое появление на тренировочном ярусе, прошли по коридору. Но свернули не направо, к основным залам, а налево, туда, где располагались жилые модули внутренней охраны и их тренировочный блок.

Усмехнулся мысленно – убивать не будут. Порядок на базе был весьма жестким, и то, что допускалась при отборе, ни в коем случае не поощрялось во время обучающих боев.

– Меч, кинжалы?

Вопрос Сэнши прозвучал, когда за нашими спинами не только опустилась прозрачная перегородка, но и были активированы щиты-блокираторы. Магией во время боя пользоваться не запрещалось, но… я слишком хорошо помнил об особенности моего противника, чтобы ее применять.

– Меч, – сделал я свой выбор.

Я предпочитал стандартное оружие дарианского воина – полуторник. Кинжал же признавал только в качестве ритуального.

Дед…

Воспоминание о Вилдоре в этот момент не показалось мне лишним. Я увидел его впервые, когда получал из его рук набиру, пройдя экзамен на зрелость. И меч. Самый обычный, ничем не примечательный, но великолепно сбалансированный и не слишком тяжелый для руки подростка.

Сэнши указал на стойку, предлагая определиться самому, но я, отказываясь, качнул головой. Раз решили играть со смертью, к чему тупые заготовки!

Сняв плащ (к созданиям требования кодекса не относились), отбросил в сторону и перевязь с ножнами. Взлетевший вверх клинок тонко пропел, рассекая воздух.

Меч был уже совсем другим, но так же, как и тот, не блестел украшениями. Но каждый, хоть немного понимающий в оружии сразу понимал – этот создан для войны. Отметил это и воин, склонив голову. Не передо мной – перед ним. Тут же расположив меня к себе. Такое отношение к тому, от чего зависит твоя жизнь, мне импонировало.

Сэнши не торопился начать бой. Подойдя к закрытой стойке у противоположной к входу стены, набрал код, оглянулся, чтобы привлечь мое внимание. Когда заметил мой взгляд, с нежностью, которая никак не вязалась с его внешностью, прикоснулся к рукояти единственного меча, находящегося там.

Наши вкусы оказались схожими. В том, что это был один из его личных клинков, я не сомневался. Тоже полуторник. Тонкая кожаная лента в оплетке, головка в виде кольца, более широкое, чем у моего, лезвие.

Тип меча был мне знаком, но не по Дариане, этот явно имел земную историю.

Выводов из увиденного делать не стал, мало ли у кого какие вкусы, но в памяти отложил. Именно этот мир дал ему жизнь.

– До первой крови? – уточнил я, когда он приблизился.

Ответа, как я и предполагал, не последовало. Но мне он и не требовался, воин и так сказал за сегодня значительно больше, чем за все время моего пребывания здесь.

Несмотря на несколько тяжеловатую, коренастую фигуру, двигался он великолепно. Куда только делась обманчивая неуклюжесть, уступив место звериной гибкости и грациозности. Его удары не были мощными, они были быстрыми и точными.

Единственное, чего ему не хватало, опыта настоящих схваток.

То, через что он прошел, было несколько иным. Да – смерть. Она была и там, и там. И когда мы потоком врубались в ряды воинов других миров, пробивая себе дорогу к славе и добыче, без которой не могло быть нашего будущего. И когда он выбирал из десятков одного, достойного жизни.

Но в смерти, которую он нес на кромке своего лезвия, не было дыхания Хаоса, одновременно манящего и отвратительного своей безысходностью. Не было ощущения единства порыва, биения сердец, звук которых сливался в один грохот набата вторжения, не было неутоленной ярости, толкающей вперед, прямо туда, где нас ждала холодная ненависть защитников.

В ней была необходимость, но не было неотвратимости.

Не знаю как, но он это понял, резко отступил. За мгновение до того, как я собирался открыться, давая ему возможность выиграть эту схватку.

Доказывать ему, кто именно из нас двоих способен одержать победу, я не собирался. Мне достаточно было той, что стала моей в нашей игре с отцом.

На мой недоуменный взгляд он дернул губами, словно намечая улыбку, и опустился на колено, выбивая из моей головы все разумные мысли, кроме одной – я вынужден буду его убить.

Не успел.

Сэнши не отклонился, не поднял оружие, чтобы отразить мой удар. Просто стоял и ждал, когда мой меч войдет ему в грудь, в ту незаметную точку, где находится нервный узел, управляющий его сердцами.

Но он сумел меня остановить, успев произнести всего лишь два слова, заставившие меня отвести клинок:

– Алена. Сильный.

И если с первым он был абсолютно прав: его смерть становилась залогом моей, оставляя мою жену совершенно беззащитной перед Яланиром, то со вторым…

Было практически невозможно признать, что он только что назвал меня своим господином!

## Глава 11

Лера

В отличие от Кадинара и Сартариса, Вилдор навстречу нам не вышел. Дождался, когда поднимемся в гостиную. Окинул тяжелым взглядом вошедшего первым Андрея, но, так ничего и не сказав, перевел его на меня.

– Больше сомнений нет. База находится под ракетными шахтами. Сооружение нестандартное, с таким распределением защитных полей мы пока не встречались. Сейчас на обеих Дарианах пытаются сотворить нечто подобное.

Я, не скрывая иронии, переглянулась с Кадинаром, уточняя, правильно ли поняла, что выговаривать мне за сумасбродство никто не собирается, но получила в ответ совершенно не то, чего ожидала.

Помощник бывшего ялтара оказался рядом быстрее, чем сошла задорная улыбка с моего лица.

– Тебя просили не рисковать напрасно, – прошипел он с совершенно незнакомыми мне интонациями.

Отвечать я не стала, как и реагировать соответственно. Вилдор хоть и прикрывал его своими щитами, но вот в такие мгновения, когда самообладание подводило Кадинара, мне удавалось проникнуть за них.

То, что творилось в душе ставшего даймоном человека, было сродни запертой в оковы буре. Она грозила уничтожить все вокруг себя, если ей удастся вырваться на волю, а его смятение было вполне способно разрушить его личность.

Я посчитала, что связь Единственной между ним и Аленой не успела установиться, но, судя по всему, ошиблась. Все происходящее с Кадинаром очень напоминало ее разрыв. Что это означало, догадаться было несложно: либо девушка погибла, либо… принадлежит другому.

Выбирать из этих двух вариантов лучший казалось кощунственным.

«Присмотри за Андреем».

Уточнять, зачем мне это понадобилось, дарианец не стал и очень естественно переместился ближе к Сизову. Над лояльностью нашего предводителя к моей скромной персоне стоило серьезно задуматься. Но не сейчас.

Встряхнув тем, что осталось от моей гривы волос, и горько усмехнувшись, но отнюдь не по причине их потери, я отступила на шаг, словно отказывая Кадинару в ответе. Тот машинально последовал за мной, чтобы тут же резко остановиться, напоровшись на взгляд пробудившегося во мне берсерка.

Мне был известен только один способ вернуть собранность этому воину – дать реальную угрозу.

Жаль, несмотря на размеры гостиной, явить своего зверя во всей красе я не могла. Но надеялась, что так далеко заходить и не придется.

Развернувшиеся крылья зацепили люстру, которая тут же осыпалась на ковер хрустальными осколками. Один из когтей-крючьев распорол кожаную обивку кресла, так некстати попавшегося у меня на пути.

Сартарис, успевший своевременно отскочить к дальней от меня стене, восхищенно фыркнул.

Я сделала вид, что не заметила.

Пришедшее от Вилдора ощущение показалось необычным: одобрение и сожаление одновременно – слишком противоречивый коктейль, но размышлять над этим я не стала. Не ко времени была подкинутая им задачка. Не интересовало меня и то, что подумает Архангел, наконец-то осознав, с кем его свело провидение. В глазах Кадинара продолжала стоять обреченность.

Мой бросок он пропустил. Похоже, никак не ожидал оказаться в роли жертвы. Но, что не могло не обрадовать, закончить захват мне не позволил. Не просто перехватил мою руку за мгновение до того, как удлинившийся ноготь коснулся бьющейся на его шее жилки, но и успел выхватить кинжал, угрожая лезвием мне.

– Ты обещал быть всегда рядом. – Голос берсерка оказался низким, с прорывающимися рычащими нотками.

Взгляд Кадинара был осмысленным. Полным боли, которая заставляла серебро контура подергиваться алым, но уже без той безнадежности, которую вопреки желанию мне пришлось увидеть.

– Я сдержу свое обещание.

Лишь тонкий слух зверя позволил мне расслышать его шепот.

Я, не меняя облика и продолжая пристально смотреть на него, высвободила руку, провела подушечками пальцев по его лицу, стараясь не поранить.

– Если не выдержишь ты, как быть мне?

Вопреки ощущению неукротимой силы, я была слаба, и они это знали лучше, чем кто-либо другой. Они всегда были готовы к схватке, выбрав ее своей жизнью. Они были готовы напасть, предвосхищая опасность.

Я же… только защищалась.

Берсерк уходил, оставляя после себя опустошение. Из нас двоих, меня и зверя, именно он был моим стержнем.

– Как ты оцениваешь тех людей?

Вопрос Вилдора, который он адресовал Андрею, не только вывел меня из оцепенения, но заставил резко обернуться. Поведение бывшего ялтара никак не вязалось с моим представлением о нем, и мне оказалось сложно поверить и в то, что я услышала, и в то, что предстало перед моими глазами.

Дарианец в излюбленной позе своего друга Сэнара стоял у стены напротив сидевшего в кресле Сизова и с явной заинтересованностью во взгляде смотрел на него.

На нас с Кадинаром эти двое внимания уже не обращали.

– Первое впечатление – местные пьянчуги, которых приспособили охранять это место. Умные слова произносят заученно. Про хозяина, который эту землю выкупил, про бумаги, которые у них есть. Если не вдаваться в подробности вроде тех, зачем это кому-то понадобилось, то единственное, что кажется подозрительным, – их излишняя агрессивность. Будь все так, как выглядело, потребовали бы на бутылку, да еще и с собой пригласили посидеть. Ну и к ней бы, – он небрежно кивнул в мою сторону, словно не замечая все еще трепещущих за моей спиной крыльев, – клеиться начали.

Дарианец, проследив за его кивком (а то он не знал, кого увидит?!), удивленно приподнял бровь. Словно пытаясь уточнить у меня, долго ли я еще буду демонстрировать своего зверя. Кадинара он будто и не видел.

Отложив это в памяти, как еще один факт необычного поведения бывшего ялтара, я загнала поглубже внутрь не очень-то довольного таким поворотом событий зверя и, повторив движение бровью, попыталась уточнить, устраивает ли Вилдора моя покладистость.

В своем стремлении слегка расслабиться за его счет не преуспела. Общение с Андреем его интересовало больше, чем я.

– А второе впечатление?

Отметив, что Кадинар больше не нуждается в моей заботе, – он не просто прислушивался к их разговору, он его анализировал, – стараясь не наступать на осколки, пробралась в угол комнаты, к удобно стоящему там креслу.

Пока шла, чувствуя взгляд в спину (Сизова), вспоминала момент, о котором он рассказывал.

Те пятеро появились словно из ниоткуда. Впрочем, для меня в тот миг не существовало ничего, кроме защиты, которую я пыталась отследить остатками незаблокированных способностей. Так что Кадинар был прав, когда накинулся на меня, – я была настолько беззащитна, полностью уйдя в переплетение магических потоков, что могла стать весьма легкой добычей.

Рассчитывать на помощь людей не приходилось. Узнай меня Яланир, мы бы встретились с совершенно иным противником. Но уже и эти…

В неуклюжих движениях наметанному взгляду была заметна та рациональность и экономность, которая отличает готового ко всему воина. Мешковатая, грязная и мятая одежда не скрывала ладных тел. Не накачанных, с выпирающим рельефом мышц, а именно ладных. Сильных и гибких. Запах перегара, который стал невыносим, стоило им лишь подойти ближе, в их случае служил, скорее, предостережением. Слишком уж не вязался с теми мелочами, которые я отмечала.

– У нас про таких говорят – профи. Не тупые громилы, а с мозгами и опытом.

Я не стала встревать в их диалог, но подумала, что его друзья тоже подходили под эту категорию. И, к его чести, значительно превосходили этих пятерых. По крайней мере, все их дальнейшие действия соответствовали читаемому на лицах желанию избежать проблем. Да и меня они убрали к себе за спины с такой естественной непосредственностью, что оставалось только восхищенно цокнуть языком: браво! Казалось, не защищали они меня, опасались, как бы своим острым языком и язвительным характером не усложнила ситуацию.

– Из ваших? – Вилдор сделал упор на прошлое Сизова.

Тот криво улыбнулся.

– Может, и из наших. Но точно не из ваших.

Разговор с каждым мгновением становился все интереснее. И не только тем, что Андрей весьма органично смотрелся в нашей разношерстной компании. Все большее любопытство вызывало поведение бывшего ялтара. Либо эту маску он приберегал именно для такого случая, либо… либо тот Вилдор, которого я видела сейчас перед собой, не был тем Вилдором, который был мне знаком.

Как версия, легко отвечающая на множество возникших у меня в последнее время вопросов, эта идея была великолепна. Противоречило ей лишь одно: присущая только ему магия. Да и отголосок связи с Единственной, который я явственно ощущала, ставил на ней крест.

– Портала я не почувствовала, они были на поверхности. – Я все-таки сочла нужным внести и свою лепту в их общение.

– Там, в лесу, строительный вагончик. С той стороны, откуда мы шли, он почти неразличим. Толян разглядел, когда мы отходили.

Отходили?! Я невольно улыбнулась. Для меня это выглядело как попытка оставить последнее слово за собой, но при этом не разозлить этих пятерых мужиков, и без того кажущихся неадекватными.

– Он потому и был неразличим, что там было отводящее глаза заклинание. Простенькое, но действенное. Даже слабенький маг распознал бы, на обычных людей рассчитано.

Пояснение Вилдора оказалось неожиданным. Самим своим фактом. Никогда раньше я не сталкивалась с тем, чтобы он снисходил до объяснений. Тем более…

Я могла, конечно, предположить, что Андрею уготована особая судьба, но рассуждать об этом далее не хотелось. Слишком хорошо знала, что это значило.

– Что мы имеем? – Мой голос прозвучал жестко, заставив их всех повернуться в мою сторону.

В очередной раз заломленную бровь Вилдора (у меня научился) проигнорировала. Как и задумчивый взгляд Кадинара. Боль из него никуда не делась, но теперь я уже могла не беспокоиться, что он наделает глупостей. Он себя вполне контролировал.

Ответить мне никто не успел. Сартарис поднял руку, привлекая внимание, а спустя пару мгновений в центре комнаты замерцал голографический куб, тут же распавшийся на два.

– Информация с Дарианы и Альтерры. Готовы первые схемы.

Объемные картинки повисли в воздухе, ожидая команд. Но ни один из трех, кто мог это сделать, не спешил их отдать, равнодушно рассматривая изображения базы.

Сизов продержался недолго. Поднялся с кресла и, пройдясь по разгромленной мной комнате, остановился так, чтобы видеть и чертежи, и дарианца. Я же продолжала сидеть. В этом я просто не разбиралась.

– Слишком большая неопределенность. От десяти до тринадцати уровней. – В замечании Кадинара не было эмоций, лишь констатация факта. Но я уже достаточно изучила повадки даймонов, чтобы понять: он – в ярости. Похоже, соотнеся риск и полученные данные, он не счел их равноценными.

– Дай им время. – Сартарис держался великолепно, но было заметно, что недовольство бывшего человека его задело.

И я готова была его разделить. Мне сложно оказалось даже представить, как из увиденного мной появились эти наброски.

– И вы собираетесь это… – Андрей не договорил, но смысл того, что он собирался спросить, был понятен.

Что ж, с его точки зрения это выглядело, мягко говоря, полным безрассудством.

– Мы не собираемся, – удивив меня в очередной раз, озорно хмыкнул Вилдор. – Мы ее возьмем.

Мне бы его оптимизм! Впрочем, мне ли сомневаться в том, что он говорил? Достаточно вспомнить о его играх с талтарами да вторжении. Пожелай он тогда захватить Лилею, вряд ли объединение рас против общего врага спасло бы будущее этого мира.

– Наше участие в этом предусмотрено? – Похоже, моя вера в бывшего ялтара не осталась незамеченной. Сизов не скрывал своего намерения поучаствовать в этой авантюре.

– Этот вопрос – без меня! – Я резко вскочила с кресла и направилась к двери.

Моя выходка явилась для присутствующих полной неожиданностью. Для меня тоже. И, только когда вышла в коридор, поняла – начало отпускать напряжение, в котором я находилась.

Вилдор был прав, когда говорил, что я не готова. Не готова к тому, чтобы терять тех, кто был мне дорог.

– Ты готова. – Я не услышала, как открылась и закрылась дверь, как он бесшумно последовал за мной, ощутив его присутствие лишь тогда, когда он заговорил. – Но эта готовность меняет тебя. Поэтому ты и противишься изменениям.

– Это плохо? – Я не обернулась, а он не сделал того единственного шага, который нас разделял.

– Для меня – нет. Я не хочу, чтобы ты уподоблялась женщинам Дарианы. Ты – другая, в этом твоя прелесть.

– А для меня?

Сейчас он был больше похож на себя прежнего.

– Это ты решишь сама, когда выберешь, какой быть. И… – его улыбку я не могла видеть, но вполне была способно почувствовать, – с кем.

Я не стала делать вид, что не заметила скрытого подтекста.

– А как же Тася? – Мой гнев так и остался только моим, щиты не позволили ему узнать о том, насколько близки мы были к очередной попытке выяснить отношения.

– Ей осталось жить шестнадцать дней. Ты ведь поняла, как именно она получила жизнь?

– Отражение? – Я старалась оставаться спокойной, но с каждым мгновением это давалось мне все тяжелее. Многое из того, что я замечала, но не могла объяснить, теперь становилось очевидным. И в первую очередь та горечь, которую я несколько раз видела в ее глазах. Да и то, с какой настойчивостью она убеждала меня, что между мной и ее мужем осталась связавшая нас тысячи лет тому назад ниточка…

Ей было известно то, о чем не догадывалась я.

Вилдор, в отличие от меня, выдержки не терял.

– Обычно отраженная душа не теряет связь с телом около сотни лет. Активация кристалла вызовет настолько сильную магическую бурю, что разорвет ее.

– Она знает? – Я могла не спрашивать, ответ мне был известен.

Но я хотела услышать, как он произнесет эти слова. Мне было необходимо знать, что не только я не могу смириться с тем, что еще не произошло, но уже заставляло меня в бессилии проклинать коварство судьбы.

Он резко развернул меня к себе.

– Она – знает. – В его глазах не было отчаяния. Он был спокоен. Он был… слишком спокоен, чтобы это было правдой. – Потому и согласилась, чтобы вы с Олейором взяли Искандера под свое покровительство.

– И ты…

Горло сжало предчувствием.

– Она сделала свой выбор. Так же, как сделала бы его и ты. Одна жизнь в обмен на существование мира.

– И ты…

То, что он хотел избежать ответа, мне было понятно. Как и то, что я намерена на нем настоять.

– Есть вещи, изменить которые невозможно. Тася лишь слепок твоей души. Будь она хотя бы одной из твоих вероятностей, у нее был бы шанс. Когда Тинир воспользовался артефактом маров, он хотел сделать меня счастливым, а тебе дать свободу, которую ты желала. Он верил, что сумеет решить эту задачку за то время, которое у нас было. Ошибся он только в одном – мы нарушили законы древней цивилизации, приблизив дату появления храма.

– Тинир? – Изумление, которое я не сдержала, объяснялось растерянностью.

Та встреча, план, который мы разрабатывали с даймоном, моя радость, что удастся вернуть Вилдору ту, которая, казалось, была потеряна им навсегда…

Мне опять предстояло убедиться в собственной наивности.

– Тот, кого ты называла Тиниром, им не был. Хотя… – Его взгляд был бесстрастен. – Кое о чем я пока вынужден умолчать.

Не Тинир…

Была между ними какая-то неуловимая связь. Вроде и ничего общего, но видится цепочка, в которой просто пока что не хватает звеньев.

Не Тинир…

Ставящее в тупик поведение Вилдора. Кадинар, Сартарис…

Не будь я столь поражена услышанным, возможно, и разобралась бы в том, почему сознание столь настойчиво пытается выложить все эти факты в единый узор. Увы, в том состоянии, в котором я пребывала сейчас, сделать это было практически невозможно.

Но это совершенно не значило, что я была готова отступиться. Не теперь, когда его игра заставляла сделать невозможный для меня выбор.

В том, что это именно его игра, я была абсолютно уверена.


Закираль

Присутствие Ярангира меня не смущало. Его, похоже, тоже. О чем думал Маргилу, когда я приказал его сыну присутствовать при нашем разговоре, меня тем более не беспокоило.

– Я хочу знать, где сейчас находится Лера.

Я догадывался, о чем собирался говорить со мной талтар. Потому и не затягивал со встречей, о которой он просил.

Несмотря на то что отец не назвал его имя среди тех, кого намеревался посвятить и в тайну своего воскрешения, и в суть предстоящего катаклизма, я собирался поступить по-своему. Мне нужна была поддержка Маргилу. Как когда-то она понадобилась и бывшему ялтару.

Но отвечать на его вопрос я не торопился. Расслабленно откинувшись в кресле, еще раз мысленным взором просматривал запись с Земли.

Гонца к Олейору я приказал отправить сразу, как стало понятно, что правительница не просто справилась с заданием, а выполнила его блестяще. Ему стоило еще раз убедиться, что его жена не столь беззащитна, как это иногда кажется.

Эта мысль потянула за собой другую, которая уже не один раз заставляла меня невольно улыбаться. Как говорила Таши, в умилении.

Сила Леры была не в магии Равновесия, которая уже давно стала ее природой. Сила этой женщины была в способности отдавать себя другим. Для самой себя она продолжала оставаться слабой.

Для тех, кто хорошо знал это свойство ее души, подобное положение вещей становилось сигналом: она нуждается в защите.

И только отец… Еще один парадокс. Он защищал ее тем, что заставлял защищаться саму.

– Лера в безопасности, – оторвавшись от собственных размышлений, ответил я Маргилу. Дав ему понять интонацией, что я еще какое-то время готов не замечать его напористости.

– Так же, как и ее дочь? – воспользовался он предоставленной возможностью.

«Я предупреждал», – донеслось по ментальной связи от Ярангира.

На его замечание я не откликнулся. Да, он предупреждал. А то мне не было известно, что многие привычки талтар перенял у моего отца?! В том числе и самую главную: знать все, что ему необходимо.

– Чего ты хочешь, Маргилу?

Происходящее пьянило кровь, вытягивая из глубин души страсть, которая стала даром и проклятием нашего рода. Для нас неприемлемо было спокойствие и размеренность уходящих в прошлое дней. Нам, как символ самой жизни, требовалась схватка, игра на острие клинка, ощущение последнего мгновения, после которого единственной реальностью останется холод Хаоса.

Только став ялтаром, я начал осознавать то, что не давало мне раньше покоя. Миром для меня мог быть лишь тот, где меч не мог познать уюта ножен.

Общение с родственником Леры прекрасно вписывалось в желаемое. Не в той степени, как с отцом, но…

Я помнил его слова о том, что отпущенное нам судьбой время подходит к концу. Но, уже заранее тоскуя, не жалел об этом: Дариана нас с ним двоих вряд ли бы выдержала.

– Всего лишь правды, – равнодушно произнес сидящий напротив глава рода, даже взглядом не выдав своего нетерпения.

Правды?! Ему стоило уточнить, какую именно правду он так рассчитывал узнать.

Чтобы хоть в какой-то мере избежать утечки информации о приближающейся катастрофе, мы наводнили Лилею и Дариану слухами один удивительнее другого. Лера стала их основой.

Начиная с вполне невинных, в которых она вместе с Амалией гостила у своей подруги, драконицы Тиасаль. До более экзотических: правительница д’Тар, очарованная даймоном из моей личной охраны, покинула мужа, забрав с собой дочь, и теперь с моей же помощью скрывается от его гнева.

Но более вероятным казался тот, в котором Лера тяжело перенесла ритуал разделения души и теперь восстанавливалась под тщательным присмотром властителя Тахара. Девочка была с ней.

Мой вопросительный взгляд он понял правильно. Оглянулся на стоящего у двери Ярангира и вновь посмотрел на меня.

– Я не заставлю сына делать выбор между долгом и преданностью роду.

Он действительно мог себе это позволить. Маргилу был одним из старейших талтаров на Дариане, сумевшим пережить многое. Крупная чистка, которую отец устроил, придя к власти, затем еще несколько, менее кровавых, потом еще одна, после смерти моей матери. О ней мне стало известно незадолго до его воскрешения, благодаря желанию однозначно ответить себе на вопрос: виновен он в ее гибели или нет.

Убедился я тогда сразу в двух вещах. Об одной я и так знал – отец любил дочь властителя драконов, родившую ему меня. Не так, как Леру, но любил.

Признание далось неожиданно легко. Как и осознание того, что я хотел бы видеть их вместе. Вопреки всему, что этому мешало. В том числе и моей дружбе с Олейором.

Продолжать эту мысль не хотелось, потому воспоминания вернулись ко второму любопытному моменту – поразительной способности главы ветви, к которой принадлежала Лера, избегать опасных для собственной жизни неприятностей.

Он никогда не являлся приверженцем Вилдора, но сумел не стать и его непримиримым врагом, имея при этом собственную позицию, которую обычно отстаивал до конца.

Кроме этого обнаружилось еще множество мелких и не очень фактов, которые говорили о предприимчивости талтара. Среди них было наличие собственной разведки, умело растворившейся в той, что принадлежала сначала отцу, а теперь уже и мне.

Так что Ярангир как осведомитель был ему ни к чему.

Стоило признать, что меня вполне устраивало и первое, и второе. Я мог не только не беспокоиться о возможности предательства своего начальника охраны, но и рассчитывать на помощь Маргилу, если вдруг воины первого эшелона не проявят должного старания.

– Не уверен, что правда тебя обрадует, – снизошел я до ответа, прекрасно понимая, что соревнование в выдержке проиграю.

– Предоставь судить об этом мне, – с той же невозмутимостью протянул талтар, чуть заметно расслабившись в кресле напротив.

Рано он посчитал, что победа в этой схватке осталась за ним.

– Лера на Земле. Ее дочь похищена. – Я произнес это с той холодной бесстрастностью, что так удавалась отцу.

Маргилу не вздрогнул, но по тому, как потемнел его взгляд, а в кабинете ощутимо повеяло Хаосом, он ожидал не этого.

– Кто?!

– Я могу предложить сыграть в вопросы и ответы. Мне кажется, это будет недорогой ценой за право узнать то, что известно лишь самому узкому кругу.

Стоило отдать ему должное, думал он недолго. Я только и успел напомнить Ярангиру по ментальной связи, что должен быть немедленно оповещен о прибытии правителя темных эльфов.

Это было ни к чему, только слегка занять себя, пока Маргилу будет перебирать наиболее возможные варианты.

– Яланир. – Не спрашивая – утверждая, прорычал он, словно забыв о необходимости сохранять образ умелого игрока.

Я решил этого не заметить. Но вид талтара, готового выпустить на волю зверя, как ни странно, успокаивал. Там, где я могу дать слабину, вспомнив о том, что Яланир приходится мне братом, Маргилу будет заботиться только о своей младшей родственнице.

Однако даже эта поддержка не могла лишить меня удовольствия продолжить и дальше испытывать его терпение.

– Тебя просили передать мне кинжал с гранью души Тинира.

Хотел сказать, как мало шансов осталось, чтобы вернуть к жизни его старшего брата, но не успел. Только заметил, как размытой тенью мелькнул его набиру, а он уже стоял рядом, нависая надо мной. Хорошо еще Ярангир не посчитал это попыткой нападения.

Самообладания мне хватило даже на то, чтобы ответить на его демарш оценивающим взглядом. Снизу вверх.

Я, конечно, догадывался, что Маргилу и отца связывала дружба, которую ни один из них не готов был признать, но не ожидал, что реакция талтара будет столь явной. Все-таки тысячелетия его жизни…

В этом-то и была разгадка. Их связало столь многое, что уход одного лишил прошлого другого.

– Я хочу знать все!

Я переглянулся с Ярангиром, которого, похоже, эта сцена сумела развеселить. Он не позволил себе ее прокомментировать, но в его взгляде, которым он меня наградил, можно было заметить тщательно скрываемый смех.

– Все знает только он, я же у него так, на подхвате. – Я улыбнулся. Увидеть мою улыбку Маргилу конечно же не мог, но ощутить – вполне. – Это вообще очень запутанная история.

– Я хочу знать все, – с нажимом повторил он.

Теперь я вполне понимал отца, который время от времени избавлялся от некоторых талтаров, слишком уж яро отравляющих ему жизнь.

За два года своей власти я не раз ловил себя на том, что готов избрать его путь решения подобных проблем.

Выручил меня Ярангир: ментально коснувшись моего сознания, доложил о появлении на Дариане правителя Олейора.

– Доступ я тебе открою. – В моем взгляде появилась задумчивость. Старший родственник Леры правильно понял ее смысл и, выпрямившись, отступил назад. Стоило признать, что моей победой это не выглядело. – Но, прежде чем ты что-либо решишь, считаю нужным напомнить, что теперь будущее твоего рода зависит от меня, а не от него.

Я поднялся навстречу другу, как только начала открываться дверь. Талтар сориентировался мгновенно, скользнув к стене до того, как Олейор переступил порог.

О том, что Маргилу придется догадываться о многом по ходу разговора, я подумал мимоходом. Разберется, не в первый раз.

– Рад тебя видеть. – Я лишь слегка коснулся ладонью его плеча и тут же указал ему на кресло у стола. Кинул быстрый взгляд на застывшего у входа Сэнара, которого Вилдор оставил оберегать мужа Леры, чуть заметно кивнул, дозволяя остаться.

Мой жест не укрылся от Маргилу, который приветствовал Олейора по-военному. Это был первый намек, который талтар не пропустил.

– Не могу ответить тебе тем же, – хмуро ответил мне правитель темных, отстегивая перевязь и протягивая ее тут же скользнувшему к нему телохранителю. – Видеть рад, но время для встречи ты выбрал не самое подходящее. Орки на границе совсем распоясались.

– Я тебе предлагал своих воинов, – возвращаясь за стол, произнес я недовольно.

Я вроде и понимал причины его нежелания принять мою помощь, но видел и все выгоды своего предложения.

– Ты же знаешь, – с горечью усмехнулся он, – что я приму твою помощь в случае крайней необходимости. К тому же у меня есть некоторые опасения, что тебе самому скоро потребуется наша поддержка.

Я ощутил, как напрягся Маргилу, словно готовый к броску, но сам никак не отреагировал на слова Олейора. Знал, о чем он говорил. В чем-то он, конечно, был прав, но только частично.

Благодаря стараниям Ярангира, который не счел для себя постыдным советоваться с Элильяром и Арх’Онтом, мне были известны если не все более-менее значимые фигуры среди заговорщиков, оставшихся на Дариане, то большинство. Чем бы ни отличались друг от друга миры Веера, причины предательства и технологии построения заговоров везде были одинаковыми. Так что демон и темный эльф не испытывали особой трудности, распутывая оплетшую наши три мира паутину.

Уперев локти в стол и сложив ладони в замок, опустил на них голову, пристально рассматривая д’Тара. Сравнивая. С отцом.

Странно, но этот вопрос должен был меня волновать в последнюю очередь. Но ведь волновал же!

Они были настолько разными, что… казались похожими. Как крайности чего-то единого.

Лера же как раз и была тем, что могло их уравновесить.

– Маргилу, – вместо того чтобы ответить эльфу, я обратился к талтару, – готовь тысячу на Лилею.

Тот даже глазом не моргнул.

– Я отправлю Сарката.

Достойный выбор, но… Пришлось сменить позу, откинувшись в кресле. Сын Ярангира мог стать удачной кандидатурой, но был нужен мне для другого задания. Талтар и сам поймет, что место его внука на Земле, рядом со своим другом и учителем, которым стал для него Александр. И отправится он туда, как только покинет этот кабинет и получит возможность разобраться в тех сведениях, до которых он жаждал добраться. Вряд ли он не чувствовал, что здесь его любопытству будет чем поживиться.

Ярангир опередил меня буквально на мгновение:

– Лучше одного из его теров. Насколько я помню, преемник Саражэля благоприятно отзывался об обоих.

Мне оставалось только кивнуть, а Маргилу – согласиться с моим решением. Олейор, что мне понравилось, возражать не стал. Просто принял на веру, что со своими проблемами я способен справиться и сам.

– О том, что творится в твоем мире, мы поговорим чуть позже. – Посчитав, что этот вопрос больше не требует пристального внимания, я перешел к тому, ради чего и вызвал Олейора к себе: – Я хочу, чтобы ты посмотрел одну запись.

Я продолжал игнорировать Маргилу. Не без умысла. Он должен был понимать, что, несмотря на свой опыт и разведку, оказался лишен возможности заполучить очень важную информацию. Вряд ли это могло поколебать его выдержку, но вот помочь осознать, что его появление в этом кабинете лишь итог моего желания, – вполне было способно.

Я собирался избежать в будущем множества трудностей.

Олейор на мое предложение отреагировал скупо. Лишь чуть склонил голову, позволив прядям волос скользнуть на лицо, скрывая часть татуировки.

Когда отец рассказывал о своей встрече с новоявленным правителем во время вторжения, сделал упор на обманчивую безобидность этого эльфа. Я и сам не раз замечал, как его тело вдруг становилось вялым, потерявшим силу, а взгляд – рассеянным, без присущей ему безжалостной остроты. И даже ладонь, тянувшаяся к рукояти кинжала, не казалась способной принять клинок, не то что нанести смертельный удар.

Вот и сейчас, не знай я, кто сидит напротив, и не будь опытным воином, вполне мог попасться на этот образ.

Размышлял я над этим, отдавая команды. Мерцающий фиолетовым экран вспыхнул между двух управляющих стержней. Я не без умысла не стал активировать куб, правитель темных неплохо разбирался в технике землян, но так и не освоился с нашей.

Д’Тар выглядел невозмутимым. И лишь в тот момент, когда из-за пелены укрывающего их заклинания в сторону Леры выступили пятеро мужчин с оружием, действенность которого ему была хорошо известна, он бросил на меня короткий, но похожий на приговор взгляд.

Посчитав, что вполне могу проигнорировать и его, обратил внимание на Маргилу, который не скрывал бушующей в его душе ярости. Это было вполне ожидаемо. Все, что касалось его младшей родственницы, вызывало в нем яркий отклик.

– Значит, нашли. – Олейор заговорил, как только исчезло изображение.

Вместо того чтобы заверить его в правильности сделанных выводов, я повернулся к талтару, который пустым взглядом смотрел в ту точку, где еще несколько мгновений тому назад человек, которого звали Андреем Сизовым, буквально закидывал Леру в машину. Насколько я сумел разобраться в выражении лица мужчины, он не столько торопился покинуть ставшее уж слишком опасным место, сколько пытался не дать правительнице совершить ошибку.

– Интересная задачка. – Интонация, с которой произнес эту фразу Маргилу, была весьма игрива. А в глазах, еще миг тому назад похожих на ледяную пустыню, пылало предвкушение. – Как захватить нестандартную базу, не уничтожив при этом половину мира?

– Берешься? – хмыкнул я, понимая, что только что сделал ему подарок, который привяжет талтара ко мне крепче любых клятв.

– Ты Сарката приберегал как раз для этого? – усмехнулся тот в ответ, прекрасно понимая, что только что произошло.

– Для этого, – подтвердил я, догадываясь, что, как только закончится этот разговор, мне предстоит другой, значительно более тяжелый, с Олейором.

– Берусь, – жестко подтвердил он то, в чем я был и так уверен.

И взглядом указал на правителя темных.

Мы оба знали, что он выдержит. Но вот цена…

## Глава 12

Вилдор

Я оставил Леру в ее комнате, испытывая двоякое чувство. Едва ли не впервые в своей жизни я сомневался, правильно ли поступил, сказав ей несколько больше, чем собирался изначально. При ее умении интуитивно связывать воедино противоречивые факты она вполне могла догадаться о двойной подоплеке происходящих сейчас событий.

Впрочем, сожалеть об этом было поздно.

Мое возвращение в гостиную осталось незамеченным. Точнее, внимание присутствующих было приковано к Александру, который самозабвенно спорил с Кадинаром, так что меня просто дружно проигнорировали. Этот опыт показался мне весьма интересным. Как и суть перебранки двух людей.

Тема, которую они затронули, была слишком нетривиальной. И, что меня поразило больше всего, не могла возникнуть в голове даймона. Друга и помощника Вилдора я сородичем не считал, продолжая воспринимать его именно человеком.

Так вот, эти двое пытались доказать друг другу, кем могли быть мары. Сын Леры настаивал на версии инопланетян-симбиотов, для которых Земля по каким-то причинам стала родиной. Кадинару же была ближе теория эволюции, основным критерием отбора в которой стала способность выжить в ситуации нестабильной магии.

Вмешиваться я не захотел, было у меня подозрение, что чрезмерная эмоциональность советника д’Тара является следствием просьбы, которую Лера высказала сыну. Я не был уверен в причинах, побудивших правительницу темных опекать Кадинара, но имел не одну возможность убедиться в том, что это так.

– Откуда тогда на Земле столько свидетельств пребывания иных цивилизаций? – грозно вопрошал Александр у своего оппонента, в качестве одного из основных аргументов предъявляя громкий голос.

Кадинар уже давно забыл про бесстрастность и рычал, утверждая, что те стилизованные изображения, о которых ему твердит Сашка, могут быть чем угодно, но совершенно не имеют никакого отношения к его версии.

Похоже, возвращались они к одному и тому же уже не в первый раз, но это не мешало остальным слушать их с таким вниманием, словно каждое слово могло стать откровением.

Воспользовавшись предоставленной ими возможностью, я отошел к раскрытому окну, присел на широкий подоконник. Защитные плетения скрывали все происходящее в доме от посторонних глаз, так что я предпочитал не пользоваться личиной, лишь прятал за мощными щитами возрастающую с каждым днем силу.

Лера была рядом. Но не только это укрепляло нашу с ней связь. Все, что мы сейчас делали, мы делали вместе, помогая друг другу, поддерживая и оберегая. Мало кто знал, что основой подобного союза было именно это – единение. Чувства лишь активировали процесс и ускоряли его, но не могли заменить стремления отдать себя другому.

Перепалка не мешала думать, скорее, создавала нужный антураж. Так уж получилось, что в отличие от своего первообраза я изначально пытался окружить себя теми, кто не просто разделял мои взгляды на будущее нашего мира, но и готов был делом доказывать свои стремления. Мне повезло – я редко был один. Да и решения, которые я принимал, чаще всего являлись результатом весьма яростных обсуждений.

Воспоминания заставили улыбнуться, благо я по какому-то наитию застегнул лицевой платок, так что теперь мог не смущать остальных своими эмоциями. Это теперь Сартарис без малейшего напряжения выслушивал чужое мнение, не всегда совпадающее с его мыслями, а еще тысячу лет тому назад…

Он был не талантлив – гениален. Все, что касалось анализа, предвидения, давалось ему настолько легко, что один из его наставников, опасаясь испортить подающего надежды воина, обратился непосредственно ко мне, надеясь, что мне удастся найти применение его способностям.

Если бы он знал, насколько своевременной стала эта просьба. Идея о создании управления вероятностных прогнозов грозила стать навязчивой, а я все не мог найти подходящую кандидатуру, способную его возглавить и понимать те проблемы, которые оно должно было решать.

Сартарис был молод. Слишком молод, недостаточно сдержан, амбициозен, практически неуправляем.

Тогда ему не было еще и сотни лет.

Если посчитать, сколько раз я готов был отказаться от идеи, которая теперь казалась не столь удачной, сколько раз я намеревался избавиться от него единственным верным способом…

Но каждый раз я находил в себе силы убедить не только себя, но и совет, что только Сартарис сумеет сделать то, что Альтерре жизненно необходимо.

Будь я человеком, мог бы гордиться собой. Я человеком не был, потому гордился им. Ему пришлось многое изменить в себе, но он справился.

С Дарианы пришло сообщение, что они готовы передать новую информацию по базе на Земле, и я всего на пару мгновений отвлекся от спора. Ничего непредвиденного в блоке я не увидел, единственное, что меня заинтересовало, появление в раскладе Маргилу и его внука. Но и этого ожидал, Закиралю пора было начинать укреплять свои позиции, так что он лишь вполне удачно использовал предоставленный ему повод. Не сделай он этого, в ближайшую пару дней мне пришлось бы самому намекнуть ему на необходимость участия талтара в этой заварушке.

От размышлений на эту тему меня отвлек очередной вопрос Сашки. Но обращался он не к Кадинару, а к Сартарису:

– Слушай, – на лице равновесника было написано предвкушение, – а «эффект бабочки» на самом деле существует?

Этот вечер можно было считать неудачным. Сначала мой разговор с Лерой, теперь интерес Александра. Но в ответ на насмешливый взгляд начальника управления я только едва заметно пожал плечами. Еще неизвестно, что опаснее: увести разговор в другую сторону, или удовлетворить его любопытство.

– «Эффекта бабочки» не существует, – усмехнулся довольный Сартарис.

Над этой загадкой он бился довольно долго, на зато теперь мог многое рассказать о вывертах времени, пространства и вероятностей.

– Не существует? – Александр выглядел обиженным.

Опять взгляд воина в мою сторону, и я киваю, разрешая коснуться подробностей. Хватка у советника правителя темных как у саруса. Если сомкнет пасть, разжать будет невозможно.

– Основной, или вероятностнообразующий, мир – весьма устойчивое явление. Чтобы внести изменения в так называемое относительное прошлое, необходимо много энергии. Получить такую можно, только уничтожив время или разорвав его связь с любой из оставшихся двух составляющих.

В глазах Сашки, внезапно посмотревшего в мою сторону, просыпалось безумие. То самое, которое отличало и Сартариса. Он взял след.

– А можно то же самое, но только человеческим языком? – неожиданно подал голос Сизов.

Все это время он сидел настолько тихо, что, если бы я не ощущал его присутствия, уже забыл бы о том, что у нас гости.

– Любой путешественник в прошлое – тот же турист: приехал, посмотрел и уехал. Он не является чем-то существенно важным для того времени, в котором находится. Он может общаться, заниматься охотой, брать сувениры.

– Но если он хочет что-либо изменить, – Сашка перехватил инициативу у моего помощника, – он должен разрушить основополагающие связи. Ну, как взорвать опору у моста. И оказать влияние он может только на события, которые являются точками вероятности, лишь их изменение поможет переписать прошлое.

– Но не только основного мира, но и его вероятностей, – многозначительно фыркнул мой помощник.

– А аналогом взрывчатки… – ухватил мысль равновесника Архангел.

– …является энергия. Но не та, которой оперируете вы, – продолжил вместо Александра Сартарис, – а та, которую мы называем магией. К тому же самая мощная из нам известных, связывающая между собой время, пространство и вероятности.

Человек пытался понять, но я помнил свою растерянность, когда начальник управления посвящал меня в свою теорию. Она выглядела стройной, логически выверенной и безупречно доказанной.

Но принять ее было очень тяжело. А может, и не ее саму, а тот факт, что у нас все-таки есть надежда на устойчивое будущее.

– А вероятностные миры? – Сашка со своим вопросом опередил Сизова.

Я не знал, радоваться этому или нет. Дар предвидения Архангела мог поставить Сартариса перед необходимостью дать слишком однозначный ответ, чего мне бы хотелось избежать. Но и Александр был вполне способен на подобное, именно это он только что и доказал.

– Изменение их прошлого возможно лишь через основной мир либо тот, с которым он связан одной из основ, как на Дариане-2.

– То есть, – советник Олейора смотрел теперь не на моего помощника, а на меня, и его взгляд мне совершенно не нравился, – чтобы избавить Альтерру не только от влияния первой Дарианы, но и Земли…

Закончить я ему не дал. Он мог предполагать все что угодно, но конкретного ответа получить не должен был.

– Многие технологии маров доступны только самим марам. Если мы и сумеем воспользоваться их прибором, то лишь самыми простыми функциями. – И добавил, уже обращаясь к Сизову: – Для установки защитного купола нам потребуются твои друзья. Я могу на тебя рассчитывать?

«Или», которое я не произнес, но он не мог не услышать его в моих интонациях, человека нисколько не смутило, еще раз возвращая меня к тому, о чем я уже неоднократно думал. Эволюция воина требовала определенных качеств. Возведенной в абсолют рациональности, которая исключала или загоняла в глубь души эмоциональность. Способности абстрагироваться от множества присущих практически всем расам качеств, включая эгоизм, обидчивость, гневливость.

Людям с этим было значительно сложнее, чем нам, даймонам. Нас такими создали, им же приходилось делать это самим.

– Взвод Серого ты видел. Еще два могу поднять звонком по сотовому. Если нужно больше…

«Мобильная группа», – мысленно перевел я для себя название воинского подразделения.

– Судя по всему, – Сашка явно не собирался оставаться в стороне, – поверхность и верхние ярусы охраняются людьми.

Я подтвердил кивком, вновь отмечая его способность схватывать на лету важные моменты. Насколько я знал, сыну Леры не довелось в своем мире послужить в армии. Просто не успел, Олейор забрал их на Лилею.

А советник уже продолжал:

– Оружие, методы ведения боя…

Я понимал, к чему он клонил, как он знал, что не ему принимать решения. Но это Александра никогда не останавливало.

– Командовать захватом базы будет Саркат, его слово последнее. – Я сделал вид, что не заметил довольную ухмылку равновесника. Этот даймон продолжал оставаться его учеником, что давало Александру много возможностей для влияния. Не хотелось мне его огорчать раньше времени, но в таких делах, как война, понятия дружбы и наставничества становились для нас неприемлемыми. – Маргилу выступает его советником. – И, отвечая на предложение Архангела, продолжил: – Количество людей определим завтра. Пока меня интересует только ваша готовность участвовать в захвате.

Взгляд Сизова давал однозначный ответ – он пойдет до конца. Вот только понимали мы с ним под этим разное.

– Тебе стоит забрать Красавчика и перебраться к нам. – Сашка в очередной раз вознамерился доказать, что я не являюсь для него авторитетом и весьма не вовремя влез со своим предложением.

Не то чтобы я был против этого, но… Присутствие Архангела в непосредственной близости от Леры меня смущало, присущий ему дар делал его опасным для меня. И если бы он не был нам столь необходим…

Вряд ли бы я остановился перед тем, чтобы избавиться от потенциального соперника.

Инстинкт самосохранения заставил Сизова повернуться ко мне.

– Завтра утром. – Теперь мне пришлось не заметить насмешливой задумчивости Сартариса и напряжения, которое пряталось за бесстрастностью Кадинара. – Серый и командиры тех двух взводов пусть будут готовы.

Портал я открыл прямо из гостиной. Не без умысла. Правда, относился он не к Архангелу, пусть тот в очередной раз и мог попытаться осознать, с кем его свела судьба.

Александр усилил защиту, не только создав узор матрицы запредельной сложности, но и вплетя в него Равновесие, которое должно было усложнить мне возможность передвижения. Одного он не учел, точнее, не знал.

Я был уже скорее маром, чем даймоном.

Альтерра встретила нас гомоном большого зала управления вероятностных прогнозов. В первое мгновение увиденное напоминало Хаос с его неконтролируемой беспорядочностью, но взгляд тут же привычно выделил рабочие группы, между которыми в воздухе висели голографические кубы. Сама задача была весьма сложна, да и во времени мы оказались ограничены.

Наши предположения о том, что храм начнет проявлять себя через пятнадцать дней, в любой момент могли стать несостоятельными. Огромное количество факторов, многие из которых оставались нам неизвестными, оказывали на него свое влияние. Все, что мы знали доподлинно, – с того мига, как ощутим раскрытие пространственного кармана, у нас будет трое суток на решение всех проблем.

– Двенадцать опорных точек…

– Напряженность защитного купола…

– Направление энергопотоков…

– Минус один уровень, не вытягивает вектор…

Я ловил отголоски чужих фраз, долетавших до того места, где я остановился. Сартариса уже не было рядом. Эта вакханалия была его вотчиной, и он просто не мог не поддаться царившей в модуле атмосфере.

– С вероятностью семьдесят пунктов – два контура защиты…

Не успел я еще, услышав эти слова, испытать облегчение, – мне несложно было соотнести мощность накопителей и количество сфер, укрывавших базу, – как тот же голос, породив мгновение тишины, поправился:

– Ошибка в блоке расчета. С вероятностью семьдесят пунктов – два контура защиты противоположной направленности. Общее количество контуров – четыре.

– Не выдержал?

Прозвучавший за спиной вопрос оборвал нить рассуждений. Наверное, мне стоило за это поблагодарить задавшего его. Паранойя создателя этой базы вызывала уважение, но создавала множество сложностей. Два условия захвата очень значительно ограничивали наши возможности.

Мне не хотелось превратить этот кусок Земли в мертвую на века пустыню, да и раскрывать свое присутствие в мире было нежелательно.

– Насколько я вижу, ты тоже не в резиденции.

Бывший ялтар Дарианы, обитающий сейчас в моем теле, ответил смешком.

– Я уже не раз пожалел, что уступил место тебе.

Оборачиваться не стал. Видеть собственные глаза… даже с нашей адаптивностью к условиям было тяжело.

– Лера догадывается.

– Не только она, – подтвердил Вилдор мои подозрения. Вот только голос при этом был довольным. – Но это уже не имеет значения.

Теперь усмехнулся я. Он был прав, это уже не имело значения.

Установленная тысячи лет тому назад связь Единственной перешла на новый уровень, изменяя не только нас с первообразом, но и саму Леру. И хотя она этих изменений еще не замечала, они не только были, но и стали уже необратимыми.

Так что… результат этой игры был предсказуем. И все, о чем нам оставалось узнать, какую цену запросит судьба за нашу победу.

– Я хотел у тебя спросить… – Я все-таки обернулся к нему. Черный набиру, спокойный взгляд… Он таким только казался. – Так для чего ты это затеял? Хотел спасти Веер или получить свою женщину? – Я сделал упор на «свою», доказывая, что правильно понял суть его игры.

В ответ он откинул ткань, открывая сдержанную улыбку на лице.

– Выбери сам, что тебе нравится больше.


Туоран

Я должен был вернуться к себе, но не мог, чувствовал себя совершенно опустошенным. Алинэ все еще спала, одурманенная моим внушением, и у меня появилась возможность немного отдохнуть.

Добравшись до блока управления внешней защитой и взглядом дав понять своим воинам, что причин для беспокойства нет, тут же буквально упал в кресло. На благодарность за поднятые щиты, которые вывели это помещение из-под контроля системы, сил у меня уже не хватило. Испытанное напряжение было слишком велико.

Но если я хотел быть похожим на него…

Дед уже давно стал для меня эталоном дарианского воина. И хотя он, уходя, так и не задал тот единственный вопрос, которого я одновременно и ждал, и опасался, понимая, что не готов на него ответить, уже тогда все было решено.

И мною и, в чем я был теперь уверен, им.

Он признал меня своим внуком, а я его – старшим родичем. Его смерть ничего не изменила.

Расслабиться не удалось. На одном из верхних уровней началась драка.

Слишком часто в последнее время.

Первым побуждением было отправить туда группу, но я от этой идеи отказался. Мне нужна была разрядка, а эти люди дали мне для этого хороший повод.

Жестом приказав одному из наблюдателей ничего не предпринимать, открыл портал на первый ярус, к ближайшему от места инцидента кругу перехода.

Чтобы в полной мере насладиться ситуацией, поднял щиты. Это, конечно, не невидимость, но взгляд, натыкаясь на меня, будет «соскальзывать», и я останусь незамеченным.

Довольно узкий коридор, с раскрытыми сейчас створами, которые перекрывали его через каждые двадцать шагов. Широкий, ведущий к грузовым лифтам, был заблокирован сразу, как только закончилось строительство базы.

Слепые ответвления, малая часть из которых заканчивалась порталами на третий уровень, где находились казармы, остальные же – ловушками. Магия здесь использовалась по минимуму. А вот человеческое оружие…

Я, как и большинство даймонов, считал его бесчестным, но на первых трех ярусах без него было не обойтись. Их защищали люди, и, как мы предполагали, направлено оно будет против людей.

Звуки драки я услышал, когда мне оставалось лишь войти в довольно большой тамбур, в котором начиналась система шлюзов, выводящих на поверхность. Поглотители шумов работали на полную мощность, создавая иллюзию заброшенности. Ни для кого из нас это сложностей не создавало, все мы были тем или иным способом связаны с системой управления базой, а вот для возможного противника…

Как я ни пытался понять, кто именно помогает Лере, на ум приходила лишь одна кандидатура, способная на столь тонкую игру. Но… он был мертв.

Впрочем, я сам признал за ним талант к весьма изящным интригам.

Вход в зал. Панель сдвинута, открывая проход. Четверо слева. Лицевые доспехи отстегнуты и отброшены на спину, рты перекошены подбадривающими воплями, в глазах уже нет ничего человеческого. Справа – десять. Девятеро ничем не отличаются от своих собратьев слева, а вот последний…

Я еще только показался на пороге, а он уже повел взглядом в мою сторону. Видеть – не увидел, но опасность ощутил. Я успел заметить жест, которым он перевел защиту на более высокий уровень, как его ладонь уже двинулась к кобуре, закрепленной на бедре.

Память услужливо подсказала имя – Алексей. Встроенные в броню зкзоскелеты имели индивидуальные номера. В послужном списке этого воина стояла отметка отца, он уже обратил внимание на его способности.

Передав ментальный приказ на деактивацию его брони, – мне только стрельбы здесь не хватало, – перевел взгляд на дерущихся. Шестеро: трое против троих. Из одежды только пятнистые штаны. Из оружия – ножи. На обнаженных торсах пот и потеки крови. В глазах то же безумие, что и у остальных.

Они не были магами, потому и не могли осознать, что именно с ними происходит. Хаос, которым пропиталась база, овладевал их душами, требуя дань.

Сбросив набиру и откинув в сторону перевязь с мечом, – для того чтобы справиться с ними, мне достаточно было одного кинжала, – ослабил защиту, позволяя себя увидеть.

Стоило отдать им должное, они не только заметили мое появление, но и правильно оценили намерения. Тут же перестроились, пытаясь взять в кольцо. Моя улыбка должна была охладить их пыл, но им не хватало той бесстрастности, которая позволила бы это сделать. То, что им предстояло, не было боем, это было жертвоприношением.

Жертвами были они.

А вот Алексей, словно подтверждая сложившееся о нем мнение, не только понял, но и попытался предотвратить схватку. Воспользоваться он мог только ножом, чипы блокировали использование иного оружия, но это его не остановило.

Аварийно раскрыв броню, он кинулся к остальным, тут же налетев на выстроенный мной щит. В его взгляде, который я поймал, отбивая бросок одного из моих противников, было обещание. Встречи.

Первого я «взял» прямо в движении. Не кинжалом – ладонью. Лишь на миг коснулся сердца, вытягивая его жизнь, и тут же ускользнул от упавшего на пол тела. Эта смерть была милосердной.

Остальных увиденное не остановило. Но именно это мне и требовалось. Я был истощен триадой событий, и, хотя берсерк продолжал подпитывать меня, его резервы могли понадобиться для другого.

Кровь второго из перерезанной артерии на шее ударила в ноздри запахом жизни, заставляя рычать от пронзившего тело удовольствия. Мы не просто раса воинов, мы те, кто, убивая, наслаждается.

Смерти оставшихся четырех я не заметил, накатившая сила опьянила, даря эйфорию, в которой слилось так много всего, что разум уступил место живущему во мне зверю.

– Зачем?

Я набрасывал набиру на плечи, мимоходом отметив, что ни одна капля крови не опорочила белоснежной чистоты моего костюма, когда Алексей подошел ко мне вплотную.

Два интересных факта я зафиксировал машинально. Человек четко осознал момент, когда я опустил щиты, и… в нем не было страха.

Суть его вопроса я понял без труда и даже снизошел до ответа. Он сумел разбудить во мне любопытство.

– Они нарушили мой приказ.

Командир группы был немного ниже меня, довольно широк в плечах, молод. Слишком молод, чтобы умирать.

– Мы щенки против тебя.

Он мне не льстил, просто высказал свое мнение. Это одновременно импонировало и… злило.

– Их было шестеро.

Вместо того чтобы опровергнуть очевидное, он усмехнулся. Горько и язвительно.

Не знаю, догадывался ли он, с чем играет. Сила бурлила в моем теле, рвалась на волю, требуя продолжения смертельного танца.

Я склонялся к тому, что догадывается.

– После дежурства спустишься в тренировочный зал. Допуск я открою. – Решение стало неожиданностью для меня самого, но я чувствовал, что поступаю правильно.

Я собирался дать ему шанс выжить там, где другие его иметь не будут. А уж как он им распорядится…

В отличие от второго взводного (как они сами себя называли), который лежал на полу за моей спиной, Алексей не позволил никому из своего взвода участвовать в драке.

– Это приказ?

Удовлетворения на моем лице он уже не заметил, я успел застегнуть лицевой платок.

– Это приказ.

Обратный путь я проделал пешком. Слишком много событий, слишком силен накал эмоций, слишком многое зависит от каждого моего шага. Ответственность мне была хорошо известна, но сейчас… Сейчас шла игра, в которой каждая мелочь имела значение. Я же все еще не ощущал себя готовым к ней. Действовал по наитию, полагаясь больше на чутье, чем на идеально выверенный план.

Это добавляло остроты, которая ядом проникала в мою сущность, требуя нового риска, новой схватки на грани, новой опасности.

Переборка очередного тамбура плотно вошла в паз, лифт дернулся, устремился вниз, вновь дернулся, так и не успев разогнаться.

Эта база, в отличие от тех, на которых мне довелось бывать на Дариане, вызывала отторжение. Была чужой.

Вместо привычного контраста черно-белого грязная серость. Вместо яркого света приглушенные светильники. Вместо огромных помещений лаконичные модули.

Даже присущая даймонам адаптивность и выдержка не справлялись с возникающим в душе неприятием.

Еще один тамбур, уже на седьмом уровне, и вместо того, чтобы повернуть направо, к сектору управления, я сворачиваю налево. Я не готов к этой встрече с Алинэ, но не могу себе позволить ее избежать.

Встреча… Мое эмоциональное состояние уже начинало внушать опасения. Достаточно оказалось одного слова, чтобы вновь вернулись воспоминания о том дне. О первой и единственной встрече с дедом, в которой было столько же много недосказанностей, сколько и скрытого за словами смысла.

Он вошел в кабинет отца внезапно, охране было запрещено докладывать о его появлении.

Мое лицо был закрыто, как и лицо Яланира. На службе ни один из нас ни разу не допустил ни малейшего намека о нашем родстве. Но я был готов заложить собственную жизнь, что Вилдор абсолютно точно знал, кем я ему приходился.

Кивком ответив на мое приветствие и проигнорировав отца, он подошел к окну. Уже позже я узнал, что это было его единственной слабостью – смотреть за горизонт.

Что он видел там, за чертой, которая отделяла настоящее от еще не наступившего будущего?!

Резко обернувшись, попросил отца меня представить. Окинул пустым, бесчувственным взглядом, когда тот, рассказывая о моих достижениях, упомянул и об участии в аресте Закираля. Подошел ближе. Грациозность его движений заставила меня стиснуть зубы, чтобы остановить судорожный вздох.

У меня в глазах потемнело от ощущения бьющейся за его щитами силы, от властности, с которой он смотрел на меня, от беснующегося Хаоса, укрощенного его мощью.

Короткий приказ, и мы остались одни.

– Изначальный Хаос, дар аналитика, способности мечника. Внутренний круг не твой уровень.

– Я служу Дариане, – произнес я ритуальную фразу, неожиданно осознавая, что ради того, чтобы служить ему, готов отречься даже от своего мира.

Он усмехнулся одним взглядом и, указав на кресло, с которого я поднялся, предложил мне сесть. Я поторопился исполнить его приказ, сам он остался стоять. Лишь затянутой в перчатку рукой оперся на край стола.

На первые заданные им вопросы я отвечал односложно. Он смущал своим присутствием.

Мы с отцом никогда не разговаривали о Вилдоре, но я видел, что за бесстрастностью Яланира пылают ненависть и зависть. Теперь понимал почему.

Ялтар казался недостижимым совершенством. Даже несмотря на все, что мне, как кондеру, было о нем известно.

Он им и был, недостижимым совершенством. Но в отличие от отца, для которого стало необходимостью затмить славу своего старшего родича, я был счастлив уже тем, что принадлежу к его ветви.

Наша беседа затянулась. Его интересовала не только моя жизнь, но и то, как я понимаю будущее нашего мира. Он довольно скрупулезно разбирал каждую высказанную мной идею, не стеснялся уточнять, если что-то в моих рассуждениях было ему непонятно, задавал вопросы, спорил, не навязывая собственного мнения.

Когда уходил, спохватившись, что выгнал сына из его же собственного кабинета, произнес тихо, словно говоря с самим собой: «Справится».

Я же в этот миг понял сразу две вещи: отец боится деда, и со мной он никогда так не разговаривал.

Спустя две луны принцесса д’Тар нанесла удар, отправивший Вилдора в Пустоту.

Панель беззвучно отошла, пропуская меня внутрь покоев. Вновь переживая те события, я не успел подготовиться к очередному предстоящему мне бою. Теперь уже за свое будущее.

Сбросив набиру на кресло, вошел в спальню. Алинэ спала, разметавшись на кровати.

Единственная женщина, с которой мне не хотелось быть зверем.

Отпуская ментальный контроль, едва не поддался слабости. Она была настолько тиха, настолько ранима и беззащитна, что сердце задыхалось от горечи. Я очень четко понимал, что именно сделал с ее душой, чтобы сохранить жизнь.

Осторожным прикосновением, чтобы не разбудить, убрал с лица прядь волос. Я помнил, что на солнце они были похожи на сверкающее золото, сейчас же больше напоминали порыжевшую от зноя траву.

Ее губы тронула нежная улыбка. Не для меня. Ресницы дрогнули. Я поторопился отойти, чтобы не смущать ее своей близостью, но не успел. Умиротворенность в ее взгляде сменилась пониманием и… болью.

Простишь ли ты меня когда-нибудь, Алинэ?!

– Сэнши не справляется с маленькой принцессой. Ты не против, если я ее приведу?

Это было единственное, что могло удержать ее на грани безумия.

– Что с теми людьми?

Я не ожидал, что она решится на этот вопрос, но, услышав его, испытал облегчение. Эта женщина была сильнее, чем казалось.

– Попросили покинуть закрытую зону. Или ты думаешь, что мы убиваем просто ради развлечения?

В какой-то мере это так и было, но ей об этом знать не стоило.

– Я ничего о вас не знаю, – хмурясь, заметила она, спуская ноги на пол. – Я не помню, как уснула.

Едва удержавшись от улыбки, я отошел к двери. Чем больше было расстояние между нами, тем спокойнее она себя чувствовала.

– Ты не можешь себя контролировать. Пришлось воспользоваться ограничителями, – я взглядом указал на браслеты на ее руках, – чтобы тебя успокоить.

Все произошло, конечно, далеко не так, но и об этом ей было лучше узнать как можно позднее.

Похоже, из сказанного она сделала правильный вывод. Следующий ее вопрос не мог меня не обрадовать.

– Ты говоришь о контроле магии?

Я лишь кивнул, боялся, что сорвется голос. Я не хотел причинять ей лишней боли, а значит, должен был сделать все, чтобы ее решения были добровольными. Не потому, что этого добивался отец.

– Когда ты начнешь учить меня?

Движения Алинэ были скованными от не отпускающего ее страха, но она, преодолевая его, подошла ко мне ближе, остановившись, когда между нами осталось не больше пары шагов.

Аромат ее тела коснулся ноздрей, как совсем недавно запах только что пролитой крови. Зверь внутри меня рыкнул, потянувшись к еще недавно принадлежавшей ему женщине, но я нашел в себе силы, чтобы усмирить берсерка. Одно неосторожное слово, жест, и я мог спугнуть ее, потеряв все, чего уже достиг.

– Если ты хочешь, начнем прямо сейчас.

Раздумывала она недолго. Но в эти мгновения я предпочел не дышать, сохраняя на лице безразлично-спокойное выражение. Подобная отстраненность давалась нелегко – я желал ее.

Я хотел прикасаться к ее коже, чувствовать губами тепло, чуть солоноватую влажность. Слышать, как бьется в груди ее сердце. Ощущать, как льнет ко мне ее тело, требуя ласки. Осознавать вместе с ней, как внутри нее растет мой сын.

– Мне нужно время, чтобы привести себя в порядок. – Ее взгляд метнулся, выдавая смущение.

Для человека она была довольно взрослой, но это не мешало ей оставаться ребенком, требующим моей защиты.

– Где туалет и душ, ты знаешь. Я жду тебя в гостиной, как раз и перекусим, позавтракать ты так и не успела.

Я развернулся, чтобы выйти, но был вынужден остановиться.

– А Амалия?

В ее взгляде было столько мольбы, что я не сдержался. Один шаг, и я опускаюсь перед ней на колени, прижимаясь лбом к ее ногам. Она может мне не верить, но не постигнуть искренности моего порыва нельзя.

– Я скорее умру, чем с тобой или с ней что-то случится.

Она промолчала, но, прежде чем отстраниться, робко коснулась моих волос.

Даря мне надежду.

## Глава 13

Олейор

Я возвращался на Лилею, испытывая неоднозначные чувства.

С одной стороны, тысяча даймонов на границах с орками гарантировала мне решение одной из самых тяжелых проблем. Степные воины были безудержны в стремлении сеять смерть, принося ее в качестве дани своим духам-покровителям, и я доподлинно знал, что остается после их походов. Холодным пеплом становилось все, что встречалось на их пути.

С другой стороны, это был первый в истории двух миров случай, когда дарианцы выступали фактически в качестве наемников. Оставалось понять, какую цену мне придется заплатить за вернувшийся на мои земли мир. Не хотелось бы, чтобы эта помощь стала неким извинением за то, что отец Закираля заставит Леру сделать выбор в свою пользу.

С третьей…

Только увидев на экране изображение базы, я понял, насколько сложной оказалась подброшенная Яланиром задачка. Благодаря стараниям Закираля я пусть и поверхностно, но знал схемы защиты подобных сооружений, так что вполне мог себе представить, с чем придется встретиться Вилдору и моей жене.

Стоило признать, что я даже был рад его присутствию рядом с ней. Клятва, которую он мне дал, оставляла ей шанс выжить. Вот только не лишала ли она меня последней надежды?

В-четвертых… Я хотел рассказать Закиралю о своей догадке, в которой вместо одного Вилдора фигурировали два. Но так и не решился. Подозревал, что он и сам об этом знает, но не нашел в себе смелости утвердиться в этом мнении.

Все это никак не могло способствовать спокойствию в моей душе.

– Не вижу на твоем лице удовлетворения от прошедшей встречи. – Гадриэль отлепился от стены в портальном зале и направился ко мне, как только рассеялся туман перехода.

– Не вижу радости от моего появления, – парировал я, приходя к выводу, что все не так уж и плохо, как кажется.

При всей мрачности моего настроения я продолжал верить тому, что сказал Вэону. Лера и Амалия вернутся к нам. Скоро.

– Ну так это зависит от новостей, – хмыкнул мой начальник разведки и закатил глаза, отметив мое явное недовольство его присутствием здесь.

Я рассчитывал на одиночество в собственном кабинете. Было над чем подумать, прежде чем кинуться в омут необратимых решений. Но, судя по лукавству во взгляде лорда, мог забыть о своих намерениях.

– Сегодня прибудут пятьсот воинов Закираля. Вторую полутысячу ждем завтра. Закрываем границы, а пару сотен передаем королю Сигнару на борьбу с расплодившейся нечистью.

– Он тебе сам предложил? – удивленно вскинул бровь Гадриэль.

Насколько я понимаю, в его голове появилась та же мысль о цене.

– А мне пришлось согласиться, – хмуро начал я, но тут же изменил тон. Если позволю собственному настроению влиять на мое восприятие ситуации, не стоит рассчитывать на правильную ее оценку. А сейчас каждое событие, самое незначительное, может оказаться едва ли не решающим. – Ты же не можешь избавиться от его мобильных групп. Вот он и в курсе всего происходящего. Решил помочь по-соседски.

– Таких соседей…

Мой друг фразу не закончил. Четверка даймонов-телохранителей заняла свои места вокруг нас, как только мы вышли в коридор. Сэнар остался на Дариане, получал последние инструкции.

– Где оставил Себастиана? – перевел я разговор в иное русло.

При всем желании сопровождающие услышать нас не могли, Сашкины защитные заклинания были не под силу и самому Закиралю. Но вновь возвращаться к тому, о чем говорили, желания не было.

Разведка ялтара была болезненной темой для моего друга. Несмотря на то что он знал ответы на основные вопросы: сколько их и чем они занимаются.

А вот дальше все было не столь радужно. Я мог потребовать, чтобы правитель Дарианы избавил мои земли от своих воинов, но не торопился этого делать. В воспитательных целях. Гадриэлю нужны были неудачи, хотя бы для того, чтобы видеть, к чему стремиться.

– Саражэль взялся показать ему в лицах ту попытку переворота, в которой Сашка изображал твоего отца. Твой племянник весьма заинтересован в том, чтобы познакомиться с историей темных эльфов за последние несколько лет. К чему бы это?

– К чему бы? – резко остановился я, только теперь сообразив, какая именно мысль не давала мне покоя. – А ты случайно не уточнил у него, какой именно он сын и как здоровье его отца?

Взгляд Гадриэля потемнел, выдавая едва сдерживаемую ярость. Ну не любил мой друг попадать впросак.

– У тебя есть предположения?

Его голос был обманчиво спокойным.

Для себя я мог найти оправдание. Мы еще не успели закончить разговор с Закиралем, как он получил сообщение с Дарианы. Теперь мне было известно и то, почему именно он так быстро покинул нас, и то, почему приказал Сэнару не отходить от меня ни на шаг. Он уже знал, куда и зачем отправилась Лера, и ждал результатов.

А потом были известия с границ, и мне пришлось нарушить данное сыну обещание забрать его вечером к себе.

Одна из крепостей пала, став могильным курганом не только для ее защитников, но и для тех жителей окрестных поселений, которые пытались укрыться за ее стенами. Орки начали кровавое шествие по моим землям.

К утру причин для беспокойства стало на целых две больше. Одна из них была ожидаемой. С севера, где два года тому назад начинали свое вторжения даймоны, на человеческие земли пришли полчища нечисти, уничтожая еще не укрепившиеся после тех боев гарнизоны. Вторая непредсказуемой казалась только на первый взгляд. Я видел, с каким вниманием Александр, который немыслимым способом успевал побывать во всех трех мирах, слушал гонца, но не заметил, как он переглянулся с Сэнаром.

Не получив моего разрешения, он лишь поставил в известность о своем самовольстве Саражэля, который человеку не мог ни в чем отказать, и, прихватив с собой даймона, отправился в степь.

Пробыл там недолго. Вернулся усталым, но довольным. Спрашивать, где он был и что делал, я не стал. И так знал, кого благодарить за спасенную крепость, которая не досталась оркам.

Не скажу, что Гадриэлю пришлось легче. Но он мне дал повод усомниться в своих способностях, и я не преминул им воспользоваться. Ради дела.

– Я думаю, что принимаю у себя в гостях не просто сына своей сестры, а нынешнего правителя темных эльфов на Верее.

Восторг в глазах лорда затмил разочарование от упущенной возможности сверкнуть своими способностями.

– Уверен? – усмехнулся лорд, чем меня очень порадовал.

Он принял к сведению свои промахи, но не собирался предаваться отчаянию.

– Уверен. Как и в том, что он появился здесь не только из-за портала. Скорее всего, власть он получил не так давно и теперь ищет союзников. Видно, дела у него плохи, раз его занесло столь далеко.

– Нам бы кто помог? – хмыкнул Гадриэль, улыбкой давая понять, что в моем решении не сомневается.

Моего ответа он не дождался. Из-за поворота появился тот, о ком мы только что говорили. В сопровождении бывшего начальника охраны и, что было менее ожидаемо, князя Аль’Аира. А ведь я был уверен, что отец Леры покинул дворец.

– Срочно собирай военный совет, а я пока с родственником разберусь. – Спокойствие возвращалось без особого труда.

Мои заботы были моими заботами, а волнение еще никогда не становилось помощником в решении задач, подобных тем, что стояли передо мной.

Что же касалось жены… Мне оставалось только верить. Вопреки всему.

Гадриэль правильно понял мой приказ, это была мелкая месть. Я лишил его возможности получить сведения из первых рук. Но, ничего не сказав, отправился его исполнять. И лишь его прямая спина, пока он не свернул в боковой коридор, выражала свое недовольство моим деспотизмом.

– Лорд Саражэль, – я коротко ответил на приветствия, дав понять, что не расположен к длительному расшаркиванию, – на совете мне нужен и ты, и лорд Элильяр.

Улыбка тут же сошла с лица друга отца. Но он так и не посмел задавать вопрос, который ясно читался в его глазах. С ним я обошелся еще жестче, просто отослал взглядом. Жаль, что с Аль’Аиром поступить так же не мог. И не потому, что он был родичем Леры, как-никак глава оборотней. Портить отношения с ними у меня не было никакого желания.

Двуипостасный оказался понятливым. Впрочем, среди правителей другие долго не задерживались.

– Я тебе нужен или…

– Если вы с Себастианом обо всем договорились, то нет, – хмыкнул я доброжелательно, давая понять своему племяннику, что и вторая тайна, которую он не поторопился мне раскрыть, перестала быть для меня секретом.

В отличие от князя, который только усмехнулся, сын моей сестры не сумел скрыть растерянности, чем-то напомнив мне Вэона. Он пытался быть сильным, но, похоже, бремя власти упало на него раньше, чем он к этому был готов.

Возникшее у меня ощущение не стало решающим. Я и до этого знал, что помогу ему. Если это будет в моих силах.

– Договорились, – сдерживая улыбку, подтвердил очевидное для меня оборотень. – Я сегодня же отправлю гонца на Верею. На прямую поддержку рассчитывать не стоит, но невмешательство я могу гарантировать. Родичи как-никак.

Тут вспомнились слова Леры, которая любила повторять, что Лилея – большая деревня, когда мы начинали припоминать многочисленные родственные связи, не всегда облегчавшие жизнь, а время от времени и сильно ее усложнявшие.

– Вот дай и нам договориться, – продолжил я игривым тоном, отвечая сразу обоим на невысказанные вопросы. – Кстати, – добавил я, когда князь, откланявшись уже нам обоим, сделал шаг в сторону портального зала, – не удивляйся некоторому увеличению количества даймонов в нашем мире.

Тот замер лишь на мгновение, только чтобы в очередной раз доказать мне, кто из нас двоих более опытный.

– Я не сомневался в решении Закираля. Для него дружба не пустой звук.

Чем-то мне его слова напомнили последнюю милость умирающему – точный удар кинжалом в сердце. Чтобы не мучился.

– А у вас здесь…

– …не скучно, – закончил я за слишком уж развеселившегося племянника, направляясь к крылу, где располагался малый зал. – Если не помнить, что через несколько дней сам Веер может прекратить свое существование.

– Ты ведь даже не допускаешь такой возможности. – Себастиан спокойно встретил мой взгляд, словно убеждая, что он достоин той помощи, которую я ему уже пообещал.

– Тебе уже рассказали о вторжении? – жестом приглашая его выйти на балкон, уточнил я.

Гадриэлю нужно было время, чтобы собрать лордов, и я собирался ему его дать.

– Весьма подробно.

Что мне понравилось, Себастиан смотрел на меня как равный на равного, пусть и не скрывая восторга, который испытывал.

– Я догадываюсь, кто именно тебя просветил. Но он не присутствовал при одном разговоре, который состоялся у меня с Александром.

– Это когда ты сообщил ему о браке с Альеной и эликсире драконов?

– Гадриэль постарался?

– Твой советник.

Как говорит Лера: наш пострел везде поспел! Мне оставалось только покачать головой, удивляться его способности оказываться везде и сразу я уже давно перестал.

– Тогда ты должен знать, что именно он тогда мне сказал?

А в памяти ярко, будто это было только вчера, зазвучал голос Сашки: «Ты не веришь в победу! Ты готовился к войне, ты сделал все, чтобы для твоего мира это вторжение не стало неожиданностью. Ты строил планы, не страшась в случае чего отдать и свою жизнь, и жизни всех, кто был для тебя дорог. Ты готов был рискнуть своей женой, ради того чтобы узнать, а узнав, иметь возможность действовать. Ты определил самое ценное, чтобы спасти это, дав другим шанс на мир, в котором эти дни станут лишь событиями истории. Но ты не веришь в то, что ты победишь. Не веришь!»

– Знаю. И, наверное, понимаю. Но не считаю твое решение правильным.

– Ты хочешь, чтобы я спросил почему? – Я повернулся к нему, опершись одной рукой на кованое ограждение балкона.

Он не стал подтверждать, что именно это и было его желанием. Просто заговорил, еще раз убеждая меня в том, что я уже успел ощутить: он станет великим правителем.

Если я и Вилдор дадим ему шанс.

– Твой авторитет после вторжения заставляет остальных прислушиваться к твоему мнению. Те, кто мог согласиться с предложением Элильяра, вместо «да» скажут «нет». Готов ли ты разделить свою веру и ответственность с ними?!

Я был готов, и ему это было известно. Но… в чем-то он был прав. В чем-то…

– Ни один мир не будет скрыт от внимания Яланира, если ему удастся захватить храм. Даже если он не уничтожит Веер сразу, слишком много окажется желающих выкупить собственную жизнь ценой чужих. Сколько мы сможем прятаться? Год? Два? Сотню?

– Проще умереть сразу, – горько усмехнулся Себастиан.

Но это не вызвало у меня никаких эмоций.

– Проще безоговорочно верить. Потому что тогда они будут знать, что у них есть только один вариант – победить.

– Я надеялся тебя переубедить.

Моя племянник был младше, но… разве возраст играл роль, когда на плечи ложилась забота о своих подданных.

– Считай, что тебе это удалось. – Я не отвел взгляда, когда он удивленно вскинул ресницы. – Будем считать, что я слишком хочу видеть своих детей живыми, чтобы не воспользоваться полученным от судьбы шансом. – И, не давая ему ничего сказать, тут же продолжил: – Ну и кто не хочет, чтобы правителем темных на Верее был ты?

– Старший брат, – поникшим голосом ответил тот и… отвел взгляд.

Да… Ситуация становилась все интереснее. Успокаивало одно: если бы с этим юным отпрыском было что-то не так, отец вряд ли бы притащил его сюда, да еще и намекнул на то, что со мной можно договориться. А раз так… Версий было удручающе мало.

– Ему не терпелось примерить венец правителя?

– Все не так просто. – Себастиан машинально обернулся, словно ища поддержки у застывших в коридоре даймонов, но те выглядели как обычно. Равнодушными к нашим проблемам. – Правитель светлых эльфов давно мечтает объединить два клана. У него из детей лишь дочь…

Продолжить я ему не дал. Все остальное было понятно и без лишних слов.

– Кого поддержала моя сестра?

Мой вопрос его не смутил, как и резкий тон, который должен был дать ему понять: лжи я не потерплю.

– Он убил отца! Не скажу, что у них с мамой все было ладно, но она его любила.

Ох уж эта не знающая компромиссов юность!

Я смотрел на своего племянника и завидовал ему. Он с такой уверенностью говорил о чувствах своих родителей, что не поверить ему было нельзя.

– Когда ты собирался возвращаться на Верею?

Мой тон подействовал на него именно так, как я и ожидал. И хотя Себастиан сейчас мало напоминал того эльфа, каким я увидел его вчера, к нему начала возвращаться свойственная его возрасту легкость и открытость.

– Чем скорее, тем лучше. Я не хочу, чтобы мама беспокоилась больше, чем это необходимо.

Да за одни эти слова… Мальчишка! Ведь он даже не догадывался, что только этой заботой о женщине, которую я называл своей сестрой, навсегда завоевал мое сердце.

Но показать ему этого я не мог. В нем была слабость. И если я хотел, чтобы он стал хорошим правителем, должен был помочь ему с ней справиться. Даже понимая, чего его лишаю.

– Тогда отправимся через два дня. – Я усмешкой ответил на его неверящий взгляд. Мальчишка! – На месте посмотрим, что и как можно сделать. Ну и на портал поглядим, не зря же Элильяр старался. А сейчас, – я не дал ему расслабиться окончательно, – нас ждет совет. Посмотришь, как мои лорды отреагируют на подготовленный мной сюрприз.

– Это ты о даймонах? – мгновенно сориентировался племянник.

– О них самых, – протянул я задумчиво.

Что-то мне подсказывало, что далеко не всем присутствующим в малом зале понравится появление на наших землях тысячи Закираля.


Лера

Мои щиты звенели от ярости, но я не могла позволить себе сорваться. Я знала, что это – игра, но только сейчас сумела осознать, что он перекрыл мне все лазейки, не оставив выхода.

Я металась по комнате всю ночь, пытаясь найти способ вырваться из этой мышеловки, пока наконец не осознала, что в этой схватке победителей не будет.

Вилдор не заигрался, он просто поставил на кон все, что у него было. Точно взвесив риск поражения и посчитав, что выигрыш стоит того. Это не смирило меня с уготовленной ролью, но помогло успокоиться. Была в его действиях какая-то справедливость.

Уснула я уже на рассвете, а потом, хоть и слышала, как к двери подошел сначала Кадинар, а затем и Сашка, решила просто выспаться. Если что серьезное, подняли бы, несмотря на мою усталость.

Отдых пошел мне на пользу, будущее уже не казалось столь беспросветным, а фокус с двумя Вилдорами – отвратительным. Логику дарианца я и понимала, и принимала. Сейчас речь шла не только о спасении Веера – когда доходит до драки, своя рубашка ближе к телу. Тот, кого называли на Альтерре айларом, думал прежде всего о своем мире. Так что это был его бой, его ответственность. А то, что бывший ялтар согласился уступить свое место, так он ничего не делал без выгоды для себя.

Но об этом мне только предстояло узнать. Как я предполагала – в самый последний момент.

Умывшись и переодевшись в более привычные для Земли джинсы и футболку, отправилась на кухню.

Мое пробуждение не осталось незамеченным – сын, вернувшийся с Лилеи, явно заинтересовался моими передвижениями по дому, но я решила проигнорировать его любопытство. Своего добилась, меня оставили в покое.

Включила чайник, выложила на стол хлеб, достала из холодильника масло и, опустившись на стул, замерла. Словно не было прошедших лет, Лилеи, Дарианы, Олейора, Вилдора…

Глаза предательски защипало, но я взяла себя в руки. Решив, что должна держаться, я была намерена пойти до конца и спасти дочь. И если ценой этого будет исполнение желания бывшего ялтара…

Я так и не смогла понять, чего именно он добивался, мне были небезразличны его планы на меня, но Амалия значила для меня так много…

Эта мысль зацепилась за другую. Значила ли она для меня больше, чем существование Веера? Оставалось надеяться на то, что мне не придется делать этого выбора.

Чайник щелкнул, выключаясь и возвращая меня к действительности. Вот только к какой?!

Атмосфера в этом доме напоминала мне давние времена. Как тогда, когда я любила вставать пораньше, готовить Сашке завтрак, отправлять его в школу, ждать, когда он вернется, крикнув с порога: «Мама, я пришел!»

А еще был мужчина, которого я любила.

Интересно, сколько раз может любить сердце?!

– Я помогу.

Кадинар легко коснулся ладони, забирая нож.

Я вздрогнула. Уже не раз требовала от себя сосредоточенности, но вот в такие моменты терялась в эмоциях, находивших лазейку в моей выдержке. Впрочем, помощник Вилдора всегда умел быть незаметным.

Он же словно и не обратил внимания на мой испуг. Одной рукой расстегнул и отбросил на стоящий у стены стул набиру. Ловко нарезал хлеб, тонкая полоска масла легла сверху на один из ломтей.

На это я тоже уже не раз обращала внимание. Где бы воин ни появлялся, везде оказывался к месту. Даже на этой кухне.

– Почему ты не там?

Прежде чем ответить, он поставил передо мной чашку ароматного кофе. С кофе-машиной Кадинар освоился первым среди даймонов. Да и походы в магазин сумели его очаровать. Так что заполненный продуктами холодильник был его заслугой.

– Приехали Сизов с Серым и Костя, я решил, что Сашке лучше подготовить новенького к нашему появлению.

Я только кивнула, соглашаясь, и сделала глоток. Кофе был отменный. Обжигающий, горьковатый вкус медленно отдавал скрытую в нем сладость, даря наслаждение.

– А остальные?

Он не стал переспрашивать, кого именно я имею в виду. Взяв вторую чашку, которая в его крупных ладонях казалась игрушечной, сел напротив.

– Скоро будут. С новостями. – Пауза была короткой, а продолжение – неожиданным. Так и не притронувшись к кофе, отставил чашку и отрывисто бросил: – Этого не должно было случиться.

Мое равнодушие далось мне с большим трудом.

– Чего именно?! – Память услужливо подкинула список из пары дюжин событий, которых лично я хотела бы избежать.

– Ты не должна была встретиться с Олейором.

Его бесстрастность меня не обманула. Я знала, что скрывалось за ней.

– Зачем ты мне это говоришь? – То, о чем он сказал, было для меня слишком болезненным.

– Я должен тебя защищать, но не могу! – Отчаяние было не в его голосе, оно билось в его душе.

Вот только я, так же как и сам Кадинар, знала, что изменить ничего невозможно. Он не пойдет против своего друга и господина, а я не стану с ним бороться.

Но теперь причина его вчерашнего демарша уже не казалась мне столь очевидной. Я считала, что именно разрыв связи с Аленой вызвал нечто, напоминающее мне истерику. После его откровений я уже и не знала, что думать. Спрашивать же не считала нужным, была уверена, что ответа не получу. Обманывать он не станет, а сказать правду не позволит сделанный им когда-то выбор. Вилдор для него был и будет всем, я же… пусть и значимый, но лишь один из персонажей.

– Ты считаешь, что я нуждаюсь в защите? – с горькой усмешкой уточнила я, прекрасно понимая, что это скорее бравада, игра на публику, чем мое восприятие самой себя.

Это был один из множества парадоксов, с которыми я столкнулась в последнее время. Я не нуждалась в защите, потому что имела все, чтобы защищать других, но…

Чем больше становилась моя мощь как мага, тем сильнее я ощущала в себе ту самую пресловутую женскую слабость.

Объяснить этого я не могла даже самой себе. Да если бы и хотела, в этот раз просто не успела бы этого сделать. Заговорив, заметила, как тень напряжения скользнула по лицу моего добровольного телохранителя.

– Не считает, – раздалось из-за спины. Это был голос двойника с Альтерры, вопользовавшегося новым телом моего персонального кошмара.

Оглядываться не стала, боялась, не сдержусь.

Как я и предполагала, этого Вилдора это нисколько не смутило. Они были разными, но при этом поразительно похожи в одном: их самодостаточность вызывала одновременно зависть и ярость.

– Я рассчитывал на кофе, – спокойно продолжил он, нисколько не интересуясь моим мнением по поводу своего заявления.

В отличие от меня, Кадинар заметно расслабился. То ли что-то решил для себя, то ли…

Додумать не дал Сашка. Влетел на кухню, небрежно кивнул Вилдору, вызвав у Кадинара невольную улыбку, а у самого предводителя нашей команды тяжелый вздох, которому никто из присутствующих не поверил.

– Там Серый говорит, что вроде бы узнал одного из тех пятерых. Сизов предложил посмотреть на один закрытый ресурс, там наемники тусуются. Костя пытается взломать.

Слух зацепился за новое словечко в лексиконе сына, но он уже был не в том возрасте, когда ему стоило делать замечания. Да и смысл всего остального затмевал собой эту мелочь. Но, как оказалось, только для меня.

Реакция Вилдора была неожиданной. Быстрый взгляд на Кадинара, и тот ставит перед ним свою чашку с кофе, а сам начинает щелкать кнопками на агрегате, вынуждая выдать еще одну порцию.

Удержаться от улыбки я не смогла, хоть и понимала, что в их действиях не было ничего, чтобы ее вызвать. Они просто были забавными.

– Сартарис поможет. – Сделав пару глотков, Вилдор снизошел до того, чтобы заговорить с Сашкой. – Пусть задействует управление, только ничего не объясняя и не снимая личины.

– За своего любимчика волнуешься? – ехидно поинтересовался сын, не обращая внимания на мое недовольство.

Того Вилдора я знала достаточно хорошо, чтобы попытаться предугадать его реакцию, этот же…

Я еще не была убеждена в верности своей догадки, а уже начала примерять все под нее. А ведь могла ошибаться, даже не предполагая, чем это чревато.

И только подумав об этом, поняла, что только что сказал Сашка. Похоже, я была права, решив, что этот даймон имеет отношение к Альтерре, а не к Дариане, раз мой отпрыск назвал любимчиком именно Сартариса.

Но не это поразило меня, а воцарившаяся на кухне оглушительная тишина, в которой мои размышления казались чуждыми.

Все дальнейшее происходило одновременно.

Я резко поднялась со стула, еще до конца не осознав, кого и от кого надо защищать, а Кадинар уже стоял вплотную ко мне, осторожно, но жестко придерживая за плечи. Вилдор же тенью скользнул к Александру и что-то тихо прошептал ему на ухо.

Бледность разлилась по лицу сына, губы дернулись то ли в кривой усмешке, то ли в попытке издать хотя бы звук. Его взгляд метнулся ко мне, выдав так несвойственную ему растерянность. Еще один взгляд, теперь на Вилдора, и Сашка, склонив голову, отступает на шаг назад.

Но даймон снова рядом с ним. Приподнимает ему подбородок, заставляя смотреть на себя. В глазах сына боль и неверие.

Моя попытка броситься к нему заканчивается ничем. Воспользоваться магией я не могу, выдам наше присутствие на Земле, а физически Кадинар значительно сильнее меня. И пусть он старается быть осторожным, я знаю, что следы от его пальцев останутся на моем теле.

Сдаваться я не собираюсь. Новый рывок, и… я падаю в Сашкины объятия, и он крепко прижимает меня к себе и покаянно шепчет:

– Извини, мам, я не думал, что напугаю тебя.

Внешне инцидент кажется исчерпанным. На лице сына – улыбка, Кадинар выглядит расслабленно безмятежным, а Вилдор… Похоже, он доволен. И именно это убеждает лучше иных слов, что не все так хорошо, как кажется.

Увы, но разобраться в этом мне ни один из этих троих не позволит. Каждый по своим причинам.

– Тебе стоит подняться наверх. И постарайся взять контроль над Серым, у него звериное чутье на опасность. – Вилдор положил Сашке руку на плечо, не приказывая – предлагая исполнить его просьбу.

– А ты постарайся… – обманчиво игриво начал сын, оборачиваясь к даймону.

Тот не дал ему закончить, перебив с очень похожими интонациями:

– Нам обоим придется очень постараться. – И добавил, вновь доказывая, что когда-то два Вилдора были одним целым: – Ты или со мной, или…

– Да с тобой, с тобой, – неожиданно для меня фыркнул сын и, коснувшись губами моей щеки, отстранился. – Разве ж я теперь тебя брошу.

Спрашивать, что бы это значило, было бесполезно. Каждый из них умел хранить свои тайны.

Проводив взглядом сына (выйдя, он плотно прикрыл за собой дверь), вопросительно взглянула на Вилдора, успевшего вернуться на свое место, к недопитому кофе.

Мое любопытство, как я и предполагала, было им проигнорировано. Однако молчание длилось недолго.

– Ситуация меняется. Храм проявит себя раньше, наше присутствие оказывает на него влияние. На подготовку времени практически нет. – Он сделал короткую паузу, словно желая оценить мою реакцию на свои слова, но я на нее оказалась неспособной. Хотелось тишины, но не той гнетущей, выдирающей из тебя душу, а уютной, в которой растворялись все проблемы. – К вечеру появятся Маргилу и Саркат. Они займутся разработкой плана захвата базы.

Кивнула я машинально, пыталась разобраться, какая же мысль из того клубка, который свился в моей голове, больше всего не давала покоя. Но она постоянно ускользала, словно играя со мной. Да и присутствие рядом Вилдора не способствовало размышлениям.

– Надеюсь, людей ты задействовать не будешь? – уточнила я, посчитав необходимым хотя бы подать голос.

Зря надеялась. Молчание Вилдора затянулось, а Кадинар предпочел смотреть куда угодно, но только не на меня.

– У них нет шансов! Ты это понимаешь?! – выкрикнула я зло, с трудом удерживая неожиданно проснувшегося берсерка.

– У нас их тоже мало, – наконец-то заговорил он. Устало. – Яланир начал строительство базы более двадцати лет тому назад. Ты помнишь накопители в портальном зале? – Вместо ответа я опять кивнула, давая ему возможность продолжить. Его слова не успокаивали, но заставляли с ним считаться. – Защитные купола держатся именно на таких. Их активация способна уничтожить все вокруг на тысячи километров.

– Значит, – я начала догадываться, о чем он хотел сказать, потому и заговорила более спокойно, – нужно ставить еще один, поверх.

– Да, – подтвердил он, – но только не один, а как минимум два. На Дариане заканчивают расчеты их конфигурации, но уже сейчас понятно, что без вашей с Александром помощи не обойтись. Особенно твоей, – подчеркнул он то, что мне было и так понятно. – Суть Равновесия должна облегчить задачу.

– Устанавливать контур придется им? – Я не стала уточнять, кого именно имела в виду. Он и так знал.

– Охранные системы настроены в первую очередь на нас.

Он опять был равнодушен, но теперь эта отстраненность не воспринималось мной как вызывающая. Он был воином, реально оценивающим как ситуацию, так и свои возможности с ней справиться. Потому и разговаривал со мной не как с женщиной, которую он обещал Олейору вернуть живой. Для него я была сейчас соратником. Той, кто мог помочь избежать гибели других.

И это было тем самым доверием, которого я желала. И хотя понимала, что о многом мне так и не придется узнать, именно я сейчас должна была доказать, что достойна его веры в меня.

– Что я должна сделать?

Вилдор не показал, что доволен моим ответом, принял как данность.

– Ты скоро узнаешь, – поднимаясь, ответил он. – А теперь нам стоит пойти наверх, я не хочу пропустить тот момент, когда Сартарис снимет личину.

Я мысленно досчитала до десяти, других способов сохранить бесстрастность у меня уже не осталось. Иногда он… мне удалось сдержать улыбку, найдя еще одну общую черту. Иногда эти два Вилдора вели себя как дети. Переведя взгляд на Кадинара, который выглядел теперь менее напряженным, чем в начале разговора, была вынуждена признать, что не только они.

Вилдор покинул кухню первым, с каким-то странным выражением лица оглянувшись на чашку с кофе на столе, в которой еще оставалось на один глоток. Не замечала раньше в нем тяги к этому напитку. Впрочем, из привычек этого даймона мне было мало что известно.

Уже проходя по коридору, который вел в гостиную, мы поняли, что опаздываем. Голоса, хоть и звучали приглушенно, так как дверь была плотно закрыта, свидетельствовали об этом не хуже сгущающейся тревоги.

Я еще не успела подумать о том, каким именно способом наш предводитель собирается успокаивать взбудораженную компанию, как память услужливо подкинула картинку: Костя с испугом и интересом смотрит в отблескивающие серебром черные глаза бывшего… пришлось поправить себя: нынешнего айлара.

Мои предчувствия оправдались. Дверь с грохотом впечаталась в стену, Вилдор то ли вплыл, то ли влетел в комнату, но, когда там оказалась я, отстав от него буквально на пару шагов, меня встретили тишина и… заинтересованный взгляд Серого.

Естественно, любопытство у мужчины вызвала не я.

– Я пойду с вами! – Костя, отставив ноут на широкий подлокотник, тяжело поднялся с кресла.

Дарианец, словно не заметив его эпатажа, повернулся к Андрею, требуя пояснений у него. Не дождался, развернулся к Сартарису, который, уже сбросив человеческий образ, стоял у стены в излюбленной позе Сэнара. Застывшая статуя из черного мрамора… Красиво, но вызывает агрессивное желание стереть бесстрастность с его лица.

– Вскрыли мы списки. Найм в основном шел как раз через этот ресурс, так что следы кто, кого, куда и за сколько остались. – Он замолчал, видно рассчитывая, что у кого-нибудь прорежется голос. Не прорезался. Пришлось ему продолжать: – Нескольких из тех, кто служит на базе, уже выявили. Среди них есть и тот, кого узнал Серый. И не только он.

Весьма примечательная добавка.

Кадинар замер у меня за спиной, словно опасаясь какой-либо выходки. Со стороны кого?! Я не ощущала ничего, что могло бы вызвать у меня предчувствие. Он, похоже, считал иначе.

– Частная охранная контора. Ее организовали ветераны спецподразделений. – Серому надоело поедать глазами Вилдора, тем более что тот никак не реагировал на взводного, как его называл Сизов. – Я тогда без работы сидел, друг и предложил к ним податься. Это потом я уже узнал, какой именно охраной они занимаются.

Айлар Альтерры теперь тоже знал. Его чуть подернувшийся туманом взгляд выдавал насыщенное ментальное общение.

– Там Леха. Я должен его вытащить. – Голос Кости звучал твердо, но как-то безжизненно.

Я не поняла, кто такой Леха и почему этот парень, которого я взялась опекать, должен его вытащить. Но никто не торопится дать мне ответы.

И тогда я повернулась к единственному человеку, кого мой авторитет заставит говорить. И не ошиблась, уже этому не радуясь.

Сашка был немногословен, но и того, что он произнес, хватило, чтобы осознать: будь я на месте Константина, поступила бы так же.

– Они с Лехой служили вместе, тот вытащил его раненого во время боя. А потом приютил у себя, – Костя – детдомовец, – и заставил поступить в институт, потом устроил на работу. А три года тому назад пропал.

Чужие судьбы… чужие жизни… Наверное, это было закономерно, что сейчас они зависели и от меня. Но как же это было тяжело!

## Глава 14

Туоран

Рука Алинэ лишь на мгновение коснулась моих волос, но и этого оказалось достаточно, чтобы меня обдало жаром желания. Жажда обладать ее телом была столь сильна, что мне потребовалось все самообладание, чтобы ничем себя не выдать. Но даже его не хватило. Не отойди она от меня, я бы не справился со зверем, который бушевал в моей душе.

– Я быстро, – прошептала она смущенно, скрываясь за дверью душевого модуля. Спасая себя и… меня.

Я же медленно, чувствуя себя одновременно и победителем и проигравшим, поднялся. Задал себе вопрос, почему так остро реагирую именно на эту женщину.

Ответ был прост: она была моей Единственной. Но как же он был сложен! Связь между нами, устанавливаясь, меняла меня, делала сильнее. Но за это брала свою цену, возрождая к жизни то, что я раньше считал слабостью.

А перед глазами опять видение: ее обнаженное тело в зареве магических заклинаний. Вспыхивающие на коже узоры, хриплое дыхание…


Хаос свидетель, чего мне стоило сохранить бесстрастность на лице! Стоящий неподалеку человек был достаточно наблюдателен, чтобы я мог позволить себе хоть малейшее проявление тех эмоций, которые не хотел ему показывать.

– Ну и зачем?

С выдержкой у Алексея тоже было все нормально, но не ему тягаться с даймоном. Так что наш молчаливый поединок закончился моей победой.

– Считай это моей прихотью, – холодно ответил я, сбрасывая набиру.

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, лишь на миг задержавшись на кинжале на поясе да кирдане, закрепленном на бедре.

Меня его оружие интересовало значительно меньше. Возможности автомата, который он прихватил с собой по моему приказу, были мне известны. Знакомство с любым миром, в котором мне приходилось работать, я начинал именно с изучения того, чем нам могли противостоять. И хотя о вторжении на Землю речь не шла, да и не я занимался вооружением внешней охраны, своим привычкам я не изменил.

– Мало показалось тех? – не скрывая язвительности, продолжил испытывать мое терпение взводный.

Насколько я успел изучить местный сленг, у них это называлось «нарываться».

Глупо и бессмысленно, но… добавляло азарта происходящему.

– Они были слишком легкой добычей. – Он хотел словесного поединка, я не собирался ему отказывать в этой малости. – Я рассчитываю, что ты продержишься дольше.

– С этим? – Он чуть двинул рукой, давая понять, что под «этим» имеет в виду именно автомат.

– Против этого. – Я коснулся ладонью рукояти кинжала, вызвав на его лице легкое изумление.

Я в нем не ошибся, его удивление длилось недолго, сменившись благоразумием.

– А отказаться я могу?

Этот воин нравился мне все больше. Возможно, это было моей прихотью, но мысль о том, чтобы сохранить ему жизнь в предстоящей битве, уже не казалась мне безрассудной.

– Тебе не стоило попадаться мне на глаза. – Я позволил усмешке коснуться моих губ и отошел к прозрачной перегородке, отделявшей тренировочный зал от коридора. – Но умрешь ты не сегодня. А если из тебя получится хороший ученик, то от старости.

Моих намеков он не заметил или… проигнорировал. У людей это называлось дерзостью, у нас – вызовом.

Меня не обманула некоторая расхлябанность, которую он мне демонстрировал, пытаясь убедить в своей безопасности для меня. Каждое его движение было выверенным, каждое слово вводило в заблуждение.

Он небрежно перехватил оружие, укладывая его удобнее на согнутой руке, но я не упустил, как его палец легко перевел переключатель в режим огня подствольного гранатомета.

– Для мага моего уровня выстрел из гранатомета не страшен. – Я счел нужным слегка охладить его пыл.

Ну не хотелось мне, чтобы вера в этот кусок металла лишила его способности предугадывать события, играя на опережение.

Впрочем, в какой-то мере это могло касаться и меня. В последние дни я все чаще уповал на благосклонность ко мне судьбы, чем на холодный расчет.

– И что ж мне с тобой тогда делать? – с какой-то даже обидой в голосе произнес Алексей.

Что ж, будь я на его месте, тоже бы так легко не принял поражение.

У меня оставался выбор, удовлетворить его любопытство или нет, но я решил, что не в этот раз. Я еще помнил, как тестировал похожее на это оружие. Помнил ощущение смерти, несущейся ко мне. Помнил, как, будучи уверенным в способности моих щитов укрыть меня как от самого взрыва, так и от града осколков, продолжал в этом сомневаться. Не самые приятные воспоминания.

Впрочем, мне не обязательно было ему что-либо доказывать. Он уже поверил мне, отказавшись от мысли проверить мое заявление.

Это ничуть не уменьшало удовлетворения от общения с ним. Будучи рисковым парнем, он знал границу, за которой риск становится неоправданным безрассудством. Прежде чем остановить свой выбор именно на этой модели автомата-гранотомета, я еще раз восстановил в памяти его характеристики. Расстояние между нами было слишком мало, чтобы дать ему хотя бы шанс выжить.

– Ты предоставил мне повод убить себя, – обманчиво мягко произнес я, поворачиваясь к нему.

Я не скрывал усмешки, он – легкого разочарования.

– Разве ты не этого хотел? – с какой-то детской обидой уточнил он у меня, возвращая оружие в режим огня.

Вот ведь настырный!

– Человек. – Появление Сэнши меня не смутило, но насторожило.

На одно мгновение. Пока он не позволил мне увидеть интерес к этому воину в своем взгляде.

Короткая очередь разорвала относительную тишину, защита вокруг создания проявилась едва заметной пленкой, чтобы тут же погаснуть.

Взводный вновь оправдал мои ожидания, воспользовавшись предоставленной ему возможностью действовать. И не его вина, что результат оказался не тот, которого он ожидал.

– Он хоть и не маг, – пояснил я несколько огорченному Алексею, – но способен поглощать силу. – Реакцией на мои слова стало недоумение. Пришлось объяснять дальше. – Смерть – это Хаос, разрушение, переход на другой уровень и одно из проявлений магии. Сэнши просто вытянул эту силу, оставив лишь пустую оболочку. – Я взглядом указал на болванки, лежавшие кучкой на полу. – Чем сильнее стремление к смерти, тем больше сил получит Сэнши.

Взводный нравился мне все больше. Своей сообразительностью.

– Поэтому вы предпочитаете мечи?

– Жить, – бесстрастно прорычал Сэнши, не торопясь подойти ближе.

Защита защитой, но у огнестрельного оружия были свои преимущества, о которых я не собирался рассказывать человеку.

Я назвал вложенную в него энергию уничтожения магией. В какой-то мере это так и было, но только в какой-то. Прикосновение к изначально мертвому вызывало у нас неприятие, тяжело контролируемую ярость.

Наверное, любой, кому не было известно, как куются наши мечи, мог со мной поспорить, но я точно знал, что ни один даймон не променяет свой клинок на такое грохочущее чудовище. Впрочем, дело было не только в этом.

– Твое оружие бесчестно, – равнодушно бросил я, наблюдая не столько за Алексеем, сколько за созданием.

Я догадался, что его впечатление от знакомства с этим человека совпало с моим, и теперь пытался разобраться, как он пришел к этому выводу.

– Это ты про дуэльный кодекс?

Я только грустно покачал головой. Он говорил о том, чего даже осознать не мог.

– Скорее, про Кодекс чести. – И, не дожидаясь нового вопроса, показал взглядом на противоположную стену тренировочного зала. – Отойди.

Спорить тот не стал, но и не слишком торопился выполнить приказ.

– Уверен?

Иногда немногословность Сэнши вызывала у меня глухую ярость, оставалось опасение, что я неправильно понял смысл сказанного им. В этот же раз все было значительно хуже. Он не мог знать о том, что я задумал, но вел себя так, словно ему об этом было известно.

Я мог лишь надеяться, что его вопрос относится к моему желанию сохранить этому человеку жизнь, а не к моим планам.

– Он любопытен, – равнодушно бросил я, заметив в глазах создания ухмылку.

Возможно, нам стоило поговорить с ним откровенно, но… я предпочитал считать его все-таки своим врагом, чем союзником. Он же не торопился убеждать меня в обратном.

– Что дальше? – крикнул Алексей, остановившись у стены.

Моего движения взводный не разглядел. Будь я в набиру, возможно, он и заметил бы тень, стремительно приближающуюся к нему. Но я ему такой возможности не дал.

Бесполезный теперь автомат упал на пол (взводного я не щадил, так что его рука повисла безжизненной плетью), а лезвие моего клинка царапало кожу на его горле.

Его реакция меня порадовала. Алексей морщился от боли, но в его глазах была должная оценка моей демонстрации.

– И вы все такие? – скривившись, уточнил он у меня, как только я убрал кинжал.

Прежде чем ответить, несколькими точечными ударами по нервным окончаниям, от которых он захлебнулся воздухом, вернул ему подвижность.

– Все.

Желания шутить у него уже не было. Верным свидетельством этому стал мат.

Если бы не сталкивался с этим, вряд ли бы понял взаимосвязь произнесенных сквозь стиснутые зубы слов. Но сейчас разум лишь бесстрастно отметил, что все сказанное однозначно может охарактеризовать эмоциональное состояние Алексея.

Я еще и сам не до конца понял, зачем мне это было нужно, но ощутил удовлетворение. Теперь ему легче будет принять мое предложение. В случае, конечно, если я решусь на то, что зреет в моей голове.

– Принцесса.

Вмешательство Сэнши в наше с человеком общение опять показалось мне неоднозначным. И хотя я понял, что он всего лишь намерен забрать Амалию у Алинэ, чтобы отвести в модуль, где она находилась под его присмотром, мне послышался и иной контекст. Тот самый, который удивительно совпадал с моими размышлениями.

Кивнув, что понял, жестом указал Алексею на стену, где были закреплены два управляющих стержня голографического куба. Прежде чем активировать его, проверил, не пытался ли кто-нибудь перехватить контроль за контуром этого уровня, который я замкнул на себя. Убедившись, что отец не интересовался моими действиями, дал команду на загрузку данных.

В воздухе вспыхнула пространственная сетка, мерцающими линиями наметился внешний круг защиты базы. Мы не ожидали угрозы со стороны армии той страны, на территории которой находилась база, – два купола надежно прикрывали нас от любых средств слежения, разработанных землянами. Но это не значило, что мы были к этому не готовы.

Яланир, как и отец, предпочитал предвосхищать события, а не становиться их заложником.

– Даже если ты сможешь покинуть базу, тебе не выйти из зоны.

Он, как я и ожидал, отреагировал на мои слова весьма сдержанно. Не начал убеждать, что я ошибся в своих предположениях, уверять в своей лояльности к тем, кто его нанял. Бросив на меня быстрый взгляд, лишь давая понять, что услышал, вновь начал внимательно рассматривать схемы, которые сменяли друг друга, подчиняясь моим мысленным командам.

Не то чтобы Алексей этого раньше не видел, он был одним из командиров группы внешней охраны, так что свой сектор ответственности должен был изучить досконально.

Свой. Полная картина до этого момента ему была недоступна.

– Что это? – уточнил он у меня, показывая на темные пятна ниже нулевого уровня.

– Мобильные подземные бункера.

– Что там, спрашивать не стоит? – с усмешкой продолжил он расспросы.

– Мне хотелось бы услышать твои предположения.

Алексей только развел руками.

– Моя фантазия бессильна объяснить даже вот это. – Он жестом указал на прикрепленный широким ремнем к моей ноге кирдан.

– Импульсный деструктор, оружие наших предков. Разрушает взаимосвязи.

– Бесчестное?

За то опасение, которое мелькнуло в его глазах, я простил ему насмешливую улыбку.

– Бесчестное, – подтвердил я спокойно. – Но это нисколько не мешает нам использовать его в чужих мирах.

И опять он понял значительно больше, чем я сказал. Даже без ментального контроля я видел это по напряжению, которое становилось с каждым мгновением все ощутимее.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Прежде чем ответить, я приблизил один из секторов. Тот самый, где пролегала дорога, ведущая к развалинам, под которыми находилась база. Несколько внешних постов, бункер, укрытый одним из полуразрушенных ангаров. Мерцающие серебром точки указывали на расположение излучателей Хаоса, находившихся сейчас на самом низком уровне.

Как я и предполагал, Алексей, пусть и постарался этого не показать, увиденным заинтересовался.

– Хочу, чтобы ты серьезно подумал, прежде чем принять гибельное для тебя решение.

– А разве я его уже не принял? – Злость он показал лишь на миг, тут же вновь натянув маску профессионального наемника, для которого существует одна проблема – чтобы заплатили.

Это был далеко не единственный образ, с которым мне пришлось разбираться, чтобы понять его внутреннюю суть. Но это того стоило. Мне теперь не нужно было использовать ментальный контроль, чтобы узнать о его замыслах.

Его вопрос я проигнорировал. Человека устраивала игра, я был не против помочь ему в этом. Возможно, я бы даже сумел получить от нее удовольствие, если бы не события сегодняшнего утра, которые продолжали стоять у меня перед глазами, затмевая собой изображения на гранях голографического куба…


…Судорожно сжав рукоять кинжала, я выровнял дыхание. Тяжело это оказалось только в первое мгновение. Выработанная сотнями лет привычка сохранять самообладание сделала свое дело, вернув отстраненность.

Когда Алинэ вошла в гостиную, куда я перебрался, чтобы не ощущать оставшееся после нее тепло, исходящее от кровати, я просматривал последние данные. По внешнему контуру защиты все было спокойно, а вот драка на верхнем уровне не прошла мимо внимания отца. Впрочем, с моим методом решения этой проблемы он согласился, оставив отметку, что доволен мной.

– Я готова.

Она не только умылась, но и переоделась в одежду, которую я для нее приготовил. Белоснежный костюм сделал светлую кожу более бледной, а голубые глаза – ярче. Но я отметил это уже довольно спокойно. Форма жриц вызывала у меня определенные, не самые приятные ассоциации, что стало незримой преградой между мной и Алинэ.

На это я и рассчитывал.

Эти несколько часов, которые я провел с женой, знакомя ее с собственными силами, были самыми тяжелыми в моей жизни. Даже ее инициация далась мне легче. Наверное.

Мягкая складочка на лбу, когда она не понимала моих объяснений – ей приходилось принимать то, что было чуждо сложившемуся у нее образу мышления. Прикушенная губа. Задумчивый взгляд, когда она смотрела сквозь меня, вновь и вновь пытаясь постичь природу магии. Невольная радость, когда ей удалось обуздать слабенький всплеск сил, спровоцированный мной. Искры восторга в глубине глаз – она воспринимала все новое с искренностью и непосредственностью ребенка.

Алинэ! Моя Алинэ! Что же ты со мной делала!


– Магов среди нас – один из трех. Моего уровня – единицы. – Алексей воспользовался моим молчанием, с любопытством рассматривая чертежи базы, и даже осмелился протянуть руку, передвигая заинтересовавшую его схему на первый план. Увлекся настолько, что чуть вздрогнул, когда я заговорил. Этот момент я отметил особо – он меня угрозой уже не считал. – Скорость передвижения, которую я тебе продемонстрировал, свойственна берсеркам. Остальные двигаются немного медленнее. Но и в этом случае полагаться на зрение бесполезно, отследить можно только на инстинктах.

– Берсерк – это то же самое…

Слушать пересказы земных мифов я не собирался. С того момента, как Сэнши забрал Амалию, которая негласно присматривала за Алинэ по моей просьбе (взаимоотношения с девочкой у меня были весьма странные, но, когда дело касалось моей жены, принцесса в помощи мне не отказывала), прошло уже довольно много времени.

Похоже, теперь мне было известно, что такое волнение.

– У вас в таких случаях говорят: «Тебе лучше не знать».

Что меня порадовало, вопросов не последовало. Да и не ухмылялся он больше. Я предполагал, что думал взводный по поводу моей разговорчивости, но не собирался его разочаровывать в том, что он неправ. В моих планах не было завоевать его доверие.

– Защитные амулеты, которые есть у каждого из воинов, включая меня, выдержат взрыв гранаты в радиусе нескольких шагов. Вторая даст отдачу в десятую долю мощности. Третья – до половины. Основу я тебе дал, остальное пересчитаешь сам.

– Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел…

Я, может быть, и поверил бы его удрученному тону, если бы не жесткий взгляд, которым он меня одарил. Этот сдаваться раньше времени не собирался.

– Кирдан. – Я опустил руку к ремню на бедре, активируя оружие. Звенья металлической полуперчатки прикрыли верхнюю часть ладони, дуга деструктора с едва слышным щелчком вошла в паз, два жерла-излучателя легли в предназначенные для них углубления. Небольшое мышечное усилие, высокий звук, на грани восприятия, и… от автомата, который так и продолжал лежать у дальней стены зала, осталась лишь дымка. Мгновение спустя рассеялась и она. – Шансов не оставляет. Защиты у вас против него нет. Так же, как и от рохсаша.

– Что вы здесь забыли?!

Его ярость мне была тоже понятна. Он уже догадывался, что стоит за огромными деньгами, которые ему предложили, но осознал окончательно это только сейчас. У людей то, что сейчас терзало его, называлось совестью, а у нас…

Это была странная мысль, как и вывод, который я сделал: ничего похожего на совесть у даймонов не было.

– У созданий есть только одно слабое место. – Я продолжал игнорировать все, что он говорил. Я должен был закончить разговор с ним, но жаждал быть совершенно в другом месте. Я указал точку на его теле, чуть выше солнечного сплетения: – Здесь находится нервный узел, который координирует работу двух сердец. При прямом попадании в него наступает короткая дезориентация, контроль передается второму узлу. Секунда, не более, но при желании выжить ее достаточно. Удары сюда и сюда, – ребром ладони я показываю ему не только положение, но и направление ударов, – дадут тебе выигрыш во времени.

– Зачем?

Его попытка сдержать свой гнев опять вернула воспоминания.

…По лицу Алинэ разлилась бледность, обучением увлеклись мы оба. Но если я, получив подпидку чужими жизнями, мог обойтись без еды и сна, то для нее такая нагрузка оказалась слишком велика. Я подхватил жену сразу, как только ослабло ее тело. Прижал к себе, вдыхая запах ее тела и… теряя остатки воли.

Я удержался на грани. Ей нужна была моя забота…


– Об этом ты скоро узнаешь.

Моего движения он опять не заметил.

Наши взгляды встретились. Мой, чтобы приказать, его – подчиниться и забыть.

Это разговор он вспомнит. Но только тогда, когда я ему это позволю.


Вилдор

Маргилу оправдал мнение, сложившееся у меня по воспоминаниям первообраза.

Он появился в большом зале управления вероятностных прогнозов вместе со своим внуком Саркатом. Я не стал оспаривать сделанный Закиралем выбор именно его назначить командиром группы, которая будет вскрывать базу. Этот даймон был довольно молодым, но я не сомневался и в его успехе, и в том, что его ждет великое будущее. Он продолжал оставаться учеником Александра, наставником которого все еще был властитель драконов Тахар.

В портальном зале прайм-базы Альтерры их встречал Сартарис. Он же и сопроводил сюда, где мы с Вилдором первым (для того чтобы считать себя вторым, у меня было достаточно оснований) продолжали наблюдать за работой аналитиков и специалистов по комплексам, подобным тому, который нам предстояло захватить на Земле.

Из нас двоих Маргилу безошибочно выбрал его. Их взгляды на мгновение встретились, в глубине глаз талтара промелькнуло легкое удовлетворение, словно он ничего иного и не ожидал, но тем не менее был доволен, что не ошибся. Затем Маргилу повернулся ко мне. Ни один из нас не удостоился его приветствия, но понять, кого именно он считает главным, было несложно.

В какой-то мере я даже испытал горечь, осознав этот факт. Не потому что мое участие в этой авантюре подчинялось его задумке. Такое положение меня нисколько не смущало. Опыта, чтобы сыграть в игру такой сложности, мне получить не довелось, а рисковать лишь для того, чтобы потешить собственное самолюбие, я не собирался. Не было у меня самолюбия. Как и у любого из даймонов.

У нас были цели, к которым мы стремились, планы, которые мы взвешивали и старательно претворяли в жизнь. У нас встречались привязанности и… любовь, ради которой мы были готовы на несвойственное нам безрассудство и даже самопожертвование.

А еще… мы были амбициозны, стремились быть самыми-самыми. Сильными, неукротимыми, беспощадными…

Яланир был тому ярким примером.

Эту мысль я отбросил как несвоевременную. Сейчас меня интересовал не сын бывшего ялтара, а именно Маргилу. Если мне и было о чем сожалеть, так о том, что не я заслужил его уважение.

В моей вероятности из двух братьев в живых остался старший. Не менее одаренный, чем его собрат с Дарианы. Именно ему принадлежала идея воспользоваться артефактом маров и создать отражение Леры. Возродить тело Таси трудности не составляло, я продолжал хранить ее ДНК.

Правда, чем больше я вспоминал, тем больше сомневался в том, что это было именно наше с ним решение. Жаль, что подтвердить это или опровергнуть я смогу только в храме. Ментальные блоки, хранящие эту информацию, оказались для меня непреодолимыми.

– Мне кажется, я знаю, кто мог создать этот шедевр, – произнес Саркат.

Молчание затянулось, но никто не торопился его прервать. Мы с Вилдором и Сартарис, оставшийся с нами, чтобы при необходимости тут же координировать работу своих подчиненных, давали возможность вновь прибывшим в полной мере оценить паранойю того, кто все это придумал. Информацию мы на Дариану передавали, как и они нам, но мой первообраз настоял, чтобы кое-какие данные остались для них неизвестными.

О причине этого я догадывался благодаря моей осведомленности об отношении Закираля к Лере. Узнай он о реальном для нее риске, вполне мог вмешаться, забыв о доверии ко мне.

Я вновь оказался не готов четко сформулировать то, о чем думал. Из нас двоих с Закиралем разговаривал я, но в тот момент я собой еще не был.

Все это, конечно, казалось весьма запутанным, если не принимать во внимание тот факт, что мы с первообразом все-таки когда-то были одним существом. И если кто-то из нас дал клятву, не имело значения, что исполнять ее, возможно, придется другому. Да и его детей я воспринимал в какой-то мере своими.

Заинтриговав, Саркат вновь впал в задумчивость, разглядывая магические потоки в пространственной сетке, векторы изменения мощности, предположения аналитиков о внутренней конфигурации базы.

– А ведь ты, похоже, прав. – В сказанном Маргилу ясно слышался подтекст. Да и взгляд, который он бросил на мой первообраз, только подтверждал этот вывод.

– Мне нужен канал связи с Дарианой. – Саркат обращался к Сартарису, точно выбрав из нас троих того, кто мог ему это обеспечить. Похоже, умение разбираться в ситуациях было в этой ветви врожденным. Все из этого рода, с кем мне доводилось встречаться, легко обнаруживали суть за внешним. Лера не была исключением. – И доступ к архивам ялтаров.

Мы с Вилдором переглянулись. Вот только в его взгляде не было удивления. Судя по всему, ему было известно, каким образом этот даймон узнал об их содержании.

Стоило мне об этом подумать, как память тут же отыскала нужные сведения. Впрочем, я и так мог догадаться, что без Александра там не обошлось. Только он был способен на спор пробраться сквозь защиту, которую ставил Кадинар, а обновлял Ярангир.

Все-таки у этого человека были поразительные способности. А уж безрассудство…

– Канал связи с Дарианой открыт. – Сартарис заметил наше переглядывание, но никак на него не отреагировал. Ему и без того было чем заняться. – Передаю контроль.

Я удержался от того, чтобы активно войти в систему. Насколько смог понять по сохранившему ясность взгляду первообраза, тот – тоже. Я хоть и не исключал вероятность того, что он уже предполагал, какие именно сведения разыскивает Саркат, сам так быстро определиться не мог. Сейчас его память была для меня множеством информационных блоков. Сведений много, и они даже систематизированы. Вот только порядок чужой, пока разберешься…

Шум в зале, ставший уже привычным фоном, неожиданно стих. Причина стала понятна сразу, как только рядом с центральным кубом появился мерцающий квадрат. Вспыхнул, развернулся гранями, увеличился и начал синхронизироваться с главным информационным модулем, проводя сравнение по получаемым данным.

Тишина продолжалась недолго, сменившись гомоном, в котором слух уже едва распознавал отдельные слова.

– Отец бывшего ялтара был слабым воином, но тяга к многослойным интригам Вилдору досталась именно от него. – Маргилу ни к кому конкретно не обращался, разговаривал сам с собой. – А еще он увлекался тем, что проектировал базы и их защиту, а потом сам же строил планы их захвата.

«И Яланир вполне мог воспользоваться готовыми чертежами и расчетами, чтобы воплотить их в реальность», – закончил я за него мысленно.

Без труда удержался от сарказма (ожидал чего-то подобного), когда услышал ответ первообраза: «А если еще подсказать, где и что искать…»

То, что это был намек и меня направляли к пониманию происходящего, не вызывало сомнений. Да и причину, по которой он подтолкнул сына к нужному ему решению, я мог назвать со значительной долей уверенности.

Вот только мне хотелось услышать, что скажет он.

«Хотел узнать, как далеко он зайдет?»

Мне этот вопрос казался весьма простым. Как видно, я ошибался. Иначе не стали бы его зрачки отсвечивать алым, выдавая проснувшегося в нем берсерка. Но тем не менее, укротив свою ярость, он произнес:

«У меня были планы на эту базу».

В его голосе слышалась некоторая взвинченность.

– Вот она!

Возглас Сарката раздался очень своевременно, я уже был готов высказать появившееся у меня внезапно предположение. Вилдор должен был либо подтвердить, что я прав, а это создало бы между нами определенное напряжение, либо… промолчать, потому что убедить меня в том, что я оказался недостаточно сообразителен и на этот раз, ему вряд ли бы удалось.

А так… мы оба все поняли.

Голограмма появившегося в воздухе подземного комплекса становилась все четче, являя нам величие замысла. Одиннадцать уровней, сдвинутых относительно друг друга веером. Многослойная обшивка, раскрашенная различными цветами. В боковой информационной колонке шли технические характеристики материалов.

Хотелось присвистнуть от восхищения, как делал это иногда Александр, но я продолжал оставаться сдержанным. Иногда молчание передает восторг сильнее, чем самые красочные эпитеты.

Остальные, похоже, разделяли это мнение.

Системы жизнеобеспечения для каждого яруса, возможность эвакуации из любого изолированного модуля, которых было от десяти до пятнадцати на уровне. Все защищены не только переборками, которые кажутся непреодолимыми, но и силовыми полями, окутывающими их плотным коконом.

Сложные, продольно-поперечные лифтовые шахты-западни, тупые коридоры-ловушки, подвижные лестницы в туннелях, наклонно пронизывающих все сооружение и создающих замысловатый лабиринт. Сеть коммуникаций, обеспечивающая комплексу возможность существовать в автономном режиме долгие годы. Структура накопителей позволяет им тянуть энергию из всего, что может стать ее источником, включая сам мир.

О том, чтобы полностью отрезать базу от взаимодействия с внешней средой, не могло быть и речи. Слишком много сил для этого потребуется. И времени.

Но тем не менее выглядела она простой и изящной. Обманчиво простой.

Если не обратить внимания на четыре внутренних контура защиты и два внешних, подвижных, с изменяющимися векторами. Если такие направить навстречу друг другу и начать сдвигать сферы, образуется мощный пресс. Все, что попадет между двумя полями, станет пылью.

– Даже с нашими возможностями на ее создание должно было уйти не менее тридцати лет.

Маргилу несколько занизил цифры. Яланир не мог очень уж активно использовать ресурсы Дарианы, что увеличивало срок. Но он ошибся дважды. Правда, поправить талтара я не успел, за меня это сделал Вилдор:

– На этот замысел наследник наткнулся около двадцати лет тому назад. А к началу вторжения база уже полностью функционировала.

В ответ на это замечание Саркат, не скрывая иронии, уточнил:

– Может, тебе известны и ее окончательные схемы? – Он кивнул на столбцы, которые заполнялись по мере анализа данных. Несоответствие первоначальному проекту было от одного до сорока пунктов по разным параметрам.

Я мысленно усмехнулся. Отзвуком моей усмешке стал нарочито тяжелый вздох, донесшийся до меня по ментальному каналу. Все, кто когда-нибудь общался с советником правителя темных, невольно начинали подражать его манере вести разговор. Уж очень заразительна она была.

С одной стороны, выверенная вежливость: взгляд, жесты, мимика. За то, что он говорил или как вел себя, трудно было ухватиться, невозможно заставить ответить за оскорбление, не выставив себя неприглядно.

С другой – тон. Живой, искрящийся юмором или сарказмом, ненавистью или любовью. Он был способен либо открыть истину, либо… увести в дебри лжи и догадок.

Искренность для друзей и безжалостность для врагов.

Я начинал радоваться, что у Александра были иные заботы. Он договаривался с властителем Тахаром о помощи драконов. Так быстро создать опорные кристаллы для будущего контура защиты, который мы собирались подвесить над теми, которые уже скрывали базу, нам одним было не по силам. Обратиться же к властителю так, чтобы не пришлось рассказывать больше, чем необходимо, мог только сын Леры. Драконы приняли его своим и доверяли безоговорочно.

Саркат был учеником, достойным своего учителя, и очень изящно использовал ситуацию. Ни меня, ни первого Вилдора вновь прибывшим не представили. Знаков различия на наших набиру, в отличие от одежды Сартариса, не было. И хотя оба родича Леры получили достаточно информации, чтобы догадаться, кем мы являлись, они не обязаны были этого делать.

А раз так… он вполне мог позволить себе и подобный вопрос, и легкую язвительность.

– А уж это сам.

Вилдор продолжал выглядеть абсолютно бесстрастным, но он был доволен. Так же, как и я. Пусть и причины у нас были разные. Он вновь действовал, получая от этого удовлетворение.

Я же чувствовал себя спокойнее с его поддержкой.

Бывший ялтар мог сколько угодно утверждать, что это именно я пришел к нему с планом по спасению Альтерры, но, не споря с этим, я продолжал считать, что действовал так, как это было нужно ему.

Во все это не вписывалась только история с отражением, но, возможно, я просто не понимал ее скрытой сути.

Это не значило, что я был слабее. Просто это была не моя игра.

– Сколько воинов покинуло Дариану вместе с Яланиром и Туораном?

Маргилу, к которому я обратился с вопросом, прежде чем ответить, бросил короткий взгляд на мой первообраз. От Сарката это не ускользнуло, породив улыбку, но в этот раз он решил промолчать.

– Около сотни с наследником, практически все из второго эшелона. Они остались на Лилее, когда мы возвращали тысячи после подписания мирного договора. Четверть из них берсерки. У половины рохсаши, с десяток кирданов. Еще две сотни занимались базой, попав в списки условно погибших.

– С Туораном, – продолжил Сартарис, давая понять, что уже успел покопаться в базах внутреннего круга Дарианы, доступ к которым ему был предоставлен, – две его мобильные группы. Насколько я успел разобраться, эти даймоны будут подчиняться только ему. Жаль, что этот воин последовал за Яланиром, у него были прекрасные задатки для успешного будущего.

– У него есть прекрасные задатки для успешного будущего, – поправил его Вилдор, заставив меня задуматься.

Что-то такое крутилось в памяти, отказываясь становиться ясным и осязаемым. Вспомнил я еще далеко не все.

Маргилу это уточнение тоже отметил. Что ж, своего господина он знал значительно лучше меня.

– Три с лишним сотни даймонов. Плюс некие воины, над созданием которых работали в его генетических лабораториях. Охрана из людей, с которыми столкнулась Лера на поверхности. – Саркат задумчиво посмотрел на Вилдора. – Говорят, на Земле только и разговоров, что о каком-то конце света. Это не о нас ли?

Когда я вспомнил, кто я, отодвинув чужую личность за грань своей собственной, в моей душе осталась легкая горечь, неудовлетворенность. Я хотел узнать, каким был тот, чью роль я играл? Каким мог стать я, сложись обстоятельства на Альтерре иначе? Каким никогда не стану, если наши усилия окажутся напрасными? Каким воспринимала мой первообраз Лера, столкнувшаяся с ним едва ли не на пике его способностей?

Вилдор дал мне такую возможность.

Всплеск силы мы с Сартарисом блокировали только потому, что оба находились с ним на ментальной связи и отреагировали раньше, чем осознали происходящее. Мощная волна обжигающе холодной силы ударила в щиты, заставив сработать блокираторы. Тонко взвизгнули аварийные сирены, тут же смолкнув, – я успел взять под контроль систему, отменив команду на эвакуацию.

Но все внимание уже было приковано к нам.

Он не сделал ни одного движения, лишь взгляд замер, да в посеребренной черноте глаз расстилалась ледяная пустошь. Но все, кто сейчас смотрел на него, видели в нем правителя мира.

Какого? Это не имело значения. В любом месте, при любых обстоятельствах, в любом теле…

Он был правителем. Владыкой. Это не могло изменить даже то, что его собственный сын нарек его Защитником.

Он позволил себе проявить свою суть лишь на мгновение. Укрепив собственную защиту, мимолетно посмотрел на меня, словно уточняя, удовлетворил ли он мое любопытство.

Но прежде чем я хоть как-то ответил на его демарш, сделал шаг к Саркату и спокойно, но не скрывая угрозы, которая пряталась за внешней бесстрастностью, произнес:

– Конца света не будет. – И тише, только для нас, добавил: – Этот мир мне еще нужен.

## Глава 15

Яланир

Я смотрел на стоящего у двери Сэнши и думал о том, что приближение события, которого я так ждал, начало на мне сказываться. Я мог найти причины, по которым отказывал в доверии сыну, но подозревать в предательстве создание…

За этой мыслью следовала другая. Вполне вероятно, мои претензии к Туорану тоже были лишь итогом напряжения, в котором я находился. Вполне вероятно…

Вот только предчувствия говорили об ином. Спорить с ними было сложно.

– Звал?

Я успел заметить, как потемнел взгляд вошедшего в кабинет сына, стоило ему увидеть Сэнши. Об отношении Туорана к созданию я знал и сейчас получил очередное подтверждение. Понимать, с чем это было связано, даже не пытался. Не будь я фактически создателем этих существ, сам бы относился так же.

– Присаживайся. – Я указал на кресло рядом со столом, за которым сидел.

Дождался, когда он выполнит мою просьбу-приказ и демонстративно откинет с лица платок, напоминая Сэнши о Кодексе чести.

Все это выглядело настолько естественно и было так похоже на то, что я видел каждый раз, когда они вынужденно встречались, что я отбросил последние сомнения.

Эти двое сговориться не могли.

– Сэнши беспокоится о состоянии принцессы, говорит, что она слабеет.

Прежде чем ответить, он резко обернулся – создание продолжало стоять у двери – и только потом заговорил:

– Физически – нет. Я видел ее вчера, девочка была совершенно здорова. Если, конечно, за ночь не произошло чего-либо непредвиденного. – Несмотря на холодное равнодушие в его голосе, не услышать сарказм было трудно. – Единственное, что беспокоит Алинэ, – имя жены он произнес с нежностью, что еще раз заставило меня задуматься, виновен ли он в том, в чем я его обвиняю (так открыто показывать мне свою слабость мог лишь тот, кто намеревался пойти со мной до конца), – ее эмоциональное состояние. Принцесса боится Сэнши.

– Ты хочешь взять ее под свою опеку?

Не знаю, догадывался ли он о том, как многое зависит от его ответа?! Впрочем, чтобы догадаться об этом, нужно было знать о моих сомнениях в его верности.

– Отец, – он с какой-то грустью посмотрел на меня, – хотел бы быть тебе полезен, но занятия с женой отнимают у меня больше времени, чем я рассчитывал. К тому же – опять пауза, в его глазах я вижу боль, – ты простил меня, но я помню, что подвел.

Это было для меня несколько странно, но я видел искренность, которую отказывался принимать. А может…

Эта мысль была проста и незатейлива, но теперь казалась весьма очевидной.

Цель, к которой я стремился, была настолько велика, что для меня во всех мирах Веера кроме нее больше ничего не существовало. Лишь я, она и… Лера, как символ моей победы. Все остальное я воспринимал лишь как угрозу для своих планов.

Сын и Сэнши были ближе ко мне, чем кто-либо другой, потому я и считал их самой большой опасностью. Так и было. Хотя бы потому, что они могли вольно или невольно нарушить мои замыслы.

– Сэнши настаивает на том, чтобы выводить девочку на поверхность.

Как я и ожидал, реакция Туорана была отрицательной.

– Нам придется отключать защиту, его присутствие там собьет все настройки.

Это я и сам знал. Воин контролировал свои способности, но полностью блокировать их не удавалось, несмотря на все его и мои усилия. Даже самые сильные экранирующие амулеты оказывались бесполезны. Он был накопителем, самым мощным из тех, которые мне встречались.

– Твои предложения?

– На время их прогулок я могу брать сектор под свою защиту.

Так рисковать я не собирался, но… раскрывать истинную причину своего отказа считал несвоевременным.

Появившаяся у меня причина недовольства собственным сыном объясняла многое. В том числе и поведение Вилдора в последние месяцы перед вторжением. Его игра была близка к завершению, и он не желал отвлекаться на иные мелочи, кроме того, к чему стремился.

Поймав себя на том, что словно бы пытаюсь его оправдать, едва сдержал гнев. В отличие от людей, мы не умели ненавидеть. Мы просто избавлялись от тех, кто вставал у нас на пути. Если, конечно, на это хватало сил, хитрости и выдержки. Не я прервал жизнь отца, но, будь у меня возможность это исправить, сделал бы, не задумываясь.

Он слишком многое мне дал, чтобы я не захотел получить большего.

– Тебе не хватает твоей жены?

Блеск Хаоса на его ресницах был блеклым, выдавая усталость. Я не жалел его – жалость недостойна воина, но беспокоился. Если мои подозрения на его счет – лишь разыгравшаяся паранойя, то его состояние может стать причиной ошибки в самый решающий момент.

А если нет?

До момента проявления храма оставалось десять дней. А я так и не мог ответить себе на свой же вопрос.

– Но зато я могу тебя порадовать, – неожиданно озорно улыбнулся Туоран, склоняя меня к вере в себя.

В нем появились человеческие эмоции, доказывая, что связь между ним и его Единственной становится все прочнее. Я должен был бы огорчиться, но…

Он становился все более уязвимым. К тому же лишал себя возможности скрывать свои чувства за внешней бесстрастностью.

– Меня может обрадовать только желание Алены нам помочь. – Я не без умысла позволил себе излишнюю резкость.

Он должен был понять, что его неуравновешенность мне не нравится.

– Тогда радуйся, – уже спокойно произнес он, не отводя от меня холодных, равнодушных глаз. Что ж… я получил еще одно доказательство, что не зря считал его сильным воином. Жаль только, уверенности это не прибавляло. – Она сделает все, что необходимо, без малейшего принуждения.

Скрыть удивление мне не удалось. Слишком мало времени прошло, чтобы я мог рассчитывать на подобный результат.

Ошибся, но она была из тех, которые позволяли думать о поддержке судьбы.

– Ты абсолютно уверен в этом?

– В эту ночь она была со мной. Добровольно.

Великий Хаос!

Я резко поднялся из-за стола, заставив сына повторить мое движение. И только Сэнши у двери продолжал оставаться неподвижным. О некоторых вещах он знал только теоретически. Ни одна женщина из тех, кого я приказывал к нему привести, не вызвала у него интереса. И хотя Виктор продолжал уверять меня, что с функцией размножения у него все в порядке, у меня не было возможности убедиться в этом.

С другими созданиями все было иначе. От удовлетворения плоти они не отказывались.

– Как?!

Туоран с ответом не медлил. Видел, что я не сдержал нетерпения.

– Я ей объяснил, какое великое будущее ее ждет, если она будет с нами. Станет преданной мне и тебе. Пришлось добавить немного ментального воздействия, но она уже и сама была готова признать нашу силу. Она женщина. Я дал ей немного нежности, ощущение защищенности и стабильности.

Кивнув, я опустился в кресло, жестом предложив Туорану сделать то же самое. Сам того не желая, сын дал мне подсказку. Мой отец по отношению к Лере действовал совершенно иначе и… проиграл. Я же должен победить. Любой ценой.

– Эта проблема решена. Остается принцесса.

– Люди. – Сэнши впервые с момента появления сына подал голос.

Впрочем, он и без него говорил мало.

– Люди?! – уточнил Туоран, даже не оглянувшись в сторону создания.

Их противостояние, пусть оно и шло только со стороны кондера, было мне выгодно. Там, где не сможет один, другой просто вынужден будет сделать невозможное. Хотя бы лишь для того, чтобы доказать мне свою преданность.

Я был вынужден смириться с множеством фактов, которые говорили за лояльность Туорана. Это не значило, что я начну слепо ему доверять. На этой базе доверия заслуживал только один – я сам.

– А почему нет? – Предложение создания не показалось мне безрассудным.

О состоянии Амалии мне было хорошо известно. Девочка действительно была здорова. Питание, необходимые для ее возраста физические нагрузки, полноценный сон. О ее досуге тоже позаботились. Книги, игры, возможность просмотра фильмов, к которым она привыкла на Земле.

Единственное, чего ей не хватало, – свежего воздуха и естественной магии этого мира. Но именно это угнетало девочку, настраивая против нас, и могло стать причиной недовольства Леры.

Появление создания на поверхности, пока активирована защита, было невозможно. Малейшее искажение прикрывающих базу контуров, и о нашем присутствии здесь стало бы известно местным спецслужбам.

Место, которое мы выбрали, оказалось весьма удачным – ракетный полигон, теперь уже нефункционирующий, стал хорошим прикрытием. Заброшенные шахты и разрушенные ангары надежно скрывали то, что находилось под ними.

Но тем не менее ситуация в этом мире была такова, что никто и никому не верил. Правильно, кстати, делали. Так что даже за бывшим объектом продолжали наблюдение. Не столь пристальное, но и оно было для нас опасным.

Значит, Сэнши в качестве провожатого отпадал. Туоран – тоже. Я склонялся к тому, чтобы поверить ему, но рисковать до того, как он окончательно докажет свою преданность, не собирался. Если Алена в последний момент вдруг окажется неспособна активировать артефакт маров, это сделает Лера. Ради жизни своей дочери.

Этот вариант развития событий мне не нравился, но я готов был пойти и на это.

Из сопровождающих оставались только люди. Им ведь необязательно было знать, какую ценность представляет для меня эта девочка. А из людей…

– Что ты скажешь об Алексее?

Мне было известно об интересе Туорана к этому человеческому воину. Возможно, именно я его и спровоцировал, сделав в системе пометку о его проницательности. Опасность он чувствовал не хуже нас, даймонов.

– Взводный? – Сын применил местный термин, обозначающий статус этого человека в их воинской иерархии. Меня это нисколько не удивило, он был значительно ближе к ним, чем я. Все наемники находились в его подчинении. – Адекватен, хладнокровен, способен к быстрому анализу ситуации. В своем взводе пользуется авторитетом. Оружием владеет великолепно.

– Но ты им недоволен?

Попытка обернуться, прежде чем ответить, сказала мне о многом.

– Он, как говорят здесь, себе на уме. Я не знаю, о чем он думает, мне сложно ему доверять.

Так вот в чем причина его отношения к Сэнши! Не конфликт создателя и создания, а невозможность понять.

А ведь я мог догадаться об этом значительно раньше. Первое, что делал Туоран в других мирах, изучал населяющих его существ, пытаясь разобраться в их образе мышления, мировосприятии. Он уподоблялся им. Жил их жизнью, учился угадывать чувства, которые ими двигали.

В этом крылся его успех и как аналитика. Там, где остальные действовали по шаблонам, он находил свой путь, пользуясь богатством опыта. Это помогло ему найти и правильный подход к женщине, которая так неожиданно стала его женой.

– Сэнши?

К мнению создания я прислушивался. Его звериное чутье действовало безотказно.

– Опасен.

Его четкость в изложении собственных мыслей мне тоже нравилась.

– Пришли его ко мне. Я хочу еще раз посмотреть на этого человека. Тогда и решу.

– Сейчас? – Туоран поднялся, правильно посчитав, что наш с ним разговор на этом и закончился.

Я лишь кивнул, давая понять, что больше его не задерживаю.

Присутствие сына вызывало у меня двойственные чувства. Я гордился тем, что он мой сын, но именно это и давало мне основания считать, что он вполне может пожелать отнять то, что принадлежало лишь мне.

И вновь пришедшая в голову мысль помогла мне познать еще одну из граней отца. Теперь я знал, почему Вилдор хотел видеть своим наследником не меня, а Закираля. Мой младший брат не мог затмить его славу. А я?!

Туоран покинул кабинет, оставив меня наедине с созданием. Странно, но я уже не раз ловил себя на том, что непроизвольно сравниваю Сэнши с сыном. И даже чувствую легкую обиду за то, что Туоран чаще всего лидирует в этом сопоставлении. И только по одному пункту у меня так и не сложилось однозначного мнения.

Я видел в бою Сэнши, я видел в бою Туорана, но я еще не был готов рискнуть кем-то из них, чтобы узнать имя победителя в их схватке.

– Сильный. – Он словно ответил на не заданный мной вопрос.

– Сильнее тебя? – хмыкнул я, отгоняя от себя смутное недовольство. Я не видел причин для своего состояния, но чувствовал, что что-то идет не так.

– Нет, – не задумываясь, произнес Сэнши. И когда я уже кивнул удовлетворенно, с тем же отсутствующим выражением на лице, добавил: – Да.

Смысл был понятен без объяснений. Он не считал Туорана достойным противником, но признавал, что когда-нибудь может ему уступить.

Когда-нибудь… Судьбу собственного ребенка решить оказалось не так уж и просто.

– Он может предать?

И вновь два коротких ответа:

– Да. Нет.

Может, но не предаст. Пока.

– Причина?

– Сильный. Слабый.

Я усмехнулся. Его впечатление от Туорана довольно точно совпадало с моим. Тот способен стать моей опорой, если не захочет большего. А он рано или поздно захочет. Тем более теперь, когда обрел Единственную.

Додумать мысль о том, что эта женщина действительно является слабостью сына, которой я не премину воспользоваться, если он не оставит мне выбора, не успел. Система выдала предупреждение о появлении человека.

Открывшаяся створка двери послужила ему приглашением.

Наблюдать за ним было приятно. Грациозная лаконичность движений, ощущение внутреннего спокойствия, полное отсутствие тревоги. Всего несколько шагов к центру кабинета, которые он проделал молча, сохраняя выправку, присущую воинам той страны, в которой мы находились, сказали мне о нем многое.

И о его опасности, о которой говорили Сэнши и Туоран, и о той способности предчувствовать, которую я заметил в нем сам.

Но увидел я и то, о чем не было произнесено ни слова. Этот воин свое решение уже принял и отступать от него не собирался.

– Я предупреждал, что мы еще встретимся.

Я вышел из-за стола и подошел к нему вплотную, нагнетая напряжение. Но он продолжал оставаться все таким же сдержанным, а во взгляде не мелькало даже тени страха.

– Да, господин. Я помню ваши слова.

Еще бы он не помнил. Он видел тот мой первый бой с созданием.

Несмотря на стремительность схватки, я заметил, как человеческий воин подошел к перегородке, наблюдая за смертельным танцем.

Когда я вышел в глазах Алексея мелькнуло уважение, тут же сменившись равнодушной отстраненностью.

Это уже потом я узнал, как потрепала его жизнь, заставив загнать все, что он чувствовал в глубь истерзанной души. Тогда же просто подумал, что он очень похож на нас.

– Мой сын дал тебе лестную характеристику. – Я не без умысла упомянул Туорана, хотел увидеть его реакцию. Ярость была слишком явной, чтобы ему удалось ее скрыть. – Я хочу поручить тебе задание. Если справишься, будешь подчиняться лично мне.

– Да, господин.

Облегчения в его глазах я тоже не пропустил. Чем обычно заканчиваются тренировки с сыном, я знал. Этот выстоял, но вряд ли жаждал повторить тот опыт.

– На базе находится девочка. Ей нужны прогулки. Ты и твой взвод будете ее сопровождать, обеспечивая безопасность.

– Сколько девочке лет?

– От этого что-то зависит? – Стоило признать, его вопрос меня несколько удивил.

– Да. – В его интонациях чувствовалась снисходительность. – Зная возраст, я смогу предугадать, что может ее заинтересовать, и подобрать лучшее место для прогулки.

В его замечании был резон.

– Ей около десяти, но по своему развитию она опережает своих сверстников.

– Когда я должен приступить?

Я взглянул на замершего (как мне показалось) в ожидании Сэнши.

– Сегодня.

Решение далось мне удивительно легко. Оставалось надеяться, что я о нем не пожалею.


Лера

– Если хочешь повидаться с мужем и сыном, тебе стоит сделать это сейчас. Другой возможности может и не быть.

Слова Закираля прозвучали весьма двусмысленно. Хорошо еще, я знала, что именно он имел в виду.

Вместо ответа потянулась, разминая уставшую спину. Последние три дня я находилась на Дариане, помогая настраивать опорные кристаллы для будущего защитного купола, который мы собирались установить над базой.

Сашка, в отличие от меня, мотался между мирами, то выступая в качестве главного специалиста по таким разработкам, то выполняя роль курьера – для усиления каркаса мы использовали обе основы, так что драконы помогали с заклинаниями Порядка. Нещадно эксплуатировались не только его способности мага Равновесия, но и присущий ему талант находить обходные пути там, где невозможно было действовать напрямик.

Если бы не его изощренный ум, который сначала все усложнял до полной невообразимости, а потом в этом хаосе находил простое и изящное решение, мы бы еще долго спорили, как сделать нашу сеть полностью непроницаемой.

Воспоминания о том вечере на Альтерре, когда аналитики Сартариса пытались создать нечто надежное, но не слишком громоздкое, вызвали на лице невольную улыбку.

Начальник управления находился на грани трансформации, едва сдерживая рвущегося на волю берсерка. Вилдор (я не стала разбираться, какой из них) выглядел уж больно бесстрастным, словно предупреждая, чтобы от него держались подальше. Маргилу, что было ему несвойственно, мерил комнату, где мы находились, шагами.

Ну а я, с трудом сохраняя спокойствие, разбивала в пух и прах их очередное предложение.

Сашка появился, когда всем уже казалось, что выхода нет. Залетел, отбросил в угол перевязь, кинул быстрый взгляд на все наши выкладки, задумчиво посмотрел в потолок и… выдал:

– А если вот так…

Тишина была громогласной. То, над чем несколько часов бились лучшие умы Альтерры и Дарианы, он решил за несколько секунд.

Трехслойная ячеистая сфера, выгнутые в шар пчелиные соты. Ячейка над ячейкой: Хаос, Равновесие, Порядок. Задача практически невыполнимая, если у тебя в друзьях не ходят властитель драконов и носители Изначального Хаоса. Про нас с Сашкой я вообще бы предпочла промолчать.

– Лера, – Закираль подошел вплотную, – ты меня слышала?

Возвращение в реальность удовольствия не доставило. По поводу возможности он был прав, счет шел на дни. К тому же я, так же как и Вилдор, считала, что храм проявит себя раньше. Ощущалась на Земле какая-то напряженность, как затишье перед бурей.

– Ты передашь Олейору мое письмо?

В глазах даймона появилось сожаление, но он кивнул. Впрочем, ничего другого я не ожидала. Нынешний ялтар Дарианы считал меня достаточно взрослой, чтобы самостоятельно принимать решения. И разбираться с их последствиями.

Правда, в этот раз я решила объясниться. Я должна была хоть кому-нибудь сказать, что у меня на душе. Он был едва ли не лучшей кандидатурой.

– Я суеверна. Не хочу, чтобы наша встреча стала прощаньем.

Тень недоумения, неверие и…

– Не ожидал я от тебя такого, – произнес он уже спокойно, как только закончил смеяться. – Тебе ли говорить о суеверии?

Моя улыбка вряд ли была радостной.

– Элильяр сделал из меня мага Равновесия, Олейор – правительницу, твой отец – воина, а природа создала женщиной. Тебе это может показаться нелогичным, неправильным, но я не хочу противиться тому, кем себя ощущаю. Я могу казаться кем угодно, но являюсь-то я женой и матерью. Все остальное – лишь образы.

Закираль слушал внимательно. Не знаю, понимал ли он то, о чем я говорю. Скорее, нет. Но он хотя бы старался.

– Ты любишь мужа?

Мне не нужно было думать, чтобы ему ответить, но для меня было важно, чтобы мои слова не остались для него лишь словами. Я хотела, чтобы он почувствовал, насколько выстраданными они стали для меня.

Увы, найти те единственные, которые могли мне помочь в этом, было трудно.

– Я люблю его, но…

– Но?! – удивленно уточнил он, явно не ожидая подобного.

– Ты знаешь, что такое первая любовь?

С этим сочетанием Закираль явно был незнаком.

Испытывать его терпение я не собиралась, но прежде чем облегчить собственную душу и делать откровенное признание, показала ему на бутылку с вином. Судя по всему, стояла она в моей гостиной уже давно. Мой рассказ стоил того, чтобы ее открыть.

Взяв бокал в руки и дождавшись, когда ялтар устроится напротив, продолжила:

– Мне было восемнадцать, когда я встретила его. До того дня я думала, что мое сердце – ледышка. Ни один парень не привлекал моего внимания, ни один не вызывал трепета.

– Он и стал отцом Александра? – Закираль все-таки не удержался от вопроса.

Над этим стоило подумать.

– О том, что станет отцом, узнать он не успел. Погиб. Уехал в командировку в горячую точку, там и остался. Даже похоронить было нечего.

– Вы долго прожили вместе?

Я усмехнулась. Горько.

– Поженились через пару месяцев после знакомства. А еще через два его не стало. А были мы с ним вместе за это время считаные дни. У вас говорят: он был воином, у нас… – Я чуть помедлила, в очередной раз подбирая слово, но лучшего, чем уже произнесла, найти не смогла. – Он был воином.

– Его ты любила?

Закираль смотрел внимательно, словно от моего ответа зависело многое. Странно, но нечто подобное ощущала и я.

– Я его любила и продолжаю любить. – Это признание далось настолько легко, что удивило меня саму. Но я его действительно продолжала любить. И даже знала за что. – Он открыл мне мир чувств, показал, что значит быть желанной. Рядом с ним, сильным и надежным, я чувствовала себя слабой, но… всесильной. В те дни мне казалось, что мир существует лишь для того, чтобы я была в нем счастлива.

– А Олейор?

– Его я тоже люблю, но это уже не то безрассудное чувство, для которого нет преград. Теперь я знаю, что такое потеря. Теперь в моей любви есть долг, ответственность. Нет, – торопливо пресекла я его попытку высказаться, – они меня не тяготят, потому что являются частью моего отношения к мужу. Просто иногда появляется сожаление по ушедшей юности, по тому шальному «Я все могу!», которое было способно стать девизом тех дней.

– Ты и сейчас можешь все.

Задумчивость Закираля мне не понравилась. Было в ней что-то знакомое, навевающее воспоминания о Вилдоре. То, насколько я права, выяснилось довольно скоро.

– А отец?

Его вопрос оказался из разряда ожидаемых, но болезненных. Но я посчитала, что, начав откровенничать, глупо молчать об остальном.

– В какие-то моменты он напоминал мне Владимира, моего первого мужа. Но… – Закончить я не смогла. В горле встал комок из невыплаканных слез.

– Ради тебя он мог стать другим.

– Ты ошибаешься. – Говорить было невыносимо тяжело, но я должна была расставить все точки на «i». – Иногда мне кажется, что в мирах Веера неизменным является только он. Но кое в чем ты прав. – Я не отвела взгляда, лишь подняла бокал, всматриваясь в черноту его глаз сквозь вино. – Меня тянет к нему. К его силе, способности добиваться своего, вопреки всему и всем. К его цельности.

– Но…

– Встреть я его раньше, все могло быть иначе. Но время не повернуть вспять. Я жена Олейора и не жалею об этом. Несмотря на все мои сомнения, я жду того дня, когда смогу вернуться к нему, прижать к себе детей, зная, что все закончилось, и я буду просто жить, просто любить.

– Ты обманываешь сама себя. – Закираль не спорил. Он был уверен в том, о чем говорил.

– Возможно. Вот только узнаем мы, кто из нас прав, не сегодня.

Я резко поднялась, едва не расплескав вино, которое так и не пригубила. Разговор зашел слишком далеко, вытянув на поверхность даже то, что я хотела бы скрыть. Не от него, от самой себя. Я не кривила душой, но трудно объяснить другому то, что и сам не до конца понимаешь.

Любила ли я Олейора? Да, любила! Искренне и глубоко. Любила как мужчину, мужа, отца моих детей. Он был моим выбором, желанным выбором.

Знала я и другое. Встреть я Вилдора раньше… Это была бы другая жизнь. Другая любовь, другой мужчина, другие… дети. Он бы стал моим выбором, желанным выбором.

Но я не встретила его раньше. Судьба ли, стечение обстоятельств или интриги Элильяра привели к этому, теперь не имело значения.

– Ты передашь мое письмо Олейору?

Отставив свой фужер, Закираль подошел ко мне. Провел ладонью по волосам, склонившись, коснулся губами виска.

– Я передам твое письмо Олейору. И даже объясню, почему вынужден был стать гонцом.

– Твоя щедрость не знает границ! – попыталась съязвить я.

Чтобы не уткнуться ему в грудь и не зарыдать от ощущения беспомощности, накатившего на меня.

Он моего тона не принял. Забрав бокал, прижал к себе, с нежностью обняв одной рукой. Родной и близкий до боли.

Сын мужчины, который мог бы стать любимым, но не успел.

– Ты здесь присмотри за всеми, пока нас нет. – Мне оставалось только шутить. Других способов удержаться на грани и не скатиться в банальную истерику у меня не было. – Вся надежда только на тебя.

– Я хотел тебя попросить о том же, – хмыкнул он, точно угадывая мое состояние. – Боюсь, без твоего пригляда они поздно вспомнят, что хозяйничают в чужом мире.

– Ну хоть до кого-то дошло, зачем нам Лера на Земле нужна.

Появление Вилдора пропустили мы оба. Я догадывалась, что это значило. Его мощь возросла настолько, что он без труда сливался со всем, что его окружало, становясь частью мира. Это было странно, но легко объяснялось. Той самой связью Единственной, наследием маров.

В том, что они оставили Вееру, я разбиралась теперь не хуже бывшего ялтара. Или нынешнего айлара?

По большому счету это не имело значения.

– Пора?

Я не торопилась покинуть уютное укрытие из крепких рук Закираля. А тот не спешил меня отпускать. Похоже, знал, что такое мелкая месть.

– Пора, – не бесстрастно, как обычно, но спокойно ответил он и чуть заметно ухмыльнулся.

Мой личный кошмар тоже умел ухмыляться, но Закираль делал это чуть мягче и… естественнее.

Интересно, когда я говорила своему подопечному, что могла бы полюбить Вилдора, кого из двоих имела в виду?

Смешной эта мысль мне не показалась. Я не понимала причины, которая потребовала от них обменяться телами, да еще и с такими предосторожностями. Но догадывалась, что, узнав ее, смогла бы ответить на множество вопросов, которые меня интересовали.

– Кинжал оставь Закиралю, он передаст его Олейору. Так будет надежнее.

Я не видела его лица, Вилдор уже отошел к окну, остановившись от него в шаге. Но, ослабив щиты, он позволил мне ощутить то, что чувствовал сейчас сам.

Две тысячи лет… надежды! На то, что удастся! Увидится, встретится, сбудется…

Не имело значения, кто из них двоих сейчас стоял передо мной. Они оба были вольными птицами, которым оказалось тесно в клетке одного мира. И они оба, потеряв ту Единственную, которая была им предназначена, потеряли крылья.

Это был страшный момент. Раскрытая настежь душа, брошенное к ногам сердце, готовность принять любое решение. Которое в любом случае будет ошибкой.

Я дернулась, вырываясь из объятий Закираля. Желание защитить, укрыть своим теплом было настолько сильным, что я едва не задохнулась. Но ялтар держал меня крепко. То ли не позволяя сделать то, о чем буду жалеть, то ли просто давая возможность одуматься.

– Прости. – Его движение было стремительным. Нет! Оно казалось броском хищника. Вот только в последний момент он вдруг передумал лакомиться своей жертвой. Остановился напротив, не замечая недовольства Закираля, которое волнами накатывало на меня. Робко, словно не решаясь, коснулся пальцами лица и… Его ладонь жестко прикрыла мне глаза. – Забудь. Забудь, как сон. Забудь…

– Нет! – Закираль отреагировал первым, что было неудивительно. Я хоть и понимала, о чем чуть слышно шепчет Вилдор, только теперь сообразила, что звучало заклинание на дарианском. – Ты не сделаешь этого.

А мне послышалось: «Сейчас».

– Ты прав. – В его спокойствии было удовлетворение, рождая сомнение в том, что я видела перед собой именно айлара. – Я не сделаю этого. – И уже обращаясь ко мне, скрывшись за маской холодной бесстрастности: – Нам пора. – И отошел к двери, давая мне возможность попрощаться с… сыном. Чужим, но моим.

– Ты помнишь, что мне обещал?

Этот день стал для меня рубежом. Еще вчера я смотрела в будущее, приближая его. Я шла к цели, которую поставила перед собой, сдерживая горечь и изгоняя сомнения. Сегодня же…

До проявления храма еще оставалось время, но в это мгновение оно казалось спрессованным в один миг. Не будущее, не настоящее, не прошлое. Безбрежная пустота, ледяная пустыня, небытие. И есть только одно – необходимость дойти. Цена уже не имеет значения.

– Я помню. – Закираль прижал меня к себе, чтобы тут же отпустить. Ничуть не смутив, опустился на колени, прижав ладони к моим стопам, коснулся их лбом. – Я провожаю тебя с надеждой и жду с победой.

Благословение старшего в роду!

Его должен был произнести Маргилу, но… Закираль никогда и ничего не говорил просто так.

Однако и это уже не имело значения.

– Я оставляю тебя с верой и надеюсь вернуться.

Он, подняв голову, поймал мой взгляд, упрекнул улыбкой.

– Ты заменила слово.

Кивнув, я оглянулась на стоящего за спиной Вилдора. Его лицо было открыто, взгляд прикован ко мне. Но как я ни старалась, понять, о чем именно он думал в этот момент, не смогла.

Когда-то я это уже видела, да только поняла только теперь. Сейчас он отказывался от всего, что могло ему помешать.

– Я не могу обещать то, что не смогу исполнить.

Закираль был со мной не согласен, но настаивать не стал. Поднялся, вновь с нежностью коснулся губами моего виска и направился к… отцу.

– А ты?

Уточнять, чего именно добивается от него Закираль, тот не стал. Положив руку ему на плечо, со снисходительным равнодушием произнес:

– Я оставляю тебя с верой и клянусь, что она вернется.

Не знаю как, но он собирался исполнить то, что обещал. Иначе просто не позволил бы этим словам сорваться со своих губ.

Вот только его самого не было в этой клятве.

## Глава 16

Олейор

Появления Закираля я не ожидал. Во время последней встречи мы обсудили все, даже то, о чем я не хотел бы говорить. Но ялтар Дарианы умел быть настойчивым. Это у него от отца.

– Куда-то собрался? – уточнил он, как только мы обменялись приветствиями.

А то встреча в портальном зале могла значить что-либо еще! Да к тому же в сопровождении племянника и Сэнара, который в последние дни не отходил от меня ни на шаг. Оставлял одного только на ночь, да и то только потому, что я забирал после ужина в свои покои сына.

– Да вот, напросился в гости на Верею. Хочу сам посмотреть, что там Элильяр с варидэ интересного нашли.

Удивления Закираль не выказал, пусть я и не предупредил его о своем решении. О моих намерениях покинуть Лилею знали лишь немногие. Даймон хоть и относился к друзьям, но я посчитал, что у него и своих забот хватает. Благодаря умению Александра успевать все, что иногда казалось мне совершенно невозможным, я был в курсе того, что происходило в последние дни на Дариане, Альтерре и Земле. Ну и, конечно, здесь, у нас. Тахар не отказался поучаствовать в спасении Веера.

– Не опасаешься, что вернешься на развалины?

Его взгляд был жестким, но голос звучал насмешливо, давая мне понять, на что он намекает.

– Самое главное, чтоб было куда возвращаться. – Теперь уже усмехался я. Горько. Продолжил уже спокойнее: – Отец справится. Из нас двоих это я у власти всего два года. Да и орки притихли. Не хотят сталкиваться с твоими сородичами. Так что я еще сотню перебросил Сигнару. С нечистью сладу нет.

В глазах Закираля скользнуло удовлетворение. Будь я на его месте, испытал бы нечто подобное. Воинская слава для даймонов превыше всего, а степняки были воинами не из последних.

– Тогда я тебя задерживать не буду. – Ялтар опередил меня буквально на мгновение. Было у меня желание узнать, какая нелегкая его к нам занесла. – Тут кое-что важное. – Он протянул мне плотный сверток, скрепленный не только его печатью, но и настроенным на меня заклинанием, которое, ощутив меня, теплом скользнуло к ладони. – Гонца не счел нужным посылать, решил сам.

– Срочно? – Возвращаться мне не хотелось.

– Ты когда собираешься обратно?

Я вновь усмехнулся.

– Чтобы не к руинам, то не позднее завтрашнего вечера.

– Тогда не срочно. Только в чужие руки не давай, во избежание последствий.

Мог и не предупреждать. О последствиях я и сам догадался. Но озвучивать этого не стал, только кивнул и направился к площадке, где маги уже держали настроенным портал в другой мир.

Взгляд Закираля я ощущал, пока серый туман перехода не окутал нас плотным маревом.

С той стороны нас встретил полумрак, воины с обнаженными мечами и… замершая у мраморной колонны женщина, закутанная в тонкое покрывало.

– Мама! – Себастиан бросился к ней, совершенно не думая о том, кем является для тех, кто ожидал нашего появления.

Мальчишка! Мысль о том, что он не готов к тем испытаниям, которые выпали на его долю, не раз посещала меня за эти дни. И столько же раз я ее отгонял от себя: судьба не оставила ему выбора.

Нет, конечно, он мог отказаться от свалившейся на него ответственности, но как бы жил потом с этим решением?! Судя по тому, что я уже успел понять, – нет, не мог.

А раз так, я просто должен был ему помочь.

– Мириэль. – Я дал племяннику время успокоить сестру и только тогда подошел ближе. Склонился, не столько приветствуя, сколько отдавая дань ее очарованию, и без малейших сомнений привлек к себе, видя ее нерешительность. Она не знала, как себя вести со мной. – Ты все так же прекрасна.

– Отец не обманул. – Она отступила с легким вздохом сожаления. Заметив вопрос в моем взгляде, не задержалась с ответом: – Он сказал, что я тебя не узнаю. И, правда, я помню тебя юношей, а теперь вижу осознавшего свою силу и доблесть мужчину, правителя, с которым считаются.

Ее слова были приятны, но я понимал, что сейчас ее устами говорила испуганная женщина, нуждающаяся в поддержке. Мне довелось познать, что такое предательство матери и брата, но я даже представить себе не мог, что чувствовала она, узнав, что смерть мужа ляжет виной на одного из ее сыновей.

Избавь стихии меня от подобного!

– Отец все еще не верит, что сбросил бремя власти на меня, – добродушно усмехнулся я, снимая напряжение. – Вот всячески и подчеркивает мои достоинства, скрывая за ними недостатки.

– А они у тебя есть? – подхватил Себастиан, вновь утверждая меня во мнении, что из него будет толк.

Ему катастрофически не хватало опыта, но чутье у него было.

– А как же! – Надеюсь, моя улыбка была достаточно непринужденной, чтобы не дать им понять, с каким трудом мне далось продолжение. – Но об этом тебе подробнее расскажет моя жена. Как только вернется. – Мириэль еще хотела что-то сказать, но я поспешил продолжить, представляя моего телохранителя. Будь на его месте любой другой даймон из навязанной мне охраны, он остался бы молчаливой тенью за моей спиной, но этот заслужил, чтобы к нему обращались по имени. К тому же благодаря Лере я научился различать оттенки эмоций, скрытых за внешней бесстрастностью. – Тер моей жены, а сейчас мой сопровождающий Сэнар.

Тот подтвердил возникшие у меня подозрения. На моей памяти только одна женщина удостоилась его полного приветствия. Но Леру его господин назвал воином, моя же сестра…

Наши барышни знали толк в оружии, становясь иным мужчинам достойными соперниками. Но только не Мириэль. Насколько я помнил, она была мужественна духом, но оружию предпочитала убеждение.

Это было ее право, ее выбор, с которым в свое время смирился отец и который принимал я.

– Я рада приветствовать вас на землях Сидары. Будьте гостями в моем доме.

Ритуальная фраза, радушный жест, и она первой направляется к ажурным дверям, ведущим из портального зала. Но я не обманываюсь, глядя на тонкие металлические нити, сплетенные в удивительный узор. Вложенная в них магия послужит в случае чего надежной защитой для желающих воспользоваться этим входом без приглашения хозяев.

– Я сожалею, что не могу принять вас в резиденции правителя темных эльфов Вереи.

– Убив отца, Кимар решил забрать из его личной сокровищницы символы власти, но не учел, что не зря моего родителя считали одним из сильнейших магов нашего мира. На его счастье, брат успел покинуть дворец до того, как он превратился в руины. Лорд никогда не позволил бы погибнуть невинным, так что заклинание сработало с некоторой задержкой. – Себастиан весьма неучтиво перебил мать, но она только с укоризной качнула головой.

– Кому присягнул совет? – Я не только слушал, но и осматривался.

Насколько мог судить, находились мы в подземелье замка. Весьма древнего. И дело было даже не в мрачной мощи каменной кладки. Все вокруг напиталось силой, которая копилась многие сотни лет. Я мог, конечно, ошибаться, но, скорее всего, это были владения рода, к которому принадлежал отец моего племянника.

– Большинство – ему. – Мириэль на мгновение повернулась к сыну. – Муж назвал меня соправительницей и успел лишить Кимара права наследовать. А я назвала его преемником именно Себастиана. Но несколько лордов из весьма влиятельных родов готовы открыто выступить против.

– Я могу помочь.

Заявлению Сэнара я не удивился. Чего-то подобного и ожидал. О том, что тер моей жены – маг не из последних, мне было известно уже давно. И про берсерка, которого он уже не раз выпускал на волю порезвиться. И об Изначальном Хаосе, носителем которого он был. Обо всем этом мне как-то рассказала в порыве откровенности Лера.

А учитывая, что противостоять его способностям в этом мире некому, шансов проиграть у нас просто не было. О магах Равновесия здесь только слышали, а драконы, насколько я уже успел понять из разговоров с Себастианом, вмешиваться в конфликт двух эльфийских кланов не будут.

Проблема была только в том, что этот вариант мне не нравился. Впрочем, мне больше не нравилось то, что придется опять воспользоваться помощью даймонов. Это было непривычно. Я предпочитал рассчитывать только на себя.

Мириэль, услышав сказанное моим тером, резко остановилась, уточняя у меня взглядом, так ли это. Мне оставалось только кивнуть, подтверждая. Но прежде чем она успела обрадоваться, – я видел, насколько ее тяготила неопределенность будущего, – поспешил высказать свою точку зрения:

– Этим способом мы воспользуемся, если других не будет.

Что меня порадовало, племянник после короткого раздумья со мной согласился. Что из себя представляют чернокожие воины, он уже успел узнать.

Сестра тоже спорить не стала, положившись на мнение сына.

По узкой (пройти только одному) витой лестнице мы поднимались молча. Скрытый механизм открыл проем в стене, впуская нас в небольшую келью. Толстая дверь, и мы оказываемся в ничем не примечательном пустом коридоре.

– В этом крыле находится библиотека, – пояснил Себастиан. – Я не хотел афишировать вашего присутствия.

Я многозначительно оглянулся на Сэнара. Вряд ли его появление в этом замке останется незамеченным. Но прежде, чем племянник смутился, признавая свою оплошность, на нас дохнуло холодом и…

Для человека он был несколько крупноват, но вряд ли это могло показаться кому-либо подозрительным. К тому же среди телохранителей такие были не редкостью.

– Одну проблему мы, кажется, решили, – усмехнулся я, с удовлетворением поглядывая на удивленных родственников.

Надеюсь, после такой демонстрации способностей сестра и сама поймет, что использовать даймона стоит только в крайнем случае.

Наше путешествие по замку закончилось в гостевых покоях. Небольшая гостиная, две крошечные спальни, купальни. Размеры комнат полностью компенсировались их уютом. Удобная, добротная мебель, приятные глазу оттенки тяжелых портьер и обивки, гобелены на стенах, вышитые подушечки на тахте и креслах.

Эльф в годах (по словам Мириэль, он был первым наставником ее мужа, а затем учил воинскому искусству и Себастиана) накрыл на стол. Пока он этим занимался, я, беседуя с сестрой на темы, никак не связанные с причиной нашей встречи, исподволь наблюдал за ним. Это оказалось весьма занимательным. Мое присутствие его нисколько не заинтересовало, а вот Сэнар…

Отличить тера от человека было невозможно, в этом я был уверен, но тем не менее чем-то он себя выдавал. Но как я ни приглядывался к даймону, так и не сумел понять чем. Оставил себе на заметку попросить потом племянника потолковать с его учителем. И свое любопытство удовлетворю, и воину Вилдора подсказку дам.

После легкой трапезы я предложил пригласить нескольких лордов из совета, которым Мириэль и Себастиан безоговорочно доверяли. Таких оказалось четверо, но лишь двое имели реальную возможность помочь.

Пока ждали, продолжали обсуждать сложившуюся у темных эльфов ситуацию. При всей кажущейся простоте выходов из нее было не так уж и много. Мирных выходов.

Если я понял правильно и проблема была связана именно с желанием светлоэльфийского правителя усилить свою власть за счет моих собратьев, то без жестких аргументов от своей идеи он не откажется. Если же сестра и племянник были не правы и тот лишь поддержал жаждущего большего наследника, то и при этом раскладе без крови обойтись нелегко. Кимару уже удалось раздробить темных, и последствия такого раскола были мне известны.

Появление эльфов, один из которых командовал воинами при отце Себастиана, а второй был советником по магии, едва не усложнило положение. Первый увидел во мне соперника, который способен повлиять на юного правителя, второй так же, как наставник племянника, подозрительно смотрел на Сэнара. Пришлось, взяв клятву молчания, частично рассказать о том, что творится в Веере. О самом храме, Вилдоре, второй Дариане я умолчал, упомянув только, что моей жене, магу Равновесия, и воинам Хаоса необходимо нейтрализовать древний артефакт, который может если и не уничтожить Веер, то нанести ему значительный вред.

Откровенность, пусть и не до конца, себя оправдала, послужив еще одним доказательством уже известного: общая беда объединяет. И хотя окончательного решения мы так и не нашли, сошлись на том, что запас по времени у нас есть. Вряд ли в ближайшую луну на Верее начнет происходить что-либо кардинальное.

Договорившись, что, как только вся эта эпопея закончится, вернусь сюда и возьму на себя переговоры с правителем светлых, я уже более непринужденно попрощался с лордами.

Обсуждение затянулось до позднего вечера, пришлось пожертвовать и осмотром замка, и сном. Причины моего появления в этом мире были слишком важны, чтобы пренебречь хотя одной из них. Племянник это понимал, так же как и сестра.

Через тот же портальный зал в подземелье мы попали…

Ничего подобного я увидеть не ожидал.

Со всех сторон нас окружали горы. Серые, мрачные, голые. Над некоторыми вершинами курился дымок, навевая странные ассоциации. Разум убеждал, что к аду, о котором как-то рассказывала Лера, это место отношения не имеет, но принять это было сложно.

Найди я взглядом хоть худосочный кустик, мог бы назвать место, где мы находились, долиной, но вокруг было лишь каменное крошево и смрад, от которого хотелось бежать.

– Хаос, – как-то слишком спокойно произнес Сэнар, откинул полу набиру и достал (он принял привычный облик, как только мы вернулись в крыло, где находилась библиотека) короткий жезл с двумя углублениями для ладоней.

История становилась все более занимательной.

По официальной версии, варидэ о воскрешении четверки даймонов во главе с ее сыном осведомлена не была. Но наличие у моего новоявленного телохранителя этого артефакта заставляло в этом сомневаться.

Я, конечно, мог бы предположить, что мать Вилдора передала эту игрушку Закиралю, а уже тот – Сэнару, но даймоны встречались только в моем присутствии.

Усмешка не коснулась моих губ, я не хотел, чтобы отправившийся со мной Себастиан заметил ее. Когда речь шла о даймонах, я не мог быть уверен ни в чем.

– Не самое приятное место, – хмуро заметил я, вдруг подумав о том, что одно объяснение действиям варидэ у меня есть.

Закираль как-то сказал, что над их расой довлеет жесткая целесообразность, возведенная на фундаменте приоритета родственных связей. И когда одно с другим вступает в противоречие…

Дальше рассуждать об этом не хотелось. Историй, подобных жизнеописанию бывшего ялтара Дарианы, немало было и у других рас.

Оглянулся на Сэнара – тот не торопился открывать портал в новый мир – и удержал готовые сорваться с губ слова.

Стоял, замерев, отрешенный от всего, что его окружало.

Правильно говорила Лера: абсолютная бесстрастность, холодная бесчувственность восхитительной статуи.

Они казались живыми для нас, но только теперь я смог понять, что испытала моя жена, встретившись с ними впервые. Знакомство с Асией было не в счет. Проведя сотни лет на грани Пустоты, жрица научилась ценить то, что едва не потеряла.

– Здесь погибли последние из них. – Голос Сэнара был тих, словно он опасался спугнуть царившую в этом месте гнетущую тишину.

– Кто? – опередил меня с вопросом Себастиан.

Как-то незаметно он стал «своим» в нашей компании, и, когда последовал за нами посмотреть на новый мир, я не возражал. Он был еще слишком юн, чтобы воспринимать опасность со всей серьезностью. Я сам был таким в его возрасте. Риск заставлял кипеть кровь, жизнь казалась прекрасной лишь в страстных объятиях очередной прелестницы или когда до смерти оставался только шаг. Осознание собственного безрассудства пришло значительно позднее. Во многом благодаря отцу.

Возможно, смыслом моей встречи с племянником был не тот шанс, который давал нам скрытый за границей Хаоса мир. Я был единственным, кто мог показать Себастиану мимолетность бытия и цену чести, которую так легко потерять, совершив необдуманное.

– Воины маров!

Слова даймона прозвучали откровением, но я принял их без малейших сомнений. История, которая началась на Земле тысячи лет тому назад, требовала своего завершения.

Мы знали, где эта древняя цивилизация встретила свой рассвет, так почему бы не найти, где именно они проводили свой последний закат?!

Наверное, я должен был что-то ощутить в этот момент? Наверное… Я ничего не ощущал, кроме необходимости идти дальше.

– Открывай!

Повторять мне не пришлось. Сэнар сжал жезл в ладонях, активируя артефакт.

Туман перехода был не серым, а мерцающе-белоснежным. Впрочем, трудно ожидать чего-либо обычного, когда речь идет о марах.

Шаг вперед следом за даймоном в морозную свежесть. Кожу обожгло снежной крупой, брошенной в лицо резким порывом ветра, и мы вышли на небольшое плато.

Прямо над головой растеклись туманными нитями облака, внизу, по склонам и у подножия гор расстилалось безбрежное зеленое море.

– Разумных существ здесь нет, – отвечая на незаданный вопрос, пояснил Сэнар, накрывая нас защитным куполом. Наша с Себастианом одежда несколько не соответствовала погоде. – Нечисти нет.

– Идеальный мир, готовый принять новую жизнь, – тихо, только для себя, произнес я, но даймон меня услышал.

На мгновение обернулся, посмотрел внимательно, словно пытаясь проникнуть в мои мысли. Стремительно отошел к самому краю плато, похожий на гигантскую черную птицу на укрытом снегом поле. Полы набиру крыльями бились на ветру.

А потом он закричал, и его крик унесся вдаль громогласным эхом, ударился о нависшие снежные шапки, которые с низким, тревожным гулом устремились вниз, поражая своей мощью и смертоносностью.

Но не это заставило меня сжаться, а те слова, что он бросил в небо, вырвав из своей души:

– Будь проклято сделанное вами!

Их уже давно нет, но я был готов произнести вместе с ним:

– Будь проклято сделанное вами.


Вилдор

Приучая Леру к самостоятельности, я знал: наступит момент, когда мне самому придется столкнуться с ее настойчивостью. Когда это произошло, не удивился и не потребовал отказаться от принятого решения. Даже осознавая, насколько рискую и к чему может привести ее ошибка.

Но именно я однажды назвал ее воином, заставив принять эту мысль, и именно я признал, что этот бой и ее тоже.

– Вторая, четвертая и пятая группы вышли на точку. Ждем подтверждения установки кристаллов.

Я никак не отреагировал на сказанное Сартарисом. Два голографических куба висели перед нами в воздухе, так что все происходящее вокруг базы мы видели, как назвал это Константин, «в прямом эфире».

– Третья, шестая, седьмая и восьмая – готовность. Удаление от заданных координат от сорока до двухсот метров.

Я не стал говорить Кадинару, что и сам вижу. Он, так же как и я, беспокоился за первую группу. Будь Лера с Сизовым, мне было бы спокойнее, но она настояла на том, чтобы двинуться в путь с Константином и Толиком.

«Лера, в чем дело?»

Их остановка в первый момент меня не смутила. Мало ли какие могли быть причины этого. Но уходили мгновения, а серебристое пятно на белой нити маршрута так и не продолжило движения.

«Гаишник привязался. Толян с ним разговаривает. Костя говорит, что тот разводит его на деньги».

Несмотря на сленг, который она применила, было понятно, что произошло. Когда обсуждали со взводными, которых собрал Сизов, о подобном упоминалось. И самым опасным в этом отношении была признана именно та дорога, по которой добиралась до места первая группа.

«Так пусть даст ему денег».

Чем ближе был день проявления храма, тем сдержаннее я становился.

Все, что мешало идти к цели, просто отметалось, изгонялось за границы необходимого.

«Оказывается, – со смешком произнесла она, едва не заставив меня потерять выдержку, – для этого есть свои ритуалы. Просто так нельзя сунуть деньги, нужно произнести все необходимые слова. Все должно быть обставлено так, словно тот снисходит до тебя, беря мзду».

Не торопясь ответить, я взглянул на стоявшего рядом Кадинара. Тот слышал наш разговор, канал общей связи, который я активировал на Дариане два года тому назад, позволял ему это.

Мой друг и помощник кивнул, подтверждая сказанное Лерой. Его знакомство с Землей было более близким. И хотя, возвращаясь в свои тела, мы с моим образом с Альтерры провели слияние, в этот раз оно было поверхностным. Только факты, без их восприятия и анализа.

«Вы отстаете, – жестко отрезал я, давая понять, что ее веселье считаю неоправданным. – Подтолкни его ментально».

«Нет, – не менее твердо ответила Лера, вновь напоминая мне, что в этот раз мы играем на равных. Надеюсь, она раньше времени не догадается, что и это тоже часть задуманного мной. – Я не хочу рисковать».

В ее словах был резон. Границы контроля систем базы мы знали лишь приблизительно.

Наша перепалка могла закончиться открытым противостоянием. Она правильно оценивала угрозу, но и я отступать был не намерен. Время сейчас имело большее значение, чем скрытность. Сгустившееся на Земле напряжение срывало барьеры самообладания. Это лучше иных признаков говорило о том, что до проявления храма оставались считаные дни, а некоторые события могли ускорить его приближение. Что-то вот-вот должно было произойти, став ключом к раскрытию пространственного кокона маров.

Сизов, отвечая на мой вопрос, видел ли он еще что-либо, ответил очень невнятно. Да, видел. Существо, напоминающее даймона, людей, стреляющих друг в друга, девочку, похожую на Леру.

Была у меня догадка, прекрасно вписывающаяся в собственные ощущения. Но правительнице я об этом говорить не стал, да и Архангела попросил промолчать о видении. Сейчас не действие или слово – мысль могла решить исход нашего поединка не только с Яланиром, но, что было более важным, с марами.

«Едем дальше», – безмятежно, словно и не было нашего столкновения, произнесла Лера.

Я мог радоваться. Эта женщина оправдывала все мои предположения. Вот только я испытывал лишь сожаление. Я заставил ее быть сильной, зная, что не во всех ее жизнях эта сила ей потребуется.

Ей вновь придется ломать себя, вновь придется вспоминать о своем предназначении: хранить настоящее и даровать будущее. Но на кон было поставлено слишком многое для меня, чтобы я мог от этого отказаться.

– Четвертая подтвердила установку опорного кристалла. Шестая, седьмая – на точке.

Я дал команду приблизить картинку седьмой группы. Старшим в ней был Сизов.

Куб развернулся, его грань увеличилась, деревья из плоских стали объемными, листья затрепетали, ветер был резким и жарким, напоминая Дариану.

В паре с Архангелом молодой парень, по легенде – младший сын. Красавчик степенно вышагивает неподалеку, но стоит мне только об этом подумать, как пес стремительно кидается в кусты. Вылетающая оттуда птаха недовольно стрекочет и усаживается на ветку неподалеку.

Но я вижу и другое. Небрежная одежда, корзинка для грибов (последние дни были довольно дождливыми), внешняя расслабленность, тихий неспешный разговор и… быстрый, острый взгляд по сторонам, нога ступает осторожно, даже мне ясно, что идут бесшумно.

А вот и место, где должен быть установлен кристалл. Солнечный свет пробивается сквозь неплотную листву, оставляя на траве полянки, чуть справа, причудливые полосы. Кустарник, покрытый увядшими уже цветами, приметный осиновый подлесок среди белых берез в стороне.

Сизов наклоняется, словно для того, чтобы завязать шнурок на кроссовках, я, неожиданно для себя, напрягаюсь – упор держателя, в который вложен артефакт, упруго входит в землю у самого ствола, стебли травы смыкаются над ним.

И я вновь ловлю себя на том, что вздыхаю с облегчением.

Впрочем, таких игр, как эта, у меня еще не было. И уже никогда не будет.

– Седьмая подтвердила установку. – В голосе Сартариса, который продолжает комментировать все, что мы и сами видим, те же эмоции, что и у меня. – Третья, восьмая на точке. Ждем первую, удаление девятьсот метров.

Третья, восьмая. Сергей и еще один взводный, за которого он поручился как за самого себя. Им вместе с Архангелом достались самые сложные направления. Ближе к базе, дальше всего от населенных пунктов, труднее объяснить свое присутствие там в случае чего. Не говоря уже о том, что вероятность столкнуться с внешней охраной велика.

Я с трудом оторвался от картинки восьмой группы, которую вывел Кадинар. Третья уже установила держатель, и их сигнал вот-вот должен был отразиться в системе. Взводный откликался на Жорика, хотя звали его Игорем. Слишком молодой, младше Александра, но со взглядом умудренного жизнью старца, который прячется за показной бесшабашностью. Когда, не удержавшись, спросил у Архангела, что заставило его так рано повзрослеть, услышал сдобренный горечью ответ: «Он таким родился».

Уточнять, что это значит, не стал, но Кадинара попросил покопаться в его прошлом.

Нас, даймонов, называют жестокими. Как же назвать тех, кто готов отказаться от своего только что родившегося ребенка?!

– Контакт!

Я ощутил неладное еще до того, как услышал Сартариса. Ощущение опасности накатило морозной волной, берсерк рыкнул в ожидании приказа убивать.

Игорь шел один, на мой вопрос о легенде дерзко улыбнулся, сказав, что он и сам легенда.

Молодой волчонок, как назвал его Сергей. Он был человеком, но как же он был похож на меня!

Двое в камуфляже, которые стояли напротив, появившись, похоже, из подземного бункера, смотрели сурово, но не агрессивно. И еще один за спиной, автомат снят с предохранителя, палец оглаживает спусковой крючок. Его лица я не вижу, но он в этой команде самый опасный. Уже научился получать удовольствие от чужой смерти.

А до места, где нужно было установить опору будущего купола, оставалось всего лишь несколько шагов.

– Тебя не спросил! – с апломбом бросил Игорь, слишком резко отреагировав на уточнение, что он здесь делает.

– Слышь, парень, – довольно спокойно проговорил тот, что спрашивал, – здесь закрытая зона, идут учения. Возвращайся-ка ты обратно.

– А мне обратно не надо, мне туда надо, – чуть спокойнее проворчал Жорик и показал рукой в ту сторону, куда шел.

– Нельзя, – продолжал вразумлять первый.

– Да пошел ты… – сорвался на мат Игорь и рванул чуть в сторону, обходя этих двоих.

Очередь из автомата выбила землю у его ног, но парень, вместе того чтобы остановиться, петляя, бежал вперед.

– Урод, не стреляй, не хрен на него патроны переводить!

Игорь споткнулся, как раз в том месте, где должен лечь опорный кристалл.

Все остальное становится для меня откровением.

По сравнению с этими тремя Жорик кажется пацаном. Щуплый, невысокий, беспомощный…

Он только и успевает прикрыть голову руками, когда его настигает первый удар. Ботинок впивается ему в бок, вырывая крик. Еще удар, еще, еще… Картинка смазана, но по тому, как она вздрагивает, я чувствую слепую ярость тех троих, которые вкладывают в свои удары всю неутоленную злость, звериную злобу, данную им возможность отнимать жизнь.

– Хватит, – рявкнул один из них, отталкивая названного Уродом. Еще миг, и его ботинок проломил бы Игорю голову. – Сам сдохнет. А не сдохнет, на всю жизнь инвалидную получит.

– Жалостливый ты, Шило. Не к добру это, – хмыкнул тот, но отошел.

– Восьмой активирован. – Кадинар был бесстрастен, но я чувствовал, что происходило в его душе.

Он перестал быть человеком, но не сумел стать даймоном. Мы были расой воинов, мы убивали не только виноватых, но и безвинных, мы насиловали женщин. Но наша жестокость была целесообразна. Выбирая себе противника, мы гнушались слабыми как недостойными нашей чести. Мы гордились своей силой, но нашей славой становилась победа над тем, кто был сильнее.

Нечисть! Для меня, берсерка, они были не имеющей права на жизнь нечистью.

Внутри боролись два чувства: ненависть к этим тварям и гордость за совсем еще юного человека, который уже знал, что значит честь воина. Мальчишка, от которого отказался сначала отец, посчитав женщину недостойной себя, а потом и мать, чтобы не мешал жить! И эти трое!

– Что с первой? – Щиты едва сдерживали бушующую в душе бурю.

– Удаление сто метров. Остановились. На точке посторонние, ждут. – Сартарис чуть помедлив, уточнил: – Сергею сообщить?

– Нет. – Я понял, о ком и о чем он спросил. Я знал, что группа взводного могла подойти к Игорю до того, как станет поздно, но… – Нет, – повторил я, не столько для него, сколько для себя. Если судьба будет к нему благосклонна…

«Лера».

Она откликнулась мгновенно.

«Там семья, решили собрать букетик из полевых цветов. Уже возвращаются к машине».

«Понял».

Говорить ей, чтобы была осторожнее, не стал. Она бы сразу поняла, что что-то случилось.

Случилось…


…Я стоял у окна и ждал, когда Асия приведет Рае. В отличие от Леры, которая из суеверия не стала прощаться с близкими, для себя я посчитал это необходимым.

Впрочем, мы не просто по-разному воспринимали эту ситуацию, она была для нас разной. Там, где для нее будущее существовало, для меня его не было. Я оставил шанс вернуться для нее, но не для себя.

Их приближение ощутил задолго до того, как они подошли к гостиной в алтарате моей старшей дочери. Закираль намеревался привести сестру к клятве талтара. Когда все закончится.

Я не обернулся и тогда, когда они вошли. Асия прошла вперед, остановившись у меня за спиной, Рае замерла у самой двери. В ней не было дара предвидения, но она была женщиной. Не понимала, но уже чувствовала.

– Ты очень похожа на свою мать. А вот в Таши уже чувствуется кровь даймонов.

Я продолжал стоять и смотреть вдаль. Бескрайнее небо, похожие на причудливые замки громады облаков. Этой дочери от меня досталась любовь к стихиям.

– Отец?!

Поверила она сразу, но ее боль и смятение накатывались на меня волнами. Ослабленные щиты не были для них преградой.

– Я должен был сказать тебе сам. – Ни один из нас не шевельнулся. – Твоя мать погибла не по моему приказу, но вина за ее смерть лежит на мне. Тогда я еще не верил, что Яланир решится на такое.

– Зачем?!

Она все-таки подошла ближе, остановилась рядом с сестрой. Нас разделял всего лишь шаг, но она не могла его сделать, я же не имел на него права.

– Зачем я говорю тебе об этом? – Я заставил себя развернуться. Желание увидеть ее глаза было сильнее выдержки. – Хотел, чтобы ты услышала это от меня.

– Ты стоял рядом, а я не узнала тебя. – Ее шепот был слишком тихим, чтобы услышать, но для меня прозвучал громогласно.

– Я не хотел тревожить твой покой.

Ее пальцы осторожно коснулись лица, умело дернули застежку платка, скользнули вверх, откидывая назад капюшон.

Это было… настолько неожиданно и приятно, что я с трудом удержался от того, чтобы не отступить.

Такая же, как и ее мать, похожая на огонь. Такая же, как Таши.

– Ты ее любил? – Ладонь дочери замерла на плече, а глаза застыли, напряженно всматриваясь в мои.

Солгать я ей не посмел.

– Нет.

– А меня?

Нескладная девочка, длинные косы, темные глаза, глубокая царапина на лице, обломанные ногти. Такой она была в нашу первую встречу. Такой и осталась для меня, нуждающейся в моей защите, которую я не мог ей дать.

Но тогда я знал, кто сделает это лучше меня. Кадинар не давал клятвы тера, но он им был по своей сути.

– Я всегда любил тебя. – Признание далось неожиданно легко. Наверное, я просто давно хотел ей это сказать…


– Первый кристалл установлен. Контур замкнут, готов к активации. – Голос Сартариса вырвал меня из воспоминаний. Очень своевременно.

– Что с восьмым?

– Жив, – вместо начальника управления ответил Кадинар. Это было неудивительно, мой помощник знал обо мне даже то, что я тщательно от себя скрывал. – Пытается выползти из зоны. Долго не протянет.

– Передай Сергею его координаты, и пусть Хаос будет к нему милосерден.

– Проявляешь человечность? – усмехнулся Сартарис, выполняя мой приказ.

Но то напряжение, с которым он ждал моего ответа, говорило об ином. Сейчас он сравнивал меня с тем, кого называл своим господином.

Ждал он зря. Когда понял, что я не склонен давать объяснений, вышел из гостиной, оставив нас вдвоем с Кадинаром. Маргилу и Саркат вместе с частью воинов, которые будут участвовать в захвате базы, должны были появиться к вечеру.

– И все-таки почему? – Кадинар не удержался от того, чтобы проявить настойчивость.

– Тебя устроит, если я скажу, что испугался гнева Леры?

Моя попытка отшутиться результата не дала.

– Ведь он всего лишь человек?!

– Да, Кадинар, – он дернулся, когда я повернулся к нему, ждал, что подойду, – он всего лишь человек. В отличие от тех, нелюдей.

– Научился делить на тех и других? – Невысказанные слова жгли его душу, заставляя открывать то, что он тысячи лет прятал ото всех.

– Ты тоже считаешь меня чудовищем? – А вот теперь мое движение он пропустил. Но уже не дрогнул.

– Гораздо интереснее, кем ты сам себя считаешь, – припечатал меня усмешкой как всегда вовремя появившийся Александр. – Но этот вопрос тебе задавать все еще рано, – продолжил он, проходя мимо и усаживаясь в кресло напротив. – В ответе на него ты пока не нуждаешься. А ты, – он обернулся к Кадинару, – не напрягайся. Список тех, ради кого он будет готов рискнуть даже Веером, короток. И ты в нем среди первых.

Наверное, я должен был что-то сказать, но так и не смог. Лишь молча смотрел, как расслабленно откидывается сын… Леры на спинку кресла, как глубоко вздыхает, радуясь мгновению покоя, как с ироничной улыбкой встречает мой взгляд.

И понимаю, подсказка, которую дал ему айлар, человеку была не нужна. Он и так знал, кем для меня является.

## Глава 17

Туоран

– Отдыхай, – нежно прошептал я, не позволяя ей подняться.

Не удержавшись от того, чтобы прикоснуться губами к щеке любимой, разбудил. Не желая этого.

Основы контроля над собственными силами давались Алинэ тяжело. События, во время которых она познакомилась с магией, оставили в ее душе болезненный след. Большинство попыток сохранять спокойствие, когда я ослаблял действие браслетов-блокираторов, пока что заканчивались ничем.

Но она старалась, покоряя меня своей настойчивостью.

– Ты уходишь? – Страх на мгновение мелькнул в синеве ее глаз, но тут же исчез.

Мои ментальные прикосновения были осторожными, но даже в них для нее крылась опасность. Потому я и старался делать это как можно реже. Цельность ее личности для меня была важна.

В этот раз мне не пришлось прибегать к ним, она справилась сама.

– Я должен. – Опустившись перед кроватью на колени, я прижался лицом к ее ногам. Она все-таки не послушалась меня и села, завернувшись в одеяло. – До обеда меня не будет, – оторваться от нее было тяжело, я все еще не верил тому, что она ответила на мои чувства, – потом нас ждет отец.

– А Амалия? – Жена искренне привязалась к девочке и очень за нее беспокоилась.

Если бы она знала… Ей не стоило знать, что ее опасения были вполне обоснованными.

– Ее приведут, как только ты встанешь.

– Тогда я уже…

Пришлось, поднявшись, чуть ли не силой вернуть ее на место.

– Еще слишком рано, принцесса спит, – указав ей на часы, которые я принес в модуль специально для нее, продолжал действовать уговорами. Мы, даймоны, чувствовали время. Толща земли над головой преградой для этого не была. – Шесть утра. Она проснется не раньше восьми.

– Может, ты мне поможешь уснуть в последний раз? – В голосе жены появилась жалостливая нотка.

– Алинэ, – я присел рядом, прижимая ее к себе, сделал вид, что не заметил, как она инстинктивно отпрянула, но тут же расслабилась (только внешне), – последний раз уже был. Помнишь?

Она кивнула и опустила голову. Я ей объяснил, почему не могу уступить, даже жалея. Ментально мы были значительно сильнее людей, потому подавляли своей мощью, разрушая.

Вот когда она войдет в свою полную силу…

Я не торопил события, каждое мгновение с возлюбленной было для меня дорого. Я просто боялся за нее. За то, что могу не успеть, не оказаться рядом…

Она была моей слабостью, которой в любой момент мог воспользоваться отец, чтобы «приручить» меня. Но она же была и моей силой, о которой он даже не догадывался.

Он никогда не любил, чтобы знать об этом.

– Мне страшно, – прошептала она, склоняясь еще сильнее.

Хрупкая, беззащитная, она отказывалась осознавать до конца, чем одарила ее жизнь. Но она старалась. Так же, как старалась довериться своему чутью и поверить мне.

Та ночь…

Тело обдало жаром, но волна огня тут же схлынула под моей волей. Алинэ не должна была ощутить пылающего во мне желания. Она не была готова к повторению…


Тот вечер заканчивался совершенно не так, как я об этом мечтал. Вместо желанного отдыха – общение с отцом. Разговор уже подходил к концу, и я позволил себе помечтать о том, как вернусь в модуль, поужинаю, пусть и в одиночестве, тайком понаблюдаю за тем, как Алинэ пытается освоить очередное заклинание. Когда я уходил, в гостиной жилого модуля Яланира появился Даримар д’Тар, младший брат правителя темных эльфов.

Неудачников я никогда не любил.

У себя я оказался значительно позже, чем ожидал. Контроль требовал силы, связь между мной и Алинэ укреплялась, забирая их все. Жизни людей, которые я отнял во время драки, дали передышку, но их не хватило, чтобы продержаться до появления храма.

Был еще один способ восстановиться, но я о нем даже не думал. Я не собирался уничтожать ростки веры, которые зарождалась в душе моей возлюбленной.

Алинэ не спала… делала вид. Сдерживала дыхание, придавая ему размеренность, пыталась справиться с эмоциями. Когда я вошел в спальню, замерла. Обреченность волной накрыла меня, заставив как можно скорее покинуть комнату.

Берсерк недовольно рыкнул, не столько желая эту женщину, сколько ощущая близкую ему жизнь в ее теле.

Она как-то сказала: «Замкнутый круг…»

Это действительно был замкнутый круг. Я любил ее, она не любила меня.

Ужинал, не замечая вкуса еды, просматривал отчеты аналитиков. За строчками и цифрами стояли люди, даймоны, эльфы… Среди них был тот, кто стал для Яланира главным противником, но я так и не мог его определить.

Закираль? Он набирал мощь. Совет прислушивался к нему, признавая право повелевать и за его женой. В нем была изощренная хитрость Вилдора, но ялтару пока не пришлось воспользоваться ею в полной мере. Даймоны видели преимущества союза с Лилеей, многие уже успели ощутить сладость нежной привязанности женщин другого мира.

Ему предопределено великое будущее, но пока он к нему еще не был готов.

Элильяр? У этого и опыт, и талант интригана, и способность повести за собой. Но в том, что таинственный некто – бывший правитель темных эльфов, я сомневался. Закираль не уступил бы ему первенство.

Главный демон? Более вероятная кандидатура на эту роль. Но я отвергал и ее. Слишком на виду он был последнее время, слишком открытыми были его действия.

Маргилу? Он мало в чем уступал деду, но предпочитал скрывать свою истинную сущность в ворохе домыслов. Создавал о себе столь противоречивое впечатление, что мне пришлось очень постараться, чтобы понять: он – скорее друг Вилдора, чем его враг.

С отцом я своими выводами тогда не поделился. Теперь об этом не жалел.

Но мог ли быть талтар тем, кого я искал?

Мог! Но не был. Почему я был уверен в этом? Да как раз потому, что один раз мне удалось разгадать его тайну.

Окружающее меня сузилось до упертого в потемневший экран взгляда. Я сотни раз перебирал цепочку рассуждений, вновь и вновь оценивая каждый довод, который приводил самому себе.

Возвращался я к одному и тому же. Будь жив Вилдор…

Усталость взяла свое. Откинувшись на спинку кресла, я прикрыл глаза, позволяя себе провалиться в сон, унося в него шальную мысль, которая мелькнула последней.

Я не верил в то, что Вилдор… дед, который стал для меня образцом для подражания, ушел за грань. Не потому что для этого были весомые аргументы. Просто для Пустоты он был слишком сложной фигурой, чтобы она его приняла.

Сновидение было странным и непривычным. Мы редко видели сны, но, если такое происходило, они становились отголосками решаемых нами вопросов, подсказками. Так что я не удивился тому, что в этом присутствовал Вилдор. Меня смутило то, чем он занимался. Никак не мог я представить его играющим с ребенком.

Потом женщина, которая стояла поодаль, оглянулась на меня, что-то говоря…

Там, в грезах, я не удивился, что рядом с малышом была и Алинэ. Лишь очнувшись от наваждения (шорох был мимолетным, но его оказалось достаточно, чтобы меня разбудить), понял всю необычность увиденного.

Алинэ стояла у двери и смотрела на меня. В ее взгляде было сочувствие, беспокойство… нет, еще не нежность, но уже и не та напряженная отстраненность, которая не позволяла мне приблизиться к ней.

– Что-то случилось?

Она вздрогнула, когда я неожиданно оказался рядом с ней, но не отступила.

– Ты стонал. – Тихо, но очень твердо.

– Я разбудил тебя?

Ее отдых волновал меня больше, чем собственное утомление.

– Тебе плохо?

Ее сочувствие не всколыхнуло ярость, как я ожидал, а тронуло. Связь Единственной давала мне многое, но просила за это достойную плату.

– Иди спать.

Равнодушное спокойствие далось с трудом. Она была теплой, разомлевшей, родной…

– Тебе плохо, – уже не спрашивая, утверждая, произнесла она и…

Ее ладошка мягко скользнула по моему лицу, заставив стиснуть зубы. Пальцы разделили волосы на пряди, от этого меня знобило.

– Жесткие. – Не дав мне удивиться, добавила: – Зачем ты спас меня?

Амалия постаралась… Вот только зачем?

– Мне стоило дать тебе умереть?

Это испытание на выдержку показалось мне более сложным, чем те, что дали мне право на набиру.

– Значит, спас.

Берсерк в душе усмехнулся: кто-то считал себя сильным аналитиком. Оправдываться тем, что ее образ мышления оставался мне недоступным, я не стал. Он был прав.

– А я ему не поверила. – Горько и… едва ли не с отчаянием.

– Ему? – Получилось громче, чем я ожидал.

Она вздрогнула, но не отстранилась.

– Сэнши объяснил мне суть инициации. – Сэнши?! – И о том, что связывает нас с тобой.

– Ты – моя жена и мать моего ребенка. – Я старался говорить холодно. Голос пока еще подчинялся.

– Наверное, не только. Раз мне больно, когда тебе плохо.

Я поздно понял, зачем она заставила меня наклониться. Ее губы сорвали щиты, выпуская на волю иного Туорана. Воина, поверившего в то, что он может быть любим.

Та ночь…

Я отогнал от себя воспоминания, поднял Алинэ вместе с одеялом, в которое она была завернута, прижал к себе.

– Посмотри мне в глаза. – Она молча подчинилась приказу. – Ты не должна бояться. Никогда. Ради себя и будущего ребенка ты не должна бояться. И ты – справишься.

Моя вера в нее оказалась сильнее ее страхов. И хотя это был их первый бой, я гордился тем, что она в нем победила.

Моя маленькая, хрупкая Алинэ!

Я задержался, дав ей возможность удобно устроиться в постели и задремать. Выйдя из спальни, стоял за дверью, прислушиваясь к ее ментальному фону, готовый вернуться в любой момент. Она должна была стать сильной, но я не хотел, чтобы для этого ей пришлось вновь и вновь проходить через боль.

Лишь убедившись, что ее дыхание выровнялось, вышел в коридор.

Царившая на базе тишина не ввела меня в заблуждение. Если бы не поглотители, было бы довольно шумно. Место для базы выбрано практически идеально с точки зрения защиты, но создавало много иных проблем. Подземные воды оказались самой малой из них.

Его шагов я не услышал. Он просто вдруг появился рядом, обогнал, на мгновение обернулся, жестом давая понять, чтобы я следовал за ним, и свернул в ближайший коридор, где, насколько я знал, был тупик.

Ошибался. Мой план базы оказался неточным. Тупик – да, но ему достаточно было коснуться стены, на которой я при всей своей предвзятости не заметил даже намека на идентификатор, как часть ее отошла в сторону, открывая проход.

Я не искал его откровенности, но Сэнши был прав – время для нее неумолимо приближалось.

– Это помещение выведено из-под контроля систем и полностью экранировано.

Его многословности я уже не удивился. Не только потому, что был предупрежден. Отец хитрил, но это не отменяло его желания хоть кому-нибудь верить. Я на эту роль не подходил, а вот создание…

Даже зная о том, насколько интеллектуально развит Сэнши, при виде его я забывал об этом.

– Не я, значит, первый взломал коды доступа Яланира! – усмехнулся я, осматриваясь. До этих данных мне добраться не удалось.

Посмотреть было на что. Модуль управления, очень похожий на мой. Вот только на экранах оба контура защиты.

– Не о том думаешь. – Шутить он не стал или… не умел.

Да, ситуация к веселью не располагала. Если я позволил себе легкий сарказм, так лишь для того, чтобы попытаться понять, как много открытий меня еще ожидает. Хоть в чем-то угадал. Я был значительно старше по возрасту и опыту, но на его фоне смотрелся послушником.

Подобную способность использовать обстоятельства к собственной выгоде я видел только у деда, из чего делал вывод: мне повезло, что создание на моей стороне. Если это, конечно, так.

– Сегодня.

Вместо того чтобы уточнить, что именно он подразумевает, я отошел к одному из экранов, тронул пальцем управляющий контур. Вопреки ожиданиям плоская поверхность раскрылась кубом, давая доступ ко всей системе.

– Доверяешь? – Мой вопрос прозвучал неоднозначно и мог касаться как его заявления, так и позволения воспользоваться гостеприимством. Пустив меня в свою информационную базу, он фактически подтверждал мои предположения.

– Поздно сомневаться.

Его ответ мне понравился. Не я один задавался этим вопросом. Но сейчас на первый план выступало кое-что другое.

– Готов пожертвовать собой?

Я не обернулся, чтобы оценить его реакцию. Он столько раз доказывал, что прекрасно владеет маской, скрывающей его истинную сущность, что убеждаться в этом вновь я не собирался. Куда интереснее было оценить уровень внутреннего контура комплекса.

Сэнши продолжал меня удивлять. Раздобыть полную план-схему…

Коридоры, переходы, лифтовые шахты, коды – они следовали друг за другом, наслаиваясь, и открывали всю изощренность задумки отца. Уровень защиты соответствовал наивысшему приоритету, который был на прайм-базах и в основных портальных залах.

Списки мобильных групп, вооружение. Хорсаши, деструкторы, блокираторы. Создания, даймоны, часть из которых берсерки.

Увиденное отрезвляло, заставляло задуматься. Мое намерение пойти против воли Яланира теперь, когда я до конца осознал мощь того, что он создал, выглядело безрассудством. Даже моя возросшая сила не могла оправдать этого безумия. Будь я один…

Будь я один, решение казалось бы очевидным – идти до конца. Свой выбор я сделал. Не сейчас, тогда, когда дед выходил из кабинета в управлении внутреннего круга. Но я был не один. Но присутствие Алинэ делало мой выбор окончательным. Если я приму сторону отца, в ее глазах увижу презрение.

Я, хоть и несколько увлекся, не пропустил тот миг, когда он оказался рядом. Мне хватило одного урока, чтобы его усвоить.

– Обойдемся без жертв, – заметил он снисходительно, выведя столбцом импер-коды системы мобильных бункеров и пулеметных огневых точек на поверхности. При мне внес корректировки, увеличил масштаб, демонстрируя зоны покрытия, потом, насмешливо фыркнув, затер следы своего присутствия.

А я-то считал его неспособным на эмоции. Надеюсь, других проколов на сегодня не предвидится.

– Планом поделишься или так и будем развлекать себя схемами?

Никогда не думал, что он способен улыбаться с таким сарказмом. Будь Вилдор жив…

С каждым днем я вспоминал его все чаще. Причину этого знал – его образ помогал мне сохранять выдержку.

– Из нас двоих господин – ты.

Оборачиваться я не торопился, внимание привлекла заброшенная штольня. Она начиналась у основания ракетной шахты, проходила поблизости от пятого яруса, куда поднимался первый контур внутренней защиты. Лишь узкий перешеек отделял их друг от друга. Затем шла практически параллельно шестому уровню, где располагались казармы даймонов и созданий, и спускалась к девятому – лабораторному.

– Что это? – не удержался я от вопроса.

– Здесь называют это кладбищем. Сначала прокладывали временные коммуникации для отвода подземных вод, а потом, когда ввели в действие основную систему, нашли иное применение.

– Пройти можно?

Он посмотрел на меня так, словно я не оправдал его надежд, но ответил:

– Можно, если других вариантов не будет. Не надо недооценивать Яланира, это одна большая западня.

Кивнув, я перевел куб в режим экрана и повернулся к Сэнши. Он продолжал стоять у меня за спиной.

– Спровоцируешь драку у внешнего шлюза?

– Когда ты будешь с женой у отца?

Он чуть уступал мне в росте, но был значительно шире в плечах. Нас называли бесстрастными, но в нас можно было найти отголоски чувств. Хотя бы в блеске Хаоса на ресницах, в огне, что вспыхивал в черноте глаз, в их холодной пустоте. Этот же… сейчас в нем не было ничего, что могло намекать на жизнь.

Он казался бездушным, но я уже знал, что это далеко не так.

– Пусть начнут раньше, заставь их ощутить тревогу. Мои наблюдатели должны зафиксировать всплеск агрессии. А с дракой потяни, пока Яланир не убедится, что Алинэ послушна моей воле.

Кто подбил охрану на последнюю стычку, во время которой я оценил способности Алексея, мне было известно. Последние сомнения отпали сейчас, когда я увидел места расположения излучателей Хаоса. Достаточно оказалось незначительного изменения мощности, чтобы люди потеряли контроль над собой.

– Осталось узнать, решится ли человек?

– У него есть выбор? – Наверное, сейчас и я был похож на него. Но мне было не до жалости. – Когда он начнет действовать, ты должен опередить меня и подняться на поверхность, сбить настройки. И…

Как оказалось, ошибся я и в этом. Я не имел права на сострадание, но, осознавая, насколько рисковал Сэнши, не желал этого.

– Это будет интересно, – неожиданно для меня хмыкнул Сэнши и зажмурился от удовольствия. – И не стоит меня раньше времени отправлять на встречу с Хаосом. Думается мне, именно я буду учить твоего сына держать меч.

Отвечать я не стал. Он предлагал мне не торопиться с выводами, что ж, ждать я умел. К тому же было действительно интересно оценить создание еще и с этой стороны. Воином он был великим, теперь давал шанс узнать, насколько виртуозно умел играть с чужими замыслами.

– Мне нужна запись.

– Я передам ему сам, когда поведу девочку. Ты только предупреди.

Возражать я не стал. Вопрос доверия у нас с отцом оставался открытым, так что лишний раз рисковать не стоило.

Вопрос доверия… Яланир был прав, что сомневался во мне. Ошибался только в причине.

– Не знаю, как ты собираешься избежать его гнева…

Договорить он мне не дал, указал на дверь, предлагая на этом закончить разговор. И опять был прав, сентиментальность не была нашей сильной чертой.

Поднявшись на второй ярус, я как раз подгадал к тому времени, когда Алексей закончил дежурство на одном из внутренних постов. На первый уровень я его теперь не ставил по просьбе отца, прозвучавшей жестким приказом.

Алексей как раз выходил из шлюза. Воины из его взвода прошли мимо, инстинктивно максимально увеличив расстояние между нами. Взводный чуть задержался, так что, когда поравнялся со мной, остальные уже подходили к следующей переборке, делившей уровень на изолированные модули.

– Не с кем тренироваться?

Он казался сосредоточенным и учтивым, насколько это было необходимо в общении между наемником и тем, кому он служил. Но внешнего проявления этого самого подобострастия, слов и даже интонаций оказалось мало, чтобы скрыть за собой иронию.

Сэнши не ошибся с выбором, если кто и мог вытащить Амалию с базы, так только он.

– Сегодня во время прогулки выведешь девочку за периметр охраны.

Он не стал делать вид, что не понял, – был готов к чему-то подобному.

– Это невозможно.

– Твое мнение меня не интересует. Когда начнется стычка у внешнего шлюза, ты получишь приказ возвращаться через мобильный бункер. У развалин ангара мертвая зона, оттуда – на твое усмотрение. Сбой внешнего контура даст тебе время.

– А если я сейчас напрошусь в гости к Яланиру?

Он не угрожал, оценивал варианты.

Я мог, конечно, уточнить, что он сам думает об этом, но и так в последние дни все чаще проявлял присущие людям качества. Это могло стоить жизни не только мне.

– Ты не успеешь его даже вызвать.

Мое равнодушие его нисколько не смутило.

– Чего-то подобного я и ожидал. Хоть ради чего рисковать?

– Если она останется здесь, свой мир ты не узнаешь.

– Звучит не очень оптимистично. – Алексей продолжал усмехаться, но глаза смотрели на меня холодно и расчетливо.

– В моих словах нет преувеличения.

– Это я уже понял, – протянул он задумчиво. Но его размышления длились всего лишь мгновение. – Выведу я ее, что дальше?

– Остальное сделает она сама. – Я видел, он мне не поверил, но спорить не стал. Да и у меня не было времени разбираться с его сомнениями. Пусть я и не ощущал внимания отца, предпочитал быстрее закончить разговор. – Тебе передадут кристалл, сохрани его. Отдашь матери Амалии.

– У нас нет шансов. – Скупо, но уже приняв решение.

– Шанс будет. Не для тебя – для нее. Твоя жизнь и жизни твоих людей не стоят ничего. Девочка – залог будущего Земли.

– Много пафоса. – И… как-то панибратски подмигнув, он вдруг вытянулся передо мной: – Разрешите выполнять?

Я достаточно изучил воинские традиции землян, чтобы понять смысл этого жеста. Поддерживать его выходку не стал, просто направился к шлюзу, из которого вышел он.

Посты я проверял часто, так что мое появление никого не удивило. Только тише стали голоса, более настороженными – взгляды, но, как обычно, хватило нескольких мгновений, чтобы мое присутствие перестало нагнетать напряжение. Я знал рамки, за которые в отношениях с этими воинами заходить не стоило. Их сердца еще бились, но судьба каждого из них была уже давно предопределена.

Не торопясь поднялся на первый уровень. Здесь все выглядело немного оживленнее, сказывалась близость излучателей.

Взгляды в спину, в которых я ощущал пока еще сдерживаемую враждебность, желание прочувствовать чужую смерть. Все они уже были ненасытными чудовищами, хоть и не осознавали произошедших с ними изменений. Их кровь была отравлена, разум одурманен, душа пылала неутоленной яростью.

Мне не было жаль их, как и тех, из взвода Алексея, кому сегодня не суждено дойти до незримой черты, за которой у них появится надежда. Хаос затронул и их, но лишь одному встреча с Лерой была способна вернуть то, что уже отняла Пустота.

Ментальный вызов отвлек от размышлений, которые ненавязчиво сопровождали мою неспешную прогулку.

Берсерк был более чувствителен к изменениям, потому и подталкивал меня к трансу, задействуя все, что было заложено в нас создателями.

«Сейчас будем», – откликнулся я, чувствуя, как замедляется время, растворяются сомнения. Я и раньше отвергал их, оставляя им роль молчаливого соратника, который не давал сорваться в безрассудство.

Мы с Сэнши оказались у моего модуля одновременно. Я зашел внутрь, отказав ему, как обычно, даже во взгляде. Он остался снаружи дожидаться, когда я выведу к нему Амалию.

Алинэ не испытывала к созданию страха (теперь я знал почему), но я ощущал, как усиливалась ее нестабильность, когда она видела их вдвоем с Амалией. Никакие уверения принцессы, что с ней обращаются достойно, не помогали. Мои попытки объяснить, что девочка в безопасности, – тоже.

Сейчас причина этого была мне ясна: моя жена не понимала поведения Сэнши.

Вопреки уже сложившемуся порядку действий, дочь Леры не шагнула к двери, гордо приподняв подбородок. Остановилась напротив меня, показала жестом, чтобы я наклонился.

Ее просьбу я исполнил, пусть и своеобразно: опустился перед ней на колено. Этот ребенок был достоин той чести, которую я ему оказывал.

Молчание затягивалось. Я, не задумываясь об основаниях, побудивших ее вглядываться в мои глаза, рассеянно смотрел мимо нее, тем не менее замечая все, что происходит вокруг. Видел и напряженно сжатые губы юной принцессы, и растерянный взгляд жены.

Но не это занимало сейчас меня – мое сознание легкой тенью скользило по системе, отслеживая тончайшие нити внимания, направленные ко мне.

– Тебя не зря назвали Обретенной надеждой, – прошептала она настолько тихо, что услышать ее мог лишь я, и прикоснулась к лицу. Пальчики обвели бровь, прочертили узор на виске, прошлись по скуле… – Береги ее.

Отвечать я не стал. Поднимаясь, проводил ее взглядом, прося у Хаоса защиты для нее. Эта девочка предвидела, что именно ей предстояло.

Рассудок был холодным, а сам я все глубже погружался в состояние транса, когда ты настолько отстранен от всего происходящего, воспринимая каждое мгновение с точки зрения его взаимосвязи с целью, к которой ты движешься, что и сам становишься именно таким абстрактным событием.

В какой-то момент даже отметил, что наблюдать за собой самим довольно интересно, можно предположить, каким тебя видят другие.

Отец встретил нас радушно. Был миг, когда мне почудилась искренность в его словах, но, чтобы разувериться в этом, хватило единственного взгляда, который я заметил лишь потому, что рассматривал оставленный Яланиром на столе кинжал. Лезвие исказило то, что происходило за моей спиной, но не сумело скрыть плотоядного интереса, который мелькнул в его глазах.

Та женщина, которая грела его постель, уже успела стать игрушкой, лишенной не только собственной воли, но и понимания происходящего. Вряд ли она была ему все еще интересна.

Алинэ держалась скованно, но без того страха, который мог подсказать отцу ложность моих заверений. На его вопросы отвечала скупо, посматривала на меня, ища поддержки, смущалась, когда я, подбадривая, кивал.

Все выглядело практически точно в соответствии с моим представлением о том, как должна была пройти эта встреча. Несколько излишняя напряженность, которую я ощущал как сгустившийся воздух, затруднявший дыхание, меня не тревожила. Я пусть и поверхностно, но постоянно ментально контролировал жену. Вряд ли ошибался, посчитав, что она этому даже рада.

Первые признаки ожидаемых мной событий появились, когда мы подошли к обсуждению нашего будущего. Яланир вдохновенно рассказывал о почестях, которыми мы будем окружены, о привилегиях, которые получит наш сын. При упоминании о ребенке Алинэ чуть заметно вздрагивала, но, стоило мне только прикоснуться к ней, расслаблялась.

Это уже не было игрой. Последние дни, заполненные обучением и заботой об Амалии, которая довольно много времени проводила с моей женой, изменили ее отношение ко мне. Я не знал, о чем они говорили в мое отсутствие (запретив себе записывать происходящее в модуле, я продолжал придерживаться своего решения), но чувствовал, что принцесса мне не враг. Но невольный помощник. Она поддерживала Алинэ, утверждая в принятом решении и тем самым помогая мне.

Получив экстренный вызов наблюдателя, я резко поднялся, обрывая разговор, и отошел к окну.

– Драка на первом, – заговорил я на дарианском.

Присутствие отца в системе я ощутил, но посчитал нужным произнести это вслух. Для Алинэ этот момент оказался очень острым.

– Отправь группу.

Я качнул головой, давая понять, что недоволен подобным решением, но он уже на меня не смотрел, продолжая свой рассказ о великолепной природе Дарианы.

Для меня же начался отсчет времени.

Амалия уже должна быть на поверхности. Гуляли они не первый раз. Нельзя сказать, что это перевело Алексея в разряд благонадежных, но время прогулок увеличили. К тому же ему позволили выбирать маршрут самому.

Второй вызов. Охрана у внешнего шлюза обезумела. Четверо посланных туда созданий справились с ситуацией, уничтожив всех. Пришедший на замену взвод продержался недолго. Перестреляли друг друга из автоматов.

Проигнорировав отца, активировал экран под своим кодом. Картинку вывел на ментальный уровень (Алинэ видеть подобное не должна), на грань нераскрывшегося куба – только показатели датчиков, в том числе и магических. Линия составляющей Хаоса неуклонно ползла вверх.

– Блокираторы на полную мощность. Людей отвести в казармы, мобильным группам взять под контроль первый и второй ярусы. – На мгновение оглянулся на отца в ожидании замечаний. Но он молчал, принимая все, что я приказывал. – Взвод Алексея вернуть на базу через шлюз второго бункера. – Возражений опять нет. Это должно радовать, но я не чувствовал ничего. – Я наверх. Пусть кто-нибудь отведет Алинэ в мой модуль. – Мои слова звучат как распоряжения, но отец соглашается и с этим.

Прежде чем выскочить в коридор, прижимаю Алинэ к себе и шепчу, чтобы она ничего не боялась. Она кивает, но… продолжает бояться.

Ближайший круг перехода вывел меня на первый уровень. Хорошо, что Алексей не узнает, сколько его сородичей ушло в Пустоту, чтобы он мог выполнить свою задачу.

Я еще только направлялся к шлюзу, когда получил информацию, что Сэнши уже на поверхности.

Мой рык разнесся по ментальному каналу.

«Верни его!»

Поздно! Сообщения о сорванных настройках внешней защиты посыпались лавиной. Сектор за сектором. Где-то быстрее, где-то немного медленнее разряжались накопители, которые подпитывали и связывали в единую структуру цепочку охранных заклинаний.

Мне было известно, о чем думал отец, отправляя создание за девочкой. Ее безопасность оказалась для него значительно важнее, чем прикрытие базы. Захватить этот комплекс, даже имея парочку магов Равновесия, практически невозможно. Если только не стечение благоприятных для нападающих обстоятельств, которое вряд ли предугадаешь.

Амалия же была залогом его влияния на ее мать. А сама Лера стала для него символом, всепоглощающей целью, отказаться от которой он мог, только уйдя за грань.

Сливающиеся в неясный гул звуки стрельбы я услышал, как только раскрылись створы подъемника.

Невообразимо высокое прозрачное небо, жаркое марево летнего полдня. Пряный воздух неподвижен, обволакивает убаюкивающей тяжестью, словно сам мир отказывается принимать нас.

Из вспучившейся земли выползает коробка мобильного модуля. Внутри техника землян, зенитно-ракетные комплексы. Залп на полной мощности из кирдана способен уничтожить подобную установку за несколько секунд.

Им повезло, что оружия наших древних предков у нас не так много, восстановить технологию его создания нам не удалось.

Алексея и девочку я не вижу – их прикрывает давно обрушившаяся стена ангара, но стрельба не замолкает ни на мгновение. Пулеметные и автоматные очереди, команды на дарианском, всполох заклинания, которое едва не отправляет в небытие самого создателя, – магический фон взбесился.

Сэнши впереди меня, со стороны модуля бегут два даймона из личной гвардии отца. Очень опасны, если Алексей не доберется до внешнего контура раньше их…

Изрешеченное пулями тело – воин из отряда Алексея.

Еще одно – пустой взгляд невидяще смотрит куда-то, а по лицу ползет букашка. Ей наши проблемы не кажутся значимыми.

Ощущение несущейся ко мне смерти, резко ухожу влево, чувствуя, как по капюшону набиру чиркает пуля.

Мой кинжал находит свою жертву, впиваясь жалом в ложбинку у основания черепа. Взводному не дано узнать, что одного из его людей убил я, но мне спокойнее от того, что его смерть была мгновенной.

Бетонная стена остается позади. Очереди больше не слышны, стрелять некому и не по кому. Из взвода только Алексей с девочкой на руках.

До границы контура ему остается тридцать шагов. Сэнши и гвардейцы слишком близко… Слишком…

Один из накопителей не выдерживает бушующего магического шторма и взрывается, порождая волну. Хаос опаляет траву, деревья, камни, землю, впивается ледяным крошевом, обдает холодом все, до чего может дотянуться.

Создание стягивает большую часть вырвавшейся из-под контроля стихии на себя, но достается и нам. Один из воинов отца падает, оглушенный мощью взрыва, я устоял только потому, что выпустил наружу берсерка, для которого Пустота – лакомство.

Двадцать шагов. Алексея и девочку почти не затронуло. Юная принцесса – носитель сути Равновесия, и мир укрывает ее. Насколько может.

Десять… Наблюдатель передает в систему готовность активировать внешний контур, они справились со сбоем настроек, учтя фактор влияния Сэнши.

Пять… Покинув базу, я фактически передал управление отцу, тот медлит…

Если бы девочка значила для меня столько же, сколько для него, я бы тоже медлил. Плотная стена, внезапно выросшая перед ними, если не убьет, то нанесет травмы. А она совсем ребенок.

Три… Все идет по плану. Приказ. Будь у Сэнши кинжал… Он предпочитает меч, в отличие от меня.

Два шага… Клинок летит, вспарывая воздух.

Один шаг… Я вижу, как все впереди становится зыбким и размытым. Активация защиты.

Даже для меня все происходит слишком быстро. Тело создания отбрасывает назад, искореженный кинжал с жалобным звоном падает в траву.

На мой ментальный рык наблюдатель реагирует мгновенно. Плотная стена расползается ошметками тумана, и я остаюсь единственным, кто продолжает преследование.

Теперь все зависит только от Амалии. От ее способности позвать Леру.

Алексей спотыкается, падая, группируется, чтобы прикрыть девочку собой, но уже на земле успевает сдернуть автомат, перевести рычаг на подствольник.

Я отбрасываю набиру, издаю победный крик и…

Я не знаю эти глаза, но узнаю этот взгляд.

Один миг: серый туман портала, две фигуры, выступающие из него, немыслимая мощь, которой меня отбрасывает назад, серебро опустившихся ресниц скрывает под собой мелькнувшее в безбрежной черноте удовлетворение и…

Я проваливаюсь в бездонную пропасть.

## Глава 18

Лера

Игорю повезло. Вилдор проявил человечность дважды. Первый раз, когда приказал передать Сергею его координаты, и второй, когда отправил им навстречу Кадинара. Целители должны были появиться только к вечеру, вместе с Маргилу и Саркатом, а среди нас он был самым сильным.

Когда парня привезли к нам, его душа судорожно цеплялась за истерзанное тело. Это потом, когда взводного уже последним осмотрел наш дарианский кошмар и его с пожеланиями скорейшего выздоровления отправили на Лилею к Рае, Кадинар рассказал, чем ее так напугал. Смеялся при этом заливисто, как Сашка.

Сын, когда я, не в силах ничего произнести, перевела взгляд с одного на другого, задорно подмигнул, и… теперь смеялись они оба. Я же не могла избавиться от странного впечатления: Вилдор, я, Кадинар и… Александр. Не успела поймать себя на этой мысли, как бывший ялтар неожиданно оказался у меня за спиной. Его дыхание было неосязаемым, но само присутствие обволакивало какой-то трогательной нежностью, ощущением безграничного спокойствия, надежности.

Мне едва удалось сдержать стон: «Володя…» – помог Кадинар, дошедший в своем повествовании до того места, где он из собственных воспоминаний извлек образ берсерка Вилдора и объяснял человеческой душе, что если она посмеет покинуть искалеченное тело, то ее ждет встреча с этим чудовищем и насильственное возвращение обратно.

Не сдержавшись, настолько уморительно выглядела эта история, изображенная в лицах, я засмеялась… навзрыд, прикрыв лицо руками.

Воспоминания о муже словно сдернули завесу. Его друга я видела только один раз, когда он пришел ко мне ранним утром, произнеся всего лишь несколько слов: «Он тебя любил». Затем помог собрать вещи и отвез к родителям. Похоже, я догадалась, почему так пристально вглядывался тот, кого я называла своим отцом, в этого мужчину.

Я не заметила, когда мы остались с ним одни. Слезы не останавливались, к их соленому привкусу добавлялась пряность собственной крови из прокушенной губы, в ушах звенело от крика, который я пыталась сдержать.

Вся боль, все отчаяние, бессилие, невозможность принять правду, жажда любить и быть любимой, надежда увидеть счастливые мордашки детей – все это будто вырвалось с этим криком.

Он молча прижимал меня к себе. Держал крепко, не давая высвободиться, забирая себе мою ярость, стоял несокрушимо.

Когда силы начали покидать меня, протянул руку куда-то мне за спину, продолжая удерживать, поднес кружку к моим губам, заставил выпить. Его глаза были черными, серебро ресниц сияло, лицо казалось каменным изваянием.

Это последнее, что сохранила память. Благодаря матери Вилдор знал толк в травах.

Проснулась я довольно рано. Дарианец стоял у раскрытого окна и смотрел вдаль. Моя комната на этом этаже была единственной, где деревья не подступали вплотную к дому, оставляя лазейку для взгляда. Туда, где тяжело несла свои воды река.

– Ничего не чувствуешь?

Он не обернулся, чтобы не смущать меня. Надеюсь, укладывал меня в постель Сашка.

Но уже мгновение спустя меня это не волновало. Воздух едва ощутимо вибрировал, пейзаж за окном казался нереальным, нарисованным на холсте гениальным художником.

– Еще шесть дней.

Я накинула халат на плечи и, как была, босиком, подошла к нему, встав рядом.

Его щиты воспринимались неприступной крепостью.

– Одевайся.

Ему хватило одного слова, чтобы все сомнения отступили прочь. В отличие от меня, он никогда не прятался за несбыточной надеждой, принимая все, что пошлет ему судьба.

Так быстро, как в этот раз, я еще никогда не собиралась. Форменный костюм жрицы, высокие белые сапоги, кинжалы на поясе и в ножнах, прикрепленных широкими ремнями к ногам. Полностью заряженный фаренх, которых по приказу Закираля заключили в оправу из серебра.

Подхватив набиру и меч, вышла из комнаты. Не оглядываясь. Что-то мне подсказывало, что сюда я уже не вернусь.

В гостиной собрались все. Не дожидаясь меня, завтракали. На столе стоял большой кувшин с отваром, стаканы и блюдо с хаткари, небольшими колобками из плодов дерева хатки с добавлением пряностей. Насколько я уже знала, обычная пища воинов перед боем. Чтобы насытиться, требуется совсем немного, а силы поддерживает надолго. У каждого дарианца на поясе всегда есть мешочек с этим лакомством, высушенным на жарком солнце Дарианы.

Маргилу дернулся мне навстречу, но Вилдор что-то произнес, и тот замер на месте. Признательности к ялтару я не испытала, но он был прав. Одной мне было легче. Все предыдущие события происходили как-то спонтанно, теперь же нам предстояло ожидание. И мне нужны были эти мгновения, чтобы перенять у друзей невозмутимость, кажущуюся легкость, с которой они шли к неизбежному.

Сашка оглянулся, кивнул и отвернулся к Саркату, с которым спорил, показывая что-то на висевшей в воздухе схеме. Кадинар и Сартарис стояли неподалеку и, хотя участия в перебранке не принимали, следили за ней внимательно.

Переложив несколько шариков на тарелку и забрав кружку, я села в кресло, которое уже давно себе облюбовала. В самом углу.

Не успела устроиться удобно, в гостиной появился Андрей с Красавчиком. Ньюф, заметив меня, тут же оставил хозяина, без команды отправившись в мою сторону.

Пока трепала его за ушами, чувствуя, как отпускает напряжение, Сизов оказался рядом. Тоже с тарелкой и стаканом.

– Это хоть съедобно? – Он скептически смотрел на одинокий колобок.

– Вполне, – нашла в себе силы усмехнуться я. – Еще за добавкой пойдешь, только не переусердствуй.

– На подвиги потянет? – Андрей поддержал мой тон.

– Это ты у Вилдора спроси, он лучше меня в этом вопросе разбирается. Я знакома с этим блюдом только теоретически.

Сизов тяжело вздохнул, взяв хаткари руками, как делали это и другие, поднес ко рту, осторожно откусил. Прожевал, прислушиваясь к себе.

– Ты знаешь, – он удивленно посмотрел на меня, – вкусно.

Позер!

– Андрей, – вся веселость сошла с него, как маска, – я справлюсь.

Красавчик, устроившийся у моих ног, поднял морду, прислушиваясь то ли к моему голосу, то ли к тому, что я сказала. Сизов машинально тронул его за ушами и кивнул мне. Из всех присутствующих он знал едва ли не больше остальных, неизвестно, как много он рассказал.

Хорошо, что дальше было не до размышлений.

После Андрея прибыл Сергей. Спустя несколько минут начали подтягиваться и остальные командиры взводов, которые должны были участвовать в захвате базы. Короткий разговор, и по одному, по двое они покидали гостиную в сопровождении Кадинара или Сартариса, которые довольно быстро возвращались обратно.

Похоже, кое-что я вчера вечером пропустила. Мужчины чувствовали себя в окружении даймонов совершенно естественно, а ведь некоторые из них видели чернокожих воинов впервые. Или…

– Ты вчера был здесь?

Уточнять, во сколько именно, Андрей не стал.

– Вилдор собирал нас, когда появился Маргилу и вот этот. – Он взглядом указал на Сарката.

– Вы все-таки участвуете? – сделала я правильный вывод.

– Это и наш мир, хотя твои друзья с нами не очень-то и согласны.

– По поводу мира или участия? – хмыкнула я. Его заявление прозвучало весьма двусмысленно.

Ответить он не успел. Сергей, свистнув, привлек его внимание, а когда тот обернулся, жестом позвал к себе.

Время тянулось и бежало одновременно, отмеряемое биением сердца. Тяжесть становилась все ощутимее, как и тревога. Вот только было в ней что-то, заставлявшее меня улыбаться. Вопреки происходящему, вопреки тому, что должно было вот-вот случиться.

Я не понимала, откуда то тепло, что вынуждало туманиться мой взгляд, почему губы шепчут имя дочери, почему…

Не понимала…

Мой крик заставил всех замереть. Вилдор оказался около меня раньше, чем я успела осознать, что выплетаю портал.

Заклинание разорвало пространство, сорвав купол защиты, укрывавший этот дом.

Это уже не имело значения!

Накидывала набиру я, уже входя в серый туман. Следом за дарианцем.

Знакомые развалины вдалеке, березовая рощица, безбрежное голубое небо, стрекот кузнечиков. Как же много может вместить в себя лишь одно мгновение!

Щиты Вилдора раскрываются, укрывая собой двоих.

Я настолько доверяю своему кошмару, что игнорирую даймона, который отлетает на землю, сбитый мощным ударом, и странное существо, которое пытается подняться на ноги у грани, за которой чувствуется Хаос.

В этом мире, в этот миг есть только она… Моя дочь… Моя Амалия… И то счастье, которое сносит все барьеры выдержки.

Я обещала держаться, но я не знала, что нарушить клятвы так сладостно.

– Мы вернемся!

Он знает меня слишком хорошо, не позволяя моей ярости вырваться. Слишком. А я верю тому, что он говорит.

Схватив дочь, вновь скрываюсь в тумане перехода, успев заметить, как Вилдор подхватывает упавшего без сил человека.

Мы возвращаемся в гостиную, но там уже никого нет, кроме Сашки. И снова портал. Место мне незнакомо, но я догадываюсь, что это запасное убежище.

Их слишком много вокруг: даймонов, людей. Они говорят все сразу, задают вопросы. Мне, Амалии, мужчине, которого Кадинар одновременно накачивает силой и заставляет съесть хаткари. Тот матерится, отталкивает от себя чужие руки, смотрит на меня, что-то шепча. Я не слышу слов, но чувствую, что должна подойти.

Не отпуская дочь, которую прижимаю к себе, буквально протискиваюсь к спасителю Амалии, пытаюсь благодарить, но он качает головой и продолжает твердить про какого-то Туорана, который приказал ему отдать…

Я опять ничего не понимаю, но он протягивает мне кристалл, который я машинально беру в руки, и… падает без сил на пол, продолжая проклинать весь этот мир. И даймонов. И ту сволочь, которая показала ему его ничтожность! И ту суку, которая все это придумала! И ту тварь без имени…

Вилдор выхватывает у меня кристалл, кидает Сартарису, продолжая возвращать силы в утомленное боем тело.

В этой суете нет даже намека на порядок, но, похоже, только для меня. Их движения при всей хаотичности скрывают за собой какую-то целесообразность. Но мне трудно осознать ее, потому что все, что я слышу, стук сердца Амалии и то, как ее губы непрерывно твердят: «Мама, мама, мама…»

Ее голос звучит оглушающе, затмевая собой все звуки, создавая из них гулкий фон, в котором больше нет смысла, только отдельные слова, рвущееся из моей груди: она жива, она со мной…

Теперь я понимаю, почему женщины не могут быть воинами. Невозможно быть матерью и…

– Лера! – Его взгляд холодный, как ночь, отрезвляет, возвращая окружающему миру четкость и реальность. – Нам нужно поговорить с Амалией.

Дочь выглядит более собранной, повзрослевшей. Вжимается мне шмыгающим носом в шею, но тут же отстраняется, выворачивается из моих объятий.

– Вилдор… – Он держит Амалию за руку. Надежный. Достойный моего доверия. Это не мое мнение, я вижу его в глазах дочери. – Как он?

Тот не переспрашивает, просто оглядывается на мгновение на пристроенного на весьма скромной лежанке мужчину.

– Как говорит Александр, отделался легким испугом. – И, заметив, что я недовольна ответом, добавляет: – Умереть я ему не позволю. Даже если очень просить будет.

Не скажу, что это успокаивает, но я заставляю себя отбросить эмоции. То предчувствие, которое разбудило меня утром, теперь обретает ясность. Не зря же дарианец неоднократно повторял, что до проявления храма осталось не время – событие.

Этим событием стало возвращение моей дочери. Мир, наделивший наш род Равновесием, не мог подвергнуть опасности свою юную носительницу.

Чувствуя себя ослепшей и оглохшей, натыкаясь на что-то и кого-то, доплетаюсь до угла зала, где собрались Вилдор, Маргилу, Саркат с Сартарисом и Кадинар с Сашкой. Туда же перетащили и мужчину, который был с Амалией.

Не успела я сообразить, куда бы пристроиться, чтобы и быть рядом с дочерью, и не мешать, как сын буквально силой усадил меня в кресло, появившееся словно из воздуха.

– Ты уверен, что это был не даймон?

Кадинар сел рядом с человеком, плотно захватив его запястье ладонью. Когда встретился со мной взглядом, качнул головой – его состояние не внушало ему опасений. Значит, просто контролировал правдивость рассказа, не прибегая к ментальному воздействию.

– Туоран называл его созданием или Сэнши. Говорил, что он не маг, но способен поглощать силу. – Сашка протянул ему кружку с отваром. Жадно схватив ее одной рукой, мужчина выпил половину, с каким-то облегчением закрыл глаза, словно только теперь поверил, что самое страшное уже закончилось. Открыв, посмотрел на меня. Оценивающе. – Он и передал мне тот камень.

– Тистар, кристалл для записи, – машинально поправил его Сартарис.

Судя по его туманному взгляду, здесь его присутствие было чисто номинальным. Он изучал информацию, которую принес человек.

– Зачем?

– Туоран предупредил, чтобы я передал его матери Амалии.

– Кто такой Туоран?

– Сын Яланира, он нанял нас для защиты базы.

Вопросы сыпались один за другим, я даже не всегда улавливала, кто именно задавал их. В какой-то момент показалось, что ответы их и не интересуют, человек просто не успевал отвечать на все.

И только Вилдор не участвовал. Устроился на широком подоконнике, усадив Амалию к себе на колени. Слишком нереальный на фоне грязного стекла. Слишком монументальный, чтобы поверить в его присутствие в этом похожем на заброшенный ангар помещении.

– Почему он выбрал тебя?

– Что просил передать?

– Чем, кроме автоматов, вооружены наемники?

– Сколько человек было с тобой?

– На каком уровне находятся казармы?

– Что собой представляет внешний шлюз?

– У тебя есть собственный импер-код?

– Зачем тебя послали к нам?

– Ты предатель?

– Хватит! – Вилдор с невероятной для него нежностью провел по волосам Амалии, успокаивая ее. Услышав мой крик, она вздрогнула и попыталась вырваться. – Хватит, – уже тише повторила я, подходя к мужчине.

То, что даймоны подчинились, в этот момент меня нисколько не удивило.

– Как тебя зовут?

Я опустилась перед ним на колени, взяла его ладони в свои руки. Кадинар безропотно освободил его от своего захвата.

Мужчину трясло, его зубы непроизвольно стучали, в глазах плескалось отчаяние. Дело было не в том, что такого приема он не ожидал. Для человеческой психики даймоны были слишком сильны, да и Хаос уже начал свое разрушительное действие на него.

– Алексей.

Имя прозвучало довольно невнятно, но Равновесие, которое я использовала, успокаивало, залечивая душевные раны.

– Я Лера. Ты позволишь мне посмотреть твои воспоминания?

Мой голос, мой взгляд были той колыбелью, которые обещали ему покой и тишину. Я тянула его в призрачный уют, даря ту передышку, которая ему была необходима. Кем бы он до этого ни был, он спас мою дочь. Он готов был отдать свою жизнь, ради того чтобы жила она.

Вернуть цельность его личности было самое малое, что я могла для него сделать.

Он не кивнул, как я ожидала, посмотрел на Вилдора, спрашивая у него совета.

Странным мне это не показалось. Кто здесь главный, было понятно и без слов.

– Я бы разрешил, – усмехнулся тот многозначительно и вновь вернулся к разговору с моей дочерью, словно потеряв к нам интерес.

Мне хотелось мысленно съязвить, но я вовремя себя остановила. Он ослабил щиты, давая мне возможность ощутить то, что чувствовал сам. Это действительно было удовольствие. Он радовался тому, что Амалия здесь, с нами. Он наслаждался разговором с ней. Он едва ли не добродушно порыкивал каждый раз, когда она произносила имя Туорана.

Об этом стоило подумать.

Как и о том, зачем он устроил все это представление. Впрочем, теперь я понимала. Этот способ вернуть мне самообладание оказался весьма действенным.

– Ты позволишь? – повторила я мягко, осторожно прикасаясь к его разуму.

Чтобы помочь, чуть изменила свой образ на тот, что был ему ближе всего. Образ его матери, мелькающий в глубине его глаз, стал ответом на тепло, которым я его окружила.

Он неожиданно усмехнулся. С горечью.

– Лучше ты, чем он. – Кивок в сторону Вилдора. – Вы случайно с Туораном не родственники?

Прежде чем ответить, дарианец шепнул что-то на ушко Амалии, расстегнув набиру, сбросил его на подоконник и посадил на него дочь. Только устроив ее удобно, подошел к нам:

– Мой внук.

Алексей удивился, вряд ли сам верил тому, о чем спросил. Но я не дала им продолжить, поймав его взгляд, потянула к себе, не лишая воли, но даря все миры сразу.

Вилдор был прав, когда подвел меня к этому решению. После контакта с его разумом человека не удалось бы собрать воедино.

Прав он был и в другом. В последние дни я была слишком женщиной. Мне нужно было увидеть все самой, чтобы еще раз убедиться: не ради Альтерры, не ради Веера, не ради абстрактных незнакомых мне существ я должна была вновь стать воином.

Не все из тех воинов, которые уже никогда не покинут базу, были подонками.

Отправила Алексея в целительный сон, тяжело поднялась, возвращаясь в реальность. Оттолкнула руку Кадинара, пытающегося мне помочь. Не хотела его оскорбить, просто отказала себе в слабости.

Прежде чем подойти к Вилдору, обернулась к Сашке.

– Амалию нужно отправить к Олейору. Сделаешь?

Жестким взглядом пресекла намерение дарианца высказаться, равнодушно отметив, с какой задумчивостью смотрит на меня Маргилу. Если все будет хорошо, я ему потом объясню, что это была не я.

Остановившись рядом с даймоном, сбросила щиты, позволяя ему дотронуться до моего сознания.

Падая в черную бездну, не испытывая ни страха, ни любопытства, доверяя. Невнятным отголоском ощутила, как стронулось с оси Равновесие, как с еле уловимым звуком сдвинулись пространства.

О том, что ждать больше не надо, мы подумали вместе.

Храм Ханумана являл себя этому миру.


Олейор

Присутствию в портальном зале Гадриэля я нисколько не удивился. Мы оговаривали время моего возвращения.

Когда я вышел из перехода, он со слишком явным неудовольствием прервал общение с барышней-магом, которая отслеживала настройки, и направился ко мне.

– Мне предупредить Лайсе, что ты начал засматриваться на других? – проворчал я, даже не пытаясь угадать, ради чего мой главный интриган устраивал этот демарш.

Раскаяния не появилось даже мимолетно.

– Поможешь племяннику?

Прежде чем ответить, кивнул Сэнару, позволяя покинуть меня. Четверка даймонов, которая ожидала в коридоре, была вполне способна обеспечить мою безопасность.

– Пусть и у него будет шанс. Но там все не так просто. У меня несколько раз мелькала мысль, нет ли там двойника Дарианы поблизости. Вроде все кажется вполне объяснимым, но есть что-то неуловимое.

– Хочешь, чтобы я занялся? – Друг хитро прищурился, явно рассчитывая на мою щедрость.

– Собирался просить отца, – я сделал вид, что не заметил его гримасы, – но пока подумаю. Хочу с ним сначала поговорить. Он где?

– У Сигнара. Обещал вернуться до твоего появления.

– Что-то серьезное? – Элильяр отличался завидной пунктуальностью.

– Продвижение нечисти остановили, но в нескольких городах бунты. Король не решается использовать даймонов, считает, что подстрекатели только этого и ждут.

– Думаю, он прав. Как на наших границах?

– Орки затихли, – сказал он задорно. – Но я думаю, – он подчеркнул «думаю», перейдя едва ли не на шепот, – что они не смирились со своим поражением.

– Тоже в ожидании?

– И не только они. – Притворная веселость слетела с его лица. Глаза стали холодными. А я уже почти начал забывать этот взгляд: острый и беспощадный. – У светлых назревали проблемы. Мы тут с коммандером мобильной группы кое-что придумали.

Мою двусмысленную улыбку он проигнорировал. Догадывался, что я не просто так несколько раз заводил разговор о разведке Закираля, ставя ее ему в пример. Он, как я и ожидал, нашел решение. На мой взгляд, весьма привлекательное. Трудно пакостить тем, с кем вместе рисковал. А если помечтать о будущем, не станет ли это началом союза, основанного не только на личном уважении правителей, но и на схожем представлении этого самого будущего.

Загадывать было рано.

– Как мир? Приглянулся?

Гадриэль мгновенно почувствовал изменение в моем настроении. Впрочем, удивляться этому я уже давно перестал.

– Странный он, – хмуро заметил я, первым заходя в свой кабинет. Отстегнув перевязь с оружием, подвесил ее на стойку. – Притягивает и отталкивает одновременно. Зверье, птицы есть. Леса, реки, воздух настолько пряный, что пьянеешь. Но нигде ни следа разумных. Даже намека на их присутствие когда-то. Горы, плодородные долины, устья рек, берега морей… Ни пожарищ, ни развалин. Ничего.

– Мир, в котором можно начать все сначала.

Я остановился, не доходя до стола, не обернулся, продолжая думать о несправедливости и неизбежности. Они создали Веер, спасая разумных на Земле Изначальной. И ушли за грань, потому что Веер спасал себя от них.

– Я осознаю, что Элильяр прав. Запасной шанс должен быть. Может, не у нас, а у наших детей, но он необходим. Вот только почему я тогда считаю себя трусом?

Вопрос не требовал ответа. Мы оба это понимали.

Бросив взгляд на дверь, попросил его уйти. Желание остаться одному было сродни боли.

Будь что безотлагательно важное, Гадриэль не стал бы развлекать меня собственными подвигами в мое отсутствие. А раз так, закончил я рассуждение уже в одиночестве, объяснять ему нужды не было.

Когда снимал сапоги – после мира маров осталось ощущение грязи, которую было необходимо смыть, – на ковер вывалился сверток, который мне передал Закираль. Вспомнил о нем только сейчас, увидев.

Положив его на стол, застыл, споря с самим собой. Любопытство взяло верх.

Заклинание расползлось, как только я прикоснулся к защелке тонкой металлической ленты, которой был скреплен пакет. Бумага таковой только казалась. Не горела, не рвалась, но была тонкой, с прожилками на просвет.

Показавшиеся ножны заставили вздрогнуть, знакомая рукоять скрывшегося в них кинжала – опуститься в кресло. Сердце отказывалось биться.

Этот клинок я узнал бы из сотен подобных. Клинок, примечательный лишь тем, что в нем хранилась грань души моей Леры.

Я заставил себя вздохнуть. Присутствие этого оружия в моем кабинете могло значить очень многое. А могло… ничего. Из двух миров, Дарианы и Лилеи, наш в списке на расправу должен был числиться вторым.

Рука была твердой, когда я пододвинул к себе листок. Развернул его полностью, сразу узнав почерк жены. Буквы были ровными, округлыми и… какими-то правильными. Она говорила, что пишет, как учительница. В первый раз я удивился, потом она объяснила, что когда-то мечтала учить детей.

Не получилось.

Взгляд метался по строчкам, вырывая отдельные слова: милый, люблю, верь, вернусь, будем счастливы. Мне хотелось верить, как она и просила, но рядом с ними были и другие: прости, если нам не удастся, сбереги сына, постарайся выжить сам и спасти других.

Она была женщиной, матерью. Она была – правительницей. Только сейчас я понял это со всей очевидностью. Понял и ужаснулся. Она нашла способ сказать мне то, что тяготило ее душу. Я же отступил.

Наверное, это справедливо – осознать, что именно ты потерял сейчас. Наверное, я должен был чувствовать боль.

Я не считал это справедливым и ничего не ощущал. Я просто собирался сделать то, о чем она просила. Потому что если имелся хоть один шанс на ее возвращение, я должен был выжить. Я, наш сын, наши подданные. Все те, на кого у меня хватит сил.

Освежившись и переодевшись в чистый костюм, я вновь завернул кинжал в письмо Леры, закрепил застежку выше, продев цепочку, повесил на шею.

Теперь она была рядом со мной. До конца. Что бы ни случилось.

О прибытии отца доложили, когда я, приказав собрать малый совет, заглянул к сыну. Вэон готовился ко сну. Как и все воины с тех пор, как я объявил войну с орками, он ложился одетым. Лишь камзол на спинке стула – достаточно протянуть руку, да сапоги на полу – стоит только опустить ноги.

Оружие, походная сумка, кристалл перехода, если вдруг окажется заблокированным портальный зал. Настроек несколько: резиденция ялтара на Дариане, крепость князя Аль’Аира, дворец Аарона, крепость Зари Тахара. Прижав сына на мгновение к себе, взял амулет, добавил еще одну настройку – мертвое плато на Верее. Мы с Сэнаром установили там стационарный портал с меткой крови.

Когда, уложив Вэона, вернулся в кабинет, все вызванные мной лорды уже собрались. Этим я доверял безоговорочно. Помня, что такая вера сродни безрассудству.

– Что у людей? – спросил я у Элильяра, давая всем остальным возможность придумать версии того, ради чего мы собрались.

– Смута. – Отец был, как всегда, совершенно спокоен. – Я отправил Закиралю весточку, попросил у него Рамона. Он быстрее разберется, кто там мутит. Слухов много, один страшнее другого, и во всех даймоны. Ну и мы заодно с ними, вроде как тоже Пустоту в души впустили. Воспоминания о клане демонов Хаоса еще слишком живы, чтобы простой люд не поверил в эту чушь.

– А ковен?

– Что ковен? – Выражение его лица мне не понравилось. Да и пожатие плечами было каким-то многозначительным. – Не хотел бы я оказаться прав, предположив, что в этом замешаны и архимаги. Не все, конечно. Но тех, кого бы я исключил из списка, совсем немного.

В обоснованности сказанного им я нисколько не сомневался. Отец редко что-то говорил, не будучи в этом совершенно уверенным. И появление Рамона вполне могло охладить некоторые буйные головы. О том, что он сам теперь стал даймоном, знали единицы. В человеческих землях он пользовался личиной, а свои постоянные исчезновения объяснял изучением Равновесия под наставническом прадеда Леры. Тот эти слова подтверждал, когда выбирался из своего замка. С некоторых пор он стал в нем затворником.

– О том, что творится у светлых, мне уже известно. Про драконов говорить не будем. – Все невольно усмехнулись. Для этих надо было что-нибудь более существенное, чтобы они сменили жажду знаний на воинскую славу. К тому же они предпочитали реальную угрозу мифической, и пока не будет веских оснований для беспокойства, крылатое племя продолжит сидеть в своих горах, наслаждаясь их безмолвием и покоем. Это не значило, что Тахар не помогал. Без его поддержки было бы значительно сложнее. Но только ухмылялся, когда его пытались убедить в том, что медлить больше нельзя. Лично меня его ухмылка успокаивала. – У оборотней теперь тоже все спокойно. – О том, как расправился отец Леры с парочкой молодых князей, решивших в этой суматохе укрепить свою власть, все уже знали. Возможно, это могло показаться жестоким – восставшая кровь была уничтожена полностью, но других желающих пощекотать себе нервы не нашлось. – У демонов, если ничего не произошло за время моего отсутствия, весело.

Теперь улыбался даже Элильяр. Арх’Онт нашел идеальный способ, чем увлечь своих воинственных подданных, чтобы те не ринулись защищать всех и вся. Вторжение, во время которого демоны воевали плечом к плечу с другими расами, сыграло с ними злую шутку. Они ощутили ответственность за всех остальных и теперь, если где-то что-то происходило, считали необходимым в это ввязаться.

В последнее время происходило много чего.

Тогда мой друг решил женить Ролана. А так как невесты у него не было… При том подходе, который избрал Аарон, его наследник еще долго будет завсегдатаем гарема, но своего он добился: демоны все вместе подбирали избранницу своему будущему повелителю.

Когда добрались до наших проблем, стало не до улыбок. Всем присутствующим было понятно, почему в основном затронуло людей и нас. У тех были самые обширные земли, ну а мы связывали большинство рас.

Я, откинувшись на спинку кресла, слушал предложения лордов. Не все они были рады присутствию даймонов, но готовы были с этим смириться, признавая, что степные орки – самая главная опасность – притихли с появлением чернокожих воинов.

Слушал и думал. Они высказывались, строя предположения на том, что было привычно. Степняки жили с нами бок о бок тысячи лет и тысячи лет воевали, угрожая нам едва ли не каждый день. Нечисть, смута, даже вторжение с Дарианы – все это было привычным. Мы с этим сталкивались, мы знали, что с этим делать.

Но из тех, кто находился в этом кабинете, лишь троим было известно, что старые способы сейчас уже не помогут. Это не значило, что они ничего не чувствовали, время от времени я ловил на себе мимолетные, но от этого еще более тревожные взгляды. Каждый из них понимал, что мое исчезновение в разгар подобных событий не могло быть простой блажью.

– Я принял решение помочь своему племяннику, правителю темных эльфов на Верее, – воспользовавшись возникшей паузой, произнес я, обращаясь в первую очередь к отцу.

Его это не удивило. Он даже не кивнул удовлетворенно, просто принял сказанное мной к сведению, на мой взгляд, догадываясь, что именно ему и предстоит эту помощь оказывать.

– Но произойдет это только после того…

Ситуацию с храмом на Земле я обрисовал коротко. Чтобы понять, чем грозит Вееру победа Яланира, излишние подробности были ни к чему. Потом объявил о своем втором решении – готовиться покинуть Лилею. Не удивился, когда Элильяр, словно дополняя меня, добавил, что большинство правителей не только осведомлены об этой опасности, но и принимают меры для тайной эвакуации самых ценных родов.

Я испытывал неприятное чувство. Если бы мы узнали об этом мире раньше… Мы обрекали на смерть и рабство тысячи, чтобы спасти сотни. Да и как определить эту самую ценность?

Разошлись мы уже перед самым рассветом. В обед должны были собраться вновь, чтобы согласовать список. Все, что мы сейчас могли, просто действовать, используя то время, которое у нас было.

Мечтам о коротком отдыхе сбыться не пришлось. Гадриэль вернулся почти сразу. Во дворец прибыла графиня Авинтар с сыном, просила о немедленной встрече.

Отказать жене Вилдора даже если бы и хотел, не смог. Кроме всего прочего она была еще и отражением Леры.

Сопровождающий ее Айлас заглянул в гостиную лишь на миг. Вытянулся, приветствуя меня, как принято у даймонов, и вышел, оставив одних.

Забрав у нее спящего Искандера, отнес его в спальню, уложив на свою кровать.

Сердце тянуло предчувствием, взгляд в привычном ловил ассоциации. Сколько раз я вот так укладывал собственных детей, позволяя им остаться с нами на ночь.

Этот мальчик был чужим сыном, но рука машинально поправила одеяло, пальцы дрогнули, убирая прядь с его лица.

Предложив Тасе вина, с изумлением наблюдал, как она залпом осушила поданный мною бокал.

Глядя на это, трудно было предположить, какое событие привело ее сюда. Моего воображения не хватало, чтобы найти подходящее.

– Ты поклялся взять Искандера под свою защиту.

Она крепилась, но ее голос дрогнул, выдавая, чего ей это стоило.

– Мы с Лерой, – поправил я ее, но она меня даже не услышала.

Для нее сейчас существовала только она и то, что она собиралась мне сказать.

– Когда храм проявит себя, я погибну.

Она не смотрела на меня, но я чувствовал, как вместе со словами ее покинула и боль. Смятение было лишь мгновением слабости, которое она преодолела.

Похоже, мой счет к дарианцу возрос. Я помнил наш с ней последний разговор. Помнил, но не понимал. Теперь его суть стала мне ясна. Ей действительно была нужна моя помощь, но не та, о которой думал я.

– Это связано с тем, что ты являешься отражением Леры?

Она усмехнулась с оттенком горечи – даже в такой момент я пытался разобраться в том, что казалось мне важным, – и только затем кивнула.

– Он надеялся успеть найти способ закрепить отраженную душу в теле, но Яланир начал действовать раньше, сместив время появления храма. – Улыбнулась, словно утешая. Меня! – В его оправдание, не он один. Но ни то, ни другое теперь не имеет значения. Я не выдержу магического шторма.

Ее взгляд стал холодным, сама же она… Они с Лерой были похожи. Сейчас я вновь видел ту, что вонзала кинжал в грудь Вилдора.

– За сына не волнуйся. – Мое спокойствие было безжалостным, но неизбежным.

Эта женщина не нуждалась в моем сочувствии, она просила у меня того, что было для нее самым важным. Жизни ее ребенку.

Будь прокляты мары и все, что они создали! Будь прокляты…

– Я хочу, чтобы вы с Лерой его воспитали как своего. – Решимость, с которой она произнесла это, заставила меня вздрогнуть.

Я не был спокойным, я пытался таким казаться.

Будь прокляты…

– Я клянусь.

В моих глазах стояли слезы, но я не стыдился их. Наступит день, и я так же, не стыдясь, расскажу Искандеру об этом мгновении. О том, как он мирно спал в моей кровати, о том, как его мать, прикусив губу, но не склонившись перед смертью, вышла из гостиной, о том, как я в бессилии что-либо изменить сжал кулаки.

Будь они прокляты и… благословенны.

## Глава 19

Туоран

Состояние было такое, словно поймал разряд деструктора. Во время подготовки кондеров проходили это испытание. Многие тогда предпочли отказаться от будущего звания и остаться воинами. А ведь мощность кирдана во время него была минимальной, неспособной разорвать связи, лишь вывести их из устойчивого равновесия. Но без целителя встать не удавалось никому, тело было чужим, боль блуждала по нему, не позволяя отстраниться от себя, полностью захватывая и подавляя.

Похожими были не только телесные ощущения. Сознание плыло сквозь усыпанную звездами безбрежность, не просто отказываясь становиться четким и ясным, маня за собой в зыбкое марево затмевающих друг друга образов, обрывков фраз…

Я чувствовал за всем этим смысл, который тем не менее продолжал оставаться неуловимым.

– Туоран, открой глаза.

Прозвучавшего имени и жесткого, властного голоса оказалось достаточно, чтобы никак не желающая собираться головоломка вдруг сложилась, выдав странный в своей парадоксальности вывод: дед был жив и моей смерти он не хотел.

Та мощь, которую он мне позволил осознать, легко могла отправить за грань. Пусть моя сила и возросла за последние дни, сравнивать себя с ним я считал самонадеянным.

Выполнять прозвучавшее требование не торопился. Прежде чем возвращаться в мир живых, стоило понять, чего именно Вилдор хотел достигнуть. Упрочить мое положение? Возможно. Заставить Яланира усомниться в себе? И это предположение отвергать не стоило. Показать, что продолжает рассчитывать на меня?

Когда дело касалось деда, однозначности быть не могло. Его цели всегда оказывались многогранными: если не добивался одного, добивался другого. И неизвестно, что ему было важнее.

– Туоран!

Берсерк рыкнул, пожирая очередную порцию Хаоса, которым его потчевали.

Уже хорошо, в магической подпитке я не нуждался, иначе мой зверь не стал бы подобным образом распоряжаться нежданным угощением. Тогда чем же меня так припечатало?

Ответ пришел еще до того, как я задумался над вопросом. Это было Равновесие, то самое, которым бывший ялтар обладать не мог. Но обладал.

Два новых вывода оставили меня равнодушным. Сейчас это была всего лишь необходимая мне информация.

Дед так же, как и я сам, укрепил свою связь с Единственной. Откуда она и когда появилась, меня сейчас не интересовало, узнать об этом можно было и позже.

Если судьба и дальше будет испытывать ко мне благосклонность.

Второй факт выглядел более любопытным: во мне тоже было Равновесие. Иначе…

Этот вариант рассматривать не хотелось.

– Туоран! – Голос Алинэ был наполнен страхом. За меня.

Собирать себя заново оказалось тяжелее, чем я думал. Но разве я мог позволить себе быть слабым, когда должен был защищать ее?!

– Я успел?

Игра продолжалась.

– Нет. – Отец убрал руку с моей груди – напрямую перекачивал силы, поднялся, отошел к двери. – Но это не твоя вина. Успокой жену, и я жду тебя в модуле.

Створка двери отошла, выпуская Яланира, но в этот раз я успел.

– Это был Вилдор.

Во взгляде отца мелькнуло удовлетворение, отразилось надменностью на обычно бесстрастном лице, в черных зрачках вспыхнула алым ярость.

«Я знаю».

Его ментальный ответ отдался в голове гулом, но это было такой мелочью по сравнению с тем восторгом, который я испытывал. Мне еще не доводилось настолько остро чувствовать наслаждение схватки, когда оружием становились не клинки, не слова, а то, что стояло за ними. Намеки, нюансы, полутона.

Яланир не поверил в мою лояльность. Даже теперь. Но единственное, в чем он не мог меня подозревать, в помощи деду.

Вставал я тяжело, делал вид, что тело слушается плохо, хоть это и было далеко не так. Восстанавливался я поразительно быстро, но привлекать внимание отца, взявшего всю систему под свой контроль, не собирался. К тому же давал себе время разобраться с иными странностями – внутри пылал сгусток силы, скрытый за плетением тонкого, но плотного щита. Незнакомого мне плетения.

Еще один подарок от деда? Резерв? Подсказка?

– Я хочу тебя попросить… – Алинэ стояла на коленях, слезы продолжали чертить дорожки на ее лице. Сев на кровати, поднял ее с пола. – Поверь мне. До конца.

Чтобы произнести эти слова, момент оказался удачным. Я не ощущал ни тени интереса Яланира. Или у него были иные заботы, или… Откладывать с проверкой пришедшей в голову идеи я не стал. По каналу связи с наблюдателями вышел на свой модуль. Не скажу, что я являл собой жалкое зрелище, но на месте отца называть меня противником не стал бы.

При воспоминании о Вилдоре хотелось замереть от восторга. Он был готов к этой встрече. Он знал, что она состоится.

Алинэ вместо ответа всхлипнула и прижалась ко мне.

Оставлять ее одну не хотелось. Вызвав двух воинов из своей группы, дождался, когда они попросят разрешения войти внутрь.

Даже зная, что за нее каждый из них будет готов уйти в Хаос, продолжал испытывать беспокойство. Это была цена за то чувство, которое мне подарила эта женщина. Я на нее согласился, но теперь должен был научиться не только жить с ним, но и быть счастливым.

Сначала мне необходимо было выйти из этой игры победителем.

Увидев в модуле отца Сэнши, не удивился. Встреча создания со щитами базы ни в какое сравнение не шла с тем, с чем довелось познакомиться мне. Но теперь я убедился: у Вилдора были шансы захватить базу. Теперь, с планом, они значительно увеличились.

Проигнорировав своего пособника, подошел к отцу вплотную, позволяя ему сквозь мою бесстрастность разглядеть недовольство. Внешняя защита базы была моей ответственностью. И хотя я сам дал ему возможность воспользоваться своим правом, он допустил ошибку, за которую любой другой должен был отправиться за грань.

Это не было вызовом. Пока не было. В том состоянии, в котором я якобы находился, это выглядело бы безрассудством.

– Как ты его узнал?

– Ощущение сродства. У него не было генетического маркера, но я чувствовал его кровь как свою.

Слова прозвучали, но казалось, что он их и не услышал.

– Я беру твою жену под свою защиту. Только она сможет провести нас в храм.

Мой ответ ему не требовался. Он оказал мне честь этим.

– Когда ты ждешь нападения?

Сэнши, повинуясь взгляду отца, подошел ближе, встал рядом. Это можно было расценивать как жест доверия. Ко мне. Он вполне мог остановиться за моей спиной.

Я не считал это победой. Я вполне допускал, что Яланир знает о нашем сговоре с Сэнши. О том, насколько я прав в своих подозрениях, мне предстояло узнать только в храме.

Ему нужна была Алинэ. Ему нужен был я.

– Я объявляю высший приоритет угрозы. Ваша задача, – теперь он обращался уже к нам двоим, – удержать базу до полного проявления храма. Людей, – он посмотрел на меня, – не жалей. Как только начнется нападение, увеличь мощность Хаоса. За верхние ярусы не держись, но и не отдавай им их слишком быстро. Выводи на пятый уровень.

Первый внутренний контур защиты. Показанный Сэнши план не оставлял сомнений, что здесь нападающие задержатся надолго. Оружие землян в качестве отвлекающего фактора, мощные блокираторы, чтобы добавить опасности. Парочка стационарных кирданов. Один перед центральным шлюзом, второй за две переборки до модуля управления. Несколько скрытых накопителей при активации искажали магическое поле, не позволяя воспользоваться порталами. Только экранированные переходы, которые контролировались системой.

Во всей этой паутине было только одно слабое место. Никто не знал, повлияет ли это на Равновесие.

– Ты ведешь их до восьмого уровня. – В ледяном спокойствии Сэнши было что-то незнакомое. Создавалось ощущение, что он пытается уловить нечто, постоянно от него ускользающее. Удар не мог на него так подействовать. Он был, конечно, силен, но Сэнши еще до встречи с препятствием начал его разрушать. – Дальше я действую сам.

Восьмой уровень. Второй контур внутренней защиты. Ко всем проблемам добавятся создания. Несколько десятков воинов, для которых магия – дополнительный источник мощи. Автоматы, мечи, рукопашный бой… Универсалы.

– Я вас жду на десятом уровне, доступ обоим открыт. Собой не рисковать, база свое предназначение исполнила.

– Это значит, что храм начал являть себя?

Подтверждения своей догадке не дождался. Да все было и так понятно.

Выходя вторым из модуля, остановился. Обернувшись и поймав взгляд отца, отметил две мысли из тех, что мало соотносились с отданным мне приказом. Первой стало понимание, что Яланир ожидал тех слов, которые я собирался произнести. Второй… Почему-то ведь так получилось, что двое, на кого он мог рассчитывать, его и предали.

– Ты знаешь, что для меня значит Алинэ. – Он не кивнул, но бескрайняя чернота его глаз ответила за него. – Сбереги ее, и в моей преданности тебе не будет сомнений.

Он ожидал моих слов, но он ошибся. Это снова была моя победа. Он не сумел предположить, что я признаюсь ему в своих колебаниях.

Демонстрировать некоторую заторможенность оказалось несложно, тело делало это само, будто подчиняясь плану, которого я не осознавал. Вероятность этого я не исключал, лишь рассчитывал рано или поздно разобраться со всем, чем одарил меня Вилдор.

Прежде чем свернуть к своему модулю (я должен был предупредить Алинэ, пока еще имел такую возможность), пожелал Сэнши Хаоса. Даже если бы отец услышал это… мы шли в бой, покровительство одной из первооснов могло стать залогом нашего триумфа.

Очередная двусмысленность меня не смутила. Трудно сбить того, кто настолько близко от цели.

Сердечко Алинэ было сковано страхом, синева глаз казалось припорошенной снегом.

Маленькая моя, храбрая Алинэ! Я видел, насколько тяжело давалось ей показное спокойствие.

– Амалия в безопасности. Осталось немного. Просто верь. – Мой шепот был тих, но она меня услышала, вздрогнула. Чтобы успокоить, прижал ее к себе. Лишь на мгновение.

Берсерк рыкнул добродушно, когда я позволил ему ощутить близость к ребенку. Крылатому ребенку. Теперь они найдут друг друга, где бы ни оказалась Алинэ.

За нее и своего будущего собрата мой зверь будет бороться даже за гранью смерти.

Резко отстранившись, вышел из гостиной. Чтобы я сдержал свое слово, она должна была прекратить для меня существовать.

В привычной размеренности работы наблюдателей чувствовалась фальшь. Мое появление не сбило их с четкого ритма, но во взгляде каждого из них я заметил облегчение.

Испытанного мной чувства они увидеть не могли. Мне удалось просчитать воскрешение Вилдора, пусть я и продолжал не верить самому себе. Это не помешало мне действовать так, словно он был жив. Пока пользовался гостеприимством Сэнши, просматривая чертежи базы, ввел туда данные о ментальных профилях воинов моей мобильной группы. Пусть и у них будет шанс выжить в той бойне, которая вот-вот должна была начаться.

– Приоритет?

Мне не было нужды задавать этот вопрос, канал связи был открыт, я считывал информацию прямо из системы. Мне даже не обязательно было следовать неписаным правилам, которые требовали дублировать команды голосом. Но сейчас это был единственный способ обратить на себя внимание всех троих одновременно.

Условный жест, который мне использовать еще никогда не приходилось, был приказом сдаться. Последовавший за ним второй был обращен ко всей группе.

Они пошли за мной, посчитав достойным, я не имел права жертвовать их жизнями. Не тогда, когда мог спасти.

– Готовность к высшему. – В голосе – спокойствие истинного даймона. В глазах – сомнение. Но я вижу ответный жест – мой приказ будет исполнен, мне все еще доверяют.

Двое с Алинэ, трое здесь. Еще четверо. С троими из них проблем не предвиделось, а вот четвертый… Он не давал клятвы тера, но в бою считал себя обязанным прикрывать мне спину. Когда-то я спас ему жизнь, он принял на себя долг защищать мою.

– Я – на первый.

Слова без следа растворились в едва ощутимом гуле, полной тишины на базе никогда не было. Тем более в модулях управления. Но этот факт уже воспринимался сознанием отстраненно. Для меня бой уже начался.

Сэнши перехватил меня на пятом, пользоваться переходом я не стал.

– Мне тебя поблагодарить за спасение?

Ответом послужил импер-код. Запись того, как он меня вытаскивал, была короткой. Но этого оказалось достаточно, чтобы оценить, насколько точно действовал дед. Одним ударом он избавился от меня, заблокировал мобильный бункер и снес всю магическую защиту в этом секторе. Непростительная беспечность, этими данными я еще даже не поинтересовался.

Но я забыл об этом сразу, как только перешел к следующему блоку данных. Телеметрия. Сверху контрольная строка, снизу…

Реагируя на мой вопросительный взгляд, Сэнши кивнул. Его тоже задело. Равновесие почти на десять минут нарушило слаженную работу двух его сердец, а способности идеального накопителя так и не восстановились полностью.

– В храм не лезь. – Приказывать я ему не мог, только просить.

Как и опасался, благоразумием он не отличался.

– Я попытаюсь задержать Алинэ на восьмом. На десятый тебе нельзя, оттуда не уйти. Только если я не справлюсь.

Спорить с ним я не стал. Не потому что он признал меня господином, я обязан был выжить ради жены и сына. Он был обязан спасти меня.

В этот раз никаких пожеланий не было. Я просто шагнул в раскрывшийся шлюз, и перегородка скрыла его от меня.

Сигнал о высшем приоритете угрозы застал меня на втором уровне. Топот ног, гул голосов, разлитое в воздухе напряжение. На этом ярусе находились казармы наемников, рассчитанные на триста человек. Готовились вступить в бой меньше ста. Почти четыре взвода стали ценой за свободу Амалии.

Усиление составляющей Хаоса я ощутил. Не морозной свежестью, которая бодрила, добавляя ясности мышлению и силы мышцам. В этот раз в привычный набор добавился неприятный запах затхлости.

На первый я поднимался на лифте один. Все остальные уже были на своих местах. Впрочем, быть им оставалось недолго. Хотя я мог и ошибаться. Леру в тот день, когда она побывала в районе базы, сопровождали люди. Если они будут участвовать в захвате, эта игра продлится немного дольше.

Это была последняя абстрактная мысль, все остальные тут же становились действием.

Предвкушение отдавалось в теле нетерпением, ладонь машинально тянулась к оружию. Взгляд искал врага.

Вот только врагом сейчас являлся я сам. Для них. Возможно, и для себя.

Излучатели вышли на максимальную мощность, активировались защитные системы базы.

И в этот столь неподходящий момент я вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь. Уходить тяжело, возвращаться всегда легче. А я возвращался. Домой.


Лера

Мы стояли на металлической галерее, которая опоясывала ангар внутри по периметру. На площадке слева от нас расположились аналитики Сартариса, справа устроились Маргилу, Саркат и Кадинар.

Происходящее внизу смутно напоминало прайм-базу на Дариане за несколько мгновений до начала вторжения на Лилею. Ровными квадратами готовых ринуться в бой воинов в черных набиру.

Было и отличие. Люди в камуфляже.

– Ты мне так и не ответил?

В этот раз никто на помощь Вилдору не пришел, так что он был вынужден удовлетворить мое любопытство.

– Это – их мир. Они – воины. Это вопрос чести.

Теперь мне стало понятно его желание промолчать. Два года тому назад он был вынужден первый раз признать воина в выходце из другого мира. Сегодня ему пришлось пойти дальше: он осознал, что потребность защищать свой дом прямо соотносится с основным понятием принятого на Дариане кодекса.

Можно было радоваться этому прогрессу, но я не стала. Слишком жесткими оказались обстоятельства, которые заставили его изменить заложенное в нем тысячелетиями.

– Не считаешь, что пора посвятить меня в свои планы?

И опять он правильно понял, что стояло за моим интересом.

– Я отвечу на все твои вопросы. – Пауза показалась мне очень долгой. Наверное, потому, что с каждым уходящим мгновением я все сильнее осознавала, что последует дальше. – Но только в храме.

– Когда отступать будет некуда, – грустно усмехнулась я, догадываясь, что комментариев на свое заявление не дождусь.

Я уже давно привыкла к его бесстрастности, даже находила в ней положительные моменты. Но иногда она будила во мне ярость.

– Только не говорите, что ждете меня.

На земляном полу ангара были выстроены стационарные порталы. Сашка их привычно проигнорировал, выйдя из перехода рядом со мной.

– Именно этого я и ждал, – поразительно холодно даже для него проговорил Вилдор и…

Он резко поднял руку вверх, сжав ладонь в кулак. Хотелось фыркнуть – позер! Но, даже когда он играл, был настолько естественен, что обвинить его в этом казалось невозможным.

Гул стих не сразу, но значительно быстрее, чем я ожидала. Я знала, на что способны даймоны, но вряд ли предполагала подобную слаженность среди своих сородичей. Не то чтобы я низко оценивала их воинский дух, просто для большинства из них армия была в далеком прошлом.

– Активировать купол. – Обращался он к нам с сыном, но мне показалось, что услышали его во всех уголках довольно большого ангара.

Впрочем, это было не столь уж и удивительно. В каждом человеческом взводе находилось не менее двух дарианских воинов. Да и средства связи использовались отнюдь не земные.

Эта мысль прошла фоном. Требовалось, чтобы все восемь артефактов сети, которая должна была сферой накрыть базу, изолировав ее от остального пространства, «проснулись» одновременно. Задержка или сбой хотя бы одного из них могли аукнуться катастрофическими последствиями. Тонкая прослойка из Равновесия не позволяла соединиться двум основам, но если что-то пойдет не так…

Мы с Сашкой уже не один раз проделывали это на уменьшенной копии, так что провели активацию, как он говорит, на полном автомате.

И лишь когда открыла глаза (когда дело касалось удаленных объектов, я предпочитала работать, закрывая их), поняла, насколько точно и слаженно мы действовали. В фиолетовой дымке раскрылся большой голографический куб, повисший прямо в воздухе над головами воинов.

Это действительно было похоже на соты. Холодные голубые – Хаос, пылающие оранжевым – Порядок, и между ними белоснежное плетение Равновесия.

– Саркат. – Мой родич и ученик сына оказался рядом раньше, чем Вилдор произнес его имя. – Готовность.

– Готовность, – повторил тот, не отходя от нас.

Изображение в дымке изменилось. Рядом с общим планом базы, которую нам предстояло захватить, появились схемы отдельных ее уровней, секторов, модулей. Насколько мне было известно, в этот момент каждая мобильная группа получала по ментальным каналам свои задачи.

Я только хотела спросить, а что же с человеческими воинами, как мой личный кошмар жестом указал на один из взводов. Даймоны, которые входили в него, проходили по схемам, как они должны будут действовать.

– Серый, – буркнул сын, отметив мой интерес.

– Еще повоюешь, – невозмутимо обернулся к нему Вилдор, догадавшись, откуда в голосе Сашки появилось недовольство.

– Зуб даешь? – выдал мой отпрыск фразу из народного фольклора своей первой родины, вызвав у меня истерический смешок.

Все, что я видела перед собой, и так представляло сюрреалистическую картинку. После этих слов действительность окончательно потеряла связь с реальностью. В самых смелых мечтах, в самых кошмарных снах представить подобное казалось невозможным. Даймоны, люди, старый, кое-где проржавевший ангар, голографические кубы, мечи, автоматы, набиру, камуфляж…

Невыносимо хотелось проснуться, но разум утверждал, что я не сплю.

– Господин.

Я резко обернулась на знакомый голос. Айлас? Здесь?

Вилдора его появление нисколько не удивило.

– Где Сэнар? – Ответа я не услышала. В отличие от дарианца, взгляд которого на миг расфокусировался. – Присмотри за Александром.

– Обойдусь без няньки!

А вот это уже походило на семейную ссору.

Увы, не только походило.

– Все готовы. – Саркат не дал им продолжить. – Скажешь что-нибудь?

Не будь обстановка столь напряженной, я бы искренне засмеялась. Вот только Вилдор воспринял предложение вполне серьезно, словно приоткрывая для меня иной смысл.

– Лучше это сделать тебе. – Он обернулся ко мне и отступил на шаг назад. Одновременно с теми, кто стоял рядом.

Наверное, они были правы. И я не могла отказаться, сославшись на то, что не готова произносить речи.

Тишина была оглушающей.

– Это – мой мир, я родилась здесь. Здесь я в первый раз узнала сладость и муки любви, услышала первый крик сына. – Я говорила тихо. Не для них – для себя. Я так же, как и они, нуждалась в этих словах. – Судьба увела меня далеко отсюда, но исток моей жизни здесь. – Мой голос словно наполнялся силой, летел, распахнув крылья и увлекая меня туда, где стояли мужчины, воины. Стояли и слушали. Меня. Женщину и мать. – Сюда пришла беда, с которой никому и никогда еще не приходилось сталкиваться. Вокруг нас все еще зеленеет трава, все еще цветут цветы, светит солнце, поют птицы. Бегают на свидания девчонки, играют в песочнице дети, родители загадывают на их будущее. Но если мы не победим сегодня, завтра ничего этого не будет. Для людей, даймонов, эльфов, оборотней, драконов… Будущее станет черным для всех. – Я замерла, откинув голову назад и закрыв глаза. Я хотела почувствовать каждого из них, каждому найти место в своем сердце. – Я не могу приказывать. – Мое молчание длилось недолго. Я должна была закончить то, что начала. – Я могу только просить. И я прошу вас. Спасите этот мир не только ради себя, но ради тех, кому в нем еще предстоит жить. – Последние слова я произносила шепотом, но надеясь, что меня услышат: – И вернитесь живыми.

«Ты забыла про демонов», – донеслось до меня по ментальной связи. От Вилдора.

Но не успела я хоть как-то отреагировать, как он выступил вперед.

– Открыть порталы! Первая волна – вперед!

Серый туман переходов, четкие квадраты, теряющие очертания… Застрявший в горле комок, воспоминания, от которых на глазах выступили слезы.

Заняться рефлексией не дал все тот же Вилдор:

– Лера, готовность.

Вместо ответа я перевела набиру в режим защиты. Ни один из нас не собирался оставаться в стороне. Когда оглянулась еще раз посмотреть на сына, которому предстояло открывать портал на третий уровень, тот уже последовал моему примеру. Прикрытое тканью лицо выглядело непривычно, но навевало определенные ассоциации. Он был похож на отца… в том теле, которое было до его смерти.

– Вперед.

Из перехода дохнуло холодом. Трава, на которую мы ступили, сверкала в ледяном панцире. Под куполом царил выпущенный на свободу Хаос.

Даймоны из группы сопровождения взяли нас в кольцо. Отовсюду доносились звуки выстрелов то щелчками, то сливаясь в непрерывный гул. Они звучали приглушенно, словно сквозь вату – работал поглотитель созданной нами сферы, но он не мог справиться с царившей вакханалией. Возгласы и крики казались далеким эхом.

Вот только отвлекаться или переживать за тех, кто уже сражался, мне было некогда.

Я очень хорошо помнила план яруса, на который предстояло переместиться. Попасть туда мешала только мудреная защита. Подобраться к ней и было моей задачей, затем наступал черед сына. Он с пространством работал более виртуозно.

Вопреки опасениям, сосредоточилась я легко. Поисковое заклинание на основе Равновесия легко скользнуло сквозь землю, рисуя перед моим внутренним взором картину магических полей.

Первый уровень… Там правило балом безумие.

На наших – изготовленные сыном амулеты. Они не только нивелируют внешнее воздействие Пустоты, но и укрывают от выстрелов. После вторжения Сашка много экспериментировал с огнестрельным оружием Земли, подбирая надежные заклинания. Сейчас я имела возможность убедиться в том, что время он потратил не зря.

Второй… Мощность излучателей Хаоса здесь еще выше и, насколько я разобралась в увиденном, завышалась целенаправленно. Люди жаждали убивать, их манила кровь.

Передала информацию Вилдору. Если он сочтет нужным, я попытаюсь уничтожить источники. После того как выполню то, что должна.

Третий… Защитный кокон отливает серебром. Узор постоянно меняется, завораживая взгляд, не позволяя разглядеть узлы. Щупальца поисковика натыкаются на преграду, извиваются, пытаясь пробраться сквозь паутину нитей.

Уже далеко не первая попытка заканчивается ничем. На этом уровне, если верить плану, переданному Алексеем, находится нулевой контур внутренней охраны. Что-то вроде нервного узла, куда сводится управление защитой первых четырех ярусов. На пятом – еще один, он захватывает с третьего по шестой уровни, частично пересекаясь с первым. Я должна была пробить брешь, чтобы мы могли добраться до одного из них.

Меня никто не торопил, знали, насколько сложной была работа. Неосторожное движение и… Купол спасет мир, но не тех, кто находится внутри него.

Дыра в паутине появилась внезапно, но я ощутила ее еще до того, как увидела. Медленно раздвигая, закрепила контуры, перебросила контроль Сашке. Не успела облегченно выдохнуть, как мы уже были внутри.

«Мы на уровне. Направляемся к контуру».

Голос Сарката, который ответил Вилдору, был бесстрастным. А вот сказанное им равнодушными не оставляло.

«На первом отставание. Уровень Хаоса значительно выше расчетного. Как только уничтожите контур, займитесь излучателями».

Зачистка уровня (этот термин, напомнивший мне жизнь до встречи с Олейором, первым произнес Сергей, теперь его использовали и остальные) нас не касалась. За нами должны были прийти другие.

Первую ловушку, которая находилась точно в обозначенном на схеме месте, уничтожил Вилдор. Я зачарованно наблюдала за тем, как он, играючи, сменил вектор времени. В отличие от меня, Сашка отреагировал на это совершенно спокойно.

Я пожалела, что у меня не было возможности поговорить с сыном. Он явно знал больше, чем говорил.

Вторую ловушку, сестру-близнеца первой, он подкинул мне. Отнюдь не для того, чтобы я могла повторить его фокус. Мы просто напоролись на охрану.

Меня уже машинально отодвинули за спину, на Сашку рыкнули, оставив присматривать за мной, Айласу указали на нас обоих. Пока я с меньшим изяществом, но довольно легко воспроизвела манипуляции моего персонального кошмара, заставив спрессованный в заклинании Хаос поглощать самого себя, путь снова был свободен. Четверо даймонов и один из тех, кого называли созданиями, остались лежать у массивной панели, которая закрывала проход в толстой переборке, делившей коридор на секции.

А рядом с ними двое из тех, кто нас сопровождал.

Я понимала, что это были далеко не первые потери. Я чувствовала, как воцарялся холод там, где еще недавно было живое тепло. Я слышала крики и стоны, что доносились до меня через открытый ментальный канал.

Я не хотела этого, но… разве могло быть иначе?

Наверное, могло. Увы, я не знала, что нужно было для этого сделать.

Пока добрались до места, потеряли еще пятерых. Возможно, было бы хуже, но Сашка, в довольно неожиданных для меня выражениях высказав Вилдору, что среди даймонов таких зануд, как он, двенадцать на дюжину, отправил за грань еще двух созданий, к которым его старались не подпускать.

Там мы оставили троих. Еще двоих чуть позже сгубила наша беспечность. План базы был весьма точен. Вот этого «весьма» и не хватило, чтобы предотвратить произошедшее.

Огневой точки, на которую мы наткнулись, на схеме не было. Четыре пулемета: два впереди, два – отрезая путь к отступлению, заработали одновременно. Так же одновременно мы уничтожили три из них. Четвертому досталось от всех сразу, но мы опоздали.

Эти воины магами не были, а набиру оказался не способен спасти от шквального огня. Возможно, помог бы Сашкин амулет, но даймоны отдали их людям. На всех просто не хватило.

Покоя не давала мысль о том, что за наше промедление платят на первом уровне. Помочь она ничем не могла, скорее мешала. Нетерпение играло против нас. Понимать это и сохранять выдержку оказалось не одно и то же.

Последний пролет, в конце которого находился нужный нам шлюз, дался особенно тяжело. Как только мы появились там, включились блокираторы, искривляя наши щиты, затрудняя контроль над ними, грозя уничтожить. Мы знали точки нахождения артефактов, но искажающие пространство поля усложняли задачу.

А спустя мгновение к этой проблеме прибавилась еще парочка. Кроме пулеметов, которые стреляли автоматически, реагируя на движение, отсек начал заполняться газом. Если бы не ощущение надвигающейся смерти, почувствовали бы мы его поздно: ни запаха, ни движения воздуха.

В любой другой ситуации это не стало бы опасностью, с нашими способностями нейтрализовать его несложно, но в этой…

Мое решение выглядело сумасбродством. Но время решало все, раздумывать и взвешивать было некогда. Вспомнив, что говорил Алексей о Сэнши, потянула мир на себя, вычерпывая силу из всего, до чего сумела дотянуться. Равновесие сдвинулось, угрожая раздавить своей мощью, но Вилдор сориентировался мгновенно: слившись, удержал на той черте, за которой мое существование как мага было бы уже невозможно.

Бетонный пол, по которому мы двинулись к покореженной створке, потрескался и был усыпан гильзами. Металл крошился под ногами, становясь похожим на пепел.

Вот только я не чувствовала удовлетворения. Слишком близко оказалась к тому, чтобы потерять свою суть. Слишком опасной была игра во всемогущество, слишком сладостным ощущение единения с тем, кто был предназначен судьбой.

Внутрь модуля я не вошла. Вместе с тремя даймонами из нашего сопровождения вызвалась присматривать за коридором. Не думаю, что бывший ялтар был доволен моим самоуправством, но инстинкт самосохранения удержал его от необдуманного поступка. Я сейчас была не в том настроении, чтобы позволить ему со мной спорить.

Иногда я тоже была убедительной.

Но, несмотря на злобствующий пессимизм, вздохнула с облегчением, когда кокон защиты начал расползаться. Первые два уровня были свободны для порталов.

– Лера, – я не дернулась, когда Вилдор положил руку мне на плечо. Ее тяжесть добавляла мне уверенности, – излучатели.

Проигнорировав умоляющий взгляд сына, закрыла глаза, позволяя своему сознанию скользить вслед за поисковой сетью, которую я продолжала держать. На втором уровне застряла. Хаос заставил продираться сквозь наледь, которая на магическом плане покрывала все, до чего успела добраться. Затем снова остановка. Среди слепой ярости, жажды убивать наткнулась на поразительно знакомый ментальный профиль. Внешняя бесстрастность, за которой сплетались воедино огонь Порядка и холод Хаоса.

Миг узнавания, мы, не видя, разглядываем друг друга, знакомясь. Туоран очень похож на своего деда. Того, каким я его помню. И так же безрассуден при всей своей расчетливости.

Я едва успела ускользнуть, не дав ему прикоснуться к своему отражению и познать то, что мне трудно было бы от него скрыть. Он тянулся к знаниям, я не торопилась развенчивать его иллюзии. Насколько это больно – стать подобным Вилдору, ему только предстояло узнать.

Еще один парадокс: он еще враг, но уже друг. Два этих статуса отличает лишь информация. Тот, кто знает… Я надеялась, что Яланиру до последнего не удастся выяснить, кто именно помогал нарушить его планы.

Пробиться к источникам Хаоса не удается. Нет, я точно знаю, где они. Но изменить мощность их излучения возможно лишь командой из системы, которая ими управляет. Остается только уничтожить.

Уничтожить… только вместе с теми, кто находится на уровне. Другого способа нет. Впитать в себя? Оставить без надежды вторую Дариану. Пока я маг Равновесия…

– А если вместе?

Вилдор стоит сзади. Так близко, что я чувствую упругость его мышц даже через плотность двух набиру.

Его мысль удивительно проста. Сдвинуть установившееся между основами равновесие одному – сродни самоубийству. А стать единым целым и потянуть в разные стороны… Он поглощает Хаос, я нейтрализую его Порядком. Полностью, конечно, справиться с проблемой не удастся, но дать воинам передышку – вполне вероятно.

Было во всем этом только лишь одно «но»: терять, после того как обрел, трудно.

Вместо ответа ослабила щиты, впуская его в себя.

Мгновения показались вечностью. Он не скрывал своих чувств, опаляя меня своей любовью, я… убивала себя, не позволяя ему лишить меня последнего, что у меня осталось, – права выбора. Хаос ледяной коркой выбеливал его кожу, каплями стекал по черному мрамору, сдаваясь моему огню.

Донесшийся сквозь безвременье ментальный голос Сарката стал мостиком, вернувшим нас в действительность.

«Значительное снижение уровня излучения на первом и втором уровнях. Первый уровень наш. Возвращайтесь на поверхность. Приоритет: защитный контур на пятом».

До победы было еще далеко. Но каждый из нас верил, что начало ей уже положено.

## Глава 20

Вилдор

Прежде чем ломиться на пятый уровень, поднялись на поверхность. Пятна пожухлой травы вместо насыщенной зелени, обугленные березы, удушающая тишина.

Мы с Лерой отличались даже тем, что видели в одном и том же разное: мой взгляд отметил загубленную рощу, которой предстояло быть полностью уничтоженной огнем, она же смотрела на лазарет, устроенный неподалеку.

– Рае? – удивленно прошептала Лера, разглядывая мелькающую там женскую фигуру.

Оборачивался я нарочито медленно. К Александру.

– Твоя выходка?

Моя невозмутимость его не обманула.

Вызывающе улыбнувшись мне (лицевой платок он отстегнул сразу, как только за нами закрылся переход), подмигнул матери.

– Повелитель посчитал, что ее талант здесь пригодится.

Спорить с ним не было никакого желания хотя бы потому, что на нужный мне результат рассчитывать не приходилось. За внешней беспечностью скрывалась твердость истинного даймона. Из него мог получиться хороший правитель, но…

Он вовремя отвернулся, многообещающей усмешки я скрыть не смог. Его будущее в любом случае будет неординарным. И я мог этим гордиться.

– Кого мы ждем теперь?

Нервозность в голосе Леры мне была понятна. Как и усталость, не физическая – душевная. Эта женщина была соткана из противоречий и сомнений. Но это не мешало ей быть цельной. Многогранность служила моей Единственной украшением.

– Туорана.

Ее недоумение оказалось слишком коротким, чтобы я ощутил удовлетворение. Она быстро училась.

– На каком он уровне?

Александр внимательно следил за нашим разговором, но пока молчал. Так же, как и Айлас, благодаря которому я и узнал когда-то, что у меня есть внук.

Насколько я ощущал, поисковую сеть она так и не отпустила, но отследить одного конкретного даймона в царящем вокруг нас магическом вихре было весьма проблематично. Я же чувствовал его так, словно находился с ним рядом.

– Покидает третий. Скоро пойдем.

– Собираешься его перехватить?

В свой план я не посвятил никого, лишь слегка обозначил приоритеты. Маргилу этого оказалось достаточно, сказывался длительный опыт игр со мной. Перед Саркатом же стояли довольно четкие цели, и у него не было возможности проявить ненужное мне любопытство.

– Пока нет. Он не оставит свою женщину.

Выразительный взгляд Александра пришлось тоже проигнорировать. У меня уже не раз появлялось чувство, что ему известно не меньше моего. Откуда? Этим вопросом я предпочитал не задаваться. В его умении собирать информацию по крупицам и делать довольно точные выводы практически из ничего я убеждался неоднократно. Это было хорошее качество для наследника. Он научился этому однажды, научится еще раз.

– Тогда что?

А вот этот его интерес требовал удовлетворения. Тот уровень мастерства, которого он достиг, был для него далеко не пределом. Пусть это станет моим извинением за то, что его судьба принадлежала мне.

– Хочу с его помощью напугать Яланира. Гибель сына способна нарушить его планы.

– А может, лучше я?

Он не позволил мне заглянуть в свои глаза. Впрочем, я вполне мог догадаться, что должен был увидеть в них.

– Нет! – Лера встала между нами.

Выглядело это весьма символично.

– Он давно не нуждается в твоей опеке, – не пытаясь ее обидеть, заметил я. Мне нужно было хоть что-то сказать, это показалось вполне уместным.

– Нет, – уже значительно спокойнее, но не менее решительно повторила она. Наши взгляды стали отражением того незримого боя, который шел между нами. И хотя он начался не сегодня, эта схватка была едва ли не решающей. – Это твоя игра, не его.

– Мама…

Закончить я ему не дал.

– Она права. Это моя игра. – Я был уверен, они оба поняли, о чем шла речь.

«Заканчиваем зачистку второго уровня. Ждем отключения первого контура защиты».

Голос Сарката прозвучал очень вовремя. А вот появление Сэнара, который вел группу для нашего сопровождения на пятый уровень, меня не обрадовало. Не потому, что он оставил Олейора – тот и сам прекрасно справлялся с собственной защитой. До этого мига я до конца не осознавал, что пути обратно нет.

– Пора.

Не я один ощутил судьбоносность момента. Увидев своего тера, Лера побледнела, прикусила губу, сдерживая вопрос. А у меня перед внутренним взором пронесся образ: оборвавшаяся нить. А потом появился второй: стена за спиной, отступать некуда, лезвие кинжала холодит жилку на шее…

Когда она подняла на меня взгляд, надлома в ее душе уже не было. Словно она перешла грань, оставив за ней все свои страхи и сомнения. Стала тем воином, которого я в ней однажды разглядел.

Портал был коротким. В другое время пришедшее в голову сравнение могло бы вызвать усмешку. Вместо того чтобы найти щелочку и, осторожно протиснувшись в нее, оказаться на нужном нам уровне, мы, выбив дверь, нагло поперли против защитных систем. Как ни странно, этот способ оказался удачным, такого нахальства просто не ожидали.

Два пролета мы преодолели без проблем. Лера и я действовали как единое целое, так что сложности, если и возникали, заканчивались раньше, чем начинали замедлять наше стремительное движение. Оставшиеся за спиной тела мы не считали.

Защита этого уровня, в отличие от первых четырех, была рассчитана на даймонов, что и не удивительно. Кажущееся хаотичным расположение ярусов со сдвигом относительно друг друга, портальные переходы и всего лишь пара лифтовых шахт (они были скорее смертельными ловушками, чем средством, позволяющим передвигаться между блоками этого подземного комплекса) лишали землян практически всех шансов попасть сюда. Несмотря на настойчивость людей этого мира и их способности решать трудные задачки. Если бы дело касалось только техники, а так искажающие пространство артефакты не позволят им даже приблизиться, уводя в сторону.

А тех землян, которых стоило бы воспринимать всерьез, то есть магов, на Земле было немного, да и они значились наблюдателями ковена.

На первое серьезное препятствие мы наткнулись, когда до модуля управления защитным контуром оставалось четыре пролета – к сожалению, брешь, через которую мы проникли на уровень, была в его противоположном конце.

Стационарный кирдан прикрывал проход. Системой опознавания у таких служили ментальный образ, импер-код либо код доступа, пластина для ввода которого находилась стандартно, на границе минимальной мощности. Оружие было грозным, но у него имелось слабое место – небольшой радиус поражения и быстрое падение эффективности от центра к периферии. Были, конечно, модификации, рассчитанные на точечное воздействие, которые использовались для поражения цели на большей дальности, но суть их действия была иная. Заряд деструктора, попадая в цель, запускал цепь каскадных реакций.

Я испытывал подобное оружие и знал, что у Яланира этой модели быть не могло.

– Предложения?

Александр перевел насмешливый взгляд с матери на меня, провоцируя. Он первым почувствовал неладное и успел остановить даймонов из сопровождения. На карте это место обозначено не было.

– На код рассчитывать не приходится. – Взгляд Сэнара, который взял слово первым, был расфокусированным, он искал подсказку в базе, которую принес нам Алексей.

– Насколько я понимаю, наши щиты тоже бесполезны?

Мне показалось, Лера вжималась в стену чуть более напряженно, чем остальные.

– Хочешь провести эксперимент? – Александр мгновенно отреагировал на ее вопрос и даже обвел всю команду оценивающим взглядом.

– Думаю, обойдемся, – протянула она, задумчиво посмотрев на меня.

Оставалось надеяться, что то, что сейчас рождалось в ее голове, не будет столь масштабным, как вырванные пласты пространства.

Берсерк, когда мне доложили о той проделке советника тогда еще Элильяра, едва не вырвался из-под контроля. Это был единственный ребенок, в зачатии которого он принимал участие, и он им гордился.

– План хорошо помнишь? – едва не заставив рычать, уточнила она у меня спустя мгновение.

Отвечал спокойно, в глазах сына пылал восторг, он правильно понял скрытый подтекст.

– Что ты задумала?

– Ограничить куполом и порталом отправить в модуль управления.

– Снесет не только модуль. Он частично перекрывается контуром внешней защиты с седьмого уровня, появится брешь. – Сэнар смотрел на меня. Но продолжения так и не последовало.

– Вариант хороший, но невыполнимый, нужен дополнительный источник. – И только заметив разочарование Леры, понял, что забыл о собственном подарке – полностью заряженный фаранх висел у нее на груди. Тут же чуть пожал плечами, словно говоря, что даже такие интриганы, как я, иногда пропускают очевидное. – Александр, твой кокон, мой – портал. Всем остальным лучше отойти.

Ни один, к кому это относилось, не двинулся с места.

Действовать пришлось быстро. Мы хоть и не оставили у себя за спиной живых, не рассчитывали на благосклонность судьбы.

Пятый уровень был стратегически важным, делил комплекс на две зоны: внешнюю и внутреннюю, служил той границей, перейдя которую можно было начинить думать о победе. Ниже находились лаборатории, технические службы, системы жизнеобеспечения и энергоустановки. Сопротивление будет, но основные схемы защиты рассчитаны на иное – не допустить непосвященных внутрь модулей, не дать результату неудачного эксперимента затронуть уровень.

Мощные поглотители не позволят играть с магией, а единственным оружием будет меч. Еще на шестом, где расположились казармы даймонов и созданий, на что-то можно будет наткнуться, а вот ниже…

Размышления не мешали протягивать нить портала, так что когда сын, уже без прежнего задора, кивнул, мол, можешь забирать, я уже был готов перебросить кирдан в нужный модуль.

Готов, но не торопился этого делать. Туоран вел группу к нам навстречу. Сейчас от модуля управления его отделял только один переход.

– Ну… – Свою язвительную реплику Александр продолжать не стал, догадался, что у меня должна быть веская причина.

Я же его выпада словно и не заметил. Замер, чувствуя всем телом, как расходятся лепестки перегородки, как два воина появляются в коридоре сектора, в котором находится управляющий контур, затем еще два. Защита в нем контролируется автоматически, по ментальным меткам, даже импер-коды высшего приоритета допуска не помогут.

Туоран шел в третьей двойке, с воином, чей ментальный рисунок был передан вместе с информацией о плане. Один из его мобильной группы. Я дал приказ исполнить просьбу внука и по возможности сохранить им жизнь. Он заслужил эту малость.

Его нога опускается на покрытие пола (начиная с этого уровня используются только наши композитные материалы), я буквально ощущаю, как он чуть расслабляется, осознавая опасность…

Выстрел освобожденного от кокона деструктора задевает установленный в модуле накопитель, нарушает его устойчивость. Вихрь вырвавшегося Хаоса в пыль разносит все, что находится внутри модуля, выносит толстую плиту вместе с панелью двери, которая тут же сбивает тех четверых, что шли перед Туораном.

Внук отреагировал на угрозу до того, как она стала для него реальной. Серая дымка портала еще клубилась в воздухе, когда смертоносная волна Пустоты накрыла то место, где он еще миг тому назад стоял.

– И это все? – разочарованно фыркнул Александр, намекая на то, что он еще недостаточно повеселился.

Мальчишка!

Хорошо, что не успел еще ничего сказать, меня в очередной раз проверяли на прочность.

«Саркат. – Тот откликнулся мгновенно. – Контур уничтожен. Мы идем по пятому, отправляй по нашему следу еще группы, отработаем уровень».

«Понял. Мы заканчиваем с третьим».

«Погибших много?»

Не ответить Лере он не мог. И не только потому, что продолжал оставаться учеником ее сына. Для каждого воина на Дариане она была символом новой жизни.

Еще один парадокс. Сейчас он подчинялся мне, но продолжал почитать мою убийцу.

«Среди наших немного, амулеты сберегли. Среди защитников ситуация хуже, восемь из десяти. Остальным повезло, они дожили до того, как вы снизили мощность излучения».

«А по моему списку?»

Надеюсь, она не заметила появившегося в моих глазах изумления – про существование списка я до этого момента не знал.

«Один покалеченный, – со смешком ответил Сэнар. – Я думал, только наставник у меня безрассудный, оказалось, это свойственно многим людям. Константин тут возомнил себя, как выразился Алексей, терминатором. Ну и попер на одного в бронике с экзоскелетом. Сначала там чуть не получил, а потом от нашего, который за ним приглядывал».

«Спасибо».

В ее голосе прозвучало облегчение.

Я же, пока мы ждали подкрепление, поинтересовался у Сарката именами тех, кого она решила взять под свою опеку.

Удивляться тому, что они почти полностью совпали с теми, кого я отобрал для реализации последней фазы плана, не стал.

Было в этом какое-то предопределение: новый мир, Лера, Александр, Кадинар, Сэнар, Айлас… Туоран со своей женой, люди, которым после этой операции больше не будет места на Земле… Маргилу – этот никогда не упустит данного судьбой шанса.

Мечты были удивительно светлыми. От меня зависело, будет ли похожей на них наша будущая жизнь.


Туоран

Они продвигались быстро, но медленнее, чем мне бы этого хотелось.

Увы, больше я ничем помочь им не мог. Алинэ была у отца. Как гарантия покорности.

Я был уверен, что дед это понимал не хуже, чем я.

Ну а уж когда на пятом я едва не попался под выплеснувший из себя мощь накопитель, у меня пропали последние сомнения в этом. Его присутствие я ощущал, а очередной шаг не сделал лишь потому, что как стеной встало понимание того, что он задумал. Едва ли не его голос в голове зазвучал.

Знал я о силе, которую получают обретшие Единственную, но сейчас смог убедиться в том, что ее скорее преуменьшали, чем преувеличивали. Он и раньше внушал трепет, теперь же я не мог подобрать то слово, которое помогло бы мне описать то, что чувствовал. Не было у нас такого, если только у землян позаимствовать.

Богами называли они подобных ему, марами считали их далекие предки.

С пятого перескочил на седьмой, на шестом только казармы. Ноги несли меня в сторону жилых модулей, но воин, которого я оставил с Алинэ, доложил, что Сэнши приказал им покинуть уровень. Где они сейчас, я мог только догадываться. Проявлять интерес не спешил, к чему еще раз доказывать отцу то, о чем он и так знал.

Не оборачиваясь к Кинэру, которого успел втолкнуть в портал прежде, чем шагнул сам, направился к модулю управления внешней защитой. Впрочем, управлять было уже нечем. В действии оставалась лишь та часть системы, которая действовала автономно. Но и ей долго не выдержать, Вилдор и сам по себе способен уничтожить большинство из оставленных ловушек, вместе же с Лерой и ее сыном…

Не сбился я с шага только благодаря навыкам кондера. Появившаяся мысль была сродни озарению, но насколько же своевременной она была!

Таланты этого человека уже давно не давали покоя Яланиру, пытавшемуся разгадать его загадку. Вроде все вписывается в рамки уникальности рода Там’Аринов. И даже генетические метки даймонов объяснимы. Лишь одно никак не желает объясняться – присутствие у мага Равновесия зверя, которого тут же признал мой берсерк.

А теперь кусочки мозаики сложились в цельный узор. Так же, как и мой сын, Александр был зачат зверем. Ну а кандидат на роль отца был только один – дед.

Вопросы, конечно, имелись. Хотя бы тот, почему он оставил женщину и ребенка на Земле. Но и на него, при всей его замысловатости, можно было ответить. И понять то, как уравновешивалась кровь двух сильных рас. Вилдор не стал активировать генетические блоки даймонов, дав возможность будущему сыну проявить человеческие черты, ну а кровь магов Равновесия приняла чудовище Хаоса, удержав его драконом Порядка. Не будь у Леры таких предков… Я был уверен, что мой старший родич предусмотрел все.

– Вы – на пятый, – распорядился я, войдя в модуль. Одного взгляда на грани кубов оказалось достаточно, чтобы понять, что мой приказ становился для них приговором. Попасть туда еще можно было, покинуть его… – Ты, – я обернулся к воину, взявшему на себя ответственность за мою жизнь, но вынужден был сказать не то, что собирался, – по его взгляду понял, что он нарушит мои требования, – отправляешься со мной.

За этих троих можно было не беспокоиться, присутствие деда на ярусе обещало им долгую жизнь.

Когда наблюдатели покинули помещение, не оглянувшись, не прощаясь, веря своему коммандеру, я, не скрывая от Кинэра усталости, тяжело опустился в кресло у экрана.

Странное мгновение, противоречивое. Мы, даймоны, привыкли к триумфу мощи и силы. Во вторжении на Лилею видели не поражение, новую дорогу, открывшуюся нам. К новым победам.

А сейчас я наблюдал, как на схеме базы исчезают модули, уже занятые нападавшими. Видел смерти людей, даймонов, созданий и понимал и их бессмысленность, и их великую миссию.

Третий уровень полностью исчез с экрана, уничтожены системы слежения. На четвертом занято шесть отсеков из десяти, на пятом – половина.

Ярость, затаившаяся глубоко внутри, вырвавшись на волю, окрасила алым все вокруг меня. Удлинившиеся когти впились в ладони, прорезав кожу перчаток.

Честь боролась с честью.

Я должен был погибнуть вместе с ними. Я должен был спасти Алинэ и не позволить отцу войти в храм. Я должен был, но… я не мог.

Портал я открыл прямо из модуля, проигнорировав приказ Яланира спускаться на десятый.

Гнев отступил, сдавшись перед привычной бесстрастностью. Во мне больше не было внутренней борьбы, осталось четкое понимание, что и для чего я должен был делать.

Свой путь я уже выбрал, оставалось пройти его до конца.

Когда я появился в отсеке, трое из моей группы уже находились там. Нас было пятеро против десяти даймонов и трех созданий. Когда вырванный мощным ударом магии шлюзовой блок замер, прокатившись по коридору и вдавив часть стены внутрь модуля, из воинов Яланира в живых оставался лишь один. Двое моих были ранены, но не настолько, чтобы я мог корить себя за безрассудство.

Появившийся в проеме Вилдор понял все по моим глазам – в них была решимость.

– Доступ на десятый. Сейчас. Заблокирует код. – Мой голос звучал прерывисто, эта ночь отняла отняла у меня много сил.

Кивок вместо ответа, в его расфокусированном взгляде беснуется буря, чуть ослабленные щиты выдают готовность берсерка взять тело под свой контроль.

Ментальный щит сдвигается, давая возможность открыть портал вниз, человеческий маг встает рядом, щедро делясь своей силой, пространство расходится, позволяя протянуть нить перехода.

Я пытаюсь пойти первым, но меня каким-то машинальным жестом отбрасывают назад. Александр насмешливо подмигивает и пристраивается сбоку. С другой стороны встает Кадинар. А вот Лера… она рядом с ялтаром. Символично.

Но важнее не это, а то спокойствие, что живет в моей душе. И только Алинэ…

Портал удержали с трудом, отец уже знал о моем предательстве, аннулировал код доступа. Будь я один, меня бы стерло в пыль, эти же двое держали переход, словно не замечая, какая мощь неистовствует вокруг, пытаясь не дать нам прорваться на уровень.

Ждать нас должны были, но, когда нога ощутила твердость пола, ладонь зря сжимала рукоять меча.

– Где мы? – Я не удержался от вопроса, оглядывая огромный зал, уменьшенную копию Большого зала в резиденции ялтара.

Вилдор оглянулся, заметив любопытство и в глазах Александра, ответил:

– На одиннадцатом. Когда ты вводил код, схема его формирования показалась мне знакомой. Решил рискнуть.

– Опять память хорошая?

В тоне человека слышался сарказм. Судя по тому, как отвела от них взгляд Лера, за этим что-то крылось. Вывод напрашивался сам собой, информации хватало, но я решил просто понаблюдать.

– Отец, создавая свои проекты, не упускал ни одной мелочи. Эти коды оттуда, Яланир не стал формировать новые.

– Оплошность? – Маг чуть склонил голову. Смотрелось очень вызывающе.

– Самонадеянность.

Следующей реплики не последовало, Вилдору достаточно было коснуться полы набиру, освобождая меч из ножен, как все остальные последовали его примеру. О том, что ни рохсаш, ни кирдан использовать здесь нельзя, напоминать никому не пришлось. Легкий гул, издаваемый накопителями, не спутаешь ни с чем, да и напряжение, которое они создают, – тоже.

– Ты пришел, чтобы я закончил то, что начала она?

Появление Яланира я почувствовал прежде, чем увидел. Часть стены в противоположном конце зала отошла, пропуская внутрь отца и воинов, которые следовали за ним. Сэнши среди них я не увидел. А вот Алинэ…

Ладонь Сэнара тяжело легла на плечо, не давая мне даже дернуться.

– Я пришел дать тебе шанс не совершить того, что ты задумал. – Вилдор вышел вперед, взглядом заставив Леру застыть на месте. – Откажись от своего замысла, и я позволю тебе жить.

Щиты скрывали за собой его мощь, но даже если бы я не знал о способностях воскресшего деда, глядя на него, задумался бы над собственной судьбой.

В нем всегда была некая притягательность, заставляющая каждого, кто его видел, сдерживать себя, чтобы немедленно не преклонить перед ним колено, не опустить голову, признавая его право повелевать. Сейчас же от него исходило не спокойствие, не привычная бесстрастность, это было снисходительное равнодушие того, кто уже победил, к тому, кто этого еще не осознавал.

– Этот мир будет моим. – Голос Яланира звучал торжествующе, гулом отражаясь от стен. – Она станет началом моего могущества.

Воин, который держал Алинэ, толкнул ее под ноги отцу. Мой берсерк зарычал внутри, требуя схлестнуться с тем, кто позволил тронуть мать крылатого ребенка. Я дернулся, не в силах ему противиться, но Сэнар и пришедший ему на помощь Кадинар оказались проворнее. Вырваться из их захвата казалось невозможным.

– Этот мир? – задумчиво переспросил Вилдор, делая шаг навстречу сыну. – Ты не заслужил мужества живущих в нем людей.

Нас было восемь, их почти в три раза больше. Магия преимуществом не являлась: блокираторы вряд ли справятся с разлитой мощью, если нарушить равновесие накопителей. Оставался только честный бой, меч против меча, умение против умения, выдержка против выдержки.

Сдается мне, дед не зря открыл портал именно сюда.

– Не тебе решать его судьбу. – Алинэ попыталась подняться с выложенного искрящимся мрамором пола, но он, опустив ногу ей на спину, заставил распластаться вновь. – Туоран, ты хочешь узнать, что я сделаю с твоей женой?!

Рывок, но воины деда сильнее. И хотя я не прекращаю попыток вырваться, понимаю их бесполезность.

Еще одно женское тело на зеркале пола. Ее швырнули в нашу сторону из-за колонны, где стояли еще двое из сопровождения отца. До этого момента они оставались мною незамеченными.

Проехав по мрамору, как по льду, она замерла на миг, потом подняла голову. Спутанные волосы, шалый взгляд, покрытые кровавой коркой губы, изломанное безумием тело.

– Мать Олейора, – проявил догадливость Александр и оглянулся на меня.

Он не сочувствовал, оценивал. Но и этого хватило, чтобы берсерк сорвал оковы моего самообладания и вырвался на волю.

Мой рык разнесся по залу, крылья раскрылись со звучным хлопком, взгляд только и успел заметить, как ловко уклоняется Кадинар от мелькнувшего у его лица шипа.

Похоже, этот миг стал концом мирных переговоров, если разговор деда и отца можно было так назвать. Рядом раскрылись еще одни черные полотнища. Берсерка Вилдора мне раньше видеть не доводилось, но я знал, что это будет для меня самым незабываемым событием после встречи с Алинэ.

Черные пятна набиру на белом, черные крылья между черными колоннами. Золото волос моей возлюбленной, от которого я не могу отвести взгляда.

Меч словно продолжение когтистой лапы. Создание, рывком подняв Алинэ с пола, прижимает ее к стене, между мной и ею Яланир и еще двое.

Вилдор пытается отогнать меня от противника, но вынужден отступить. Эта женщина принадлежит мне, и не ему ее защищать.

И только в это мгновение я вспомнил о разговоре с Амалией, о Кирилле, под маской которого нетрудно было узнать Кадинара.

Взгляд помимо воли искал воина. Я должен был понять, кто он, враг или друг. Лишь миг…

Я успел перехватить выпавший из раненой руки клинок, отбил крылом следующую атаку. Корить себя за беспечность было глупо, отец воин из первых, один раз я позволил себе отвлечься, на второй раз права не имел, для меня он мог стать и последним.

Боль привычно отступила за границы боевого транса, клинок вычерчивал замысловатые узоры, оставляя для потомков летопись воинских побед.

– Туоран!

Ее боль замутила взор яростью. Кровь на его теле, мое лезвие попробовало чужой плоти, но и его меч вновь добрался до меня. Хриплый вой вместо рыка, грудь перечеркнула алая полоса, холодом пронзила кожу.

Кадинар ринулся туда, откуда донесся крик Алинэ. Мне оставалось только верить. Верить ему, как я поверил деду.

– Я тебе нянькой не нанимался! – Александр оказался рядом удивительно вовремя. Принял на лезвие предназначенный мне удар, с ухмылкой легко, словно не человеком был – даймоном, отвел клинок, давая мне передышку. – Не позорь Вилдора, племянник.

От его язвительности сил прибавилось. Знал он нужные слова.

– Ну, тварь! – Это опять сын Леры.

Уходя с линии атаки, успеваю заметить, как он сражается с двумя созданиями.

– Ударь Равновесием, разбалансирует сердца!

– Только не вместе с нами! – орет откуда-то из-за спины Сэнар.

А ведь я уже и забыл, что с магией здесь баловаться не стоит.

– Лера, займись ею!

Я не знаю, радоваться или нет: голос Кадинара одновременно успокаивает и тревожит. Сердце отзывается покоем, берсерк не ощущает угрозы ни ребенку, ни матери.

– И чем он тебя взял?

Отец молчал, пока мы были в самой гуще схватки, заговорил только теперь, когда оказались чуть в стороне, укрытые выстроившимися в ряд колоннами.

В груди жгло, глубоко задел. Дыхание срывалось, не давая восстановить силы. Но не ответить я ему не мог.

– Преданностью тому, во что он верил! – Слова сорвались с губ вместе с кровавой пеной.

– Глупец! – Слабость тяжестью легла на мои плечи, перед глазами расстилалось алое марево, мешая видеть. Но я чувствовал каждое его движение. Лезвия скользнули друг по другу, отозвались тонким звуком, вызывающим в сознании тот образ из сна: Вилдор, женщина, ребенок… Сэнши… – Я собирался дать тебе власть!

– Меня не было в твоих планах! – вспоминая интонации Александра, усмехнулся я и…

Сердце дрогнуло, пропуская удар.

Вилдор, Лера, прижимающая к себе плачущую Алинэ, человеческий маг, Кадинар, во взгляде которого я вижу просьбу – выстоять, чего бы мне это ни стоило, Сэнар, Айлас…

За спиной деда нет больше крыльев, форменный китель висит клочьями, в бесстрастности лица видится напряжение. Лера губами прикасается к виску Алинэ, ладонью пытается прикрыть ей глаза. Александр что-то бурчит себе под нос. Что это может быть, даже думать не хочу, вряд ли что-то приличное.

– Ты предал меня!

Его гнев холоден. Каждое движение выверено. Он опасен. Но это не может меня остановить. Он посягнул на жизнь моей женщины, он угрожал моему ребенку.

– Я едва не предал себя!

Бросок, он отступает, удар, лезвие проносится слишком близко. Блок отзывается вспыхнувшим внутри огнем.

– Нет!

Вилдор тенью скользит в нашу сторону, но я останавливаю его криком. Это мой бой.

Шип на крыле цепляется за набиру Яланира, он успевает расстегнуть плащ, ткань отлетает в сторону, сползает по попавшемуся на ее пути столбу, уродливым пятном чернеет на белом мраморе.

Как много успевает заметить взгляд, как много он успевает пропустить.

Кинжал разрывает тело, удар, я падаю на колено, за его спиной клубится серый туман перехода – Лера и Александр одновременно вскидывают щиты, нейтрализуя магический всплеск. Вилдор кидается ко мне, даже понимая, что уже не успевает – меч слишком близко от моей груди.

На губах отца глумливая усмешка: я посмел встать на его пути и… проиграл.

– Алинэ!

Мне никогда не вернуться к ней, кинжал, в котором заключена грань моей души, впился в мое тело, лишая меня надежды на возрождение.

– Прости. – Голова отца падает рядом со мной, а тело отлетает в сторону, отброшенное сильной рукой Сэнши. – Я не мог потерять своего господина.

## Глава 21

Лера

Смерть Яланира не стала окончательной победой, пусть и значительно облегчила нашу задачу.

Туоран своим безрассудным поступком спутал Саркату план, но риск полностью оправдался спасенными жизнями. Создания, в отличие от даймонов, присягнувших сыну Вилдора, беспрекословно подчинились Сэнши и сдались. Трудно даже представить, сколько наших не ушло за грань благодаря этому.

Оставалось лишь решить, что с ними делать. Отправлять на поверхность, пока там установлен купол, было опасно, их способности стягивать на себя магию могли сдвинуть равновесие, которое удерживало две антагонистичные друг другу основы. Оставить здесь? С четвертого по десятый уровень все еще шли бои, на одиннадцатом смущала близость накопителей. Да и насколько им можно было доверять?! В преданности воина, который спас от окончательной смерти Туорана, сомневаться не приходилось, а вот остальные…

Лично я смотрела на них с опаской. Даже на фоне чернокожих воинов они выглядели монументально и грозно.

Вилдор отослал Айласа и Сэнара вместе с раненым Туораном и его женой наверх, приказав, как только передадут их Рае, вернуться назад. Сам же с тех пор о чем-то беседовал с Сэнши. Причем больше говорил дарианец, создание лишь изредка задавало вопросы, тут же получая пространные ответы.

Попытка удовлетворить собственное любопытство, пробившись по ментальному каналу, успехом не увенчалась. Его блок мне не поддался.

Сашка устроился на полу, прислонившись спиной к подножию колонны. Закутался в набиру, закрыл глаза. В то, что дремал, не верилось, скорее, о чем-то напряженно думал. Мысль о том, что он сводит воедино подброшенные Вилдором факты, не показалась мне лишенной оснований. Сын казался более живым, чем его отец, но с каждой минутой я находила в них все больше сходства.

Кадинар подошел ко мне почти неслышно, как раз настолько, чтобы я могла осознать его приближение. Невысказанная горечь встревоженной птицей билась за его щитами.

– Это – судьба. – Я не обернулась к нему, так и продолжала стоять, не сводя глаз с Вилдора. Понимая, что произнесла это не только для застывшего у меня за спиной воина, но и для себя. – Выбор сделан: пойти против него – добавить всем боли.

– Мне предстоит быть рядом.

Его равнодушный голос меня не обманул. Развернувшись, поймала его взгляд и… улыбнулась. Этого он явно не ожидал.

– Я не знаю, что придумал твой господин, – пришлось оглянуться на дарианца, чтобы весомее прозвучало, – но даже если я забуду свое обещание, ты мне напомнишь. Сама тебе жену найду, достойную такого воина, как ты.

Моя лесть тайной для него не стала, человеком он был, хоть и в теле даймона. Но улыбнулся в ответ, взгляд слегка повеселел.

– Я запомню твои слова.

Сашка сидел неподалеку, так что наш разговор слышал. Хмыкнул многозначительно, но со своими репликами лезть не стал, то ли решил проявить вежливость, то ли ощутил появление гостей.

Маргилу вошел в зал первым, взглядом прошелся по следам побоища, тела наших противников продолжали лежать на белом мраморе. Подойдя к Вилдору, передал ему китель и набиру, с упреком качнул головой, увидев красные разводы на белой ткани брюк.

Усмешку я не сдержала, но тут же отвернулась, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Некоторые странности во взаимоотношениях моего старшего родственничка и бывшего ялтара я заметила еще два года тому назад. Сейчас только получила подтверждение.

Кадинар пропустил тот момент, который вызвал мою улыбку, но, похоже, стал свидетелем продолжения этой сцены. Смущенно отвел взгляд, настойчиво всматриваясь в рисунок ближайшей к нам колонны, но не выдержал и фыркнул, вызвав у меня нервный смешок.

Веселились мы недолго, ровно столько, сколько потребовалось Вилдору, чтобы надеть китель и застегнуть набиру. Я не успела вернуть лицу серьезное выражение, а он уже стоял рядом.

– Саркат отдал приказ воинам вернуться на поверхность. Как только закончат снимать накопители, база будет уничтожена.

В ответ на его слова я поморщилась.

Дарианец без труда догадался, какие именно сомнения терзали мое сердце.

– Все, кто сдастся, отправятся на Дариану. Что с ними делать, Закираль решит, но шанс вернуть честь у каждого из них будет.

Мне оставалось только кивнуть, этот момент был одним из двух, которые Вилдор со мной обсуждать не стал. Вторым было появление храма.

Что они собирались сделать с комплексом, мне было известно. Купол не только служил защитой на время захвата, но и должен был стать преградой для разрушений, когда магический удар спрессует подземные уровни. Пожар скроет следы на поверхности, ну а причину произошедшего спишут на падение метеорита, материальные свидетельства которого даймоны тоже обеспечат.

Все действия казались оправданными, вот только удовлетворения я не чувствовала. Наверное, потому что для меня сейчас все только начиналось. Сфера надежно укрывала нас от всего мира, но это не мешало ощущать, как сгущается под сердцем напряжение, становясь откликом на явление древнего храма маров.

Мой персональный кошмар не мог этого не чувствовать, но, в отличие от меня, был безмятежно спокоен. Впрочем, ничего другого от него нельзя было ожидать. Я хорошо помнила, с какой равнодушной отстраненностью он наблюдал за подписанием мирного договора между Лилеей и Дарианой, зная, что на рассвете ему предстоит умереть. И пусть смерть была обратимой, он без видимой горечи оставлял все, что было его жизнью на протяжении более двух тысяч лет.

– Пора. – Вилдор коснулся моей руки, вырывая из воспоминаний.

Сартарис не воспользовался ментальным каналом, появился сам. Войдя в зал, поднял руку, привлекая внимание дарианца.

Возвращение в реальность оказалось болезненным. Наблюдая за тем, как отводит взгляд стоящий неподалеку Маргилу, я поймала себя на том, что разрываюсь между двумя желаниями: выпустить берсерка и по-бабски, когтями, сопровождая это высказыванием всех претензий, которые у меня к нему накопились, распороть Вилдору физиономию или просто завыть. Увы, ни на одно, ни на другое рассчитывать не приходилось. Первого он не позволит, а второго не сделаю я.

– Александр!

Вопреки моим ожиданиям он окликнул сына, приглашая отправиться с нами. Подошедшим Кадинару, Сэнару и Айласу я уже не удивлялась. Эти трое пойдут за своим господином даже в преисподнюю.

Порталом вышли на втором. Я не заметила, когда это произошло, но создания были уже там. Сэнши что-то им объяснял, те выглядели вполне довольными. Я рискнула вопросительно взглянуть на Вилдора, благо он так же, как и я, бросил взгляд на помещение казармы, когда мы проходили мимо.

Ответа не дождалась, только многозначительной усмешки. От сына. Вновь пожалела о том, что не поговорила с Сашкой. Теперь была убеждена – он знал то, о чем еще не догадывалась я.

Стены, напоминающие выполненное в технике импрессионистов решето, вырванные переходные люки, усыпанный гильзами пол, выбоины, темные пятна засохшей крови, запах пороха, в котором отчетливо различимы сладкие нотки. Тела уже убрали, но это не помешало разыгравшемуся воображению представить, что именно здесь творилось.

У лифта (наверху начали подготовку к ликвидации базы, просили без острой необходимости порталами не пользоваться) нас догнал Сартарис и конвой из двух даймонов, между которыми понуро плелся человек.

Короткий разговор, ради которого Вилдор нас покинул. Вернулся удовлетворенным. На вопрос сына, кто это, пояснил одни словом:

– Генетик.

Его хватило, чтобы не вырвавшийся гнев сорвал щиты самообладания. Отрезвило не то, что оттаскивали меня от скукожившегося на полу создателя двое: Сэнар и Кадинар, а его глаза. Глаза больной собаки, потерявшей своего хозяина.

Мир сходил с ума или… Легче было поверить в собственное безумие.

В кабине лифта, рассчитанной человек на тридцать, нас было шестеро. Отвернувшись, уткнулась в стену, видеть никого не хотелось. Ощущала себя приговоренным по дороге на эшафот.

Когда поднялись, взгляд непроизвольно скользнул в ту сторону, где разместился лазарет. Сейчас там никого не было.

– Раненых отправляют сразу на Лилею. – Вилдор стоял ко мне спиной, но мой интерес не остался им незамеченным. – Порталы на Дариану закрыли до окончания разделения.

Купол пропустил нас, расступившись туманом под резким порывом ветра. Шли молча, оставляя за спиной чужие взгляды. Видеть они нас не могли, сфера была зеркальной, но они смотрели. Я еще долго ощущала их внимание.

Штурм начался ранним вечером, сейчас занимался рассвет. Солнце только вставало, лишь слегка разгоняя ночной сумрак.

В какой-то момент я вспомнила о брате Олейора, спросила у Вилдора, нарушив торжественную тишину. Ответ меня не удивил, среди живых его не было. Как ни странно, ничего не почувствовала. Ни его смерть, ни смерть той женщины, что родила моего мужа, в душе ничего не оставили. Для меня они уже давно были мертвы.

Опять замолчали. Силуэты деревьев в рассветном тумане, отрывистые трели просыпающихся птах, влажный пряный воздух. Не знаю, о чем думали они, я же, вопреки разуму, просто стремилась вперед. Сердце то заходилось горечью, то сладостно ныло, словно в ожидании желанной встречи, вдали мелькали зеленоватые всполохи.

– Храм.

Вилдор произнес это чуть слышно, но одного звука его голоса оказалось достаточно, чтобы понять: под ногами уже давно не трава. Бледное свечение выстилало дорожку, уводя то ли вверх, то ли в глубь чего-то немыслимо большого.

Теперь я понимала, почему он торопился избавиться от Яланира до того, как святилище древних маров проявится полностью. Дорогу сюда открывала кровь предков.

Мне трудно судить, что ожидала я увидеть, не думала об этом раньше, теперь же ловила себя на том, что наслаждаюсь той простотой, что представала перед нашими взорами.

Я хорошо помнила храм на Альтерре: семьдесят две полуарки, словно драгоценность, обрамляли сумрачно-фиолетовые кристалл. Здесь все было совершенно иначе.

Не было контуров, храмом была раскинувшаяся безбрежность. Несколько десятков сфер плыло в ней вокруг центра, к которому приближались мы. Некоторые из них мерцали, словно изображения наслаивались друг на друга, не давая разглядеть себя. Но можно было заметить тонкие нити, которые связывали их друг с другом и как к пуповине тянулись к нежно-голубому шару, висящему между вершинами двух пирамид. Основание одной находилось где-то под нами, другой – терялось в вышине.

– Веер миров. – Вилдор остановился чуть в стороне от остальных. Такой же бесстрастный, как и обычно.

Мои ощущения говорили о том, что мы находимся внутри центральной сферы, но взгляд воспринимал все так, словно оставались вовне.

– Это основные? – не удержался от вопроса Сашка, показав на ожерелье.

Сравнение показалось мне удивительно подходящим для того, что я видела.

– Да.

– А это?

Я вытянула руку к одному из миров, который оказался в этот момент как раз напротив. Впечатление создавалось такое, будто не одна, а несколько сфер крутились в одной точке.

– А вот это как раз и есть альтернативные миры. Тонкие нити связывают их с основным и с этим храмом.

– А этот храм…

Мне не пришлось заканчивать вопрос, он знал, о чем я хотела спросить.

– Находится на Земле Изначальной, но его проекции есть в каждой ее альтернативе. – Вилдор отвечал осторожно, взвешивая слова. В голосе слышалось ожидание, во взгляде читалось предчувствие. Я ощущала что-то, но мысль отказывалась становиться очевидной. – Он вне времени, пространства или вероятностей.

– Сдается мне, – тон Сашки мне не понравился, но останавливать его я не стала, – у этого места есть еще и другие секреты.

Кадинар невесело усмехнулся и направился к темному пятну, которое, как только он подошел ближе, приобрело четкость, напомнив мне голографический куб. Если моя догадка была верна, система управления здесь подстраивалась под привычные формы. Оставалось понять, как все это действовало.

Идея показалась достаточно увлекательной, чтобы поэкспериментировать. Ломать голову долго не пришлось. Случайный взгляд на один из миров, желание рассмотреть его поближе, и… он закружился рядом со мной, удивляя очертаниями материков. Лилея и Дариана были аналогами Земли, этот же выглядел совершенно иначе.

Пока я развлекалась, рядом с Кадинаром уже стояли Айлас и Сэнар. Мы же втроем… Выглядело это настораживающее. Похоже, не я одна никак не могла смириться с тем, что в принятом решении не было моего согласия.

– Тебе не кажется, что пришла пора объясниться? – Сашка замер напротив Вилдора. Только лишь меч не обнажил. Взгляд безмятежный, но в глубине глаз видится брошенный отцу вызов.

Улыбка дарианца показалась мне снисходительной.

– Не хочешь сделать это сам? – На меня не смотрит. Продолжает без язвительности: – Если что, я подскажу.

– Твоя покладистость даже несколько смущает, – задумчиво заметил сын и тут же начал говорить, не давая тому вставить даже слова. Звучало это обвинением: – Не так уж и важно, целенаправленно ты искал воплощение своей Единственной или нет, важно то, что ты ее нашел. На Земле.

– Целенаправленно, но не я, а мой образ, – спокойно уточнил мой персональный кошмар. Просто констатация факта, без малейшего проблеска эмоций. – Он уже знал о судьбе своего мира, догадывался, что без моей помощи не обойтись. Тогда мы встретились с ним в первый раз. На Землю же отправился именно я.

Это совершенно не то, что я ожидала услышать, но уверенность, что именно в прошлом стоит искать разгадку всего, что произошло сегодня, заставила меня молчать.

Уточнения Сашку не смутили, и он продолжил. С тем же нескрываемым сарказмом:

– Девушка юная, восторженная. Тебе ничего не стоило стать для нее той мечтой, к которой она, не скрывая этого, стремилась. Облачившись в личину, ты стал ее принцем, ее героем, ее самым, самым, самым… Чужая внешность, чужая судьба… для тебя это никогда не было проблемой. Ее родителям не удалось остановить дочь, пусть они и что-то подозревали, и очень скоро она стала твоей женой. Ты наслаждался ее близостью, предвкушая, как проведешь ее через инициацию, вновь восстанавливая связь, о которой предпочел забыть. Но… – пауза была очень короткой, но я ощутила, как дернулся внутренне Вилдор, отгоняя от себя видение ушедших дней, – что-то пошло не так. Зачатие произошло, берсерк притянул душу будущего сына, но женщина не открылась для магии, оставшись обычным человеком.

Миг прозрения, когда правда и ложь, слившись воедино, становятся истиной. И нет от нее спасения. Не отказаться от того, что раскрывается с очевидностью наготы. И остается только принять, как неизбежность. Кори – не кори, моли – не моли, изменить ничего нельзя.

– Скажи, – я изумленно посмотрела на Вилдора, поражаясь, как эта мысль не пришла мне в голову раньше (впрочем, удивляться этому не стоило, его тактика была мне известна – он просто не давал возможности связать воедино все, что мне удалось узнать), – ведь управляющий кристалл есть только в вероятностных мирах?

– Браво, мама! – воскликнул Сашка, посмотрев на меня с грустью. – Я все никак не понимал, как он смирился с неудачей, как оставил ребенка, почему отдал тебя Олейору? Когда, познакомившись с ним поближе, признал, что сделать он этого не мог без веских на то оснований, начал искать причину его столь необычного поведения. А когда допустил, что я просто не вижу того, что прямо перед моими глазами, пропускаю его в нагромождении фактов, ответ пришел сам. Он не сумел тебя инициировать, потому что был рожден в альтернативном мире, в отличие от тебя. Найти – нашел, заставил полюбить, а вот инициировать у него не получилось, мир оказался устойчив к столь судьбоносному вмешательству. Но он не отступился, просто искал выход.

– Дариана – вероятностный мир! Это было не разочарование – крах. В анализе Сартариса мы постоянно сталкивались с фактором, который не могли опознать. Все же оказалось так просто. Я был такой же альтернативой, как и он. Я так же, как и он, не мог напрямую повлиять на события в основном мире. Я так же, как и он, был обречен надеяться, но не иметь возможности на осуществление своей мечты. Все рухнуло в одно мгновение. Будущее Альтерры, мое! Меня никогда не страшила смерть, в тот миг я ее испугался. Найти, чтобы вновь потерять. Несколько дней на грани безумия. Наша психика слишком стабильна, но понимание того, что выхода нет, оказалось сильнее заложенного предками. – Бесстрастность дарианца мне не понравилась. Она напоминала брезгливое равнодушие хищника, загнавшего свою добычу. – Я не мог допустить, что могу проиграть. Осознав это, я отправился в мир айлара.

– Ему нужна была Лера, чтобы спасти свой мир, а тебе?

Вопрос Сашки остался без ответа.

– Когда стало понятно, что провести инициацию может только тот, кто принадлежит к первоначальному Вееру миров, мы начали подбирать кандидатов. Я предлагал варианты, айлар и Сартарис просчитывали его шансы.

Пришло время и мне вклиниться в их разговор. Горечь разъедала душу, слезами проступая на глазах. Но я вновь и вновь сдерживала себя, не позволяя проявить слабость. Или… жалость.

Впрочем, он в ней не нуждался.

– А тут, как нельзя кстати, появился Элильяр со своим интересом ко мне.

Вилдор, как эхо повторил:

– И тут, как нельзя кстати, появился Элильяр со своим интересом к тебе. До этого момента я ведь даже не слишком проявлял любопытство по поводу твоего прошлого, хоть и обратил внимание на двуипостасность отца. Тут уж пришлось всерьез заняться твоей жизнью и жизнью твоих предков, поражаясь изобретательности и коварству судьбы. Правнучка великого Там’Арина, родственница Маргилу… Но не это было главным – Олейор оказался идеальным кандидатом. Оставалась только одна опасность: мое малейшее сознательное вмешательство уничтожало всю эту прекрасно выверенную схему.

– И тогда тебе поставили первый блок на память?

В этот раз Вилдор ответил сыну:

– Да, но образ держал ситуацию под контролем.

– И совершил ошибку.

Реплика Сашки удивила. Как оказалось, только меня и лишь на мгновение. Фактов оказалось достаточно, чтобы все понять.

– Тася?

Я машинально обернулась, ища поддержки у Кадинара. Из этой троицы он продолжал оставаться мне самым близким. Он взгляда не отвел, превращая еще одну догадку в уверенность: они знали обо всем.

Понимание этого оставило меня равнодушной. Или я просто пыталась себя в этом убедить?!

– Тася. – Сквозь бесчувственность прорывалась боль. – Он видел, что твое сердце принадлежит мужу, и решил воспользоваться артефактом маров, создав твое отражение. Ни он, ни Тинир не учли того, что насильственное разделение потенциального созидателя повлияет на храм. А с Сартарисом он советоваться не стал, посчитал дело слишком личным.

Желание крушить становилось невыносимым. Бесчувственность казалась теперь бездушием, игры чужими судьбами вызывали непреодолимое отвращение. И хотя я знала, что на кону стояло существование Альтерры, ощущение предательства не отпускало. Причину этого чувства я знала. Первую любовь вычеркнуть из жизни трудно.

– Так ради чего все это? – Я нашла в себе силы задать этот вопрос спокойно.

Сын посмотрел на меня с изумлением.

– Ты еще не поняла? – Увидев мой отрицательный жест, грустно улыбнулся. – Он и так мнит себя богом, в храме же он практически всемогущ. Единственное, что его ограничивает, великодушие, которое он готов проявить. – Сашка смотрел не на меня – на него, но Вилдора это нисколько не смущало. – Скорее всего, он собирается вернуться в тот день, когда ты встретилась с Олейором, а сам он опоздал, не помня, что это было по его же собственному плану. Ту Землю, где эта встреча произошла, он выведет в вероятность, во второй вероятности обеспечит тебе знакомство со своим тезкой с Альтерры, ну а в основном мире ты просто пройдешь мимо. А когда к полученной мощи маров он прибавит то, ради чего все это затеял, придет за тобой.

– И за тобой тоже, – добавил Вилдор, смотря на сына чуть снисходительно.

Не знаю, что бы я сказала в этот момент, если бы не ощущала в нем невообразимой смеси эмоций, среди которых затесался и страх. Страх, что я скажу ему нет.

– Это был первый блок на память, – я решила увести разговор в другое русло – уж больно непредсказуемым он становился, – а второй?

Мои старания не остались незамеченными. Сашка удрученно качнул головой, словно поражаясь моему терпению.

Дурашка, он ведь уже и сам смирился с тем, что выбора нам обоим не оставили. Более того, пытается заглушить в себе стремление к тому неизведанному, которое служит то ли приманкой для него, то ли действительно тем смыслом жизни, которого ему не хватает.

Впрочем, я ошибалась. Не смирился – принял. Не как неизбежность, как необходимость. Ну а то, что создает иллюзию собственного решения, а не влияния обстоятельств, так это для отца.

– Второй? – Вилдор усмехнулся. Как-то безразлично. – Айлар пришел ко мне, как только ты покинула владения графа Авинтара. Только увидев его, я вспомнил обо всем. Первым желанием было убить, ведь он разрушил практически идеальный план. Но разве это могло что-либо изменить?

– Да и сражаться с самим собой… – не удержался от комментария Сашка.

Я не заметила, чтобы дарианец был недоволен его выпадом.

– Не все решилось в эту ночь, слишком сложной оказалась ситуация.

– Да и с амбициями Яланира ошиблись. Не учли, что, кроме жажды власти, ему захочется заполучить и твою женщину. Мама, – он повернулся ко мне, подмигнул (из нас двоих он к этому разговору относился значительно болезненнее), – знаешь, что обидно? – Не дожидаясь, когда я проявлю заинтересованность, продолжил: – Ты им всем нужна лишь как источник силы.

– Не всем. – Моя улыбка была безмятежной. Как и прикосновение, когда я, пройдя поближе от манившей меня своим сиянием грани, которая обрела очертания, пока мы разговаривали, дотронулась до его плеча. – Не всем.

Сын с наигранной задумчивостью посмотрел на Вилдора, но тот, по обыкновению, напоминал своей бесстрастностью снизошедшего до нас творца. Так что Сашка был прав, удивительно точно проведя аналогию.

– Не ошиблись. Он должен был стать тем фактором, который заставит храм проявиться. Только произойти это должно было не сегодня.

Тася… Я помнила ту радость, которую испытала, увидев ее. Если бы я знала…

– Где Искандер?!

Сашка прикрыл лицо руками. Вряд ли он ожидал, что судьба ребенка Вилдора меня будет интересовать больше, чем собственная. Дарианец чуть заметно улыбнулся, благодаря.

– Тася должна была отдать его Олейору. Надеюсь…

Договорить я ему не дала:

– Мы воспитаем его как своего.

Сын, закатив глаза, с ехидством уточнил:

– Ты же не против, чтобы я им помог?

Это был далеко не первый вопрос, который Вилдор проигнорировал.

– Мы нашли приемлемый вариант за несколько дней до турнира у демонов. Тогда и поменялись сознаниями, установив промежуточные блоки.

– И кто кому уступил? – в очередной раз продемонстрировал свою проницательность Сашка.

На этот раз даймон счел возможным удовлетворить его любопытство. Причина стала понятна довольно скоро. Он хотел, чтобы я об этом узнала.

– Я ему. Только в этот раз это была не жалость, а необходимость. Твоя мама имела право познакомиться с другим Вилдором. Я согласился, что это разумно. Когда она встретит его, не будет помнить или знать, лишь чувствовать. И если этим чувством окажется доверие, инициация пройдет значительно легче.

– Ах, да! – фыркнул сын, но лишь из чистой вредности. – Он же теперь тоже мар. Так, может, не нужно про альтруизм и заботу.

– Не нужно, – как-то слишком легко согласился Вилдор.

Волна горечи накрыла меня с головой. Только теперь.

– А я уж подумала о человечности.

Он оказался рядом быстрее, чем я закончила говорить. Остановился близко, но так, чтобы я могла видеть его глаза, смятение, которое в них все-таки было.

– Лера, я не человек. Не стоит ожидать от меня того, на что я не способен.

Он был прав, не стоило. Но я продолжала обманывать сама себя.

– Так значит, я пройду мимо… – Он добился своего, я ничего не чувствовала.

– То, что случилось на Лилее, не изменить. Все, что я могу сделать, – его «я» меня не покоробило, – создать в этот миг развилку.

– И чем ты пожертвуешь, чтобы эти вероятности проявились?

Вилдор не стал тянуть с ответом на Сашкин вопрос:

– Временем. Альтерра сдвинется по времени на восемь лет назад, этой энергии хватит, чтобы развести альтернативы.

– И лишит маму возможности когда-нибудь встретиться с той, которая пойдет по жизни с твоим образом?

– Тебя тоже. – Дарианец смотрел на Сашку с уважением. Похоже, не ожидал от него такой осведомленности. Что уж было говорить обо мне! Мне стоило признать, что он не стыдился учиться у других. – Есть только одно ограничение для перемещений по альтернативным мирам, – добавил он для меня, – они должны находиться в одном временном потоке.

Закончить мысль о том, что если встреча с одной своей вероятностью мне не грозит, то остается вторая, я не успела. Ментальный канал связи был закрыт, но он догадался, о чем я думала.

– И ты, и Александр забудете об этом разговоре. Для вас обоих мы просто стабилизируем Альтерру. Вы вернетесь на Лилею и сделаете все, чтобы продолжить жить.

– Без тебя.

– Без нас, – поправил он меня, чуть скосив взгляд на стоящую в стороне троицу.

– Сдается мне, что этот список не будет столь коротким. – Я не знала, что стало основанием для этого предположения.

А вот Сашка… Я уже перестала чему-либо удивляться.

– А тот мир, который нашел Элильяр, случайно не основная Дариана?

Мир?! Смеяться или плакать было глупо. Он никогда не ставил перед собой одной цели.

– Они называли его Риана.

– Подожди! – Я с силой сжала виски ладонями. Осколки мозаики начали складываться в новую картинку. – Идею созданий Яланиру тоже подкинул ты?

Он меня словно и не услышал.

– Я дам людям выбор: пойти со мной или остаться на Земле, помня, что у них был шанс открыть для себя новые дороги.

О каких людях он говорил, уточнять я не стала, как не сомневалась и в решении, которое примет большинство. Я видела их, стоящих рядом с даймонами. Сергея, Толика, Костю, Андрея, Алексея. Ни один из них не откажется от такой возможности. Да и остальные вряд ли. Меч не менее притягателен для мужчины, чем автомат. Оружие воинов – честное оружие.

– А Туоран? – Молчание Сашки долгим не было.

Вилдор усмехнулся.

– Им с Закиралем на Дариане будет тесно. Да и молод он еще, чтобы оставлять его без присмотра.

– Еще одна пара маров лишней не будет. – Сын перефразировал сказанное по-своему. Он явно делал все, чтобы вывести отца из себя.

Отца… Той, которая останется на Лилее, и вправду, лучше все забыть. А другой?

– Ты чего-то ждешь?

Мне не было страшно – тревожно.

Он не оставил мне выбора, но он был, я видела это в его глазах. Если я скажу сейчас нет…

Я уже сказала – да.

Я не ошиблась, предположив, что управление кристаллом подстраивается под представление о том, каким оно должно быть. Вилдор был об этом прекрасно осведомлен.

Не было жестов, лишь бездонной стала чернота глаз, выдавая ментальную работу. Грани появившегося куба раскрывались, информационные модули сменяли друг друга. Взгляд не успевал за мельтешением образов, символы воспринимались замысловатым узором. Значение того, что он делал, стало понятным не сразу.

Но ведь из нас двоих маром был не только он.

– Ты готова? – Дарианец резко обернулся ко мне.

Все то время, пока он задавал параметры изменений, я стояла у него за спиной.

Я надеялась, что мою многообещающую улыбку он не заметил.

Сашка насмешливо приподнял бровь, намекая, что его мнение в очередной раз осталось без внимания. Но тут же, махнув рукой, словно соглашаясь с тем, что это решение будет именно моим, направился прочь от нас. Далеко не ушел, остановился, услышав мой голос.

Похоже, я тоже смогла его удивить.

– Я не верю, что это было твоей целью. Новый мир, власть, могущество, я…

Я действительно не верила. Вопреки всем фактам, которые получила.

Сашка не верил тоже, подтверждение этому я видела в том напряжении, которое сковало его тело.

Вилдор молчал. Не отводил от меня взгляда, лишенного внутреннего спокойствия, поражал бесконечной чернотой глаз, в которых неожиданно появилась неуверенность, и… молчал.

Я уже смирилась с тем, что свое решение мне придется принимать, так и не услышав ответа, когда он заговорил:

– Я хотел начать все сначала.

Уточнять, что именно он имел в виду, я не стала. Побоялась. При его непредсказуемости смысл мог быть весьма неоднозначным.

Просто кивнула: сначала, так сначала.


Вилдор

– Ты готова? – повторил я свой вопрос.

Не для того чтобы мучить. Дать ей хотя бы иллюзию свободы.

Лера не упустила скрытого смысла моих слов.

– А у меня есть выбор?

Она смотрела на меня с таким поразительным спокойствием, что даже мне, знающему, что такое бесстрастность, стало не по себе. Это было больше чем самообладание, но это не было смирением. Скорее, принятием той ответственности, которая легла на ее плечи.

– У тебя есть выбор, – стараясь не показать той боли, что сжала мое сердце, произнес я. Зная, что поступаю, может, и неправильно, но честно. – Если ты скажешь «нет», я приму твое решение.

– Но вот смогу ли я жить с ним…

– Каким бы оно ни было, мы его забудем.

Ее усмешка была мимолетной. Она знала, что из этой ловушки выхода нет.

Но знала она и другое: я бы не затеял этого, не будь цель велика.

– Это его не оправдает. – И без малейшей паузы добавила: – Я согласна.

Мне бы вздохнуть с облегчением… вот только отчего мне тогда было стыдно?

## Эпилог

Возвращались на Лилею мы втроем: я, Сашка и Саркат. Вилдор остался на Земле. Как он сказал, закончить начатое.

Спорить с ним я не стала, после храма навалились усталость и апатия, словно мне пришлось сделать то, что оказалось превыше моих сил. Увы, что именно, узнать никому из нас было не дано. Как и предупреждал дарианец, произошедшее там стерлось из нашей памяти.

Возможно, к лучшему.

Последствия магического урагана все еще ощущались, поэтому сын вывел портал к драконам, там возмущения проявлялись меньше всего. Тахар нас ждал, как обычно зная все наперед.

Как оказалось, нам повезло и в этот раз. Посланец с Дарианы тоже не смог пробиться ни к темным эльфам, ни к демонам, потому и завернул к ящерам. Вышел из перехода буквально за несколько мгновений до нас.

Принесенные им новости были неоднозначными. Дариана разделение выдержала, Таши и Закираль справились с пиковым ударом. Еще одна радость, которой торопился поделиться с нами отпрыск моего личного кошмара, – двойня. Об этом ему поведала Таши до того, как все это началось. Так сказать, добавила ему заинтересованности в деле спасения собственного мира.

Это было из хорошего.

Из плохого. Известие о том, что выстроенная для Вилдора резиденция полностью уничтожена вместе с кристаллом, который в ней находился, заставило меня задуматься. Было в этом что-то, вызывающее смутные воспоминания. Но, как я ни старалась, так и не смогла понять, чем именно они меня смущают.

В крепости мы провели почти сутки. Наверное, самые долгие сутки в моей жизни. От того, что Сашка метался вместе со мной, ожидание легче не сделало. Я хотела домой, хотела увидеть Олейора, прижать к себе Амалию и Вэона, хотела успокоиться, отбросив сомнения, непонимание, которые привели к разлуке с мужем.

Сашка тоже стремился к жене и детям.

Но мы оба оказались не готовы отправиться к своим, когда вошедший в предоставленные нам покои Тахар объявил, что мы можем покинуть его крепость. Мне трудно судить, почему замер Сашка, мне же было страшно. Жизнь снова подводила меня к грани, за которой нужно будет, взяв из прошлого самое дорогое, начинать все сначала.

Начинать все сначала…

Что-то в моей душе зацепилось за эту фразу, придавая ей удивительную многогранность. Связывая воедино образы Вилдора, Кадинара, Сэнара, Айласа, Кости, Андрея, Алексея, Толика… Красавчика, который смотрел на меня так, словно прощался.

Навсегда.

Ощущение отдавало потерей. Сердце требовало других чувств.

В серый туман перехода я шагнула столь же решительно, как и на последний уровень базы. Понимая, что мои ожидания могут оказаться несбыточными, но надеясь на благосклонность судьбы. Не к себе, ко всем нам, кому вновь придется привыкать к миру, но быть готовыми к войне.

Портальный зал встретил меня тишиной и…

Мне не пришлось задаваться вопросом, что будет со мной, с ним. Олейор сделал это за нас обоих.

Он просто шагнул навстречу, давая увидеть в своих глазах горечь разлуки и радость нашей встречи.

Он просто протянул руки, не в силах сдерживать свое желание прижать меня к себе.

Он просто губами стер слезы с моего лица. Слезы радости.

Он просто любил меня так же сильно, как и я его.

Для нас с ним это было самым важным.


Этот год в моей жизни был довольно тяжелым.

Сначала меня бросил любимый мужчина, с которым нас много лет связывали близкие отношения. Они уже давно не сулили ничего нового, но были удобны, как растоптанные тапки, знакомы до каждого слова, малейшей интонации, полужеста и радовали мнимой стабильностью.

Горечь расставания была не только в этом, моя соперница – молоденькая длинноногая блондинка – всерьез поколебала мою уверенность в себе.

Вскоре начались проблемы с сыном. Впрочем, трудности возникли не у него, а у меня. Сашка вырос, а я продолжала делать вид, что ему ну никак не обойтись без моей заботы, от которой он категорически отмахивался. Все попытки уговорить себя, что все матери рано или поздно через это проходят, результата не приносили. Сил же относиться к этому спокойно не хватало.

Затем, как и следовало ожидать, началось что-то непонятное на работе. Вроде ничего особенного не происходит, но… Идти туда не хочется. С работы домой – тоже не тянет.

Спасением стал парк. Гуляла я там до тех пор, пока в перчатках не скрючит пальцы и ступни не примерзнут к стелькам сапог. Вот и сегодня, как только народ потянулся к выходу из офиса, я, натянув шубку, вышла на улицу.

Мне повезло. Столбик термометра поднялся до отметки, не угрожающей в ближайший час превратиться в сосульку.

Я дождалась, пока на светофоре загорится зеленый, перешла дорогу вместе со спешащими куда-то в отличие от меня людьми. Направилась по тротуару вдоль ограды, которая отделяла укутанный снегом парк от кишащей машинами улицы.

Что заставило меня поднять глаза? Наверное, это был коварный план судьбы, чтобы сделать мою безрадостную жизнь еще мрачнее. Или та самая случайность, которая способна перевернуть все с ног на голову.

Он шел мне навстречу, о чем-то тихо разговаривая со своим спутником. Казалось, что весь этот мир существовал лишь для них.

Высокий, даже по сравнению со вторым, который шел рядом и тоже был не маленького роста. Атлетически сложенная фигура. Гладко зачесанные назад, убранные в хвост длинные волосы, странная татуировка на правом виске, пересекая бровь, спускалась на скулу и была похожа на раскрывшую капюшон кобру. Стремительные и грациозные движения делали его похожим на хищника, уже выследившего добычу и теперь уверенной тенью скользящего за ней.

Он ступал так мягко, что практически не оставлял следов на недавно выпавшем снегу, и не издавая не единого звука.

Мне оставалось только грустно усмехнуться и отвести взгляд. Возраст, в котором можно было мечтать о принце на белом коне, остался давно позади.

Задумавшись о том, насколько это тягостно, понимать, что твои мечты несбыточны, и не иметь сил от них отказаться, я не заметила, как эти двое поравнялись со мной, и незнакомец, заставивший мое сердце сладко замереть, ненароком задел меня плечом. От этого случайного движения я отлетела, едва не вписавшись в решетчатую ограду.

– Я помогу.

Все произошло так быстро, что растеряться я не успела. Наверное, от шока безропотно протянула руку моему нечаянному спасителю, которого до этого даже не замечала, позволяя себя поддержать.

– Вы не ударились?

Он был значительно выше меня и потому наклонился, чтобы помочь мне стряхнуть снег с шубы.

«Я должен убить тебя…»

Чужой голос прозвучал так явственно, что я машинально отшатнулась. Но за моей спиной была ограда парка, и все, что я могла сделать, застыть в испуге, вглядываясь в странные черные глаза стоящего напротив меня мужчины, в которых, казалось, прячется сама бездна. Смотреть на ресницы, словно припорошенные изморозью. В резкие, словно вырубленные в камне, черты лица.

– Вы меня боитесь? – Его губы дрогнули в легкой насмешке, отчего вокруг глаз сколами разлетелись морщинки, придавая ему притягательное очарование.

– Нет. – Короткое слово, хоть и с трудом сказанное мной, сорвало этот таинственный флер с происходящего, возвращая меня в реальность. Все случившееся больше не казалось столь уж необычным, как мгновение назад. – И со мной все в порядке. Спасибо.

Посчитав, что высказанная мной благодарность – достаточный повод, чтобы прекратить общение и продолжить свой путь, я уже собиралась сделать шаг в сторону, как он будто невзначай преградил мне дорогу.

– И все-таки вы боитесь. – Ироничная улыбка казалась вызовом, а его ладонь, затянутая в черную перчатку, приглашающее замерла рядом с моей рукой. – Я могу узнать ваше имя?

Это был странный момент. Сердце гулко стучало в груди, губы онемели, не в силах произнести ни звука, перед глазами в сгущающемся сумраке снова и снова появлялись те двое, которые привлекли мое внимание. Татуировка, длинные волосы, надменный взгляд…

Желание увидеть их было настолько сильным, что я вновь попробовала отступить, чтобы мужчина, который мне помог, не мешал мне. Но он опять предугадал мое движение (и почему я была в этом так уверена?!) и загородил собой уходящую все дальше парочку, вызывая новую череду видений: огромный зал, словно усыпанный мириадами искр белоснежный пол, чередующиеся черные и белые колонны, странное существо, полностью закутанное в черное одеяние, выступает из-за одной из них, оно вызывает оторопь одним своим появлением.

– Валерия, – сглотнув подступивший к горлу комок, шепотом произнесла я.

Пауза слишком затянулась и я сочла, что не стоит оскорблять невежливостью того, кто не сделал мне ничего плохого.

– Валерия… – Мой настойчивый визави медленно, словно пробуя на вкус каждый звук, повторил мое имя. Стоило признать, что в его варианте оно воспринималось как-то даже непривычно. Журчало ручейком, гремело вдалеке летним громом, манило загадкой, уверяло в том, что даже самые несбыточные мечты могут стать явью. – А я Вилдор…

…Я тряхнула головой, отгоняя странное видение. Поднялась, отряхивая шубку. Мне оставалось только посетовать на грубость сильной половины человечества, но я этого делать не стала. Лишь замерла, невидящим взглядом смотря им вслед.

Ее сюрприз Вилдору удался. Я все вспомнила.


Я двинула мышкой, сохраняя текст на своей страничке в Интернете, и устало откинулась на спинку скрипящего от старости кресла. Вот и все. Этой истории были отданы два последних года моей жизни, а до этого еще шесть, когда я каждое утро сомневалась в том, что это именно мои воспоминания, и каждый вечер вновь начинала верить.

Теперь она окончена. Вся. От первого слова и до последней точки в тексте.

Почти восемь лет…

Я знала, что именно заставило меня сесть за компьютер и набрать на клавиатуре: «Этот год в моей жизни был довольно тяжелым».

В тот день, когда я это сделала, та, другая Лера, о жизни которой я знала не меньше, чем о своей собственной, вонзила кинжал в его грудь.

Для меня он стал отсчетом.

Ожидать комментариев от читателей было еще рано, но рука машинально дотянулась до F5, обновляя страничку.

Пусто.

Наверное, я должна была ощущать удовлетворение, но… я не чувствовала ничего. Так же, как и они когда-то, застыла в безвременье, вне пространства и бытия.

Просто вдруг наступил миг вне жизни, в котором единственно настоящими были лишь они.

Мои герои, мои друзья.

В чем-то мне это помогло. Я узнала их так, словно была каждым из них, понимала их поступки, совершала вместе с ними ошибки и… принимала нелегкие решения. Это можно было бы назвать сумасшествием, если бы не одно «но», для которого я при всем своем желании не находила объяснения.

Я ничего не придумывала. Я это все помнила. Не своей, ее памятью, которую она мне передала.

Подошел Сашка, остановился у меня за спиной. Его руки легли мне на плечи, разминая уставшие мышцы.

Он не был похож на меня, рыжеволосую и голубоглазую. Черные жесткие волосы, довольно резкие черты лица. Длинные ресницы, на которых в сумерках, казалось, поблескивает иней.

Как обычно, как только появлялись подобные ассоциации, я резко обрывала сама себя. Так действительно недалеко до сумасшествия. А если вспомнить про его темные глаза…

Он возмужал за эти годы, стал похож на того Александра, которым я видела его в своих воспоминаниях.

Я же… Для меня время словно бы повернулось вспять, возвращая ушедшую в прошлое молодость. Наверное, это тоже было ее прощальным подарком. Мне.

Прижавшись щекой к ладони сына, тяжело вздохнула.

Сашка понял это по-своему, отправился на кухню, заварить нам с ним свежий чай.

Заснуть все равно не удастся, слишком велико волнение. Для меня поставленная точка значила слишком многое. Возможно, она станет моей победой, а может… Думать о поражении не хотелось.

Если мои чувства меня не обманывали, сегодня на рассвете они вошли в храм.

Возвращение в виртуальный мир ознаменовалось первой ласточкой. Как обычно – Лена. Как она в своем Киеве умудряется узнать, что я выложила обновление?!

Вопрос, конечно, риторический, но… приятно.

Дочитав, улыбнулась: «Ну ты и закрутила!»

Если бы не она…

Сердце не согласилось с таким утверждением. Ее поддержка дорогого стоила, но вела меня вперед не она – он.

Признание самой себе далось тяжело. На виске заполошенно билась жилка, а в горле мешал дышать комок. Слишком многим стал Вилдор для меня, слишком многое отнял, слишком многое дал.

Он был моим наваждением, моим кошмаром, моей судьбой. Спорить с этим оказалось бесполезно. Смириться – больно. Но решение было принято. Не им – мной. В тот день, когда с моих губ сорвалось: «Люблю».

– Он придет за тобой.

Я улыбнулась Сашке, забирая у него чашку.

– За тобой тоже.

Эти слова уже давно стали нашим паролем.

– Как думаешь…

Я качнула головой, не позволяя ему продолжить. Мы никогда не вспоминали с ним о прошлом, мы никогда не говорили о будущем.

Пусть это будет сюрприз. Для нас. Для него.

В этот раз сын меня не послушал.

– Как думаешь…

Закончить ему не удалось. Стук в дверь был негромким, но требовательным.

> Омск

> Август 2010 – январь 2011

## Глоссарий

Айлар – титул правителя Дарианы-2.

Алтар – глава ветви рода.

Алтарат – владения, принадлежащие алтару.

Альтерра – альтернативный мир Дарианы.

Варидэ – мать правящего ялтара. Имеет право влиять на решения своего сына и даже отменять их. В крайнем случае может признать своего сына нарушившим Кодекс чести воина и передать власть следующему наследнику, сохранив при этом право советовать, но лишаясь права приказывать.

Внутренний круг – отряд в армии вторжения, призванный следить за настроениями среди воинов.

Импер-коды – звуковая последовательность для управления информационным блоком.

Кирдан – импульсный деструктор.

Кондер – старший офицер внутреннего круга.

Мары – живущая в древности на Земле Изначальной сверхраса. Делятся на воинов и созидателей. Воины обладают темной, почти черной кожей, рельефными крыльями с когтями на каждом изломе. У созидателей светлая кожа, золотистые волосы, голубые глаза.

Набиру – верхняя одежда, обычно из плотной черной ткани, состоящая из двух частей, закрывающих голову и тело даймона. Для мужчин является обязательной вне своего дома.

Прайм-база – первая центральная база службы внутреннего круга.

Приоритет – уровень допуска к чему-либо.

Рохсаш – излучатель Хаоса.

Сарус – хищный зверь с серебристым мехом. Разновидность большой кошки. Обладает довольно развитым умом.

Талтар – глава рода.

Тарагор – миниатюрный дракон. Магическое существо. Вредное, шкодливое, но преданное.

Тер (дословно: «принадлежащий своему господину») – воин, служащий своему господину. Право служить передается от отца к старшему сыну или ближайшему родственнику мужского пола. Иногда, если родившаяся девочка отказывается от права материнства и становится жрицей (женщина-воин), она также может получить статус тера. Аналог: телохранитель, помощник, советник.

Тистар – кристалл для записи информации.

Фаренх – кристалл – накопитель силы.

Хануман – индийское божество, сын бога ветра.

Ялтар – титул правителя Дарианы.